удерживая руки в позиции второй степени уважения.
Остальные просто кивнули в знак согласия.
— У нас нет возражений, — радостно сказал Редер Соу-бесу. — Вы будете сопровождать нас, учитель?
— Да, — ответил Соу-бес. Что-то в его манере намекало на то, что общение с людьми станет подлинным испытанием для его тонкой и уязвимой натуры. — Нам потребуется проводить вместе как можно больше времени, чтобы вы смогли должны образом подготовиться к аудиенции.
Войдя в летательный аппарат, Редер озадаченно огляделся. Вдоль одной стены там тянулась довольно узкая и высокая скамья с целым рядом мягких вогнутых сидений странной конфигурации. Остальные вошли следом и тоже принялись переминаться с ноги на ногу, недоумевая, как этой мебелью пользоваться.
Соу-бес похлопал Редера по плечу, и коммандер отодвинулся в сторону, освобождая ему проход. Повианин расположился на одном из сидений и подался назад, явно обеспечивая полный комфорт для всех своих конечностей.
Тогда Редер подошел к скамье и осторожно взобрался на сиденье, точно на коня. Затем он стал подаваться вперед, пока его грудь не уперлась в верхний изгиб. Сара и все остальные последовали его примеру, улыбаясь тому, как по-дурацки они все при этом выглядят.
— Ну вот, — сказал Соу-бес. — Всем удобно?
«Черта с два», — подумал Редер.
— Удобнее не бывает, — сказал он вслух.
Консультант дал знать пилоту, что все готовы. Дверцы плавно скользнули, закрываясь, и люди тут же почувствовали, что аппарат движется.
Оглядевшись, Питер с неудовольствием отметил полное отсутствие окон.
— Мы надеялись посмотреть на ваш прекрасный город, — сказал он.
— В дальнейшем для этого будет достаточно времени, — заверил его Coy-бес. — А прямо сейчас мы должны сосредоточиться на этикете. Вы совсем ничего не знаете. Так не годится.
— Однако ее величество, — сказал Редер, отвешивая аккуратный поклон при упоминании о королеве, — надо думать, непременно это поймет и даст нам небольшую поблажку?
— Она снимет вам голову, если вы ее оскорбите! — Соу-бес слегка сменил позу, выражая предельную серьезность. — Это ее право и право всех наших благородных дам.
— Распоряжаться жизнью и смертью? — пробормотал Питер.
— Целиком и полностью! — Соу-бес подался вперед. — А что означает «даст нам небольшую поблажку»?
— Это означает, что, учитывая наше полное и вполне понятное незнание вашей культуры и надлежащих форм повианского поведения, а также учитывая наше искреннее желание учиться и наше, надеюсь, очевидное, нежелание наносить любые оскорбления, ее величество может немного отпустить нам поводок…посмотреть сквозь пальцы… — Питер совсем запутался, — гм…дать место для маневра.
— Мы надеемся, — вмешалась Трюдо, — что ее величество будет снисходительна к нашим ошибкам. Давать кому-то поблажку означает проявлять снисходительность и терпение.
Повианин вопросительно наклонил голову.
— Откровенно говоря, я это понял из контекста, — признался он. — Но что в точности означают эти слова? Поблажка также означает либерализм. Но как можно давать либерализм?
Люди смущенно переглянулись. А в ухе у Питера Бартер уже излагал целую диссертацию по поводу этой фразы.
— В общем, это такая старая поговорка, — сказал наконец коммандер, — что ее первоначальный смысл давно утрачен. Подобно вам, учитель, мы извлекаем ее значение из контекста.
— А, понятно, — отозвался Соу-бес, удовлетворенно щелкая жвалами и хвостом. — У нас тоже есть подобные поговорки.
Консультант заметил, что люди буквально подскочили, когда он щелкнул хвостом. И что глаза у них стали круглыми.
— Это действие, — проинформировал их Соу-бес, еще раз щелкнув хвостом, — выражает удовлетворение. Аналогичным образом вы обнажаете костяные выступы вокруг ваших ротовых отверстий.
Люди закивали.
— Примите наши извинения, учитель, — сказал Редер. — Мы знаем, что вы не пытались намеренно причинить нам вред. Но мы опасаемся этого органа. — Он указал на хвост Coy-беса. — Мы не слишком хорошо защищены от непреднамеренного вреда, который он может нанести.
Соу-бес развернул свой хвост и сунул его кончик Питеру под нос.
— Он сухой, как вы можете видеть. Только когда мы испытываем гнев или ощущаем угрозу, отсюда выделяется кислота. Наши панцири могут серьезно от этой кислоты пострадать, так что нам приходится быть осторожными. Считается верхом вульгарности потерять контроль над этим важнейшим органом. А неосторожное повреждение чужого панциря расценивается как уголовное преступление.
Питер осторожно протянул руку, но Coy-бес убрал хвост обратно.
— Тем не менее, контакта лучше избегать. Ваше наружное покрытие выглядит слишком уж нежным.
Коммандер смущенно отдернул руку.
— Итак, как я уже сказал, — оживленно продолжил консультант, — это действие, — он щелкнул хвостом, — выражает удовлетворение. Судя по всему, ваш вид с той же самой целью меняет форму своего лица. Надеюсь, вы не примете это за оскорбление, когда я скажу, что на сжатие и растягивание ваших лиц… — тут Coy-бес сделал жест, обозначавший страдание, — очень тяжело смотреть, — закончил он. — Я подозреваю, что ее милостивое величество, которая безупречна во всем, будет слишком вежлива, чтобы об этом упомянуть. Посему я беру на себя тяжкую необходимость вас об этом просить. Пожалуйста, больше не двигайте вашими лицами, если только не возникнет крайняя необходимость. Как видите, наши лица совсем неподвижны.
Редер и его люди кивнули.
— Для нашего народа это означает выражения согласия, — пояснил коммандер. — Хотя так можно выражать и почтение. — Он помотал головой. — А это выражает отрицание.
— Ах, как замечательно! — откровенно обрадовался Coy-бес. — Значит, вы тоже можете сопровождать вашу речь движениями тела. Я очень этому рад. Это означает, что у нас гораздо больше общего, чем я надеялся.
Затем консультант принялся всерьез их обучать. Учеба продолжалась до самой посадки. Там к летательному аппарату подошли ученые, чтобы увести людей на осмотр.
Пилот прервал лекцию Coy-беса, объявив, что научный эскорт ожидает снаружи.
— Пожалуйста, оставайтесь с нами, — попросил Питер консультанта. — Исправляйте при необходимости наше поведение, чтобы избежать непонимания. И продолжайте ваш инструктаж, пока мы будем двигаться дальше.
— Как пожелаете, — отозвался Coy-бес и слегка наклонил голову. — Это означает согласие? — спросил он.
Редер кивнул, и повианин щелкнул хвостом.
У выхода их поджидала радушная комиссия из пяти повиан. Все ученые заранее выражали педипальпами вторую степень уважения.
— Все они старшие научные сотрудники, — сказал людям Соу-бес. — Вы должны предложить им вторую степень уважения в ответ.
Питер и его спутники так и сделали, после чего высадились из аппарата.
— А кому следует предлагать третью степень? — спросил Редер.
— Чьим-то ученикам, помощникам персон вашего статуса и в целом всем, кого вы не знаете и с кем общаетесь по торговым делам.
Люди обменялись приветствиями с учеными, в чьих манерах сквозило особенное почтение к присутствующим в отряде самкам, после чего каждый из повиан взял к себе на буксир одного человека, и все они направились к лабораторному комплексу.
Здание лабораторного комплекса было, несомненно, утилитарным, но при этом ничто из до сих пор виденного людьми не напоминало. Имея несколько этажей в вышину, оно, похоже, состояло из несущих конструкций, примерно как в улье, обернутых густой белой паутиной, точно дом с привидениями.
Как только люди вошли в здание, тут же произошел небольшой конфуз, когда грубые человеческие ноги повредили паутину.
— Должно быть, вы тяжелее, чем кажетесь, — прокомментировал один из старших научных сотрудников.
— Надо думать, все дело в том, что наш вес сосредоточенна малой площади, — сказала Сара. — Тогда как ваш распределен более равномерно.
— Во дворце могут возникнуть проблемы, — заметил Редер. — Нам бы не хотелось повредить апартаменты ее величества. Возможно, учитель, вы смогли бы заранее связаться с соответствующими работниками и попросить их устроить там какое-то экранирование?
Соу-бес явно погрузился в сомнения; люди поняли это по тому, как он на целую минуту застыл, решая, как быть с этим вопросом. Наконец консультант шевельнул педипальпами.
— Вот это… — он еще раз провел одной педипальпой поверх другой, — жест молчаливого согласия. Не мог бы кто-то из вас, — обратился он к ученым, — проводить меня к интеркому?
Редер понаблюдал, как он уходит, затем повернулся к своему отряду.
— Думаю, неплохо было бы взять на вооружение эту страницу из повианского учебника и неподвижно застывать всякий раз, как мы будем в чем-то сомневаться.
— Отличная мысль, — с серьезной миной согласилась Люрман. — Мне бы очень не хотелось случайно потереть себе нос, а потом узнать, что я объявила войну.
Люди заверили повианских ученых, что очень желают ответить на все вопросы, на какие только будут способны, а также что допустят любой осмотр, который не потребует отбора проб их телесных жидкостей. Затем каждый из них сделал выдох в специальный контейнер после того, как Трюдо предупредила их о том, что туда, вместе с превосходными образчиками микробов по меньшей мере четырех планет, попадет часть их ДНК. Однако они отказались сдать пробы своих волос, которые просто заворожили повиан. Редер сказал научным сотрудникам, что это можно будет сделать не раньше, чем между людьми и повианами будет заключено какое-то соглашение.
Они сумели доказать ученым, что их простое присутствие не станет ядовитым для королевы, а затем оставили пытливых повиан с нетерпением ожидать будущих проб крови и тканей.
Наконец то же самое транспортное средство повезло их на аудиенцию во дворец.
Даже для человеческого глаза дворец находился в целом мире от грубой простоты лабораторного комплекса. Крыша в целом напоминала тент, как в космопорту, но здесь этот тент сиял снежной белизной под солнечным светом. Дворец был примерно той же высоты, что и лабораторное здание, но явно имел меньше этажей. По всему фасаду располагались окна, обрамленные паутиной, которая радовала глаз своей геометрически точной структурой. Главный дверной проход оказался очень высок, метров пяти, и так широк, что туда запросто могла пройти шеренга из десяти повиан.
— Есть здесь хотя бы одна дверь? — поинтересовался Марк Ли, историк.
— Нет, — ответил Coy-бес. — Мы используем силовые поля. В конце концов, все, что нам требуется не пускать внутрь, это непогоду и вредителей.
— Какие именно вредители вам досаждают? — спросила Сара.
— Небольшие всеядные животные, мелкие насекомые и тому подобное. А у вас нет с ними проблем?
— Есть, — сказал Редер. — Но мы предпочитаем использовать непроницаемые материалы, чтобы не пускать их внутрь. Таким образом мы бережем энергию.
— Но эти «непроницаемые материалы» становятся бесполезны, когда вы сами выходите из здания и отталкиваете их в сторону. Разве не так?
— Да, это недостаток, — признал Редер.
— Что же до сбережения энергии, то энергия для нас не проблема. А ваш источник энергии так слаб? — Голова Соу-беса наклонилась вперед, а подбородок втянулся. — Это положение указывает на скептицизм, — пояснил консультант.
— У нас есть превосходные источники энергии, — заверил его Редер. — Однако многие наши граждане считают, что они опасны и что их следует держать подальше от крупных населенных центров. Это нас ограничивает.
. — У нас не было ни одной аварии на источнике энергии примерно с тех пор, как мы открыли прыжок, — сказал Соу-бес. — Возможно, это станет одной из тем, которые вы захотите обсудить, когда наши народы будут договариваться о торговле.
Питер кивнул, и инструктор откликнулся на этот жест движением своей головы.
— У нас есть немного времени, прежде чем дама сможет нас принять, — сказал Соу-бес. — Давайте пройдем на балкон и осмотрим город. Если у вас возникнут вопросы, я буду рад на них ответить.
Не дожидаясь ответа, он повернулся и повел их вдоль фасада здания к его еще более длинной боковой стороне. Там выяснилось, что дворец построен на краю пропасти, и земля с того бока уходила вниз крутым трехсотметровым обрывом. Внизу лежал город Бржом, громадный комплекс соединенных между собой тоннелей и зданий, чью основу составляли порой непрозрачные ткани из паутины преимущественно голубого оттенка. Между зданиями располагались сады, украшенные роскошными цветочными клумбами и довольно колючими на вид деревьями — не иначе, каким-то древовидными кактусами.
«Если вкратце, — подумал Редер, — то все это капитально… другое. Чуждое. Хотя было бы удивительно, если бы повиане в точности следовали неовикторианской архитектуре».
Жители Бржома многими тысячами передвигались внизу, переходили мосты, причем зачастую вниз головой, пробирались по крышам и сновали по улицам. Услышав шумное дыхание Бартера, Редер от всей души понадеялся, что лингвист все же не потеряет контроль над собой.
Но как раз в этот момент откуда-то сверху с чем-то вроде шипящего йодля спрыгнул молодой повианин, проносясь в считанных сантиметрах от них. Даже Соу-бес вздрогнул. Бартер же дико завопил.
Повернув голову вбок, Редер пробормотал:
— Послушайте, мистер Бартер, вам следует держать себя в руках. Прямо сейчас вы нам нужны, а ваши вопли делу не помогают. Мы от них только глохнем.
Повернувшись обратно, он увидел, что Соу-бес с вопросительным наклоном головы внимательно на него смотрит.
— Нашего лингвиста, — стал объяснять коммандер, — с которым вы уже общались, поразило появление… — Редер махнул рукой в ту сторону, куда исчез молодой повианин.
— Меня оно тоже поразило, — признался учитель. — Но я не стал бы укорять молодых за то, что у них такой избыток энергии. Когда-то я и сам так прыгал. — Он щелкнул хвостом.
Сдерживая улыбку, Редер кивнул.
— Я очень надеялся, — продолжил Соу-бес, — лично встретиться с Роланом Бартером. Почему он не прибыл?
«Вот вопрос на засыпку, — подумал Питер. — Как ответить на него честно, не нанося оскорбления?»
— Мистер Бартер решил, что сможет оказать нам большую помощь, находясь на корабле, где у него есть доступ ко всем его записям относительно вашего языка, — вмешалась Сара. — Он автоматически будет узнавать о всех наших затруднениях и сразу же передавать нам необходимую информацию. Он также захотел остаться там, чтобы лично проследить за сбором данных, связанных с повианскими обычаями, а также с жестикуляцией и мимикой, которыми вы, учитель, так любезно нас обеспечиваете.
— Что ж, возможно, мне выпадет честь впоследствии с ним познакомиться, — тактично отозвался Coy-бес. — Еще меня заинтересовало, почему у мистера Ролана Бартера такое длинное имя. Быть может, какая часть этого имени — знак особого почета?
— Обращение «мистер» почетно для штатского самца, — объяснил Редер. — «Мисс» — для самки. На самом деле у нас как минимум двойное имя. Одна его часть — семейное имя, а все остальные — личные имена.
— Как интересно! — восхитился Coy-бес. — Я просто жажду узнать больше о вашей культуре.
— Прошу прощения, благородные люди.
Повернувшись, они обнаружили, что позади них стоит довольно рослый самец.
— Меня зовут Пет-мол. Я первый помощник дамы Систри, которая теперь желает вас видеть.
— Мне было сказано, что мы будем представлены ее величеству, — сказал коммандер, в нужном месте слегка наклонив голову.
— Дама Систри — королевская дочь, — объяснил Пет-мол. — Ее величество посетит эту первую встречу посредством видеосвязи.
— Разумеется, — согласился Питер. «Пожалуй, разумная мысль, — подумал он. — Могу поручиться, что мы бы проделали то же самое». — Мы прекрасно все понимаем. Пожалуйста, ведите нас к даме.
Пет-мол тут же изменил нейтральную позицию своих педипальп, выражая вторую степень уважения.
— Прошу вас сюда, — сказал он и повел их во дворец.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Поверх пола из паутины повиане положили что-то вроде твердого пластика, и теперь человеческие ноги с глухим буханьем от него отскакивали. Им в такт тикали повианские когти.
«Как будто чечеточник еще и на тубе играет», — подумал Редер.
Коммандер испытал краткий позыв устроить торжественный выход, который вообще-то подобал бы представителю человеческой цивилизации в присутствии глав единственного негуманоидного разумного вида, какой им до сих пор удалось обнаружить. Однако в голову Питеру пришло только два возможных варианта в этой связи, и оба дурацкие: либо устроить какое-то подобие снежного шоу, либо вползти как змея. Оба варианта он тут же отбросил.
Пет-мол повернулся к ним, когда они подошли к дверному проходу в личную залу для аудиенций дамы Систри. Тяжелая вуаль из паутины заволакивала проход, и разглядеть что-либо по ту ее сторону не удавалось.
— Я пойду вперед, чтобы объявить даме о вашем прибытии, — сказал повианин. — Пожалуйста, подождите здесь.
Питер и его отряд дружно кивнули. Пет-мол неуверенно повернулся к Соу-бесу, и эксперт по этикету откликнулся утвердительным жестом.
После того, как первый помощник скрылся за занавесом из паутины, Редер повернулся к Соу-бесу и сымитировал жест, который повианин продемонстрировал Пет-молу.
— Это означает «да»? — спросил коммандер.
Coy-бес кивнул, и Питер с трудом удержался от смеха.
— Будь у меня хвост, — сказал он, — я бы им щелкнул.
Тогда Coy-бес щелкнул своим.
— Похоже, чувство юмора нас тоже объединяет, — заключил консультант. — Безусловно, с такой превосходной основой наши народы не могут не подружиться.
Питер сделал жест для «да».
— Дама готова с вами увидеться, — сказал появившийся в проходе Пет-мол и оттянул в сторону занавес.
Редер и его отряд двинулись вперед на цыпочках, безуспешно стараясь удержать пластик от шумного резонирования.
«Вот тебе и впечатляющий выход, — подумал коммандер. — Мы смотримся так, словно всей компанией вознамерились эту даму по-тихому придушить. И ведь я сам всю эту кашу заварил. Шли бы лучше по паутине».
Затем он поднял голову и увидел даму Систри. В наушниках тут же послышались звуки, недвусмысленно намекающие на то, что Бартер вот-вот завопит как резаный. «Только заверещи мне в ухо, профессор, — подумал Питер, — и я тебе такую корриду устрою, что ты меня, а не ее будешь бояться».
Дама оказалась огромной, гигантской, колоссальной и все такое прочее, в два с лишним раза превосходя по размеру самцов, которые ее сопровождали. Самцы были около полутора метров ростом, что позволяло даме запросто возвышаться над ними еще чуть ли не на два с половиной метра в высоту, Всего выходило почти четыре.
«А я-то решил, что входная дверь такая громадная просто для солидности», — подумал Питер.
Дама покачивалась в огромном гамаке из паутины, что свисал с высокого потолка; самоцветы, очень похожие на бриллианты, сапфиры и изумруды, были вплетены в ткань этого гамака и поблескивали в неярком всенаправленном свете. За спиной у нее располагался большой экран, с которого людей разглядывала, похоже, не кто иная как королева.
Редер задумался, действительно ли королева настолько превосходила по размеру даму Систри, или это была просто иллюзия, созданная ее появлением на видео — какая-то часть непременного топографического этикета.
Коммандер и весь его отряд расположили руки соответственно первой степени уважения и учтиво склонили головы. Coy-бес уже сказал им, что человеческий поклон от талии выглядит просто чудовищно, ибо когда они принимали такое повианоподобное положение, ему вдруг начинало казаться, будто они разрезаны пополам, получив при этом третью ногу и лишившись почти всей грудной клетки.
Дама Систри протянула педипальпы к своим гостям. Этого грациозного жеста повиане обычно удостаивались как высочайшей милости. Однако в данном случае Систри предложила его, потому что ей хотелось узнать больше об этих чужаках. Получить ту информацию, которая с еще большей легкостью могла быть собрана путем прикосновения и обнюхивания, а также по-настоящему близкого осмотра. Их кожа, к примеру, и эти «волосы» необычайно интриговали даму, а ее матушка больше всего интересовалась их таким простыми на вид глазами.
Coy-бес замер как вкопанный, изумленный степенью снисхождения дамы Систри, так что Редер сразу же понял, что момент наступил исключительный. Он подошел, чтобы встать рядом с ложем, а затем, протянув руку, нежно коснулся хитиновых пальцев дамы.
— Что это? — певучим, колеблющимся голосом воскликнула Систри.
Ее огромная голова дернулась вперед, и Питер сделал все, от него зависящее, чтобы не отскочить назад от внезапности этого движения. Шок был такой, что его сердце вдруг забилось где-то в макушке. От Бартера коммандер ничего не услышал, а потому резонно предположил, что лингвист лишился чувств.
Систри глубоко вдохнула, и Редер тут же почувствовал, как воздух потек в ее сторону.
— Где вы повстречались с повианским ребенком? — настойчиво вопросила дама. — Вы, — она сделала жест в сторону Сары, — подойдите ближе.
Сара повиновалась. Подойдя к ложу, она склонила голову. Пряди ее рыжеватых волос порхали перед гигантским лицом дамы, пока Систри ее изучала.
— Это не наш клан, — сказала дама. — Но это совершенно определенно запах повианского ребенка.
— Ответьте, — вмешалась королева Тусси. — Где вы повстречались с этим ребенком?
— Мы догадывались, что он может быть молод, — сказал Редер, — но мы понятия не имели о том, что он еще ребенок. Ростом он не ниже нашего учителя.
— Подросток, судя по запаху, — подтвердила Систри. — Но он еще не достиг зрелости. Я также чую страх и, возможно… — Она опять понюхала. — Голод?
— Мы сделали все, что смогли, используя белковую пасту и жидкости, — заверил их Редер. — Но у нас нет ничего такого, что обычно является повианской пищей.
— Голодный, одинокий и напуганный. Вы приведете его ко мне, — сказала королева.
— Это дитя Нтагона, — заметил Редер. — И его, похоже, пугает мысль о контакте с Нрзаном.
— Он ребенок, — ответила Тусси. — Я введу его в наш клан.
— Он помогал нам изучать ваш язык, — вставила Сара.
— Coy-бес вам с этим поможет, — сказала ей королева. — Вы немедленно доставите ко мне этого ребенка, — твердо распорядилась она. — Когда я с ним поговорю, мы снова увидимся. А эта аудиенция закончена.
Экран опустел. То же самое произошло с лицом дамы Систри, которая неподвижно сидела в своем гамаке. Редер и Сара переглянулись.
Питер открыл было рот, чтобы заговорить, но Систри его перебила.
— Итак, аудиенция закончена, — сказала она. — Вы отправитесь на свой корабль и возьмете ребенка. Затем вы вернетесь сюда. Когда мы с королевой закончим разговор с ребенком, состоится новая аудиенция.
— Простите, дама, — быстро вставил Редер, — но я подумал, нельзя ли сделать так, чтобы ребенка сюда доставил еще один челнок? Это сэкономило бы время.
— Согласна, — отозвалась Систри. — Пет-мол, позаботьтесь об этом. Вы и ваш отряд можете подождать снаружи, — сказала она на прощание. — Мы позовем вас, когда закончим.
Люди склонили головы, затем скосили глаза на Coy-беса и стали пятиться, пока консультант не повернулся спиной к гигантской самке. Тогда они последовали его примеру и вышли из залы для аудиенций.
— Труон? — позвал Редер.
— Я здесь, сэр, — откликнулся старпом.
И он действительно был там; вместе с большинством других старших офицеров Труон Ле наблюдал за происходящим посредством того же канала, который использовал Бартер.
— Я уже распорядился, — сообщил Труон.
— Мой старший помощник уже этим занимается, — сказал Редер Coy-бесу. — Фа-коф должен прибыть через несколько минут.
— Как получилось, что больше никто не смог почуять запах этого подростка? — поинтересовалась Трюдо, с подозрительным прищуром глядя на эксперта по этикету.
— Наши дамы обладают усиленным обонянием, — ответил Coy-бес. — Правда у наших ученых есть приборы, которые могут фиксировать запах ребенка или другого клана. Однако мы понятия не имели о том, что на вас могут задержаться подобные запахи. — Консультант стал менять положение своего тела, пока не сделался почти квадратным. — Как получилось, — спросил он, — что вы не упомянули о присутствии на вашем корабле повианина? Не говоря уж о том, что это ребенок.
— Это дело имеет отношение к нам и Нтагону, — ответил Редер после секундной задумчивости. — Мы не хотели впутывать клан Нрзан в наши проблемы.
— Хороший ответ, — отозвался Coy-бес. — Так или иначе, я больше ничего не спрошу — это не в моей компетенции. Должны ли мы тем временем продолжать наши занятия?
— Сэр! — раздался из интеркома голос Труона Ле.
Редер поднял руку.
— В чем дело, Труон?
— Пожалуйста, подождите немного, — тихо сказала Сара их консультанту. — Коммандер получает сообщение.
— У нас тут проблема. Когда мы вошли в камеру повианина и сказали, что королева хочет его видеть, он совсем сбрендил. На стены бросается. Мы убрали из камеры раковину и туалет и накачали стены, чтобы он нанес себе как можно меньше повреждений, но он просто взбесился, сэр.
Редер какое-то время смотрел на Coy-беса, затем принял решение.
— Когда мои люди проинформировали подростка о том, что его везут на планету, чтобы познакомить с вашей королевой, он…запаниковал, — сообщил повианину коммандер. — Мы всерьез озабочены тем, как бы он себя не поранил. Нет ли какого-то мягкого способа погрузить его в бессознательное состояние, пока он не окажется здесь? Хотя, пожалуй, пусть бы он оставался таким и после того, как окажется здесь. Мы не хотим допустить того, чтобы он нанес ее величеству какое-то повреждение.
— Такого никогда не случится! — мгновенно откликнулся Соу-бес. — Ни один повианин ни из какого клана никогда не причинит вреда королеве. — Он слабо хлестнул хвостом. — К тому же вы видели разницу в размерах. Какой вред может причинить ребенок?
— Понятия не имею, — ответил коммандер. — Но мне бы не хотелось, чтобы он его все-таки причинил. Кроме того, мне бы не хотелось, чтобы этот ребенок сам себя поранил. Как нам его успокоить?
Coy-бес на мгновение застыл, затем сказал:
— Передайте ему этот звук. — Эксперт по этикету начал испускать низкое и довольно приятное гудение, которое перемежалось щелчками его жвал.
— Вы это получаете? — спросил Редер у старпома.
— Так точно, сэр. — Мгновение спустя Труон сообщил: — Это поразительно! Повианин замедляет движения, вот он уже лежит на полу. По-моему, он спит, сэр!
— Продолжайте передавать этот звук, пока будете его транспортировать, — велел Питер. — Мы не хотим, чтобы он проснулся при перевозке.
В челноке у злобного и напуганного индивида была масса способов нанести вред себе и всем окружающим.
— Есть, сэр, — откликнулся Труон. — Он уже в пути.
— Он спит и уже в пути, — сообщил Редер отряду. — Благодарю вас, Coy-бес. Может статься, вы этому парнишке жизнь спасли.
— Это сущий пустяк, — с пренебрежительным жестом отозвался повианин. — За свою жизнь я уже взрастил множество детей. Порой они становятся перевозбужденными.
— А этот способ всегда работает? — поинтересовалась Люрман.
— О да, — заверил ее Coy-бес. — Поскольку мы одновременно взращиваем сотню детишек, нам требуется что-то стопроцентно эффективное. Однако порой приходится так часто это использовать, что эффект начинает пропадать. Разумеется, по достижении зрелости гудение полностью теряет силу. Что, пожалуй, и к лучшему.
— Ну и ну, — негромко подивилась Люрман. — Колыбельная, которая по-настоящему работает. Вот бы мои родители такую использовали, когда моя младшая сестренка родилась. А то ее никакими силами было не заткнуть.
— А у вас нет ничего такого, как это гудение? — спросил Соу-бес. — Как же вы с вашими детишками управляетесь?
— Мы совсем по-другому устроены, — ответила Сара. — И мы гораздо меньше детишек одновременно воспитываем.

— Я в высшей степени расстроена, — сказала Тусси, расхаживая по своей зале. Как только королева увидела, что чужаки вышли из залы для аудиенций, она тут же восстановила связь с дочерью. — Зачем им утаивать от нас подобную информацию?
— Этот ребенок голоден и напуган, — напомнила Систри своей матери. — Хвалиться в данном случае нечем. — Она помахала педипальпами в грациозном жесте, которые указывал на недоумение. — Интересно, как им удалось его заполучить его на свое попечение?
— Сам ребенок нам об этом расскажет, — ответила Тусси. — Я лишь надеюсь, что сумею в достаточной мере успокоиться к тому времени, как он прибудет. Мне бы не хотелось еще больше напугать малыша.
— Он должен быть почти на грани зрелости, матушка, — напомнила ей Систри. — Уже не малыш.
— Но в достаточно нежном возрасте, моя дорогая. Неужели вы так скоро этот возраст забыли?
Систри покрутила головой и щелкнула хвостом. Нет, она не забыла. Хотя даме не очень хотелось, чтобы королева ей об этом напоминала.
— Хотела бы я знать про какие-нибудь из ваших проделок, матушка. Тогда мне в такие моменты было бы чем вам ответить.
— Какие проделки? Я всегда была идеальным образцом благопристойности. Я знала свое место и радовала свою матушку безупречным поведением.
— Ах, дорогая! — театрально произнесла Систри. — В моем пищеварительном мешочке что-то шевелится.
Тусси щелкнула жвалами.
— А ведь я достаточно часто повторяла вам, дочь моя, что пищу необходимо тщательно пережевывать.
Систри от всей души щелкнула и жвалами, и хвостом. Потом она на какое-то время затихла.
— Что мы будем делать, если люди похитили ребенка? — наконец спросила дама.
— Мы выясним, почему. Мы выясним все, что сможем. — Королева сделала паузу. — Их корабль поврежден и, по всей видимости, потребует серьезного ремонта, прежде чем они смогут вернуться в свою систему. Мы можем отказать им в этом ремонте, отказать им в посадке на поверхность кланового дома. Если они тогда решат отбыть, проблема исчезнет сама собой. Если они решат остаться… что ж, полагаю, нам придется их кормить.
— А если они решат остаться и начнут заводить собственный молодняк?
Тусси задрожала.
— Не слишком приятная мысль, дочь моя. Если такое случится, с их детьми придется обращаться по-другому. Если мы собираемся наказать их за жестокое обращение с ребенком, как мы тогда сможем оправдать жестокое обращение с их детьми? — Королева взмахнула педипальпами, словно избавляясь от чего-то мерзкого. — Все эти неприятности разожгли мой аппетит, — сказал она. — Я должна немного поесть, прежде чем прибудет ребенок.
— Следует ли мне покормить ребенка перед тем, как он увидится с вами, матушка? — спросила дама Систри.
— Нет. Я сама его покормлю. Так он скорее ко мне проникнется. Пусть ребенка доставят ко мне прямо из космопорта. Не задерживайтесь, чтобы привести его в порядок, поговорить с ним или для чего-то еще. Я хочу, чтобы он немедленно был здесь.
— Понимаю вас, ваше величество, — отозвалась Систри, с официальным видом принимая приказ.
Пет-мол вошел в залу и, поклонившись своей даме, сообщил:
— Чужаки выслали челнок, ваше величество. Через пятьдесят станзисов он будет у космопорта.
— Прекрасно, — сказала Тусси.
— Чужаки также попросили позволения встретить челнок, когда он прибудет, — добавил Пет-мол.
— Зачем? — с подозрением спросила королева.
— Они сказали, что хотят убедиться, что ребенок прибыл в целости и сохранности.
Систри подалась вперед на своем ложе.
— Неужели под этим они могут подразумевать свои опасения на предмет того, что мы можем причинить ребенку какой-то вред? — напряженно спросила она.
— Не могу сказать, дама. Я подозреваю, что они желают получить утешение от встречи со представителями своего вида.
— Благородная мысль, Пет-мол, — сказала Тусси. — Она делает вам честь. Кроме того, это вполне может быть именно так. Полагаю, Бржом мог их немного ошеломить.
Систри щелкнула жвалами.
— Визитеры из других кланов об этом говорили, — согласилась она.
Королева немного помолчала, а затем призналась:
— Я бы очень хотела хорошо думать о наших гостях. Но в данный момент у меня это никак не получается.
— Вам следует перекусить, матушка, как вы сами и предложили. — Систри встала с ложа. — И мне также. Пусть чужаки встречаются со своими сородичами в космопорту — никакого вреда я в этом не вижу. — Дама пристально посмотрела на своего первого помощника. — За ними будут внимательно наблюдать, чтобы не произошло никакого обмена оружием или чего-то подобного. Не так ли, Пет-мол?
Первый помощник поклонился.
— Безусловно, моя дама.
— Тогда до свидания, — после задумчивой паузы сказала своей дочери королева.
— До свидания, матушка.

— Не смогли удержаться, мистер Труон? — спросил Редер у старпома. «На его месте я бы тоже не смог, — подумал он. — Мало того, я любыми средствами отыскал бы необходимость как можно скорее сюда попасть».
Труон Ле немного виновато улыбнулся и кивнул в знак согласия.
— Мы также привезли с собой еще немного воды и продуктов, — сообщил он коммандеру. — Поскольку мы не знали, сколько вы еще здесь пробудете.
— Как там Фа-коф? — спросил Питер, наблюдая за тем, как его люди спускают по трапу челнока плавучий поддон.
— Похоже, он спит, сэр. По крайней мере, насколько мы можем судить. Он дышит и лежит молча. — Труон Ле развел руками. — Впрочем, насколько мы понимаем, он с таким же успехом может быть в коме.
— Это было бы скверно, — заметил Редер. «Причем и для него, и для нас», — мысленно добавил он.
Коммандер уже довольно давно не видел юного повианина, и тот произвел на него не слишком благоприятное впечатление. Причем не только потому, что он бесчувственной и бесформенной грудой расползся по никак не соответствующему его форме поддону. Панцирь Фа-кофа потускнел; местами от него даже отходили какие-то хлопья, и это совсем не радовало.
— Бедный ребенок, — пожалела повианина Сара и тут же, словно оправдываясь, взглянула на Редера. — Я знаю, что здесь не наша вина. Он по чистой случайности к нам попал. Но знать, что он еще только мальчик… — Она беспомощно махнула рукой. — Это просто ужасно.
— Из того, что нам рассказал инструктор, — вмешалась Трюдо, — у меня создалось впечатление, что присутствие на военном корабле такого юного повианина, как Фа-коф — вещь в высшей степени необычная. Мы случайно не знаем, была это простая случайность, кто-то вез с собой любимого сына или такова политика клана Нтагон?
Редер задумчиво нахмурился.
— Мистер Бартер? — произнес он. — Вы нас слушаете?
— Да, коммандер.
— Вот и хорошо. Вы Фа-кофа об этом не спрашивали? Насколько необычно для столь юного повианина находиться на военном корабле Нтагона?
— Мне никогда не приходило в голову специально задать этот вопрос, коммандер. Как вы, должно быть, помните, я только предполагал, что он достаточно молод. Но Фа-коф упорно отказывался отвечать на любые личные вопросы или на вопросы о его корабле и его товарищах. Он был очень скрытен. Я искренне сожалею, коммандер.
— Ничего-ничего, мистер Бартер, это не ваша вина. Я рад, что вы хоть какие-то вопросы задали. Теперь, если ее величество спросит, пытались ли мы что-то об этом ребенке выяснить, мы смело сможем сказать, что пытались. Как вы там?
— Лучше, чем я предполагал, — ответил лингвист. — Хотя я, гм, на несколько минут отключился, — смущенно добавил он.
— Я заметил. — Редер ухмыльнулся. — Не могу вас в этом винить. Я и сам не ожидал, что она будет такая большая.
— Хорошо, свяжемся позже, — закончил разговор Редер, и в голосе его прозвучало немалое сочувствие. — Славная работа, профессор. Продолжайте в том же духе.
К их небольшому отряду подошла повианская команда. Один из чужаков выступил вперед, выражая педипальпами очень вялую третью степень уважения, чуть ли не четвертую.
— Нас послали забрать подростка и доставить его к королеве, — сказал он.
Соу-бес неподвижно застыл от проявленного солдатом неуважения. Редер тоже это подметил и, вообще обойдясь без повианских любезностей, просто указал на плавучий поддон.
Солдат жестом велел своим спутникам подойти к поддону, и они расположились вокруг бесчувственной фигуры. Поддерживавшие поддон люди вопросительно посмотрели на Редера. Коммандер кивнул, и они отступили, оставляя свою ношу повианам.
— Теперь вам следует вернуться на ваш корабль, — сказал повианский начальник. — А вы, — обратился он к Редеру, — должны вернуться во дворец и ждать оглашения воли ее величества.
— Вы должны сказать мне свое имя, — ответил Редер, — чтобы я смог рассказать ее величеству о той любезности, с какой вы исполняли ваши обязанности.
Повианин застыл и только через битых полминуты произнес:
— Меня зовут Сель-по. Я мастер охоты королевской охраны. Она меня знает.
— Замечательно, — сказал коммандер, награждая повианина широченной ухмылкой. Затем он еще и бровями поиграл. — Я непременно ей расскажу.
В невольном жесте отвращения мастер охоты развел свои хелицеры и отступил на несколько шагов, после чего резко развернулся и поспешил за своими солдатами.
— По-моему, сэр, вы его капитально ошарашили, — радостно заметила Люрман.
— От всей души надеюсь, — отозвался Редер и помрачнел. — Хотя, если вдуматься, с моей стороны это было несправедливо. Ведь насколько ему известно, мы похитители и мучители детей.
Сара вздохнула, затем покачала головой и повернулась к Труону Ле.
— Так вы говорите, вы еду привезли? — спросила она у старпома.
— Да, конечно. — Он подал знак одному из своих людей, и тот, в темпе забравшись в челнок, вернулся оттуда с солидным контейнером.
— Я не знал, сколько вы еще здесь пробудете, — сказал Труон. — Так что я велел упаковать сюда обед, ужин и завтрак.
— Отлично! — обрадовался Ли, хватаясь за контейнер. — Я чертовски голоден.
— Вам лучше отправляться, — сказал Редер команде челнока. — Благодарю вас, Труон.
Старпом отдал честь, и коммандер ему ответил.
— Удачи, сэр.
— Спасибо, Труон. И вам того же. — «В конце концов, — подумал Питер, — моя удача — это ваша удача».
По пути обратно во дворец Coy-бес с интересом поглядывал на контейнер с едой.
— Я не нарушу приличий, коммандер, если поинтересуюсь, что именно едят люди?
— Не нарушите, — заверил повианина Питер. «Как мне ответить, не нанося оскорбления?» — задумался он. — Вообще-то мы, люди, всеядны. В отличие от повиан, мы постоянно включаем в свой рацион фрукты и овощи.
— А некоторые из нас, — добавила Трюдо, — едят исключительно фрукты и овощи.
Люди внимательно наблюдали за своим повианским учителем, пытаясь понять, как он все это воспринимает.
— Но мясо вы все же едите? — спросил Соу-бес.
— Д-да, — нерешительно ответил Редер. — Но… мы его готовим.
— Нам приходиться это делать, — вставила Сара. — Наши ротовые органы не слишком хорошо справляются с грубой пищей. И наши пищеварительные системы тоже.
— Мы хотим сказать, — рубанул Марк Ли, — что живой добычи мы не едим.
— Ах, — только и произнес повианин, после чего на какое-то время замолк.
«Ах? — задумался Питер. — В смысле „ах, какой ужас“ или в смысле „ах, я так и предполагал“?
— Так вы знаете, что мы едим нашу пищу живьем? — спросил учитель.
— Да, — сказал Редер. — Могу я быть откровенным?
Соу-бес любезным жестом предложил ему продолжать.
— Мы находим это манеру чудовищно неприятной. И мы предположили, что наши способы принятия пищи могут показаться вам в равной мере неприятными. Пожалуй, будет лучше, если мы не станем есть в присутствии друг друга. Вам так не кажется?
Повианин сделал неопределенный жест.
— Я не дипломат, — сказал он. — И вы, как я подозреваю, тоже. — Редер и все остальные дружно хлопнули в ладоши, что, как они условились с консультантом, должно было заменять улыбки и смех, и постарались не менять выражений лиц. — Однако я постараюсь найти какой-то деликатный способ передать эту информацию ее величеству и даме Систри. Им определенно следует это знать.
— Coy-бес, — обратился к повианину Редер. — Я должен вам сказать, что клан Нтагон вел с нами войну, составляя союз с человеческими врагами Космического Отряда. Что произойдет, если дитя Нтагона расскажет о нас королеве какую-либо неправду? Что, если Фа-коф скажет, что мы намеренно его пытали?
— Он не станет лгать королеве, — заверил их Соу-бес.
— Откуда вы знаете? — спросила Люрман. — Он вполне может решить, что это его долг по отношению к Нтагону.
— Если бы его допрашивал мастер охоты, солдат или я, он смог бы это сделать. Но он не сможет солгать королеве. Ее величество уже сказала, что примет его в клан Нрзан. Он просто будет неспособен ей солгать.
Люди переглянулись.
— А как именно это работает? — поинтересовался Редер.
— Как именно? — переспросил Соу-бес. — Я не знаю. Это не моя сфера компетенции. Но наши самки способны выделять гормоны, которые вызывают в нас, самцах, эмоциональные изменения. Эти гормоны также меняют наше поведение.
— Даже против вашей воли? — спросила Люрман.
— Воля уходит в первую очередь, — со щелчком заверил их Соу-бес. — Есть ли здесь какой-то человеческий эквивалент? Ваши самки так не могут?
— Гм… пожалуй, что могут, — ответил Редер. — Но это вроде как общее и не находится под чьим-то контролем. — Тут он покосился на Сару, а та ласково ему улыбнулась.
— Вам следует позволить Пет-молу заглянуть в эту коробку, — сказал учитель. — Уверен, ему захочется. Если вы сами предложите, это будет любезно.
«Пожалуй, мне следует воспринять это как приказ королевы, — подумал Редер. — В какой бы любезной форме он ни был преподнесен».
— Так мы и сделаем, — кивнул коммандер.
— Надеюсь, на это много времени не уйдет? — спросил Ли. — Я чертовски проголодался.

Ребенок доел последний кровоточащий ломоть мяса, и Тусси стала его баюкать, пока он не заснул. Затем, устроившись на своем ложе, королева просто понаблюдала, как он дышит. После солидной закуски и активного утешения ребенок уже выглядел намного лучше. Его цвет медленно менялся с красного на голубой, а прямо сейчас принял фиолетовый оттенок. В своем роде довольно симпатичный.
Через несколько минут королева встала и тихонько вышла из залы. Малыш Фа-коф дал ей массу пищи для размышлений. И все это было так ужасно. Тусси даже говорить об этом не хотелось, но она прекрасно понимала, что очень скоро только об этом и будет говорить и только об этом и будет слушать. Поэтому теперь королева удалилась в свои покои, решив дать себе последний час отдыха. По пути она велела Ху-сею, своему первому помощнику, присмотреть за ребенком, чтобы тот не проснулся один в незнакомом месте. Последнее время бедному маленькому воину слишком часто приходилось так просыпаться.
Оставшись одна в своих покоях, Тусси горестно свернулась клубочком, пытаясь припомнить, каким был мир до ее разговора с ребенком из Нтагона.
— И, разумеется, считается любезным восхвалять товары, приобретенные после того, как торговля закончена. Однако предлагать поторговаться следует только уличным продавцам.
— Тем не менее, — тактично заметила Трюдо, — при выработке торгового соглашения, безусловно, происходит масса торговли.
— Да, — щелкнув жвалами, согласился Coy-бес. — Но тогда это уже называется переговорами.
Люди дружно хлопнули в ладоши, выражая искреннее удовольствие.
«После стольких часов практики, — подумал Редер, — мы все уже здорово с этими „внелицевыми проявлениями своих чувств“ насобачились». А часов и впрямь прошло немало.
Редер немного приподнялся.
— Вы не устали? — спросил он у повианина.
Остановленный в самом разгаре разъяснения этикета Нрзана относительно переговоров, Coy-бес несколько секунд в замешательстве глазел на коммандера.
— Я? Устал? — переспросил повианин. — Я наслаждался вашей компанией. — Он сделал широкий жест педипальпой. — Или я выгляжу…?
— Честно говоря, учитель, вы выглядите так, как будто готовы продолжать до завтрашнего утра без малейшего перерыва. Неужели повиане никогда не устают? — Редер поднялся с того места, где он сидел спиной к стене и сложил руки на груди.
Coy-бес оглядел людей, затем посмотрел на Редера.
— Да, я устал. Мне нисколько не скучно, но я немного устал.
— А вы проголодались? — спросил коммандер.
— Пожалуй, проголодался.
— Тогда, быть может, вы пойдете и чего-нибудь перекусите? — предложил Питер.
— Мне будет неловко, что вы здесь одни и голодные, тогда как я ем, — сказал Coy-бес, снова их всех оглядывая. — Я лучше пойду и спрошу, где вас можно будет пристроить на ночь. Безусловно, не предполагается, что вы будете спать в коридоре. — И он двинулся по коридору к приемной. — Я скоро вернусь, — сказал повианин через плечо.
— Спасибо вам, коммандер, — сказал Марк Ли. — Я уже до смерти изголодался.
— Мне показалось, Coy-бесу понравилось то, как вы это сделали, сэр, — заметила Трюдо. — Ничего прямолинейного, все очень вежливо, и в то же время совершенно понятно. Думаю, мы все сегодня усвоили массу полезного.
— Благодарю вас, Трюдо, — сказал Питер. — Чего бы мне на самом деле хотелось, так это выяснить, что происходит.
— Что ж, — откликнулась Сара, — если Coy-бес сказал нам правду, и ребенок действительно не сможет солгать королеве…
— Это очень большое «если», — прервал ее коммандер.
— Допустим. Но если это правда, тогда королева уже знает, что мы не похищали Фа-кофа, а также умышленно его не мучили. Скорее всего, они очень быстро это выяснили, — сказала она. — По тому, как эти две самки себя вели, я уверена, что это первое, о чем они его спросили.
— К чему вы клоните, капитан-лейтенант? — спросила Трюдо.
— Она клонит к тому, — пояснил Редер, присаживаясь к стене рядом с Сарой, — что за последние несколько часов Фа-коф должен был наполнить их уши проделками клана Нтагон за последние несколько лет. И я сомневаюсь, что это были очень приятные и утешительные слушания. — Он встал и снова взялся расхаживать по коридору. — Все это, понятное дело, зависит от нравов клана Нрзан.
— Мне кажется, они очень милые, — с надеждой сказала Люрман. — Даже когда мастер охоты был с нами груб, он был груб потому, что он здесь вроде как уважаем. Вы так не думаете? — спросила она у Сары.
— До сих пор мы побывали только в космопорту и здесь, — ответила Сара. — А разговаривали только с Coy-бесом и самую малость — с мастером охоты того корабля, который нас сюда эскортировал. — Она покачала головой. — Этого слишком мало для того, чтобы определить характер всего народа.
— Но мы собираемся попросить их сделать то, что основывается на представлении о характере очень малого числа людей, — заметил Редер. — Это несправедливо и, скорее всего, нереалистично. Однако я надеюсь, что они решат нам довериться.
Coy-бес спешил к ним по коридору.
— Сейчас вас придут проводить в присутствие самой королевы, — сообщил он, заметно нервничая.
— А нельзя ли нам сначала поесть? — жалобно спросил Ли.
— Нет времени, — ответил учитель. — Ваш эскорт уже в пути, а покои королевы расположены в другом конце дворца. Потребуется немало времени, чтобы туда добраться.
Небольшая группа из шести охранников вышла из-за угла коридора и неподвижно застыла перед людьми.
— Королева требует вашего присутствия, — объявил их начальник.
Редер не был уверен, но ему показалось, что он узнал своего знакомца из космопорта. На сей раз, впрочем, повианин вел себя более любезно, выражая педипальпами абсолютно четкую третью степень уважения. «Хотя, — подумал Питер, — может статься, он только в стенах дворца такой вежливый».
— Ну что, дамы и господа, — сказал коммандер. — Надо идти.

Несмотря на инструкцию Соу-беса не кланяться по причине того, как это выглядит в повианских глазах, Редер невольно поклонился королеве Тусси. Кроме этого ему оставалось только пасть ниц. Королева действительно была еще больше дамы Систри, каким бы невероятным это ни казалось. Коммандер вдруг обнаружил, что борется с атавистическим ужасом, который вполне вписался бы в худшие из кошмаров Бартера.
Внезапно он почувствовал, что Сара взяла его за руку, выпрямился и посмотрел королеве прямо в глаза. «Молчи, — напомнил себе Питер. — Королевская особа всегда говорит первой — или все молчат».
— Из того, что рассказывает мне Фа-коф, очевидно, что его захват и последующее тюремное заключение на вашем корабле были чистейшей случайностью.
— Это правда, ваше величество, — подтвердил Редер. Сердце его так колотилось, что коммандер почти видел, как это проглядывает под его форменным кителем.
— Фа-коф также сообщает мне о том, что ваши люди заботились о нем, как могли. Он говорит, что вы, люди, не употребляете живую пищу.
— Это так, ваше величество.
— Что вам известно о делах клана Нтагон? — спросила королева.
— Очень мало, ваше величество. Они стали союзниками наших врагов из человеческого рода, но у нет никакого представления о том, как они этот союз заключили. Мы также не знаем, зачем они это сделали.
— Как вам все-таки кажется, зачем они заключили этот союз? — спросила Тусси с горестными нотками в ровном, певучем голосе.
Люди переглянулись. «Мне кажется, они его ради антиводорода заключили, — подумал Питер. — Я только не знаю, стоит ли мне этим с тобой делиться».
Трюдо подалась вперед и прошептала ему на ухо:
— Она знает. Иначе бы так напрямую не спросила.
«Верно, — подумал Питер, припоминая свой успех с отправкой Соу-беса на расспросы по поводу их еды и крова. — Я никакой не дипломат и должен бы это понимать».
— Ваше величество, наши враги обладают редким и замечательным природным ресурсом, который необходим Содружеству для того, чтобы выжить. Однако мокаки, наши враги, не хотят сами пользоваться этим веществом и не хотят делиться им с нами. Надежда их такова, что если они откажут нам в его использовании, большая часть человечества умрет или снова впадет в варварство.
Королева застыла в неподвижности, все это обдумывая.
— Похоже на то, — сказала она наконец, — что Нтагон нашел себе идеальных союзников. Существ, таких же безумных, жестоких и развращенных, как и они сами. Я не стану спрашивать, почему эти люди хотят, чтобы все человечество вымерло. Клана Нрзан это не касается. Нтагон никогда не говорил людям, что здесь есть другие кланы, не так ли?
— Я не могу определенно на это ответить, ваше величество, — сказал Редер. — Они могли рассказать нашим врагам. Хотя, учитывая натуру мокаков, это маловероятно.
Королева подалась вперед, и ее громадное лицо оказалось на одном уровне с лицом Питера.
— Правда ли, — спросила она, — что некоторые представители клана Нтагон казнили человеческих пленников путем поедания?
Редер вдруг понял, что сдерживает дыхание. Странным образом, хотя на висцеральном уровне внешность королевы по-прежнему его страшила, он не чувствовал, что она ему угрожает.
— Да, ваше величество, это правда. Я видел видеозаписи подобных казней.
Словно бы испустив потрясенный выдох, Тусси резко развернулась и пулей вылетела из залы. Питер так и остался стоять, изумленно моргая.
«И что дальше? — недоумевал он. — Не войдут ли сейчас охранники и не постругают ли нас на бефстроганов?»
Соу-бес медленно осел на пол небольшой грудой конечностей и суставов.
— С вами все хорошо? — спросила его Сара. Осторожно приблизившись к повианину, она присела на корточки у его головы. — Соу-бес?
— Разумные существа, — слабо выговорил эксперт по этикету. Голос его скрипел, точно дверная петля. — Как они могли?
Люди, за многие века привыкшие к негуманному отношению человека к человеку, переглянулись и ничего не сказали.
— Так с вами все будет хорошо? — спросил Редер, присаживаясь на корточки рядом с Сарой. — Быть может, позвать за помощью?
Все хитиновое тело повианина содрогнулось, и он с трудом поднялся на свои когтистые лапки.
— От таких чудовищный вещей ничто не может помочь, — сказал учитель. — Как бы я хотел, чтобы знания об этом не было в моей голове. — Он помотал головой, словно желая изгнать оттуда нежеланные образы.
Ху-сей вошел и обратился к людям.
— Ее величество слишком утомлена, чтобы продолжать данную аудиенцию. Она просит вас воспользоваться на эту ночь нашим гостеприимством, а утром обсуждение можно будет возобновить.
— Благодарю вас, — откликнулся Редер. — Мы почтем за честь воспользоваться гостеприимством ее величества.
— Тогда я вас покину, — с трудом произнес Coy-бес, чье тело все еще сотрясали спазмы. — Я хотел бы остаться наедине.

— Они очень расстроены, — заметил Марк Ли, когда они остались одни в специально приготовленном для них помещении.
Редер оглядел груды паутины, заглянул во что-то вроде туалета, а затем стал крутить головой в поисках заветного контейнера.
— Кто-нибудь видит нашу еду? — спросил он.
— Вот она, — сказала Сара.
Присев за одним из пышных комов паутины, она с улыбкой приподняла коробку.
— Кто здесь голоден? — спросила капитан-лейтенант.
— Сэр, — сказал Ли, кладя руку на плечо коммандеру.
— Что такое?
— Сэр, они и впрямь очень расстроены в связи с этим поеданием пленников, — сказал историк. — Не может ли получиться так, что они захотят эти знания как-то стереть?
Редер на мгновение закрыл глаза. А потом открыл и внимательно посмотрел на Ли.
— Я понял ваш вопрос, — сказал коммандер. — И знаю, что в истории человеческого общества есть определенные свидетельства попыток устранить скверные новости посредством устранения всех тех, кому они стали известны. Тем не менее, учитывая все предыдущее поведение повиан клана Нрзан, я не думаю, что нам есть, о чем беспокоиться. — «По крайней мере, на данный момент», — мысленно добавил он.
— Что будет, то будет, — резонно заметила Трюдо. — Говоря откровенно, мы все равно у них в руках, и ничего с этим поделать не можем. Мы ничего не могли бы поделать, даже находясь на борту «Непобедимого» — если вспомнить поврежденные моторы и нехватку горючего.
— Учитывая все вышесказанное, — заключила Люрман, засовывая руку в коробку и выуживая оттуда бутерброд, — мы можем с таким же успехом поесть. Лично мне…
— Чертовски жрать хочется, — перебил ее Ли. Ловко выхватив у астронавигатора бутерброд, он оттяпал от него здоровенный кусок, а затем с набитым ртом промычал: — Если я пойду в расход, то по крайней мере с полным желудком.
— Может, понаблюдать за ним, чтобы чего не случилось? — спросила Сара, с сомнением поднимая бровь.
— К черту, — буркнул Питер. — Я сам до смерти изголодался.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Дама Систри с неохотой проснулась, откликаясь на беспрерывный трезвон интеркома.
— Свет, — приказала она, и свет в ее покоях стал постепенно набирать яркость. — Стоп, — сказала Систри, когда он стал достаточно ярким, чтобы видеть, и в то же время остался достаточно мутным, чтобы ее желание продолжать свой ночной отдых сделалось очевидным для звонящего. Затем дама нажала на клавишу рядом со своим ложем. — Слушаю, — резко произнесла она.
— Нам нужно срочно поговорить, дама Систри, — сказала с экрана ее мать. — Проснитесь и позвоните мне в ответ.
Экран потемнел.
Систри подняла голову, и все паутинки сна мгновенно рассеялись. Никогда голос ее матери не звучал так расстроенно — даже при землетрясении, пожаре, набеге и эпидемии.
— Свет, — снова произнесла она, и на сей раз позволила ему набрать дневную яркость.
Затем дама набрала на интеркоме код королевы.
— Систри, — сказала ее мать так, словно связь и не прерывалась. — У нас проблема.
— С чужаками? — спросила дама.
— Нет. Точнее, они часть этой проблемы, но, скорее всего, не ее причина.
— Тогда это связано с тем фактом, что Нтагон их преследовал, — заключила Систри. Она каждый день ожидала услышать от представителя Нтагона жалобы по поводу того краткого и безобразного сражения, которое привело людей на орбиту Нрзана.
При упоминании названия клана Тусси застыла; затем ее хелицеры медленно-медленно разошлись, демонстрируя предельное отвращение.
Страшная тревога шевелилась в мозгу у Систри, пока она наблюдала за королевой. Из всех причин, почему ее мать должна была позвонить ей во мраке ночи, ненависть к клану Нтагон была последней, которая пришла бы ей в голову.
— Почему? — настойчиво спросила дама.
— Я не хочу вам говорить, — сказала ее мать. — И сама не хотела бы об этом знать. — Королева в ужасе и отчаянии покачала головой. — Мы должны созвать совет королев, — сказала она. — Немедленно! — Резким хватательным жестом Тусси подчеркнула неотложность этой меры.
— Какое объяснение я должна представить? — резонно осведомилась Систри.
— Причина этому столь ужасна, что я хочу лишь раз ее изложить перед всеми. У меня есть свидетель преступлений столь злых, что я не могу назвать их никак иначе. Нтагон должен быть остановлен. — Королева ненадолго посмотрела на свою дочь, буквально вибрируя от бурных эмоций. — Вы позаботитесь для меня об этом, дочь моя?
Это была просьба, откровенная и простая, а не приказ. Состояние ее матери тревожило Систри, поскольку королева совершенно очевидно не могла скрыть своих чувств. Безусловно, Тусси не могла связываться с другими королевами в таком виде — она вся дрожала, а ее хитин почти посерел от шока. Потеря престижа была бы слишком велика.
— Конечно, матушка, я это сделаю. Насколько неотложным мне это назвать?
— Абсолютно неотложным. От этого могут зависеть жизни. Повианские жизни, жизни детей. Я позабочусь о всех необходимых приготовлениях, если вы, дочь моя, тем временем поговорите с королевами. Начинайте немедленно, нельзя терять ни секунды. — И королева разъединила связь.
Глядя на пустой экран, дама медленно выпускала из себя воздух, пока не начала хрипеть. Тогда она выпрямилась и позвала Пет-мола. Ей очень не хотелось прерывать его отдых, но одной ей со всем этим было не справиться.

Редер и его люди вошли в высочайшее присутствие королевы Тусси, имея откровенно неряшливый вид. Их одежда, хотя и не особенно скомканная, была далеко не свежей. Волосы их были непричесанными, а мужчины к тому же щеголяли небритыми физиономиями.
— Хорошо ли вы отдохнули? — первым делом осведомилась у них Тусси.
Даже в безумно расстроенном состоянии королева смогла заметить, что люди этим утром выглядят совершенно иначе. Будь она уверена, что несет ответственность за постоянное ухудшение их здоровья, это бы еще сильнее ее огорчило. Повиане решительно ничего не знали об этих существах, а после всего одной ночи, проведенной на Нрзане, люди явно изменились и при этом никак не в лучшую сторону.
— Очень хорошо, ваше величество, — ответил Редер, слегка наклоняя голову. — Благодарю вас, что спросили.
На самом деле отдохнули они очень скверно. Если очевидного расстройства королевы было недостаточно, чтобы обеспечить им бессонницу на всю ночь, этому сильно поспособствовали совершенно непригодные для нормального человеческого сна «постели». Люди попросту прилипли к заманчивым на вид охапкам паутины, разложенным там радушными хозяевами в их очевидной попытке устлать пол каким-то подобием подушек.
Бедняга Марк Ли так запутался, что потребовались добрые полчаса, чтобы его освободить. Затем потребовалось еще очень долгое время на то, чтобы отодрать куски паутины от своих волос и одежды. Там, где эта пакость пристала к коже, она, даже после основательной чистки, оставила смутно липкое ощущение. В конце концов люди заснули прямо на голом пластике, разложенном там хозяевами.
Трюдо поспала больше всех; остальным членам отряда, пока они бессонно ворочались и метались, это стало ясно по тому, как она беспрерывно цитировала во сне фрагменты уголовного кодекса. Утреннее заявление Марион о том, что она почти не спала, было встречено, как ей показалось, с поразительным бессердечием.
Питер было решил, что он в ответ должен спросить королеву о том, хорошо ли она отдохнула, но тут он вспомнил, что Соу-бес предупреждал их не задавать личных вопросов. Так что коммандер просто стоял, стараясь не двигать ни одной лицевой мышцей и при этом выглядеть мило. «Смотримся мы, наверное, как черт знает что, — подумал он. — Хотя ее величество, похоже, не лучше». Даже несмотря на нехватку опыта в определении различий отдельных повиан, Питер чувствовал, что Тусси переменилась. Этим утром она казалась как-то старше, тусклее.
— Юный Фа-коф дал нам много пищи для размышлений, — наконец произнесла королева. — Однако его доклад о людях и об их обращении с ним приводит меня к мысли о том, что вы…достойный народ.
— Благодарю вас, ваше величество, — сказал Редер и снова наклонил голову.
— Я так понимаю, что ваш корабль получил серьезные повреждения, коммандер. Мы пошлем рабочих и инженеров, чтобы помочь вам с ремонтом, — пообещала Тусси. — Работа будет проделана в благодарность за вашу помощь новому члену нашего клана. Возможно, когда работа будет уже на ходу, и у вас появится некоторый досуг, мы сможем поговорить о торговле и прочих подобных предметах.
— Благодарю вас, ваше величество. — Еще один наклон головы. «Меня как будто по замкнутому циклу запрограммировали, — подумал Питер. — Сплошная вежливость и галантность. Неужели дипломатам приходится так все время себя вести? Как у них это получается?»
— Теперь вы, безусловно, пожелаете вернуться на свой корабль, чтобы подготовиться, — продолжила королева. — Мой второй помощник, Ист-дас, будет вам помогать. Если у вас возникнут любые вопросы или затруднения, пожалуйста, сразу же связывайтесь с ним.
«Еще разок», — подумал Питер.
— Благодарю вас, ваше величество.
В ответ на завершающий взмах королевских педипальп Редер и его люди стали пятиться. Отсчитав десять шагов, коммандер развернулся и повел всех прочь из залы, надеясь, что какой-нибудь повианский придворный поймает их в коридоре и направит, куда следует.
«Такое ощущение, как будто я сам в себя играю, — слегка брюзгливо от недовольства собой подумал Питер. — Но я не дипломат, и я это знаю. „Благодарю вас“, по крайней мере, самое безопасное из всего, что можно придумать».
У выхода из залы для аудиенций их поджидал Соу-бес.
— Сожалею, что не смог быть в вашем распоряжении сегодня утром, — сказал он, внимательно их оглядывая. — Для ее величества в высшей степени необычно давать аудиенцию в столь ранний час.
«Охотно верю, — подумал Редер. — Солнце всего час, как встало. Как говорится, еще роса на паутине не просохла».
— Будете ли вы по-прежнему появляться у нас на корабле, чтобы помогать с изучением языка? — спросил у него Редер.
— Да, если вы мне это позволите, — с грациозным жестом откликнулся повианин.
К этому моменту Редер уже основательно подозревал, что в дополнение к своей квалификации эксперта по этикету Соу-бес является еще и агентом секретной службы.
«Тем не менее, знакомый шпион лучше незнакомого», — подумал Питер.
— Вы будете желанным гостем, — сказал повианину коммандер. — Хотя мне прямо сейчас следует вас предупредить… — Питер перевел дух. «Черт, до чего же мне не хотелось об этом начинать», — подумал он. — Дело в том, что наш лингвист, мистер Ролан Бартер… — Прикусив нижнюю губу, коммандер задумался, как бы ему получше это сформулировать.
— Находит повианскую форму тела очень сильно его расстраивающей, — вмешалась Сара. — Это иррациональная реакция. Он сам это признает, но, судя по всему, совсем ничего не может с этим поделать. Тем не менее, некоторое улучшение у него, по моему мнению, уже наблюдается.
«Да? — подумал Питер. — И на чем это мнение основано? На благих пожеланиях?»
— Это должно сильно затруднять его работу, — дипломатично заметил Соу-бес. — Учитывая, что большая часть контекста наших высказываний присутствует в нашей жестикуляции и мимике.
— Он сразу это подметил, — заверил повианина Редер. — Мистер Бартер один из лучших лингвистов Содружества.
Соу-бес щелкнул жвалами.
— Тем не менее… — начал он.
— Тем не менее, он не захочет реально находиться в одном с вами помещении, — с сожалением сказал Питер.
— Спасибо, коммандер, — выдохнул ему в ухо Бартер.
— Быть может, пойдем? — предложил Редер, потирая ладони. — Вам нужно что-нибудь с собой захватить? Справочники, читающее устройство, личные вещи, что-то еще?
— Я уже распорядился о том, чтобы все необходимые мне вещи упаковали и отправили в космопорт, — сказал Соу-бес.
«Шпион», — с уверенностью сказал себе Редер.
— А как насчет еды? — спросил он вслух.
— Ах. Этого я не упаковал. — Повианин огляделся. — Но здесь есть второй помощник королевы.
Ист-дас оказался тоньше их учителя и чуть голубее по цвету. Педипальпы придворного приветствовали людей второй степенью уважения.
— Я уже подготовил транспорт для вас и вашего отряда до космопорта, коммандер, — сообщил повианин, вручая Питеру какое-то небольшое устройство. — Если вы нажмете вот этот голубой квадратик, я немедленно узнаю о том, что вам нужна моя помощь.
— Благодарю вас, вы очень добры, — отозвался Редер. — Собственно говоря, мне уже сейчас требуется определенная помощь. Наш инструктор отправляется с нами, а значит, нам понадобятся повианские продукты питания и, возможно, кто-то, кто будет их готовить. — «Хотя я понятия не имею, — подумал Питер, — какое приготовление может требоваться, если ты ешь свою пищу сырой, прямо с пухом и перьями».
— Безусловно, коммандер. Об этом уже позаботились.
Ист-дас поднял педипальпу, и словно бы прямо из стены вдруг появился эскорт.
— Если вам что-то понадобится, вам стоит только меня позвать, — сказал повианин. — Всего хорошего.
— Благодарю вас, — сказал Питер и тут же подумал: «Нет, точно замкнутый цикл». — До свидания.
Как только они остались наедине с Coy-бесом в повианском транспортном средстве, Редер произнес:
— Мистер Труон?
— Слушаю вас, сэр.
— Нам, судя по всему, понадобится отдельное жилье на двоих, — сказал коммандер. — И одна из герметичных лабораторий для хранения запаса провизии нашего повианского гостя.
— Есть, сэр.
— И еще в девять ноль-ноль я хотел бы созвать совещание офицерского личного состава, чтобы обсудить необходимый ремонт.
— Я немедленно всех оповещу, сэр.
— Благодарю вас, мистер Труон. — «Ну вот, пожалуйста, — подумал Питер. — Нет, не собираюсь я всю оставшуюся жизнь всех без конца благодарить. Я сказал, что „хотел бы“ созвать совещание? Похоже, это подразумевает, что здесь есть выбор. Такой вариант слишком примиренческий и для военного никак не годится. Когда я вернусь на „Непобедимый“, я, черт побери, начну отдавать приказы и перестану благодарить людей за то, что они их выполняют. Тогда все опять встанет с головы на ноги».

— Матушка?
— Что, Систри? — Тусси включила экран, чтобы видеть свою дочь. — Какие новости?
— Королевы уже в пути. Вы об этом не сказали, но, как я рассудила, вам бы не хотелось, чтобы я приглашала королеву клана Нтагон.
— Никогда! — сказала Тусси. — Именно о Мигерис мне и необходимо с ними поговорить. Когда придет время, мы дадим ей шанс высказаться. — Королева погладила свой пищеварительный мешочек, словно желая его успокоить. — Благодарю вас, дочь моя, вы превосходно справились. — Она щелкнула жвалами. — И я знаю, чего это вам стоило. Собрать наших сестер вместе — колоссальное предприятие.
Систри щелкнула хвостом.
— Из-за этого наши помощники целыми днями будут на нижних лапках скакать, — согласилась она. Затем последовала пауза, и Систри стала просто наблюдать, как ее мать расхаживает по зале. — Не скажете ли вы мне теперь, матушка, в чем здесь дело? — спросила она. — Это поможет вам упорядочить ваши мысли. Я могу задать вопросы, которые вполне могут найтись у других королев, и тем самым помочь вам подготовиться.
— Честно говоря, дочь моя, не знаю, смогу ли я все это вынести, — ответила Тусси. — Мне кажется, это будет все равно, что… умышленно причинять вам боль.
— Тогда по крайней мере позвольте мне расспросить Фа-кофа. Мне кажется, матушка, будет только на пользу, если я как-то к этому приготовлюсь. Еще никогда столько королев не собиралось в одном месте. Они вполне резонно спрашивали, почему все это нельзя проделать по видеосвязи, а я вынуждена была отвечать им, что не знаю. Из-за этого я чувствовала себя так, как будто вы мне не доверяете.
— Вы знаете, дочь моя, что я вам всецело доверяю, — сказала Тусси, отворачиваясь. — Дело здесь не в доверии.
— Однако, матушка, вашим сестрам-королевам, судя по всему, так не показалось. — Систри тоже принялась расхаживать по своей зале. — Они проявляют очень большое доверие, прибывая сюда по вашей настоятельной просьбе, которую вы передали через меня, но которой я не смогла объяснить. Можно было бы даже сказать, что они проявляют беспрецедентную степень доверия.
Тусси нетерпеливо взмахнула педипальпами. Затем вскинула голову и проговорила:
— Очень хорошо, дама. Я пришлю вам ребенка. Расспросите его, выясните то, что уже выяснила я, — и желаю вам удачи с этим открытием!
Экран погас. Систри была потрясена вспышкой гнева королевы и ее столь неохотной капитуляцией. Однако отказываться от этой уступки она не собиралась.
— Пет-мол? — сказала она в интерком.
— Слушаю вас, моя дама?
— Пошлите за ребенком Фа-кофом. Я приглашаю его со мной отобедать.
— Будет исполнено, моя дама.
Систри ненадолго задумалась, знают ли старшие помощники о том, что Фа-коф рассказал ее матери. Затем она с нетерпеливым шипением отбросила эту мысль. Если бы Пет-мол узнал что-то настолько важное, он бы ей рассказал. Первая дама Нрзана вернулась к своей работе и постаралась на время выбросить из головы несчастного потерянного ребенка Нтагона вместе с его страшными тайнами.

«Повианам, похоже, нравится с Оджи Скиннером работать, — подумал Питер. — Могу поклясться, это потому, что он никогда выражения лица не меняет». Казалось забавным, как то же самое качество, которое отталкивало большинство его человеческих сородичей, делало старшего механика популярным среди чужаков. Наверное, Оджи был одной из тех душ, что затерялись среди звезд, про которых так любила распространяться Келли, сумасшедшая тетушка Питера. «Точно, — подумал коммандер, мысленно улыбаясь. — На самом деле Скиннер должен был стать повианином — просто кто-то где-то с доставкой напортачил».
Легко было заметить, как менялось отношение повианских механиков, когда к ним подходил какой-то более жизнерадостный член команды. Повиане вроде как цепенели. Примерно то же самое происходило с большинством людей после нескольких минут разговора со Скиннером.
Coy-бес откровенно сказал Редеру, что для повиан очень тяжело видеть, как человеческие лица по-всякому сжимаются, бугрятся и корчатся.
— С нашей точки зрения, — добавил консультант, — с лицами такое происходить не должно.
Редер подошел к плотной группе инженеров из людей и повиан.
— Готовы ли вы, господа, к нашему совещанию? — спросил он, удерживая руки в позиции третьей степени уважения по причине их более низкого ранга.
— Так точно, сэр, — отозвался Скиннер, отдавая честь в своей характерно рассеянной манере.
— Готовы, коммандер, — ответил главный повианский инженер.
По просьбе обеих групп механиков совещание проводилось в моторном отделении — главным образом для того, чтобы все могли сразу указывать, что конкретно имеют в виду. Скиннер знал, что Редер инженер, однако он чувствовал, что коммандер — узкоспециализированный тип инженера, который имеет самые зачаточные понятия о моторах. Насколько понимал Редер, если поставить его рядом с самим Оджи, это суждение можно было считать вполне разумным.
— Как вы легко можете видеть, — начал главный повианский инженер, после чего пустился в длинное и запутанное изложение проблем моторов номер семь и восемь. — Таким образом, мы рекомендуем целиком заменить наиболее поврежденный из этих двух, — заключил он.
—