инспектор?
- Почти сорок.
- Это означает, что уже начался ваш упадок. Через десять лет ваша
иммунная система откажет. Масса ваших костей уменьшается на один процент
ежегодно. Вы уже стали ниже на одну восьмую дюйма. Волосы пробиваются там,
где их никогда не было потому, что разрушается ваш генетический код.
Тестостерон делает тоньше волосы на вашей голове. И ваши сексуальные
возможности, прошу прощения, достигли пика в двадцать лет.
- Вы знаете, как вернуть дни молодости, миссис Кван.
- По мере того, как кости вашего черепа становятся жестче, ваша
голова будет увеличиваться. Но внутри ваш мозг потеряет до двадцати
процентов своего веса, замедляя рефлексы и скорость протекания
мыслительных процессов. Ваша талия будет расплываться независимо от того,
как интенсивно вы будете упражняться, а плечи будут становиться все уже по
мере того, как будет уменьшаться мышечная масса. Легкие потеряют сорок
процентов своего полезного объема, а кровеносные сосуды утратят свою
эластичность, словно замороженные спагетти. Чем более пористой будет
становиться ваша кожа, тем больше будет отвисать ваше лицо. Вскоре вы не
сможете услышать высокие частоты. Отвердевший хрусталик глаза затуманит
ваше зрение, а ослабевающие голосовые связки изменят ваш голос. Кто бы ни
придумал фразу "с возрастом становиться лучше", он сильно лукавил. И вот
почему вы, как и все в мире, нуждаетесь в "Фанквань Чжу".
Лотос подвела его к панорамному окну, возвышавшемуся над Гонконгом.
"Благоухающая бухта", простиравшаяся перед ними, была грязной и серой.
Джонки и сампаны качались на волнах, торговые суда и военные фрегаты
ударялись о причалы. Зеленые двухпалубные "Звездные паромы" сновали от
берега к берегу, а улицы по обеим сторонам пролива были запружены потоками
людей.
- То, что вы видите - капитализм в чистейшем виде. Колония является
британским экспериментом в соответствии с теорией Дарвина - лабораторией,
где рыночная система действует без всякого контроля. Гонконг существует
ради получения прибыли, чистой прибыли и только прибыли. И это та
концепция, которая понятна американцам.
Вы смотрите передачи американского телевидения, инспектор?
Существовала ли когда-нибудь культура, которая бы так была озабочена
проблемами сохранения молодости? Вы представляете себе, сколько времени
люди тратят ежегодно на подтягивание лица, уничтожение складок на животе,
пересадку волос, выкачку жира? Знаете ли вы, что Элизабет Тэйлор, Глория
Свенсон, Джордж Гамильтон и Ларри Хэгмэн делали себе инъекции из
околоплодных вод овцы в надежде задержать старение? Почему? Потому, что
Америка преклоняется перед молодостью, как перед идолом. Американцы старше
сорока попадают в отходы общества. Быть стройными, без единой складки тела
- вот чего хотят американцы. Представляете, что будет, если кто-нибудь
откроет рынок "Фонтана Юности"? Улицы Америки действительно оказались бы
вымощены золотом.
В Америке медицина благосклонна к тем, кто платит. В отличие от
Канады, они не позволяют паразитам общества впустую расходовать препараты.
Одна шестая часть всего населения - тридцать семь миллионов человек - не
имеет никакой медицинской помощи. Тот, кто в Америке преуспевает -
преуспевает хорошо; тот же, кто нет - может вянуть и умирать. Зачем бы в
противном случае им было устанавливать самый высокий процент детской
смертности среди развитых наций? Очевидно, для того, чтобы отсеять слабых
и генетически ущербных. В Америке здоровье покупается и продается, как и
все остальное, на рынке. Американцы хорошо поняли, что такое естественный
отбор.
Позвольте мне нарисовать вам картину будущего Америки. Дети быстро
взрослеют, с каждым годом смещая центр тяжести в сторону более преклонного
возраста. Вскоре от побережья до побережья Штаты будут походить на Флориду
сегодня, с сорока пятью миллионами американцев в возрасте старше
шестидесяти пяти лет. Даже при шестидесяти процентах федерального бюджета,
направляемых для помощи лицам пожилого возраста, при таком положении дел
Фонд Милосердия обречен на банкротство. Если бы не введение в строй
двухсот больничных коек ежедневно, с настоящего момента до конца столетия
не было бы никакой возможности оказывать медицинскую помощь. Здоровье
каждого американца будет зависеть от его или ее счета в банке, и "Фанквань
Чжу" омолодит тех, кто может заплатить.
Вы интересовались, чем мы здесь занимаемся? Это ответ на ваш вопрос?
- Почему вы эмигрируете в Канаду? Почему не в Штаты?
- Небольшая задержка лишь за тем, чтобы перевести капитал. Но как
только появятся свободные средства, американский рынок будет принадлежать
нам. Вы должны быть польщены, - сказала Лотос. - А не раздосадованы.
Вплоть до двадцатого столетия на китайский язык нельзя было перевести
слово "личный". Все, что было меньше, чем семья, было несущественным.
Британия снабжает вас деньгами, словно разбалованного ребенка. Американцы
скупили вашу промышленность и выкачивают из нее прибыль. Гонконг придает
весьма ценное качество. Его бизнес является семейным.
- Все зависит от того, чья это семья, - сказал Чандлер.


Не успел Цинк выйти за дверь, как на лестнице раздались спускающиеся
шаги.
- Он добрался до Дэниэльс.
- Очевидно.
- Всадник знает слишком много.
- Ты проверил сообщение?
- Оно подтвердилось. Час назад они арестовали нашего человека в
Силах.
- Если Чандлер видел карту ГСПК, то в этом замешан Ки. Если они не
работают вместе, то вскоре будут работать.
- Мы должны найти ДНК. Блокиратор бесполезен. Все будет ни к чему,
если наши исследования потерпят неудачу. С ней мы будем желанными гостями
в любой части света. Мы должны выиграть время до тех пор, пока не обыщем
Виндиго-Маунтин.



КАННИБАЛ

Коулун. 5:31 пополудни

Калифорниец стоял рядом с убитым беженцем. Камера приблизилась,
показывая извлечение сердца и почек, затем переместилась левее, к пятнам
крови на руках Джексона. Сидя в просмотровом зале и просматривая
видеозапись, Головорез изучал выражение беспокойства на лице американца.
Беспокойства за сына, в настоящий момент готовящегося к трансплантации.
Беспокойства за себя из-за видеозаписи.
- Мы должны быть уверены, - сказал Мартин в тот день, когда была
заключена сделка, - что обе стороны сохранят источник органов в тайне.
Ваше участие будет записано на пленку и будет храниться в ящике, к
которому есть доступ только у меня. Стоит вам нарушить наш уговор, и
запись будет извлечена наружу. Храните нашу тайну, и она останется скрытой
навсегда. Если кто-либо доберется до ящика, запись будет сожжена. Обе
стороны находятся под угрозой. И обе защищены. Это называется, если я
правильно припоминаю, "мексиканская стойка"?
Головорез перемотал запись и просмотрел ее сначала:
...кадр с беженцем на ферме доноров, Джексон отпирает решетку его
камеры...
...кадр с беженцем, привязанным к столу, его тело дергается, когда
Джексон стреляет ему в голову скотобойным дротиком...
...кадр с анонимным хирургом, извлекающим органы, рядом с ним виден
Джексон...
...кадр того, как органы пересаживаются его сыну, Джексон - у окна
операционной...
Удовлетворенный, Головорез перематывает пленку и прячет ее в
сгораемую коробку. Он покидает просмотровый зал и направляется в подземную
лабораторию, сняв защиту на входе рядом с криогенным холодильником. Пройдя
через лабораторию и выйдя через вторую дверь, он проходит туннелем мимо
Ямы и поднимается по каменной лестнице. Когда он входит в комнату с
Жертвенным Алтарем над люком, из Усыпальницы Предков раздается громкий
смех.
Он нажимает на кнопку под столом и закрывает скользящую крышку люка в
полу.
На столе были выставлены маяки, которые ведут за собой Исследование.
Кость-оракул, которая первой предсказала Янь Бессмертия. Карта Замтсарано,
показывающая, где должны находится элмы. "Путевые заметки", доставшиеся от
генерала Пратта в прошлом столетии. И "Журнал Паркера", похищенный у де
Клерка. Ключ от Усыпальницы лежал перед ним.
Отпирая дверь, Головорез огляделся. Элма все еще была на алтаре, ее
волосы запачканы кровью. Меч для обезглавливания лежит поперек среза ее
шеи. Сальные свечи горят позади туловища, освещая комнату тусклым светом.
Коптя сосуды с духами, дым касается ножей-янь и символов долголетия на
стенах.
Головорез вошел в Усыпальницу.
Воздух внутри насыщен запахом ладана, безумия, разложения. Бумажные
фонарики отбрасывали кроваво-красный свет. Глава располагался на Драконьем
Троне из отполированного золота; филигранно выполненная спина чудовища
служила спинкой, а выдыхаемое рептилией пламя - поручнями. Позади трона
располагалась ширма из нефрита и ивы. То, что скрывалось за ней, являлось
зонг пу Кванов. Стена вокруг ширмы была разделена на кубические ниши, в
каждой из которых был установлен покрытый лаком череп. Некоторые из
древних костей были покрыты позолотой. Пока Головорез приближался к
несчастному на троне, звон гонга и звук флейты сопровождались хихиканьем.
- Янь! - захихикал Глава, скалясь словно череп. Некоторые из его
зубов были заточены на конус.
- Янь! - прокудахтал он, разрывая на себе одежду и закатив глаза.
- Янь! - выкрикнул он, ударяя в поднос. - Элма янь не помогла! Янь
Бессмертия!
- Я тоже хочу получить янь Большого Волосатого Существа, - сказал
Головорез.
Старик заворчал и вернулся к своей пище.
Перед Драконьим Троном стоял столик из красного дерева. На нем
располагался серебряный поднос. Лишенный кожи, венчающий его череп был
разбит словно яйцо. Содержимым черепной коробки был наполовину съеденный
мозг. Глаза элмы были широко раскрыты от предсмертного ужаса.
Залитый и пахнущий кровью халат Главы был разорван. Его дюймовые
ногти загибались, подобно когтям. Он вяло выковыривал мозг своим
ножом-янь, поднося кашицу ко рту серебряными палочками. По щекам старика
стекали слезы, и в то же время он хихикал.
Если бы Головорез мог поступить так, как ему хотелось, он бы
перерезал Главе горло. Ему не терпелось поместить череп деда в один ряд с
предшествовавшими Главами. К несчастью, Код Успеха был весьма строг и
подкреплялся Внутренним Советом Восьмидесятилетних, которые были преданы
Чингхо.
- Его смерть должна быть естественной, - предупредил Чанг Чонг. Совет
все еще обладал властью. Он владел акциями Главы.
Какая ирония судьбы, Головорез был благодарен Коду, зная, как
Внутренний Совет относится к нему. Происшествие в лаборатории Дэниэльс
явилось испытанием их терпимости, но не произошло ничего похожего на то,
что он заслужил после своего возвращения. По-прежнему он старший сын, а
они консервативны, поэтому, хоть и скрипя сердцем, совет подчинится
правилам. Первый родившийся сын является Главой. И наследуется его первым
сыном. В течение двенадцати тысячелетий это было Путем "Фанквань Чжу".
Если верить мифу.
- Янь! - взвизгнул Глава, колотя по подносу. Раскрытый череп и
покалеченный мозг разлетелись по полу. Истерически хохоча, он стал
царапать свое лицо.
Головорез улыбнулся.
Несколько дней - может быть неделя - и дедушка будет мертв.
Как новый Глава, он станет владельцем акций.
Кампания станет принадлежать ему и будет делать все, как он того
пожелает.
Упорядоченная и модернизированная, она будет смотреть в двадцать
первый век.
В том случае, если у них еще будет будущее через неделю.
- Дедушка, твой страх за право наследования привел нас к краю
пропасти.
Не попытайся ты сделать беременной ту женщину, министр Ки не получил
бы карты. Без карты конная полиция не узнала бы о наших планах.
Сегодня в полдень, ничего не говоря Онгу, Чандлер выехал в Пекин.
Из-за тебя наше перемещение в Канаду поставлено под угрозу. Если бы
ты не вмешался, Ки вскоре был бы мертв. Теперь же он постарается
использовать в своих целях КККП.
Мы должны помешать этому до того, как исследуем Виндиго-Маунтин. Без
ДНК все равно у нас нет никакого будущего.
Если я убью Чандлера, в дело вмешаются конные. Не будет никакой
второй экспедиции на гору.
Если я ничего не стану делать, Ки свяжется с ними. И снова - никакой
экспедиции.
Единственный способ выиграть время - это привести полицию в
замешательство. А единственный способ сделать это - это лишить Чандлера
разума.
"Наше самое жестокое наказание", ты учил меня, "это убить девять
поколений семьи. От пра-пра-прадедов до пра-праправнуков мы всем
перерезаем горло, чтобы стереть семью с лица Земли".
Завтра я использую Путь "Фанквань Чжу".
Сегодня ночью я вылетаю в Роузтаун, Саскачеван.



ТЯНЬШАНЬСКАЯ РЕЗНЯ

Пекин. Вторник, 24 марта, 8:10 утра

Китай.
Коммунистический Китай.
Трудно поверить, что смерти Мэрдока, Максвелла и Дэниэльс привели его
сюда.
Сюда, в город монголов, Минь, маньчжуров и Мао.
Сюда, в северную столицу Чингисхана.
Чандлер, стоя на балконе своего номера в пекинском отеле, завтракал
апельсином и думал о Кэрол. Минувшей ночью "желтый ветер" задувал среди
хатонгов, засыпая Пекин серой пылью из пустыни Гоби. За унылыми жилыми
зданиями, окружавшими столицу, синие горы указывали на край
Северо-Китайской равнины. Высоко над красновато-коричневыми крышами
Запретного Города, над площадью Таньаньмынь реяли раскрашенные воздушные
змеи.
Китай.
Красный Китай.
Удастся ли ему здесь сорвать маску с Эвана Квана?
К югу от площади Таньаньмынь ворота Кьянмен раньше разделяли
Внутренний и Внешний город, защищая императора от тех, кому, как
считалось, он служил. Сегодня стена, примыкавшая к воротам, исчезла,
уступив место красным лозунгам и портретам Мао. Но в хатонгах Внешнего
города продолжал жить старый Китай.
Каждый хатонг обладал своей собственной историей. В Пекине
насчитывалось три тысячи мелких улочек, большинство из которых было такими
узкими, что по ним могли проехать только ручные тележки. Все они были
одноэтажными, так как никто не должен был смотреть сверху вниз на
императора в его паланкине. В Переулке Мокрых Нянь кормилицы вскармливали
грудью императорских детей. В Цветочном Переулке вдовствующая императрица
покупала шелковые лепестки. В Стиральном Переулке сплетницы имели
обыкновение судачить о делах императорской семьи. В Переулке Травяного
Тумана пытки превратились в искусство.
Пекин - это город, в котором десять миллионов человек раскатывают на
пяти миллионах велосипедов. Этим утром его широкие проспекты и
трехполосные бульвары являли собой голубовато-серые потоки крутящихся
колес. В хатонгах, между тем, время застыло на месте. В них над запертыми
воротами, за которыми теснились домики с бумажными окнами, вился дым от
очагов, над которыми готовился завтрак.
Цинк наблюдал за стариком, упражнявшимся в тай-ши.
Двумя переулками дальше ребенок с обезьянкой играл на флейте.
Мимо прошли трое мужчин с поклажей на спинах, засунув руки в рукава и
время от времени сплевывая.
Его внимание привлекла женщина в соседнем хатонге.
Сперва он решил, что она больна, судя по тому, как она шаталась.
Затем он увидел, что ее перевязанные ноги были длиной всего около
трех дюймов.


10:00 утра

Пекинская штаб-квартира Гон Ан Чжу своим фасадом выходила на
восточную стену Запретного города. Чан, отвозивший Чандлера в аэропорт
Ванкувера, коротко рассказал ему о китайском бюро общественной
безопасности. Теперь, сидя в иностранном отделе в ожидании министра Ки,
под взглядами тандема портретов Ден Сяопина и Мао, Цинк вспоминал речь
Эрика по поводу полиции Красного Китая.
До Коммунистической революции 1949 года Силы Общественной
Безопасности расправлялись со сторонниками гоминдана. Как только армия Чан
Кай-ши стала отступать, они обратились к тем, кто совершил преступления
перед Освобождением ("лицам с контрреволюционным прошлым") и в последующее
время ("активным контрреволюционерам").
Гон Ан Чжу была организована в 1955 году. Ки Юксиань, друг Мао со
времени Длинного Марша, стал министром китайской полиции. В том же году он
выступил с речью по "Радио Пекин". "Глаза масс сияют, словно снег. Они
сообщают мне обо всем подозрительном. Не думайте, что я не знаю, что вы
делаете. Я знаю, товарищи".
В годы Бамбукового Занавеса Ки был окутан тайной. На его характер
наложила свой отпечаток тюрьма, из которой он бежал.
В номере 13 по Тсао Лэн Тсэ Хатонг, в Тюрьме Переулка Травяного
Тумана насильственно начала проводиться линия партии.
- Люди совершают преступления, - заявил Ки публике, - потому, что у
них в голове имеются дурные мысли. Моя функция состоит в том, чтобы
избавить их от таких мыслей, и, таким образом, сделать из них новых людей.
Первым шагом в создании нового человека явилось создание Групп
Обучения. Ежедневно в каждой камере организовывалось собрание для
вдалбливания руководящих слов Председателя Мао. "Повернувшись лицом к
правительству, мы должны вместе учиться и следить друг за другом".
Оступившиеся сделали второй шаг, известный под названием Борьба.
Все начиналось с того, что нарушитель стоял в тюремном дворе,
окруженный орущими глотками. "Признавайся!" - требовала толпа, встречая
его ответы грубыми насмешками. Позже его отводили в Зал Допросов. Это был
бесконечный коридор с темно-зелеными дверями с висевшими на них
табличками: "52 комната", "63 комната" и т.д. Из комнат доносились крики,
угрозы, рыдания.
Каждая комната для допроса представляла собой строгое помещение с
белыми стенами и кафельным полом. Два стола, разделенные деревянным
шкафчиком с красной звездой наверху, стояли повернутые лицом к стулу
заключенного. Яркие флюоресцентные лампы светили в спину офицерам,
сидевшим за столами, безликим партийным функционерам в темно-синей форме.
Над ними развевался красный флаг с белой надписью: "Снисходительность к
тем, кто сознается. Суровость к тем, кто отпирается. Вознаграждение тем,
кто заслуживает большой благодарности". В спину заключенного смотрел
портрет Мао.
Часами, днями, иногда неделями продолжалось промывание мозгов.
Допрашивающие были натасканы Ки. "Заключенные делятся на "зубную пасту" и
"водяные краны". Заключенного-"зубную пасту" нужно периодически
выдавливать, чтобы заставить его говорить. Заключенного-"водяной кран"
нужно один раз как следует встряхнуть, и из него все польется наружу.
Насколько сильно давить и встряхивать - зависит от конкретного человека".
Самых упорных провинившихся отволакивали в подземную камеру. Там
сперва имперские палачи, затем палачи гоминдана, а теперь -
коммунистические палачи, совершенствовали свое искусство.
Главным аттракционом камеры являлась "тигровая лавка" - висячая
платформа, которая перегибалась, причиняя мучения пытаемому. В первую
очередь ломались кости таза узника, привязанного к ней, затем наступала
очередь остальных частей скелета. Полотенце и ведро были сродни китайской
пытке водой: не капли, падающие на лоб, что оказывало психологическое
действие, а медленное удушение влажной тканью, обернутой вокруг лица.
Бамбуковые побеги и раскаленные докрасна вилки также были в ходу.
Когда Мао распустил в шестидесятых годах Красную Гвардию, Ки провел
некоторое время в своей собственной тюрьме.
- За что? - спросил Цинк.
- За свое "буржуазное прошлое".
- Что это означает?
Эрик пожал плечами.
- Партийный термин.
- Кто его освободил?
- Ден Сяопин. Другой друг дней юности, ставший жертвой "культурной
революции". Когда Мао в 76-м умер, Ден взял верх. Звезда Ки взошла еще
раз. Он прошел весь путь к Управляющей группе по делам политики и
законности при Центральном Комитете. Он не только контролирует тюрьмы и
полицию, но и является третьим человеком в Политбюро. Это крепкий сукин
сын.
Мужчина, который, хромая, вошел в иностранный отдел, не выглядел
крепким. Он выглядел как человек, которому осталось жить не больше недели.
Его иссохшее тело было согнуто и опиралось на трость. Рот был перекошен
после инсульта. Пожелтевшее от болезни печени лицо кривилось от боли.
Сегодня он сменил свой маоистский мундир на плохо сидящий костюм - верный
признак того, что Красный Китаец чего-то хочет от Запада. Он похож на
бумажного тигра, подумал Чандлер.
Так же, как и его хозяин, кабинет Ки был опустошенным. Там, где еще
вчера висели фотографии Никсона, Тэтчер и Мао, виднелись желтые пятна на
выцветшей на солнце стене. Свидетельства его партийной жизни были
упакованы в ящики; пустой стол и пара стульев - вот все, что осталось.
- Рак печени, - сказал Ки, закрывая за собой дверь. - Завтра
приезжает мой приемник, а я отправляюсь на покой.
Чандлер промолчал.
Что тут было говорить?
Пропасть между ними была слишком широкой.
Он удивился, где это Ки выучил английский с таким сильным британским
акцентом.
- Я разговаривал сегодня утром с инспектором Чаном. Состояние моего
здоровья заставляло откладывать нашу беседу до сегодняшнего дня. Мы
говорили о ваших убийствах и Виндиго-Маунтин. Меня радует, что вы
разделяете мой интерес к Квану Кок-су.
Ки вытащил из ящика стола какие-то фотографии. Когда они с Чандлером
сели, свет, отразившийся от крыш Запретного города, упал на их
поверхность.
- В то, что я должен рассказать, вы, возможно, не поверите. Если бы я
не пережил этого, я бы и сам не поверил. Только рассказав вам правду, я
достигну своей цели. Искореню владельцев "Фанквань Чжу".
Ки протянул ему одно фото из пачки. На нем был изображен молодой
азиат, подающий с задней линии, Королевский колледж и Математический мост
на заднем плане.
- Узнаете?
- Оксфорд? - сказал Цинк.
- Кембридж. 1933 год. Год моего окончания университета.
Следующую фотографию Цинк уже видел раньше - в "Тайме" или "Ньюсуик"
- каком-то из этих журналов. Босоногие крестьяне шагают вслед за серпом и
молотом, возглавляемые Мао Цзедуном и двумя отрядами.
- Я, - сказал Ки, - один из тех, кто обут.
- Какой это год?
- 1935. Во время Длинного Марша.
На третьей был домик в классическом китайском стиле, со склонившимися
ивами и украшенными орнаментом балконами. Перед ним стоял мужчина с
суровым взглядом.
- Мой отец, - сказал Ки. - Наш дом в Шанхае. Он был богатым
землевладельцем с большими планами в отношении меня. Он знал, что западное
образование обеспечило бы быструю карьеру во времена гоминдана. Вы знакомы
с историей Китая?
- Только в общих чертах, - сказал Цинк. - С множеством пробелов.
- Император был свергнут с трона в 1911 году. Китай стал республикой
под управлением Сунь Ят-сена. Его правительство - гоминдан -
контролировало юг страны, а императорские помещики удерживали ее остальную
часть. Вплоть до смерти Сунь Ят-сена в 1925 году от рака Коммунистическая
партия поддерживала гоминдан. После его смерти произошел раскол.
Коммунисты стремились к социальным переменам в соответствии с
марксистско-ленинской линией, а Чан Кай-ши настаивал на капиталистическом
развитии. Он хотел этого, понукаемый привилегированной элитой и
поддерживаемый своей армией, поскольку ненавидел коммунистов так же
сильно, как и помещиков.
- Кван Кок-су был помещиком?
- Нет, его отец.
- Где жила их семья?
- Вблизи Шеннонгайских гор, южнее Синьсяня.
- Занимаясь медициной?
- Да, и отыскивая новые лекарства. Чан и мой отец были близкими
друзьями. Оба они были против любых реформ, угрожающих их положению. В
1926 году Чан повел свою армию на север, чтобы расправиться с помещиками.
Кваны были захвачены поблизости от Сианя. Вы знаете, какое положение
занимала их семья при императорском дворе?
- Они были алхимиками, служившими императору. Тот, который построил
Великую Стену...
- Цинь Шихуанди.
- ...пожелал, чтобы они нашли эликсир бессмертия. В течение двух
тысяч лет они были аптекарями в Запретном Городе.
- Отец Квана заключил сделку с Чан Кай-ши. В обмен на лекарство для
долголетия Кванам была предоставлена возможность беспрепятственно
добраться до Синьсяня. Синьсянь - это западная провинция, между Гималаями
и Тянь-Шанем. Чан тем временем осадил Шанхай.
Мужчина в форме постучал в дверь и вошел, занося китайский чай.
Разлив жасминовый напиток по чашечкам без ручек, он вышел.
- Был ли подавлен Шанхайский переворот 1927 года?
Чандлер покачал рукой.
- Напомните мне.
- Люди Чжоу Энь-лая подстрекали рабочих на беспорядки, чтобы
подорвать власть помещиков Шанхая. Промышленники, вроде моего отца,
боялись того, какой урон это может нанести их делам, поэтому когда Чан
пришел, чтобы расправиться с помещиками, его армия вместо них повернула
свои винтовки против коммунистов. Пять тысяч человек было медленно
удушены, когда вспыхнула гражданская война.
- Вы были свидетелем резни?
- За месяц до этого я уехал в Британию.
- Сколько вам было тогда?
- Двадцать один год.
Ки протянул Цинку две фотографии. На одной из них его отец и Чан
Кай-ши позировали на фоне фабрики, извергающей черный дым.
- Она была бы моей после получения образования.
Вторая была сделана на спортивной площадке.
- Филби, Бэрджесс, Блант, Маклин и я. Маркс и Энгельс витали над
Кембриджем в том году.
Ки на мгновение сделал паузу, чтобы перевести дыхание. Цинк молился,
чтобы он не умер, пока они были наедине.
- Дети на этой фабрике работали, словно рабы, ночью засыпая у своих
машин. Женщины были вынуждены продавать себя ради еды, а забастовки
подавлялись путем обезглавливания бастующих. В сельских поместьях моего
отца налоги собирались в течение шестидесяти лет во все возрастающих
размерах, принося прибыль, которая исчислялась семьюстами процентами.
Должники избегали тюрьмы, посылая своих жен и детей на работу на этой
фабрике. Это должно было стать моим будущим.
Чан был охвачен навязчивой идеей уничтожения коммунистов. Мао
скрывался в горах на юге. Он обращал на свою сторону крестьян, вербуя
добровольцев в партизанские отряды Красной Армии. "Враг побеждает, мы
отступаем. Враг разбивает лагерь, мы начинаем ему досаждать. Враг устает,
мы атакуем. Враг отступает, мы преследуем".
Я вернулся в Китай, когда истребление людей, проводившееся Чаном,
достигло своего пика. Коммунисты предлагали братство и надежду. Гоминдан
предлагал фабрики рабов. Мог ли я выбрать капитализм и дорогу своих
предков? Или же я должен был сменить имя, забыть свое прошлое и
присоединиться к революции?
Если бы вы оказались на моем месте, инспектор, что бы сделали вы?
Казалось, мы обречены были сражаться всегда, сказал Ки Цинку. Сперва
против болезней и усталости во время Длинного Марша, когда только один из
пяти выжил после шести тысяч миль пути к Шанхаю. Затем против гоминдана в
нескончаемой гражданской войне. Затем против японцев в 1937 году. Затем
против гоминдана в Битве за Чинхо...
- Когда это было? - спросил Цинк.
- В 1945-м. Битва в Тянь-Шаньских горах Синьцзяна.
- Там, куда отправились Кваны после своей сделки с Чаном?
Министр кивнул.
Синьцзян - это область, объяснил Ки, по площади равная Британии,
Германии, Франции и Италии вместе взятым. Две долины - когда-то бывшие
огромными озерами - сглаживают эту изрезанную пустынную территорию;
Джунгария на севере, Тарим на юге, с Тянь-Шанем, лежащим между ними. У
подножия вечно заснеженных вершин высотой 23.000 футов дорога из Или в
Урумчи проходит через Чинхо. Там у гоминдана было 15.000 штыков.
- Наш стратегический план заключался в том, чтобы захватить их
врасплох, - сказал Ки. - Мой батальон должен был совершить обходной марш
на север по дуге в 280 миль, чтобы отрезать дорогу к отступлению, затем
наши основные силы должны были атаковать со стороны Или. Сразу после
перехода через Тянь-Шань мы должны были пересечь Джунгарскую пустыню по
тропе монголов, за Чинхо повернув на юг.
Мы наткнулись на место резни случайно. Чтобы пройти по горам мы
разбились на группы по десять человек, надеясь избежать обнаружения с
воздуха. Нашей целью в тот день было добраться до покинутого ламаистского
монастыря, тропа к которому проходила по скалистому плато. Обходя зубчатую
стену, мы наткнулись на трупы. Тридцать тел, гниющих в куче. Череп каждого
был вскрыт и из него был изъят мозг.
Старик сделал паузу, восстанавливая дыхание. Цинк вынужден был
сосредоточиться из-за последствий инсульта министра. Только одна сторона
рта Ки двигалась, когда он говорил.
- От головы до пальцев ног тела были покрыты красноватыми волосами.
Все, кроме лиц, ладоней и ступней. Лица, хотя и похожие на наши, были
более примитивными. Плоские лбы, выступающие надбровные дуги, выпирающие
челюсти. Колени были полусогнутыми, как у обезьян. Ступни развернуты
внутрь, с выступающими большими пальцами. Девять из них были самцами.
Остальные - самки и дети. У всех самок были длинные отвисающие груди.
- Йети? - спросил Цинк, удивленно подняв брови.
- Слишком маленькие и похожие на обезьян, - ответил Ки.
- Вы сделали фотографии?
- К несчастью, нет. Идя налегке для лазанья по горам, мы не имели
фотоаппарата.
- Когда я был мальчиком, - сказал Цинк, - в каждом цирке было по
несколько уродцев. "Волосатый человек" был самым обычным аттракционом.
- Здесь у нас тоже бывали "волосатые люди". Но они не похожи на тела,
виденные мной.
- Что случилось с останками?
- Пошли на корм птицам. Мы ведь совершали форсированный марш по
двадцать часов в день.
- Их убили Кваны?
- Так мне сказали. Гоминдан проиграл битву за Чинхо. Я допрашивал
пленных. Каждому из них был предоставлен выбор между казнью и очищением и
искуплением. Вот каким образом я узнал о причастности Кванов к резне. Они
зарезали элм, как мне сказали, ради янь, якобы содержавшегося в их мозгу.
Вот почему черепа, которые я видел, были вскрыты.
- Элм? - спросил Цинк.
- Волосатые существа. Кваны считали, что они являются переходным
звеном между нами и Большим Волосатым Существом.
- "Существо" - это йети?
Министр кивнул.
Чандлер подавил в себе желание цинично улыбнуться. Это дело день ото
дня становилось все более грязным.
- В Чинхо я впервые столкнулся с этой семьей. Те, кого я допрашивал,
сказали, что поиск Большого Волосатого Существа был завещан им их
предками. Кваны владели чиа-ку-вэн - костью-оракулом - которая обещала
вечную жизнь тому, кто съест мозг Большого Волосатого Существа. Именно
из-за этой кости император Кин принял их при своем дворе.
Чандлер вспомнил чиа-ку-вэн, которую они обсуждали с Лотос.
- Где, предположительно, они достали эту кость?
- От Фанквань Чжу. Сыновей Отраженного Света. Это доисторическая
мифическая раса. Так же, как христиане, каждая даосийская секта
утверждает, что она придерживается единственно верного Пути. Кваны
приспособили миф для собственного благоденствия.
- Шеннонгайя? - сказал Цинк, вспоминая, что сказал Джозеф, когда он
звонил, чтобы передать свой рапорт. - Это место, где по слухам обитают
йети?
- Синьцзян был древней столицей императоров Циня. Это там были
найдены терракотовые солдаты. Трудясь для императорского двора, Кваны
обыскали всю территорию юга Шеннонгайи. В течение трех тысячелетий
крестьяне там утверждали, что видели признаки Существа.
Шеннонгайские горы очень изрезанные и удаленные. Высотой в десять
тысяч футов они занимают площадь более тысячи квадратных миль. Даже в
разгар жаркого июля там преобладает зимний климат. Вершины, изобилующие
легендами, благоприятствуют редким видам вроде белого медведя, голубиного
дерева, стреловидного бамбука. Шеннонг, наш первый ботаник, собирал там
лекарственные растения. Из-за ступенчатости склонов ему пришлось построить
помосты, чтобы добираться до растений. Мы называем такую лестницу джиа.
У Цинка промелькнуло воспоминание об одном из старых текстов,
имевшихся в экспозиции Кванов. "Лечащая материя" Шеннонга, сказала Лотос.
- Семья проводила свои исследования в двух регионах, - сказал Ки. -
Шеннонгайя являлся первым, где были найдены "зубы дракона". И еще в
Тянь-Шаньских горах Синьцзяна. В Синьцзяне их приверженцы охотились на элм
янь, которых скармливали императору, в качестве замены Существа. Без этого
лекарства они никогда бы не пережили наших бурных прошлых лет.
- А после падения императора?
- Они продавали их элите гоминдана. Теперь они продают их самым
богатым людям Гонконга. Волосатые произошли от Существ. Элмы Янь,
следовательно, продлевают жизнь. Эффект этого более слабый, так как они не
столь дикие.
- Дикость столь важна?
- Дикость является проявлением янь. Чем более дико животное, тем
сильнее получаемое от него лекарство.
- Тяньшаньская резня была устроена для того, чтобы пополнить запасы?
- Кваны стали не на ту сторону во время гражданской войны. Когда
схватка началась и в Синьцзяне, им пришлось бежать. Мозг был стартовым
капиталом, чтобы основать дело в Гонконге. Даосийские лекарства
применялись и там тоже.
- Зачем было охотиться за элмами? Почему было не вывести домашних их
заместителей?
- Потому что Кван сам верил в янь, а проницательные гурманы узнали бы
правду. Дикость слабеет в неволе. На улице Кьянмен, здесь, в Пекине, есть
Тонгрентанг. Начиная с семнадцатого столетия его аптекари продавали
"летний рог" для повышения детородных способностей. Летний рог
заготавливают в июне, когда рога карибу покрываются бархатистым чехлом и
наполняются кровью. Одна пластинка скажет аптекарю, является ли образец
настоящим или же он получен от домашнего оленя, так сказать, кузена
карибу. Он точно такой же, но без какого-либо янь.
- Мозг элмов доступен в ресторанах Кванов?
- Вероятно. За соответствующую плату. Их доставляют "змеиные головы".
- Змеиные головы?
- Контрабандисты. Торговцы плотью. У Кванов имеются сторонники в
Синьцзяне. И лекарство и охотники по-прежнему в их распоряжении.
- Они пересылают мозги?
- Пересылают элмов. Чем свежее янь, тем сильнее лекарство.
Цинк покачал головой.
- Просто трудно поверить. Если вы говорите правду, то их клиенты -
каннибалы.
- Я знаю, что это правда, - сказал Ки, - из-за болезни куру.
- Что это такое?
- Болезнь, вызывающая неудержимый хохот. Вирус, подтачивающий мозг.
Он передается только при поедании человечины. Инкубационный период
составляет тридцать лет. Врач, открывший его, получил Нобелевскую премию.
"Куру" - это слово жителей Новой Гвинеи, означающее дрожание или тряску.
Когда начинается ее приступ, жертва теряет контроль над нервной системой.
Националисты, евшие янь, хохотали вплоть до смерти.
- Элмы вызывали последний смех, да? - сказал Чандлер.



ТЫСЯЧА РАЗРЕЗОВ

Роузтаун, Саскачеван. Вторник, 24 марта, 7:45 пополудни

- Если ты умрешь, - сказал Глава, - кто будет твоим наследником?
Первый родившийся сын является Главой. За ним следует его первый сын.
Чтобы защитить порядок наследования, мы должны сохранить твое семя.
Каждый понедельник на тринадцатом году его жизни приходила обнаженная
женщина, чтобы собрать его сперму.
- Ну-ка, - поддразнивала она его, теребя его пенис. - Сколько ты
прольешь для своего дедушки сегодня?
Ощущение стыда от происходящего сердило его. Такие бесцеремонные
руки. Она улыбалась ему, пока он спускал в чашку.
Головорез выдерживал это только благодаря холодному участку в его
мозгу...


- Чем мельче разрезы ты будешь на нем делать, тем дольше это будет
продолжаться.
Глава вручил ему нож-янь.
Раздетый донага и кричащий человек висел на мясных крюках, вонзенных
ему в кисти рук. Не доставая ногами дюйма до пола, он дергался, чтобы
уклониться от безжалостного лезвия.
Каждый квадратный дюйм его тела был рассечен по меньшей мере одним
разрезом.
Головорезу было девять лет, когда он узнал о Тысяче Разрезов.
Он выдержал это благодаря холодному участку в своем мозгу...


Несколько раньше он остановился рядом с заснеженными деревьями.
Скрытый деревьями, он выполнил тай-чи, представляя себе воду, текущую
по гладким валунам, словно "получая подарок".
Во время ритуала он отыскал в своем мозгу холодный участок...


Снег, насколько хватало взора, ничего, кроме снега.
Он притаился за сугробом в футе от дороги, оглядывая ферму в прибор
ночного видения. Фосфоресцирующе-зеленая в бинокулярах, двускатная крыша
имела громоотвод и заржавевший флюгер. Закрытые ставнями окна, увешанные
декоративными шнурками, окружали крыльцо, а с ив свисали сосульки, похожие
на бороду Санта-Клауса. Стекла по сторонам от передней двери отсвечивали
огнем, пылающим в камине.
Головорез был закутан во все белое вместо своего обычного черного
одеяния. Белая парка с белым капюшоном, с белыми прорезями для глаз маска.
Полная луна и звездное небо сияли над головой.
Холодная земля.
Холодный разум.
Безжалостное сердце.
Он расстегнул сумку и вынул винтовку.


Ее артрит разгулялся сегодня, поэтому она сидела, покачиваясь, у
камина. Опухшие пальцы перелистывали альбом, лежащий у нее на коленях. Чай
в ее чашке совсем остыл, так она была поглощена этим занятием.
Воспоминания, запечатленные в книге, согревали ее.
Вот Цинк, когда ему было пять лет, зовущий свою маму, его язык
примерз к железным поручням заледеневшей ограды. Дважды он получил этот
урок той зимой. Такой упрямый мальчишка.
На следующей фотографии ее сыновья разливают кленовый сироп,
настоящие маленькие канадцы, а ее отец расчищает участок в саду, чтобы
залить каток. Кленовый сахар и имбирь: то, что любил Цинк. Ваниль и
корица: это предпочитал Том.
Она усмехнулась, увидев моментальную фотографию снеговика во дворе,
переведя взгляд на того, которого вылепил Цинк, когда был здесь в
последний раз.
Из-за ослабевшего зрения она могла только представить шапку из старой
каминной трубы и изъеденный молью шарф, угольки вместо глаз и морковку из
погреба в качестве носа. Барк и Байт возились в серебристом свете луны.
Еще несколько минут, и она впустит собак.


Головорез пристрелил Барка и Байта, когда они обегали вокруг дома,
выпалив по немецким овчаркам из винтовки с глушителем.
Спрятав винтовку, он вытащил нож-янь.
Белый на белом, он направился к заднему двору.


Большие часы с маятником прозвонили восемь часов, когда она с трудом
поднялась с кресла. При движении у нее ныли все суставы. Как она боялась,
открывая дверь, чтобы впустить собак и давая тем самым морозному демону
зимы шанс впиться в ее больные кости. Весна запаздывала в этом году. Так
же, как и Том.
В первое мгновение она подумала, что за открытой дверью она увидела
призрак, шутку, которую катаракта сыграла с ее глазами. Затем нож рассек
ее щеку, и она поняла, что видение было настоящим. Капли крови забрызгали
снежно-белую маску.
Следующие два удара рассекли пальцы ее руки, поднятой в ужасе, чтобы
защитить лицо. Остро заточенное лезвие разрезало их до самой кости.
Старуха отшатнулась назад, к мироносице. Ее обручальное кольцо
звякнуло о медную чашу, когда она оступилась. Убийца нанес удар по тыльной
стороне ее шеи, пока она пыталась встать.
Убийца безжалостно протащил ее от печи до китайского ларца, мимо
одного из первых водяных насосов, под ее медными чашами и кружками для
коронации, мимо ирландских вязаний, ноттингемских кружев и грубых,
выполненных сепией гравюр.
- Со старухой покончено.
Он ударил ее ножом еще раз.
- Теперь дело за молодым.
Он нанес удар ее.
- Ты расплачиваешься за то, что воспитала докучливого сына.
Он снова резанул ее ножом.
И еще раз...
И еще...
И еще...



ПОСЛЕДНЕЕ УБИЙСТВО

Ванкувер. 9:15 пополудни

Де Клерк перечитал протокол допроса шпиона Кванов в Силах. Этот
человек был азиатом, поступившим на службу два года тому назад. Проходя
подготовку в Сан-Франциско, он сделал компьютерный запрос в отношении
Фрэнсиса Паркера и его исследований в Блэк-Хиллз. Второй запрос ушел в
армию США относительно генерала времен гражданской войны по имени Гидеон
Пратт. Кем был Пратт, де Клерк не имел ни малейшего представления, но оба
запроса предварили его собственные в Силах. Каким образом Кваны вышли на
Паркера прежде, чем они узнали о Блейке? Шпион об этом не говорил.
- У тебя найдется минутка?
Джо просунул голову в дверь.
- Я только что говорил с Дмитрием в Москве.
- Прочел ему рапорт Цинка?
- Он был поражен. Помнишь, я говорил, что "Комиссия по снежному
человеку" считала, что два неклассифицированных гоминида живут высоко в
горах в окрестностях Синьцзяна? Один - йети. Другой - элмы.
Джо сверился с пометками, которые сделал во время разговора.
- "Элмы" - это монгольское название "странного вида, переходного
между обезьяной и человеком". Тянь-Шаньские упоминания о них датируются
пятнадцатым столетием.
Тибетцы говорят, что его мясо лечит умственные расстройства. В
Ганданском монастыре в нынешнем Улан-Баторе есть деревянная резная фигура
"дикого человека", похожего на тех, кого описал Ци.
- Как удалось Кванам найти их, если это не удавалось другим?
- Как и при любой охоте, нужно знать, где искать. В начале века
царское правительство послало профессора Замтсарано в Тянь-Шань. Он
проводил там полевые работы вплоть до 1928 года. Надеясь убедиться в
истинности упоминаний об элмах, он нанес их на карту вместе с именами тех,
от кого получал сведения. Художник рисовал картины в соответствии с каждым
описанием.
- В музее Дарвина имеется эта карта?
- Нет, она была похищена. Но бумаги Замтсарано сохранились в
Ленинграде и Улан-Уде.
- Наверное, Кваны похитили карту, как и мои записи о Блейке?
- И стали охотиться на элмов, почти уничтожив их.
- Русские считают, что этот вид является переходным между йети и
нами?
Джо покачал головой.
- Поршнев - самое известное имя среди советских ученых, изучающих
"дикого человека". Он в течение тридцати лет продолжал работу Замтсарано.
В 1974 году он опубликовал свои выводы. Его книга озаглавлена
"Неандерталец все еще жив".
Роберт глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла. Он чувствовал
себя так же, как и в тот раз, когда впервые увидел взрыв атомной бомбы,
или как в тот день, когда наблюдал, как Нил Армстронг разгуливает по Луне.
Его разуму нужно было привыкнуть, чтобы принять действительность.
- Возможно ли это? - спросил он.
- Схожесть описаний элм с известными останками неандертальцев просто
поразительна.
Что случилось с неандертальцами - это является самым спорным вопросом
в палеонтологии. От 125.000 до 30.000 лет назад они населяли всю Евразию,
а затем, внезапно исчезли, когда появились мы.
Вымерли ли они? Возможно. Или же мы оттеснили их с лучших охотничьих
угодий в отдаленные области, где небольшие их группы выжили до наших дней?
Эволюционировали ли они в нас? Вряд ли. Слишком велики различия в
нашем строении. Более вероятно, что мы оба произошли от архаичных гомо
сапиенс.
- От Евы? - сказал Роберт.
- Кто знает? - ответил Роберт. - Но если элмы произошли от нее, то их
суперген повторяет любой ее дефект.
Австралопитек и гомо габилис схожи между собой так же, как и гомо
габилис и гомо эректус. Я думаю, что это предварило то, что произошло с
неандертальцем и нами.
Полагают, что Дарвин утверждал, будто эволюция - это медленный
процесс, воздействующий на каждую особь. В действительности же он
утверждал, что естественный отбор влияет на нескольких представителей того
или иного вида в каждом отдельном регионе. Эволюция является ступенчатым
процессом, со вспышками активности и статичными этапами. Вот почему
различные гоминиды сосуществуют и почему отдельные виды совершают
драматичные скачки вперед, назад и даже в сторону.
Джо поискал сигару в своем пиджаке.
- Тянь-Шаньские горы до конца не исследованы. Мы по-прежнему находим
в джунглях племена, живущие в каменном веке.
- Хватит выступать адвокатом дьявола. Что ты сам думаешь по этому
поводу?
Джо раскурил сигару и погасил спичку. Он выдохнул колечко дыма,
потирая подбородок.
- Элмы являются отступлением назад. Деэволюционировавшие человеческие
существа. Нельзя остановить эволюцию и повернуть назад. Поскольку они
являются людьми, они передают болезнь куру. И вот почему их ДНК бесполезна
для Эвана.
Зазвонил телефон.
- Де Клерк, - сказал Роберт.
- Шеф, на линии какая-то расстроенная женщина. Настаивает на том,
чтобы поговорить с Чандлером. Говорит, что это касается его сына.
- Его сына? - переспросил Роберт.
- Меня это тоже удивило.
- Как ее зовут?
- Не хочет говорить.
- Соедини меня с ней.
Не успел он повесить трубку после разговора с Деборой Лэйн, как
телефон снова звякнул.
- Шеф, еще один звонок Цинку.
- Запиши сообщение.
- Это срочно. Из департамента Роузтауна.


Саскатун, Саскачеван - Коулун.
Вторник, 24 марта, 11:12 пополудни -
среда, 25 марта, 1:12 пополудни

- Сделано.
- Хорошо. Как насчет coup de grace?
- Кто? - спросил Головорез.
- Сын Чандлера.


Кантон, Китайская Народная Республика.
Среда, 25 марта, 2:17 пополудни

Кантон - шумный грязный город с пыльными деревьями, широкими
бульварами, узкими аллеями и чадящими фабриками. Илистая Жемчужная река
прорезает город с востока на запад, с островом Шамьян, прижавшимся к ее
северному берегу. Отторгнутый у Китая в качестве уступки во время Опиумных
Войн, остров был заповедником величественных зданий, колониальных церквей,
посольств, футбольных полей и теннисных кортов. Здания, уцелевшие до
нынешних дней, потеряли свой лоск, их внешняя отделка обсыпалась, а рядом
с отелем "Уайт Свон" они казались просто карликами.
Севернее острова Шамьян, на другом берегу канала, Кинпинский рынок
служил источником, питавшим Кантон. То ли сегодня была ярмарка, то ли
обычный торговый день, но только Цинка всего затолкали, задергали и
наставили синяков в неистовой давке. Окруженный толпой, не имеющей ни
малейшего представления о том, что такое личное пространство, при том, что
многие плевались, натыкаясь на "немощного" флегматика, он пробирался мимо
прилавков с травами вблизи от рыночных ворот, направляясь к тому месту,
которое Ки описал как "зоопарк купли-продажи".
Это и был зоопарк купли-продажи.
Первым признаком публичной бойни был рог носорога, выставленный на
продажу. На тележке с нарисованными на ее бортах луной и гадюкой в
стеклянных террариумах скользили и извивались змеи. Как только покупатель
делал выбор, хозяин хватал рептилию и отсекал ей голову, разрезая живот
змеи, чтобы освежевать ее. Все виды домашних, диких и вымирающих животных
продавались здесь. Обезьянки с грустными глазами сотрясали прутья своих
деревянных клеток, а перепуганные олени были втиснуты в такие узкие
загоны, что даже не могли двигаться. Совы были прикованы к будкам, в
которых содержались камышовые коты, и черепахи наползали друг на дружку в
мелких оловянных подносах. Дикие снежные барсы лежали со связанными
лапами, а орлы, барсуки, питоны, собаки, панголины и саламандры сновали в
переполненных клетках. Окруженные тушами, все еще дергающимися после
недавней смерти, те, у которых были выпущены внутренности, были зацеплены
за крюки, висевшие над головой; болтливые мясники с секачами и ножами
некоторых обдирали живьем, других оглушали ударом по черепу, прежде чем
опустить их в кипящую воду, прекращая тем самым их страдания. Затишьем
среди криков диких животных являлась бойня, где женщина в дизайнерских
штанах свежевала окровавленную лапу.
Чандлер ощутил отвращение.
Он стал прокладывать себе дорогу обратно к машине. Все вокруг него
представлялись ему в чьем-то чужом обличье.
- Вы и теперь находите, что в мой рассказ трудно поверить? - спросил
Ки.
Цинк забрался на заднее сиденье вместе с министром, и машина
тронулась.
- Для мальчишки прерий, поднявшегося в открытое пространство, это
было настоящим живым адом.
- Мы рождаемся в толпе, живем в толпе и умираем в толпе, - сказал Ки.
- Такова реальность для большинства китайцев. Я присутствовал, когда Ден
Сяопин встречался с Джимми Картером. Президент начал читать ему лекцию по
правам человека, особенно подчеркивая тот факт, что наши граждане не могут
покинуть страну. Ден улыбнулся и ответил: "Сколько сотен миллионов вам
нужно?" На этом лекция закончилась.
Они сидели в душном правительственном автомобиле, вдыхая запах
дизельного топлива, медленно двигаясь в потоке велосипедов, тележек и
проржавевших машин.
Четырехэтажные строения с выходящими на улицу аркадами стояли по
бокам главных магистралей, тускло-коричневых лент, тянувшихся на север к
Уайт-Клауд-Хиллз. Напоминающие полумесяц ворота вели к боковым улочкам,
издающим запахи жаренной свинины, гниющей рыбы, застоявшейся мочи и
немытых тел. Слишком много изможденных лиц выглядывало из переполненных
квартир.
Машина свернула на север на Джифанг Зонглу, направляясь к байенскому
аэропорту. Делая осторожные шаги к капитализму, афиши рекламировали
батарейки "мун Рэбит" и шины с повышенным пробегом.
- В Уайт-Клауд-хиллз, - сказал Ки, - находится усыпальница Чана.
Император Цинь, утверждает легенда, приказал министру Чан Он Ки найти для
него траву бессмертия. Через несколько лет Чан нашел лекарство в Байен
Шане, но когда он испытал его, остальные растения исчезли. Стыдясь
вернуться с пустыми руками, он бросился с обрыва, где аист подхватил в
воздухе и отнес на Небеса. Если бы только и Кваны были такими
благородными, когда им не удалось выполнить приказ!
Когда дорога перешла в Джифанг Бэйлу, впереди появились Сад Орхидей и
парк Юксю.
- Тяньшаньская резня произошла сорок лет назад, - сказал Цинк. -
Откуда этот внезапный интерес со стороны Гон Ан Чжу?
- Этот интерес - мой личный, инспектор. Гон Ан Чжу не имеет к этому
отношения. Младший сын Квана был убит во время бегства в 1945 году. После
Революции я обвинил отсутствующую семью в резне и других преступлениях.
Кван Кок-су был приговорен к смерти. С тех пор я стал средоточием его
ненависти. Он обвиняет меня в потере обоих своих сыновей.
- Это вы подложили бомбу Стивену в 1963 году?
- Нет, но он думает, что это сделал я.
Ки вытащил фотографию из кармана своего пиджака, фото в морге двух
тел на тележках для вскрытия. Оба черепа были вскрыты и лишены мозга.
- Женщина - моя жена. Мальчик - мой младший сын. Надругательство над
их телами сказало мне, кто их убил.
Моему старшему сыну потребовалось несколько лет, чтобы проникнуть на
фабрику Кванов. Там он встретил женщину и влюбился. Недавно Кван вызвал ее
в свой Зал Предков, феодальное внутреннее святилище в самом сердце его
компании. Кван вел себя странно, непроизвольно смеялся. Очевидно, он тоже
страдает болезнью куру. Он попросил ее родить ребенка путем искусственного
осеменения, за что ей бы щедро заплатили. Во время этого посещения она
похитила карту, которую мой сын прислал мне, ту самую, которую позже я
переслал вам. Кван находился в невменяемом состоянии из-за болезни и
позволил просочиться информации о том факте, что у него имеется два внука.
Старший причинял хлопоты и не гарантировал, что у него будет наследник.
- Имя упоминалось?
- Эван, - сказал Ки.
Машина приближалась к парку Юксю, когда заработало радио. Водитель
что-то докладывал, пока мужчины на заднем сидении разговаривали.
- Кван Кок-су - скользкий угорь. Кто знает, что происходило во
Внутреннем Святилище после смерти Стивена? Может, там был и третий внук,
скрытый из-за страха за него. Факт наличия наследника держался в секрете,
чтобы убийцы не могли напасть на его след.
- Должна быть запись о рождении в колонии.
- Гонконгской полиции платят, чтобы она оберегала Кванов. Любые
документы исчезают за соответствующую плату.
- Кван принуждал женщину, чтобы она родила ему сына?
- Похоже на то.
- Путем искусственного осеменения? Он что - импотент?
- Вероятно, побочный эффект заболевания. Семья передает власть от
поколения к поколению через старшего сына. Этот сын - Головорез -
исполняет приказы Главы, проходя период ученичества, которое готовит его к
управлению. Кван Кок-су был Головорезом во время резни элм. Он принял
правление во время бегства в Гонконг, когда был убит его отец. Со смертью
Стивена новым Головорезом стал его старший сын. Кван должен желать замены
Эвана.
Ки подал Цинку еще одну фотографию. Она показывала тело, насаженное
на кол. И снова мозг отсутствовал - визитная карточка Кванов.
- Мой сын и его любовница были схвачены на прошлой неделе. Головорез
Квана сделал с ним это. Затем тело было отправлено ко мне домой.
- Слова на стене? Что они означают?
- "Был человек, у которого было два сына..." - сказал Ки.
После Панфу Лу машина свернула налево. Министр что-то сказал водителю
по-китайски. Они остановились у здания общественной безопасности,
выходящего фасадом на парк.
- Вам пришел срочный звонок из Канады, - сказал Ки.
Кулаки Чандлера побелели, пока он слушал де Клерка. Набухшие вены на
обоих его висках посинели и запульсировали. Дрожа от ярости, он передал
телефонную трубку Ки и, не говоря ни слова, со смертельно бледным лицом
покинул здание.
Снаружи нахмурившееся небо грозило дождем. Побуждаемый иррациональным
стремлением слепо хлестать всех подряд, Цинк побежал через дорогу к южным
воротам парка. С колотящимся сердцем, обливаясь потом, он обежал вокруг
памятника Сунь Ят-сену с его гранитным обелиском, когда-то бывшим
фундаментом храма богини Куан Йинь. Он стремительно пробежал на
северо-восток мимо Народного Стадиона, мимо Шанхайской башни, захваченной
британцами во время Опиумных Войн, миновал двенадцать орудий перед
Пятиярусной Пагодой.
От стены Старого Города династии Минь он сделал круг вдоль озера
Нанксю, так что удивленные родители поскорее старались убрать детей с его
дороги. Только когда он выбился из сил и его требующая выхода ярость
схлынула, он остановился у подножия скульптуры Пяти Баранов. Поглядывая на
него с беспокойством, люди спешили уйти.
Когда Цинку было семнадцать лет, он купил свою первую машину.
Через неделю ее занесло на льду, и она разбилась об ограду их фермы.
Его мать вышла из дому, чтобы успокоить его.
"Никогда не плачь ни о чем, что не станет плакать по тебе".
Она бы плакала по нему.
Он зарылся лицом в ладони.
Он услышал, как вдалеке постукивает трость.
Прошло много времени, пока стук приблизился к нему.
Бутылка в бумажном кульке появилась перед его лицом.
"Джонни Уокер", судя по пробке.
- У меня тоже была мать, - сказал Ки. - Расскажите мне о своей.



ХИТРЫЙ КОП

Коулун. 5:20 пополудни

Чандлер был полупьян, когда его самолет приземлился в колонии. Из
аэропорта Кай Так он взял такси до отеля "Блекфрайерс", собираясь
рассчитаться и вернуться в Канаду. Он как раз рассчитывался с кассиром,
когда портье вручил ему несколько сообщений.
Глянув на верхнее, он понял, что прошлое настигло его и схватило за
горло.
- Твою мать, - пробормотал он.
- Нет, - ответил служащий.
Цинк столько раз заново переживал ту ночь в "Рэд Серж Болл", что
больше не мог представить ее как единое целое. Вместо этого одна и та же
картина повторялась бесконечно, словно пленка в проекторе, склеенная
кольцом.
Картина увядания в "Рэд Серж Болл".
Сцена происходит на застекленном балконе отеля "Хьятт". Над головой
мерцают звезды, а из-за французских дверей доносятся звуки музыки из
расположенного рядом бального зала. Цинк одет в парадную форму инспектора
КККП: приталенную куртку из красного сукна поверх голубой сорочки, белые
кружевные манжеты с черными запонками, синие с желтыми полосками брюки и
черные веллингтоновские полуботинки со звякающими шпорами. Золотые венчики
поблескивают на его эполетах. Золотые наградные кресты сияют на лацканах.
Озабоченные морщины на его лице.
Дебора Лэйн также одета в наряд для приемов. Длинное черное платье,
пресекаясь на груди, завязано сзади на шее, оставляя спину обнаженной.
Когда она всхлипывает, развевающиеся пряди ее медового цвета волос
слипаются от слез.
- Дебора, пожалуйста. Я должен был знать. Мы не могли просто...
- Ладно, есть кое-что еще, что ты должен знать, - говорит она, ее
голубые глаза очерчены черточками туши. - Я беременна на втором месяце...
...беременна...
...беременна...
Петля крутится снова и снова.
- Мы? - говорит он, захваченный врасплох.
- Той ночью, в берлоге Вурдалака.
- Дебора, я...
- Прощай, Цинк.
...прощай...
...прощай...
...прощай...
Когда ее обнаженная спина скрывается за французскими дверями, оттуда
доносится "Последний срок" Флойда Крэмера.
Воспоминания блекнут и исчезают.
С тех пор прошел год без единого слова от нее, что убедило его в том,
и это она солгала ему о своей беременности, выдвинув этот аргумент под
влиянием мимолетного чувства в пылу их спора. Что ж, в семье Деборы
наблюдалась шизофрения. Несколько раз он пытался найти ее на Род-Айленде,
но каждый раз только убеждался, что она оставила свою работу и переехала
куда-то в другое место.
Он потерял Кэрол.
Он потерял Дебору.
И поделом ему.
Теперь Кэрол вернулась.
То же сделала Дебора.
Вместе с его сыном.


Коулун - Мауи, Гавайи.
Среда, 25 марта, 5:35 пополудни -
вторник, 24 марта, 11:35 пополудни

- Хелло.
Голос напряженный.
Слышно, как плачет ребенок.
- Это Цинк. Я должен успеть на самолет. Что случилось, Дебора?
Теперь плачет она.
Как и их сын.
- Дебора...
- Помоги мне, Цинк. Я так напугана.
- Ты на Гавайях? Что ты там делаешь?
- Скрываюсь от нее.
- Кого?
- Она хочет навредить нашему сыну.
- Кто, Дебора?
- Мать. Она собирается смыть мой грех.
Иисусе, подумал он, вздыхая.
Мать Деборы умерла год назад, сойдя с ума.


Гонолулу. Среда, 25 марта, 7:05 пополудни

Головорез осматривал свой рот в зеркале.
Ему улыбались зубы Чандлера.
Для того, чтобы укрепить сломанный коренной зуб Цинка коронкой,
дантист Кванов в понедельник изготовил слепок с его зубов.
Смешав соответствующий порошок с водой и получив розовую вязкую
массу, он заполнил ею дугообразную посудину и приложил ее к верхним зубам
Цинка. Когда смесь загустела и превратилась в резиноподобную массу, он
убрал посудину и проделал ту же операцию с нижними зубами. Затем он
заполнил оба отпечатка зубным цементом.
Итог: великолепная копия прикуса Цинка.
Сегодня дантист использовал эти модели, чтобы изготовить еще одну
челюсть, прижав пластиковые зубы Чандлера к силикону, чтобы получить новый
отпечаток. Частично заполнив силиконовую форму быстро твердеющим акрилом,
он вонзил модель зубов Головореза в застывающую резину.
Итог: накладка, которая подходит к зубам убийцы и оставляет следы
укуса Цинка.
Теперь можно было испробовать их на Деборе Лэйн.


Четверг, 26 марта, 7:02 утра

Чандлер был в изнеможении.
Единственный рейс из Гонконга на Гавайи проходил через Японию, где
комендантский час в аэропорту и угроза взрыва совсем доконали его.
Всю ночь, пересекая Тихий океан, выпившие японцы распевали песни,
аккомпанируя себе на караоке, поэтому на встречу с Деборой он ехал
совершенно изнуренным.
Эмоционально он был опустошен.
Цинк стоял в очереди, чтобы приобрести билет до Мауи, когда
перехватил взгляд дантиста Онга, садящегося на азиатский рейс.
Короткий отпуск, подумал он.


Мауи, Гавайи. 8:11 утра

Прохаживаясь по берегу, Головорез наблюдал, как она подошла к
телефону. По тому, как она теребила свои волосы, он понял, что звонил
Чандлер. Секундой позже его крошечный микрофон подтвердил этот факт.
Дебора повесила трубку и проверила ребенка в его люльке, распахнув
дверь веранды, чтобы проветрить помещение. Направляясь в ванную, она
распахнула свой халат.
Дверь ванной закрывалась, когда Головорез покинул берег и направился
к домику.


8:29 утра

Чтобы проведать свою маму в Роузтауне, Цинк нанял машину. Только с
его везением могло случиться так, что нагреватель в машине был сломан.
Чтобы приехать к своему сыну в Мауи, он нанял другую машину. На этот
раз не работал кондиционер.
Из аэропорта Кахалаи он поехал на юг к Кихеи вдоль долины, отделяющей
Пуу Кукуи от кратера Халекала. Машина миновала двойные стожки пууэннской
сахарной фабрики; порывы ветра раскачивали заросли тростника
беспорядочными волнами. Когда справа открылся Малайская бухта, горбатый
кит в заливе выбросил фонтан воды и пара. Для праздных туристов,
собирающихся покинуть "Макдональдс" и расположенный за ним "Бургер Кинг",
это был чудесный день в солнечном раю. Кокосовые пальмы высотой по
шестьдесят футов встречали береговой бриз, постукивая ветвями, словно
клавишами пишущей машинки. Машина ехала вдоль побережья по
Саут-Кихеи-роуд, а мимо проходили женщины в легких нарядах. Слева от него
японцы в свободных рубашках играли в гольф. С другой стороны дороги волны
разбивались о великолепный белый песок, а цвет океана менялся от лазурного
до аквамаринового и до фиолетово-синего. Но у Цинка было отнюдь не
праздничное настроение.
Южнее Камаоле-Бич он разыскал нужный ему участок. Оставив машину
возле домика, он облегченно вздохнул. Говоря с Деборой из Гонконга, он
принял решение.
Он знал, что она придет в ярость, если он предложит медицинскую
помощь, поскольку с тех дней, когда ее мать умирала в психиатрической
лечебнице в Провиденсе, психиатры вызывали в ней параноидное состояние.
Можно было сообщить о ней полиции Мауи, но что, если она увидит их и
бросится бежать? В конце концов, он решил сам попытаться разобраться с
ней, зная, как сильно она любит мальчика. Теперь он был рядом, чтобы
защитить их сына.
Никто не ответил, когда он постучал в дверь.
Садовая тропинка вдоль одной стены домика вела к берегу.
Величественные эвкалипты нависали над блестевшим на солнце прудом.
Расположенная рядом тщательно ухоженная лужайка заканчивалась ослепительно
белым песчаным пляжем, побережье вдали манило его к себе. Виндсерферы
скользили по волнам, словно яхты, направляясь к Молокини-Айленд.
- Дебора?
Никакого ответа.
Его взгляд пробежался по берегу.
- Дебора, ты здесь?
Он шагнул на веранду.
Плюшевый мишка лежал на пороге открытой застекленной двери.
Справа в манеже виднелись детские ножки.
- Боже, нет, - простонал он, шагнув внутрь.
По поручням манежа полз богомол.
Из всех убийств, свидетелем которых ему доводилось быть, это было
самым ужасным. В манеже из-под огромной мягкой подушки выглядывали две
пухлые ножки. Крошечные пальчики, скрючившиеся после смерти, вцепились в
детскую пеленку, когда малыш боролся за жизнь.
Весь сжавшись, Чандлер поднял подушку. С выражением в миниатюре
повторяющим его собственное, маленькое посиневшее личико смотрело прямо на
него.
Она убила его, подумал он.
Цинк уже собирался позвонить в полицию, когда заметил женскую ногу за
дверью ванной комнаты. Убила его и покончила с собой, мелькнула у него
мысль - но она сменилась недоверием, когда он увидел тело Деборы. Кто-то
убил их обоих в течение последнего часа.
Мама.
Сын.
Дебора.
Цинк знал - кто.
Совершенно голая, с ногами на полу, с головой погруженной в воду, она
лежала лицом вверх, перегнувшись через край ванны. Пояс купального халата
был обмотан вокруг ее горла, один его конец плавал в пене вместе с прядями
белокурых волос.
Он разогнал воду рукой, чтобы очистить ее от мыла. Выкатившиеся из
орбит глаза с лопнувшими сосудами встретились с его глазами. Как всегда
бывает у наиболее сильно сопротивляющихся жертв, язык вывалился наружу, ее
зубы казались белыми, словно слоновая кость, на фоне посиневшего лица.
Умирая, она опорожнила и мочевой пузырь и кишечник, но его внимание
привлекли следы на ее грудях.
Цинк съел слишком много яблок, чтобы не узнать этого укуса.
Каким образом? - удивился он.
Дантист, мелькнула у него мысль.
Когда он услышал вой полицейской сирены, он уже знал, что убийца
вызвал копов, еще один анонимный звонок, вроде того, что сообщил о его
маме.
Как долго полиция Мауи будет держать его, пока будет вести
расследование - если и не в тюремной камере, то, по крайней мере,
привязанным к острову?
Не для этого ли было все сделано?
Чтобы выиграть время?
Дергая его, словно марионетку, ради интересов Кванов?
Цинк не спал с того времени, как они с министром Ки были в Пекине.
В его перегруженном мозгу все соображения здравого смысла ушли прочь.
Им завладели мысли, идущие из глубин лимбической системы.
- Я найду тебя, ты, ублюдок. И когда я сделаю это, я разорву тебя на
части голыми руками.


Гонолулу. 11:12 утра

Конная полиция не играет по правилам маркиза Кинсберри.
Особенно, когда те, против кого они борются, играют по законам
джунглей.
В аэропорту Гонолулу Цинк на день снял комнату в "Мини-отеле",
закупив кое-какие припасы, прежде чем закрыть дверь на два запора. При
помощи бритвы он распорол обложку своего паспорта, высвободив изнутри
другой паспорт. Прикрепив его в развернутом виде к зеркалу, он принялся за
работу.
Мужчина, выскользнувший из "Мини-отеля", чтобы сесть на борт
самолета, вылетающего в Азию, имел каштановые волосы, лысину на макушке и
толстые выпуклые очки. Усы на его верхней губе напоминали Тома Селлека, а
паспорт идентифицировал его как Барри Хорна.
Летя над Тихим океаном на восток, Чандлер записывал свои подозрения
на клочке бумаги.
Каким образом Кваны узнали о его матери и о его сыне?
Потому, что его номер в отеле "Блекфрайерс" подслушивался?
Кто предоставил ему этот номер?
Дэвид Онг.
Как удавалось Кванам оставаться неприкосновенными так долго?
Потому, что они были защищены продажным копом?
Кто выдал им карт-бланш для их преступлений?
Суперинтендант Дэвид Онг.
Если предположить, что Эван скрывался за подложными документами, кто
был в состоянии снабдить его ими?
Если следы на грудях Деборы совпадали с его прикусом,