вашу дверь заклинило, — сказал он вслух.
— Да, черт побери! Если б ее не заклинило, зачем бы я, интересно, до сих пор здесь торчала?
— Уместное замечание, — согласился Питер. — Послушайте, я хочу посмотреть, не удастся ли к вам через окно пробраться. Держитесь там и не беспокойтесь, если меня какое-то время не будет слышно. Я не ушел, я просто другие варианты пробую.
— Хорошо, только по-шустрому их там пробуйте!
Сара с трудом сдержала смешок и направилась обратно по коридору, а Питер устремился за ней. Дверь в соседнее купе тоже заклинило, но на негромкий стук никакого ответа не последовало.
— Почему ты так тихо стучишь?
— Потому что не хочу, чтобы тетушка Полли бучу подняла.
Сара захихикала.
— А знаешь, тетушка Полли ей очень подходит.
Третья дверь оказалась открыта, а триплекс в окне сильно растрескан.
— Годится, — негромко сказал Питер. Они с Сарой переглянулись, а потом с дружным воплем «и-йя!» одновременным пинком вышибли триплекс из рамы.
— Эй! — завопила тетушка Полли. — Что там стряслось?
— Нам тут пришлось окно вышибить, — крикнул в ответ Редер.
— Воплями, что ли? Вы там совсем с ума спятили? — Судя по всему, дама уже не на шутку разнервничалась.
— Ничего, держитесь, — крикнула ей Сара. — Пойду лебедку возьму, — сказала она Питеру.
Вряд ли имело смысл заставлять эту женщину собственными силами выбираться из окна. Кроме того, она могла быть ранена.
— А здесь хватит длины, чтобы ее на землю спустить? — спросил Редер, когда Сара принесла лебедку.
Она пожала плечами.
— Кто его знает?
— Сомневаюсь, что она хотела бы об этом услышать, — с сомнением сказал Питер.
— Это точно, — тихонько прошептала Сара.
— Эта дама еще тот персонаж, — добавил Питер, цитируя свою матушку.
Он обвязался шнуром, соединенным со спасательным креслом, и сел спиной к открытому окну. В этом месте спуск к следующему окну был почти вертикальным. Окно в следующем купе было разбито, а вот в том, что дальше, целехонько.
— Черт побери, — устало выругался Редер.
— Что такое? — Сара высунулась из окна рядом с ним и увидела идеальную гладь надежного триплекса. — Черт побери, — тоже выругалась она.
— Вот-вот, и я об этом, — проворчал Редер и начал спускаться. «Может, что-то получится, если я хорошенько оттолкнусь и обеими ногами по нему вдарю?» — подумал он.
У самого края окна Питер так и сделал, после чего мячиком отскочил от вагона. Он бил снова и снова, стараясь попадать в одну и ту же точку.
— Чем вы там, черт возьми, занимаетесь? — заверещала тетушка Полли, шлепая по стеклу ладонью. — Выпустите меня отсюда!
Челюсть у Редера отпала, и он в последний раз врезался ногами в стекло, а потом развернулся к нему боком. Тетушка Полли явно была уроженкой планеты с большой гравитацией. Низкорослая, мускулистая и поперек себя шире.
«В спасательное кресло ее никакими силами не всунуть, — подумал Питер. — Проклятье, я даже не уверен, что она в это окно пройдет».
— Я тут пытаюсь стекло разбить, — крикнул он ей. — Иначе вас никак отсюда не вызволить. Но оно не подается.
— Это просто черт знает что, — прорычала тетушка Полли.
Она ткнула локтем в стекло, и бледный мускулистый сустав, запросто пробив триплекс, оказался почти перед носом у вконец обалдевшего Редера.
— Проклятье! — рявкнула женщина, втянув руку обратно в купе. — В рекламках пишут, что этим материалом порезаться невозможно! А вы только гляньте, люди добрые!
Питер глянул и увидел малюсенькую царапинку чуть выше локтя тетушки Полли, откуда еле-еле сочилась кровь.
Затем он помотал головой и сделал глубокий вдох, приходя в себя, после чего занял нужное положение.
— Внимание, — предупредил Питер женщину. — Отойдите к двери и отвернитесь от окна. Сейчас я войду. — Он несколько раз ударил ногой, и куски триплекса полетели в купе.
— Спасибо, что предупредили, — сказала дама, стряхивая осколки с волос. — Меня зовут Полли, — добавила она, протягивая ему массивную ладонь.
Ухмыляясь как последний дурак, Питер пожал эту ладонь. Его так и подмывало сказать «здравствуйте, тетушка», а потом по-идиотски расхохотаться. «Хотя, — подумал Питер, — учитывая ее нрав, вряд ли ей это сильно понравится». Закончив подтягивать шнур, он указал на прикрепленное к нему спасательное кресло.
Полли взглянула на кресло, затем на Редера, затем опять на кресло.
— Я в эту штуку не влезу, — усмехнулась она.
— Да, пожалуй, не влезете, — согласился Питер. — А что, если мы вам какую-нибудь спасательную упряжь сварганим? Могли бы вы так спуститься?
Полли взяла шнур и потрясла им перед носом у Питера. В ее здоровенной ручище толстый шнур казался тоненькой ниточкой.
— А это вам как? — осведомилась женщина. Глаза ее горели медленным огнем.
— Он гораздо крепче, чем кажется, — заверил ее Питер.
— Эта штуковина, — сказала Полли, хватаясь за кресло, — не была рассчитана переносить женщину моего объема. По-моему, справедливо предположить, что этот шнур тоже, — заключила она, отчеканивая каждое слово, после чего швырнула кресло в окно.
«Мы можем спустить вниз спасательную трубу… — подумал было Питер. — Хотя нет, не выйдет. Вряд ли она сумеет хорошенько за нее ухватиться. А кроме того, эти трубы на самом деле не рассчитаны на то, чтобы удерживать всю твою массу. Они должны лишь контролировать твое падение, когда ты внутри. А чтобы Полли попала внутрь, эту трубу придется целиком перерезать. Как мы тогда ее закрепим?» Он сел и задумался.
Полли презрительно на него глянула и подошла к окну. Там она успела поймать ногу Сары за долю секунды до того, как та попала бы ей прямо по носу.
— Ой! — сказала Сара. — Добрый день.
— Очень добрый, — проворчала Полли, втаскивая ее внутрь.
— Ладно, — сказал Питер. — Либо мы как-то скрепляем эти кресла и спускаем вас, используя обе линии, либо вы хватаетесь за оба шнура и спускаетесь сами.
— Я что, приятель, на альпинистку похожа?
Редер внимательно на нее взглянул. «Нет, — подумал он, — ты скорее похожа на женщину, которая горы запросто со своего пути сдвигает».
— Послушайте, — сказал он вслух. — У нас не так много вариантов. И все эти варианты достаточно скверные. Но самый худший из них — это остаться здесь и ждать, пока прибудут спасатели.
Полли сурово на него глянула. Питер развел руками.
— Вы правы, — сказала она и с трудом сглотнула. — Я просто ужасно боюсь.
Сара похлопала ее по плечу.
— Вы справитесь, — заверила она женщину.
Редер показал ей, как делать спасательную упряжь, и, искусав себе все губы, Полли все-таки ее смастерила.
— Вы сильная, — сказал ей Питер. — Вы запросто с этим справитесь.
— И здесь не так высоко, — добавила Сара.
— Я запросто с этим справлюсь, — дрожащим голосом повторила Полли.
Они дружно ей кивнули, и Редер помог женщине залезть на подоконник.
— О Боже, — пробормотала Полли, глядя вниз. — Кажется, меня сейчас стошнит. — Затем она бросила гневный взор на Сару. — Здесь дьявольски высоко.
— Вы можете это сделать, — спокойно сказал ей Питер. — Просто помните, о чем мы вам говорили.
Полли перевела дыхание и качнулась вперед. Глаза ее распахнулись, когда она задела ногами за край вагона.
— Эй! — крикнула могучая дама. — Это так легко! — Она раскачивалась взад-вперед. — И так забавно!
Питер с Сарой улыбнулись друг другу и прокричали своей невольной ученице слова ободрения. Считанные секунды спустя Полли уже приземлилась и с энтузиазмом им замахала. Они замахали в ответ.
Тут поезд опять заскользил, и теперь уже не на шутку. Питер с Сарой выпрыгнули наружу и ухватились за два раскачивающихся шнура, пока следующий вагон опускался, окончательного перегибая вагон Полли и выдавливая его в их сторону. Падающий поезд вынудил их спускаться стремительно и бесконтрольно. Затем они вдруг обнаружили, что лихорадочно взбираются вверх, ныряя в окно одного из вагонов. Дальше в падении поезда последовала пауза, и они, снова выскочив наружу, так стремительно заскользили по шнуру, что мигом содрали себе ладони.
Оглянувшись назад, Редер увидел, что вагон над ними застыл, благодаря какому-то гравитационному фокусу балансируя на верху вагона Полли. В тот самый момент, когда они наконец-то приземлились и побежали, вагон потерял равновесие и стал падать.
Обернувшись, Сара невольно толкнула Питера вбок — он упал, а она об него споткнулась, и они вместе покатились вниз по крутому склону, крича во всю глотку.
Все вокруг затряслось, когда почти двадцатиметровый вагон ударился о землю — клочья травы полетели в разные стороны, деревья и кусты затрещали, а удушливое облако пыли рванулось вверх вместе с целым роем всевозможных крылатых существ, до смерти перепуганных. Выглядело все так, словно кто-то выдул большую тучу разноцветных пузырей.
Когда пыль рассеялась, Редер и Сара увидели, что их вагон начисто отломился, а два других вагона остались по-прежнему прикреплены к магнитно-левитационной трассе. Они также заметили, что приземлились всего в каких-то полутора метрах от рухнувшего гиганта.
— Ох ты, Господи, — выдохнула Сара и притянула Редера к себе.
«Сомневаюсь, что я бы сейчас на что-то настолько членораздельное сподобился», — подумал Питер, ошарашенно гладя ее по спине.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Через полтора часа все уже стало выглядеть более-менее организованно. Многие пассажиры оказались военнослужащими, так что раненых разложили аккуратными рядами и обеспечили им уход. Воду и продукты разместили на одном участке, невредимых штатских на другом.
— Как все замечательно выглядит, — одобрительно заметила Сара.
— Ага, — проворчал Редер. — Но где все эти спасательные команды? Они чертовски опаздывают.
Проводники сказали им, что по мере своего продвижения поезд передавал определенные сигналы, указывая, где он в настоящий момент находится. Не говоря уж о спутниковой информации. Несмотря на странный обрыв связи, на станции уже давно должны были знать, что что-то случилось.
Но спасателей по-прежнему и в помине не было.
Редер и Сара как раз проходили через самый центр того, что они уже стали называть штатским анклавом, когда средняя девочка Фаронов вдруг подскочила к ним и сосредоточила полные обожания глаза на Питере.
— А папа знает, где ты? — спросил он.
Малышка кивнула, радостно улыбаясь.
— Как там твоя мама? — спросила Сара.
Лицо девочки мгновенно вытянулось.
— Она плачет! — призналась она, явно до глубины души потрясенная. Мамам вообще-то плакать не полагалось.
— Ничего страшного, — спокойно сказал Питер. — Ей очень сильно по голове досталось. Ты бы тоже плакала, могу поручиться.
Девочка, похоже, засомневалась.
— Я храбрая, — заявила она.
— Это правда, — сказал Питер Саре. — Она очень храбрая.
— Покатаешь меня? — спросила малышка, протягивая к нему руки.
— Ладно. — Теперь уже в голосе Редера прозвучало сомнение. — А где твой папа? Я бы тебя как раз к нему подвез.
Брови девочки опустились в нетерпеливом изгибе, а нижняя губка оттопырилась.
— Ну, он сказал, чтобы я пошла поиграла. — В ее голосе ясно прозвучал намек на то, что папе при этом было все равно, увидит он еще когда-нибудь свою дочку или нет.
— А когда это было, малышка? — спросила Сара.
Взгляд, которым девочка наградила Сару, не оставлял никаких сомнений насчет того, что она подумала об этой женщине, столь бесцеремонно вмешивающейся в разговор с предметом ее обожания. Впрочем, отдаляющаяся перспектива покататься оставляла этому обожанию все более шаткий фундамент. Ребенок так красноречиво пожал плечами, что оба взрослых тут же ясно припомнили, какое представление о времени имели в пятилетнем возрасте они сами.
— Ну ладно, — сказал Редер, садясь на корточки. — Прыгай на борт, и мы пойдем твоего папу поищем.
— Ур-ра! — Обежав вокруг Питера, девочка взяла его шею в свой патентованный удушающий захват. — Н-но, лошадка!
— Не так крепко, — прохрипел Питер, слегка ослабляя захват. — Дай лошадке немного воздуха.
Оставляя у себя в кильватере ободряющие возгласы и улыбки, они поскакали к участку раненых. Впрочем, оказавшись в его границах, Питер перешел на шаг и шикнул на полную энтузиазма девочку у себя на закорках.
— Деми! Где же ты была, деточка? — Ее отец подошел к юной наезднице и снял ее у Питера со спины.
— Привет, папа, — как ни в чем не бывало отозвалась та.
— Спасибо, что ее нашли, — сказал Фарон. — Получается, вы нам уже четвертый раз на помощь приходите? Позвольте, я вас с женой познакомлю, — продолжил он, прежде чем Редер успел ответить.
— Нет-нет, извините, — запротестовала Сара, которая уже увидела Лизу Фарон, на вид предельно больную и измотанную. «В таком состоянии, — подумала она, — никого нельзя принуждать с кем-то знакомиться». — Нам надо срочно с проводниками переговорить, — объяснила она, беря Питера под локоть. — Идем, милый.
Редер обменялся рукопожатием с Фароном, помахал Деми и взял за руку Сару.
Когда они отошли чуть поодаль, Питер уголком рта спросил:
— Что там с проводниками?
Сара ухмыльнулась.
— Просто предлог. Мне показалось, несчастной женщине сейчас не до знакомств.
— Я так и подумал, — сказал Питер. — Но то, чтобы было после «идем», мне особенно понравилось. — Он обнял ее и прижал к себе. — Вообще-то я стараюсь удержаться от того, чтобы снова проводников дергать.
— Да, — со вздохом согласилась Сара. — Проводники сейчас не больше нашего знают. — Они поцеловались. Несколько затянувшийся поцелуй прервал чей-то возглас:
— Это еще что за чертовщина?
Они открыли глаза и никаких перемен не заметили.
— Вы о чем? — через плечо крикнул Редер.
— Я о той белой вспышке, — ответил ему пожилой мужчина. — Вон там. — Он указал на северо-восток.
Питер и Сара переглянулись. На северо-востоке находился космопорт. «Вот те на», — подумал Редер.
— Термоядерная бомба? — предположила Сара, плотно сжимая губы.
— Воздушный разрыв, — согласился Питер, снова поворачиваясь к ней. — Я бы сказал — порядка пяти мегатонн. Нам нужно срочно до базы «Маргарита» добраться. Как можно скорее. — «До„Непобедимого“, — мысленно добавил он.
Оглядевшись, Редер заметил каменистый пригорок, взобрался на него и рупором приложил ладони ко рту.
— Внимание! — прокричал он. — Внимание! Всем здоровым военнослужащим собраться здесь! — Затем Редер снова это повторил. Люди стали сбегаться. Лица их были тревожно нахмурены, многие щеголяли синяками и повязками. За военными прибыла и толпа здоровых штатских.
— Я коммандер Редер с ККС «Непобедимый». А это — капитан-лейтенант Джеймс. Нам надо срочно вернуться в Твиллингейт к космопорту.
— А как же мы? — недовольно прогудел один из штатских. — Вы ведь не собираетесь нас здесь бросить? Что будет с ранеными?
— Если по правде, — ответил Питер, — то вам здесь может оказаться куда безопасней, чем в городе. А когда мы прибудем в Твиллингейт, то наверняка сможем выяснить, почему к нам до сих пор не пришла никакая помощь. Кроме того, после нашего ухода вам останется больше воды и продуктов.
— Вы собираетесь пешком отсюда уйти? — спросил один из проводников, и в его голосе прозвучала смесь шока с недоверием.
Редер поморщился. В идеальных условиях им потребовались бы всего сутки хорошего марш-броска до города. Но та местность, по которой они до сих пор путешествовали, хотя и являла собой роскошное зрелище, для пешего похода представлялась довольно паскудной. Одна крупная река, несколько болот, масса расщелин и множество не слишком дружелюбных диких животных.
Коммандер открыл было рот, чтобы заговорить, но затем остановился.
— Слушайте, — сказал он.
Поверх шелестящего ветерка и стрекота насекомых слышался тонкий вой. Определенно механического происхождения, этот вой с каждой секундой становился все громче.
Все стали оглядывать небо и наконец сосредоточились на северо-востоке. Там показалась пара черных точек. С поразительной быстротой точки набухли в две спасательные машины. Эти машины зависли над местом крушения поезда, нашли подходящую площадку для приземления и медленно опустились. Люди бросились поприветствовать спасателей, отмахиваясь от старой листвы и прочего мусора, который при посадке разворошили устаревшие, но достаточно мощные моторы машин.
На борту каждой из машин раскрылась единственная дверца, и оттуда тут же были спущены трапы. Мужчины и женщины в светло-голубой униформе высадились, неся с собой аптечки. На верху одного из трапов встал пожилой мужчина и поднял руку, призывая всех к тишине.
— Ввиду независящих от нас обстоятельств в данный момент мы сможем забрать только тяжело раненных в этой катастрофе, — сказал он.
Собравшаяся толпа расстроенно загудела.
— Каких обстоятельств? — выкрикнула одна из женщин. Толпа одобрительным гулом сопроводила этот вопрос.
— Все коммуникации нарушены, — сказал им мужчина в голубой униформе. — Всей истории я на самом деле не знаю. Я только знаю, что еще по меньшей мере целые сутки мы сюда вернуться не сможем.
Теперь в гудении толпы послышалась откровенная тревога.
— У нас есть палатки, раскладушки, одеяла, продукты и вода, — продолжил спасатель. — Никакая опасность вам не грозит. И мы будем эвакуировать самых тяжело раненных среди вас. Кроме того, мы оставим здесь часть нашего квалифицированного медицинского персонала. А завтра, я надеюсь, в нашем распоряжении будет больше спасательных машин, которые смогут за вами прибыть.
Редер стоял, скрестив руки на груди, и прислушивался к речи спасателя в окружении собранных им военнослужащих.
— Что ж, — мрачно сказал он затем. — Теперь, люди, все зависит от нас самих. Если мы хотим как можно скорее вернуться в Твиллингейт, нам надо заставить этот поезд… — он оглядел трассу, — или, точнее, то, что от него осталось, заработать.
В ответ послышался одобрительный гул.
— Есть среди вас инженерный персонал? — спросил Питер.
Поднялись три руки, и Редер обнаружил, что в его распоряжении оказался один лейтенант и два вторых лейтенанта.
— Итак, люди, — сказал коммандер, указывая наверх. — Что нам требуется, чтобы это дело заработало?
— Значит, так, сэр, — заговорила лейтенант Тиффани Саттон, явно думая на ходу. — Вон тот последний вагон имеет точно такую же панель управления, что и первый, который разбился. Прежде всего нам нужно избавиться от лишнего груза. Я так прикидываю, нас здесь всего человек восемьдесят, так что мы вполне могли бы поместиться в одном вагоне.
— Понятно, — кивнул Питер. — Итак, мы отсоединяем последний вагон, удаляем оттуда сиденья и все остальное, от чего там можно избавиться. Но как нам его запустить?
Три инженера стали переглядываться, переминаться с ноги на ногу, тереть носы и подбородки, кивать и хмыкать, а затем все как один повернулись к Редеру.
За всех снова заговорила Саттон:
— В каждом вагоне есть аварийные батареи. Мы можем собрать их со всех вагонов и соорудить что-то вроде локализованной магнитно-левитационной системы. Батареям предполагается работать двенадцать часов, но такой режим опустошит их в лучшем случае за пять. — Она ненадолго погрузилась в сомнения, молча консультируясь со своими коллегами-инженерами. — На самом деле, пожалуй, за четыре, — наконец признала Тиффани.
Редер покачал головой, а затем развел руками.
— Это все равно лучше, чем всю дорогу пешком топать, — резонно заметил он.
На путешествие до этой отдаленной точки у них ушло шесть часов. Но они ехали очень медленно. Тем не менее, даже если бы последний отрезок маршрута отряду пришлось одолеть пешком, использование вагона сэкономило бы им по меньшей мере часов девять-десять.
— Итак, решено, — сказал Редер своему отряду. — Давайте за дело. Сара, поговори с проводниками, выясни, как отсоединить тот вагон. Затем собери бригаду и сделай это. А вы, — он указал на несколько мужчин и женщин, — вы и вы, заберите из упавших вагонов аварийные батареи.
Еще пару человек он послал к спасательной команде, чтобы позаимствовать у спасателей любые инструменты, при помощи которых можно было бы снять сиденья. Затем Редер в последний раз, как ему хотелось надеяться, взобрался по спасательной трубе к магнитно-левитационной трассе, чтобы помочь там с работой.

Когда она очнулась, тьма вокруг была хоть глаз выколи. Первым, что в тот момент осознала лейтенант Синтия Роббинс, стало шипение, которое ее и пробудило. А вторым — кромешный мрак. Такой мрак мог царить только в задраенном отсеке без всякого освещения, когда словно бы плотный бархат ложился тебе на глаза, озаряемый стробами и вспышками твоей сетчатки.
Третьим, что осознала Синтия, был мускусный, немного терпкий запах. Она сразу его узнала. И хотя запахом своего любимого мужчины Синтия обычно наслаждалась, хорошего было понемножку. Он так на нее навалился, что она едва дышала.
Синтия хотела сказать «Падди», но вышло только «Пдд».
Тут-то она и вспомнила. Они шли на совещание с местным квартирмейстером, готовясь пререкаться по поводу заказа на утраченные детали. «Непобедимый» пришлось поставить в ремонтный док, предназначенный для роскошного гражданского лайнера. На военной базе ничего подходящего не нашлось.
Страшно неудобно было находиться в нескольких милях от штаба и каждый день таскаться на совещания по тому или иному поводу. Они с Падди без конца об этом ворчали, труся по длинному тоннелю, который вел к стоянке подземного челнока, подвозившего их до военной базы.
— Пакостно уже то, — возмущался Падди, — что нам по десять раза на дню сюда кататься приходиться. — «Десять», понятное дело, было диким новоирландским преувеличением. — Но этот чертов тоннель две мили в длину, если я хоть что-нибудь в этом смыслю.
«Скорее полмили, — подумала Синтия, — но это простительно».
— Они тут что, движущуюся дорожку не могли оборудовать? — с жаром вопросил Падди.
— Надо полагать, они хотели, чтобы мы ни дня без хорошего моциона не оставались, — ответила ему тогда Синтия.
А потом… потом она очнулась — и Падди лежал на ней, грозя вот-вот ее раздавить.
— Падди, — сумела она все-таки выговорить, слабо его отталкивая. — Слезь.
Вскоре Синтия почувствовала, как он вздрагивает, а затем слегка смещается в сторону.
— Слезь, — попросила она. — Ты же меня раздавишь.
Падди наконец-то с нее соскользнул, и Синтия повернулась набок. Так у них, судя по всему, больше места получалось.
— Где мы? — жалобно спросил здоровенный новоирландец. Затем Синтия почувствовала, что он шевелится. Похоже, Падди пытался поднять голову и оглядеться. — Что это еще за чертовщина?
— Может, газ? — предположила она, все еще слыша действующее на нервы шипение. — Взрыв газа?
Синтия помахала рукой у себя над головой и никаких препятствий не встретила. Тогда, сдерживая стоны, она села. То, что их долбануло, похоже, превратило ее тело в сплошной синяк. Постоянно помахивая у себя над головой, Синтия аккуратно подобрала под себя ноги и начала вставать. Когда она встала прямо, то приподнялась на цыпочки и достала до потолка. Он показался ей немного неровным, вроде как в палатке; впрочем, в кромешной тьме сложно было что-либо разобрать.
— По-моему, ты сможешь встать, если будешь осторожен, — сказала она Падди.
— Знаешь, милая, мне что-то не очень охота.
— Ты ранен? — с тревогой спросила Синтия, присаживаясь на корточки и протягивая к нему руки.
— Могу поклясться, временами мне лучше бывало. Но если я и ранен, то не смертельно.
Найдя лицо новоирландца, Синтия приложила к его широкой щеке маленькую чашечку своей ладони.
— Тогда зови меня лейтенант. — Хотя она старалась говорить резко, в голосе все равно слышались радость и облегчение. — Мы на службе.
Падди ухмыльнулся во тьме.
— Есть, лейтенант мой любимый. Хотя мне кажется, мы тут одни, а значит, субординации особо не нарушаем.
В этот самый момент послышалось какое-то шуршание, словно пересыпались мелкие камушки, и вспыхнул свет, почти ослепляя их обоих после полной темноты. Когда зрение наконец к ним вернулось, Падди и Синтия приметили лицо, различимое только по белкам глаз, что таращились из грязи.
— Помогите, — произнес сухой голос капитана Каверса.

— Штатские в форме, черт побери, — пробормотала Ван Чунь-мэй, старший помощник «Непобедимого».
Она уверенно вела тягач-вездеход по краю воронки, пока в голове у нее крутились обрывки того памятного разговора. Полные губы старпома растянулись в улыбке, когда она вспомнила, как капитан Каверс сказал: «Сэр, римляне не покоряли мир, проводя по этому поводу бесконечные совещания; они это делали, убивая тех, кто им противодействовал. Прошу прощения, но теперь я должен идти, ибо моим долгом является подготовить мой корабль к бою с врагами Содружества, а время уже поджимает».
Рот контр-адмирала Ковила все еще был открыт, когда капитан Каверс выходил из зала для совещаний, и только потом в ярости и смущении стал закрываться. То, что Ван осталась на месте, Ковила ничуть не утешило.
Но что еще мог поделать Каверс? Уже прошло столько бесполезных совещаний, что команда «Непобедимого» просто вынуждена была заключить, что так называемые офицеры на этой захолустной маленькой базе находят какую-то отраду в том, чтобы потереться локтями с настоящими, боевыми командирами.
А потом, в самом разгаре гневной диатрибы Ковила, крыша рухнула.
«Повиане, — подумала Ван Чунь-мэй. — Судя по очертанию корабля — точно повиане». Энергетические следы тоже были вполне характерны — не столь отличны от следов кораблей Содружества или мокаков, ибо законы физики всюду оставались одни и те же, — но тем не менее достаточно характерны. Ван вдруг поняла, что этот экзотический враг волнует ее и интригует. А также настораживает. Судя по донесениям контрразведки, повиане были умелыми, квалифицированными убийцами.
Однако вопрос о том, каким образом они сумели осуществить налет на военную базу, следовало оставить для другого дня. Первый же их заход нанес очень капитальный урон, обрушивая множество соединительных тоннелей, которые пронизывали главным образом подземную базу.
— Сэр! — крикнул молодой рядовой дежурному офицеру, когда Ван Чунь-мэй с контр-адмиралом вошли на командный центр. — Седьмой сектор запрашивает боеприпасы.
— Передайте им, что тоннели в той зоне обрушены, — ответил рядовому его командир. — Придется их поверху посылать.
— Вы не можете этого сделать! — брызгал слюной контрадмирал. — Это самоубийство! Я вам категорически это запрещаю!
Ван Чунь-мэй расслышала, как молодой командир в седьмом секторе говорит:
— Сэр, мы здесь готовы делать нецензурные замечания и непристойные жесты, но на повиан они не действуют!
Она сомневалась, что контр-адмирал это услышал, поскольку дежурный офицер на командном центре позаботился о том, чтобы перекрыть эту ремарку собственным замечанием:
— Сэр, седьмой сектор отвечает за прикрытие этой части базы. Если они не получат хоть каких-то боеприпасов, и мы, и они станем легкой добычей для си… для противника.
«Вовремя ты спохватился, — подумала Ван. — Могу поспорить, что что контрадмирал битых двадцать минут возил бы тебя мордой по столу за то, что ты противника сикарахами называешь». Не то чтобы Ковил был таким уж плохим человеком — просто он был гражданским администратором, спешно повышенным в звании, а не военачальником, и свои ресурсы уже исчерпал.
Ван старалась как можно дольше вести подпрыгивающий на ухабах состав с ракетами в тени обода воронки. Повиане могли видеть в ультрафиолете, не нуждаясь при этом в какой-то механической помощи. Так что они одинаково хорошо различали состав как в тени, так вне ее — быть может, в тени даже лучше. Но среди них были и мокакские пилоты, и от их атак обод обеспечивал хоть какую-то защиту. А кроме того, чисто инстинктивно это был наилучший выбор.
Внутри у Ван все сжималось от того ужаса, который ее разум старался держать на расстоянии. Впереди уже виднелся невысокий купол — место ее назначения. Оттуда то и дело следовали выплески лазерного огня — заметные благодаря направляющим лучам; временами также мелькали блики, когда пыль вплывала в тонкие, как прутик, столбики энергетических фотонов, но никаких ракет из-под купола не летело. Потому что ракеты туда везла она, Ван Чунь-мэй. Славный бы вышел взрыв, если бы какая-нибудь сикараха в ненужный момент глянула вниз и выбрала ее своей мишенью.
— Я просто не вправе просить кого-то брать на себя такой риск! — настаивал контр-адмирал.
— Мы здесь именно за этим, сэр, — сказала Ван в тишине, которой была встречена адмиральская ремарка. — Так что штатским не придется брать на себя такой риск. Я повезу боеприпасы. — У вахтенного офицера она спросила: — Где мне грузиться?
— Вы не можете этого сделать!
— Я не просто могу это сделать, сэр! Я должна. — И Ван Чунь-мэй вышла с командного центра.
Она самую малость гордилась этим своим ответом с «могу и должна». Из него можно было бы классную надгробную надпись сварганить. «Ну-ну, — осадила себя Ван. — Никаких негативных мыслей».
Так или иначе, она лучше бы погибла, пытаясь себя защитить, чем просто позволила бы сикарахам размазать ее в кровавое месиво по причине того, что Ковил не мог заставить себя приказать своим подчиненным рисковать своей жизнью. Если такой образ мыслей следовало считать негативным, то и черт с ним тогда.
Впереди что-то рвануло — не то бомба, не то ракета. Серебристый фонтан лунной пыли и камней расплескивался со зловещей медлительностью. Ван хладнокровно обогнула очередную воронку, надеясь, что это была простая случайность, а не прямая атака на ее маленький, медленно движущийся тягач. Впереди, уже в каких-то пятистах метрах, маячило иссиня-черное отверстие, ведущее в седьмой сектор. Тут лазерный луч резанул по земле совсем рядом с кабиной тягача.
«Значит, это была не простая случайность», — подумала Ван.

Сбросив землю с груди и плеч капитана, Падди и Синтия обнаружили, что его пояс придавлен здоровенной плитой кладки. Сама плита, сделанная из пеносинкрета, была почти невесома, но она поддерживала тонны грунта, и только чудо удерживало ее от того, чтобы разрезать Каверса пополам. Падди и Синтия подперли плиту с обеих сторон кусками того же самого материала, а затем принялись рыть вокруг капитана, с мучительной медлительностью освобождая его тело от грунта. Но когда они потянули его за плечи, Каверс вскрикнул.
— Я застрял! — сказал он затем. — Мне там что-то ногу прижало.
Переглянувшись, Падди и Синтия обменялись безмолвным «вот черт!»
— Которую ногу, сэр? — спросила Синтия.
— Правую, — ответил Каверс и закрыл глаза.
Синтия не была уверена, потерял ли капитан ненадолго сознание или просто проявлял невероятную стойкость; так или иначе, она удвоила свои усилия по откапыванию его ног. Они с Падди сняли рубашки, чтобы использовать их как мешки для грунта, который она откапывала и передавала новоирландцу.
— Как думаешь, когда за нами придут? — спросил Падди у Синтии, как будто капитан не мог его слышать.
Каверс тактично промолчал, но подумал: «Надеюсь, раньше, чем воздух кончится».
— Все в свое время, старшина, — сказала Синтия. — Давайте для начала освободим капитана и окажем ему первую помощь. А потом станем заботиться о том, как нам отсюда дорогу прорыть.
Падди невольно ухмыльнулся. И тому, как Синтия обратилась к нему по званию перед находящимся почти без сознания капитаном, и ее предположению, что они сами себя спасут.
— Вы правы, лейтенант. — Падди сопроводил свой официальный ответ всей той любовью, которую он к ней испытывал, и ему показалось, что в темноте тоннеля, который копала Синтия, замерцала ее улыбка.
Они не торопились высвобождать Каверса, то и дело медля, чтобы проверить ненадежную крышу над головой. Кроме того, Падди и Синтия побаивались, что еще больше поранят Каверса, если станут раньше времени его двигать. Наконец, Синтия добралась до того места, где капитану прижало ногу.
И внутренне похолодела. Длинный кусок стали, точно старинный меч, пронзил икру Каверса за самой костью и вонзился глубоко в землю. Рана кровоточила, но равномерно, без пульсации, что Синтия приняла за добрый знак. И все же она чувствовала себя совершенно беспомощной. Они не могли удалить кусок стали, не могли перевязать рану, а лубок потребовал бы постоянной поддержки.
Синтия выползла из дыры, которую сама же и проделала.
— Мы не можем его вытащить, — сказала она Падди и слегка сжала ему плечо. — Надо отсюда выбираться.
Падди почесал в затылке и оглядел их крошечное убежище.
— В какую сторону? — спросил он, разводя руками и шлепая ладонью по стене. — Откуда нам знать?
Синтия внимательно огляделась. Куда они направлялись, как далеко были от станции, как далеко от челнока? Волевым усилием она заставила себя вспомнить, где она находилась, когда капитан включил свой фонарик. Дальше Синтия смогла вспомнить, как именно она лежала, прежде чем встала. Но как они упали — вперед или назад? Она взглянула на капитана.
«Итак, капитан шел к нам навстречу, — подумала Синтия. — А это значит, что если мы будем рыть от его ног, то должны добраться до станции. — Тут она подавила в себе подозрение, что при взрыве их могло разбросать. — По крайней мере, это наверняка был взрыв. Случайный? Или какая-то вражеская атака?»
— Вот в эту сторону, — решила Синтия. — Я буду продолжать рыть от ног капитана. Это должно привести нас к станции.
— Грунт я буду вот здесь упаковывать, — сказал Падди, указывая на более глубокую часть их каморки.
Он не стал спорить о том, кому следует вычерпывать землю. Миниатюрная фигурка Синтии означала, что ей требовалось перемещать меньше грунта, а учитывая то ограниченное пространство, которое у них оставалось, это был важный фактор. Как только Синди доберется до спасателей, они смогут вычерпывать грунт с другой стороны. Падди старался не думать о том, что будет с ними со всеми, если по ту сторону капитанских ног Синтия пророет себе дорогу не в тоннель, а на поверхность спутника.
— Седьмой сектор, это Ван Чунь-мэй, старпом «Непобедимого». Я сейчас примерно в пятистах метрах от вас, буксирую состав с самонаводящимися ракетами и противоракетами. Вы бы мне какой-то заградительный огонь не обеспечили?
Улыбка облегчения расползлась по смуглому лицу лейтенанта Денизы Коралес.
— Есть, мэм, — сказала она в интерком. — Я вижу вас, мисс Ван, сейчас мы вас прикро…
Тут наверху что-то пронеслось так стремительно, что показалось просто смутным пятном на фоне звезд. Пучок частиц, судя по всему, пущенный вниз из плазменной пушки, был виден в вакууме. Во все стороны полетели каменные осколки, а часть заднего левого угла самой последней тележки медленно движущегося состава получила попадание.
— Что случилось? — настойчиво спросила Коралес.
Получено попадание, но удар каким-то чудом вышел скользящим, — ответила Ван. — Впрочем, показания моего шлема дают очень большой скачок радиации. Вероятно, треснула оболочка боеголовки. Так что если вы там еще не в скафандрах, то в темпе в них забирайтесь.
Дениза нахмурилась.
— Мэм, я не могу допустить в это помещение поврежденную ракету, — сказала она.
— Прекрасно понимаю ваше положение, — спокойно отозвалась Ван Чунь-мэй. — И тем не менее, от радиационного отравления вас вылечат. Если же вас порвут на куски, никакое лечение вам уже не поможет. А это совершенно определенно случится, если вы не получите эти боеприпасы. — Старпом явственно чувствовала, как сзади идет тепло, а кожу покалывает, словно при солнечном ожоге. И прекрасно понимала, что все это чистое воображение — учитывая ее защиту, пройдут многие часы, прежде чем симптомы действительно проявятся.
Ощущая колебания лейтенанта, Ван сказала:
— Мы сможем отсоединить поврежденную ракету и вытолкнуть ее наружу, что несколько уменьшит радиоактивное заражение. Но прямо сейчас я приказываю вам открыть аварийные ворота.
«Что ж, — подумала Коралес, набирая на своем пульте команду открыть ворота, — это прямой приказ, и не повиноваться ему я не могу». Отчего ей стало немного легче. Настолько легче, что она и ее команда успешно отбили бешеную атаку повиан.
Наконец снизу, от ракетных установок, пришло сообщение.
— Мы полностью заряжены, лейтенант.
Предельно хищная улыбка расползлась по лицу Денизы.
— Вот и хорошо, — сказала она. — Теперь мы повианам точно задницы надерем.

Командир эскадрильи Берни Шелдон по прозвищу «Бешеный» с трудом заставил себя не стрелять. Попади он в низко летящего повианина, падение вражеской машины причинило бы базе куда больший ущерб, чем бомбы этих паскудных сикарах. Шелдон ждал с беспредельным спокойствием — или, по крайней мере, с таким спокойствием, какое вообще возможно, когда твоя машина летит на межпланетной скорости совсем рядом с холодным и, главное, очень твердым камнем. Совсем скоро сикараха выйдет из пике, и тогда Шелдон получит ее в свое распоряжение. Его «спид» парил как орел; тень его лежала на хвосте повианской машины точно знамение неумолимого рока. Враг несся дальше, по-прежнему по-над самой поверхностью.
«Так даже лучше, — думал Шелдон. — Так у тебя даже места для уклонного маневра не будет». Наконец кончики его пальцев шевельнулись в управляющих перчатках перегрузочного кресла, и в ушах у командира эскадрильи раздался писк, пока идиотично-эрудированный мозг самонаводящейся ракеты прицеливался и производил запуск. «Спид» дал резкий крен; на такой близкой дистанции пролетело лишь едва различимое мгновение, прежде чем перед Шелдоном возникла роскошная сфера пурпурного огня. Расширяющийся газовый шар тряханул боевую машину Содружества как при проходе через верхние слои атмосферы. Шелдон резко развернул «спид» и добавил горючего, чтобы погасить скорость, а затем стрелой устремился вверх. Гигантская лавина, точно в замедленной съемке, прокатилась по мертвым каньонам Маргариты, пока избыток кинетической энергии повианского корабля преобразовывался в пар, тепло и движение.
«Они воюют так, будто жизнь для них ничего не значит, — с толикой отвращения подумал Шелдон. — Странно. Представителю любого вида, способного строить звездолеты, следует заботиться о том, живет он или умирает. С мокаками все понятно — они фанатики. Но они по крайней мере люди. А эти повиане воюют так, будто они детали одной машины. Заменимые детали, раз уж на то пошло. Вроде боеприпасов». Он не верил, что повиане так ненавидят людей, что их убийство стало для них чем-то вроде мании. И сомневался, что они вообще способны на какие-то сильные чувства.
«Тогда почему они так умирают?» — спросил себя Шелдон.
Командир эскадрильи выстрелил из бортового орудия, и отдача помогла ему навести нос «спида» на цель; затем он стал наблюдать, как мокакский «спид» распадается на части, как его горящие куски разлетаются по сторонам, словно в какой-то сверхзвуковой демонстрации фейерверков. Этот по крайней мере увернуться пытался…
По интеркому между пилотами происходил обмен постоянно обновляющимися планами и мрачными шутками. И казалось, что каждую секунду в пламени гибнет повианин или мокак. Но их было больше, чем содругов, и крупные участки базы оказались уничтожены. Огненные шары то и дело вспыхивали в той зоне, где перебитые трубопроводы испускали взрывоопасные газы — и быстро гасились пожарными бригадами. Открытый купол главной станции к великому облегчению всех содругов оставался нетронутым.
Бортовой компьютер выдал предупреждение. Что-то огромное ползло вниз, но туман частиц большой энергии скрывал детали. Затем бесстрастное сопрано бортового компьютера сообщило:
— Судно является авианосцем.
Победные крики раздались в его наушниках. Враг выходил из боя… Итак, это был всего лишь налет, а не вторжение.
— Давить сикарах! — заорал командир эскадрильи. — Устроим им прощальную вечеринку!
Едва не загоняя свой «спид» за красную черту, Шелдон помчался за повианином. Но тот упорно оставался вне радиуса обстрела. Похоже, сикараха уже успела до миллиметра этот радиус просчитать. Скрипя зубами, командир эскадрильи добавил еще.
— Внимание, — спокойно предупредил его бортовой компьютер «спида». — Расстояние до базы вскоре превысит объем горючего, необходимого для возвращения на базу.
— Мать твою! — проревел Шелдон. Дисциплинированный боец, он прекратил погоню, но на сердце у него была такая горечь, как будто сикараха его обставила.
Где-то впереди наверняка таился корабль-носитель, ожидая, чтобы их подобрать. Хотя с этими тварями, что с мокаками, что с повианами, ни в чем нельзя было быть уверенным.
— Твою мать, — еще раз выругался Шелдон, но уже тише. А затем произнес: — Обратный курс к «Непобедимому», дамы и господа. Благодарю за отличную работу.
Он не стал особо воспевать их победу, ибо она таковой не ощущалась. Да, большинство повреждений, а они выглядели очень серьезными, было нанесено в первые несколько мгновений неожиданной атаки. С этим ничего было не поделать, и все же в разрушениях чувствовался горький привкус неудачи.
Как же они все это проделали? Тут командир эскадрильи тяжко вздохнул. «Очередной предатель, — подумал он. — Что ж, пусть это будет проблемой базы Наобума. По крайней мере, „Непобедимый“ новых повреждений не получил. Иначе был бы просто позор. С бедной девушки только-только гипс сняли».

Падди огляделся, высматривая, куда бы ему высыпать очередной мешок земли, который передала ему Синтия. Свои огромные ножищи новоирландец расставил по обе стороны от головы Каверса, а плечи его упирались в грунт, который он складывал в груды и как можно плотнее спрессовывал. Места не оставалось, и этот новый мешок уже просто некуда было девать.
Падди начинал чувствовать себя заживо погребенным. Собственно говоря, таковым он и был, только раньше ему удавалось не допускать это до своего сознания.
— Любимая, — сказал он. — Придется тебе остановиться.
— Лейтенант, — донесся глухой отклик.
— Вылезай оттуда, — сказал Падди, — и посмотри, что тут творится.
— Лейтенант, — упорно настаивала Синтия, кряхтя и виляя задницей, пока она выбиралась из тоннеля. — Вылезай… те… лей…те… нант.
Ее ноги первыми показались из дыры. Они потыкались по округе, выискивая хоть какое-то место, где не было бы Падди или спрессованного грунта, но ничего не нашли.
— Вот черт, — сказала Синтия. «Что же мне теперь делать?» — задумалась она. Ей хотелось задать этот вопрос вслух, но раненный Каверс, возможно, опять лишился сознания, а Падди был ниже рангом. «Хотя, с другой стороны, — подумала Синтия, — коммандер Редер, похоже, никогда не считал для себя зазорным спросить совета у старшины ар-Рашида или у того же Падди». Разумеется, здесь была другая ситуация. Синтия облизнула губы, затем сплюнула прилипшую к ним землю.
— Есть у вас какие-то мысли? — поинтересовалась она.
— А там нигде никакого света не проглядывало? — напряженно спросил Падди.
— Нет, — после долгого молчания отозвалась Синтия.
Затем она услышала, как Падди что-то бормочет.
— Что там такое? — крикнула девушка.
— Слышишь тот стук? — спросил новоирландец. — Он меня уже с ума сводит.
Синтия прислушалась. Вскоре, приглушенный окружающим ее со всех сторон грунтом, этот стук она все-таки расслышала. «Естественным он быть не может, — подумала девушка. — Слишком ритмичный».
— Это звучит… как азбука Морзе, — медленно проговорила она.
— А ты понимаешь, что там говорится? — спросил Падди, и в его голосе прозвучала надежда.
Синтия покачала головой, затем ответила вслух:
— Нет. Мне очень жаль, но я не понимаю. Быть может, капитан понимает.
— Капитан без сознания, — отозвался Падди, снова мрачнея.
Затем он достал из кармана небольшой инструментик и, просунув руку сквозь дырку в плотно спрессованном грунте, постучал им по трубе, которая, не сомневался новоирландец, питала их кислородом. Последовала пауза, а затем стук опять начался, и Падди с радостью в нему присоединился.
— Они нас нашли! — воскликнул он. — Слава Богу, черт меня побери, они нас нашли!
Синтия рассмеялась вместе с ним.
— Если бы я могла, я бы вас сейчас обняла, — сказала она.
— Тогда позволь я тебе помогу, лейтенант мой любимый.
Падди нагнулся, ухватил ее за тонкие лодыжки и вытащил из дыры вместе с целым ворохом грунта. Синтия удивленно вскрикнула, а затем вдруг поняла, что стоит перед ним на руках.
— И что теперь? — поинтересовалась она. Казалось невозможным, чтобы она перевернулась в нормальное положение или чтобы ее перевернул Падди. Там просто не было места.
— Я помогу тебе, любимая. — Он ухватил ее поперек живота.
— Отставить! — рявкнула Синтия. — Я на капитана упаду!
— Но милая моя, ты же не можешь так оставаться! — возразил Падди. — Могут уйти часы, пока нас отсюда отроют. — Он начал смещать ее вес.
Синтия треснула его по лодыжке.
— Нет!
Падди машинально поднял ногу и понял, что теряет равновесие. Вместе они повалились на лежащего без сознания капитана. Падди вскрикнул, дернулся назад — и к своему удивлению продолжил падать. Поднялся ветер, когда спертый воздух стал вырываться через дыру в потолке тоннеля. Тут же Падди на голову натянули кислородную маску, и чьи-то руки потащили его наверх.
— Капитан, — успела вымолвить Синтия, указывая пальцем, прежде чем ее тоже обеспечили кислородной маской.
— Его шипом пригвоздило, — добавил Падди, приподнимая маску.
Спасатели уже были в дыре.
— Порядок, мы его нашли, — сказал кто-то.
Падди и Синтию провели по тоннелю к челноку, который мигом доставил их на роскошную стоянку «Непобедимого». Бой закончился, еще когда они были под землей, и лейтенант со старшиной поняли, что им больше нечего делать, кроме как дожидаться, когда их «спиды» вернутся домой.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Редер, Сара и их небольшой отряд самых разных военнослужащих легкой трусцой поднимались к вершине холма. Все глаза были сосредоточены на множестве столбов дыма, что тянулись к густым облакам.
Большинство обитателей Наобума проживали в городе, что было типичным для этого поколения планет-колоний. Расположенный в парковой зоне, Твиллингейт поднимался в небо без обычной прелюдии предместий. Местами попадались отдельные фермы, на отдалении виднелся автоматизированный рудник, но никаких сел или деревушек не наблюдалось. Кроме большого города, там, по сути, ничего не было.
Так что те столбы дыма указывали на разрушение зарождающейся цивилизации целой планеты.
После того, как магнитно-левитационные батареи сели, отряд шел, затем бежал — на пожар. Легкие Питера горели, а в горле уже начинал ощущаться медный привкус.
Многие мили никакого встречного транспорта им не попадалось, хотя по обочинам дороги стояло немало легковых машин и грузовиков, окруженных озадаченными водителями и их семьями. Чем ближе отряд подходил к городу, тем больше по обочинам стояло машин.
Наконец они поднялись на вершину холма, и Редер поднял руку, предлагая всем остановиться. Прежде Твиллингейт являл собой настоящую симфонию садов, цветочных клумб и тянущихся к небу башен пастельных цветов. Теперь это было море горящих руин, где среди пламени и дыма виднелись лишь уродливо изогнутые балки.
— Боже, — вымолвил кто-то. — Вот, значит, что после термоядерного взрыва бывает.
— Нет, — покачал головой Редер. — Там нет воронки. Только воздушные разрывы — от защитных ракет. Но некоторые были чертовски близко к земле.
«По крайней мере, мы чистые ракеты используем», — подумал до глубины души потрясенный Редер. Так что на город должно было осесть не так много радиации с ее жуткими последствиями. И все же это было видение ада.
— Смотрите! — вдруг сказала Сара. Ее рука взметнулась, указывая на пару плазменных факелов, прожигающих себе дорогу к спутнику.
Редер чувствовал, как губы его сами собой растягиваются в улыбке облегчения, пока он наблюдал за тем, как две пурпурные вспышки пронзают небо.
— Военный космопорт по-прежнему в работе, — заключил он.
— Слава Богу, — пробормотала Сара. — Но как мы на один из тех челноков попадем?
— Все в свое время, капитан-лейтенант, — урезонил ее Питер. — Сперва мы все-таки должны до космопорта добраться.
Он махнул рукой, и отряд продолжил свой путь. Пока они трусили дальше, Питер все думал про эту атаку. Наобум находился глубоко в пределах Содружества. Казалось невозможным, чтобы враг нанес подобный удар.
«Конечно, это мог быть самоубийственный рейд», — подумал Питер. И все же в таком рейде виделось совсем мало практического смысла. Наобум в первую очередь представлял собой место проведения отпусков; ни тяжелой промышленности, ни каких-то невозместимых минералов на планете и в помине не было.
«Все верно, — подумал Питер, — здесь в первую очередь психологический фактор на ум приходит. До боли досадно от того, что враг сумел подобраться так близко. Пожалуй, именно в этом был смысл. Мол, раз мы смогли подобраться так близко, и вы нас не засекли, стало быть, точно так же мы сможем и к Земле подобраться. Однако реально нам это повредить не должно».
Все это казалось так непохоже на мокаков. Да, разумеется, они всегда рады были пожертвовать собой, но при этом предпочитали забирать с собой как можно больше содругов.
— Что вы обо всем этом думаете, капитан-лейтенант? — тяжело дыша, спросил Редер.
— Они сообщают нам, что могут где угодно до нас добраться, — ответила Сара. — Или пытаются нас сломить.
Они остановились. Впереди городскую улицу перегораживали горящие руины. Там, где лежали разбитые верхушки зданий, дымящиеся груды были утыканы кинжалами стеклянных осколков и искореженного металла.
Слышались крики и рыдания — голоса звали на помощь, снова и снова выкрикивали имена.
— Честно говоря, — мрачно проговорил Питер, — меня это что-то не очень сломило.
— Меня тоже, — искоса на него глянув, буркнула Сара.
— Сэр?
Редер обернулся. К нему обращалась лейтенант Саттон. Он кивнул, позволяя ей продолжать.
— Как мы от всего этого уйдем? — Она обвела рукой жуткие разрушения. — Эти люди нуждаются в любой помощи, какая им только может быть оказана. — «Скажите, что нам делать?» — умоляли ее глаза.
Питер огляделся. Городские службы были разгромлены вместе со всем остальным; большая часть сети гражданской обороны, скорее всего, тоже. Вся гражданская электроника была выведена из строя электромагнитной пульсацией взрывающихся бомб, а значит, спасательные команды и больницы, если таковые вообще остались, оказались лишены связи. Не говоря уж о том, что весь город лежал в руинах. Губы коммандера вытянулись в тонкую струнку.
— Мы люди военные, — сказал он своему отряду. — Наш долг — прибыть на свой пост. Кто-то из нас несомненно будет назначен на эту планету, чтобы помогать тут с ранеными, расчищать весь этот беспорядок. Но остальные, скорее всего, срочно понадобятся на базе «Маргарита».
Он мотнул головой в сторону спутника, и отряд пришел в заметное смятение. Наверняка база получила более тяжелые повреждения, и с ними куда сложней будет справиться. Именно поэтому везде, где только можно, военные базы размещались на безвоздушных спутниках или планетоидах.
— Так или иначе, чтобы с наибольшей пользой нас применить, им потребуется знать, кто мы такие и какими навыками мы обладаем. Не говоря уж о том, что наши близкие, безусловно, заинтересуются тем, живы мы или нет. Так что нашей конечной целью должен стать космопорт. — Он оглядел мрачные лица своих соратников. — Но это вовсе не означает, что мы будет игнорировать все, что будет попадаться нам но дороге. Это лишь означает, что сразу всем в этом городе мы помочь не способны.
Затем Питер повернулся и внимательно осмотрел лежащую перед ним улицу. «Здесь нам никак не пройти», — решил он.
— Значит, так, — продолжил он, поворачиваясь обратно. — Космопорт находится за городом на северо-востоке. Мы пойдем в обход. — С этими словами Питер перешел на трусцу. Сара побежала рядом, а остальные, после некоторых колебаний, к ним присоединились.
Нелегко было продолжать двигаться к цели. Далекие страдальческие вопли врезались в самые души, пока отряд проносился мимо. Питер упорно старался смотреть прямо перед собой, а позади его соратники делали то же самое.
— Ма-ама!
Питер резко развернул голову; крик словно бы раздался прямо за спиной. Менее чем в трех метрах от него вверх тянулась водопроводная труба, и к ней, отчаянно суча маленькими ножками, метрах в семи над землей лип ребенок.
— Прекрати трепыхаться, — крикнул Редер. — Держись, сейчас мы тебя снимем.
Вокруг больше никого не наблюдалось. Все голоса, которые они слышали, были глухие и далекие.
Редер помедлил и внимательно осмотрел здание. Наконец взгляд его сосредоточился на перепуганном ребенке. Затем руки и ноги коммандера проследовали по маршруту, найденному его глазами, и считанные мгновения спустя он уже был на месте.
— Ну вот, — сказал Питер, хватая ребенка, как оказалось, девочку, за талию.
Без лишних слов она обвила ручонками его шею, а короткие ножки обхватили его пояс. Сперва девочка набрала полные легкие воздуха, а затем вдруг разразилась воем почище аварийной сирены. «Вот и другому уху конец», — с горечью подумал Питер.
Когда коммандер спустился на землю, Саттон взяла у него ребенка, нежно замурлыкала и принялась его баюкать.
— Еще одна девочка, — заметила Сара, улыбаясь Питеру.
— Пу-усик! — сказала малышка, указывая вверх пухлой ручонкой. — Хочу моего Пусика!
Тут из здания вылетела небольшая лавина всевозможного мусора, и они отступили назад. Лейтенант Саттон закрыла девочку своим телом. Когда пыль рассеялась, ребенок опять начал требовать своего Пусика.
— Что это еще, черт побери, за Пусик? — шепотом спросил Редер у Сары. Сара пожала плечами, затем приложила ладонь к глазам, защищаясь от солнца, и посмотрела туда, куда указывала девочка.
— А, понятно, — сказала она. — Какая-то аэрорыбина.
Пусик оказался небольшим бледно-лиловым пузырем, роскошные плавники которого грациозно порхали, а черные глаза-бусинки смотрели в никуда.
— Пусик! — Девчушка обеими руками потянулась к своему любимцу.
— Неохота мне за этой ерундовиной возвращаться, — проворчал Питер.
Пусик был привязан к крючку длинной золотой ленточкой; он слегка покачивался на легком ветерке.
— Это же мочевой пузырь на нитке, Сара!
— А я тебе ничего и не говорила, — прошипела она.
— Мама! — вдруг закричал ребенок.
Сара и Редер одновременно вскинули головы и увидели женскую руку, свисающую с самого края того, что недавно было полом одной из квартир.
— А вот за ней я вернусь, — сказал Питер.
— Ясное дело, — отозвалась Сара, передавая ему моток тонкого шнура, который они прихватили из поезда. — И Пусика, кстати говоря, не забудь.

Женщина оказалась жива, но без сознания. «И слава Богу, — подумал Редер. — Слишком уж скверно у нее рука сломана». Если бы она вдруг очнулась, спуск стал бы настоящим кошмаром для всех.
Соорудив из части дверного косяка и одеяла носилки, они продолжили свой поход к космопорту.
Душевный покой из всех членов отряда сохраняла лишь маленькая девчушка. Когда Пусик и мама были рядом, ее мир был полон гармонии, хотя маме уже следовало бы проснуться. Все прочее оставалось всего лишь незначительными деталями.
Внезапно последовала вспышка из плазменного оружия.
— Сэр! — крикнул кто-то.
Но Питер уголком глаза уже это заприметил. Влево уходила еще одна перегороженная улица, где руины вздымались на три метра в вышину. Здания по обеим сторонам улицы по-прежнему имели несколько нетронутых этажей, и по их останкам было очевидно, что здесь располагался очень богатый район.
«Такая роскошная панорама, — подумал Питер, — должна целой планеты стоить».
За баррикадой из обломков последовала вспышка света, после чего раздались дикие вопли. «Надо бы как-то с этим разобраться, — подумал Питер, оглядывая лежащие впереди развалины. — Было бы слишком оптимистично надеяться, что мы доберемся до космопорта, по пути ничего такого не встретив».
Последовала целая серия выстрелов, и вопли сделались почти истеричными. Редер повернулся и указал на трех солдат; остальным он жестом велел следовать дальше. Сара косо на него глянула, но кивнула. Затем она махнула рукой, предлагая людям идти вперед, бросила последний взгляд на Редера и присоединилась к отряду. Питер с тремя солдатами забрались на баррикаду, которая оказалась короче, чем они ожидали, когда они добрались до самого верха. Внизу находилась небольшая группа людей, большинство из которых были одеты в униформу, какую обычно носят частные охранники. С оружием в руках они притаились за барьером из развалин. С высоты своей баррикады Редер и его соратники смогли заглянуть в одно из разбитых окон близлежащего здания и разглядеть там другую группу людей, которая возилась с каким-то явно нелегальным оружием.
— Есть у кого-то бинокль? — спросил Редер.
И ему на ладонь тут же положили бинокль. Пока что всякий раз, когда коммандеру что-то требовалось, кому-то из его людей удавалось ему это предоставить. «Видывал я запланированные кампании, которые гораздо хуже снабжались», — подумал Питер, поднося к глазам бинокль. Люди в здании тут же оказались как на ладони. «Черт побери! — потрясенно подумал коммандер. — Да это же Скелли Бриггс!»
Теперь вся эта ситуация представала совсем в ином свете. Скелли Бриггс был связан со всеми сомнительными предприятиями на Наобуме. Впрочем, слово «сомнительный» можно было в данном случае скорее считать комплиментом. Эпитеты «гнусный» или «преступный» — а лучше, и тот, и другой — куда больше подходили для описания делишек старины Скелли.
— Там Скелли Бриггс, — вслух сказал Питер.
— Вы шутите, — вырвалось у одного из рядовых. — Прошу прощения, сэр, — тут же добавил он.
Редер передал ему бинокль.
— Ну и ну. — Парень опустил бинокль и посмотрел на коммандера. — Что мы будем делать, сэр?
— Н-да, — вслух задумался Редер. — Один из крупнейших гангстеров на этой планете и его телохранители друг в друга палят. — Он еще немного подумал, затем пожал плечами и посмотрел на молодого рядового, которому он отдал бинокль. — Ничего мы не будем делать, — заключил коммандер и начал спускаться обратно по баррикаде из руин. Трое солдат озадаченно глазели на него сверху вниз. — Идемте, ребята, — сказал он им.
Солдаты посмотрели на гангстерскую разборку, переглянулись, затем все же последовали за Редером.
— Они штатские, — с тревогой в голосе заметил один из солдат, обращаясь к коммандеру. — Скверные штатские, это верно, но все-таки штатские.
— Мы не планетарная полиция, — ответил ему Редер. — Это не наше дело.
— Но маленькой девочке и ее матери мы все-таки помогли, — заметил другой солдат.
— Там все было предельно просто, — объяснил им Питер. — Во-первых, ни девочка, ни ее мама не палили из плазменных пистолетов. Во-вторых, они не были знаменитыми ублюдками самого гнусного пошиба. Я никогда не поставлю свою жизнь — или вашу, раз уж на то пошло — на одну доску с жизнью банды социопатов и психотиков. Эти парни в любой момент могут прекратить свою разборку, если захотят. А наше вмешательство может закончиться только тем, что они временно объединятся и начнут палить не друг в друга, а в нас. Все, конец обсуждению.
«Лучше сберечь дыхание для пробежки до космопорта», — подумал Питер.
— Что там было? — поинтересовалась Сара, когда он ее догнал.
— Скелли Бриггс и его громилы друг другу остатки мозгов вышибали.
Споткнувшись от изумления, Сара обратила на него большие глаза.
— Ты уверен? — выдохнула она.
— Еще как. Я его раньше видел. — Питер невесело усмехнулся.
Сара молча покачала головой.
— Интересно, есть хоть одна станция, на которой можно было бы совсем от тараканов избавиться? — задал риторический вопрос Редер. «Конечно же нет, — ответил он сам себе. — Тараканы — это Скелли Бриггсы мира насекомых. Они переносят почти абсолютный вакуум и такую жесткую радиацию, которая даже крысу поджарит. Именно поэтому мы развезли тараканов по всем планетам и обеспечили ими все поселения, которые мы там основали.
Редер действительно видел Бриггса — еще до войны. И еще до того, как Бриггc стал такой знаменитостью. В то время Космический Отряд воевал в основном с пиратами и контрабандистами, и его личный состав проводил массу времени, изучая всех этих подонков. Скелли Бриггc был одним из самых тошнотворных. Когда началась война, он стал жутко патриотичным. Разумеется, лишь в том смысле, что делать деньги на проводящих свои отпуска сотрудниках Космического Отряда было куда выгодней, чем на самой грандиозной нелегальщине.
— Ну и ну, — опять покачала головой Сара. — Из всех людей, которые пережили бомбежку… Ну почему вечно так получается?
Впереди толпа народа спешно устремилась прочь от города, затем повернула назад. Одно из зданий сперва словно бы завибрировало, после чего величественно осело в гигантском облаке пыли.
— Эй! — крикнула им женщина из толпы. — Куда так спешите!
— К космопорту, — ответил Редер, подбегая к ней. — Мы военнослужащие и намерены прибыть куда следует.
— Значит, вы намерены просто игнорировать все, что здесь происходит? — крикнула женщина, и ее широкое лицо покраснело от гнева. — Здесь людям нужна помощь, а вы просто хотите умотать с ветерком, как будто ничего не случилось?
— Как только мы прибудем туда, куда мы должны прибыть, нас немедленно направят туда, где мы сможем принести наибольшую пользу, — сказал ей Редер. — Но мы не сможем направиться туда, где мы больше всего нужны, пока не узнаем, где это.
— Болваны! — завопила женщина. — Там, где вы нужны, вас никогда не бывает! Почему вы, черт вас возьми, не смогли это предотвратить? — Она в отчаянии обвела рукой разрушенный город, и слезы хлынули у нее по щекам. — Здесь целые семьи погребены! Вы не можете так просто нас бросить!
— Вам нужна помощь? — спокойно осведомился у женщины Редер. — Хорошо, сейчас я вам помогу. Эй! — крикнул он. — Слушайте все! Есть у кого-нибудь, чем писать?
Один из мужчин показал ему небольшой блокнот и перо.
— Отлично. Начинайте записывать имена и фамилии. Когда он закончит, — сказал Редер остальным, — вы должны будете разбиться на отряды по пять-шесть человек и вернуться в город. Первому отряду следует отыскать какое-то устойчивое и безопасное место, чтобы вы все провели там ночь. Если такое найдется. Если нет, вы можете разбить здесь лагерь. Второй отряд должен найти запасы воды и продуктов и принести их сюда. Третий отряд должен найти одеяла и медицинские принадлежности и тоже принести их сюда. Остальным следует искать уцелевших и пытаться, если возможно, наладить контакт со спасательными службами. Если вы найдете спасательные службы, сообщите им ваши фамилии и фамилии всех тех людей, которые с вами. Через три часа вы все снова встречаетесь здесь. Есть вопросы?
Никто не отозвался. Все посмотрели на коммандера, затем друг на друга.
— Вы, с пером, — сказал Питер. — Как вас зовут?
— Гарри Понд. — Хлипкий пожилой мужчина явно был напуган свалившейся на него ответственностью.
— Итак, собирайтесь вокруг Гарри и говорите ему ваши имена и фамилии. Затем формируйте отряды по пять-шесть человек. Все понятно?
Толпа заволновалась, люди стали медленно подбираться к Гарри. Питер тронул за руку женщину, которая на него наорала.
— Вы здесь главная. Запомнили, что вы еще должны сделать? — спросил он.
Женщина перевела дыхание, вытерла глаза и кивнула.
— Спасибо, — пробормотала она.
— Удачи, — сказал ей Редер.
Женщина кивнула, и коммандер махнул своим людям двигаться дальше.
То и дело оглядываясь через плечо, Сара наблюдала за тем, как люди разбиваются на отряды. Один из них вскоре двинулся к городу.
— Похоже, людям просто нужен человек, который скажет им, что делать, — сказала она Питеру. — То есть, на самом деле они сами прекрасно знают, что им делать — просто им нужно, чтобы кто-то взял на себя ответственность.
— Ага. — Питер лишь раз оглянулся. — Наконец-то хоть что-то налаживается.
Сразу за городом, у космопорта, был разбит громадный полевой госпиталь. Там с измученными и потрясенными лицами толклись, как показалось Питеру, тысячи людей. Большинство из них были в той или иной степени ранены.
Коммандер быстро оглядел территорию госпиталя, а затем повернулся к тем людям, которых он туда привел.
— Все это похоже на гражданскую операцию, — сказал он. — Мы оставим здесь женщину и ее маленькую девочку. Носильщики, лейтенант Саттон и я об этом позаботимся. А вы, капитан-лейтенант, ведите людей к космопорту.
Сара кратко кивнула и вместе с остальными в темпе направилась дальше. Редер понаблюдал за тем, как они уходят, а затем снова повернулся к своему небольшому отряду.
— Давайте попробуем зайти вон туда, — сказал он, указывая на заметную поверх голов большую палатку.
Коммандер пошел впереди, аккуратно прокладывая дорогу.
— Извините, — говорил он направо и налево. — Пропустите тяжелораненую.
Люди медленно расходились по сторонам. Лица их были тупыми от потрясения, а кожа и одежда — серыми от пыли. Почти все вели себя очень тихо. Временами кто-то из детей кричал, и маленькая девочка тут же начинала хныкать. В целом ощущение было зловещее — вроде затишья перед бурей.
Очень скоро они оказались у входа в палатку, где средних лет мужчина в пыльном синем комбинезоне сидел за регистрационным столом. Перед ним лежали перо и блокнот.
— Послушайте, — обратился к нему Питер, — у нас тут женщина, которой срочно требуется медицинская помощь.
— Фамилия? — спросил мужчина.
— Мы не знаем. Она была без сознания, когда мы ее нашли.
— Могу я видеть ее документы? — Даже не глядя на Редера, он протянул руку.
— У нас нет ее документов. Ее дом почти целиком обрушился. Откровенно говоря, мне не кажется, что в подобных обстоятельствах ей нужны какие-то документы. — Питер уже начинал слегка раздражаться. «Должно быть, я сам немного в шоке, раз сразу бюрократа не распознал», — подумал он. — Послушайте. — «Слушай, придурок», — мысленно добавил коммандер. — Этой женщине, — он обеими руками указал на фигуру на носилках, — нужна помощь.
Мужчина сделал скучающее лицо.
— Она гражданка?
Редер на мгновение задохнулся, хотя на лице у него ничего такого не отразилась. «Этот парень серьезно?» — задумался он.
— Гражданка чего?
— Планеты Наобум, разумеется, — официальным тоном отозвался мужчина. — Поскольку наши возможности весьма ограничены, в первую очередь обслуживаются граждане.
— Мы нашли ее на втором этаже здания на краю города. Так что я думаю, резонно предположить, что она не только гражданка, но и чертовски богатая гражданка.
Чиновник принялся разглядывать собственный нос.
— Но доказательств этого вы предъявить не можете, — произнес он. Тон мужчины предполагал, что уж ему-то Питер никакой липы не подсунет.
Редер слегка расставил ноги и упер руки в бока.
— Можно тут с кем-то еще переговорить? — спросил он. — С кем-то, у кого нормальное человеческое сочувствие имеется?
Бюрократ сузил глаза и указал своим пером на коммандера.
— Вы ведь военный, не так ли?
— Я гражданин Содружества, — ответил Редер, чуть подаваясь вперед. — Как и эта женщина. Которая, как гражданка Содружества, имеет право на пользование всеми общественными службами вместе и каждой в отдельности.
— Это еще как сказать, — проговорил мужчина, медленно поднимаясь, чтобы встать нос к носу с Редером.
Питер аж отшатнулся.
— Так вы полагаете, она из мокаков?
Бюрократ самодовольно улыбнулся, выпрямил спину и явно приготовился произнести назидательную речь.
— Доктор! — заорал Редер и махнул рукой, веля своему отряду входить в палатку. — Нам нужен доктор, эта женщина без сознания. — Он взял маленькую девчушку у Саттон и передал ее медсестре. — Доктор! — повторил коммандер, и женщина в белом халате подняла на него взгляд.
Он подошел к ней, взял ее за руку и указал на женщину на носилках.
— Эта дама находится без сознания с тех пор, как около часа тому назад мы ее нашли. У нее также очень скверный перелом руки. Вы ее не осмотрите?
Докторша кивнула и направилась к носилкам.
— Где нам ее положить? — спросил у нее Редер.
— Боюсь, коек у нас больше нет, — ответила докторша. Затем она огляделась и указала на ряд шкафов. — Пристройте ее вон там. — Она начала осматривать раненую.
Редер подошел к медсестре, которая пыталась вернуть маленькую девчушку в объятия отнекивающейся Саттон.
— Эта девочка — дочка той женщины, — объяснил он, указывая на носилки. — А это Пусик, — добавил он. — Все, мы пошли. — И, прежде чем медсестра успела сказать хоть слово, коммандер вывел свой отряд из палатки.
— Благодарю вас, сэр, — сказала Саттон. — А то я уже беспокоиться начала.
— Я тоже, лейтенант.

— Благодарю вас, капитан-лейтенант, — произнес коммандер Трент, с умным видом кивая. — Ваш рапорт достаточно полон.
— Благодарю вас, сэр.
Сара молча сидела перед коммандером, пока он что-то читал у себя на мониторе. Ей уже становилось довольно неловко от того, что он до сих пор ни разу не встретился с ней глазами.
— Думаю, лучшее, что я сейчас могу сделать, — твердо сказала Сара, — это вернуться к исполнению своих обязанностей на «Непобедимом».
— В самом деле? — пробормотал Трент. Его глаза ненадолго скользнули в сторону капитан-лейтенанта, но выше ее талии не поднялись.
— Так точно, сэр, — скрипя зубами, отчеканила Сара. От тона Трента ее уже воротить начинало.
Коммандер нажал несколько клавиш и нахмурился, ознакомившись с выведенной на экран информацией.
— Здесь говорится, — он нажал еще несколько клавиш, — что вы прибыли на Наобум для психологической оценки. — Трент повернулся и впервые посмотрел Саре прямо в глаза. На лице у него ясно читалось недоверие. Неужели она, капитан-лейтенант Джеймс, сочла его, коммандера Трента, таким идиотом, который может отправить душевнобольную на действительную военную службу?
— Это была обязательная оценка, потому что я побывала в плену у мокаков. Недолго, — добавила Сара, увидев, как Трент поднял брови. — Но прошлой неделе я была выписана и получила отпуск. Поскольку очевидно, что этот отпуск я здесь больше проводить не могу, я должна отправиться туда, где я буду способна принести наибольшую пользу. — Она одарила его холодной улыбкой.
Трент откинулся на спинку стула, сложив руки на коленях, и опять воззрился на монитор.
— Я не нахожу здесь решительно ничего, что указывало бы на выписку.
— Вы можете связаться с моим лечащим врачом в лагере«Стикс», — сказала ему Сара. — С доктором Региной Пьянкой. Она…
Коммандер мотал головой, а на губах у него играла сочувственная улыбка.
— Боюсь, это невозможно, капитан-лейтенант. Вся гражданская электроника вышла из строя. Что такое электронные меры противодействия, вам, полагаю, известно. А допустить на службу офицера, подлежащего психологической оценке, своей властью я не могу. — Трент пожал плечами. — Мои руки связаны. Так что прошу прощения, — он повернулся обратно к экрану, — но здесь есть люди, которых я действительно могу допустить обратно на службу.
Сара встала. Ее буквально душил гнев, но она старалась этого не показывать.
— Чем же вы предлагаете мне заняться, пока вам все-таки не покажется, что меня следует допустить обратно на службу, коммандер?
Его тонкие губы неприятно скривились.
— Полагаю, вы найдете способ сделать себя полезной, капитан-лейтенант. Стоит только оглянуться вокруг, и вы обнаружите массу вещей, которые требуется проделать.
Сара браво отдала ему честь, а Трент ответил на это чем-то вроде простого помахивания. Тогда она развернулась «кругом» и вышла из его кабинета размером чуть больше сортира. Сара испытывала страшную злость