в Большой зал.
- Два чехла? - сказал де Клерк. - Один служил нагрудником? А второй -
маской?
Макдугал сделал пометку, чтобы проверить, не было ли сходных
обстоятельств в Сан-Франциско.
- Убийца забрал что-то, - сказал Джордж. - Рассеченное горло
Максвелла залило его стол кровью. Видите чистый участок, откуда что-то
забрали? Он по размерам приблизительно соответствует почтовому конверту.
Де Клерк осмотрел участок, чистый от крови, затем глянул на стену.
На ней был символ, нарисованный кровью: круг, перечеркнутый крестом.



КОМНАТА ВОСТОК/ЗАПАД

11:33 пополудни

Комната Восток/Запад "Фанквань Чжу Фармасьютикал Инк." занимала
верхний этаж самого высокого в городе здания. Восточное окно смотрело на
Запад, Западное - на Восток, что было рассчитано специально на жителей
Гонконга. Кроме того, Восточное окно приветствовало Восток, лежащий за
Английским заливом, островом Ванкувер и бушующим Тихим океаном. Под
Западным окном у их ног лежала Канада, склонялась в покорности Голд
Маунтин. Окна были продолговатыми, в соответствии с фень-шуи так, чтобы
сквозь них было видно как "дракон купается в своей гавани". Восточная
стена была увешана китайскими акварелями, Западная стена - картинами
Группы Семерых. Между ними простирался ковер из чистого шелка, на котором
стоял стол для гостиной и восемь стульев. На столе находилась модель
предприятия, в настоящее время возводимого на берегу реки Фрэзер. Центр
ковра украшал даосийский символ "инь-янь".
Как говорили некоторые белые, он напоминал головастиков, сплетшихся
друг с другом так, что они образовали число "69".
Под Западным - Инь - окном наклонная стеклянная крыша здания суда
блестела словно темная кожа. Неясное движение под ее скатом указывало на
текущую там жизнь. Красные и голубые полицейские мигалки, окружающие суд,
соперничали с кричащим неоном Театрального проезда.
Мартин Кван наблюдал из Западного окна.
Рядом с ним стоял его брат.



ТОТ-КОТОРЫЙ-СВЯЗЫВАЕТ

Пинто-Хорс-Баттс, Северо-Западная Территория.
Воскресенье, 28 мая 1877 г., 10:10 утра

Генерал Шеридан ободрал как липку все гарнизоны армии США от Канады
до Техаса, забрав всех имеющихся в распоряжении людей, до единого
человека. Таким образом, вскоре после Последней Стоянки, его кавалерия
преследовала сиу по югу штатов Монтана и Дакота. В течение последних
одиннадцати месяцев "мокасинный телеграф" доставлял известия конной
полиции, его гонцы покрывали триста миль между Фортом Уолш в Канаде и
Блэк-Хиллз. В апреле пришло известие, что сиу переправились через Миссури,
чтобы проследовать до Уайт-Мад-Крик. В следующем сообщении говорилось, что
они находятся к юго-востоку от Сайпресс-Хиллз. Затем позавчера разведчик
ворвался в форт с новостью, что Сидящий Буйвол находится поблизости от
Пинто-Хорс-Баттс. Если это было правдой, то дикари пересекли "границу
карантина", подрывая авторитет конной полиции. Через час Уолш и с ним
шесть человек галопом выехали из форта.
В этот день солнце подарило чудесное весеннее утро. Оно сияло высоко
над головой в безоблачном небе. Пока краснохвостые ястребы кружили над
противником, Уолш и его уланы ворвались за ограду из пик, которая отмечала
индейский лагерь.
Женщины, растягивавшие шкуры, чтобы высушить их на солнце, прекратили
работу. Мальчишки с игрушечными томагавками прервали игру. Старик,
присевший в тени типи, пробормотал какие-то эпитеты. Воины наблюдали за их
лошадьми, готовые вскочить на ноги.
Прежде чем ворвавшиеся остановили своих лошадей, собралась плотная
толпа.
- Спешиться, - приказал Уолш, соскальзывая с седла. Пока его эскорт
спешивался, он отряхнул свою форму. - Делать, как я, - сказал он,
становясь на землю.
Суперинтендант Джеймс "Боб" Уолш походил на мушкетера. Человек
надменного темперамента и отчаянный всадник, он был эквивалентом Кастлера
в Канаде. Отличие между ними заключалось в служении Британии: в тонкой
красной линии, бремени белого человека - слуги Короны. Сегодня Уолш был
одет в норфолкский мундир, обшитый золотым шнуром, белые бриджи из
рубчатой материи, рукавицы для фехтования и белый пробковый шлем
Северо-западной конной полиции. На его лице доминировали густые черные
усы, а подбородок украшала узенькая полоска бороды. Перед индейцами он
любил стоять, уперев одну руку в бедро, а другую положив на эфес своей
кавалерийской сабли. Так, должно быть, стоял Веллингтон под Ватерлоо.
Вскоре толпа расступилась, чтобы пропустить трех разрисованных
воинов. Скальпы на их оружии показывали, что они были важными вождями.
- Спроси-ка у этого его имя, - сказал Уолш Луису Лавалю.
Разведчик задал вопрос и перевел ответ.
- Я Пятнистый Орел Тетонов, безлукий. Вы находитесь в лагере Сидящего
Буйвола.
Уолш приказал своим людям удалиться и поставить палатки.
- Скажи ему, что я хочу говорить с Вождем Вождей.
Прежде, чем Лаваль смог перевести, сквозь толпу прошли двое мужчин.
Младший, обнаженный до пояса, заплетал свои волосы в косички. Он был
вооружен похожим на косу томагавком с тремя лезвиями.
- Я - Легкое, - перевел Лаваль. С пояса индейца свисало около десятка
скальпов.
Второй был старше и шел, прихрамывая. Его опаленное солнцем лицо было
иссушенным и морщинистым. Скулы у него были высокими и выступающими,
тонкие губы - решительно сжаты, кожа ниже челюстей была гладкой, несмотря
на возраст.
- Ого, - сказал Лаваль, - Сидячий Вол собственной персоной.


- Что они делают? - спросил Лающий Волк у своей сестры.
- Ждут. Буйвол говорит, - ответила Солнечный Огонь.
В тридцати футах от палатки, из которой наблюдало двое кри, Сидящий
Буйвол дотронулся до орлиных перьев в своих волосах.
- Разве мы не шаганош - союзники? - задал он риторический вопрос. -
Разве Великий Отец не приветствовал нас, когда мы сражались с
американскими восикуш, отступниками, во время Революции? Разве король
Георг не давал нам медали, чтобы закрепить мир?
- Вчера, Вождь С Белым Лбом...
Он повернулся к Уолшу.
- ...белые люди охотились за мной, как за диким зверем из-за моей
крови. Сегодня...
Сидящий Буйвол обратился к толпе.
- ...белые люди раскинули свои шатры рядом с моим. Могут ли шаганош
оскорблять меня в моем лагере? Нет...
Он снова повернулся к Уолшу.
- ...потому, что Вождь С Белым Лбом предлагает свою руку мира.
Сегодня мое сердце преисполнено радости и скорби. Радости потому, что я
встретил белых людей, чьим словам я верю. А скорби потому, что они лишают
меня моей силы.
- Лакота, - сказал Сидящий Буйвол, обращаясь к толпе, - трава, где
живут шаганош, не окрасится кровью. Для подтверждения этого я зарыл свое
оружие за границей.
- Вождь С Белым Лбом, - сказал он Уолшу, - знай, что мое сердце
преисполнено добра, кроме маленького его уголка, где находится
мини-ханскапи. Мы оставили ту сторону потому, что не могли заснуть.
Большая Женщина добра к своим детям и держит их в мире. Мы пришли, чтобы
наши дети могли спать, ничего не опасаясь. Расскажи нам о своих законах,
которым мы должны подчиняться. Я попрошу Легкое приготовить трубку мира.
Лакота не хотят ничего другого, кроме как идти по широкой дороге к дню
успокоения. Давай выкурим вместе трубку, чтобы между нами был только мир.
Хитрый старый педераст, подумал Уолш.


Буйволова Трубка была священной для сиу. Бизон, вырезанный на ее
чашечке, олицетворял собой Землю, от которой произошло все живое.
Двенадцать орлиных перьев, свешивающихся с ее мундштука, символизировали
Небо с его двенадцатью лунами. Чашечка и мундштук были скреплены вместе
травой-которая-никогда-не-рвется, чтобы дружба, установленная курением,
длилась вечно. Кастлер однажды курил эту трубку.
Лающий Волк и Солнечный Огонь наблюдали из своей палатки.
Суперинтендант сидел на шкуре, окруженный толпой, беседуя с вождями, пока
трубка передавалась от одного к другому. Красноватый, вызывающий кашель
дым вился над его шлемом.
- Ваше присутствие здесь создает проблемы для королевы Виктории. Мой
вождь, комиссар Маклеод, обязан защищать всех ее детей. Вы раскинули
лагерь там, где охотятся черноногие, кровавые и равнинные кри. Между вами
не должно быть никакой войны из-за бизоньих стад.
Чтобы выразить согласие, лакота выпустил клуб дыма.
- Только немногие американцы желают вам зла. Было бы лучше, если бы
вы вернулись на ту сторону. Им просто нужно убедиться, что раз бизоны
ушли, лакота будут подчиняться их законам.
В ответ на это предложение Сидящий Буйвол нахмурился.
- Я добыл много еды в свое время. Создатель сотворил меня индейцем, а
не подобием индейца. И я им не стану.
- Вы не можете развязать войну с американцами, а потом вернуться в
Канаду, чтобы найти себе здесь убежище. Мы готовы отстаивать здесь свои
принципы. Подчинитесь нашим законам, и Великая Мать обеспечит безопасность
своих детей. Нарушьте наши законы, и вам придется покинуть британскую
землю.
Когда Уолш встал, произнося речь за процветание имперского владения,
в лагерь въехал Белая Сова, ведя за собой восемь лошадей.
- Кто это приезжает? - спросил Лающий Волк у своей сестры.
- Мой муж, - ответила Солнечный Огонь.


Уолш вдел одну ногу в стремя, когда подошел Лаваль. В одежде из
оленьей кожи, пятидесятилетний разведчик работал на конную полицию с 1874
года. Их пути пересеклись на Олд-Вайвз-Крик во время Великого Марша на
Запад.
- Почему он называет меня Вождем С Белым Лбом? - спросил Уолш.
- Из-за полей вашего шлема, закрывающего брови от солнца. Вы видели
молодца, прискакавшего, когда вы закончили говорить? Соломон полагает, что
трое из приведенных им лошадей принадлежат отцу Декорби.
- Это тот, кого кри называют Священником-Говорящим-На-Всех-Языках?
- Он самый, - ответил Лаваль. - Он всегда держит для них одну-две
лошади на всякий случай.
Уолш вытащил ногу из стремени и глянул на похитителя. Окруженный
воинами безлуких, Белая Сова хвастался своим преступлением.
- Он американский сиу?
- Равнинный кри, один из тех, кто пересек границу для сражения с
людьми Кастера.
Суперинтендант подозвал своего заместителя.
- Видите того парня в центре? Арестуйте его за кражу. Дадим сиу
наглядный урок.
- Слушаюсь, - ответил шотландец.
Вилфред Блейк был высоким мужчиной с твердым прямым взглядом. Он
также был одет в алую тунику Северо-западной конной полиции. Его грудь,
плечи, шея и руки были обтянуты мышцами, а спина прямая - словно шомпол.
Обветренное за десятилетия сражений во всем мире, его румяное лицо
казалось старше его сорока лет. Ниже квадратного лба и слегка скошенных
невыразительных глаз кожа на обоих висках была грубой и покрытой
струпьями. Его брови казались такими же густыми, как и пышные усы.
Показав жестом безлуким, чтобы они отошли в сторону, Блейк схватил
кри за руку.
- Пошли, парень. Не советую доставлять мне хлопоты.
Белая Сова удивленно уставился на него. Арестован здесь, среди его
друзей? Семеро белых против нескольких племен? Он расхохотался в лицо
Блейку.
Быстрота реакции шотландца поразила сиу, словно громом. Схватив его
за косичку, он рванул голову кри в сторону, затем ударил его между глаз
открытой ладонью. Солнечный Огонь вскрикнула, когда Белая Сова рухнул на
землю.
Индейцы возбужденно указывали на свое оружие. Белый, который дрался
голыми руками, являл для них нечто новое. Когда двое безлуких двинулись,
чтобы вмешаться, Уолш прорычал:
- Ты и ты - тоже арестованы.
Констебль достал три пары наручников из седельной сумки.
Блейк сковал запястья Белой Совы у него за спиной, затем проделал то
же самое с обоими сиу. Он прошел к палатке, отстранив Солнечный Огонь.
- Нет! - вскрикнула она, когда Лающий Волк вытащил нож.
Блейк унаследовал "Энфилд" от Сэма Брауна.
- Брось это, парень, или тебе придется умереть.
Юноша попятился наружу.
- Ты - кри, не так ли? - сказал Блейк, пытаясь перейти на их язык.
Солнечный Огонь кивнула, не отрывая глаз от карабина.
- Почему ты вскрикнула? Во время драки?
- Ты ударил моего мужа.
- Ты хорошая жена. Значит, это его палатка.
Для Блейка большинство индейских скво были безобразными
собирательницами дров и скоблильщицами шкур, но эта была привлекательной
на свой варварский манер. Темные, словно ночь, глаза, угольно-черные
волосы; в ее лице была какая-то загадка. Ладная фигура; одежда из оленьих
шкур, выпирающий живот - Солнечный Огонь была на шестом месяце
беременности. Блейк подумал, что ей двадцать лет. На самом деле ей было
пятнадцать.
Типи было построено из бизоньих шкур, растянутых и скрепленных
вместе. Соломенные коврики покрывали траву прерии, которая служила полом.
Ивовые корзинки для отдыха, связанные ремнями, служили той же цели, что и
кресла белых. На одном из сидений Блейк заметил книгу в кожаном переплете.
На ее обложке были вытеснены слова: "Журнал Паркера".
- Эт' немног' меняет дело, крошка. Твой муж - беспокойный парень. Ему
мо' быть пр'тся отвечать не токо за кражу.
Забрав "Журнал", он покинул палатку.
Толпа, окружающая Уолша, была настроена враждебно. Воины размахивали
томагавками, старики с посохами в руках угрожали ему.
- Пойми, Сидящий Буйвол, я знаю, что говорю. Преступи наши законы, и
ты станешь моим врагом. Кри, который украл лошадей, поедет с нами.
Вмешавшихся я оставляю с тобой. И если твой язык не раздвоен, они будут
здесь, когда я вернусь.
Габриэль Соломон направился к украденным лошадям.
- Убейте Того-Который-Связывает, - закричал Белая Сова, когда Блейк
привязывал его к лошади.
Сиу повернулись к Сидящему Буйволу, который поднял руку.
Уолш со своими людьми беспрепятственно выехал из лагеря.


Американская пресса позже окрестит Уолша "Боссом Сидящего Буйвола".
О Блейке первый заголовок будет такой: "КОННЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ НЕ
ПУГАЕТСЯ ПРОКЛЯТИЙ СОТНИ ИНДЕЙЦЕВ".
В следующем издании это сменится выражением "КОННЫЕ ВСЕГДА ПОЛУЧАЮТ
СВОИХ ЛЮДЕЙ".
Это выражение прижилось.


Блейк завязал веревку вокруг лодыжек Белой Совы. Свой аркан он
набросил на голову лошади узника.
- Возьми его в форт, - сказал Уолш. - А мы подождем здесь, чтобы
посмотреть, как себя поведут краснокожие.
Блейк вместе с кри покинул группу.


Они остановились, чтобы напоить лошадей в Mauvaises Terres, названной
так французским путешественником в прошлом веке. Было далеко за полдень, и
клонящееся к закату солнце отбрасывало длинные тени на восток. Впереди
Уайт-Мад-Крик змеилась по равнине, но здесь оба речные берега были
отвесными стенами. Уайт-Мад - "Сияющая Река", как называли ее индейцы -
имела слюдяные отложения, вкрапленные в ее берега. Теперь, когда
кроваво-красный диск солнца отбрасывал свои лучи в каньон, кристаллы в
скалистых стенах мерцали перед ними.
Блейк потер висок, ободрав коросту.
"Журнал Паркера", раскрытый, лежал у него на коленях.
- Где череп, парень? Тот, о котором написано в книге? Советую тебе
быть откровенным со мной. Клянусь, он у тебя.
Блейк наклонил голову, когда заиграли волынки. "Пиброк о'Донвил
Дхью". Замечательная мелодия.
- Ты оскальпировал его, парень? Ты съел его сердце?
Одна за другой из скалы вылезали руки скелетов.
Вокруг него берега реки заполнялись Павшими Парнями, костяные белые
пальцы цеплялись за стены. Макферсон и Макгрегор, убитые при Лакнаве.
Грант и Стюарт, которых остановили копья ашанти. Макнахтен и Кэмпбелл,
зарезанные в Китайской войне. Мунро со своей великолепной волынкой,
зарезанный маорийцами. Скелеты со свисающей плотью, задрапированные в
клетчатую шерстяную ткань, озирались кругом.
- Зачем мы здесь? - спросил Макгрегор, его голос отдался эхом,
перекрывая скрежет челюсти.
- Из-за этого цветного язычника? - спросил Макнахтен, и его сгнившие
внутренности выскользнули из-под истлевшего кильта.
- Он мешает пополнению "коллекции трофеев"? - сказал Грант, в чьей
костяной руке был зажат широкий палаш с проржавевшим до оранжевого цвета
лезвием, пятихвостная кожаная сумка горца хлопала его по ребрам.
- Подвешивание развяжет ему язык, - предложил Кэмпбелл, его
изъеденная червями шляпа была запачкана грязью, камзол служил убежищем для
пауков, забавляющихся с добычей.
- Точно, - согласились Павшие Парни. - Подвесь его, Блейк.
Глаза конного переходили с одной мертвой головы на другую, встречая
глазницы, такие же пустые, как отверстия, выбитые выстрелом из двустволки.
- Подвешивание - это как раз то, что нужно, - сказал он.
С запястьями, скованными за спиной, сидя на лошади задом наперед,
Белая Сова нахмурился, когда белый заговорил сам с собой. Блейк спешился и
зацепил веревку, связывающую лодыжки пленного, за дерево, одна ветка
которого свешивалась с речного берега. В этом месте Уайт-Мад-Крик
устремлялся между стенок каньона, со скоростью врываясь в основное русло
за сужением. Ветка, через которую была переброшена веревка, выступала над
потоком. Свободный конец привязи был обмотан вокруг груди Блейка.
- Где череп, парень? Где "Путевые заметки"?
Белая Сова не ответил, и тогда Блейк хлестнул его лошадь. Встав на
дыбы, животное взбрыкнуло, сбрасывая кри со своей спины. Блейк резко
натянул веревку, вздергивая Белую Сову вверх за одну ногу. Когда он петлей
закрепил веревку за корень, служащий шкивом, перья индейца и его косички
окунулись в поток.
- Да здравствуют кильты, долой гребни, - вопили Павшие Парни, их
широкие палаши вздымались и опускались. - Пусть цветные язычники испробуют
сталь горцев!
Блейк словно молотом ударил кулаком между ног Белой Совы.
"Славьтесь, горцы", - пела волынка Мунро.
Вопль невыносимой боли сорвался с губ индейца, когда оба его яичка
были расплющены о кости его таза. Рванувшись, кри подскочил, словно
марионетка на веревочке, его свободная нога задергалась в воздухе. Мышцы
его живота сжались узлом, спина изогнулась крючком. Жилы на его шее
напряглись, а глаза закатились.
- Череп, парень? - сказал Блейк, обрушивая новый удар. Вниз по его
щеке стекала кровь из содранного струпа на виске.
Судорожно хватая ртом воздух, кри безвольно повис. Блейк ослабил
веревку так, что лицо несчастного погрузилось в воду. Белая Сова отчаянно
забился, чтобы вынырнуть, но его сведенные судорогой мышцы не слушались.
Каждый раз, когда его губы поднимались над поверхностью воды, кулак снова
обрушивался вниз. Снова и снова, как того требовала воображаемая волынка.


Солнечный Огонь опустилась на колени на пол типи, ребенок в ее животе
шевельнулся. Она отодвинула один из матов, открывая находящуюся под ним
траву. Пользуясь ножом Лающего Волка, она принялась рыть землю.
- Почему мы должны уйти? - спросил ее брат.
- Потому что мы не можем доверять сиу. Мы должны вернуться к своему
собственному народу до тех пор, пока Белая Сова не освободится.
Она вытащила из тайника спрятанную одежду врача. Когда она развернула
ее, Лающий Волк уставился на Желтый Череп.
- Что это такое?
- Трофей моего мужа со Скользкой Травы.
- Но что это? - спросил он, пораженный размерами.
- Виндиго, - ответила она.



ХРУСТ

Ванкувер. Вторник, 17 марта 1987 г. 6:02 утра

Университет Британской Колумбии (УБК) венчает собой самый лучший в
городе участок земли. Раскинувшись на холмистом плато Пойнт-Грэй, он
тянется на запад, словно язык во французском поцелуе, приникая к
Джорджия-Стрэйт. На юге Ричмонд замыкает устье реки Фрэзер, в то время как
Английская бухта и Кост-Маунтинс находятся на севере. По другую сторону
пролива, напротив кончика языка, расположен Ванкувер-Айленд, а за ним
открытый океан и путь в Азию.
Как обычно, химик приехал перед рассветом. Он заварил термос кофе в
университетской лаборатории, затем, покинув здание, направился к Рек-Бич.
Летом берег из-за уединенности был нудистской вотчиной, но теперь он
был пуст, если не считать птиц. Химик по извилистой тропинке спустился к
башням.
Раньше в башнях размещались большие орудия. Во время Второй Мировой
войны они охраняли гавань от нападения японцев. Сегодня заброшенные
сооружения были растрескавшимися, облезшими и покрытыми пометом морских
чаек.
Химик зашагал по берегу вокруг мыса. Слева от него холмы тянулись до
находящегося над ним УБК. Достигнув южной оконечности, он остановился,
чтобы отхлебнуть кофе. Пар клубился вокруг него, словно обрывки утреннего
тумана.
На другом берегу реки Фрэзер просыпался Ричмонд. Ранние птицы
взлетали и садились на Си-Айленде. Огни машин на мостах напоминали
электрические жемчужины, уже слегка потускневшие в утренней суете.
Площадка предприятия выглядела черным провалом на берегу.
Глядя на строительную площадку, химик нахмурился. Остановить это
безумие было его манией. Сегодняшнее правительство ничего не сделало бы
инвестору даже при нарушении им законов, лишь бы плата была достаточной.
Фанквань Чжу предложил необходимую сумму, и, соответственно, правительство
превратилось в марионетку на ниточке.
Уже несколько месяцев химик толковал о вредных эффектах. Фабрика
медикаментов на реке могла вызвать мутации в популяции лосося. Когда люди
едят такого лосося, они тоже могут отравиться гормонами роста, половыми
гормонами и Бог весть чем еще. Гормоны в пище уже повлияли на наступление
периода плодовитости. Скоро девочки будут способны забеременеть в восемь
лет.
"Фанквань Чжу Фармасьютикал Инк." не имеет никакой программы по
предотвращению сброса отходов в реку Фрэзер. Предлагаемое предприятие
создаст тысячи новых рабочих мест. Выигрыш и проигрыш от строительства
оценивался "фифти-фифти" для всех заинтересованных сторон, это являлось
такого рода азиатскими инвестициями, которым нынешнее правительство
склонно было содействовать. Спасибо тебе за твои письма, которые останутся
в досье.
В Ванкувере стало активным движение "Гринпис". К настоящему моменту
химик сосредоточил свои интересы в области права. Сегодня в полдень, в
частности, он собирался встретиться с юристом, который выиграл несколько
сложных процессов. Результаты опытов в лаборатории химика обеспечили бы
необходимые доказательства.
Бам!.. Бам!.. Бам!.. Бревна ударялись друг о дружку.
Устье реки Фрэзер использовалось для сплава строевого леса. Бок о бок
плавучие бревна вытянулись вдоль Рек-Бич. Дождь, ливший все последние дни,
прекратился, чего нельзя было сказать о ветре, колеблющем воду и
раскачивающем бревна, словно галеоны в проливе. Веревки, связывающие
некоторые бревна, были слишком слабыми.
Панки, схватившие химика, застали его врасплох. Когда он споткнулся о
бревно, загораживающее берег, железные пальцы схватили его вскинутые руки;
ассистент профессора мельком заметил черную кожу над черными джинсами.
Руки его пленителей были покрыты китайскими татуировками, а уши были
пронизаны небольшими серьгами.
Банг!.. Банг!.. Банг!.. Бревна терлись друг о дружку, просвет между
ними открывался и закрывался, словно пасть.
Когда бревна разошлись, панки сунули его туда, удерживая его за кисти
по грудь в воде.
Потребовалось только одно сжатие, чтобы раздробить его ребра; осколки
вонзились в его внутренние органы, словно пики.
Сила сжатия перерезала ученого пополам.
Кормом для рыб обе половинки скользнули под бревна.



ТРИ МОЗГА, ОДИН РАЗУМ

Подступы к Британской Колумбии. 8:51 утра

Кэрол посмотрела вниз, на акульи зубы Северного Каскада. Она могла
видеть Олимпийский полуостров, Сиэтл, Маунт-Рэиньер. А выше были видны
снега Канады.
В 1962 году ее семья путешествовала по Скалистым горам: они посетили
Банф, озера Лузы, Йохо и Джаспер. По дороге домой они остановились в
Оконагане, проведя ночь в "Дью Дроп Инн" на берегу озера Скаха. Местные
ребятишки разожгли костер на берегу и поджаривали корни алтея на
заостренных прутиках, пугая при этом друг друга страшными историями.
- Привет, - сказала Кэрол.
- Привет, - ответили они ей хором.
- Не возражаете, если я сяду рядом?
- Кто-нибудь, дайте ей прут.
Тощий коротышка с прыщами протянул ей свой.
- Откуда ты? - спросил прыщавый.
- Амарильо, Техас. Чем вы занимаетесь?
- Играем в одну игру.
- Можно мне тоже поиграть?
- У тебя есть деньги?
- Один доллар.
- Ладно.
- Как называется эта игра?
- Какая ты вонючка!
- Как вы в нее играете?
- Ты в игре?
- Да.
- Тогда гони свой бакс.
Она достала из кармана смятую купюру и опустила в кружку. Один из
канадцев забрал ее.
- Мой батя говорит, что наши школы лучше, чем ваши, - сказал
Прыщавый. - В десять раз лучше, говорит мой батя. Он говорит, что вы
стоите, прижав руки к сердцу, уставившись на свой флаг и думая, что вы
лучше всех. Он говорит, что вы кучка пустоголовых холоднокровных латинян.
- Что такое холоднокровные латиняне?
- То, чем ты являешься, тупица.
- Это неправда. У нас хорошие школы.
- Да? Ну-ка, посмотрим. Какая ты вонючка?
Обиженная, Кэрол отдала ему прутик.
- Вашингтон был вашим первым президентом. Если они учили тебя в школе
не ерунде, назови нашего первого премьер-министра.
Она не знала.
- А теперь на деньги, - сказал Прыщавый. У вас пятьдесят штатов, а у
нас десять провинций. Спорим, я могу назвать больше штатов и их столиц,
чем ты - наших. В пять раз больше. Это честное предложение.
Пока Прыщавый тарабанил названия, остальные вели счет. Он ошибся на
Конкорде, Нью-Хэмпшир, на счете девяносто девять.
- Ладно, Техас. Твоя очередь, - злорадно произнес он.
Когда Кэрол назвала девять из двадцати, все засмеялись. О таких
местах, как Фредриктон и Чарлоттетаун, она никогда даже не слышала, и
думала, что Калгари является столицей Альберты.
- Хотишь попробовать с королями Англии? - спросил Прыщавый.
На следующий день ее семья выезжала, а другая семья - из Утахи -
въезжала.
Кэрол подслушала, как местные мальчишки строили планы.
Они называли эту игру вовсе не "Какая ты вонючка".
Они называли ее "Тупоголовые янки".


- Ты удивительно молчаливая.
- Просто я думаю, - ответила Кэрол.
- О чем? - спросил Цинк.
- О том, как я была здесь в последний раз.
Самолет пересек границу и шел на посадку. Когда он развернулся над
Джорджия-Стрэйт, чтобы подлететь к Си-Айленду со стороны моря, она
рассказала, как Прыщавый посадил ее в лужу двадцать пять лет назад.
- Наверное, он изучил атлас, - сказал Чандлер. - Хорошо, если я смогу
назвать пять американских столиц.
- Дело в том, что это продолжает меня задевать и сегодня.
- В школе меня все время задирал один малый, его звали Скотт. Я
надеялся, что однажды смогу начистить ему физиономию.
- Сопливый маленький ксенофоб.
- Можно сказать и так. Канадцы никогда не бывают так счастливы, как
тогда, когда они жалуются на янки. Если вы не посягаете на нашу землю, то
это наша нефть или вода. История этой страны зиждется на страхе перед
Штатами.
Посадочное шасси под ними выпрыгнуло из своего укрытия. Крылья
скользили над Галф-Айлендс и дельтой реки Фрэзер.
- Не принимай этого лично на свой счет. Просто это Канада. Мы нация,
воспитанная в ненависти к самой себе. Французы ненавидят англосаксов.
Англичане презирают лягушатников. На востоке питают отвращение к черным.
На западе к китайцам. Но нашей величайшей трагедией, конечно, являются
индейцы. Мы смешанная страна. Мы не знаем, кем мы являемся на самом деле.
Можно описать канадца, только констатировав, кем он не является. Мы
переняли эту ненадежность от "чужих".
- Я могу охарактеризовать канадца, - сказала Кэрол. - Как лесоруба с
хорошо подвешенным языком, в рубашке с красными нашивками.
- Попробуй представить себе кого-нибудь, кто пьет бразильский кофе с
французскими булочками, сидя в датском кресле и глядя американское ТВ. Ты
совершенно права. Мы чувственные ксенофобы. Нация каннибалов, которые
поедают сами себя.
- Чувственные?
Самолет коснулся земли, один раз качнулся и взвыл турбинами. Когда
двигатели заработали тише, Цинк нарисовал что-то на своей салфетке. Он
протянул набросок Кэрол.
- Это образец творчества твоего абстрактного периода, Рембрандт?
- Это, студентка, поперечное сечение твоего мозга.
- Кто так говорит?
- Авакомович.
- Кто он такой?
- Это русский, возглавляющий наши лаборатории. Джо - лучший друг де
Клерка. Получил орден Ленина до того, как бежал с корабля. "Тайм" назвал
его "техником Ренессанса". Джо ест, дышит и видит сны не так, как другие.
- Хорошо, - сказала Кэрол. - Давай устроим экскурсию по моему мозгу.
- Человеческий мозг, - сказал Цинк, - по существу является тремя
мозгами, объединенными в один. Все три части образуют наш разум. Мозг
рептилий - наиболее древняя часть - расположена на вершине позвоночного
столба. Ученые называют его R-комплексом, говорит Джо. Здесь у нас
заложены инстинкты самосохранения и выживания вида. Язык тела и ощущение
пространства ведут свое происхождение от рептилий.
- Ненавижу рептилий, - сказала Кэрол.
- Рациональный мозг является внешней частью. Он обволакивает
внутренние части, словно мыслящая чаша. Центральная нервная система делает
нас людьми посредством предвидения и понимания причинно-следственной
связи. Это был последний слой, который развился в процессе эволюции.
Самолет свернул с взлетно-посадочной полосы по направлению к стоянке.
- Лимбическая система является средней частью нашего мозга. Она
управляет четырьмя функциями - питания, нападения на других, бегства и
полового сношения. Все наши эмоции происходят отсюда. Секс, насилие и
ксенофобия являются продуктами чувственного мозга. Чувственный разум
оперирует понятиями "мы" и "они". Он иррационален по своей природе.
- Ты хочешь сказать, что предубеждение и ненависть не являются
приобретенными свойствами?
- Так же, как и у секса, их основа заложена глубоко внутри.
- Каким образом?
- В процессе эволюции.
- Почему?
- Чтобы противостоять изменениям окружающих условий.
Люди вокруг отстегивали привязные ремни.
- Все три мозга ведут никогда не прекращающуюся затяжную войну. При
различных обстоятельствах каждый из них завладевает нашим разумом. Как
только мы отдаем предпочтение рациональным мыслям, лимбическая система тут
же затопляет нас противоречивыми эмоциями. Любовь, ненависть, чувство
вины, страх, похоть и т.п.
Я прекрасный образец мозга, лишенного здравого смысла. Услыхав твой
голос в аэропорту, мой чувственный мозг сразу встрепенулся. Он помнил,
какая ты была в постели. Пока мои ладони потели, мое сердце бухало от
страсти, которая, казалось, давно ушла. Мой рациональный мозг, однако,
сохранял обычную точность. Он знал, что я упустил свой шанс по отношению к
тебе, и принимал это, как свершившийся факт.
Даже сидя здесь и обсуждая проблемы психологии, эрекция в моих штанах
обладает своим собственным мнением по этому поводу.
- Шшшш! - озираясь кругом, сказала Кэрол. Бабуля, сидевшая через одно
кресло от них, навострила уши.
- Дело в том, что то, что мы ощущаем, часто вступает в противоречие с
тем, что мы знаем. Лимбическая система является частью любого
человеческого существа. Чтобы убедиться в этом, взгляни на ежедневные
новости. Все мы склонны к ксенофобии. Терпимость оборачивается ненавистью.
Страх - агрессией. Стремление к выживанию - разрушением.
Лимбическая система явилась причиной того, что католические
священники кастрировали мальчиков-сирот. Поэтому же существа третьего пола
являются мечтой феминисток. Из-за этого черные звереют от Гарлема, а
ирландцы взрывают друг друга. Поэтому немцы пошли за Гитлером, а британцы
завоевали мир. Поэтому же Прыщавый посадил тебя в лужу, и ты до сих пор
чувствуешь обиду.
- Я думала, что мы рождаемся с мозгом чистым, словно белый лист
бумаги.
- Но не внутренние слои, если верить Джо. Они являются "коллективным
сознанием", генетической памятью. Во всяком случае, не только рациональный
мозг определяет структуру разума.
- Разумно мыслящий мозг имеет правое и левое полушария. Правое
ответственно за творчество, воображение, восприятие и духовность. Оно
охватывает вещи полностью, целостным восприятием. Левое опускается до
болтов и гаек. Оно является логическим, аналитичным, научным. Оно видит
детали, факты и конечные цели. Индейцы в основном мыслят образной частью
своего мозга. Белые в основном аналитической. В течение двадцати тысяч лет
индейцы сохраняли эту землю неиспоганенной. Посмотри, что мы сделали всего
за одно столетие. Вот почему, говорит Джо, культуры приходят к упадку.
- Сомневаюсь, что его теория политически верна.
- Согласие с политикой противоречит эволюции. Это ведет к подмене
действительных фактов тем, что соответствует интересам определенной группы
людей. Люди, мыслящие в соответствии с политикой, являются новыми
приверженцами теории божественного творения.
Самолет остановился, его двигатели стихли. Пассажиры вокруг Кэрол и
Цинка принялись надевать пальто и шляпы.
- Женщины подавляют деятельность одного полушария, мысля другим. У
мужчин нет такой способности, - сказал Цинк. - Мы видим наложение на
"мозговых экранах". Нужно ли нам пренебрегать очевидным фактом, чтобы быть
политически лояльными?
- Мужчины и женщины - это два разных вида, - сказала Кэрол. - Но им
случается бывать сексуально совместимыми.
- Совместимыми? - переспросил Цинк.
И они оба принялись хохотать.
- Чем хороша лимбическая система для противостояния внешним условиям?
Зачем сохранилось такое деструктивное стремление?
- Нашей самой мощной побудительной силой является потребность быть
уверенными в своем выживании и воспроизведении наших собственных генов.
Это объединяет самосохранение и выживание вида. Ксенофобия защищает от
внешних условий. Она побуждает нас содержать наш банк генов в "чистоте".
Наш рациональный мозг развился, чтобы создавать лучшие виды оружия.
Цивилизация всего лишь побочный эффект. Эволюция не заботится о
"правильном" поведении, но требует от нас, чтобы мы воспроизводили себя
наилучшим образом. Этот инстинкт предвосхитил наш рациональный мозг, и вот
почему фанатизм и расизм никогда не исчезнут. Чтобы избавиться от них, мы
должны были бы влезть в самую сердцевину головы каждого человеческого
существа.
- Я тебе рассказывал о Карадоне? Он работал со мной по делу
Вурдалака.
- Это тот парень, который спас твою задницу в прошлом году?
- Билл - видеофанатик, который коллекционирует старые фильмы. Он
присутствовал, когда Джо рассказывал мне о трех мозгах. Карадон
придерживается теории, что фильмы о чудовищах являются фильмами,
вызванными прорывом наружу чувственности. "Франкенштейн", "Чужой", "Война
миров", "Они" и "Нечто". Монстры - это всего лишь воплощение реально
существующих "чужих". Мы сидим в затемненном кинотеатре и изливаем свою
ненависть на экран. За чужими масками чудовищ скрывается наша собственная
ксенофобия. Вот почему фильмы ужасов так популярны. Они позволяют нам
убивать тех, кто находится вне нас самих, при помощи посредника.
Цинк взял набросок и постучал пальцем по трем слоям.
- Внутренний мозг, эмоциональный мозг, рациональный мозг, - сказал
он.
- Доктор Джекилл...
Его палец переместился от внешнего мозга к лимбической системе.
- Встречается с мистером Хайдом.



БОЛЬШОЙ ПАРИК

Ванкувер. 10:00 утра

Главный судья Британской Колумбии был не тем человеком, с которым
было легко справиться. Уже в течение двадцати шести лет Калвин Каттер был
прикован к своему Позорному столбу, сев на место судьи уже достаточно
консервативным юристом по морским делам, затем все более склоняясь вправо
по мере того, как уголовные дела ожесточали все больше то немногое, что
еще оставалось податливым в его разуме. Один из острословов коллегии
адвокатов прозвал его "Черной дырой Кала Каттера" - столь тщетны были
самые лучшие аргументы, которые тонули в его приговорах, никогда не находя
отклика.
Правоохранительная система этой страны (как и любой страны,
использующей состязательную систему правоохранения) включает в себя и
самых наименее уважаемых граждан. На долю прокурора достаются самые
серьезные препятствия, поэтому он располагает кошельком народа и полицией
для своей поддержки. Адвокат наносит ответные удары, и вы слышите звяканье
тюремной решетки.
Судьи становятся судьями по милости политиков, и политики наполняют
суды теми, кто мыслит "надлежащим образом". С точки зрения адвокатов эта
игра является "русской рулеткой", в которой проигравшие попадают на суд
"Угрей". "Угри" являются верноподданнической кликой, неукоснительно
подчиняющейся приказу, которая знает, как должно быть решено дело еще до
того, как оно попадает на предварительное рассмотрение. В любом томе
судебных отчетов, используемых в качестве прецедентов, содержатся
приговоры, лишенные как здравого, так и правового смысла. И неизменно
такие судебные решения касаются ужасающих фактов - убийства детей,
изнасилований с убийством и тому подобных преступлений. Расхожее
выражение, употребляемое при такого рода ошибках, гласит: "Тяжелые
преступления порождают плохие законы". В адвокатском варианте это звучит,
как "свидетельство качества работы "Угрей".
Адвокат, чувствующий себя обиженным, может отважиться на "купание
среди больших белых акул". В отличие от Онтарио, которое представляет
либеральное крыло, апелляционный суд Британской Колумбии является
консервативным. И королевская власть, и адвокаты любят называть его
"яблочным судом" ("в каждой корзине есть одно или два гнилых"). Кто
является гнилым яблоком, зависит от точки зрения; при этом кандидатами на
это звание обычно являются "Непогрешимый", "Недоразумение" и "мистер
Золотая Середина".


Недоразумение получил свое имя в тот день, когда он попал в суд и
произнес приговор, написанный своими тремя коллегами-судьями. Дело
касалось укрывательства наркотиков, которому предшествовала кража. Когда
Недоразумение объявил, что апелляция удовлетворена, адвокаты
апеллировавших прямо из суда отправились пить шампанское. По ошибке
Недоразумение прочел последнюю строчку вычеркнутого приговора. Настоящий
же приговор присуждал укрывателя к смертной казни.
Апелляционный суд заседает при нечетном числе судей. Это гарантирует
то, что он никогда не попадает в тупик. Когда приговор произносится с
места, в отличие от письменного изложения обстоятельств,
председательствующий первым высказывает свое мнение, а за ним
высказываются остальные, говоря "Я согласен со своим коллегой" или
возражая ему.
В свой первый день на месте судьи мистер Золотая Середина (который на
практике составлял завещания) не смог уловить этого простого положения.
Подойдя к завершению первого дела, председательствующий сказал: "Я
удовлетворяю эту апелляцию". Следующий старший судья сказал: "Я отклоняю
эту апелляцию". Мистер Золотая Середина - не из тех, кто гладит против
шерсти - примирил их, сказав: "Я согласен с обоими своими коллегами".
И был еще Каттер, составляющий свой собственный класс.
Главный судья имел так много кличек, что трудно проследить
происхождение их всех. "Ром, Содомия и Плеть", "Железный Кулак в Железной
Рукавице", "Улыбающаяся Гадюка", "Луноликий" - список можно было бы
продолжать. Позднее адвокаты прозвали его "Мистер Уловка-22". Это
проистекало из его логики в суде.


Пример номер один:
- Мистер Пибоди, у вашего клиента есть доказательства?
- Нет, милорд главный судья. Но он и не обязан их иметь.
- Спокойней, спокойней, мистер Пибоди, все мы знаем закон. Обычный
судья не может указывать на ложность показаний заключенного. Мы же,
однако, являемся апелляционным судом, и по моему мнению, отсутствие у него
доказательств достаточно красноречиво. Это тот самый случай, когда
заключенный не нашел правильного ответа. Апелляция отклонена.


Полминуты спустя, пример номер два:
- Мистер Пибоди, ваш клиент представил доказательства?
- Да, милорд. Представил.
- Ах, так, но ему не поверили, иначе вы не были бы здесь. Уголовный
суд заслуживает исключительного доверия. Вашему клиенту представлялся
случай доказать свою невиновность, но он представил фальшивые
доказательства для своей защиты. По-моему, одного этого достаточно, чтобы
вынести приговор. Апелляция отклонена.


Мнение адвокатов о Каттере не знало никаких границ. Адвокат,
покидающий большую землю и направляющийся на Ванкувер-Айленд, прибывает на
пирс, когда его корабль покидает порт. На берегу и на палубе находятся
сотни людей. Узнав знакомого коллегу на борту, адвокат, находящийся на
берегу складывает ладони рупором и орет: "Ты слыхал хорошую новость,
Фрэнк? Главного судью свалил серьезный сердечный приступ". Каттер, однако,
выжил и снова занял свое место на судейской скамье.
- Войдите, - приказал он, когда секретарь постучал.
Де Клерк, Чандлер и Тэйт шагнули в кабинет главного судьи. Секретарь
прикрыл дверь, отрезая им путь к отступлению. Комната являла собой
причудливую смесь датского модерна и морской спасательной службы. Широкие
угловые окна выходили на Фолс-Крик. Перед стеклом был установлен
корабельный штурвал; рядом с ним медный телескоп был направлен на снующие
внизу яхты. Стены, окрашенные в темно-синий цвет, были увешаны открытками
с изображениями галеонов, а корабли, собранные в бутылках, окружали стопки
голубых апелляционных книг. "Ром, Содом и Плеть" был морским человеком.
- Главный судья Верховного Суда изъявила желание поприсутствовать, -
сказал Каттер, кивая в сторону женщины, сидевшей перед его столом.
Главный судья Британской Колумбии руководил апелляционным судом.
Главный судья Верховного Суда курировал уголовные суды. Когда Элизабет
Туссен поднялась и протянула свою изящную руку, Тэйт окинула ее тем
взглядом, каким женщины окидывают друг друга. Туссен была одета в мантию
налогового суда: черную шелковую накидку с алой отделкой, хорошо
сочетающуюся с надетым под нее простым черным платьем с отложным белым
воротничком и V-образным вырезом. Тэйт расценила ее как женщину крайне
сдержанную и подумала о том, чем она должна была пожертвовать, чтобы
подняться так высоко к пятидесяти годам? Над патрицианскими глазами и
сдержанной улыбкой каштановые волосы Туссен контрастировали с ее мантией.
- Не будем терять времени, - сказал Каттер. - У меня много работы.
Главный судья был коротышкой с губами, напоминающими трубку. Адвокаты
называли его "Луноликим", так как его лицо напоминало задницу ["луноликий"
- "Moon Face" - задница (англ., амер. слэнг)]. Он выглядел так, будто
кто-то надул его насосом.
- Итак? - спросил Каттер. - Что это, псих разошелся?
Он не пригласил копов сесть, поэтому они остались стоять.
- Беспокоит знак зодиака, - сказал де Клерк. - Двое судей убито, и с
обоими убийствами связан один и тот же символ. Моя уверенность в том, что
это работа одного и того же убийцы, основывается на общих обстоятельствах
обоих преступлений. Хотя мы и не можем сбрасывать со счетов тот факт, что
вчерашние газеты перепечатали сан-францисскую записку. Человек,
совершивший убийство прошлой ночью, мог быть и подражателем.
- Может, кто-нибудь использует Мэрдока в качестве ширмы? - спросила
Туссен.
- Дело, которым занимался Максвелл, касалось колумбийских наркотиков.
Его язык был вытащен наружу, словно "колумбийский галстук". Как я понимаю,
он собирался сегодня вынести приговор. Смерть Максвелла эффективно
остановит этот процесс. Повторное разбирательство будет стоить несколько
миллионов долларов. Может, Корона захочет принять участие в этом деле,
чего не стала делать раньше? И спустит процесс на тормозах, чтобы избежать
нового расследования? Тогда знак Зодиака маскирует этот мотив.
- И в этом случае, - сказала Тэйт, - убийства не связаны между собой.
Если только Мэрдок не был убит первым, чтобы напустить тумана. Кокаиновые
деньги объяснили бы использование сложного оборудования. "Вальтер WA2000"
и генератор случайных чисел - дорогие игрушки. И то и другое доступно
картелям Медельина.
- Именно так было повреждено охранное устройство? С помощью
устройства случайных чисел? - спросил Каттер.
- Наиболее вероятно, - сказал де Клерк. - Это самый верный способ.
Миникомпьютер электрически подсоединяется к замку. Он включается в цепь,
затем перебирает все возможные комбинации. Когда он попадает на
соответствующий код, дверь открывается.
- Другой возможный вариант, - сказал Чандлер, - заключается в том,
что использовалась 4500-мм оптика. Мы используем ее для наблюдений - с
поразительными результатами. Наблюдая за подозреваемым в телефонной будке
на расстоянии в одну милю, мы можем прочесть номер, который он набирает. С
помощью оптики мы записываем на видео его разговор, так что позднее чтецы
по губам могут рассказать нам, что он сказал.
- Еще одна возможность связана с его работой. Кто-то, кто сам узнал
код или передал его сообщнику.
- Кто-нибудь из судей? - сказал Каттер.
- А кто еще знает код?
- Если здесь замешан судья, зачем убивать в кабинете?
- Потому что он хотел, чтобы что-то было похищено со стола Максвелла
и выглядело при этом так, будто это работа кого-то извне.
- Если эти убийства связаны между собой, - сказала Тэйт, - то самая
очевидная связь между ними - это Зодиак. Но если связь с Зодиаком
кажущаяся и если одно убийство не является ширмой для другого, то не
является ли лучшим мотивом какое-нибудь дело, слушавшееся обоими судьями?
Сперва уголовное, слушавшееся Максвеллом, которое затем было на апелляции?
Туссен покачала головой.
- Это невозможно. Максвелл был убит, когда пробовал силы на первом
своем деле. Оно еще не слушалось в суде - какая уж там апелляция.
- А как насчет предварительных попыток оказать давление?
- У нас здесь не ваша система, Особый Агент. Ни одно дело не попадает
на апелляцию прежде, чем завершится уголовный суд.
- Как насчет залога?
- Это делается в провинциальном суде. Все обвиняемые в деле Максвелла
были освобождены.
- Есть и еще один аспект, - сказал Каттер. - Кроме того, что ни один
из приговоров Максвелла не поднимался до нашего уровня, в нашем суде
заседает по три судьи. Какой толк в убийстве Мэрдока? Остаются ведь еще
двое.
- Как долго Мэрдок заседал у вас? - спросила Тэйт.
- Восемь лет, - ответил Каттер. - Он был назначен в 79-ом.
- Что, получил повышение?
- Нет, Мэрдок пришел прямо после практики. Юристы его масштаба хотят
работать только в моем суде.
Кэрол заметила, как по лицу Туссен промелькнула тень пренебрежения.
- Как долго был судьей Максвелл? - спросила она.
- Три месяца, - ответила главный судья Верховного Суда.
- Появлялся ли Максвелл в суде у Мэрдока, будучи еще простым юристом?
Каттер фыркнул с явным пренебрежением.
- До своего повышения Максвелл был частным адвокатом, нанятым службой
иммиграции. Он ни разу не выступал в Верховном Суде, тем более в
апелляционном суде.
- Как долго он работал на федеральное правительство? - спросил
Чандлер.
- Двадцать с лишним лет. С тех пор, как получил звание адвоката.
- Чем он там занимался?
- Выносил решения. Заседал на депортационных слушаниях, насколько я
припоминаю.
- Почему, - спросила Тэйт, - Оттаве понадобилось назначать его
судьей? Юриста низкой квалификации, полу-бюрократа?
- Это случается, - сказала Туссен, непроизвольно кивнув в сторону
Каттера. - Есть два пути к креслу судьи. Один - это великолепное знание
права, второй - политическая возня. Дедом Трента был сэр Монтегю Дин
Максвелл, сенатор.
- Попадали ли депортационные распоряжения Максвелла в суд Мэрдока?
- Иммиграционные материалы относятся к компетенции федерального
апелляционного суда. Как и у вас, у нас имеется двойная система судов.
- А как насчет личных врагов? У кого-нибудь из них?
Каттер достал из своего стола стопку вырезок и протянул одну ей:

ОТРАВЛЕННЫЕ ШОКОЛАДНЫЕ КОНФЕТЫ
Нью-Йорк. Ведущий специалист кафедры антропологии Нью-Йоркского
Университета во вторник признан виновным в том, что послал федеральному
судье отравленные шоколадные конфеты. Карьера Джона Бюттнера-Януша была
разрушена признанием его виновным в причастности к наркотикам в 1980 году.
Он послал отравленные шоколадные конфеты судье, который осудил его, судье
Чарльзу Брайанту. Жена Брайанта заболела после того, как съела четыре из
них.

- Судья в любом случае наживает себе врагов, - сказал Каттер.
- Я больше имела в виду врагов среди людей их профессии.
- Адвокат с "камнем за пазухой"?
- Или судья. Может, кто-нибудь с различными "камнями" для них обоих.
Кто-нибудь, кто переступил черту и занимается сведением счетов.
- Тогда вам придется просеять более шести тысяч человек. Наступание
на пальцы является частью этой профессии.
- Никто не приходит на ум, - сказала Туссен.
- Были ли Мэрдок и Максвелл общительными людьми? - спросил Чандлер.
- Судейская лавка не слишком подходит для общения, - сказал Каттер. -
Мой суд дал пинка слишком многим задницам.
- Оба мужчины были не женаты? Будучи много старше средних лет?
- И я не женат, - проворчал Каттер. - Но это еще не означает, что я
гомик.
- "Право - ревнивая любовница", - тактично сказала Туссен.
- Мэрдок в действительности был распутником, - Каттер надулся. - Он
имел каждую куколку, которая попадала к нему в офис, доходили до меня
слухи. Когда он был назначен ко мне в суд, у нас была с ним небольшая
беседа. Я сказал ему, что отберу у него значок, если услышу еще одну
историю вроде стеклянного стола.
Кэрол глянула на Цинка.
Цинк глянул на Кэрол.
- Стеклянного стола? - спросила Кэрол.
- Еще есть вопросы? - Каттер разозлился.
- Максвелл тоже был бабником? - спросил де Клерк.
Туссен улыбнулась.
- Он жил в Шонесси вместе со своей восьмидесятилетней матерью. Читал
ей на ночь рассказы о привидениях, как мне рассказывали.
- Действительно Мэрдок был таким отличным судьей, как считалось?
- Он был гораздо более либеральным, чем я, - сказал Каттер. - Мой суд
придерживается твердой линии против анархии. Мэрдок не был компанейским
человеком, у него всегда было свое собственное мнение. Артистичные типы
любовались им, и вот почему он выступал перед американскими адвокатами.
Представление Хаттона Мэрдока о каникулах заключалось в том, чтобы взять
тексты последних законов в свое убежище на Галф-Айленде и заняться
чтением. Он писал примечания к уголовному кодексу.
Главный судья поднялся со своего кресла и проковылял в душевую. Когда
он открыл дверь, Кэрол увидела полочку, заставленную бутылочками с
одеколоном, и гипсовую голову, покрытую париком из конского волоса. Он
воображает себя Великим Канцлером, подумала она.
- Есть еще что-нибудь о Мэрдоке, что нам следовало бы знать? -
спросил де Клерк.
- Хаттон был практичным малым, - сказала Туссен. - Он инстинктивно
чувствовал, где у каждого находится ахиллесова пята. Это делало его
смертельно опасным противником.
- Можете привести пример?
- Однажды в марте мы втроем остановились в Оттаве: Хаттон, я и
старина Тетфорд Йорк. Слушание в Верховном Суде Канады осталось позади, не
требуя нашего присутствия до будущего понедельника. Тетфорд - Тед - был
живой легендой нашей профессии, человеком, для которого форма была гораздо
важнее содержания. Он нанял "Кадиллак" с шофером, чтобы тот повозил его по
столице, и когда Хаттон сказал, что в "Пражской весне" самая лучшая
чехословацкая кухня в городе, Тед предложил, чтобы мы поужинали там в
восемь часов вечера.
Мы с Хаттоном приехали в семь, чтобы выпить по аперитиву. Он
рассказал мне, что хозяин ресторана едва спасся, когда русские вторглись в
шестьдесят восьмом, чтобы сбросить правительство Дубчака. Едва мы уселись
недалеко от двери, как подъехал лимузин Теда. Он выглядел весьма
респектабельно: под руку с женой, в черном шерстяном пальто, с шелковым
шарфом и в белых тонких перчатках. Тед вплыл в ресторан в своем обычном
величественном стиле.
"Мистер Йоркский?" - спросил хозяин, встречая его у двери. "Да,
милейший", - ответил Йорк, вероятно, думая, что окончание "-ский" было
прибавлено в соответствии с чехословацкими обычаями.
Вслед за этим хозяин схватил его за шиворот и за заднюю часть брюк и,
с грохотом отворив дверь, вышвырнул Теда на тротуар.
Хаттон сказал владельцу ресторана, чтобы тот ожидал важного гостя:
товарища Тетфорда Йоркского, военного атташе советского посольства.
Копы усмехались, когда Каттер, от которого пахло шампанским, встретил
их. Взгляд у него был такой, словно он боялся, что над ним будут смеяться.
- Вы можете предположить, что было похищено со стола Максвелла? -
спросил де Клерк. - Оно было размером с почтовый конверт.
Оба главных судьи покачали головами.
- Если вы додумаетесь до чего-нибудь, позвоните мне.
Секретарь открыл дверь, чтобы копы смогли выйти. Когда они пересекали
приемную, Каттер произнес им в спину:
- Когда схватите ублюдка, не вздумайте выжимать из него
доказательства. Разбор плохо подготовленного дела может повредить моей
репутации среди адвокатов.



ЭЛЕКТРИЧЕСТВО

6:35 пополудни

Чандлер и Тэйт провели остаток дня, роясь среди материалов Отдела по
борьбе с наркотиками, ища ключ к разгадке в деле Максвелла, связанном с
картелем Медельина. К ужину они вернулись в спецотдел "Х", где Цинка
поприветствовала какая-то женщина, как только они шагнули на порог.
- Кэрол Тэйт. Кэтрин Спанн.
Когда они пожимали руки, Тэйт показалось, что она смотрится в
зеркало. Спанн была такого же роста и имела такое же сложение, что и она.
У обеих женщин были светлые волосы и голубые глаза. Обе заставляли мужчин
оглядываться на них еще раз.
- Великолепная форма, - сказала Тэйт. - Она вам подходит.
- Я имела случай в этом убедиться, - ответила Спанн. Она была одета в
красную тунику и темно-синюю юбку. - Парню, которого я вытолкала вон, не
было от этого никакой пользы. Их начинает тянуть ко мне после того, как
шериф запирает их в камеру. Привет, Цинк. Захвати свою подругу на юбилей.
Спанн протянула ему конверт и повернулась на каблуках.
Кэрол рассматривала ее зад, пока она удалялась.
- Кто ты, дорогой? Охотник за женщинами?
- Кэти? - сказал Цинк, краснея. - Я едва с ней знаком. Она была
ранена несколько лет назад и была в длительном отпуске. Вернулась на
службу только несколько месяцев назад.
- Великолепные ягодицы, - сказала Кэрол.
- Я не заметил.
В конверте было два билета на вечерний концерт группы "AC/DC".
- Ладно? - спросил он.
- А почему нет? - ответила Кэрол.


11:20 пополудни

Лифт остановился на этаже Кэрол. Номер Цинка был тремя этажами выше.
- Увидимся утром.
Они шагнули в прихожую.
- Что? - спросила она, закрывая уши ладонями. - Я ничего не слышу.
Думаю, мой слух надолго поврежден.
Они оба были возбуждены и выбиты из колеи. Парни из Австралии
наэлектризовали их нервы.
- У этого парня Джонсона луженая глотка. Как ты думаешь, кто этот
"Джек"?
- Думаю, это была запись.
Кэрол было тесно в четырех стенах, она была сгустком энергии.
- Когда Ангус Янг двинулся в толпу, я думала, все обезумеют.
Интересно, он всегда носит школьную форму?
- Думаю, это его визитная карточка.
- Сколько там было децибел, как ты думаешь?
- Один Бог знает. Должно быть, побольше, чем у "Живущих на Леде".
- Толпа с каждым годом становится все моложе, - сказала Кэрол. Она
порылась в карманах, отыскивая ключ.
- Думаю, время течет иначе, - сказал он. - Мы становимся старше, в то
время как толпа молодеет.
- Я чувствую себя так, словно меня подзарядили, - сказала она,
отпирая дверь.
- Посмотрим, как твоя гудящая голова будет чувствовать себя утром.
Помнишь лимбическую систему?
- Конечно, - сказала она. - Питание, борьба, бегство от опасности и
половое сношение.
- Джо говорит, что мы стареем из-за чувственного мозга. Приятных
снов. - Он повернулся, чтобы уйти.
- Цинк? - позвала она.
Он повернулся.
Кэрол схватила его за отвороты и прижала спиной к стене.
- Самое время для вечеринки. Протряси меня всю ночь.



ВТОРЖЕНИЕ СО ВЗЛОМОМ

6:45 пополудни

Де Клерк провел послеполуденное время в дефектоскопической
лаборатории. Сегодня он был готов убрать поездку Блейка и подвергающиеся
бичеванию "Волынки, кровь и Славу" на четвертый план. Его последние минуты
не показательны потому, что убийца Максвелла наполнил одиннадцать его
внутренних сосудов "мертвым воздухом". Ради своего издателя он обратился к
телефону.
Последний звонок, который он сделал, был в "Л.-А. Таймс". Кирк свел
его с редактором отдела литературы, и Роберт дал ему гарантию того, что
"Журнал Паркера" был подлинным. Настаивая на том, что профессор из Аризоны
был зарезан во время своего путешествия, он сделал для себя пометку, чтобы
не забыть принести книгу в спецотдел "Х". Когда Авакомович вернется из
Колорадо, он обещал провести тесты, чтобы определить время ее написания.
К тому времени, когда де Клерк вернулся домой, он был совершено
разбит. Прошло уже два дня с тех пор, как он спал - всю прошлую ночь он
без перерыва проработал в суде. Держа в руке пальто, он позвонил в
ветлечебницу, чтобы справиться о Наполеоне, который был госпитализирован в
прошлый уик-энд с жестоким расстройством желудка.
- До завтра он не попадет домой, - сказала сестра. - Утром справьтесь
у ветеринара о дате выписки. - Предстояла ночь одиночества без собаки.
По пути домой он вставил в магнитофон одну из кассет Женевьевы.
Проезжая Дундараву вдоль набережной Вэст-Вэн, он слушал "Ол'Мэн-ривер" в
интерпретации Темтейтской капеллы. В конце торгового квартала он
припарковал машину у 29-го пирса, затем пешком направился обратно, чтобы
купить что-нибудь из диетической кухни. Овсяные хлопья были единственным
блюдом, которое он признавал на ночь.
Де Клерк собирался уже войти в магазин, когда закричал ребенок:
"Папа!". Его словно парализовало, перед его внутренним взором промелькнуло
стремительное видение.
В Шекспир-Гарден парка Стэнли стоят два дерева. "Комедия" было
посажено актрисой Евой Мур; "Трагедия" - сэром Джоном Мартином Харви. С
1920 года каждое из деревьев выращивалось в соответствии со своим
названием, "Комедия", такая же буйная, как и любимые вами комедии, и
"Трагедия", такая же мрачная, как "Ричард III".
Между их стволами, раскинув руки, к нему бежит Дженни, ее испуганный
голос отчаянно зовет: "Папа!"
Не имеет значения, как быстро она бежит, все равно она не
приближается к нему.
- Вы в порядке, шеф?
- А?.. Да, Чарли. Просто переутомился, - сказал де Клерк.
Мужчина рядом подхватил на руки маленькую девочку, занося ребенка в
магазин.
- Стал слишком стар, чтобы проводить ночь без сна, - сказал де Клерк.
- Можете мне об этом не рассказывать. - Чарли потер руки. - Я бы
отдал правую руку, чтобы поваляться на Гавайях.
Чарли был ветераном войны, потерявшим обе ноги в Нормандии. Всегда,
сколько де Клерк его помнил, семидесяти летний калека продавал здесь
лотерейные билеты. Лил ли дождь, ярко ли светило солнце, он сидел в своей
будке у дверей магазина, коротая дневное время с прохожими. Де Клерк
всегда покупал один-два билетика, чтобы Чарли мог получить комиссионные. И
ни разу не проверил, не выиграл ли он.
- Вытащите мне выигрышный, Чарли.
- Входите, шеф.
Де Клерк заплатил за билет и засунул его в свой бумажник.
- Вам лучше немного поспать, шеф, - сказал старик. - Когда сны
появляются днем, это тревожный признак.
- Я так и сделаю, Чарли. Желаю, чтобы вам приснились те островные
девочки.
Возле Лайтхауз-парк он запарковал свой "Пежо", съехав с Марин-драйв,
затем спустился по дорожке к своему дому. Позади дома вечный океан лизал
берег, пока, чувствуя ломоту во всех костях, он отпирал парадную дверь.
Стакан вина, Диетическая Кухня, "Кармен" и постель - или, по крайней
мере, достаточно и оперы, чтобы послушать голос хабанеры.
Шагнув в прихожую, он зажег свет.
Черт побери! - подумал он.
Кто бы ни посетил его дом, он проделал огромную работу.
Пустые ящики.
Перевернутая мебель.
Все его книги вытащены.
Спустя полчаса приехали вэст-вэнские копы. К тому времени он уже
знал, что взломщик похитил "Журнал Паркера" и его заметки о Блейке.



ВОЛЫНКИ, КРОВЬ И СЛАВА

Озеро Медсин, Альберта. Четверг, 9 декабря 1897 года, рассвет.

Он проснулся сразу.
Его мышцы напряглись.
Мозг работал напряженно.
Нервы были натянуты, словно тетива лука.
Под накидкой, которую Блейк использовал в качестве подушки, его рука
нащупала рукоятку "Энфилда", и большой палец взвел курок. Послышалось
звяканье, когда револьвер был взведен, но звук был приглушенным и
затерялся под накидкой. Вытянув револьвер из-под головы на пронизывающий
холод, он остался неподвижно лежать в своей куртке из буйволовой кожи. Не
издавая ни звука. Прислушиваясь. Выжидая.
Ночь была холодной и безлунной. Предрассветный северный ветер веял
над ландшафтом, меняя свое направление с тем таинственным непостоянством,
о котором индейцы говорили "Танец душ умерших". Над его головой в черном
небе мерцали бесчисленные звезды, а на востоке, на открытом пространстве,
розоватый след от метеора указывал на первые, еще слабые признаки
рассвета. Было 6:00 утра.
За те часы, что Блейк спал, арктическая буря покрыла долину слоем
снега.
Теперь же мороз опустился с сурового неба, укрыв место его стоянки
ледяным саваном, и, казалось, весь мир спал в первозданной уединенности.
Но всем нутром, первобытным инстинктом, он чувствовал, что рядом что-то
есть.
"Энфилд" в руке.
Дыхание затаено.
Он медленно поднялся с земли.
Блейк раскинул лагерь в нескольких сотнях футов от берега озера
Медсин. Здесь, пока рассвет начинал обрисовывать зазубренные пики на
востоке, он притаился под защитой группы сосен, прислушиваясь к тишине.
Издалека через неравные интервалы доносился одинокий крик совы.
Воды озера плескали о льдины, отрывающиеся от берега.
Налетающий бриз свистел в ветвях елей, наводя на мысль о
заговорщиках.
Затем - как это часто случается в горах - ветер сменил направление.
Задул южный ветер, едва ли достаточно сильный, чтобы вызвать туман или
разогнать перистые облака на западе. Собаки тут же проснулись и
повернулись в том направлении. Псы закружили возле упряжки в пятидесяти
футах от Блейка.
Железное Дитя, подумал конный, доверяясь инстинкту.
Юношу, пробирающегося по снегу, едва ли можно было назвать мужчиной.
Он был одет в зимнюю одежду своего племени, которая давала слабую защиту
от холода. Куртка из буйволовой кожи, соскользнувшая с его плеча, была
надета на голое тело. Кожаные штаны, свисавшие с его талии, дополнялись
гамашами, закрывающими его ноги от щиколоток до паха. Его мокасины для
дополнительного утепления были обернуты травой, рогатую шапку украшали
шкурки ласок. Двумя руками он держал свой "Винчестер", словно дубину. Он
выбился из сил, подумал Блейк.
Порция адреналина впрыснулась в кровь белого. Именно в такие моменты
он жил наиболее полнокровной жизнью и наиболее ясно осознавал это. Подняв
"Энфилд", Блейк прицелился в Железное Дитя. Но когда он нажал на курок,
револьвер не подчинился. То ли механизм замерз, то ли его заело.
Боевой клич разнесся в студеном горном воздухе. Вырвавшись из кустов
в сорока футах к западу, кри прокладывал себе путь среди сугробов.
Тридцать футов... двадцать... он сокращал разделяющий их промежуток.
Схватив рукавицу зубами, Блейк стащил ее с руки. Нажимая на курок, он
обхватил "Энфилд" двумя руками. Дерево рукоятки было холодным на ощупь,
металл же обжигал, как кусок льда.
Железное Дитя, сорвав свою куртку, остался обнаженным по пояс. Он
спотыкался и падал, его дыхание клубилось вокруг него белыми облачками.
Винтовка, зажатая в обеих руках, была поднята высоко над головой, но когда
он увидел, что "Энфилд" дернулся, то упал на колени.
Дуло вспыхнуло желтым, затем раздался ошеломляющий выстрел. Револьвер
дернулся в руках Блейка, из него вырвался сноп огня. Горное эхо
многократно повторило звук выстрела. Плохо нацеленная пуля промазала. Она
пролетела над головой кри и ударила в приклад его винтовки, расщепив его
на несколько осколков. Один из осколков оцарапал висок юноши, распорол
щеку и вонзился ему в плечо так, что его рука онемела. Энергия от удара
пули в винтовку швырнула его на спину. Нога Железного Дитяти хрустнула.
Затем он потерял сознание.


Кри, оправившись от шока своих ран, обнаружил, что на него смотрит
ствол револьвера.
- Эй, - сказал Блейк по-английски. - Я вижу, ты жив. Тебе больно,
парень?
Конный стоял между Железным Дитятей и пламенеющим шаром солнца,
сияние славы окружало его словно аура. Его рука машинально почесывала
висок, струпья на лбу были ободраны до крови. Теперь ему было шестьдесят,
его усы, волосы и брови были белыми, бледные глаза - холодными, словно
зимний пейзаж.
- Некоторые не дерутся, когда есть надежда на выигрыш, парень.
Гораздо лучше драться тогда, когда от того нет никакой пользы. Сирано де
Бержерак. Может, эт' и твоя философия?
Железное Дитя не понимал слов, произносимых Блейком. Чувствуя, что
было бы самоубийством издать хоть один звук, он следил за конным,
покачивающимся на каблуках, за стволом "Энфилда" в четырех футах от его
головы.
- Ты не п'нимаешь английского? Или, может, он слишком сложен для
твоих мозгов? Н'да мне эт' не важно, парень, потому что мы должны
поговорить наедине, пока у нас есть время.
Один из псов подбежал, чтобы обнюхать лицо кри, его язык слизнул
кровь, стекающую по его щеке.
Поскольку онемение сковало его мышцы, индеец лежал неподвижно.
Солнце, отражаясь от снега, нагрело воздух, поэтому Блейк - продолжая
потирать висок - распахнул свою бизонью куртку. В V-образном вырезе под
горлом Железное Дитя мельком разглядел алую форму.
- Я выслеживал тебя долгое время, парень, поэтому хочу, чтобы ты
узнал о беспокойстве, что причинили ты и твой краснокожий брат Всемогущий
Голос. Вы действительно причинили некоторое беспокойство.
Теперь я могу понять, почему вы, кри из резервации вождя Одна Стрела,
не хотели