Весь мотор? — переспросил Редер.
Коммандер тут же почувствовал, как его лицо откликается на удивление и постарался сгладить этот эффект. «Предельно щедро с их стороны», — подумал он. Питера кололи подозрения, но сидящий в нем хапуга безжалостно их подавлял. В конце концов он решил, что дареному коню в зубы не смотрят. «По крайней мере, на глазах у дающего, — мысленно добавил Питер. — Потом всегда будет время этому самому коню зубы пересчитать».
— Ее величество необыкновенно щедра, — заметил он вслух.
— Она первая среди королев, — в легкой вспышке патриотизма заметил главный инженер.
Глянув на дверцу, через которую они вошли, Редер спросил:
— Но как можно будет втащить сюда такой большой агрегат?
Скиннер указал на все еще кое-как приделанную заплату на стене рядом с неисправным мотором.
— Отключим здесь гравитацию, — сказал он, — вскроем стену и установим его куда надо. А старый мотор легко можно будет разобрать, поскольку чинить его нам уже не придется. Просто разрежем его так, чтобы только крепления остались. Потом можно будет и стену заделать.
Коммандер кивнул.
— Очень хорошо. Тогда приступайте.
Тут последовали щелчки жвалами от повиан и улыбки от механиков «Непобедимого». На самом деле от Редера им только разрешение и требовалось. Теперь можно было делом заняться.
— Итак, я покидаю вас, господа, — сказал Редер, когда инженеры как бы сами собой втянулись в планирующий кружок, который напрочь исключал его.
— Благодарю вас, сэр, — пробормотал Скиннер, едва на него глядя и так отдавая честь, что иначе, как легким взмахом ладони, это было и не назвать.
В ответ Редер отдал честь затылку старшего механика и, качая головой, пошел по коридору. «Ручаюсь, что Старику Оджи всегда как следует честь отдавал», — грустно подумал он.
Возможно, когда-нибудь коммандеру предстояло накопить в себе такую силу личности, которая потребовала бы более четкого отдания чести. «А возможно, и нет, — подумал Питер. — Может статься, мой стиль в том, чтобы заставлять людей проделывать первоклассную работу, даже если честь они при этом как следует на отдают». Он знал, что Скиннер его уважает; кроме того, с такими людьми, как старший механик, легкая слабина была не самой плохой линией поведения. Редер вовсе не был нетребователен; просто его люди составляли по-настоящему славную команду, знали свою работу, превосходно ее выполняли и откликались на аварийные ситуации так, как будто это была самая что ни на есть рутина и повседневность. «Впрочем, — подумал Питер, — так оно и должно быть. На „Непобедимом“ иначе просто нельзя. А способ стать хорошим капитаном, надо полагать, есть не один».
Итак, целый новый мотор! Повианский мотор вместе со всеми секретами повианской технологии, которые можно было из него извлечь. А всем, что повиане при этом получали в ответ, оказывался лишь взгляд на физиономии местных механиков и обгорелые куски изуродованного мотора.
Очевидно, желание королевы их отблагодарить простиралось несколько дальше того, что Редер предполагал.
«Так это извинение?» — заподозрил коммандер. Очевидно, Фа-коф рассказал Тусси, как его начальники убивали и поедали людей, и именно поэтому она попросила Редера это подтвердить. В равной мере очевидно было ее расстройство по этому поводу. Если это было извинение, то очень смелое, ибо оно предлагало нечто куда большее, нежели просто слова, оставляя повианский народ потенциально уязвимым. «Оно также ясно говорит: „Мы не такие, как они“, — подумал Питер. — И это нельзя не уважать».
Умственные и физические блуждания в конце концов привели коммандера к лазарету и открытой двери крошечного кабинета доктора Айры Голдберга.
— Доктор? — произнес Редер, хлопая ладонью по косяку. Голдберг оторвал взгляд от стола и вопросительно поднял брови.
— А, коммандер. Заходите, заходите. Чем я заслужил честь такого визита?
Питер отметил, что глаза Голдберга занялись делом, как только доктор закрыл за своим визитером дверь. Они заглянули в глаза Редеру, осмотрели его кожу, все его тело, ненадолго задержались на его искусственной руке, выискивая возможную причину для этого посещения.
Наконец доктор радушно развел руками, приглашая коммандера садиться, и с интересом на него уставился.
687
— Некоторые выражения наших лиц и движения лицевых мышц явно раздражают наших повианских друзей, — объяснил Редер. — Я подумал, нельзя ли заморозить определенные мышцы, чтобы сделать наши лица менее подвижными. — Он с надеждой взглянул на доктора. — Разумеется, это должно быть полностью обратимо.
— Безусловно, — кивнул Голдберг. — Я даже могу это сделать, не вызывая у вас ощущения немоты. Вы, скорее всего, захотите заморозить брови и ограничить функцию скуловых мышц. Так, чтобы осталось только для разговора, но не для улыбки или гримасы.
— Именно на это я и надеялся, — сказал Питер. — И сколько это продлится?
— А сколько вам нужно? До десяти часов? Нет проблем. Впрочем, если вы собираетесь проделывать это ежедневно, я бы рекомендовал заморозку лишь на несколько часов каждый раз. Непосредственными, хотя и весьма редкими побочными эффектами применения этого препарата могут быть головная боль и легкая тошнота. При передозировке возможны весьма неприятные мышечные тики в течение нескольких недель. Если вы собираетесь находиться с повианами в постоянном контакте и не хотите, чтобы прекращение действия препарата застигло вас врасплох, я могу предпринять кое-что хирургическое. Также, разумеется, обратимое. Пожалуй, это даже лучше, хотя и более болезненно. — Голдберг так пристально изучал коммандера, словно уже прикидывал, где ему сделать первый надрез.
— Препарат вполне подойдет, — торопливо произнес Питер. — По крайней мере, для меня. Я прикажу команде, которая работает с повианами, собраться и напрямую с вами это обсудить. — Он встал. — Спасибо, Аира. Это очень сильно упростит всем работу.
Когда он уже направился к двери, Голдберг спросил:
— Есть шанс, что мне удастся взглянуть на планету?
Редер с задумчивым видом повернулся обратно.
— Да, — сказал он наконец. — Думаю, мне следует устроить все так, чтобы по крайней мере старший офицерский состав спустился и посмотрел. — В следующий раз я возьму с собой вас и Труона. — Тут коммандер ухмыльнулся. — Сомневаюсь, однако, что мне следует беспокоиться насчет Оджи. По-моему, для него мир за дверью моторного отделения заканчивается.
Откликнувшись на сигнал интеркома, Редер вдруг понял, что смотрит на… даму Систри.
— Ваша светлость! — удивленно воскликнул коммандер. И только потом удивился тому, что чисто инстинктивно употребил столь анахроничное обращение.
В ответ на его изумление дама деликатно щелкнула жвалами.
— Мы пригласили королев других кланов в клановый дом Нрзан, чтобы познакомиться с вами, людьми, — сказала она. — Две из них будут в нашей системе сегодня вечером, и я уже послала им копию той ознакомительной записи, которую вы представили мне и моей матушке.
— Да? — только и выдавил из себя Редер, чувствуя, как волосы у него на голове встают дыбом. «Но я не дипломат! — мысленно возопил он, — Я не должен заниматься всеми этими делами типа „познакомься да поздоровайся!“
Для Содружества могло обернуться катастрофой, если бы человек, столь неискушенный в дипломатии, да еще сравнительно низкого ранга, стал заниматься налаживанием такого рода контактов с самыми влиятельными представителями целого вида.
— Их особенно порадовал тот фрагмент с танцами, — продолжала Систри, явно не замечая паники, царящей в голове у коммандера. — И мы с матушкой подумали, не сможем ли мы попросить вас устроить непосредственное представление.
«Все, я обречен», — подумал Питер. Вообще-то коммандер мог достаточно сносно повыкаблучиваться на танцполе, поскольку интересовался женщинами, а женщины любили танцевать. Поэтому пришлось худо-бедно научиться. Но он никоим образом не был артистом, способным устроить представление. С другой стороны, люди порой нешуточно удивляли даже своими любительскими талантами.
— Я не уверен, если ли у нас на борту кто-то, кто сможет компетентно перед вами выступить, — честно признался Редер. — Как я уже говорил, люди на той записи были профессиональными танцорами. Однако с вашего разрешения я опрошу мою команду на предмет соответствующих навыков и как можно скорее с вами свяжусь. Мы в высшей степени польщены этой просьбой, дама, и постараемся на нее откликнуться.
Систри слегка щелкнула жвалами.
— Тогда я буду ждать вашего звонка, коммандер. Если меня не будет на месте, тогда Пет-мол, мой первый помощник, сможет это с вами обсудить. До свидания, коммандер.
— До свидания, дама.
Когда экран погас, Редер принялся рисовать у себя в голове те неумелые танцевальные выступления, в которых в свое время принимала участие его младшая сестра. На десятках, чуть ли не сотнях нетвердо передвигающихся девочек были сверкающие костюмчики. Богатое воображение коммандера тут же обеспечило его картинкой того, как компашка членов команды женского пола в схожих одеяниях пытается вытворить что-то такое сверхмодное.
«Держись, Редер, — приказал он себе. — Если сомневаешься, передай кому-нибудь полномочия».
Ткнув пальцем нужную клавишу, Питер связался с секретарем капитана Каверса, человеком, которого он до сих пор почти не использовал.
— Мне нужно, чтобы вы просмотрели личные дела всей команды, — сказал ему Редер. — Найдите мне тех ее членов, которые имеют какой-то опыт в танцах.
Секретарь удивленно заморгал.
— Есть, коммандер.
— Порядок срочности высший, — добавил Редер. — Свяжитесь со мной по этому делу как можно скорее.
— Есть, коммандер.
Редер прервал связь и улыбнулся. Его так и подмывало нарисовать себе картинку того, как секретарь сейчас сидит и чешет в затылке, недоумевая, почему из всего на свете именно танцы получили сейчас высший порядок срочности. А затем лицо коммандера помрачнело, когда образ секретаря сменился картинкой того, как внушительная команда «Непобедимого» с видом мрачным и недовольным пытается отбивать чечетку в той же неуклюжей манере, что и танцевальная труппа его младшей сестры.
«Работай», — приказал себе Питер и принялся мужественно стараться представить себе отчеты о ремонте более интересными, нежели то, на созерцании чего настаивал его мысленный взор.
Минут через сорок, когда он наконец успокоился и что-то такое выполнял, опять затрезвонил интерком.
— Слушаю, — рассеянно откликнулся Редер.
— Сэр, боюсь, в личных делах членов команды никаких танцоров не значится, — доложил секретарь. — Самое близкое, что мы имеем, это сержант технической группы Хандинг, которая была капитаном школьной команды по строевой подготовке.
— По строевой подготовке? — задумчиво повторил Редер, мучительно пытаясь представить себе, какая команда по строевой подготовке могла быть в простой средней школе. — И что, совсем никаких танцоров? — спросил он.
— По списку никого, сэр. С другой стороны, люди могли не считать свои танцевальные навыки настолько важными, чтобы вносить их в какие-либо армейские анкеты. Я могу сделать запрос на добровольцев.
Сердце Редера сжалось от этой мысли.
— Пусть Хандинг явится ко мне в кабинет, — сказал он. — Для начала я с ней поговорю.
Питер хорошо знал Терри Хандинг; она работала на главной палубе с тех пор, как он впервые появился на борту. Он знал, что она отличная работница, компетентная, но немного стеснительная. «Строевая подготовка?» — подумал Питер. И перед ним тут же возникла картинка того, как десантный отряд марширует по плацу с плазменными ружьями. Плазменные ружья в данном случае явно отпадали. «С ружьями и до политической катастрофы недалеко», — подумал коммандер. С другой стороны, четкая и в то же время затейливая маршировка имела свои перспективы. Здесь уже было, за что зацепиться.
— О да, сэр! Я могла бы натренировать повиан это делать! — с пугающей уверенностью и энтузиазмом заявила Хандинг. — Ручаюсь, они отлично для этого годятся!
Оказалось, она была капитаном команды по декоративной маршировке с флажками, четырехкратной чемпионкой по этому самому делу чего-то там такого в чем-то там таком. Хандинг так стремительно все это отбарабанила, что Редер почти ничего не разобрал. Ее очевидное допущение, что коммандеру все это должно быть прекрасно знакомо, служило намеком на то, как глубоко Терри была погружена в мир декоративной маршировки.
Тем не менее; ей удалось нарисовать такую яркую словесную картину, что туманы памяти в голове у Редера частично рассеялись, и он вспомнил, что как-то раз видел весьма впечатляющую демонстрацию чего-то в таком духе. Собственно говоря, это вполне могла быть как раз команда Хандинг.
— Они будут замечательно выглядеть! — продолжала Терри. Ее ясные глаза уже явно видели перед собой четкие ряды повиан, согласованно размахивающих флажками. — Как думаете, им это понравится? — спросила девушка, вдруг засмущавшись, но не теряя энтузиазма.
«А ведь ты и впрямь обожала этой ерундой заниматься», — с легким удивлением подумал Редер.
— Значит, вы думаете, что смогли бы это проделать? — спросил он. «Дурацкий вопрос», — понял коммандер, как только закрыл рот.
— О да, сэр, — ответила Хандинг и беззаботно махнула рукой. — Я была капитаном команды, и мы ни одного соревнования не проиграли. Не могу поверить, что со взрослыми повианами будет сложнее справиться, чем с отрядом малолетних девчонок.
Редер улыбнулся. «Верно подмечено, — подумал он. — С такими верительными грамотами тебе уже следовало бы за моим столом сидеть».
— Старайтесь держать ваше лицо совершенно невыразительным, — проинструктировал коммандер девушку. Наставительно подняв палец, он затем набрал несколько клавиш на интеркоме. На экране мгновенно появилось лицо дамы Систри.
— А, коммандер. Так вы сумели найти для нас танцоров?
— Не совсем танцоров, дама. Тем не менее, как мне кажется, это вас порадует. Позвольте представить вам сержанта Хандинг. Она инструктор по строевой подготовке, многократная чемпионка всевозможных состязаний. У нее есть для вас предложение.
Хандинг смущенно заморгала, но все же сумела не улыбнуться, нахмуриться или еще как-то поменять выражение лица. Когда она, впрочем, заговорила, в голосе девушки ясно прозвучали радостные кувырки и кульбиты. Она повела речь о повианах, марширующих в унисон, размахивая флажками.
— Мы могли бы взять представителей от каждого клана, — с энтузиазмом предложила Хандинг. — Нет ли у кланов какого-то символа, чтобы себя идентифицировать? — спросила она.
— Наши кланы различаются по цвету, — ответила Систри, несколько озадаченная.
— Тогда флажки могут быть соответствующих цветов! Я могла бы обучить ваших добровольцев простой маршировке к концу этой недели, — закончила Терри.
— Я никогда не видела подобной демонстрации, — засомневалась Систри.
— Я как-то раз видел, — сказал ей Редер. — И получил очень сильное впечатление. Эти люди слаженно двигались, подбрасывали свои флажки и по-всякому ими крутили. Было очень забавно.
— К концу недели, — настаивала Хандинг, — я смогу представить вам кое-что для просмотра. Тогда, если вы решите, что это не годится, вы просто нам скажете, и за столь краткое время мы ничего не потеряем. — Она улыбнулась, а затем с явным усилием стерла улыбку с губ.
— Хорошее предложение, — одобрила дама. — Я запрошу добровольцев.
— Мне бы хотелось иметь двадцать четыре члена команды, — определенно высказалась Хандинг. — Однако некоторые люди просто не обладают нужной координацией. Повиане, наверное, тоже. Поэтому обычно для начала устраивают просмотр, чтобы добровольцев можно было проверить и решить, годятся они или нет. Для отбора двадцати четырех членов команды нам нужно не менее пятидесяти повиан.
Дама щелкнула жвалами, наслаждаясь энтузиазмом Хандинг.
— Я позабочусь об этом и прикажу моему второму помощнику найти достаточно просторное место, чтобы вы смогли провести ваш… просмотр. Благодарю вас, коммандер, — добавила она. — Я весьма высоко ценю ваши усилия.
— Это было совсем не трудно, — заверил ее Редер. «И действительно, — подумал он, когда экран погас и он перевел взгляд на ясноглазую девушку. — Причем есть надежда, что так будет и в дальнейшем».
— Итак, сейчас вы идете и придумываете для этого какие-то номера, — сказал коммандер. — С вашими офицерами я все улажу. Да, кстати… — добавил он, когда Терри уже направилась к двери. — Прежде чем вы начнете, вам необходимо показаться доктору Голдбергу. Он нашел несложный способ замораживать наши лицевые мышцы, чтобы мы не шокировали повиан.
— Ах, слава Богу, сэр, — облегченно вздохнула Хандинг. — Не знаю, смогла бы я все время поддерживать на лице отсутствующее выражение.
«Зато я знаю, что не смогла, — подумал Питер. — И страшно бы с этим измучилось».
— Если вам что-то нужно… — начал он.
— Да-да, сэр, изображения повиан, чтобы я смогла сделать на компьютере имитацию моих номеров.
— Обратитесь к моему секретарю, — великодушно предложил ей Редер. — Пожалуй, неплохо будет послать одну из ваших имитаций даме Систри, чтобы она смогла посмотреть, что у вас на уме.
У Хандинг тут же сделался удрученный вид.
«А что, — подумал Питер, — у этих декоративных маршировщиков тоже есть неписанное правило ничего вперед не показывать?»
— Простите, сэр, но это, возможно, не очень удачная мысль, — сказала Терри. — Я еще не знаю, сможет ли кто-то из них это проделать, и не хочу сначала возбуждать ожидания, а потом разочаровывать.
— Уместное замечание, Хандинг, — от души похвалил девушку Питер. «В один прекрасный день ты и впрямь по эту сторону стола окажешься», — подумал он и отдал ей честь. — А теперь вам лучше за дело.
— Благодарю вас, сэр. — Хандинг четко отдала ему честь, после чего выполнила идеальный поворот «кругом».
«Выделывается?» — задумался Редер. Когда Терри ушла, он ухмыльнулся и покачал головой. Замечательно было иметь в своем распоряжении столько энтузиазма. Он щелкнул по клавише интеркома, и на экране появилось лицо его секретаря.
— Освободите техника Хандинг на ближайшие две недели от всех обязанностей для специального проекта, — приказал он.

Оглядывая разноцветную орду повиан, Хандинг нервно ломала руки. Она уже дала добровольцам выполнить несколько простых тестов и отвергла тех, кто их провалил. Теперь в помещении толклись тридцать добровольцев. Повиане одного цвета склонны были группироваться вместе, что, как она полагала, было вполне естественно. Терри хлопнула в ладоши.
— Внимание! — крикнула она. Твердые, невыразительные лица повернулись к девушке, и она с трудом сглотнула. — Я хочу, чтобы вы построились в три шеренги по десять повиан.
Хандинг терпеливо ожидала, пока переводное устройство еще более вежливо передаст эту просьбу. Профессиональным взором она наблюдала, как повиане передвигаются. Ей понравилась текучая плавность их походки, однако Терри чувствовала, что она понравилась бы ей еще больше, если бы четыре ноги двигались в унисон, а не одна за другой. Но способны ли они были так ходить?
Девушка нахмурилась — вернее, попыталась это сделать, — увидев, что повиане опять группируются по цвету. Не столько в шеренгах, сколько в колоннах и с минимальным, но вполне различимым зазором между цветами. Повиане снова начали переговариваться, и уровень шума нарастал. Хандинг подождала, пока не удостоверилась, что все выстроились.
— Разговорчики в строю! — проревела она затем. Повиане мгновенно заткнулись и устремили взоры перед собой. — Это не шеренги! — крикнула девушка. Крикнула и в то же время насмешливо усмехнулась. Этот навык Терри рано усвоила и часто использовала.
Повиане огляделись, и несколько из них нервно зашаркали вперед или назад, образуя более ровный строй со своими сородичами.
— Зачем вы здесь? — спросила у них Хандинг.
Чужаки стали переглядываться, причем даже с другими цветами, отчаянно надеясь, что кто-то найдет ответ.
— Вот вы! — Указующий перст Хандинг буквально выстрелил вперед и уткнулся в оранжевого повианина в тот самый момент, когда он снова посмотрел вперед.
Оранжевый застыл, хорошенько обмозговывая и взвешивая враждебный, командирский тон человеческой самки.
— Мне предложили стать добровольцем. Ради удовольствия моей королевы, — наконец сказал он.
— Вы здесь за тем, чтобы порадовать свою королеву! — проревела Хандинг.
Тут в шеренге началось нешуточное шевеление.
— Всем смотреть вперед! — приказала Хандинг. Повиане дружно уставились на нее.
— Итак, все ли вы здесь за тем, чтобы порадовать свою королеву? — спросила девушка.
Чужаки по-прежнему на нее таращились, их педипальпы почти бессознательно выражали вторую степень уважения, а кое-кто даже забирался чуть выше, но никто из них не отвечал.
— Вы должны отвечать! — сказала Хандинг. — Вы здесь затем, чтобы порадовать свою королеву?
— Да! — крикнули повиане. Довольно нестройно, зато с отрадным энтузиазмом.
— Тогда вы будете выполнять мои приказы и будете учиться! — проинформировала их Хандинг. — В колонну по пять становись!
Чужаки засуетились, стараясь держаться вместе со своими собратьями по цвету.
— Стоп! — крикнула Хандинг. — Стройтесь друг за другом.
Они опять засуетились, выстраиваясь, как было сказано.
— Этот ряд, — она указала на крайний слева, — остается на месте. Все остальные делают шаг вправо.
Повиане так и сделали. Хандинг внимательно посмотрела на их «руки» и прикинула, насколько далеко этот шаг их разведет. Достаточно далеко, решила она, и приказала Повианам в крайнем левом ряду вытянуть вбок правую педипальпу.
— Когда вы вот так вытягиваете руку, — сказала девушка, — вы должны находиться на одной линии с плечом соседнего с вами индивида. Если это не так, сделайте шаг вперед или назад, чтобы оказаться на одной линии.
Повиане стали передвигаться, пока не образовали ровные ряды.
Хандинг отсчитала три ряда через один, начиная справа.
— Этот ряд, этот и этот, сделайте шаг вперед. — Ряды двинулись довольно неловко, но улучшение уже наблюдалось. — Теперь этот ряд сливается с этим, а этот — с этим. В три шеренги становись! — тут же ошарашила она их новым приказом, не давая повианам времени подумать или снова скоординироваться по цвету.
Хандинг так и продолжала строить их то в колонну, то шеренгами, двигать взад-вперед, сбивать с толку и озадачивать, пока не получилось так, что ни один повианин уже не стоял рядом с самцом того же цвета. Это очень порадовало Терри. Однако еще больше ее порадовало то, что окончательные ряды оказались идеально ровными, все повианские лица были обращены вперед, спины выпрямлены, а педипальпы расположены одинаково, выражая одну и ту же степень уважения. Девушка не знала, какая это степень, и не особенно этим интересовалась. По сути же это была почти первая степень, выражавшая великий страх и колоссальное уважение.
— Посмотрите на соседнего с вами индивида, — приказала повианам Хандинг.
Понаблюдав, как чужаки вращают головами влево-вправо, Терри изумленно заморгала, когда они запросто развернули их на сто восемьдесят градусов. Убедившись, что теперь они изолированы от своих собратьев по клану, повиане, похоже, внутренне похолодели.
— Соседний с вами индивид очень важен. Соседний с вами индивид — ваш товарищ по команде! Ваш долг и непосредственная обязанность убеждаться о том, что ваш товарищ выглядит хорошо, делает свою работу, знает все номера и идеально их выполняет. Я понятно выражаюсь?
Ряды повиан посмотрели на нее в ответ, затем самую малость повернули головы к своим товарищам. Некоторые сделали утвердительные жесты педипальпами. Затем чужаки успокоились и тупо уставились перед собой, словно надеясь, что эта самка не может их видеть.
Хандинг уперла руки в бока и раздраженно выдохнула.
— Когда я задаю вопрос, — проревела она, — вы должны отвечать на этот вопрос криком «да»! Кричать вы должны в унисон. Вы меня понимаете?
— Да! — крикнули повиане. Вышло не так громко и агрессивно, как у аналогичной группы людей. С другой стороны, повиане вообще почти никогда не орали.
Хандинг одобрительно кивнула.
— Если я спрашиваю, поняли вы или нет, и вы отвечаете да, тогда я спрашиваю, есть ли вопросы. Тогда вы можете поднять ру… педипальпу, и я дам вам знать, что вы можете задать свой вопрос. Понятно?
— Да, — крикнули повиане.
— Есть вопросы? — гаркнула Хандинг.
Тридцать педипальп взметнулись в воздух.
Плечи Хандинг поникли, и она опустила взгляд. Затем девушка снова посмотрела на чужаков и сказала:
— Я отвечу на вопросы из переднего ряда, слева направо. Вот вы… — Терри указала на голубого, — какой у вас вопрос?
У большинства оказались одни и те же вопросы. В основном: «Можно мне стоять рядом с Пен-сне?» и т.д. и т.п. Или: «Как я могу убедиться о том, что самец из другого клана делает свою работу? Я буду дома свою работу проделывать».
— Нет, вы не можете стоять рядом с собратьями по клану, если я только специально не прикажу. Пока вы работаете в этой команде, единственное назначение кланового цвета — это сделать ряды более красочными и приятными на вид во время маршировки. Пока вы в одной команде, вы несете ответственность за ваших товарищей, а они — за вас. Когда вы вне команды, тогда это, безусловно, теряет силу, и остаются лишь рамки нормального поведения цивилизованного народа. — Она решила, что такой ответ должен неплохо все охватить.
Затем Хандинг напомнила себе, что повиане раньше ничего подобного не проделывали, а значит, ей следует быть терпеливой. Она сожалела о том, что лишена возможности так улыбаться и так многозначительно хмуриться, как ей бы хотелось. Прежние товарищи по команде уверяли Терри, что из одного лишь страха перед ее свирепо нахмуренными бровями не раз чуть шеи себе не поломали.
— Первое, чему мы должны обучиться, это простой строевой шаг, — сказала Хандинг. — Сейчас я покажу. Левой, правой, левой, правой, левой, правой! — Девушка четко маршировала полминуты, непрерывно выкрикивая такт. — Ну как, поняли?
— Да! — крикнули повиане.
— Есть вопросы?
Тридцать педипальп взметнулись вверх. Отмахнувшись от них, Терри стала бороться с неприятным тянущим ощущением в животе.
— Это потребует определенной практики и определенной координации. Да, я хочу, чтобы вы сначала поднимали все левые ноги, а потом все правые, причем одновременно! Когда вы поднимаете левую ногу, — она продемонстрировала, — переносите ваш вес на правую. Понимаете?
В утвердительном отклике повиан явственно прозвучало сомнение.
— В колонну по пять становись! — приказала она. — Дальний левый ряд, два шага влево!
Повиане в том ряду явно были огорошены; они вовсю крутили головами и дергали плечами. Впрочем, очень скоро они сообразили, что составляют именно тот ряд, к которому обратилась самка, и сделали два шага влево. Тогда Хандинг приказала и другим рядам разойтись. Наконец она удостоверилась, что если кто-то и шлепнется, то по крайней мере не придавит своего товарища и не начнет тем самым межклановую войну.
— Хорошо, давайте начнем, — сказала девушка, оглядывая повиан. — Левой! — И она подняла левую ногу.
Повиане попытались последовать ее примеру — и, как будто помещение вдруг наклонилось на сорок пять градусов, вся команда дала резкий крен влево, беспомощно лишилась равновесия и в итоге образовала кучу-малу у дальней стены.
Хандинг, недоуменно моргая, какое-то время на них смотрела. А затем, как только заметила, что повиане разных кланов начинают проявлять друг к другу определенное недружелюбие, принялась рявкать приказы. Когда чужаки снова выстроились в аккуратные ряды, девушка обвела их огненным взором.
— Ничьей вины тут не было, — сказала она. — А значит, и нечего на другой клан наезжать, верно? — Ее ремарка наткнулась на молчание. — Это был вопрос! — рявкнула Терри.
— Да! — исправно откликнулись повиане. Причем впервые точно в унисон.
Хандинг решила, что это уже начало. И велела Повианам опираться педипальпами о плечи соседних в ними самцов, пока они практиковались в поднятии ног. Это очень здорово помогло. Кроме того, как прикинула Терри, таким образом повиане получили основу для доверия и опоры на своих товарищей независимо от клановой принадлежности.
К концу того дня повиане уже научились маршировать на месте. Выглядели они при этом довольно шатко, но по крайней мере могли это делать и не заваливаться.
— Я вами горжусь, — сказала им Хандинг. — Честно говоря, я сомневалась, что вы хотя бы это освоите. Был шанс, что ваша нервная система этого не допустит. Но вы одолели главное препятствие. — Она зааплодировала им, а чужаки в ответ тупо на нее уставились. — Садитесь, пожалуйста, — предложила Терри.
Тридцать повиан рухнули как подкошенные. Хандинг неуверенно на них посмотрела, прикидывая, не дать ли им воды или чего-то еще. Затем она все же решила, что лучше продолжать, пока они у нее под рукой. Совета можно было спросить позже.
— Я вот что хотела вам продемонстрировать.
Указав на прибор у себя за спиной, Хандинг его включила. Ожило головидовое изображение ее родной команды — того, как она одерживает победу над техасской командой, своими главными, самыми непримиримыми соперниками. Терри несколько мгновений с гордостью понаблюдала за демонстрацией, затем повернулась к своим ученикам.
Повиане явно были потрясены и зачарованы; не сводя глаз с разворачивающегося перед ними зрелища, они подались вперед и застыли в неподвижности. Хандинг смотрела, как они наблюдают, пока голозапись не закончилась.
— Это был достаточно продвинутый материал, — сказала она. — Я не жду, что кто-то из вас совсем скоро хотя бы часть этого материала повторит. Но через пять дней, я очень надеюсь, вы все сможете проделать вот это.
Хандинг повернулась и снова включила прибор. Начала воспроизводиться компьютерная имитация марширующих повиан. Номер был довольно простой и совсем короткий, с одним-единственным несложным маневром с флажками, несколько раз повторенным. Девушке очень понравилось то, как выглядели повиане, когда их ноги выполняли маршировку. Все восемь конечностей работали очень четко и точно.
— Есть вопросы? — осведомилась Хандинг, когда имитация закончилась.
— Вы правда думаете, что мы сможем это проделать? — спросил один из зеленых.
— Основываясь на том, что мы выполнили сегодня, определенно сможете, — уверенно ответила Терри, выражая руками вторую степень уважения. — Продолжайте практиковаться, когда у вас будет свободная минутка, а завтра в то же время мы с вами встретимся здесь. И будем упражняться в ходьбе в ритме марша. — Она ободряюще им кивнула, хотя мысленно уже представляла себе великое множество самых дурацких падений. — Все свободны.
Позднее тем же вечером, отчитываясь перед коммандером, Терри сказала ему, что ее команда справилась «просто изумительно». А в ответ на его сомнительный взгляд добавила:
— Моя оценка основана на опыте. Поверьте, я начинала с куда менее подходящим материалом, чем сегодня.
— Ладно, — отозвался Редер. — Верю вам на слово. Дама Систри уже предвкушает славное зрелище.
— Думаю, это хорошо, что она еще никогда декоративную маршировку не видела, — простодушно заметила Хандинг. — Думаю, она будет в восторге.
Редер при этом хмыкнул и повел бровью.
«Пожалуй, она права, — подумал он затем. — Может статься, если бы мы показали им танцующих любителей, то потом и впрямь танцевальное представление сумели бы сбацать». В мозгу у коммандера снова стали всплывать красочные картинки. В спешном порядке от них избавляясь, он отчаянно замотал головой.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Даму Систри привело в настоящий восторг предварительное представление, устроенное ей повианский командой сержанта Терри Хандинг. Королевская дочь выразила удивление и восхищение тем, как повиане переставляли ноги, особенно когда они при это одновременно размахивали флажками.
— Превосходно! — воскликнула Систри. — Королевы будут всеми вами гордиться! — сказала она команде, и положение ее педипальп подчеркнуло ее и без того очевидный восторг.
Хандинг явственно показалось, что самцы буквально раздуваются от самодовольства. Конечно, для простых повиан видеть самку, так сказать, во плоти было запоминающимся событием.
— Огромное, спасибо вам от всей нашей команды, дама Систри, — с достоинством сказала Хандинг.
Дама наклонила свою огромную голову и с легким удивлением взглянула на молодую женщину. Абсолютной уверенности у нее не было, но Систри все же показалось, что в тоне Хандинг проскальзывало желание поскорее ее отсюда удалить.
— Вероятно, мне следует оставить вас продолжать занятия, — отважилась дама. Теперь, если это не имело особого значения, Хандинг по идее должна была предложить ей остаться.
— Благодарю вас, дама Систри, — с нелестным энтузиазмом отозвалась Терри, подаваясь поближе к гигантской повианке. — Боюсь, команда не сможет не откликаться на ваше присутствие. А для торжественной церемонии им еще столькому предстоит научиться.
Это была истинная правда. Тем не менее, Систри заколебалась.
— Даже не могу вам сказать, как много ваш интерес значит для всей команды, — конфиденциально сообщила ей Хандинг, пока они направлялись к двери. — Все это здесь в новинку, и они очень этим увлечены, но на самом деле толком не знают, как все это выглядит. Так что ваше очевидное удовлетворение для них — колоссальный стимул. — Она набрала на пульте код, который открывал массивную двустворчатую дверь. — Надеюсь, итоговое представление доставит вам истинное удовольствие.
Незримый для девушки, кончик хвоста Систри трепетал от восхищения отвагой Хандинг. Дама была рада, что в этот важный проект вовлечена человеческая самка со столь простодушной одержимостью. Это придавало ей уверенность в том, что представление станет действительно знаменательным событием.
— Пожалуйста, продолжайте, — с грациозным жестом произнесла Систри. А затем, бросив последний взор на полную преклонения перед ней команду по декоративной маршировке, дама удалилась.

— Ну вот, — сказала Хандинг, выключая запись. — Как вы сами можете видеть, этот номер прошел превосходно. Примите мои поздравления! — Она захлопала в ладоши и стала поворачиваться, чтобы аплодисменты оказались адресованы всем.
Раздалось немало щелчков хвостами, а жвала застрочили как древний ручной пулемет. Самцы теперь даже не разделялись по цвету — оранжевый сидел рядом с зеленым, голубой с желтым и так далее.
Все повиане наслаждались компанией друг друга, и их хитин вовсю потрескивал.
— Итак, вам осталось научиться одной, самой последней вещи, — сказала им Хандинг. — И эта вещь — маршировка в зал.
Она щелкнула своим ручным пультом — свет в зале помутнел, и там появилось голо, показывающее компьютерную имитацию того, что было на уме у Хандинг.
— Все будет очень просто, — сказала она. — Вы будете маршировать в колонне по шесть. Получится пять шеренг одного цвета. — На экране впереди шел оранжевый, за ним желтый, а дальше — зеленый, голубой и лиловый. — Я расположила их так, чтобы все было похоже на радугу, — объяснила Хандинг.
И она повернулась к своей команде с тем, что теперь, после хирургической операции, должно было сойти за широкую улыбку. На самом же деле на лице у девушки было умеренно довольное выражение. Оно мигом пропало, стоило ей только увидеть, что все повиане дружно подняли одну педипальпу. Кое-кто даже поднял сразу две.
— Это по поводу того, как расположены цвета, не так ли? — спросила Хандинг. Она чувствовала себя несколько обескураженной, хотя почти этого ожидала. — Хорошо. Как нам следует их расположить.
Повиане ей сказали — и даже сказали, почему. Голубой шеренге следовало идти первой, потому что голубой был первым кланом. Вторым был зеленый, третьим — оранжевый и так далее.
— Ладно, — с неохотой согласилась Хандинг. — Будь по-вашему. Внутренне она, впрочем, испытывала немалую досаду. Терри очень редко приходилось что-то менять в уже распланированном номере, и теперь она испытывала недовольство художника, которого толкают под локоть. Девушка остановила запись и расположила цвета так, как того требовали повиане.
— Но только больше никаких перемен, ага?
— Да! — дружно крикнули чужаки.
— Хорошо, — сказала Хандинг. — Теперь у меня еще один вопрос. Умеют повиане свистеть?
— Да, — ответила команда. В этом ответе содержалась определенная оговорка, но Хандинг ее не заметила.
— Отлично! — порадовалась она. — Тогда я бы хотела, чтобы вы послушали один музыкальный фрагмент.
Терри нажала на кнопку, и образы повиан стали двигаться под марш «Не плачь, девчонка». Отбивая ладонью такт, девушка наслаждалась воспоминаниями о том, как она сама маршировала и насвистывала в те золотые деньки в Канзасе. Затем Хандинг прекратила отбивать такт и внимательно оглядела свою новую команду, которая тем временем не сводила глаз с голограммы.
«Черт побери, — подумала она, — я здесь уже ни в каком не в Канзасе».

— Коммандер, здесь капитан-лейтенант Джеймс. Она хочет с вами увидеться.
— Благодарю вас, Семпль. Пожалуйста, попросите ее немного подождать.
Питер представил себе, как у Сары от такого ответа невольно поднимаются брови. Но он чувствовал необходимость хотя бы притворяться, будто между ними есть какая-то дистанция. Это помогало ему сохранять здравый рассудок. Всякий раз, как коммандер оказывался наедине с капитан-лейтенантом Джеймс, инстинкт настойчиво подсказывал ему заключить этого самого капитан-лейтенанта в объятия и с безумной страстью целовать. Причем его сознательный выбор вступал в идеальное согласие с инстинктом. К несчастью, в Космическом Отряде очень косо смотрели на подобное поведение при исполнении служебных обязанностей. Так что наедине они уже несколько недель не оставались.
Питеру казалось, что на этой вахте он находился много лет — много долгих, одиноких и отчаянно неуютных лет. И он вспоминал ту последнюю ночь в лагере «Стикс» — вспоминал цвет волос Сары в лунном свете, ее искрящиеся глаза…
— Можете пригласить ко мне капитан-лейтенанта, Семпль. Откинувшись на спинку кресла капитана Каверса, Питер с улыбкой взглянул на пустое место, которое вскоре должна была заполнить Сара.
— Я пришла в неудачное время, сэр? — спросила она, по всей форме войдя и четко отдав честь.
— Вовсе нет, — отозвался Редер, отдавая ей честь в ответ. — Вы свободны, Семпль, — сказал он зависшему в дверном проходе секретарю. — Садитесь, пожалуйста, капитан-лейтенант.
Когда дверь за секретарем капитана Каверса закрылась, они сели и долгую, сладостную минуту просто друг другу улыбались.
— Почему ты продолжаешь обращаться к Семплю по фамилии? — спросила Сара. — Это уже скучно становится.
— Потому что продолжаю об этом забывать. Три недели я не помнил, что он там вообще есть. А теперь наслаждаюсь роскошью. Не у каждого, между прочим, личный лакей имеется. — Редер многозначительно поиграл бровями.
Сара рассмеялась.
— Этот «лакей» — секретарь капитана! Ты просто продолжаешь себе об этом напоминать. Или о том дне, когда Старик вернется, а тебе срочно понадобится его увидеть. Ведь тогда тебе опять придется пятки в приемной студить.
Питер приложил ладонь к сердцу и широко распахнутыми глазами на нее воззрился.
— Ты вселила в меня страх, любовь моя. Мне следует помнить о том, что на каждый День Секретаря я должен дарить ему розы. Клянусь, я это запомню.
Сара сначала подняла бровь, затем улыбнулась.
— Так зачем ты хотела меня видеть, — поинтересовался Редер.
— Вопроса, настолько наводящего, я еще никогда в жизни не слышала, — огрызнулась Сара. — Что ж, не считая подразумеваемой причины, я думала о повианах.
— И что? — подбодрил ее Питер.
— И мне кажется, что Нтагон повинен в каком-то сильно отклоняющемся от нормы поведении. Я так понимаю, это новейший из кланов, и в том секторе космоса они находятся от силы лет пятьдесят. Не может ли так получиться, что источником подобного поведения служит какой-то вирус, поражающий мозг? Не может ли Фа-коф представлять собой опасность для клана Нрзан?
— Это интересная возможность, которую я непременно доведу до сведения королевы при нашей следующей встрече, — сказал Питер. — Хотя, честно говоря, я в этом сомневаюсь. В научном плане повиане чертовски продвинуты. Уверен, они устроили нашему невольному пассажиру тщательное обследование, прежде чем допустить его до королевы.
— Я просто исхожу из их поведения, — с задумчивым видом объяснила Сара. — Столь сильный негативный отклик, похоже, доказывает то, что это неслыханное поведение.
Питер махнул рукой.
— Он доказывает лишь то, что они славный народ, — сказал он. — Но мы по сути дела ничего не знаем про их историю. Повиане могут так скверно реагировать на получение подобных новостей, потому что они думали, что давно от такого поведения ушли. Мне кажется, некоторые люди испытали бы такое же отвращение, услышь они подобные новости. Неоспоримый факт заключается в том, что большинство людей не ведут себя как мокаки — и они совершенно определенно не стали бы так себя вести, если бы подцепили какую-либо заразу.
Сара сморщила нос.
— Нет, мокаки больны, но они умышленно, упрямо, злонамеренно больны. И этому нет никакого оправдания. — Она вздохнула. — Тебя никогда не тревожило то, что мы можем резко разонравиться повианам, когда они что-то узнают про нашу историю?
— Тревожило, — отозвался Редер, рассудительно кивая. — Но раз уж на то пошло, всегда есть клан Нтагон.
— Интересно, не состоялся ли между дамой Систри и королевой Тусси подобный разговор, — сказала Сара.
— Было бы не удивительно, — согласился Редер. — Это одна из тех вещей, которые заставляют меня думать, что у человеческо-повианских отношений есть шанс. У нас с ними поразительно схожие скелеты в шкафу имеются.

Вечер торжественной церемонии встречи королев выдался славным — по крайней мере, по повианским стандартам. Людям же он показался комфортно прохладным, но слишком уж влажным.
Вся передняя часть дворца была украшена цветочными гирляндами и светильниками. И те, и другие испускали волшебные ароматы. По крайней мере, для повиан. Гости из человеческой расы вряд ли вообще могли эти ароматы почуять.
Редер, Сара, Труон, Хандинг, Coy-бес и доктор высадились из своего транспорта прямо на переднюю террасу дворца.
Сара сделала глубокий вдох, внимательно принюхиваясь.
— Лишь слабый намек на цитронеллу, — с легким удивлением объявила она.
— Чудесное название, — заметил Питер.
— На Земле ее в качестве репеллента используют, — сообщил ему доктор Голдберг.
Редер оглянулся на доктора, но на их замороженных лицах теперь совсем ничего не выражалось.
— Стало быть, и у этого народа тоже с сикарахами проблемы, — заметил Питер.
Сара не смогла от души этому не улыбнуться. Это означало, что уголки ее рта лишь самую малость приподнялись.
— Коммандер, — смущенно обратилась к нему Хандинг. — Если вы не против, я бы прямо сейчас свою команду собрала.
— Разумеется, Хандинг, действуйте. — Редер наблюдал, как девушка с сияющим лицом спешит прочь. — Похоже, она просто счастлива, — заключил он.
— Даже хотя у нее почти все лицо заморожено, — согласился Труон. — Наверное, это оттого, что она еще так молода.
— Не-е, — протянул Питер, махая рукой. — Молодость тут не при чем. Это из-за того, что она теперь такое высокое начальство. Помните, как это с вами было?
Карие глаза Сары весело заблестели.
— О да, — согласилась она. — Это крепко в голову ударяет.
— А вот и Ист-дас, — сказал Coy-бес, указывая на второго помощника, который стоял на террасе рядом с грандиозным главным входом.
Ист-дас в тот же самый момент их заприметил и поспешил им навстречу.
«Можешь считать, что ты еще ничего не видел, если ты не видел, как повианин торопится, — подумал Питер. — Интересно, смогу ли я когда-нибудь к этому плавному перетеканию их ног привыкнуть?»
— Добро пожаловать, люди! — экспансивно произнес второй помощник. Педипальпами он выражал вторую степень уважения, но с какой-то особой энергичностью, которую можно было истолковать как радость от встречи с ними. — Ее величество с великим нетерпением ожидает того представление, которое подготовила для нас ваша подчиненная. Дама Систри уже рассказывала другим королевам о вас, людях, и, разумеется, раздала им копии той ознакомительной записи, которую вы подготовили для нашей королевы. Поэтому они также с огромным энтузиазмом ждут этой вечерней… маршировки.
«Ну и ну, — подумал Питер. — Прямо скажем, никакого давления. Слава всем богам, которые там есть, что Хандинг уже ушла собирать свою команду». С другой стороны, коммандера в высшей степени удивила та перемена, которая происходила со стеснительной девушкой, когда она принималась запросто командовать своим повианским отрядом в зале для маршировочной практики. И тем не менее, сейчас было самое неподходящее время, чтобы Терри вдруг скрутил страх перед публикой.
— Благодарю вас, второй помощник, — отозвался Редер, также удерживая руки во втором положении.
При виде этого Ист-дас щелкнул жвалами и указал на здание у себя за спиной.
— Позвольте, я провожу вас на ваше место в зале для собраний.
Второй помощник повернулся и с достоинством зашагал.
Редер и его команда переглянулись, после чего расправили плечи и с тем же достоинством зашагали следом.
Зала, в которую провел их Ист-дас, оказалась громадной полостью, целиком сотканной из паутины и наполненной разноцветной ордой повианских солдат и политиков. Гул разговоров ненадолго притих, когда в залу вошла небольшая группка людей. А затем быстро набрал еще большую громкость.
И королева Тусси, и дама Систри должны были присутствовать здесь сегодня вечером, хотя им предстояло расположиться в противоположных концах колоссальной залы. Редер прикинул, что здесь запросто поместился бы военный корабль размером с корвет.
Остальные королевы должны были прибыть фактически прямиком со своих звездолетов, и громадные экраны очерчивали стены, чтобы в дальнейшем каждую из королев могли видеть их представители и другие королевы. Паутина вокруг экранов была слегка подкрашена цветами их кланов, как и участки вокруг лож Тусси и Систри.
Ист-дас провел людей на их место рядом с ложем королевы.
— Ее величество пригласила вас расположиться с ней рядом, — сказал второй помощник. Его поза и манеры указывали на то, что это была великая честь. — А теперь, если вы не против, я займусь обустройством других гостей.
Редер и Сара с благодарной любезностью дружно дали повианину понять, что могут насладиться обществом друг друга в этом месте с тем же успехом, что и в любом другом.

— Без-бе, мы должны ей сказать! — настаивал Фиг-те. Его очевидное расстройство как в зеркале отражалось в позах и положениях педипальп окружавших его солдат. — На самом деле я думаю, она что-то такое подозревает, только не знает, что. Мы должны ей сказать.
Без-бе посмотрел на своего помощника и взмахом затянутых в специальную перчатку «пальцев» выразил полное согласие.
— Хорошо, — сказал он. — Я выйду к входным воротам и там ее подожду.
Представление страшно его беспокоило. Хандинг прокрутила им несколько разных музыкальных фрагментов на тот случай, если они не смогут освоить нужный свист. Убедившись, что с маршем «Не плачь, девчонка» у них прекрасно все получается, Терри сосредоточила всю свою энергию именно на нем. Больше всего Без-бе беспокоило то, как ей об этом сказать.
Поначалу он ожидал, что Хандинг уловит их униженное расстройство, пока они топали под музыку. Все повиане испытывали одно и то же чувство. Когда же Хандинг впервые вместе с ними засвистела, и они в шоке остановились, Без-бе был уверен, что теперь она наконец-то поймет, что этого просто не следует делать. Но Фиг-те оказался прав — она никак не могла понять. Это был чисто человеческий недостаток.
Выйдя из ближайшей двери, чтобы избежать столпотворения в вестибюле, Без-бе прошагал по пустынной террасе к передней стороне дворца. Он завернул за угол в тот момент, когда Хандинг вошла в грандиозный портал.
Без-бе увидел, как прибывают другие люди, но Хандинг среди них почему-то не было. Впрочем, она была ниже рангом, а потому могла прибыть позже. Придя к такому заключению, повианин устроился поудобнее и стал ждать.

Вся команда была так поражена, что замерла в полной неподвижности, когда Хандинг прибыла без Без-бе. Затем повиане стали недоуменно переглядываться. «Где же Без-бе? — молча спрашивали они друг друга. — Сказал ли он ей страшную правду?» И главное — должен ли был теперь кто-то другой ей об этом сказать? Ответ на этот вопрос, безусловно, был утвердительный. Но никому не хотелось этого делать. Раз задача была делегирована, делегат был обязан справляться.
По указанию Хандинг повиане зашаркали на свои места, украдкой бросая друг на друга отчаянные взоры.
— А где Без-бе? — спросила Хандинг.
Он пошел вас искать, — ответил Фиг-те.
— Да? — Терри была удивлена и не обрадована.Впрочем, в данный момент уже нельзя было отвлекаться.
— Что ж, остается надеяться, что он успеет добраться сюда раньше, чем мы начнем, — сказала она.
Тут повиане так занервничали, что их брюшка скрючились. Все они так надеялись, что Хандинг спросит, зачем Без-бе пошел ее искать. Это дало бы им необходимый повод объясниться. А так повиане вынуждены были хранить молчание, как они делали всякий раз, сталкиваясь с мощной и волевой личностью Хандинг.
Дама Систри вошла в залу и заняла свое место на ложе — мягком приспособлении наподобие тех, что имелись в транспорте, доставлявшем людей из космопорта. Экраны по всей зале один за другим прояснялись, и там начинали демонстрироваться лица прибывших с визитом королев. Все находившиеся в зале повиане откликались на каждое новое появление повианскими поклонами, выказывая при этом педипальпами единственную тонкую степень непосредственно под полноценной первой степенью уважения. Эта честь была зарезервирована для королевы-хозяйки.
Тусси появилась позади Редера и его группы офицеров. Свое ложе она заняла так тихо, что если бы повиане в зале не начали кланяться, люди бы так и не поняли, что королева уже на месте.
— Добро пожаловать, — начала Тусси. — Добро пожаловать, мои сестры-королевы и все ваши приближенные. Добро пожаловать, моя дочь, дама Систри. Мое особенное приветствие нашим человеческим гостям. — Она сделала жест в сторону Редера и его компании, и те поклонились.
В этот момент все глаза сосредоточились на содругах. Соу-бес уже проинформировал людей о том, что пока королева на них не укажет, глазеть на них повианским гостям будет невежливо.
Теперь же люди с каменными лицами глазели на повиан в ответ.
«Как интересно, — подумал Редер. — Когда на тебя глазеет народ с восемью глазами, это гораздо хуже, чем когда на тебя глазеет народ с двумя. Если точнее — в четыре раза хуже». Он также заметил, что повиане вроде бы и не собираются прекращать глазеть.
Наконец Тусси продолжила свою приветственную речь и тем самым сняла людей с крючка. Ибо пока говорила королева, было бы непозволительной грубостью смотреть куда-то еще.
— Круто они с нами, — уголком рта заметила Сара.
— Ага, — согласился Редер.
— Когда же нам доведется увидеть повианское представление Терри Хандинг? — поинтересовался Голдберг.
Доктор явно наслаждался происходящим. Многие годы он провел, обсуждая теоретических чужаков в различных дискуссионных группах, а теперь не мог на них насмотреться. Редер боялся, как бы пытливый медик при первой же возможности не взялся огорошивать повиан самыми откровенными вопросами.
— Как только королева говорить закончит, — прошептал ему в ответ Труон Ле.
«Чего нам, между прочим, сейчас бы делать не стоило, — подумал Редер, поворачиваясь к доктору и награждая его многозначительным взглядом. — Черт побери, я так нервничаю, как будто сам флажком собираюсь махать».

Хандинг носилась туда-сюда, располагая свой небольшой повианский отряд так, чтобы он в точности соответствовал ее эстетическому чутью. Подравнивала ряды, напоминала повианам выпрямлять спины. И при этом почти чувствовала, как от них исходит нервное напряжение.
— Просто расслабьтесь, — сказала девушка. — Нет никаких причин нервничать. Вы будете просто великолепны! Выше голову, Уд-мне!
— Мы должны ей сказать, — пробормотал Нин-ни.
— Ладно, — сказал Фиг-те. — Я ей скажу.
— Разговорчики в строю! — рявкнула Хандинг. — А теперь запомните. Вы не начинаете свистеть, пока двери не станут открываться, а потом продолжаете свистеть до тех пор, пока все не промаршируете в залу и не сделаете пять строевых шагов на месте. Поняли?
— Да! — крикнули повиане.
— Дама Хандинг! — К ней торопливо присеменил Без-бе. — Я ждал вас снаружи.
— Ничего страшного, — сказала Хандинг. — Просто вставайте в строй. И просто Хандинг. Никаких там дам.
— Я должен вам кое-что сказать, — продолжил Без-бе, следуя за Терри вместо того, чтобы искать свое место в строю, как было приказано.
Хандинг повернулась и мрачно на него посмотрела. С ее лицом, разумеется, ничего не случилось, но она буквально облучила повианина мрачностью, и педипальпы Без-бе машинально приняли то положение, которое вся команда уже посчитала вполне подходящим для этой электростанции в человеческом облике.
— На это найдется время позднее, Без-бе, — произнесла Хандинг и безапелляционно указала повианину его место в голубой шеренге. — А теперь встаньте в строй!
Странные глаза самки угрожающе на него засверкали, и повианскому солдату отчаянно захотелось повиноваться. Но тут сзади пришла волна поддержки от его товарищей по команде.
— Это насчет сви… — начал Без-бе.
Огромные створки начали раскрываться, и Хандинг буквально затолкала повианина на место.
— Позднее, — повторила она и поспешила занять свое место. Терри приложила к губам свой серебряный свисток, а когда створки окончательно раскрылись, она в него подула.
Повианские ряды немедленно замаршировали, стараясь как можно точнее насвистывать радостный мотив.
Вполне отчетливые повианские ахи разнеслись по зале, когда марширующие со свистом стали входить. Редер вроде как улыбнулся. Это мотив он всегда обожал. Коммандер даже начал мысленно напевать слова: «Не плачь, девчонка, пройдут дожди… солдат вернется — ты только жди…» А коллективный вздох он отнес на счет изумленного восторга перед достижениями команды Хандинг. Повиане маршировали просто потрясающе, и их ритмичное топанье производило сильнейшее впечатление.
Сидящая поблизости от Редера королева вдруг начала вставать со своего ложа. Медленно, величественно, подобно какому-то странному воздушному шару, она поднималась на ноги. В другом конце залы дама Систри тоже начала вставать.
«Ух ты! — подумал Питер.: — Прямо как король при исполнении оратории Генделя „Аллилуйя“. Классное зрелище». Затем он повернулся к Coy-бесу и вдруг понял, что тот отчего-то посерел.
— С вами все в порядке? — спросил коммандер.
— Они свистят! — выдохнул Coy-бес. Грубые волоски по всему его хитиновому панцирю начали вставать дыбом от ужаса.
— Ну и что? — спросил Редер.
— Свист — это… это непристойное приглашение к совокуплению! — ответил повианин.
— Боже мой! — Редер бросился через залу, отчаянно стараясь привлечь внимание инструктора повианской команды. — Хандинг! — почти заорал он.
Девушка обернулась на оклик и увидела несущегося к ней коммандера. Лицо его оставалось совершенно невыразительным, но губы были так плотно сжаты, словно он тоже собрался вот-вот засвистать, а указательным пальцем Редер бешено пилил себе глотку. Терри мгновенно приложила к губам свисток и выдула сигнал перемены мотива. Затем, набрав на ручном пульте нужные кнопки, запустила воодушевляющий марш Джона Филипа Соузы.
Быстрый взгляд через плечо сказал Редеру о том, что королева и дама Систри уже оседают обратно на свои ложа. Вид у них был какой-то странный, словно бы слегка парализованный. Повиане по всей зале, включая клановых королев на экранах, имели схожую внешность.
«Будь оно все проклято», — успел подумать Питер, подбегая к Хандинг.
— Больше никакого свиста, — прошипел он. — Это приказ.
— Есть, сэр, — прошептала Терри.
Коммандер с сомнением на нее глянул.
— Есть больше никакого свиста.
С кратким кивком Редер пробрался обратно на свое место рядом с королевой Тусси. После секундного замешательства он, не двигая головой, поднял на нее глаза. Королева смотрела прямо на него. Тогда коммандер подобрался к ней поближе.
— Ваше величество, мы даже понятия не имели, — тихо произнес он. — У людей свист ничего подобного не подразумевает. — «То есть, можно, конечно, присвистнуть при встрече с красивой девушкой, — подумал Питер. — Но это же совсем другое дело». — Мы в высшей степени сконфужены и испытываем глубочайшее сожаление по поводу случившегося. Мы ни в коей мере не хотели доставлять вам и другим королевам подобного огорчения.
И он инстинктивно одарил королеву самым своим умоляющим взором, зная, что для повианки это ничего значить не будет.
Мгновение спустя жвалы Тусси защелкали — совсем тихо, зато быстро-быстро. Она подняла педипальпы, чтобы удерживать их в неподвижности, а ее хвост отчаянно завибрировал. Усилием воли королева оторвала глаза от маленького человечка перед собой и сосредоточилась на представленной в ее честь декоративной маршировке. В целом Тусси удавалось с собой справляться, однако ее то и дело одолевала неудержимая дрожь.
Редер какое-то время с опаской за ней наблюдал. А затем повернулся к Саре.
— Пожалуйста, сходи и расскажи даме Систри о том, что произошло, — прошептал он. — А то ее как будто контузило. — «И не мудрено, — подумал Питер. — Наша радушная хозяйка организует и с нетерпением ожидает радостного события — и все ради того, чтобы исполнители сюда с непристойными предложениями завалились. — Тут он заржал и вынужден был срочно прикрыть рот ладонью. — Черт меня побери. Ни в сказке сказать, ни пером описать».
Редер опять поднял глаза на королеву, и она в тот же миг опустила взгляд, после чего обоим пришлось отвернуться. Человек и повианка буквально тряслись от едва сдерживаемого веселья. Наконец оба решили дилемму, напряженно уставившись прямо перед собой и наблюдая за марширующей командой с таким вниманием, словно только от нее зависело дальнейшее биение их сердец.
Оставшуюся часть вечера все важные персоны избегали смотреть друг на друга, поскольку это вызывало мучительный приступ идиотского хихиканья. А подобное поведение считалось весьма неподходящим для серьезного дипломатического приема.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Редер вошел в полутемную залу, и голограммы разнообразных королев повернулись на него посмотреть. Их жвалы почти тут же защелкали. Коммандер залился краской, и щелчки стали еще громче, когда королевы подметили этот признак смущения.
— Добро пожаловать, коммандер Редер, — сказала королева Тусси. — Подойдите и сядьте рядом со мной.
На самом деле они были в зале одни, если не считать ее первого и второго помощников, но Редер явственно ощущал присутствие других королев, хотя они и находились там лишь в виде красок и света.
— Пожалуйста, простите нашу веселость, коммандер, — сказала королева. — Но это правда было очень смешно.
— Благодарю вас, ваше высочество, — с легким поклоном отозвался Редер, — за столь благосклонное отношение к нашему постыдному неведению. Поверьте, я был так же удивлен, как и вы.
— О нет, коммандер, — мягко возразила зеленая королева. — Вот в этом я сомневаюсь.
Тут все опять защелкали жвалами. Это собрание было неофициальным, и королевы поддерживали непринужденный тон. Все, кроме Тусси. Голубая королева, как показалось Редеру, буквально излучала напряженное волнение.
— Расскажите нам о вашем народе, коммандер, — предложила Тусси.
— По большей части мы народ мирный, — начал Редер. — Первоначально наш военный ресурс создавался с целью противодействия пиратам. Что-то подобное кланам, как я понимаю, знакомо. — Тут коммандер заметил среди королев какое-то оцепенение. «Ладно, — подумал он. — Больше никаких ссылок на межклановые разборки». — Мы называем себя Содружеством.
Дальше Редер как мог описал их правительство, жалея при этом, что в свое время не уделял особого внимания занятиям по основам государства и права. Тем более, что его на этот счет серьезно предупреждали. «Но даже мисс Прикс, — подумал Питер, — не могла бы себе представить, что мне придется объяснять всю эту ерунду гигантским разумным насекомым». Он рассказал их величествам, что Содружество уже расширилось до трехсот планет, рассеянных по галактике.
— Вы хотите сказать, что не обживаете весь сектор целиком, прежде чем двинуться к следующему? — спросила оранжевая королева. — Как это необдуманно!
— Может быть, — отозвался Редер. — Но для нас это, похоже, годится. Как правило. — Не будь его лицо заморожено, он бы сейчас ухмылялся как последний дурак. — Мы способны быть последовательными в наших методах и зачастую таковыми бываем, — объяснил Питер. — Однако потребность исследовать… — «а также эксплуатировать», — мысленно добавил он, — и быть при этом первыми в нас очень сильна.
— Не о том ли вы говорите, коммандер, — спросила Тусси, чья склоненная набок голова выражала изумление, — что если в каком-то секторе уже существует человеческое поселение… то в определенном смысле для людей этот сектор испорчен?
Редер на мгновение онемел. Это был хороший вопрос. И как он теперь на него ответит, не выставляя всю человеческую расу безнадежными психами?
— Действительно, для некоторых людей ответ на этот вопрос будет утвердительным. Но такие люди — подлинные пионеры, а не общая масса — скорее составляют исключение. Большинство людей, покидая родные планеты, желают отправиться в такое место, которое уже исследовано и до определенной степени обустроено.
— Значит, за пределами того, что вы называете расовыми различиями, существует более одного вида людей? — спросила Сембе, оранжевая королева. Одну педипальпу она держала ладонью вверх, другую ладонью вниз, что указывало на замешательство.
— Скорее это просто индивиды, имеющие предпочтения, к которым они стремятся. Немало людей имеют настолько схожие предпочтения, что вместе они воплощают определенный тип личности, независимо от расовой принадлежности. — «Что это я сейчас такое сказал? — задумался Питер. — Есть в этом какой-то смысл или нет?»
— Все это так похоже на млекопитающих, — с легким поворотом лиловой головы заметила Лисни.
— А разве могло быть иначе? — язвительно спросила зеленая королева.
Тут все королевы защелкали жвалами, а Редер зааплодировал. Хлопки его ладоней не так уж и отличались от их щелчков.
— Пожалуйста, продолжайте, коммандер, — предложила Тусси.
«Так-так, — подумал Питер, — и на чем же я остановился?»
— Естественно, в ранние для поселения дни исследовать свой сектор — слишком большая роскошь. — «Поселение — замечательное слово, — подумал Редер, благодарный королеве за то, что она его употребила. — В нем есть что-то домашнее, не столь агрессивное. Поселение звучит намного лучше колонии». — Однако, если какая-то планета достаточно богата, чтобы снарядить туда экспедицию и занести на карту ее окружение, считается хорошей практикой иметь под рукой людей, которые хотят чего-то другого — возможно, создать новое поселение. Так что когда исследователи обнаруживают планету, пригодную для ее заселения человеком, всегда находятся люди, готовые скорее за ними туда последовать, чем ждать, пока в их родном секторе откроют новую планету.
Королевы молчали, явно обдумывая сказанное.
— Выходит, — с предельной аккуратностью подытожила Сеззет, желтая королева, — ваш народ предъявил свои права на триста систем, ни одну из них полностью не заселив и не исследовав.
— По крайней мере, на триста планет, — уточнил Редер. — На самом деле я даже не знаю, есть ли у Содружества на этот счет какая-либо политика. — Он развел руками. — За все то время, что мы были в космосе, ни с какими разумными расами, кроме повиан, мы не сталкивались. Так что этой политики вполне может не быть, поскольку раньше ничего подобного не происходило.
Тихое изумление встретило это ремарку.
— Хочется надеяться, — заметила Мойрис, зеленая королева, — что вы все-таки что-то придумаете, потому что эта беспорядочная гонка среди звезд совершенно неприемлема.
— Существует целая бесконечность систем, ваши величества, — решил утешить их Редер.
— Однако не существует неистощимых ресурсов, — мягко заметила Тусси.
— И думать, что какой-то ресурс может быть абсолютно надежным, это в лучшем случае разочарование, а в худшем — катастрофа. Если ваш народ уже заселил какие-то планеты в космосе, права на который предъявлены повианами, вам придется их освободить! — После этого заявления жесты и мимика зеленой королевы сделались отчетливо агрессивными.
— Ваши величества, — сказал Редер, — я всего лишь скромный коммандер нашей армии. Я не дипломат и вовсе не собираюсь вести с вами переговоры, таковым прикидываясь. У меня нет в подобных делах решительно никаких полномочий.
— Этот вопрос определенно будет обсуждаться, когда к нам прибудут те, кто соответствующими полномочиями облечен, — сказала Тусси. — А пока что я предложила бы перейти к обсуждению более легких материй.
И следующие четыре часа они обсуждали всякие мелочи вроде путешествий, торговли и команды по декоративной маршировке. Которая, несмотря на свое позорное вступление, совершенно очаровала королев — всех до единой.

— Это была катастрофа, — позднее в тот же день признался Саре озабоченный Редер. — Они узнали массу того, что им не понравилось, а я вообще ничего не узнал.
— А что им не понравилось? — спросила Сара, отхватывая еще один кусок бутерброда.
— Им не нравится наш способ колонизации. Повиане делают по-другому. Они заселяют первую же подходящую планету, какая им попадается, а затем исследуют и разрабатывают всю эту систему, прежде чем хотя бы попытаться найти другие.
Сара задумчиво кивнула.
— Да, это на них похоже, — сказала она. — Повиане чертовски методичны. Они и воюют так же. Методично. Скорее всего, именно поэтому они нас до сих пор наголову не разбили. Мы все время ковер из-под них вытаскиванием. — Она улыбнулась. — Очень удачно, что мы такие непредсказуемые.
— Но они учатся. — Питер бросил свой бутерброд, всего один-единственный раз его куснув. — Ведь эти задания типа «ударь-и-беги» они напрямую от нас подцепили. Причем когда я говорю «от нас», я имею в виду нас непосредственно.
— Это было неизбежно. — Сара вздохнула. — Повиане — разумный вид, а любой успешный вид способен адаптироваться. — Она развела руками и энергично пожала плечами. — Здесь не наша вина.
— А ты заметила, что мы теперь куда больше мимику и жесты используем? — спросил Питер.
Сара улыбнулась.
— Конечно — мы адаптируемся. — Она встала и швырнула остатки ленча в мусорный бак. — Послушай, ты ничего не запорол. Ты сказал им, что не можешь ответить на определенные вопросы, сказал, что у тебя нет власти что-то делать. Не понимаю, как ты мог оттолкнуть их от себя своей честностью. — Направившись к двери, Сара повернулась, чтобы еще раз ему улыбнуться. — И не забывай про клан Нтагон. Поведение тех повиан выставило все кланы в очень дурном свете. И из этого положения они захотят как можно скорее выбраться, можешь мне поверить.

— Нрзан вызывает славу Линче! — выкрикнул Ху-сей. Первый помощник королевы Тусси забарабанил жезлом по пустому деревянному ящику, и звук стал эхом отражаться от голых стен залы.
Огромное помещение было священным местом для всех повиан. Оно представляло собой залу для собраний их вида еще с тех времен, когда инструменты делались из бронзы. Одновременно это была и арена, и судилище. Никаких удобств здесь не имелось; пол был земляной, стены каменные. Потолок составляли стволы деревьев, щели между которыми были попросту залеплены грязью. Единственные украшения были, соответственно, варварскими; на концах длинных шестов были развешаны бронзовые сети для ловли со вставленными туда шипастыми металлическими дубинками — оружием дикарского детства расы повиан.
Многие тысячелетия сюда не позволялось вносить никаких перемен помимо необходимого ремонта. Вокруг этой залы был выстроен громадный дворец, храня ее здесь, как будто в секрете. Это было самое сердце повианской цивилизации.
Как только эхо затихло, на ближайшем с королевой Нрзана месте расцвел зеленый голообраз королевы Мойрис из клана Линче, второго по старшинству.
— Нрзан вызывает славу Блетни!
Напротив Мойрис и слева от Тусси появилось голо королевы Сембе из оранжевого клана, третьего по старшинству. Дальше Ху-сей вызвал клан Стреф, и появилась Сеззет, желтая королева.
Наконец он вызвал клан Венед, и возникла Лисни, лиловая королева.
Каждая королева держала в своих педипальпах комок жира — нищенской пищи, крайне отвратительной для их изысканного вкуса. Чтобы говорить и задавать вопросы, королевы должны были брать комочек жира и жевать его, пока говорят. Таким образом урезались ненужные вопросы и слишком витиеватые речи. Для начала каждая королева отщипнула немного жира.
— Кто созвал нас сюда, и зачем нас сюда созвали? — хором, нараспев произнесли все они.
— Я созвала вас, — сказала Тусси и выдвинулась вперед, вставая в круг света, оттенок которого соответствовал цвету ее клана. Затем она подняла педипальпу и вгрызлась в комок жира. — Я созвала вас не только за тем, чтобы засвидетельствовать нашу первую встречу с новым видом, — продолжила голубая королева. — Я также должна рассказать вам о том зле, которое уже разрушает один из наших кланов, а в конечном итоге, может статься, разрушит мир между всеми кланами.
Завершив таким образом формальное вступление, Тусси расположилась на ложе, которое ее первый помощник выдвинул вперед. Затем она опять вгрызлась в комок жира, завоевывая себе право говорить.
— С собой люди привезли ребенка из клана Нтагон, — сказала Тусси. — Ему случилось оказаться на их корабле посредством совершенно поразительного происшествия. Однако это рассказ для другого раза. Разумеется, когда я узнала о том, что у людей на корабле есть повианский ребенок, я потребовала, чтобы его доставили ко мне.
Вокруг нее все королевы в молчаливом одобрении защелкали жвалами.
— Удовлетворенная тем, что люди не причинили этому ребенку никакого вреда, я спросила его, как получилось, что он, такой юный, вообще оказался в космосе. — Тут голубая королева сделала паузу, слегка наклонила голову и изящным взмахом педипальпы убрала со своего хелицера лишний комочек жира.
Выяснилось, что Нтагон ведет войну против этих людей из Содружества, якобы оказывая помощь своим человеческим союзникам, именуемым мокаками, — сказала она наконец. — Здесь, разумеется, есть еще очень многое, хотя наши человеческие гости на этот счет достаточно скрытны. Их корабль военный, а потому не укомплектован дипломатами. Я подозреваю, что их вожак боится слишком много нам рассказать. К счастью, мой юный источник информации знает причину этой войны — или думает, что знает. Судя по всему, люди наткнулись на обширные залежи природного антиводорода. Фа-коф не знает, почему люди, которым помогает их клан, не хотят делиться этим антиводородом с другими людьми, а желают воевать, чтобы сохранить его для себя.
Мойрис из Линче, зеленая королева, отщипнула от комка в своей педипальпы кусочек