и унижение. Неужели так будет всю ее оставшуюся карьеру? Неужели всякий раз, как какой-нибудь паршивый бюрократ увидит упоминание об обязательной психологической оценке, с ней будут обращаться как с неразорвавшейся бомбой?
«Как же я стану с этим жить, если все так и будет?» — задумалась Сара. Этот вопрос ей очень хотелось бы задать Пьянке.
— Сара! — К ней подбежал Питер. — Тебя уже допустили?
— Черта с два, — ответила она. — Доктор Пьянка так меня и не выписала. — Ее губы вытянулись в струнку. — Согласно компьютеру, я по-прежнему нахожусь в процессе психологической оценки, и коммандер Трент нипочем не даст мне отбыть на «Непобедимый».
Темные брови Редера подскочили чуть ли не до затылка. А глаза его молча спросили, шутит она или говорит серьезно.
— Так он, по крайней мере, сказал. — Сара развела руками. — А связаться с Пьянкой никакой возможности нет, потому что все гражданские коммуникации… — Она вздохнула. — Короче, ты сам знаешь.
— Положись на меня, — сказал ей Питер. — Подожди меня в вестибюле. В баре, ладно?
Сара с сомнением на него посмотрела.
— Брось, Питер, он уже не передумает.
— О вы, маловерные. — Редер быстро наклонился и чмокнул ее в щеку, а затем развернул ее голову в направлении вестибюля. — Иди и попробуй занять там столик. Я скоро приду.
Сара невесело усмехнулась и пожала плечами.
— Ну да, конечно, — сказала она. — Когда коммандер общается с коммандером, все по-другому. Впрочем, хотела бы я ошибиться.
— Ты ошибаешься, — заверил ее Питер. — Скоро увидимся. — «И я очень надеюсь, — подумал он, — что принесу твой пропуск на борт». Если в этой Вселенной и оставалось что-то, на что можно было рассчитывать, так это то, что двое мужчин одного ранга всегда смогут договориться.
Редеру, понятное дело, пришлось подождать. Прошло битых полтора часа, прежде чем ему удалось хотя бы взглянуть на коммандера Трента.
Редер отдал ему честь.
— Коммандер Питер Эрнст Редер для исполнения своих обязанностей прибыл, — доложил он.
Трент отдал честь приблизительно в его направлении.
— А, да-да, — произнес он с легкой насмешкой в голосе. — Коммандер Питер Эрнст Редер. Я о вас наслышан. Вы, если не ошибаюсь, отчаянный лихач. Так, по крайней мере, ваша репутация утверждает.
— Репутации всегда преувеличены, — с улыбкой ответил Питер. «Почти всегда, — мысленно исправился он. — Могу поклясться, что твою репутацию, Трент, преувеличить никак невозможно. Раз уж тебе и впрямь случилось быть мелочным, узколобым, завернутым на уставе недоноском».
— Я слышал, у вас было несколько… авантюр, — сказал Трент. Слово «авантюра» он произнес примерно так, как обычно произносят слово «клизма».
«И еще завистливым, — подумал Питер. — Кажется, я про завистливость не упомянул».
— Ну, я кое-что видел, кое-где побывал, — с пренебрежительным смешком отозвался он. — Даже не знаю, можно ли это авантюрами назвать. «Те из нас, кто действительно на фронте побывал, — подумал Питер, — так никогда не выражаются. Про „авантюры“ обычно тыловые крысы толкуют».
Коммандер Трент несколько холодных мгновений его изучал, после чего подался вперед и нажал несколько клавиш. Затем он нахмурился и поджал губы.
— Вы должны немедленно вернуться на «Непобедимый», порядок срочности высший. Это означает, что вы перескакиваете во главу колонны, коммандер. — Трент вставил в компьютер красную дискету, нажал какую-то клавишу, затем вытащил дискету и вручил ее Редеру.
— Мне бы хотелось позаботиться о том, чтобы со мной отправились все члены моей команды, которые могут здесь оказаться, — сказал Редер, кладя дискету в карман. — То есть, все те, кто сейчас реально находится в космопорту.
— Разумеется, коммандер. Когда они подойдут, мы их вышлем. Приказы, понятное дело, касаются команды в той же мере, что и офицеров.
— Здесь капитан-лейтенант Сара Джеймс, — сказал Питер. — Мне бы хотелось забрать ее с собой, когда я отправлюсь.
Судя по выражению лица Трента, Редер только что мог с таким же успехом провозгласить себя адмиралом флота.
— Прошу прощения, — проговорил Трент, явно благодарный судьбе за прекрасную возможность подложить Питеру свинью. — Но боюсь, это невозможно. Капитан-лейтенант находится здесь для, гм, обязательной психологической оценки, — сказал он, беря в воздушные кавычки слово «обязательной». — Боюсь, она не может быть допущена к несению своей службы.
— Я лично разговаривал с лечащим врачом капитан-лейтенанта, коммандер Трент. Доктор Пьянка заверила меня, что капитан-лейтенант Джеймс в полном порядке, просто устала. Капитан-лейтенант была выписана, а последнюю неделю проводила здесь отпуск.
Трент мотал головой, тщетно стараясь спрятать улыбку.
— Прошу прощения, но в документах ничего этого нет. Мои руки связаны.
Редер подался вперед.
— Здесь чрезвычайная ситуация.
— Я знаю об этом, коммандер, — сказал Трент, выражая легкое раздражение. — Тем больше причин для того, чтобы я не отправлял на службу женщину с неизвестным состоянием душевного здоровья. Я не уполномочен принимать такое решение, и я этого делать не собираюсь.
— Возможно, вы меня недопоняли, — уперся Питер. — Ее врач заверила меня, что с ней все хорошо.
— Но у меня в документах этого нет, — продолжил настаивать Трент, указывая на компьютер.
— Она мне нужна, — сквозь зубы процедил Редер. — Она один из наших лучших пилотов.
— Ничем не могу помочь. — С самодовольным выражением на лице Трент театрально развел руками.
— Повторяю, ситуация чрезвычайная, — напряженно проговорил Редер.
— Это против правил, — резко парировал Трент.
Редер жестко на него глянул.
— Полагаю, это обо всем говорит, не так ли, коммандер? — Он встал и так отдал честь, будто выбрасывал из кулака какую-то липкую гадость.
— Послушайте, — сказал Трент, вставая, — если не соблюдать правил, начнется хаос.
Редер бросил на него последний презрительный взор, затем повернулся и пошел прочь.

Питер вошел в бар, ощущая себя грозовой тучей. Он уже проклял этого недоноска Трента на всех языках, которыми владел, и еще на нескольких, в которых отчаянно путался.
«Ненавижу таких офицеров», — мысленно прорычал коммандер. И мысленно же себя одернул. Надо было двигаться дальше.
Оглядывая шумное, людное помещение, Сару он не заметил. Зато заметил кое-кого другого.
— Сэм!
Лысоватый, широкоплечий пилот обернулся, и на его некрасивом лице тут же выразилось радостное удивление.
— Редер! Вот так встреча! — Он пожал ему руку. — Дай-ка я тебя выпивкой угощу. Садись здесь, я не хочу свое место терять. Эй, — крикнул он бармену, — пиво моему другу!
— Что ты здесь делаешь? — спросил Редер.
— Да вот, малость отдохнуть присел. Ну, ты понимаешь. — С печальным выражением на лице Сэм Козловский развел руками. — Всего сорок восемь часов тут и пробыл. А потом крыша рухнула.
— Спасибо, — поблагодарил Питер бармена, когда тот принес ему пиво. — Ты ведь на «Орионе», верно? — спросил он у Козловского.
— Ага. — Сэм похлопал себя по карману. — Уже и билет до работы взял. На следующем челноке отправляюсь.
Они немного поболтали о своих кораблях, о том, кто чем занимался с тех пор, как они в последний раз виделись.
— Ух ты, мать моя женщина, — вдруг сказал Сэм и подался поближе к Редеру. — Кто, интересно, вон та красотка?
Питер взглянул в ту сторону, куда указывал Козловский. Там сидела Сара. Вид у нее был очень обиженный, а ее карие глаза не отрывались от полированной столешницы. Он ухмыльнулся.
— Это не красотка, а капитан-лейтенант.
Козловский бросил на Питера подозрительный взгляд, а затем сокрушенно покачал головой.
— Похоже, она как раз в моем вкусе, — пробормотал Сэм. — А я тут, черт побери, с планеты срываюсь.
Редер понаблюдал, как его друг пялится на Сару. «Так-так», — подумал он.
— А знаешь, приятель, пожалуй, я окажу тебе услугу. Я тебя с ней познакомлю.
С круглыми от удивления глазами Сэм повернулся к нему.
— Ты ее знаешь?
— Ага. Она из нашей эскадрильи.
— Пилот, — с тоской произнес Козловский. — Ну так познакомь меня с ней. — Он взглянул на Редера, а на лице у того сияла волчья ухмылка. — В чем дело? — спросил Сэм.
— Трент не отпустит ее со мной, а я подозреваю, что «Непобедимый» отчалит в тот самый момент, как я на нем окажусь. — Питер поднял руку, отметая лишние вопросы. — Я это нутром чую. Она один из наших лучших пилотов, и я хочу, чтобы она была с нами.
Сэм выпрямился, с недоверием глядя на Питера.
— Послушай, нет. Ты ведь не можешь просить о том… о чем ты, по-моему, просишь.
— И все-таки я прошу. — Питер с вызовом на него глянул.
Тут диспетчер объявил о посадке на очередной челнок и вызвал обладателей красных пропусков.
Сэм взглянул на Сару, затем снова на Редера.
— Тут должно быть не просто знакомство, — сказал он. — То есть, это же, красный пропуск. А у нее только и будет шанс мне руку пожать. Дальше она просто исчезнет.
Редер кивнул, немного подумал, затем пожал плечами.
— Резонное замечание. Так чего ты просишь?.
— Как минимум свидания.
Редер одарил его наигранно-суровым взглядом.
— Ну, приятель, ничего, кроме минимума, я тебе предложить не смогу. Я хочу сказать, все остальное будет от капитан-лейтенанта зависеть.
Сэм посмотрел на него, затем на Сару, затем снова на Редера.
— Идет, — сказал он, протягивая ему руку. Питер ее пожал. — Только давай в темпе.
— Сара.
Она подняла взгляд и, увидев выражение лица Редера, с надеждой ему улыбнулась.
— Это мой очень старый и добрый друг, старший пилот Сэм Козловский.
Сара удивленно заморгала, затем тепло улыбнулась и протянула Сэму руку.
— Любой друг коммандера — мой друг, — сказала она.
Сэм не отпускал ее пальцы, а на его широком, добродушном лице играла мальчишеская улыбка.
— Безумно рад с вами познакомиться, капитан-лейтенант, — сказал он. — Как жаль, что обстоятельства нашего знакомства такие неподходящие.
— Да уж, — пробормотала Сара. — Действительно неподходящие. — Она бросила косой взгляд на Редера, пытаясь по его широченной улыбке определить результаты переговоров с Трентом.
— Возможно, мэм, — кладя свою могучую лапу на ее взятую в плен ладонь, сказал Козловский, — в каком-то не столь отдаленном будущем, вы окажете мне честь продолжить наше знакомство.
Донельзя удивленная, Сара заглянула в его честные голубые глаза — и ей не смогло не польстить то восхищение, которое она там увидела.
С неподдельным удовольствием она ответила:
— Я тоже на это надеюсь, старший пилот.
— Сэм, если позволите, — попросил Козловский. Поднимая Сарину ладонь к своим губам, он не отрывал от нее взгляда, а затем поцеловал. — С надеждой на новую встречу.
Сара улыбнулась — просто не смогла удержаться. Женщина, особенно капитан-лейтенант, не каждый день встречается с такой необыкновенной галантностью. Сара удостоила его ладонь нежного пожатия и кивнула.
Диспетчер уже во второй раз вызвал обладателей красных пропусков.
С тяжким вздохом и скорбью в глазах Козловский достал из нагрудного кармана свой пропуск и отдал его Редеру. Сара перевела взгляд с одного на другого, затем подалась к Сэму, притянула его к себе и поцеловала в щеку.
— Спасибо, — поблагодарила она.
Козловский покраснел аж до самой лысины на макушке.
— Удачного полета, мэм, — пролепетал он.
— Сара.
— Сара, — с улыбкой повторил Сэм.
— Не позволяй этому Тренту особо бухтеть, — сказал Питер, пожимая ему руку.
— Никогда! — заверил его Сэм. Затем он подался вперед и прошептал Редеру на ухо: — Оно того стоило. — После чего, подмигнув им обоим, Козловский повернулся и побрел прочь. Его крепкая, невысокая фигура вскоре исчезла в толпе.
Повернувшись, Редер наткнулся на вопросительный взгляд Сары. Проигнорировав безмолвный вопрос, он взял ее под руку.
— Нам лучше поторопиться, — сказал коммандер.
Сара нахмурилась, но сохранила мирный вид, позволяя Питеру без дальнейших помех доставить ее к воротам. Однако сразу же после взлета она повернулась к нему.
— Почему Сэм мне свой пропуск отдал? — поинтересовалась капитан-лейтенант.
Редер невинным взором на нее посмотрел, и Сара буквально почувствовала, как ощетинивается.
— Я объяснил ему ситуацию, и он захотел помочь, — беспечно разъяснил Питер.
— В самом деле? — осведомилась Сара ровным голосом, которому предполагалось предупредить коммандера о ее подозрениях.
— Сэм — отличный парень, — заверил ее Редер и тут же принялся рассказывать анекдот про один номер, который они с Сэмом еще в Академии отмочили.
Сара прислушивалась без малейшего намека на улыбку. Тут уж Редер забеспокоился. Байка была просто классная; еще никогда не бывало, что кто-то, услышав ее, хотя бы не рассмеялся. И он точно знал, что еще ни разу Саре ее не рассказывал.
— Думаешь, я совсем дура? — спокойно осведомилась она.
«Черт побери, — подумал Питер, — вот я и попался».
Он широко раскрыл невинные глаза и молча помотал головой.
— Вот и славно. — Сара положила подбородок на приподнятую ладонь. — Тогда у нас есть несколько вариантов. Вариант первый. Ты неверно понял вопрос. — Она сделала паузу и внимательно на него взглянула. Редер просто смотрел на нее в ответ. — Вариант второй. Мы о двух разных людях разговариваем. — Сара сделала еще паузу, а затем продолжила. — Вариант третий. Ты пытаешься что-то от меня утаить. — Она чуть сдвинулась на сиденье, чтобы смотреть на Питера в упор. — Далее. Ты не такой дурак, чтобы не понять настолько простой и прямой вопрос. И я знаю, что мы разговариваем об одном и том же человеке. — Сара подалась вперед. — А это означает, что ты что-то от меня утаиваешь.
Питер как бы недоуменно заморгал, и открыл рот, чтобы заговорить.
— Сейчас вам, коммандер, лучше всю историю рассказать, — предупредила Сара. — Ничто меньшее меня не устроит.
Редер битую минуту на нее смотрел, прикидывая варианты. «Она это серьезно, — думал он. — Пожалуй, стоит признаться. Если она когда-нибудь снова встретится с Сэмом, правда выйдет наружу». Питер перевел дыхание, а потом все ей рассказал.
— Так ты ему свидание со мной посулил? — тяжело дыша и едва веря услышанному, переспросила Сара.
— Н-нет, — с запинкой ответил Питер. — Я только намекнул, что он мог бы рассчитывать на свидание.
Сара сидела, в упор на него глядя, и прямо на глазах набухала от ярости.
— Ты что, сводник?
— Ну-ну, полегче! — возмутился Питер, не на шутку уязвленный.
— Да как ты вообще посмел на мой счет такую сделку заключать? — гневно спросила Сара. Затем она с трудом перевела дыхание и закрыла глаза. — А ведь после… — Она посмотрела на него, и в глазах ее был целый океан боли. — Я составила о тебе неверное мнение, — твердо сказала Сара, и ее голос вошел в странное противоречие с ее глазами. — Это несомненно. Иначе бы ты меня в подобную сделку не впутал.
— Сара… — начал было Редер. Она подняла руку.
— Забудем об этом, — сказала капитан-лейтенант. — Нам теперь надо куда более важные вопросы обдумать. — Затем она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза — образцовый солдат, отдыхающий при малейшей возможности.
Взглянув на нее, Питер внутренне простонал. «Черт, — подумал он, — и как мне теперь с ней снова мосты наводить? Да, Редер, ты, похоже, ошибся. И по-крупному». Затем коммандер, подобно капитан-лейтенанту, устроился отдыхать. «Но без боя я тебя, Сара, не сдам, — подумал он. — Вот увидишь».
Сара приоткрыла один глаз, убедилась, что Редер на нее не смотрит, и улыбнулась.

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Он уже гораздо лучше выглядит, — заметила Сара. Это замечание скорее напоминало вопрос.
— Да, в самом деле, — согласился Редер. «Он как подогретый покойник выглядит», — подумал он. Судя по всему, в ближайшее время «Непобедимый» никуда не отправлялся. — Мне показалось, мисс Ван тоже уже получше.
— Да, намного, — согласилась Сара.
Вообще-то старпом выглядела просто кошмарно, лежа в своем контейнере с розовым снадобьем.
«Возможно, это из-за геля, — подумала Сара. — Розовый цвет Ван не к лицу. — Затем она сжала губы и мысленно себя одернула: — Прекрати. Это из-за жутких радиационных ожогов».
Залечивая, гель одновременно анестезировал, так что никакой боли Ван Чунь-мэй не чувствовала, но видеть ее такой было сущим наказанием.
— Одно расстройство, — все-таки признался Редер, словно прочитав мысли Сары. — Она всегда была такой собранной и одновременно такой безмятежной.
А теперь глаза Ван не могли на них сфокусироваться, а то, что осталось от ее роскошных черных волос, комьями липло к скальпу. Скорее всего, все волосы должны были выпасть.
«Их просто следовало сбрить, — подумал Питер. — И избавить ее от этого неудобства».
Коммандер не мог удержаться от некоторой злости, видя капитана и старпома такими слабыми и беспомощными. Как будто все могло сложиться по-другому, будь он на «Непобедимом», когда полетели ракеты. Отчасти он даже винил в этом Пьянку.
Хорошие новости заключались в том, что с кораблем все было в порядке. С командой тоже, включая летный состав. Почти все вышли из этой переделки живыми и невредимыми. Но в данных обстоятельствах это было слабым утешением, и Редер беспокоился, как бы им не назначили нового капитана, прежде чем Каверс снова сможет встать у руля. Ситуация стала бы невыносимой, если бы им подсунули такого командира, который бы капитанствовал в том же духе, в каком Бут командовал контрразведкой.
По крайней мере, Каверс и Ван лечились в лазарете «Непобедимого». Официальная причина, которую представили старшие офицеры корабля, была такова, что они не хотели перегружать госпиталя базы «Маргарита» или Наобума. Особенно когда в этих госпиталях и так был переизбыток тяжелораненых. По сути, они уже предоставили для части этого переизбытка судовой лазарет.
На самом же деле они резонно предположили, что будет куда сложнее заменить капитана, пока он по-прежнему находится на своем корабле. Не то чтобы командование Космического Отряда было совсем не это неспособно, но офицеры «Непобедимого» все же надеялись, что это по крайней мере все затруднит.
Дальше Питер и Сара шли молча, и каждый из них затерялся в собственных мыслях. Наконец они подошли к перекрестку коридора. Саре предстояло отправиться на главную палубу; Редеру, несмотря на сбивчивые возражения Бута, что все-таки он тут глава контрразведки, требовалось явиться на совещание с начальством по поводу недавней атаки. Они переглянулись и улыбнулись друг другу. Он ободряюще положил ей руку на плечо, хотя с куда большим бы удовольствием обнял, и они расстались.
Вылезая из примитивного челнока и направляясь по спешно отремонтированному коридору, ведущему к базе, Питер думал о предстоящем совещании.
Как подобная атака вообще могла случиться, было центральным вопросом повестки дня в Космическом Отряде, и адмирал Смоллвуд был послан возглавить расследование. Невысокий, хлипкого телосложения пожилой мужчина с длинным носом и порывистыми движениями, Смоллвуд славился на всю армию своими грандиозными схемами, которые иногда работали.
«Довольно странный выбор следователя, — размышлял Редер. — Хотя странно и то, что именно меня назначили участвовать в этом совещании. Пусть даже мне противно это признавать, Бут стал бы более логичным выбором. Как он сам и настаивал. Но это в том случае, если критерием для участия считать формально вмененные обязанности». Так или иначе, работа на главной палубе с данной проблемой явно напрямую связана не была.
С другой стороны, оставалась центральная роль Редера в разоблачении Джона Ларкина как мокакского лазутчика. «Чем я совершенно заслуженно горжусь», — подумал коммандер.
Впрочем, массу хорошей кармы эта роль, похоже, ему не прибавила. Она лишь привлекла к Редеру внимание загадочного и могущественного десантного генерала Скарагоглу. «Заодно с моей сумасбродной операцией по спасению антиводорода, „Неустрашимого“ и Падди, — подумал он. — Которую я бы еще раз проделал — причем не только ради Падди, но и ради любого, кому потребовалась бы помощь».
Как подозревал Питер, Скарагоглу об этом знал и рассчитывал этим стремлением при необходимости пользоваться. Не слишком приятное подозрение, если ты ценишь свой покой и благополучие.
Когда Редер уже подходил к залу для совещаний, его вдруг остановил адъютант адмирала Смоллвуда и вручил ему дискету с сообщением, после чего резко развернулся и ускользнул прочь, прежде чем коммандер успел хоть о чем-то его спросить. Тогда он пожал плечами и вставил дискету в наручный ридер.
В подписанном адмиралом Смоллвудом сообщении коммандеру Редеру предлагалось прибыть к нему в кабинет после совещания. Внезапный холодок пробежал у Питера по спине.
«Что-то готовится», — подумал он и мысленно улыбнулся.

Освещение в зале было приглушено, чтобы не мешать рассмотрению тех голодисплеев, которые адмиралу могло потребоваться туда вывести. Сидящие за столом люди были рангом не ниже коммандера и при этом одинаково строги и серьезны.
Смоллвуд начал свою речь с изложения информации о том, что мокакско-повианские налетчики свободно перебирались от одной прыжковой точке к другой посредством передачи либо законных торговых сигналов Содружества, либо, хуже того, действующих военных кодов Космического Отряда.
— Украденных или купленных, — добавил Смоллвуд, пока его маленькие темные глазки прыгали с одного лица на другое. — Или у нас в какой-то болевой точке есть мокакский агент. — Тут его взгляд перескочил на Редера. — Известно, что такое уже случалось. За сигналом следовал, так сказать, шквальный огонь. Таким образом они аннигилировали как минимум три сторожевых корвета. Если продолжать эту тему, то нет никакой возможности сказать, какой именно урон они в целом предполагали нанести. — Адмирал сложил руки перед собой. — Главным образом это потому, что мы практически никакого урона им нанести не сумели. Они впрыгнули на высокой скорости, прямо на ходу нанесли удар по спутниковой базе и по планете, а затем выполнили пертурбационный маневр вокруг солнца и выпрыгнули обратно. Исходя из этого, я вынужден заключить, что быстрота и полная неожиданность атаки именно в этой точке сделали силовой отклик… в лучшем случае проблематичным. — Он с предельной суровостью оглядел весь стол. — К сожалению, мы в тот день действовали не лучшим образом.
Некоторые из сидящих за столом офицеров встретили адмиральский взор с каменными лицами, другие отвели взгляды на своих коллег-офицеров или на записные экранчики перед собой.
— Разумеется, более всего меня разочаровывает то, что мы не сумели захватить в плен ни одного мокака или повианина.
— Сэр, — заметил капитан Мияши, который не смог пропустить это мимо ушей, — их стратегия такова, чтобы не позволять брать себя в плен.
— Как будто мне это не известно, — мрачно отозвался Смоллвуд. — Только наша предельная бдительность удержала тех мокакских пленных, которыми мы все-таки располагаем, от самоубийства. И тем не менее, наша стратегия состоит в том, чтобы брать в плен ценные объекты для контрразведки. При этом я бы предпочел, чтобы именно наша стратегия реализовывалась.
— Мокаки хотели бы того же, — сказал Мияши. — И они заявляют, что, лишая их права на самоубийство, мы тем самым запрещаем им практиковать их религию.
— Не нравятся мне эти люди, — пробурчал Смоллвуд. — Эти мокаки скорее погибнут за свое дело, чем станут за него жить. Что же касается повиан, то, насколько нам известно, у них там какая-то разновидность группового сознания. Так что потерять одного индивида для них, может статься, так же несущественно, как для нас — отстричь себе ноготь на мизинце.
Ненадолго воцарилась угрюмая тишина.
— Что ж, — наконец сказал адмирал, — полагаю, невозможно удержать сидящего в «спиде» мокака от самоубийства, если он очень того пожелает. И наших пилотов следует поздравить с тем, что они не позволили им врезаться в главный купол станции. Это будет сделано официально, — продолжил он, оглядывая стол. — Если у вас, дамы и господа, больше никаких замечаний не имеется, совещание можно считать закрытым. Благодарю всех за участие. — Адмирал Смоллвуд встал и вышел из зала. За ним последовали его адъютанты.

— Входите, коммандер, — обратился к Редеру молодой младший лейтенант.
Стоя в дверях, он обвел рукой небольшое помещение у себя за спиной. На диване, закинув ногу за ногу, с ридером в руке сидел адмирал Смоллвуд. Не поднимая взгляда, адмирал указал на стул.
— Прошу садиться, коммандер. Я сейчас. — Он взглянул на своего адъютанта. — Вы свободны, младший лейтенант. Позаботьтесь о том, чтобы нас никто не беспокоил.
— Есть, сэр.
— Благодарю вас, сэр, — сказал Редер. Усевшись на стул напротив дивана, он оглядел кабинет. «Странно, что адмирал не сидит за столом, — подумал Питер. — Такому низкорослому мужчине, как Смоллвуд, по-моему, в особенности следует этим преимуществом пользоваться».
Сам стол был небольшой, зато кресло по ту его сторону выглядело просто громадиной. Почему-то оно было повернуто к столу спинкой. Редер задумался, как оно может выглядеть спереди. Спинка, похоже, была обтянута настоящей кожей. Весьма экстравагантно для такой маленькой базы.
Смоллвуд выключил ридер и убрал его в карман, а затем положил одну руку на спинку дивана и подался назад, чтобы внимательно рассмотреть Редера.
— Как там дела на «Непобедимом», коммандер?
— Очень хорошо, сэр, — сказал Питер и сделал небольшую паузу, чтобы посмотреть, как это будет воспринято. Затем с улыбкой продолжил: — Капитан Каверс с каждым днем выглядит все лучше и лучше.
— Капитан Каверс чертовски скверно выглядит, — заявил Смоллвуд. — А его старпом — еще хуже. Но оба они потенциально сохраняют свою дееспособность, так что вам не следует думать, будто Космический Отряд намеревается поскрести по сусекам и кем-то их заменить.
Редер не смог открыто этому не порадоваться. Конечно, ему не очень понравилось, с какой легкостью адмирал прочел его мысли, однако новости от этого хуже не стали.
— Ваша преданность делает вам честь, коммандер.
— Если так, сэр, то эта честь целиком принадлежит капитану Каверсу. Он выдающийся офицер.
Смоллвуд поднял бровь, но улыбнулся. Затем, сменив свою позу на диване, он развернулся лицом к Редеру и сложил руки на коленях.
— Как вам известно, коммандер, эта война складывается для Содружества не слишком успешно. Несмотря на исключительные усилия «Непобедимого» и подобных ему кораблей, используется слишком много антиводорода. Как вы сами только что испытали, повианский флот предпринимает все более глубокие рейды на территорию Содружества, а потребности обороны и конвоирования все стремительнее истощают наши скудные запасы горючего. По крайней мере, с пиратами мы имеем некоторый прогресс. Здесь большую помощь оказывает то, что в военное время мы можем обращаться с ними несколько иначе, нежели в мирное.
«С этим сложно не согласиться», — подумал Редер. В мирное время с пиратами требовалось обращаться предельно корректно, пока не будет доказана их вина, даже если их ловили с поличным. Теперь же, в военное время, когда с ними было позволено обращаться как с врагами Содружества, все становилось гораздо проще.
— Однако, — продолжил адмирал, — как ни трудно в это поверить, учитывая, сколько планет им противостоит, мокаки медленно, но верно выигрывают эту войну.
При этих словах адмирала Редеру потребовалось волевое усилие, чтобы не разинуть от удивления рот. «Услышать такое от человека в его положении, — подумал он, — да еще вот так напрямую…»
— Думаю, вы весьма определенно выражаетесь, сэр, — сказал коммандер.
— Оставляя в стороне ту фактически непреодолимую сложность, что наши враги держат под своим контролем все топливные ресурсы… На самом деле, — вдруг перебил сам себя адмирал, — тот факт, что мы не выиграли эту войну в первые же несколько недель, чертовски склонил чаши весов в их пользу. Однако, как я уже сказал, оставляя все это в стороне, они также имеют союзника, который, судя по всему, располагает неограниченным числом кораблей и членов личного состава. Если всерьез задуматься о повианах, наши проблемы с мокаками могут показаться просто цветочками. Но задумывались ли вы, коммандер, зачем повианам все это нужно?
Пожав плечами, Питер ответил:
— Из-за антиводорода. Не иначе. Я бы ничуть не удивился, если после окончания войны повиане просто отобрали бы у мокаков все антиводородные месторождения. Собственно говоря, сами мокаки вполне могли пообещать отдать их в обмен на повианскую помощь. Толкователи уже давно в голос воют о тлетворном влиянии антиводорода. Это вполне может быть подготовкой их молодняка к такой возможности.
Из-за спинки кресла вдруг донесся глухой смешок.
— Налейте этому парню выпить, Ральф. Я же вам говорил, что он голова. — Генерал Кемаль Скарагоглу медленно развернул кресло и одарил ошарашенного Редера довольной улыбкой. — Закройте рот, коммандер, не то мух наловите. А это совсем не та задача, которую мы хотели бы вам поручить.
Питер закрыл рот и попытался изобразить на лице уважение. «Прямо сейчас, — подумал он, — даже мои актерские таланты не помогли бы мне в ответ изобразить довольную мину».
— Не знал, что вы на базе, сэр, — отважился заметить коммандер.
— И это очень хорошо, — отозвался генерал, слегка приподнимая брови. — Приятно узнать, что еще хоть что-то работает. — Он многозначительно посмотрел на адмирала. — Давайте же, Смоллвуд. Я знаю, что запасец славной выпивки у вас здесь имеется.
Смоллвуд одарил его мрачным взором, затем встал и вышел из кабинета.
— Что же касается вас, коммандер, — сказал Скарагоглу, — то вам нет никакой необходимости выглядеть так, будто вы только что раскусили какую-то страшно вонючую кислятину. В нашем последнем совместном предприятии вы не так уж скверно себя проявили.
«Действительно, — подумал Питер. — Но есть еще Сара, и Айя Вишневская, и… наверное, когда речь идет о Скарагоглу, этот список практически бесконечен». Хотя, если по правде, больше всего для Питера значили страдания Сары, и его возмущение было прежде всего связано с ними. И вовсе не заслугой Скарагоглу было то, что почти все они сумели вернуться домой.
— А какая бывает награда за славно проделанную работу? — тихо, почти насмешливо спросил генерал.
Смоллвуд вернулся в кабинет. В руках у него был поднос, на котором стояли три рюмки, каждая с жидкостью янтарного цвета. Скарагоглу бросил на адмирала удовлетворенный взор, словно бы заверяя, что подчеркнутое отсутствие бутылки не удержит его от того, чтобы попросить еще, если ему захочется.
— Почему бы вам не продолжить обрисовку нашего плана для коммандера? — откровенно предложил генерал. — Это не для повторения, — бросил он Редеру, и глаза его тут же сделались твердыми, как алмаз.
— Безусловно, сэр. — «Этого можно было и не говорить», — подумал Редер. Хотя со Скарагоглу все обговаривалось; он ничего не оставлял на волю случая.
Адмирал устроился на диване и, словно дегустируя, сделал микроскопический глоток виски.
— Фирма гарантирует, — сказал он затем, облизывая губы. — Превосходная вещь. За Содружество, господа.
Они подняли рюмки. Глаза Скарагоглу заискрились от удовольствия.
— Выпивка, достойная тоста, — согласился он. — А теперь, адмирал, если вас не затруднит… — Он указал своей рюмкой на Редера. — После чего, очень может быть, у нас возникнет повод поднять еще один тост.
Редер почувствовал, как его сердце взволнованно заколотилось. Он уже ждал не дождался, когда же Смоллвуд наконец заговорит.
— Если располагать результаты данной войны по тому, насколько они для нас предпочтительны, — начал Смоллвуд, — то первым станет наша победа. Весь антиводород наш, а мокаки перемещены в другой сектор космоса, о котором с тех пор ничего и не будет слышно. Второй вариант — ничья. Мокаки остаются на месте, но у нас появляется хоть какой-то доступ к антиводороду, а повиане перестают быть существенным фактором. К несчастью, это наименее вероятные результаты.
— Не будьте так пессимистичны, Ральф, — вмешался Скарагоглу. — Впрочем, продолжайте.
— Большое спасибо, — произнес Смоллвуд, кидая на генерала очередной мрачный взор. — Третий вариант — мы проигрываем, мокаки передают антиводород повианам как плату за их военную помощь, а мы приходим к какому-то торговому соглашению с повианами в отношении антиводорода. Однако в настоящий момент, безусловно, наиболее вероятен четвертый вариант — мы проигрываем, Содружество распадается, а повиане аннигилируют нас планета за планетой.
Скарагоглу сел прямо и уставился на адмирала. На лице у него было ничего не прочесть. Воспоминание о его ремарке насчет пессимистичности висело в воздухе, как дурной запах.
Наконец генерал со вздохом заговорил:
— К счастью, сказав «в настоящий момент», вы, адмирал, пожалуй, немного опередили события. И нам надлежит любыми возможными средствами избежать подобной судьбы. — Он с улыбкой повернулся к Редеру. — Вы согласны, коммандер?
Питер испытывал озноб. Страх так смешивался в нем с возбуждением, что он не мог отличить одно от другого. Не сводя глаз с генерала, коммандер подался вперед и медленно кивнул.
— В ближайшее время, — сказал Скарагоглу, — наши цели двояки. И первым делом мы должны предотвратить повторение подобных глубоких рейдов. Я согласен, что это похоже на комплимент, когда они так прилежно копируют нашу тактику. Но нужны ли нам подобные комплименты? И если нас ожидает худшее, — тут он обратил темные глаза на Смоллвуда, — то я хочу, что бы они всерьез считали нас слишком крепким орешком. Я хочу, чтобы они так нас боялись, что самым жутким из всех их ночных кошмаров стала бы атака на планету Содружества. Мы должны найти способ раз и навсегда покончить с действиями этих рейдовых групп.
Редер кивнул. «Тяжелая задача, — подумал он. — Они уже двое суток, как улетели. Впрочем, тяжелая, но не невыполнимая».
Генерал, точно большой кот, подался назад, удовлетворенно оседая в кресле.
— Вы будете преследовать их, что составит часть рейда глубокого вторжения в повианский космос. Контрразведка постоянно замечает все больше и больше новых флотских единиц повиан. Пора бы нам узнать больше об этом союзнике мокаков.
— Я, сэр? — напряженно спросил Редер.
— Вы, коммандер. — Скарагоглу одарил его ленивой улыбкой. — Кто же еще?
«Я? — подумал Редер. — Надо полагать, не на своих двоих».
— Имеется ли здесь в виду разведка боем? — спросил он.
— Что мне вас нравится, коммандер, так это ваше умение мгновенно в суть дела проникать. — Генерал кивнул. — Да, это будет разведка боем.
«Мне потребуется по меньшей мере корвет, — подумал Питер. — Хотя нет. Корвета будет недостаточно, чтобы уничтожить повианскую рейдовую группу. Для этого мне потребуется…»
— «Непобедимый»? — чуть ли не шепотом спросил коммандер.
Скарагоглу кивнул.
— Именно «Непобедимый», — подтвердил он.
— Но капитан…
Генерал покачал головой.
— Современная медицина способна творить чудеса, и каждый день это делает. Но она еще не настолько совершенна. Капитан Каверс и мисс Ван останутся здесь, чтобы лечиться. Ваше назначение на должность капитана — вещь чисто временная, коммандер. — Он лукаво ухмыльнулся. — По крайней мере, на данный момент. Когда вы вернетесь, Каверс и Ван приступят к исполнению своих обязанностей на прежних должностях. — Тут Скарагоглу повернулся к Смоллвуду. — Адмирал продолжит этот инструктаж, — сказал он. — Боюсь, мне пора идти.
— Вы хотите сказать, что вы здесь не за тем, чтобы проинструктировать меня по данному заданию? — спросил Редер. Скарагоглу с такой жалостью на него глянул, что Редеру тут же захотелось пнуть самого себя под зад за этот вопрос.
— Вам вовсе не требуется знать, затем я здесь, — ласково проговорил генерал. Затем он одарил Редера по-настоящему злой улыбкой. — Но вы вполне можете считать меня своим ангелом-хранителем. — Скарагоглу встал из кресла и высоко поднял рюмку. — Господа, — произнес он, — я поднимаю тост за успех этого задания.
Редер и адмирал встали, чтобы к нему присоединиться.
— За задание! — дружно воскликнули они, а потом залпом выпили виски.
— Ах, какая жалость! — сказал Скарагоглу, направляясь к двери. — Такой превосходный виски.
— Вы правы, — согласился Смоллвуд. — Его лучше смаковать.
— Как и жизнь, — добавил генерал, — Когда мы достигаем определенного возраста. — Он пожал руку адмиралу, затем Редеру. — Если, конечно, у нас есть для этого достаточно свободного времени.
После того, как он вышел, Редер и Смоллвуд так и остались стоять, причем адмирал заглядывал в свою пустую рюмку, словно бы что-то там выискивая.
— Я приказал, чтобы лазарет «Непобедимого» освободили от пациентов, — наконец сказал он. — Преодолевая возражения вашего доктора Голдберга и врачей госпиталя базы. «Непобедимый» заправлен и доукомплектован, все здоровый личный состав находится на борту. Следовательно, как только последний пациент будет удален, думаю, вам следует приступать к выполнению задания. — Адмирал вручил Питеру ридер, который он просматривал, когда коммандер только еще вошел. — Здесь содержится все, чем контрразведка располагает по поводу повианских налетчиков. Кроме того, сюда включены самые последние прогнозы насчет их следующей мишени. У нас также имеется лингвистический эксперт, который владеет основами повианского языка.
Тут Смоллвуд в задумчивости скосил глаза, и Редер вопросительно произнес:
— Сэр?
Адмирал сжал губы и повел плечами, словно желая, чтобы форменный китель удобней на нем сидел.
— Этот человек — самое лучшее, что нам удалось раздобыть в столь короткие сроки, — сказал он. — По сути, он один из лучших лингвистов Содружества. Единственная причина, почему нам вообще удалось его заполучить, это влияние генерала.
Оправдательная нотка в голосе Смоллвуда для Редера почему-то прозвучала тревожно.
— Весьма благодарен вам, сэр, — сказал он, стараясь излучать оптимизм.
— К несчастью, этот человек — тяжелый арахнофоб, — торопливо проговорил адмирал.
— А, понятно, — спокойно отозвался Редер. «Будь оно все проклято», — подумал он. — Как же он тогда умудрился стать таким экспертом в языке, на котором разговаривают существа, так похожие на пауков? — вслух спросил коммандер. «Потому что в самом этом факте, — подумал он, — есть что-то настолько извращенное, что оно меня еще больше его арахнофобии беспокоит».
— Боюсь, этой информации у меня нет, — напряженно ответил Смоллвуд, изымая у Питера пустую рюмку. — Итак, коммандер, вам пора идти. Не сомневаюсь, вас ждет миллион дел.
«И никакого торжественного рукопожатия? — подумал Питер. — Никакой речуги, типа „Вперед, мой мальчик, и дайте нам повод вами гордиться“?»
Смоллвуд торопливо поставил рюмки на стол и пожал Питеру руку.
— Возвращайтесь назад, — просто сказал адмирал. — И удачи.
— Благодарю вас, сэр, — отозвался коммандер. — Я вернусь.
Он выпрямил спину и как полагается отдал честь. Смоллвуд так же браво ему ответил, и Редер, четко развернувшись «кругом», вышел из адмиральского кабинета.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Несмотря на утверждение адмирала о том, что «Непобедимый» готов к старту, Редер прекрасно знал и догадывался, что Смоллвуд тоже это знает, что к подобному заданию нельзя было слишком хорошо подготовиться.
Коммандер энергично шагал по доку, и в голове к него так и бурлили всевозможные планы.
— Стоп! — выкрикнул Питер, шлепая ладонью по штабелю массивных ящиков и стремительно направляясь к ответственному за погрузку. Указывая на штабель, он сказал: — Эти идут на«Непобедимый».
— Никак нет, сэр, — возразила молодая женщина, сверившись с грузовым манифестом. — Эти ракеты для «Дружбы».
— Уже нет, — сказал коммандер, забирая у нее манифест. — Я за них распишусь. У «Непобедимого» есть приоритет. Адмирал Смоллвуд это подтвердит. Так что прошу вас дать вашей команде новое задание. Немедленно.
И, не обращая внимания на ее отчаянный крик: — «Сэр!», — Питер пошел дальше.
Оказавшись на «Непобедимом», он первым делом добрался до интеркома.
— Старшина Кейси, старшина ар-Рашид, лейтенант Роббинс, будьте так добры увидеться со мной в кабинете у квартирмейстера. — В запарке Питер не смог вспомнить, как того парня зовут, но его кабинет был ближе, так что это сэкономило бы время.
— Пи… коммандер, — подбежав к нему, с жаром начала Сара. — Капитана и мисс Ван забирают с корабля. Вы что-то об этом слышали? Доктор Голдберг говорит, что сделал все возможное, но приказ пришел слишком свысока.
— Вам лучше пойти со мной, — сказал Редер, беря Сару под локоть и подтягивая к себе. — Я встречаюсь с Падди и Роббинс в кабинете у квартирмейстера. Времени не так много.
Сара вопросительно на него посмотрела, а мгновение спустя прошептала:
— Мы снимаемся.
Питер кивнул.
— Подождите немного, — сказал он. — Я все объясню.
До кабинета квартирмейстера они шли молча. Добравшись туда, Питер обнаружил, что дверь кабинета раскрыта, а молодой временный квартирмейстер сидит за столом, и на лице у него красуется обычное ретивое выражение.
— Добрый день, коммандер. Входите, пожалуйста.
— Добрый день, Бриани, — отозвался Редер, испытывая облегчение от того, что все-таки вспомнил фамилию этого парнишки.
Молодой младший офицер привстал.
— Не желаете ли занять мое кресло, коммандер?
— Нет, благодарю вас, — отказался Питер. — Я лучше постою.
Кабинет был крошечный, размером с кладовку для швабр. Не знай он, что «Непобедимый» — новый корабль, причем один из лучших по конструкции, Редер бы заключил, что этот кабинет как раз по срочной необходимости из кладовки и переоборудовали. И он всерьез сомневался, что сможет за этот стол влезть. Молодой временный квартирмейстер был совсем низенький и худощавый.
«Как же Ларкин здесь управлялся?» — подивился Питер. Хотя, с другой стороны, Ларкин был мокаком, и, скорее всего, лишь наслаждался необходимым дискомфортом.
Они немного подождали. Все трое молчали, но Бриани буквально гудел от сдерживаемой энергии. «Зачем нужен антиводород? — с лукавой усмешкой подумал Питер. — Когда у нас кончится горючее, мы просто подключим моторы к этому вот парнишке и как пить дать все рекорды скорости побьем».
— Падди и Синтия на борту? — спросил Редер у Сары. — Вы их видели?
— Не так давно я видела их на главной палубе. Они там с головами в «спид» Гивенса зарывались.
— А что, у нас по-прежнему с машиной Гивенса проблемы? — Как в тот раз, когда он впервые познакомился с лейтенантом. — Но постойте, ведь это уже другой «спид».
— Он подхватил какую-то ерунду, пока за повианами гонялся, — ответила Сара, лукаво улыбаясь. — Но механикам теперь не на шутку повозиться приходится.
— Извините, что так долго, коммандер, — сказал Падди из дверного прохода. — Но мы так вымазались в смазке и всем таком прочем, что отчищаться пришлось не на шутку.
Редер с Сарой молча на него посмотрели, и Синтия вздрогнула. Затем Редер откашлялся.
— Вы не так уж и опоздали, старшина. Я благодарен вам уже за то, что вы оба на борту. — Он повернулся к Бриани. — Вы не закроете дверь, унтер-офицер?
Бриани нажал на кнопку, и дверь плавно закрылась.
— Ну вот, — сказал Редер, усаживаясь на край стола квартирмейстера. — Мы стартуем менее, чем через три часа, и командиром на этом задании буду я, — сообщил он им. — Нам не хватает двух «спидов», и я не покину Наобум, пока эта брешь не будет заполнена. Так что мне потребуется ваша помощь. В том числе и ваша, капитан-лейтенант Джеймс. Бриани, — сказал он, поворачиваясь к квартирмейстеру. — Я командировал сюда партию стандартных оборонительных и противокорабельных ракет; они должны прибыть в. любую минуту. Вы сумеете их разместить?
— Можете не сомневаться, сэр. У нас много места. Квартирмейстер «Маргариты» дал добро только на половину того, что мы запросили. Хотя еще немного мин мне все же удалось раздобыть. — Ухмыляясь, Бриани откинулся на спинку кресла.
— Отлично, — порадовался Питер, хлопая его по плечу.
Падди, Синтия и Сара одобрительно заулыбались. После успешного развертывания капитаном Каверсом этих мин во время последней миссии «Непобедимого» устаревшее оружие снискало себе немалую популярность на боевых кораблях.
— Есть у нас еще в чем-то острая необходимость? — спросил Редер.
— В лазерных кристаллах, сэр, — с серьезным видом ответил Бриани. — Их никогда не бывает достаточно.
— Падди?
— Слушаю вас, коммандер. — Здоровенный новоирландец ухватился за подлокотники кресла, словно желая встать.
— Добудьте все, что, по-вашему, может понадобиться, пока еще есть возможность, старшина. Лейтенант, — обратился Питер к Синтии, — задрайте на главной палубе люки и подготовьте место еще для двух «спидов». Са… капитан-лейтенант Джеймс, найдите мне пилота, чьему благоразумию вы полностью доверяете. Ждите меня у двери ангара на базе «Маргарита», экипированные и готовые к полету. А теперь вперед, люди, время не ждет.
Все встали и без единого звука отправились исполнять свои обязанности. Шагая по коридору, Редер об этом думал. Он был горд обладать доверием таких исключительных людей.
Ангар базы «Маргарита» располагался на самом верху всего комплекса под куполом станции. Вся массивная структура купола могла расходиться по сегментам, чтобы оттуда, точно рой злобных ос, вылетали «спиды». Маленькую базу обслуживало более сотни «спидов», и зрелище ангара просто завораживало.
Хотя и не находясь на действующем посту, эти пилоты и их машины откликнулись на повианскую атаку как настоящие фронтовики. Теперь же они зализывали раны. По меньшей мере тридцать глянцевитых машин были серьезно повреждены и находились на различных стадиях разборки.
Пилотам следовало гордиться тем, что потеряли в этом бою всего восемь «спидов». Теперь они вполне могли проводить время в барах, хвастаясь своей удалью и производя впечатление на представителей противоположного пола. Однако вместо этого они сидели за имитаторами и еще больше оттачивали свои и без того бритвенно-острые навыки.
«Очень удачно, — подумал Редер, — что тут в округе ни одного пилота. Техников, конечно, тоже не так просто будет одурачить, они по крайней мере не так фанатичны. Если только база „Маргарита“ своей Синтией Роббинс не обзавелась». От такой мысли мог содрогнуться даже самый сильный мужчина, особенно учитывая все обстоятельства.
Коммандер шагал вперед, имея вид человека, который точно знает, куда он идет, и у которого нет времени на лишние вопросы. Подмечая на ходу все окружающее, Питер с облегчением увидел, что сбоку у купола имеются небольшие воротца, через которые влетали и вылетали обычные патрули. Он не на шутку об этом тревожился.
«Сам купол мне точно открыть не позволят, — рассуждал Редер. — Я собираюсь общаться с техниками, а для подобной операции потребуется разрешение старшего офицера. Который наверняка посоветует мне вернуться на койку и там свой безумной сон досмотреть».
Наконец он их увидел. Два идеальных образчика — судя по всему, новехонькие, поскольку на их сияющих бортах не было видно ни вмятинки. Они стояли друг за другом, буквально искрясь в верхнем свете, точно два стыдливых жеребца на незнакомом пастбище.
Редер ощутил тот подъем, который возникал у него в груди, как только подворачивалась возможность полетать. «Спокойно, приятель, — осадил себя он. — Может, как-нибудь в другой раз. А на данный момент прибрать их к рукам будет вполне достаточно. Что мне особенно в них по вкусу, так это то, что они к воротцами идеально подходят».
Редер развернулся и трусцой пробежал обратно к главному входу в ангар. Туда как раз подошли Сара и Гивенс. «Гивенс?» — с сомнением подумал он. Этот старший пилот был слишком молод, и к тому же, по мнению Питера, из тех, кто всегда таким остается.
С другой стороны, он был с ними на астероиде, и неплохо себя зарекомендовал. «Похоже, я уже привык думать о Гивенсе как о парне, который никогда мужчиной не станет, — подумал Питер. — Так не годится. И, видит Бог, у меня есть основания доверять выбору Сары. Взять хотя бы наши отношения». В этой мысли была толика самодовольства.
— Итак, вот что мне от вас нужно, — сказал Редер двум пилотам, когда они к нему подошли. — Вы должны забраться в«спиды», которые я вам укажу, и долететь на них до… — тут он отбарабанил координаты рядом с одной из точек либрации базы «Маргарита». — Ждите там «Непобедимый».
Сара подняла бровь, а Гивенс удивленно заморгал, но никаких замечаний или вопросов от них не последовало. Только:
— Есть, сэр.
— Следуйте за мной, — велел им Редер.
Он подвел пилотов к двух заранее выбранным «спидам», приказал им сесть на борт и завести моторы. При этом звуке к ним подбежали четыре техника.
— Эй! — крикнул дородного вида главный старшина. — Что за дела?
Питер развернулся и ловко его перехватил.
— Сэр? — недоуменно вымолвил мужчина.
— Я коммандер Редер, — сказал он. — Провожу неожиданную инспекцию. Мои пилоты выведут два этих «спида» для пробного полета, чтобы дать оценку тому уровню техобслуживания, который обеспечивается местными техниками.
— Какую такую инспекцию? — недовольно спросил один из техников.
— Вот-вот, — подхватил старшина. — Мы ни о какой инспекции ничего не слышали.
Питер заговорщически к нему наклонился.
— Тогда это не стало бы неожиданностью. Теперь понятно?
На это у старшины и его техников ответа не нашлось. Моргая глазами, они переглянулись. Тем временем Сара и Гивенс подвели свои «спиды» к аварийным воротцам.
— Кто это санкционировал? — спросил старшина, наблюдая, как они маневрируют.
— Адмирал Смоллвуд, — ответил Редер. — Послушайте, — сказал он, беря старшину под руку и уводя от двух «спидов». — Я могу за них расписаться, если вас это так нервирует.
— Пожалуйста, сэр, распишитесь, — попросил старшина. — Ведь это не…
— Я знаю, — сочувственно перебил его Питер. — Но вы же знаете адмирала. У него что ни день, то новая идея. Лично я думаю, что после того, как эскадрилья действовала пару суток тому назад, ответы на все вопросы относительно качества вашей работы можно было бы считать полученными.
— Благодарю вас, сэр, — сказал старшина. Затем он подсунул Редеру записную панельку, и Редер размашисто на ней расписался. — Я очень ценю это, сэр.
— Нет проблем, — отозвался Редер. — Вот только эти воротца до сих пор закрыты. — С широкой улыбкой он повернулся к оставшимся позади техникам. — Можете вы что-то с этим поделать?
На какое-то мгновение физиономия старшины вытянулась, словно он понял, что его надули. Однако, прежде чем старшина успел что-то сказать, Редер вошел в проем.
— Такова оборотная сторона внезапных инспекций, — с ухмылкой заметил коммандер. — К ним на сто процентов никогда не бываешь готов.
Старшина медленно кивнул. Но он не мог не испытывать подозрений. В данный момент он сильно сомневался, что это какая-то секретная проверка или инспекция, как утверждал коммандер.
— Старшина, — произнес Редер, вкладывая в свой голос нотки командного тона. — Капитан-лейтенант, лейтенант и я вас ждем.
Подойдя к пульту, старшина набрал нужною последовательность клавиш. Тут же вспыхнули предупредительные огни и заревели сирены, оповещая о включении силового занавеса, который предотвращал утечку атмосферы, пока воротца открывались.
Сара с Гивенсом прокатили свои «спиды» вперед, а как только оказались снаружи, выполнили вертикальный взлет.
Тут же от пульта донеслось щебетание, и раздраженный голос с индусским акцентом повышенным тоном вопросил:
— Старшина Пауэрс, что за чертовщина у вас творится? В ангаре есть два «спида», не допущенные к полету, не включенные в полетный план, никак не упомянутые в нашем графике — и они вдруг невесть куда срываются! Не будете ли вы так добры мне все это разъяснить?
— Позвольте мне, — вмешался Редер и подошел в радиус охвата интеркома. — Кто говорит? — спросил он.
— Кто говорит? Говорит диспетчер базы, младший лейтенант Рао Сингх, — ответил мужчина. — А вы кто такой? И где старшина Пауэрс?
— Я здесь, младший лейтенант, — ответил Пауэрс.
Последовала пауза.
— Так что же все-таки происходит? — наконец спросил младший лейтенант. В его голосе ясно звучала озадаченная настороженность.
— Я коммандер Редер. Это неожиданная инспекция, санкционированная адмиралом Смоллвудом.
— Сэр… — Опять последовала пауза, а когда младший лейтенант снова заговорил, чувствовалось, что он едва сдерживает гнев. — Это не… — Он не мог сказать «несанкционированная», потому что коммандер только что сказал ему, что она санкционированная, причем не кем иным, как адмиралом. По той же самой причине диспетчер не мог назвать эту инспекцию «непозволительно-идиотской».
— Кто-то, в частности, эти два пилота, мог быть ранен, — наконец сказал Сингх. — Им еще предстоит согласовать свои действия с управлением полетами, а их траектории вынудили нас внести несколько аварийных изменений маршрутов. Кроме того, нам пришлось спешно перевести в другой режим орудия автоматических защитных батарей, которые по-прежнему находятся в состоянии боевой готовности. Прошу прощения, сэр.
— Прекрасно вас понимаю, — сказал Редер, одновременно умудряясь сохранять свой тон и жестким, и сочувственным. — Но как я уже говорил старшине, если неожиданные инспекции будут ожидать, мы из них мало что выясним. Благодарю вас за отличную работу, — добавил он.
И коммандер отдал честь старшине, которые откозырял ему в ответ, по-прежнему не уверенный, что поступил правильно.
Затем Питер, не оглядываясь, пошел прочь. Он еще раз взглянул на часы, после чего ускорил темп.
«Их глаза сейчас мне спину просверлят, — думал Питер. — Как же явственно я это чувствую. Но если я оглянусь, то обращусь в соляной столп. Ноги, несите меня отсюда».
Редер все ожидал, что вот-вот какой-то старший офицер прикажет ему остановиться, потребует объяснений. Дальше последует звонок в канцелярию адмирала, а затем состоится что-то очень близкое к бичеванию прославленно острым языком Смоллвуда.
Пройдя двери ангара, он перешел на трусцу.
«Боже, — подумал Питер, — сделай так, чтобы Падди уже вернулся с теми лазерными кристаллами». Он также надеялся, что управление полетами предупреждено об отбытии «Непобедимого». Два таких сюрприза в одну вахту не могли пройти незамеченными. «А когда мы заберем те два „спида“ и направимся к прыжковой точке, — рассудил коммандер, — нас уже вряд ли назад отзовут». Но он точно знал, что у адмирала Смоллвуда найдется для него несколько отборных словечек, когда он вернется. Если он вернется.
Приближаясь к стыковочной трубе «Непобедимого», Редер заметил, что высокий и худощавый, но довольно широкоплечий мужчина с курчавой копной темных волос о чем-то спорит с охранником.
— Что происходит? — спросил Питер.
— Сэр, это человек хочет пройти на борт.
— Я… — начал было мужчина, но коммандер его перебил.
— Кто вы по профессии? — спросил он.
— Я лингвист, — ответил тот. — Моя фамилия…
Прежде чем он смог продолжить, Редер достал свою записную панельку и вызвал на ней изображение повианина. Затем он показал панельку лингвисту и спросил:
— Что вы об этом думаете?
Мужчина передернулся и заметно побледнел.
— Его ждут на борту, — сказал Редер охраннику, убирая панельку.
— Больше так не делайте! — рявкнул мужчина, хватаясь за сердце.
— Я за него поручусь, — заверил Редер все еще колеблющегося охранника.
— Так точно, сэр, — кивнул охранник и отошел в сторону.
— У меня тут вещи, — сказал лингвист, указывая на целую гору всевозможного багажа.
Редер подобрал один чемодан.
— Выберите то, что вам больше всего нужно с собой забрать. Все остальное я прикажу кому-нибудь доставить в вашу каюту.
— Благодарю вас. Между прочим, меня зовут Ролан Бартер. Я профессор кафедры ксенолингвистики Викторианского университета. — Он протянул руку и подождал, пока Питер засунет свою записную панельку в карман, чтобы обменяться с ним рукопожатием.
— Коммандер Питер Эрнст Редер. Я начальник всей этой экспедиции. Пожалуйста, следуйте за мной. — И Питер повел лингвиста на «Непобедимый», подальше от глаз и ушей заинтересованных дежурных охранников. — Вы когда-нибудь на корабле Космического Отряда путешествовали? — спросил он.
— Нет, не имел такой чести, — ответил Бартер. — Я полагаю, будут всевозможные ограничения, скверная еда и тому подобное?
Редер рассмеялся.
— Пожалуй, некоторые ограничения. Но они, скорее всего, будут связаны с вашей же безопасностью. — Он провел его в лифт. «Нет смысла заставлять штатского пешком топать, — подумал коммандер себе в оправдание. — Лучше я его поскорей пристрою, а потом у меня миллион дел». Вообще-то у настоящих капитанов кораблей для подобных процедур существовали старпомы.
— Что ж, скорее всего, почти все время я буду у себя в кабинете работать над переводами. Не знаю, упоминал ли вам об этом адмирал, — Бартер сказал это в манере человека, уверенного, что о таком важном факте просто нельзя не упомянуть, — но идет жесточайшее соревнование, кто быстрее раскусит повианский язык. — Лингвист радостно огляделся. — И благодаря этой… возможности я уверен, что этим человеком стану именно я! Вы просто себе не представляете, как я рад с вами отправиться.
— Прошу прощения? — недоуменно произнес Редер. — Если не ошибаюсь, вы только что мне сказали, что, по сути, на повианском не говорите. — В голосе коммандера прозвучало раздражение, и он вдруг понял, что уже не чувствует особой вины за то, что так беспардонно воспользовался фамилией адмирала.
Лифт остановился, и Питер в быстром темпе повел Бартера по коридору, то и дела вынуждая лингвиста переходить на трусцу, чтобы не отстать.
— Никто не говорит, — объяснил профессор. — Люди способны только апроксимировать повианский язык; у них совершенно другой речевой аппарат. Просто поразительно, как они могут так хорошо говорить на нашем языке. Однако мои исследования показывают, что, по сравнению с повианским, человеческий язык достаточно груб.
Редер внезапно остановился и повернулся лицом к языковеду.
— Я вас вот о чем спрашиваю, — сказал он с преувеличенным терпением. — Вы… понимаете… по… повиански?
Избегая глаз Редера, Бартер то смотрел на свои ботинки, то куда-то вбок.
— Ну, не хуже любого другого гражданина Содружества.
— Я тоже гражданин Содружества, — напряженно произнес Питер. — Но по-повиански вообще не понимаю. А вы лучше можете?
— Да, конечно. Теперь я догадываюсь, что вы имеете в виду. Да. Приблизительно я по-повиански определенно понимаю. Но что касается языковых тонкостей…
— Стало быть, — продолжил Редер, стремительно устремляясь дальше, — если мы наткнемся на повианский патруль, вы сможете сказать: «Мы пришли с миром»?
— Гм, да. — Бартер засеменил, чтобы его догнать, не отрывая глаз от профиля коммандера. — А что, мы именно это собираемся им сказать? — поинтересовался лингвист.
— Вряд ли, — ответил Редер. — Раз вы на их языке не говорите.
— У меня есть специальное устройство, которое я программирую так, чтобы оно говорило на их языке. — Голос Бартера сделался резким, в нем явно звучала обида.
— Вот мы и пришли, — сказал Редер.
Он провел лингвиста в апартаменты Ларкина. Каюту предателя до сих пор так никто и не занял, а Питер знал, что Бартер потребует уединенное место, где он смог бы работать.
— Вот это? — потрясенно спросил лингвист, роняя свои чемоданы. Он застыл столбом и аж рот разинул от изумления. — Но это же шкаф! Как вы могли подумать, что я буду способен в спичечном коробке работать?
— Мистер Бартер, это офицерская каюта. Между прочим, я ваш сосед, и это лучшие жилые помещения на корабле. Уверяю вас, здесь тесновато, зато удобства идеальные. — Питер искоса глянул на лингвиста. — Вы, случайно, клаустрофобией не страдаете?
— Нет, не страдаю! Если у меня одна фобия, это еще не значит, что у меня их полный комплект! Нет, не могу поверить, что и вы в подобной норе живете. — Профессор почесал в затылке и покачал головой, одаривая коммандера гневном взором темных глаз.
Редер подошел к двери, соседней с дверью Бартера, и набрал входной код. Затем отступил в сторону, предлагая стоящему рядом языковеду туда заглянуть.
— Ну и ну, — только и сказал Бартер.
— Еда здесь на самом деле очень хорошая, и ее более чем достаточно. А вот места в обрез. Ничего, вы скоро привыкнете, — заверил его Редер.
Бартер нахмурился.
— Вы пришлете сюда мой остальной багаж?
— Да.
— Вообще-то, — лингвист беспомощно махнул рукой, — все это решительно никуда не годится. Но что я могу поделать?
— Скажите, мистер Бартер, все, что вы сюда притащили, непосредственно с вашей работой связано? — поинтересовался Редер. «Потому что мне, приятель, пора идти, — подумал он. — У меня еще куча дел».
— Да! Переводное устройство, специальное оборудование, необходимое для его конструирования, моя библиотека, — затараторил лингвист, поднимая один из чемоданов.
— Тогда я предоставлю вам какое-нибудь лабораторное помещение, мистер Бартер. А пока что, если вы не против, мы просто забросим весь ваш багаж сюда. Когда мы покинем станцию и пройдем прыжковую точку, мы непременно вас обустроим.
И, прежде чем лингвист успел предъявить какие-то возражения, Редер резко развернулся и зашагал прочь.
«Эти командирские обязанности черт знает какие фокусы с моими манерами творят, — подумал Питер. — Матушка определенно была бы мной недовольна». С другой стороны, им уже много лет командовали, и Редеру еще ни разу не случалось наткнуться на большого начальника, манеры которого не были бы грубыми и бесцеремонными.

Шкафчик для инструментов мог бы показаться просторней каюты Падди. А все потому, что он контрабандой протащил на борт еще трех техников, чтобы с ними в картишки перекинуться. Столик он заранее подготовил. Правда, Падди пришлось прихватить из лаборатории несколько табуретов, чтобы за этим столиком было удобно играть, но он чувствовал, что все усилия того стоили. Из проигрывателя негромко играла музыка.
— Два, — сказала Симба, стройная, загорелая женщина с тугими косичками иссиня-черных волос. Не будь на свете Синтии Роббинс, Падди наверняка насладился бы более близким знакомством с этой первоклассной специалисткой по всевозможным видам оружия.
Кольвин сдал ей две карты и, полузакрыв глаза, подался назад. Старший из всех четверых, этот тихий мужчина с комплекцией уроженца планеты с тяжелой гравитацией был одним из лучших спецов по моторам, каких Падди когда-либо встречал.
Тони By ничего не сказал, а лишь по-новому расположил свои карты. Его специальностью были боевые компьютеры. А вот покер — ни в коем разе. Хотя Тони просто обожал играть, он без конца проигрывал.
— Суховато здесь, верно? — спросил Падди. Вытащив из столика фляжку и четыре стакана, старшина налил всем выпить. — За Содружество, — провозгласил он, поднимая бокал. — Чтоб оно еще дружней было.
Остальные охотно подняли стаканы в ответ на тост старшины, и лишь Симба бросила на него слегка вопросительный взор.
— Закусим, — предложил Падди, доставая с полки пакетик хрустящего картофеля. Эту штуку, понятное дело, производили уже вовсе не из картофеля, и даже неясно было, чем же таким она хрустит, но вкус оставался прежним. — Угощайтесь, — сказал он, делая широкий жест.
Тут удивились даже Кольвин и By.
— Это мне моя любимая дала, — объяснил Падди. — Она говорит, так веселее.
— Как там насчет женитьбы, старшина? — поинтересовалась Симба.
Падди одарил всех кривоватой ухмылкой.
— Время покажет, — сказал он. — Но если я и впрямь когда-то женюсь, моей жене придется понять, что толковой игры без угощений не бывает.
— Мне тоже кажется, что так веселее, — сказала Симба и так кинула себе в рот кружочек хрустящего картофеля, что это показалось почти приглашением. — Каждому мужчине жена нужна. — И она лукаво ему подмигнула.
Все рассмеялись, и сквозь этот смех Падди расслышал легкое гудение. Этого звука он давно ожидал.
— Обожаю вот этот кусочек, — сказал старшина, включая проигрыватель на полную громкость. Музыка дико заревела, отражаясь от стен, и один из его товарищей зажал ладонями уши, другой завопил, чтобы он ее вырубил, а третий швырнул в него фишками. Все зависело от индивидуальной терпимости к боли. — Что? — крикнул им в ответ Падди, смеясь. — Я вас не слышу.
Наконец он все-таки смилостивился и вырубил музыку.
— Это было совсем не смешно, — хмуро сказал Кольвин.
By ничего не сказал. Он лишь вынул одну карту из своего веера и переложил ее на две карты дальше.
Симба засверкала на Падди глазами.
— Стоп-машина, — сказала она. Женское чутье подсказывало ей, что пора идти. К несчастью, это чутье самую малость запоздало.
Падди помрачнел. Он бы предпочел, чтобы они еще чуть-чуть поиграли. Так три его товарища смогли бы отвлечься от происходящего вокруг. Впрочем, выбор был уже не за ними. И, что самое скверное, на руках у старшины ничего толкового не имелось.
«А, ладно, — подумал Падди. — Черт с ней, с игрой». И действительно. Игры была предлогом, чтобы затащить этих троих на борт «Непобедимого». Правда же заключалась в том, что Падди затеял все это с намерением их похитить.
Трое техников «Непобедимого» остались на поверхности Наобума. Все они получили тяжелые радиационные ожоги и должны были еще как минимум две недели проваляться в больнице. А Падди вовсе не собирался допускать того, чтобы главная палуба оказалась лицом к лицу с повианами без трех необходимых специалистов.
С тоскливой миной расплатившись, он потребовал себе еще карты.
«Они услышат, как корабль стартует, — подумал Падди. — Можно только надеяться, что они не прикончат меня, если решат, что мне все это тоже как снег на голову свалилось». В конце концов, откуда было какому-то механику в чине главного старшины знать, что корабль готовится отбыть из порта по срочной необходимости?
«Непобедимый» накренился и издал громкий лязг, освобождаясь от грейферов и базового переходного шлюза.
— Что это было? — поинтересовалась Симба, поднимая глаза к потолку.
— Сам не знаю, — отозвался Падди, вставая. — Пожалуй, надо бы пойти выяснить. — И он выскочил из каюты, запирая за собой дверцу. «Пусть-ка они часок тут покипят да поварятся, — подумал старшина и, весело насвистывая, направился по коридору. — Все равно уже слишком поздно. И если я им потом скажу, что меня тут какой-то офицер застукал и что я не хотел, чтобы они за азартную игру на губу пересели, может статься, они меня не прикончат».

Редер сидел на капитанском месте в кабинете для инструктажа, чувствуя себя крайне неловко под потрясенно-недоуменными или, как в случае Бута, откровенно враждебными взглядами своих коллег-офицеров. От спутника они отчалили без сучка и задоринки, причем кое-кто из людей Редера так и остался на базе, а несколько членов личного состава базы перекочевали на «Непобедимый». Теперь коммандер наконец-то собирался поведать старшим офицерам о задании.
— Первая часть порученного нам адмиралом Смоллвудом задания достаточно незатейлива, — начал Питер. — Мы должны найти повианских рейдеров, которые нанесли удар по Наобуму.
— Если это незатейливая часть задания, — прогудел командир эскадрильи Шелдон, — тогда мне даже подумать страшно, каким ударом для нашего душевного здоровья станет его затейливая часть.
— Все в свое время, командир эскадрильи, — с улыбкой сказал Редер. — После того, как мы захватим в плен повиан, мы обсудим наши дальнейшие действия.
— Гм… они хотят, чтобы мы захватили в плен повиан? — спросил Труон Ле, глава тактического отдела. На лице у него ясно было написано: «Ведь я что-то не так расслышал, верно?»
Этот же самый вопрос, смешанный с изумлением, читался и на всех остальных лицах.
— Крепитесь, господа, — сказал коммандер. — Мы и раньше делали невозможное. — Они молча продолжали глазеть. «Ну вот, — подумал Питер, — все в полном порядке». — Это то, чего хочу я. Я бы хотел захватить по крайней мере один их корабль. Однако сложно сказать, что Космическому Отряду удастся извлечь из одного. Поэтому я хочу, чтобы наши люди действовали по принципу «чем больше возьмем, тем лучше».
Они переглянулись. Вскоре Уильям Бут, шеф отдела контрразведки и не самый любимый из нынешних подчиненных Редера, заговорил:
— Вы сознаете, коммандер, что еще никому не удавалось с успехом захватить в плен хотя бы одного повианина? Что же до мокаков, — он развел толстыми ладонями, — то когда их берешь в плен, их потом просто невозможно содержать. По крайней мере, без круглосуточной охраны. От них всегда бывает больше проблем, чем пользы.
Теперь на лицах офицеров читалось, что, как ни противно им было соглашаться с желчным и некомпетентным Бутом, в данном случае им это делать приходилось.
— Есть у вас какие-то мысли о том, как к этому можно приступить? — поинтересовался Шелдон. В подтексте почти слышалось обращение «старина Питер».
— Они наверняка уничтожат все записи, — с траурным видом заметил Хаваш Харткорпф, начальник отдела связи. — Я знаю, что мы бы точно так сделали.
— Тогда в чем здесь смысл? — спросила Ашли Люрман, астронавигатор. — Скорее всего, никаких пленных, определенно никаких записей. К чему все эти хлопоты?
— Я голосую за то, чтобы мы просто раздолбали подонков, — заявил Бут, оседая в своем кресле. На его широкой физиономии играла презрительная улыбка.
— Я командую этим кораблем и несу ответственность за это задание, — твердо отчеканил Редер. — Это непреложный факт. Когда я даю приказ, вы будете повиноваться ему, потому что я действующий капитан. — Продолжая говорить, он в упор смотрел на Бута. — У вас нет права голоса, когда речь идет о том, повиноваться моим приказам или нет. Как вы к этим фактам относитесь, значения не имеет, потому что здесь не демократия. А если вам это не по вкусу, — холодный взор голубых глаз коммандера медленно обошел весь стол, — то вам определенно нет смысла и дальше служить офицерами в Космическом Отряде.
Редер сделал паузу и по очереди заглянул в глаза всем своим коллегам-офицерам.
— Что мы получим, — произнес он наконец, обращаясь к Люрман, — даже если не будет пленных, даже если все записи будут стерты без всякой надежды на восстановление, это конкретное представление об уровне их технологии. Повианские трупы обеспечат неоценимой информацией судебную медицину; их жилые модули, возможно, дадут какое-то представление о том, как устроено их общество. Все это станет подлинной золотой жилой для контрразведки. Я бы очень хотел добыть эту информацию для Содружества. И я требую, чтобы вы помогли мне это проделать. А посему прекратите считать, будто все это можно будет автоматически провернуть по самому легкому варианту, и начинайте планировать, как нам на самом деле выполнить это задание. — Он быстро оглядел всех, сидящих за столом. — На данный момент карнавал негативизма закончен.
Офицеры молча переглянулись. Физиономия Бута по-прежнему выражала враждебность; на остальных лицах в той или иной степени читалась задумчивость.
— Что ж, — заговорил Шелдон, постукивая пером по столу, — это вполне справедливо. Если мы будем думать, что мы на это неспособны, мы определенно не сможем это проделать. Прошу вас, коммандер, не думать, что я веду себя негативно, но теперь мой вопрос таков: как мы их найдем?
— Методом тыка, — ответил Питер, запрашивая звездную карту. — Но при этом основываясь на лучших разведданных, которые у нас имеются.
Коммандер рассказал им все то, что поведал ему адмирал насчет купленных или украденных опознавательных сигналов и уничтоженных сторожевых судов. Офицеры в ответ