быть запертыми на площади в шестнадцать квадратных миль. Конечно
нет, раз раньше у вас были тысячи миль прерий для кочевья. Но, парень, эт'
та цена, которую вы платите за выступление в Рьеле против правительства.
Вы не можете остановить поселенцев.
Этот Так-Сказать-Мужчина, этот Всемогущий Голос, он был обоссаным
лидером, чтобы следовать за ним в вашем предприятии. Что вы, трое молодых
кри, себе думали? Чт' он прогонит белых с вашей земли? Теперь это наша
земля, парень. Урок, который вы должны запомнить.
Железное Дитя вздрогнул, кости его сломанной ноги задели одна за
другую. Боль, холод и потеря крови обессилили его. Слушая бессмысленные
слова, срывающиеся с языка шотландца, он был загипнотизирован громыханием
гэльской речи.
- Я не говорю, что сержант Колбрук был лучшим из офицеров. Его личное
дело небезупречно, ему случалось нарушать дисциплину. Но когда он
наткнулся на Всемогущий Голос, когда тот разбил лагерь, Колбрук не стал
палить в него из своего револьвера. Саскачеван - это не Томбстион или
Додж-Сити, парень, и конные - это не варвары-янки. Так скажи мне, почему
т'ой приятель-язычник пристрелил Колбрука выстрелом в горло из двустволки?
Вопрос повис в воздухе, в то время как Блейк ковырял струпья на
виске. Стволом револьвера он почесал бровь.
- Эй, да ведь это мелодия славы, парень. Как здорово Мунро играет.
Без всякого предупреждения он сорвал рогатую шапку с головы кри.
Запачкав ладонь в крови, он облизал ее. В глазах у него все расплылось.
- Верно, публика давила на нас, как вы и рассчитывали. Но настоящее
давление, оказывается, изнутри. Совсем другое дело, кри, когда краснокожий
- или белый, неважно, - убивает одного из наших.
Его язык слизнул последнюю каплю крови с усов.
- Не такой уж большой трофей твоя башка. То ли дело, если б тебе
достался мой скальп. Небось тебе был б' почет среди ваших, принеси ты
седоволосый скальп?
Размахнувшись своим "Энфилдом", Блейк ударил кри по губам. С
приглушенным хрустом зубы его сломались. Крик юноши от нестерпимой боли
разнесся над долиной. Схватив за волосы, Блейк рванул его голову с земли,
чтобы заглянуть в глаза.
- Твоей ошибкой было не убийство Колбрука, как и не убийство других.
Твоей бедой стало, что Херчмер поручил мне сесть тебе на хвост. Некоторые
говорят, что я неистовый, но это вовсе не пятно для моего личного дела.
Дело в том, парень, что конная полиция нуждается во мне больше, чем я в
ней. Когда имеетс' работенка по выслеживанию кого-т', они обращаются ко
мне. Я тот, кто достанет для них именно того, кто им нужен. Легенда
рождается, когда человек сражается с превратностями жизни. Так что, кри,
достояние этих Сил будет и моим достоянием!
Отпустив его волосы, Блейк швырнул индейца обратно на землю. Железное
Дитя услышал клацанье, когда "Энфилд" был взведен. Стоя над ним, белый
опускал револьвер, пока его дуло не уставилось в лицо пленнику. Вдоль
ствола танцевали солнечные блики.
- Живой или мертвый, - сказал шотландец. - Им эт' все равно. Но,
говорю тебе, парень, эт' не все равно для меня.
Блейк выстрелил Железному Дитяте между глаз.
После того как выстрел "Энфилда" породил салют величественному
рассвету, конный поднес дуло к ноздрям, чтобы понюхать запах дыма.
Призрачная волынка продолжала играть.


Блейк отвернулся от тела и потащился к распряженной упряжке, чтобы
достать еды. Порывшись в своих истощившихся припасах, он нашел пакет с
едой, затем развел костер, набрал в котелок снега и вскипятил немного чая.
Пока он поедал сухари и пеммикан, собаки ели вяленную лосятину. Закурив
трубку, он ожидал, что гудение волынки у него в голове прекратится.
В течение многих лет волынка терзала его, когда он один был на охоте
- но только если его дичью были не белые. Стоило ею оказаться белым - и
павшие Парни покоились с миром, но как только дело касалось цветных, они
тут же вылезали из земли. Это была страшная месть погибших в колониальных
войнах и напоминание о том, что полковая "коллекция трофеев" должна быть
пополнена. Снова и снова будет играть волынка, до тех пор, пока язычник не
окажется мертв; затем, призванные к высшему служению, Парни вернутся в
землю.
Железное Дитя был мертв.
Так почему же волынка продолжает играть?
Закрыв лицо рукой, Блейк стиснул голову ладонью другой. Вцепившись в
виски, он сдирал кожу с костей. Пронзительный вой волынки проникал в его
разум, словно пика, вонзающаяся в мозг. Мелодия не прекращалась. Что-то
было не так.
Охваченный мгновенным безумием, он пинком разбросал костер. Угли
разлетелись по подтаявшему снегу. Свист заставил псов броситься к упряжке,
прыгая друг на дружку, играя. Пока он запрягал их в постромки, одевал на
них спинные ремни и застегивал ошейники, Сервола и Спанкер подрались за
то, кому бежать впереди.
Покидая место своей стоянки, Блейк подъехал к телу. Пуля разбрызгала
красное пятно вокруг головы кри. Схватив его за косички на голове, Блейк
затащил тело в сани, привязав его к волокуше поперечными ремнями. Затем
вскочил на правый полоз и хлестнул собак кнутом. Рванувшись, упряжка
двинулась с места.


Уже несколько часов бежали псы, таща тяжелый груз, хватая пастью
снег, чтобы утолить жажду. Сквозь завывание ветра среди вздымающихся над
головой вершин, под хруст ледяного наста, ломающегося под весом упряжки,
Блейк слышал волынку, зовущую его.
Изредка боковым зрением он замечал какие-то неподвижные объекты, но
когда он поворачивался к ним лицом, оставалась только реальность.
Изогнутые сосны не подстерегали его; у расщелин не было зубов; откосы
обрывов не следили за ним безжалостными глазами.
В полдень толстый слой облаков затянул горы. Когда позже, после
полудня, туман начал испаряться, он обнаружил, что находится у отрогов
Скалистых гор.
Это было оно. Он достиг его. "Моста Мира" индейцев. Того рубежа, где
Великий Раздел отгораживал тысячи миль прерий.
Натянув постромки упряжки, он остановил сани.
За гребнем туман рассеялся, открывая взору такое обширное и сияющее
пространство, что все холмы и низины, казалось, сливались в одну
нескончаемую равнину. Поблескивая там и сям в бесконечных просторах
снегов, голубоватые озерца тянулись до самого горизонта.
Длинным пологим склоном упряжка спускалась с горы. Везде, куда бы он
ни посмотрел, он не видел ничего, кроме снега.
Снег был на подножиях холмов и отрогах гор. Снег был на вершинах
позади него. Снег на деревьях вокруг и на равнинах, раскинувшихся впереди.
Затем он услышал шипение мехов, нагнетающих воздух, вслед за чем
послышалась мелодия "Поразительная грация". Один за другим Павшие Парни
поднимались из снега.
- Чт' там у нас, Блейк? - раздался голос Макгрегора.
- Один из цветных язычников? - проскрипел Кэмпбелл.
- Не наметил ли ты приберечь его только для себя, лишая нас
небольшого развлечения?
Блейк почесал висок.
Он покачал головой.
- Эй, - сказал он, останавливая собак.
Они казались замороженными зомби, поднимающимися из земли,
прокапывающими себе путь из снега пальцами, такими же белыми, как кости.
Они проламывались сквозь ледяной наст в своих истлевших одеждах из
шотландки, глядя на Блейка застывшими, словно кристаллы льда, глазами.
Сосульки, похожие на клинки кинжалов, свисали с их волос и бород;
единственным, что выделялось на них своим цветом, были их кроваво-красные
раны.
- Покружи его, Вилф, - сказал Стюарт. - Словно человека-юлу.
- Как ветряк, - сказал Макнахтен. - Подвесь его к дереву.
- Эй, ну-ка послушаем эту языческую музыку, - засмеялся Грант.
В последний раз Блейк пускал волчком цветного во время войны с
ашанти, в тот день, когда они нашли Рощу Смерти ашанти. Когда он вытащил
кинжал из-за голенища своего сапога и провел им вдоль трупа Железного
Дитяти, он вспомнил восхитительный скрип стали, погружающейся в чужую
плоть. Они ободрал африканское отродье до самой задницы, привязав ивовые
лопасти к его спине. Пока Мунро играл на волынке, они отплясывали танец
горцев вокруг костей, свисающих с дерева на полоске материи. Хребет
африканца вертелся, словно китайская ветряная вертушка.
Эй, подумал Блейк. Парням полюбилось это развлечение.
Стащив тело с саней, он вывалил его на снег. Кинжалом он разрезал
штаны и гамаши, чтобы раздеть труп, затем сорвал один мокасин и отшвырнул
его в сторону. Когда он снимал второй, что-то упало на землю: кусочек
свернутой кожи. Отряхнув снег, он развернул его и обнаружил три черных
символа, нарисованные на шкуре.
Как только он увидел пиктограмму, его память ударила, словно колокол
башенных часов.
"Журнал Паркера" попал к нему из палатки Белой Совы.
Каким-то образом он упустил Желтый Череп и "Путевые заметки" Паркера.
Скво Белой Совы была беременна ребенком равнинного кри.
Может, они отец и сын: Белая Сова и Железное Дитя?
Может, сын унаследовал Желтый Череп? Череп, нарисованный на куске
шкуры, зажатой в его руке, и в книге, хранящейся у него в сундуке? Может,
поэтому парень во время этой долгой погони привел его на Запад? Чтобы
доставить череп в горы, где, как говорили кри, жил Виндиго?
Являлся ли череп идолом? Амулетом? Фетишем?
Может, поэтому он и волосатая бестия были нарисованы на шкуре?
А что означала гора?
Может, шкура являлась картой?
Ночью, накануне того, как ущелье было перекрыто, чтобы убить
Всемогущий Голос, кри из резервации вождя Одна Стрела лазили по окружающим
холмам. Матери бунтовщиков пели песни смерти, призывая сыновей поскорее
подняться против "красных курток". Одна из них умоляла своего сына спасти
отцовские "лекарские принадлежности", не допустить, чтобы они стали
трофеями белых. Конный не имел ни малейшего представления о том, о чем она
просила.
Череп, подумал Блейк. Ты упустил его снова. Железное Дитя пришел
откуда-то дальше с Запада. Ты даже не осмотрел место его стоянки,
человече. Ты должен вернуться.
Пока Блейк облегчал свои сани, Парни озирались кругом.
- Ты поломал Золотой Стул ниггеров, - сказал М'Престон.
- Ты уничтожил Бога Обезьян китаезов, - сказал Стюарт.
- А теперь сокруши Виндиго краснокожих, - скандировали Павшие Парни.
- Это как раз экспонат для "Коллекции". Найди Желтый Череп.


Пятница, 10 декабря 1897 г. 4:10 пополудни

Во второй половине следующего дня Блейк добрался до озера Медсин.
Поскольку за прошедшее с момента нападения кри время снег не шел, он
проследил путь индейца до места ночлега. Здесь, рядом с зарослями, из
которых выбрался юноша, в дупле одного из деревьев он нашел Желтый Череп.
Держа череп в руке, Блейк присвистнул, потому что там, на западе, в
нескольких десятках миль от гребня Великого Раздела, солнечные лучи
отражались от покрытого ледяной шапкой пика, обрывки перистых облаков
окружали пирамиду его вершины, в глаза бросалось явное сходство с горой,
нарисованной на шкуре.
Волынка Мунро снова начала завывать, когда он двинулся к пику.




ЧАСТЬ ВТОРАЯ. МОЗГ


Вера в сверхъестественную природу зла
вовсе не обязательна. Человек и сам по
себе способен на любое злодейство.
Конрад



ГЛАВА КОРПОРАЦИИ

Коулун, Гонконг. Четверг 18 марта 1987 г. 11:50 пополудни

Гонконг - словно фурункул на крестце Китая, словно гнойный
колониальный памятник, воздвигнутый в честь алчности.
Став обитаемым благодаря торговле опиумом в 1841 году, остров был
отнят у Китая капитаном Чарльзом Эллиотом в качестве компенсации за тысячу
ящиков британской "иноземной глины", конфискованных в Кантоне. Лондон был
так раздосадован, получив этот "голый остров без единого дома на нем", что
Эллиот закончил свою карьеру в качестве генерального консула в Техасе.
Начиная с того незавидного зарождения и вплоть до сегодняшних дней
колония существовала исключительно ради извлечения прибыли.
Гонконг - это джунгли, в которых коммерция превалирует над
человечностью, решив обеспечить всем, чем угодно. Движение опиума в
Бенгалию положило начало первому гону [гонг - фактория в Китае и
Индокитае] и задало не считающийся ни с чем тон в его деловой этике.
Пираты, эксплуататоры, контрабандисты, преступники и разложившиеся
элементы без труда вжились в капитализм. Непрерывная погоня за деньгами
превратила эту "голую скалу" в то, чем она является сегодня, причем лязг
абордажных сабель, дым мушкетов и флибустьерское чванство остались. Пираты
старых времен превратились в салонных головорезов.
Гонконг - это колония без избранного правительства. Звание академика
здесь пустой звук, не более. Здесь богатство, а не родословная и
воспитание, создает человека. "Сколько у тебя денег?" - вот мерило
достоинств человека. Гордость, скупость, высокомерие, алчность, зависть,
роскошь и ненасытность образуют его "лицо". Недостатки в любом другом
месте здесь являются достоинствами.
Игра заключается не в том, чтобы сравняться с Чанусом и Лисом, а в
том, чтобы переплюнуть их в безвкусной кичливости богатством. В гордости,
в подчеркнутом высокомерии никому не сравниться с колониальной элитой.
Шоферы в розовой форме возят на розовых лимузинах женщин в розовых норках.
Его-ее роллс-ройсы, вкрадчиво мурлыча, взбираются на Пик, где статус
определяется тем, что ты живешь выше кого бы то ни было. Представители
Кристи и Сотби приезжают сюда на аукционы бесценных предметов античного
искусства, опасаясь, что гонконгцы, которые захотят чего-либо, пожелают
это, не считаясь с ценой, лишь бы перехватить это у кого-то другого, кто
также жаждет этого.
Еще не так давно нувориши были портными, нищими, птичниками и другими
неудачниками. Сегодня каждый уличный торговец мечтает о дне, когда станет
носить сорочки с монограммами из Италии и шелковые галстуки из Франции.
Колония существует в беспокойное время в беспокойном месте.
Пока стрелки часов приближаются к 1997 году, растет понимание
ситуации.
Отчаянное хватай-пока-можешь вызвало такую панику, что все, и богатые
и нищие, стараются сэкономить каждый цент на любых второстепенных нуждах.
В то время как беженцы приезжают, богачи эмигрируют, помещая свои
деньги за морем, чтобы купить зарубежные земли.
Срединное Царство вступило в пору своего заката.
Появились Новые Колониалисты.


Поднявшие Боксерское восстание намеревались повернуть ход истории
вспять. После Опиумных Войн в 1840-1850 гг. иностранцы в Китае делали все,
что им вздумается. В конце девятнадцатого столетия засуха, голод,
наводнения и войны разом навалились на Срединное Царство. Боксеры
сформировались в провинции Шандонг, как движение крестьян-поденщиков,
восставших против императорской власти. Перед началом битвы они принимали
"боксерскую стойку", типичную для боевых искусств. На китайском их
название означало "Кулак во имя справедливости и согласия".
Лозунгом боксеров было "Свергнуть власть императора; уничтожить
иностранцев". Чужаков обвиняли в том, что они сердят духов и гневят богов.
В октябре 1899 года боксеры потерпели поражение от правительственных
войск. Император видел в восставших средство вышвырнуть из Китая
иностранцев, и поэтому в последние дни столетия боксеры и правительство
образовали союз, в котором каждый из союзников ненавидел другого.
Сжигая церкви и разрушая железные дороги, боксеры казнили миссионеров
и других иностранцев. В 1900 году они начали осаду зарубежных
дипломатических миссий, сконцентрированных в Бейине, в то время, как
император объявил войну Германии, Франции, Соединенным Штатам, Японии и
Италии. Колониальные силы были усилены посылкой новых войск, и, в
очередной раз униженный, Китай потерпел поражение.
Одним из миссионеров, убитых во время восстания, был американец по
имени Гидеон Пратт. В то время как его вместе с женой подвергли "тысяче
разрезам", их церковь - баптистов Теннесси - была сожжена до основания.
Среди вещей Пратта боксеры нашли записную книжку, хранящуюся вместе с
предметами, оставшимися у него от военной службы. Награбленное в миссии
было перевезено в Бейин для нужд императорской пропаганды. Вот таким
образом "Полевые заметки" Паркера, касающиеся Желтого Черепа, попали в
руки Главы "Фанквань Чжу".
Теперь эти "Заметки" лежали на столе в "Зале Предков" Кванов.
Зал был частью Внутреннего Святилища, окруженного фармацевтическим
комплексом вблизи Воллд-Сити, в Коулуне. Здесь, в фарфоровых сосудах для
духов, Кваны хранили бренные останки своих предков. Сосуды выстроились
вдоль стены позади жертвенного алтаря, по сторонам которого висели
ритуальные ножи и мечи для обезглавливания предыдущих глав рода.
Украшенный цветной глиной, клуазоне, лаковой росписью и слоновой костью,
алтарь был исписан китайскими символами долголетия. Здесь были Летучая
мышь и Персик. Три плода. Журавль и Олень. По полу ползала черепаха -
символ долголетия. На изразцах перед алтарем лежали две подушки. На одной
из них на коленях стоял теперешний Глава "Фанквань Чжу". На второй,
коленопреклоненный, стоял его внук, Становящийся Головорезом. Четырежды
они простирались ниц из уважения к своей семье, трижды касаясь головами
пола при каждом поклоне. Глава корпорации и рода, приказав принести сосуд
для жертвенных возлияний, брызнул вином на алтарь вокруг нескольких голов.
Поднявшись и повернувшись лицом на восток, они зашлись в горестных
стенаниях, затем Глава прочел заупокойную молитву.
- Сыновья выражают свое почтение отцам, братья - вам, старшие братья,
наследники - наследственной чести ваших предков.
Когда Головорез поджег фимиам и раскроил один из черепов, Глава сжег
поминальную молитву. По одну сторону от матово отсвечивающего мозга лежал
ритуальный нож. По другую - серебряные столовые палочки.
Глава ел.
Напротив алтаря, в центре комнаты стоял стол с "Путевыми заметками"
Паркера. Рядом с заметками лежали другие предметы, выложенные для осмотра:
кость-оракул, предсказавшая Янь, карта Замтсарано, указывающая, где должны
быть элмы, и "Журнал Паркера", похищенный из дома де Клерка.
- Экспедиция готова? - спросил Глава.
- Будет готова через несколько дней.
- Можно прочесть записки этой белой обезьяны?
- Это трудно. У него очень плохой почерк.
- Тогда ты знаешь, что нужно делать. Осуши источник.
- Да, Глава. Когда я вернусь.
Неожиданно, без всякой причины, старик расхохотался. Дрожащий,
неуместный смешок доставил удовольствие Головорезу. Желанное освобождение
было только вопросом времени. Скоро "Фанквань Чжу" будет принадлежать ему.
- Человек в Яме? Какой вред он нанес?
- Мы думаем, что он послал де Клерку карту Гон-Эн-Джу. Судя по всему,
он сын министра.
Глава нахмурился.
- Ки осквернил Внутреннее Святилище?
- Женщина, которая, как вы посчитали, была его любовницей. Вот каким
образом он украл карту из Зала Предков. Она взяла ее, когда вы ее позвали,
чтобы осеменить.
- Ки является сыном? - сказал Кван, собираясь с мыслями. - Тогда
давай уделим особое внимание его допросу.
Головорез подошел к столу с книгами Паркера. Он нажал на кнопку
позади одной из ножек, отодвигая в сторону люк, закрывающий ход в полу.
Зажегши светильник, он повел Главу вниз, в Яму.
Подземный туннель вел к лабораториям в сорока футах под Залом
Предков. Дверь в Яму находилась в футе от лестницы; она представляла собой
дубовый щит, который заскрипел, когда его открывали. Глава непроизвольно
хихикнул.



ПОЛНОЧНОЕ МАСЛО

Четверг, 19 марта, 12:02

В подземном морге так холодно, что он боится, как бы его глаза не
замерзли, боится, как бы ему нее замерзнуть вообще, глядя на это зверство.
Перед ним лежит его мать, на носилках, закоченевшая, ее тело обнажено,
кожа отливает синевой, груди прозрачны. Смущенный тем, что любой, вошедший
в морг, может видеть ее наготу, он переносит свое внимание на то, что
осталось от ее головы. Мышцы лица застыли в гримасе ужаса, верхняя часть
ее черепа срезана, а мозг отсутствует. В черепной коробке виднеются
несколько артерий и вен.
Его отец, прилетевший из Бейджина, стоит рядом с ним. С лицом таким
же застывшим, как у терракотовой статуи, министр с гневом смотрит на
носилки, носилок двое.
- Смотри и запоминай, - говорит его отец, поворачивая назад свое
чайного оттенка лицо каждый раз, когда он отворачивается.
Его брат Вэй лежит мертвый на вторых носилках: тоже обнаженный, тоже
посиневший, тоже лишенный своего мозга. Стол, на котором стоят носилки,
покрыт клеенкой, которую он непроизвольно теребит беспокойной рукой.
Отражение на нержавеющей стали должно было бы быть отражением мальчика,
поэтому он озадачен, когда его отражение являет взрослого мужчину.
Мне, должно быть, снится, думает он с облегчением, когда слышит, как
его отец говорит:
- Я знаю, кто это сделал...
(смех)
- ...видел такие смерти в горах Тянь-Шаня во время битвы за Чинхо.
(отдаленный смех, снова)
Вздрогнув, он очнулся.
Какое-то мгновение Ки Фань-пей не понимал, где он находится, чувствуя
приподнятость в течение нескольких секунд потому, что ночной кошмар
прошел, затем понял, что был без сознания минуту или две. Это он мог
сказать по размерам лужи крови на полу.
Маленький Приют был решетчатой клетью дьявольской конструкции. Имея
четыре фута в длину, три фута в ширину и два фута в высоту, он лишал
человека всего, что в нем было человеческого. Как бы Ки не изгибался, он
не мог выпрямить спину, что низводило его до уровня обезьяны на
эволюционной лестнице. Маленький Приют, так же, как и капли на голову,
действовал психологически.
Обнаженный, Ки лежал в позе, напоминающей плод в чреве матери, с
руками, связанными за спиной. Рядом на угольной жаровне разогревалась
небольшая чаша. Периодически из чаши брызгали капли масла, пачкая стол с
хирургическими инструментами, который стоял между Ки и жаровней.
Прозрачный пол являлся листом стекла, закрывающим фосфоресцирующую
жидкость, находящуюся под ним, желтую реку, излучающую призрачное
зеленоватое сияние. Светящиеся фантомы, просачивающиеся сквозь стекло,
трепетали на черной занавеси, закрывающей единственную дверь. Призрачное
сияние подсвечивало ящики с мумиями, стоящие вдоль остальных стен.
С отсутствующими или вырванными глазами, просто отдельные части
человеческих тел, мумии окружали Ки, пока на его клетку капала кровь.
Иконы, сделанные из человеческой кожи, фетиши, чудовищные пародии на
человека - все это составляло музей генетических несуразностей,
посетителем которого он оказался поневоле. Скелет с признаками рахита и
одним стеклянным глазом. Зародыш с двумя лицами, плавающий в банке с
формальдегидом. Женщина с третьей грудью между двумя обычными, с
вытатуированной на сосках свастикой. Мужчина со вторым пенисом, растущим
из пупка, вытянул шестипалую руку, лежащую на бельгийском кружеве.
Безумный смех раздался в Яме, когда дверь распахнулась.
Прижавшись к прутьям своей клетки, Ки увидел две тени. Войдя, Кваны
осветились зеленоватым сиянием. Глава был одет в мантию мага, которая
раньше принадлежала одному из его предков, служившему Проклятому Городу.
Длинные расшитые рукава касались пола, у горла сиял рубин размером с
глазное яблоко. Шу, символизирующие долголетие, опоясывали его сухопарую
фигуру, с талии свисали кожаные полоски, исписанные даосийскими символами.
Каждая полоска заканчивалась большим желтым зубом.
Головорез был одет в черную, подходящую любому из полов, одежду.
Черные ботинки. Черные штаны. Черные перчатки. Черную куртку. Черную
маску, закрывающую все лицо. В капюшоне были прорезаны отверстия для глаз
и рта, открывающие расширенные зрачки и жемчужно-белые зубы. Ки не имел ни
малейшего представления, кто скрывался под маской.
- Ты сын министра?
- Ты послал ему карту?
Головорез коснулся верхней части клетки, вызвав жужжание
электромотора. Ступни Ки начали сближаться с его головой. Дюйм за дюймом
Маленький Приют смыкался, прижимая его колени к груди и выворачивая шею.
Кожа одной щеки вдавилась в квадратную ячейку решетки.
- Ты сын министра?
- Ты послал ему карту?
Головорез выбрал среди хирургических инструментов спринцовку.
Погрузив наконечник в кипящее масло, он наполнил ее. Осторожно держа
резиновую грушу, он склонился возле клетки.
- Я всегда начинаю с половых органов, для достижения тройного
эффекта. Сперва ты пытаешься защититься, ужасаясь тому, что тебя ждет.
Затем ты испытываешь нестерпимую боль, когда они повреждаются. И наконец
раздается вопль кастрата по утерянной мужественности.
- Сейчас ты мужчина...
Он сжал грушу.
- А теперь - евнух.
Вопль был таким пронзительным, что заглушил хихиканье Главы. Ки лежал
на боку с коленями, прижатыми к подбородку, половые органы его были видны
между заострившимися ягодицами. Масло выжигало его мошонку, пока он
извивался в клетке.
- Ты сын министра?
- Ты послал ему карту?
Прошло некоторое время, и вопль перешел в приглушенный стон. Главу
охватил приступ зловещего смеха, в то время как он теребил пару бусин,
нанизанных на его усы. Головорез подошел к занавескам и отодвинул одну из
них.
- Жизнь и смерть ничего не значат. Только то, как ты умрешь. Буду ли
я уничтожать тебя по кусочкам или дарую быстрое избавление. Ответь на мои
вопросы, и твои мучения закончатся.
Головорез толкнул Маленький Приют. Он обернулся вокруг оси так, что
Ки смог увидеть полку за занавеской. На ней стояли две аптекарские
склянки, заполненные мутной жидкостью и двумя серыми округлыми сгустками.
Открыв одну из них, Головорез вытащил желеобразную массу.
- Это мозг твоей матери, - сказал он, раскачивая ее перед клеткой. -
Мозг твоего брата во второй банке.
Глаза Ки расширились от ужаса, - масса приближалась к его лицу. Запах
формальдегида вызывал тошноту. Прорези в черной маске склонились к нему,
затем Головорез прижал мозг к прутьям. Толчок... отпускание... толчок...
отпускание... Он пульсировал, словно сердце, серые квадраты выпячивались
внутрь, в сторону Ки. Полузатененное зеленоватое сияние обрисовывало его
похожие на веревки извилины.
- Получи ее, - сказал Головорез, проталкивая мозг до тех пор, пока он
не провалился сквозь квадратные ячейки. Похожие на червей ломти шлепнулись
на кожу Ки.
- Ты сын министра?
- Ты послал ему карту?
- Он знает о ГЗПК и Исследованиях?
Входя, Головорез вставил светильник в подставку на стене. Вынув его,
он поднял факел высоко над головой. Руки и ноги, висящие на мясных крюках,
вделанных в потолок, роняли на клетку капли крови.
- Узнаешь ее? - спросил он, отдергивая вторую занавеску.
Ки бросил один взгляд на свою любовницу и захрипел. Он съежился,
услышав, как в спринцовку набирается очередная порция масла. Головорез
просунул наконечник сквозь решетку над его глазом.
- Во время Французской революции использовалась гильотина - но это
был еще не конец. Человеческий мозг может жить еще около минуты, если его
снабжать кислородом. Один из десяти аристократов оставлялся в живых после
плахи, их все еще живые головы отдавались толпе на осмеяние. С тех пор
технология улучшилась. Полюбуйся на это чудо Лаборатории. Только моргни, и
я выжгу тебе глаза.
Голова располагалась на платформе над рядом устройств. Провода,
подсоединенные к черепу, обеспечивали необходимые электрические
потенциалы. Трубки с кровью были подсоединены к искусственным сердцу и
легким, устройство для очистки крови удаляло отходы обмена веществ.
Стеклянные колонны с химикатами, адсорбирующими яды, выполняли функции
печени, еще одно устройство обеспечивало циркуляцию вокруг мозга.
Аминокислоты и другие вещества подавались по другим трубкам. Ки издал
крик, когда глаза его любовницы открылись.
- Вот так! Ты видишь это? Она узнает тебя. Прутья затеняют твое
лицо... Я приказал тебе не зажмуриваться.
Ки начал молиться прежде, чем первая капля обожгла его глаз, слова
следовали так быстро, что сливались одно с другим, словно стук колес
поезда. Проклятия сменились воплями, которые длились до тех пор, пока он
совсем не обессилел, в то время как Глава почесывал ус дюймовыми ногтями.
Затем наступила убаюкивающая тишина, нарушаемая только жужжанием сложных
машин. Ослепший Ки услышал голос своего мучителя, хотя и не видел молотка
и четырехфутового вертела у него в руках.
- Я обещал тебе избавление, и ты получишь его на сирийский манер. В
объятиях черного раба, - сказал Головорез.



СКЕЛЕТ

Ванкувер. Среда, 18 марта, 4:15 пополудни

На следующий день после концерта в ушах у Кэрол все еще звенело. Она
почти засыпала на ходу после в течение чуть ли не всей ночи занятий
любовью с Цинком. К двум часам дня ее энергия иссякла.
Чандлер и Тэйт провели утро, осматривая дом Максвелла. Потерпев
накануне неудачу в Отделе наркотиков, они надеялись отыскать ключ,
разобравшись с почтовым конвертом, похищенным с его стола. И снова они
потерпели поражение.
В полдень оба копа вернулись в спецотдел "Х". За ленчем они
просмотрели доклады других работающих по делу судей. В два Кэрол оставила
Цинка и вернулась к себе в отель. Там она приняла горячую ванну и
поплавала в бассейне, затем подвергла себя восстанавливающему массажу. К
четырем пятнадцати она снова была готова к работе.
Воспользовавшись факсом отеля, она отослала свой рапорт в
штаб-квартиры Бюро в Нанте и Пенсильвании. Затем, за чашкой кофе, набрала
номер подразделения Зодиака.
- Макилрой.
- Хелло, Мак. Это Тэйт.
- Эй, Мак. Возьми вторую трубку. Туристка на проводе.
- Хэй, Тэйт, - сказал Макгвайр, что-то жуя. - Лоси, горы и конные
любезны с тобой?
- Погода отвратительная.
- Этого следовало ожидать. Дожди, дожди и снова дожди на
Северо-западе. Надеюсь, ты захватила с собой галоши и зонтик?
- Вы получили сообщение "красных мундиров"? Конные полагают, что их
убийца надевал накидку. Нашли остатки низкомолекулярного полиэтилена. У
вас есть что-нибудь похожее?
- Никаких волосков или волокон, - сказал Макилрой. - Техники
перевернули всю крышу "Карлтон-Паласа". Всю до последней щепки, так что
неудивительно, что нет никаких следов.
- Этот ловкач мог сжечь накидку в отеле, - сказал Макгвайр. - После
того, как спустился по пожарной лестнице. Горничные убрали бы все следы.
Или же он смыл их в канализацию.
- Как насчет письма?
- Умный маленький мошенник. Записка - подделка мирового класса.
- Ты любишь головоломки? - спросил Макилрой.
- Какого рода?
- Судебные. Яйцеголовым нравится, когда ты доказываешь, что в
"Зодиаке" сидят слепцы.
- Подбрось ей ключ, Мак, - сказал Макгвайр.
- Ты когда-нибудь слышала - а я читал об этом как-то - о
микроанатомическом исследовании клеток дерева?
- Возможно, - сказала Тэйт.
- А как насчет исследования под микроскопом на предмет обнаружения
омертвевших останков планктона под поверхностью минералов, составляющих
бумагу?
- Не имею ни малейшего представления.
- Если верить техникам - об этом я тоже читал - бумагу делают из
дерева, химически или механически разрушенного до клеточного уровня.
Получившуюся массу формуют в газетную бумагу или смешивают с льном или
хлопком...
- Сырье для фабрики, - прокомментировал бас Макгвайра.
- ...чтобы получить бумагу лучшего качества. Для этого полученную
массу прокатывают между валками. Лист получается, когда вода, растворяющая
волокна, выпаривается. Если масса сама по себе пористая и не подходит к
чернилам, то пространство между волокнами заполняется наполнителем того же
самого типа. Это тебе понятно, Тэйт?
- Понятно, - сказала она.
- Первым делом техники исследовали образующую массу. Используя
раствор алкалоидов - не спрашивай меня, для чего это нужно - они
определили породу дерева и где оно росло. Затем проверили наполнитель,
выяснив, какая была основа - каолин, мел или кремни. Мел образовался
несколько геологических эр тому назад из отложений планктона, поэтому в
меловом наполнителе присутствуют скелеты микроскопических рачков.
- Дай-ка я попробую догадаться, - сказала Кэрол. - Бумага отличается
одна от другой?
- Наоборот, - сказал Макилрой. - Бумага та же самая. Даже водяные
знаки совпадают.
- Техники сделали бета-радиографию, - добавил Макгвайр. - Бета-лучи -
это электроны, излучаемые во время распада изотопов вроде углерода-14.
Просмотрев пленку, техники обнаружили...
- Ради Христа, Макгвайр. Какого типа бумага использовалась?
- Выпускавшаяся для облигаций Монархического займа с итонскими
водяными знаками.
- Та же, что и в письмах Зодиака.
- Да, и совпадающая с тем, что было в случае Мэрдока.
- Есть и еще один ключ, - сказал Макилрой.
Кэрол откинулась на кровати. Разговору предстояло продлиться
некоторое время.
- Исследовали чернила, - сказал Макилрой. - Послойная хроматография и
рентгеноскопия разделяют чернила, впитавшиеся...
- Какого типа чернила? - спросила Тэйт.
- Синие "Стадтлер".
- Те же, что и в других записках?
- Да, они соответствуют шестидесяти письмам.
- Великолепно, - сказала Кэрол. - Однако, остается еще почерк.
- Вот это совершенно по-девичьи, Мак. Но все же она не заработала
сигару. Почерк совпадает с почерком Зодиака, Тэйт.
- Стиль одинаков? Бумага та же самая? Чернила те же? - сказала она. -
Откуда же, черт побери, мы знаем, что письмо - фальшивка?
- Какую единственную вещь снайпер не мог узнать? Какой единственный
факт, связанный с письмами Зодиака, остался ему неизвестен?
- Я совершено сбита с толку, - призналась Тэйт.
- Любая книга, посвященная Зодиаку, упоминала бумагу, чернила и
воспроизводила его стиль письма. И только одной детали не хватало, чтобы
письмо было подлинным. Прости, Тэйт, но я снова вынужден обратиться к
технике.
Кэрол услышала, как Макилрой зашуршал страницами у телефона.
- Вот здесь говорится, что электронный микроскоп ускоряет частицы
атомов при помощи потенциала 30 киловольт, чтобы вызвать рентгеновские
лучи. Рентгеновские лучи имеют более короткую длину волны, чем у видимого
света, поэтому они обеспечивают увеличение поверхности бумаги в 100.000
раз. Поскольку у микроскопа можно изменять глубину фокусировки, то это
позволяет видеть как бы скелет написанного. С его помощью можно
определить...
- Порядок, в котором элементы букв были нанесены на бумагу? -
спросила Тэйт.
- На экране видно, какая черточка наносилась поверх какой...
- И линии в нашем письме отличаются от линий Зодиака? В одном случае
сперва рисовались окружности, затем к ним прибавлялись черточки. Во втором
- сперва черточки, а затем окружности.
- Примерно, - сказал Макгвайр.
- Кто-то задал себе кучу хлопот, чтобы одурачить нас, бедных тупых
копов, - сказал Макилрой. - Я нутром чую, что у этого умника есть мотив,
который он хочет скрыть. Если знак зодиака на стене тоже ширма, то ставлю
доллар, что мотив - в Канаде.
- Au revoir, Тэйт, - сказал Макгвайр. - Шлите открытки с музыкальными
поздравлениями.



НЕДОСТАЮЩЕЕ ЗВЕНО

4:40 пополудни

Роберту де Клерку было девять лет, когда он почувствовал тягу к
отцовской коллекции оловянных солдатиков. Фигурки были на тему завоевания
Англии норманнами. В то Рождество он получил небольшую крепость и
миниатюрное орудие, которое стреляло крошечными снарядами. Часы, а затем и
целые дни он проводил, запершись в своей комнате, сбивая солдат с
крепостных стен. Одного за другим сбивал он их вниз, корректируя
траекторию после каждого выстрела.
Один солдатик, хорошо размещенный, потребовал от него однажды целых
двух недель, прежде чем он попал в него. Это был тот случай, когда
воображение, а не правила, создавало игры.
За два дня до его десятого дня рождения умерла мать Роберта. Его тетя
передала ему ее подарок: книгу со схемами сражений. Среди них были
Марафон, Азенкур, Куллоден-Мур, схемы битв при Абрахаме и Ватерлоо. Роберт
приколол карты к стене своей новой комнаты, используя их, чтобы построить
солдат на полу. С тех пор - как и во время расследования дела Охотника за
Головами или написания книги - де Клерк обычно организовывал свои мысли
визуально. Он делал это и сейчас, когда к нему ввалился Макдугал.
Инспектор с грохотом уронил возле двери тяжелую картонную коробку.
- Что это? Ящик с кирпичами?
- Протоколы заседаний комиссии по депортации. Я попросил
иммиграционную службу прислать нам список депортаций, осуществленных
Максвеллом. Они прислали свои бумаги за последние двенадцать лет.
- Посмотри на эту кучу, - сказал де Клерк, показывая на свой стол. -
Там решения Мэрдока в апелляционном суде. Я читал несколько часов и так и
не смог ее расчистить.
- Нашел что-нибудь?
- Ничего существенного. Но американские прецеденты заменили собой
британские с тех пор как мы приняли Хартию о Правах.
Макдугал принялся изучать развернувшийся перед ним коллаж. От пола до
потолка стены кабинета были обшиты панелями из пробкового дерева. Левую
половину занимало все, относящееся к делу Мэрдока: снимки с воздуха отеля
"Карлтон-Палас", на одном из которых была видна пожарная лестница,
спускающаяся в переулок; фотографии пули убийцы и гильзы от нее; записи
бесед с адвокатами и служащими отеля; письма Зодиака и доклады судебных
экспертов, и т.п. Правую половину занимали материалы, касающиеся убийства
Максвелла: светокопия общего вида Здания Правосудия и планы его помещений;
фотографии тела, отрезанной головы и пятен крови на стенах; список лиц,
находившихся в здании в ту ночь, и различные другие материалы. Цветные
ленточки, привязанные к булавкам, перекрещиваясь были протянуты между
обоими делами.
- Итак? - сказал Джек. - Что же является недостающим звеном?
- Черт меня побери, если я знаю, - ответил Роберт. - Ничего, кроме
разрозненных концов.
- У меня то же самое. Мы запутались.
Макдугал открыл свою записную книжку на заложенной странице.
- Судебные эксперты не нашли ничего, кроме частиц на ковре. Мы не
можем найти никакой зацепки с этим кодом доступа в помещение. Отдел
наркотиков не знает о колумбийцах ничего, кроме очевидного. Ни один из
главных судей не имеет ни малейшего представления о том, что было в
конверте. Ничего не пропало из материалов единственного уголовного дела,
которое вел Максвелл.
Де Клерк подошел к светокопии Здания Правосудия.
- Как насчет людей, находившихся в Большом зале?
- Жюри на пятом этаже разбирало дело двух азиатских бандитов.
Свидетели, сновавшие вокруг, тоже были азиатами. Чан побеседовал с теми,
кто стал бы с нами разговаривать, но они не видали никого подозрительного
той ночью, когда был убит Максвелл.
- Двоих бандитов, ты говоришь?
- Преступление началось с драки.
- Значит, было две группы свидетелей? По одной с каждой стороны.
- Они не испытывали друг к другу особой любви, это уж точно.
- Предположим, что убийца вошел вместе с публикой той ночью. Если все
свидетели были азиатами, белый бросился бы в глаза. Но если убийца - тоже
азиат, то у него была хорошая маскировка. Каждая сторона подумала бы, что
он был с другими.
- Если это азиат, то мотивом может служить депортация. - Он показал
на картонку, которую оставил у двери.
- А как насчет Домани? Второго судьи, находившегося в помещении?
- Он ясен, словно свисток. Стойкий борец за торжество законности.
Их прервал стук в дверь. Вошел Чандлер.
- Я только что говорил с Кэрол. Записка Зодиака - фальшивка. Порядок
написания букв отличается от подлинных писем.
Цинк повернулся и уселся на стул, заложив руки за спину.
- И что еще более примечательно, у убийцы Максвелла то же самое.
Окружность и крест в записке, связанной с убийством Мэрдока, и на стене у
Максвелла одинаково отличны от знака Зодиака. Если только убийства судей
не связаны одно с другим, то это чертовски странное совпадение.
- Кто хочет кофе? - спросил Джек, глядя на свои часы. - Я должен
позвонить.
Цинк поднял руку. Он окинул взглядом коллаж.
- Приготовь три чашки, - сказал Роберт. - Ты не окажешь мне
любезность? Наполеон все еще болен и находится в ветлечебнице. Попроси
кого-нибудь позвонить и узнать, когда он попадет домой.
- Я сам позвоню, - сказал Джек. - Какой номер?
Де Клерк открыл бумажник и достал лотерейный билет.
- Номер на обратной стороне. - Он протянул Джеку листок.
Макдугал выходил, когда Чандлер сказал:
- Они должны быть связаны между собой. Двое канадских судей связаны
символом Зодиака. Убийца не является Зодиаком, и Максвелл был убит
подражателем. Если один и тот же парень написал оба символа, то этот же
парень убил обоих судей.
- Что меня заботит, - сказал де Клерк, - так это обстоятельства этих
убийств. Оба они были совершены с использованием сложной техники и оба
были дерзкими, даже более, чем это требовалось. Зачем убивать Мэрдока в
Сан-Франциско с таким риском? Почему было не дождаться случая в Британской
Колумбии? Зачем вторгаться в кабинет, чтобы перерезать Максвеллу глотку?
Конечно, конверт мог бы иметь определенное значение. Все это выглядит так,
как если бы за обоими преступлениями стоял чужой разум. Судьи были как-то
связаны между собой. Я нутром чувствую это.
- Мотив должен быть связан с законом. Конверт является ключом.
- Так что же там было?
- Бумаги. Документы, связанные с делом.
- С каким делом? - сказал де Клерк. - Тут полно возможностей.
- Это не может быть связанно с колумбийцами. Тут ничего не подавалось
на апелляцию.
- Это не может быть апелляционное дело. Максвелл еще ни разу не
выступал в суде.
- Это не может быть и депортация. Они попадают в федеральный
апелляционный суд.
- Если только... - сказал де Клерк.
Цинк щелкнул пальцами.
- Дело не уходит корнями на десять лет назад.
- Мэрдок стал судьей в 1979 году.
- Максвелл занимался депортациями с 1966 года до недавнего времени.
- Что, если Мэрдок защищал кого-то между 1966 и 1979 годами?
- Дело, связанное с иммиграцией. Кто-то был выслан.
- Кто-то, кто хочет, чтобы о каких-то обстоятельствах постепенно
забыли.



ГДЕ ДЕНЬГИ ПОКУПАЮТ ВСЕ

4:51 пополудни

Тремя этажами ниже Восточной/Западной Комнаты калифорниец расхаживал
по Залу Будущего Фанквань Чжу. По крайней мере раз в минуту он поглядывал
на настенные часы, у которых левый циферблат показывал время Ванкувера, а
правый - Гонконга.
В Азии было почти 9:00 утра следующего дня, в то время как здесь на
город опускался вечерний сумрак.
Он нетерпеливо подошел к стойке с видеоэкранами.
"Если Ваши сердце или почки отказывают, то неужели же Ваша жизнь
должна зависеть от наличия подходящего донора? "Фанквань Чжу
Фармасьютикал", используя ядерную трансплантацию, вскоре обеспечит
клонирование для Вас. Замещая ядро эмбриона одной из ваших клеток, мы
организуем воспроизводство генетически созданных органов при помощи наших
суррогатных матерей. Клоны будут заморожены в наших лабораториях для
будущих потребностей, решая проблемы совместимости и отторжения тканей.
Доноры органов отойдут в прошлое".
На экране - палата, полная пациентов, чахнущих рядом с
кардиомониторами и ЭВМ. Когда раздаются звуки "Императорского концерта"
Бетховена, все они покидают свои кровати и расположенные за ними системы
жизнеобеспечения. Через увенчанные аркой двери они выходят в
величественный новый рассвет.
Покосившись на часы, калифорниец переходит к следующему экрану.
Под ним имеется несколько кнопок звукового сопровождения: для
англичан, для китайцев, японцев, кантонцев и французов.
Он нажимает английский.
"Пока Вы смотрите это видео, клетки Вашего мозга умирают. Каждая
умершая клетка никогда ничем не замещается. Вместо низменной ткани,
работающей в 100 миллионов раз медленнее компьютера, почему бы Вам не
отдать предпочтение мозгу, подобному мозгу бога? "Фанквань Чжу
Фармасьютикал" вскоре испытает биочип - суперкомпьютер на основе
органического протеина для вживления в мозг. Знания всего мира будут
храниться в Вашей голове и, поскольку Вы будете "жить" в биочипе,
заменившем Ваш мозг. Когда Ваше тело умрет, мы поместим его в новую душу.
Императоры всегда мечтали о бессмертии. Вы будете одним из первых,
обладающих бессмертной душой".
На экране - группа школьников в Библиотеке Конгресса, обсуждающая
теорию Эйнштейна.
Калифорниец смотрел следующий видеофильм, когда в комнату вошел
Мартин Кван.
"Вам докучают головные и старческие боли? "Фанквань Чжу
Фармасьютикал" разрабатывает динорфин, синтетический эндорфин, который
прекращает боль прежде, чем она начинает ощущаться мозгом. Вас беспокоит,
что Ваши сексуальные возможности не таковы, как обычно? "Фанквань Чжу
Фармасьютикал" разработала препарат из сока Coryanthe yohimbe. Смешанный с
налоксоном, он связывает молекулы в семенных протоках..."
- Прошу прощения, я задержался, - сказал Кван, нажимая на клавишу
выключения. - Деловой звонок из Гонконга задержал меня у телефона.
- Это достаточно впечатляет, - сказал американец. - Сколько этажей
занимает ваша кампания?
- Здание принадлежит нам. В настоящее время мы используем восемь. Как
только закончится реорганизация, мы займем и остальные.
- А это? - спросил Джексон, показывая на архитектурную модель.
- Наша новая фабрика, сооружаемая здесь. Для составления
первоначальных чертежей потребовалась тысяча служащих. Уровень последних
технологий утроил смету. Соседняя фотография - наш комплекс в Гонконге. На
нем непрерывно работают около тридцати тысяч человек.
Кван провел калифорнийца в свой угловой кабинет.
- Чай или кофе, мистер Джексон?
- Кофе, - ответил бизнесмен.
- Костариканский или турецкий "эспрессо"?
- Любой, - ответил тот.
Когда Кван щелкнул пальцами, появилась красотка в облегающем
чонг-саме. Азиат заговорил на кантонском наречии, и женщина исчезла.
Кабинет адвоката был украшен произведениями искусства доколумбовой
эпохи. Толстые восточные ковры устилали натертый до блеска паркетный пол.
Из комнаты открывался захватывающий дух вид на залив, парк Стэнли, пики
Северного побережья. Лыжники выписывали плавные зигзаги на склоне
Кат-он-Груз, в то время как дельтапланеристы скользили над горами к
Вистлерз.
- Итак, - сказал Кван. - Может, перейдем к делу? Насколько я понимаю,
ко мне вас направил Чак Фрэзер?
- Он сказал, что вы встретились в Сан-Франциско, во время конференции
адвокатов. Он сказал, что вам обоим пришлось "заниматься поисками"?
- Так оно и было. Что вам требуется?
- Сердце и почка для моего сына.
Оба мужчины были одеты в изысканные костюмы, обычные для элиты и
профессии, но Кван, который имел связи с Гонконгом, был одет с большим
вкусом. Азиат прямо излучал доверие и энергию, которой можно было
позавидовать: хитрость человека, который чует деньги за милю. Американец,
между тем, был несколько хмур: сонный, атрофировавшийся, желчный денежный
мешок, который видывал и лучшие времена. Каждый из мужчин персонифицировал
свое экономическое положение.
Вошла красотка с кофе, налитым в королевский фарфор. Она ненавязчиво
придвинула чашку к каждому из мужчин. Джексон подождал, пока она вышла из
комнаты.
- Время играет весьма существенную роль, мистер Кван, - сказал он. -
Если я не найду органы в ближайшее время, мой единственный сын умрет.
Наманикюренными пальцами Кван поднял чашку.
- Разве нет доноров в Штатах? - спросил он сквозь пар, поднимающийся
над чашечкой.
- Десять тысяч американцев требуют пересадки почек. Число нуждающихся
в новых сердцах столь же велико. У моего мальчика комплексное поражение
органов, и он не может дожидаться, пока до него дойдет очередь.
- Есть и другие средства.
- Я связался с организацией, похищающей органы из моргов. Дело
сорвалось, когда ФБР арестовало группу. Агентство, достающее органы,
купило для меня почку бездомного. Оказалось, что у него был СПИД. Я уже
рассматривал возможность убийства, когда Чак рассказал мне про вас.
- Где ваш сын сейчас?
- В Лос-Анджелесе, с матерью.
- Вы можете доставить его самолетом в Гонконг?
- В моем распоряжении реактивный самолет компании.
- Цена - два миллиона долларов. Включая стоимость операции.
- Этот счет может быть оплачен хоть сегодня.
- Имеются... условия. Своего рода меры предосторожности.
- Меня это не волнует. Я сделаю все.
Адвокат поставил свой кофе.
- Тогда мы поладим.
- У вас есть органы?
- Найдутся, пока мы разговариваем. В Гонконге рынок не ограничен
никакими законами. Существование тех или иных пережитков определяется
потребностями. Зачем напрасно тратить сохраняющие жизнь товары на
бедняков, которые не в состоянии выжить в условиях свободного
предпринимательства? "Фанквань Чжу" пойдет навстречу вашим потребностям.
Добро пожаловать в Гонконг, мистер Джексон. Здесь деньги покупают все.
- Здесь? - сказал американец, выглянув в окно.
- К 1997 году никакого различия не будет.



ЧЕРНЫЙ НЕВОЛЬНИК

На Жемчужной реке, Китайская Народная Республика.
Четверг, 19 марта, 1:30 пополудни

Они были настоящими охотниками за змееголовыми, эти полицейские
Красного Китая.
Три недели назад таможенник в Гонконге вскрыл один из семи тысяч
грузовиков, ежедневно совершающих рейсы между китайской провинцией Гуандун
и Новыми Территориями. Проверяя груз корзин, упакованных внутри и
предназначенных для колонии, он обнаружил девять перепуганных девочек. А
еще двумя неделями раньше морская полиция, патрулирующая внешние воды
колонии, наткнулась на направляющийся в Гонконг баркас. В нем была
спрятана дюжина плачущих девочек.
За восемь дней до этого дежурный наряд, патрулирующий болотистые
протоки между Гонконгом и границей Китая, обнаружил сампан, пробирающийся
каналами. Под ветошью, наваленной возле руля, находились пять промокших и
связанных вместе девочек в возрасте от шести до восьми лет. Четверо
"змееголовых" были арестованы.
Контрабанда детьми в Южном Китае началась по вполне пристойным
причинам. Народная Республика выдавала семьдесят пять разрешений (только в
одну сторону) в день для тех, кто хочет жить и работать в Гонконге. Чтобы
быть уверенным, что деньги, заработанные там, тратятся в Китае, Пекин
разрешал выезжать только одному ребенку на семью. Эта политика неизбежно
привела к преступному бизнесу, когда за вознаграждение в 2000 и более
долларов "змееголовые" контрабандой перевозили детей из провинции Гуандун
к их родителям в Гонконг.
По обычаям Китая рождение девочки всегда рассматривалось как
несчастье. Несмотря на экономические достижения, китайские крестьяне
продолжали тяготеть к феодальным порядкам. Конфуцианская традиция
превозносит мужчину и презирает женщину. Правительство способствует этому
перекосу, утверждая декретом, что каждая семья может иметь только одного
ребенка женского пола.
При использовании внутриутробных тестов для определения пола ребенка
число абортов в Китае приближается к девяти миллионам в год. Большинство
из них делают женщины, ожидающие девочку. Достаточно обычно также убийство
женщинами детей, в основном с помощью мокрого полотенца.
Спрос и предложение управляют любым рынком, в том числе и черным.
Китай обладает миллионами девочек, которые никому не нужны, в то время как
у нуворишей Гонконга есть сексуальные потребности для удовлетворения и
туалеты, которые нужно чистить. Обе стороны хорошо платят в этой торговле
человеческим товаром, поэтому они и являются охотниками за "змееголовыми",
эти полицейские Красного Китая.
Был полдень, и Жемчужная река была запружена лодками.
Ни в одной стране нет стольких судов, бороздящих территориальные
воды, сколько в Китае. Все основные реки и прибрежные порты обладают
плавучим населением, не имеющим никакого иного дома. Число джонок и
сампанов превышает малый флот всего остального мира вместе взятых.
Город с почти четырьмя миллионным населением и с еще пятнадцатью
миллионами в пригородах, Кантон - Гуанчжоу - раскинулся у начала дельты
Жемчужной реки в семидесяти милях к северу от Южно-Китайского моря. Ниже
по течению, там, где река впадает в океан, расположен Гонконг.
От острова Сянган, являющегося центром города, до контейнерного порта
Хуанпу в пятидесяти милях от него на мутно-коричневых волнах роится
снующая, толкающаяся, скрипящая армада суденышек. Обдуваемые горячим
ветром с безоблачного, неба сухогрузы и танкеры, и океанские лайнеры, и
пыхтящие пассажирские паромы, баржи и буксиры, канонерские лодки и
вытянутые сампаны со звякающей кухонной посудой, пассажирские лайнеры и
грузовые катера, перевозящие вещи с корабля на берег и с корабля на
корабль, сновали взад и вперед по руслу реки.
Пока лодки нищих сновали среди пароходов с широкими палубами и
украшенных цветами лодочек фа-шуен, привлекавших поющих девушек, траулеры
компании "Амой", груженные рыбой, протискивались среди джонок. Потерявшая
управление джонка с красными полосками врезалась в док.
Полицейский катер развернулся.
С окнами, выходящими на три стороны, он был открытым, словно корвет.
Тускло-серый мостик был вооружен пулеметом 50-го калибра. Пока один коп,
Монгол, заряжал пулемет, его напарник направил катер к джонке.
На берегу происшествие вызвало оживление. Позади серебристых сетей,
растянутых для просушки, извозчики, кули и детишки в джинсах глазели на
аварию. Среди обломков причала валялись раздавленные бочки с дегтем и
банки с устричным паштетом. Смеющиеся дети и лающие собаки скакали по
палубам лодок, причаленных по соседству. Пока корзины с имбирем и
корешками лотоса плавали по воде, катер ткнулся в борт джонки. Странный
черный глаз, нарисованный на ее борту, глядел на мутную реку и на
поврежденный причал.
С высоко расположенным рулем, с квадратными бортами, с плоской
палубой, не имеющие киля, джонки были рабочими лошадками китайских морских
торговцев. Хотя все джонки формой напоминают башмак, джонка с красными
полосами походила на него больше всех остальных. Легенда гласит, что
корабельщикам озера Поянху было приказано императором построить новую
лодку. Скучая во время посещения мастерских и желая положить этому конец,
императрица сбросила с ноги шлепанец и сказала:
- Сделайте ее похожей на это.
Прищурив глаза под фуражкой с красной звездой, Монгол ухватился за
поручень в нише борта, проделанной в минувшем столетии для установки
орудия, и взобрался на палубу. В то время как палуба под ним поднималась и
опускалась вместе с зыбью, коричневые, похожие на крылья летучей мыши
паруса хлопали о мачты. Несколько горизонтальных рей сломалось, запутав
оснастку, которая моталась на ветру. Более тучный, в очках с проволочной
оправой Хэн следовал за ним по пятам.
На палубе царил беспорядок.
Кучи соломенных подстилок, кучи мусора, лужи запачканной маслом воды.
Посреди судна возле каюты валялись остатки пищи: птичьи кости, бутылки
из-под пива, шкурки от мандаринов.
Футовые крысы с извивающимися хвостами бросили протухшую свинину,
чтобы спрятаться от копов. Корзины из пальмовых ветвей опрокинулись во
время столкновения, рассыпав возле двери каюты куски червивого мяса. Дверь
периодически со скрипом отворялась и закрывалась от качки.
Вытащив пистолеты, они вошли в каюту.
Темное и затхлое внутри, помещение вызывало тошноту. Хэн зажег
спичку, чтобы они смогли осмотреться, вызвав пронзительный писк со стороны
люка. С потолка свисало тело нагого мужчины, сила тяжести заставила его
изъеденную мухами плоть отстать от костей. Четырехфутовый вертел, забитый
в его зад, пронзил внутренности, живот и сердце, прежде чем пробил его
голову. Оба конца горизонтального вертела были крюками прибиты к потолку
таким образом, что конечности жертвы болтались в дюйме от палубы. Снующие
крысы ободрали мясо с его рук и ног.
Хэн нашел промасленную ветошь, которую поджег, обернув ее вокруг
палочки.
Пока вертел раскачивался взад-вперед от качки, они осматривали тело,
отмечая раны.
У него не только был удален мозг, но и самым жестоким образом вырваны
глаза и пищевод.
Монгол осматривал синяки, проступившие на коже, когда его партнер
привлек его внимание к дальней стене.
Там кровью были нарисованы китайские иероглифы.



КАРТОТЕКА

Ванкувер. Четверг, 19 марта, 10:46 утра

Хотя Хаттон Мэрдок менял своих любовниц так же часто, как носки, он
держал одну и ту же секретаршу в течение семи лет.
Узколицая, с завитыми в букли волосами мышиного цвета и носящая
увесистые туфли, Фэйт Петерс напомнила Цинку школьную воспитательницу,
которая выламывала ему пальцы за то, что он плевался шариками из трубки в
классе. Она была того рода небездумным помощником, какие придают
респектабельность своим шефам, что несомненно объясняло, почему Каттер
распорядился ею, как своей собственностью.
- Давайте закончим с этим поскорее, - сказала Петерс. - Мне еще нужно
переписать приговор.
Кабинет Мэрдока служил отражением человека с изысканным вкусом.
Оригиналы Готье Фалька, Филиппа Рафанеля и Гордона Смита были развешаны на
стенах. Мебель была из магазинов, расположенных вдоль Южного Гранвиля,
законодательные акты и бумаги были разложены на столе из черного ореха.
Цинк взял ближайший том и взглянул на его название: "Пробка от шампанского
повреждает глаз".
- Американцы, - с пренебрежением фыркнула Петерс. - Мы свели все
подобные правонарушения в единственном томе. Они же посвящают целую книгу
этому.
Она думает, что я служу в конной, подумала Кэрол. Или же она
напыщенная дура.
- Мэрдок когда-либо упоминал Трента Максвелла? - спросил Цинк.
- Нет, насколько я припоминаю. - Петерс забрала у него из рук книгу,
возвращая ее на стол. Она положила ее совершенно параллельно одному из
углов стола.
- Кто был секретарем Мэрдока, когда он занимался адвокатской
практикой?
- Джейн Форсайт. Слабость Алзхеймера.
Просматривая полки, Кэрол спросила:
- Есть здесь его судебные дневники?
- Только касающийся текущего дела. Остальные дома вместе с
материалами закрытых дел.
Петерс поправила бумаги на столе. По мнению Кэрол они лежали ровно и
до того, как она начала возиться с ними.
- Хаос в кабинете отражает хаос в мыслях, - сказала Петерс. - Я
уверена, что мы мало что найдем среди последних бумаг. В конце каждого
месяца я упаковывала материалы завершенных дел. Хаттон забирал их из
кабинета вместе со своими дневниками. Он писал книгу. Комментарий к
уголовному законодательству.
- Материалы его адвокатской практики? Они были уничтожены?
- Стоит выбросить карточку клиента - и адвокат может оказаться
осужденным. И материалы, касающиеся адвокатской практики, и судебные он
хранил дома. Он использовал случаи из своей практики в качестве примеров в
книге. Его дневники являлись указателями к материалам.
- Где жил Мэрдок?
- В Западном Ванкувере.
Цинк открыл свой блокнот.
- Какой у него адрес?


Западный Ванкувер. 12:15 пополудни

Соответствуя британскому представлению о состоятельности, дом Мэрдока
прилепился к склону Холибэрн-Маунтин. Виднеющийся ниже его трубы с горячей
водой и каменного плавательного бассейна Ванкувер выглядел туманным
приветливым ковриком. Пока Цинк отмычкой отпирал замок, Кэрол следила за
буксирами и грузовыми судами, снующими по Английскому заливу. Западнее
Лайонс-Гэйт-Бридж и парка Стэнли к берегу приближалась плотная армада
кучевых облаков.
- После тебя, - сказал Цинк, толкнув дверь.
Дом являл собой архитектурную мешанину кедра и стекла. Четыре крыла
окружали расположенный в центре двор, словно ступени винтовой лестницы -
центральный стояк. На чердаке самого верхнего крыла они обнаружили
материалы закрытых дел, расположенные по алфавиту вдоль трех стен.
Четвертая стена, расположенная позади отдельно стоящего камина, была из
небьющегося стекла.
- Господи Иисусе, - сказала Тэйт. - Тут, должно быть, тысяч пять дел.
Мы кончимся раньше, чем просмотрим их все.
- Ты видишь дневники?
- Нет.
- Так же, как и я.
- Может, в его машине?
- Они не упоминались в рапорте. Машину нашли в аэропорту и осмотрели.
- Кто-то жег материалы, - сказала она, склонившись над камином. Тэйт
извлекла застежку скоросшивателя из золы.
- Может, Мэрдок?
- Или кто-нибудь еще.
- Кто-то сжег досье и дневники?
- Для этого здесь слишком мало золы.
- Думаешь, он взял их с собой?
- Тогда почему он не взял и досье? Почему он сжег одно и не стал жечь
другое?
- Предположим, что он нашел досье и не нашел дневников.
- Тогда где они?
- В убежище Мэрдока. Помнишь характеристику Каттера относительно
судьи? "Представление Хэттона о праздниках заключалось в том, чтобы взять
последние материалы в свой домик на Галф-Айленде и читать".
- Где этот Галф-Айленд?
- Эти, Кэрол. Они в заливе Хуана де Фука. Мы пролетали над ними.


Подступы к Пендер-Айленду. 3:52 пополудни

Тень "Джет-Рейнджера" прыгала по сердитым волнам. Сквозь похожий на
глаз жука кокпит "Белл-206" Кэрол видела вздымающийся горб
Нос-Пендер-Айленда. Ветер гнул деревья, вцепившиеся в его скалистые
склоны, позади которых темнеющее небо предвещало шторм. Когда вертолет
завис над изрезанным берегом, его вращающиеся лопасти подняли тучи песка и
разбитых ракушек.
- Пошевеливайтесь, - прокричал пилот, перекрывая шум. - Если шторм
усилится еще немного, нам придется ночевать здесь.
Извивающаяся лестница вела по склону к домику Мэрдока. Расположенный
над тридцатифутовым обрывом, построенный из кедра домик имел три этажа.
Крыша представляла собой ряд двухскатных фронтонов, с небьющимся стеклом,
вставленным в южные скаты. Должно быть, пришлось сделать массу ненужной
работы, подумала Тэйт.
Словно плуг, воды пролива бороздила касатка. Над свистящими лопастями
вертолета парил морской орел. Кэрол и Цинк, выбравшись наружу, направились
к лестнице. Когда они были на полпути вверх, упали первые капли дождя.
Цинк отпер дверь отмычкой.
Оказавшись внутри, они сразу разделились, чтобы сэкономить время.
Пока Кэрол прочесывала верхние этажи, Цинк осматривал главное помещение. В
холодильнике позади бара он нашел охлажденную бутылку "Дом Периньон Брют".
При цене 79 долларов 95 центов за бутылку ему не слишком часто приходилось
его пробовать. Если бы я был убит и двое копов охотились за моим убийцей,
я бы непременно угостил их шипучкой, в качестве дополнительного стимула.
Он отыскал два бокала и отнес "Дом" на второй этаж.
Окно из цветного стекла было мозаикой, изображающей Христа со словами
"И СЫН БОЖИЙ", написанными у его ног. Мэрдок напоминал де Клерка тем, что
они оба упорядочивали свои мысли на стене. Длинный лист бумаги был
прикреплен вокруг комнаты. На нем была нарисована временная ось
протяженностью в тридцать шесть лет. Названия дел, вроде "Р. против
Синклера" и "Мастер против Королевы" были написаны карандашом у точек
вдоль графика. На столе возле Кэрол лежали тридцать шесть дневников.
Цинк выстрелил шампанским.
- Если убийца сжег досье, то он просмотрел это. Скорее всего, он не
знал об этой берлоге Мэрдока.
- Об этом нет никаких записей в Западном Ванкувере, - сказал Цинк. -
Бумаги по найму, должно быть, находятся у его хозяина.
Над головой раздался раскат грома.
- За нас, - сказал он, протягивая ей бокал.
- И за Мэрдока, - сказала Кэрол. - Может, это поможет найти его
убийцу.
- Ты хочешь есть?
- Просто умираю от голода.
- Тогда давай упаковывать все это и пошли. Как ты думаешь, кто это -
цветной, итальянец или китаец?
- Пусть будущее покажет, - ответила она.



ЗАПРЕТНЫЙ ГОРОД

Пекин, Китайская Народная Республика. Пятница, 20 марта, 8:01 утра

В северной части площади Тяньаньмынь Ворота Поднебесной Империи
охраняют въезд в Запретный город. Построенные в 1651 году, они имеют
высоту сто десять футов. С их верхушки императорские указы, написанные на
свитках, бросались его чиновникам, распростершимся на коленях внизу. Пять
дверей вели внутрь ворот, семь мраморных мостов были переброшены через
поток перед ними. Только император мог пользоваться центральными мостом и
дверью. Нарушивший этот закон неизбежно приговаривался к смерти.
С парапета ворот в 1949 году Мао провозгласил Народную республику.
Сегодня гигантский портрет Мао свисал с их балюстрады. За воротами
простирались дворцовые земли. Здесь, в парке Згоншан, находился Алтарь
Земли и Зерна. Каждая из секций Алтаря была наполнена землей другого
цвета, символизируя то, что императору принадлежит вся земля. Крошечный
павильон, похожий на фонарик, располагался сразу за парком. Если чиновник
допускал ошибку, его шапка помещалась в павильон перед тем, как он
подвергался наказанию.
Дальше к северу располагались тускло красные Меридиональные Ворота.
Предназначенные исключительно для императора, их гонги и колокола
возвещали о его прибытии и убытии.
Здесь Сын Небес устраивал смотры Императорской Гвардии, выносил
приговоры заключенным и наблюдал за тем, как пороли его министров. Тот,
кто входил сюда без приглашения, обезглавливался.
Рядом с Меридиональными Воротами, переброшенными через дворцовый ров,
извивался Золотой Поток, формой напоминающий татарский лук. Поперек моста,
отражающегося в его водах, лежали два грозных бронзовых льва, охраняющие
Ворота Высшей Гармонии. Огороженный двор позади этих ворот вмещал до ста
тысяч человек; над площадью возвышались Три Великих Зала Запретного
города. Расположенные на высокой мраморной террасе, к которой вели три
лестничных пролета, Залы были "Центром Вселенной" для Срединного Царства.
Здесь, в величии и роскоши, в девяти тысячах комнат жил император,
которому служили сто тысяч евнухов и десять тысяч наложниц. Дворец
Небесной Чистоты, Башня Благосклонных Облаков, Пещеры Дома Фей и многие
другие принадлежали ему. Имя каждой из наложниц было написано на
нефритовых табличках в королевских покоях. Переворачивая одну из них, Сын
Небес выражал свою волю на ночь. Дежурный евнух после этого спешил, чтобы
найти выбранную леди. Раздетая донага, чтобы убедиться, что она
"безоружна", женщина со связанными ногами, словно свинья