Не скрою, портит, - отозвался Яр. - Но еще больше удивляет. Не думал, что после того… инцидента на почтамте кто - то из вас решится на прямой контакт с нами.
Гость задумчиво похлопал по столику узкой ладонью.
- Пришлось, Ярослав Игоревич… А почему бы и нет? Мы же не враги. Нас столкнули роковые обстоятельства, но, если разобраться, нам совершенно нечего делить в этом мире. Мы можем жить, не мешая друг другу и даже помогая…
- Да! - ровным голосом сказал Яр.
- Я понимаю… Были горькие эпизоды, были потери… Но в итоге вы оказались победителями! Ярослав Игоревич! В последнем конфликте вы ликвидировали одного из наших… гм… представителей. Хотя со всех точек зрения он был неуязвим.
- Сам полез, - подал голос Чита.
- Разумеется! - воскликнул «профессор». - Кто же спорит, что ваши действия были логичны и справедливы!
- Мы звали его «Наблюдатель», - без улыбки сказал Яр. - По - моему, он был большой дурак.
- Безусловно! - весело согласился «профессор». - Безнадежный болван. Это и понятно, всего единица… Не его жаль, а то, что он так бездарно провалил маневр. А главное, что не успел проинформировать нас, какое оружие вы применили. Казалось, что такого оружия не существует. Увы, оно есть, и нас это до сих пор озадачивает. Говорю вам это вполне откровенно.
Яр незаметно взглянул на Читу. Чита смотрел на верхушку елки. Но губы у него чуть шевельнулись.
Яр с усмешкой спросил:
- А что значит «единица»? Какая - то мера интеллекта?
- В известной степени… если интересно, я могу пояснить.
Яр сел поудобнее, давая понять, что ему интересно.
- Видите ли, мы во многом отличаемся от гуманоидных цивилизаций, к которым принадлежите вы, - доброжелательно и чуть печально сказал гость.
- Это заметно, - с ехидцей отозвался Яр. Его тоскливое беспокойство приутихло, и теперь ему было по - настоящему любопытно.
- Я имею в виду не мораль и не цели нашей деятельности, а чисто физическую сущность, - терпеливо разъяснил «профессор». - Наша осознавшая себя общность состоит как бы из атомов разума. Из сгустков энергии мысли… Есть представители, которые, как простейшие молекулы, состоят из одного такого атома. А есть «молекулы», напоминающие колоссальные скопления… Я, конечно, упрощаю, чтобы объяснить доступнее…
- Вы объясняете вполне популярно, - сказал Яр. - А позвольте поинтересоваться: сколько этих самых сгустков разума заключено лично в вас?
«Профессор» улыбнулся, как улыбаются взрослые, когда слышат бестактный вопрос ребенка. Но ответил почти без задержки:
- Не вижу смысла скрывать: семьсот двадцать девять.
- Ого, - сказал Яр.
- Чего ж такое неровное число? - высказался наверху Алька. - Хотя бы до семисот тридцати дотянули…
- Число ровное, - вежливо объяснил «профессор». - Просто у нас другая система, не десятичная.
- Тогда еще вопрос, - жестковато произнес Яр. - Как прикажете вас именовать? Чин у вас, очевидно, не рядовой. Не хотелось бы использовать прозвища или местоимения.
Гость кивнул:
- Зовите меня Магистр. Это в какой - то степени будет отражать истину.
- Тогда к делу, Магистр, - сказал Яр.

2

Пока они говорили, Чита вынул из кармана мячик. Мячик был синий с белыми полосками. Чита рассеянно играл им: легонько бросал об пол у своих ботинок и ловил на уровне пояса. Удары мячика были негромкие: туп… туп… туп… Особенно слышны они были, когда в разговоре наступала пауза.
- Тогда к делу, Магистр…
Магистр молчал. Собираясь с мыслями, он морщил лоб. Кожа на лбу его была совершенно человечья, не то что на глазированном лице Тота.
Вспомнив про Тота, Яр с усмешкой сказал:
- Надеюсь, вы не собираетесь уговаривать меня вернуться на крейсер…
- Упаси господи! С чего вы взяли?
- Тот уговаривал.
- Тогда были иные обстоятельства… К тому же Тот не отличался гибкостью ума, всего двадцать две единицы. Хотя был исполнителен и точен.
- Был? - сказал Яр.
- Да… его кончину вы тоже можете отнести к числу ваших побед.
- Что же с ним случилось?
Магистр усмехнулся и шевельнул мохнатыми бровями.
- Бедняге Тоту запала в мозги ваша идея, что каждый человек - это целая галактика. Возможно, для вас это была просто фраза, но он на ней свихнулся. Он не смог опровергнуть эту идею логически, утерял смысл существования и распался… Видите, я от вас ничего не скрываю, Ярослав Игоревич. И от ваших друзей… И я надеюсь на ответную откровенность.
- Гм… - сказал Яр.
- Что «гм»? - спросил Магистр с чисто человечьей досадой.
- Смотря какая откровенность, - объяснил Яр. - Если вы захотите узнать об оружии, которым грохнули Наблюдателя…
- Да упаси господи! Ярослав Игоревич, я же понимаю!.. Да и зачем нам это? Мы не собираемся воевать с вами, это во - первых…
- А во - вторых?
- Ну… не сочтите за дерзость, но вы же, наверно, догадываетесь: в случае крайней необходимости мы сможем перемешать с космической пылью всю Планету. Вместе со всеми, кто на ней находится, и с вашим оружием…
«Тихо, - сказал себе Яр. - Тихо. Только не горячись…»
Он помолчал и сдержанно улыбнулся.
- Вы в чем - то сильны, - сказал он. - А в чем - то очень опрометчивы и наивны. Почему вы решили, что мы дадим вам перемешивать Планету с пылью? Вы же не знаете наших сил и наших возможностей…
«Ну и нахал я, - ахнул он про себя. - Что я могу?»
- Но, Ярослав Игоревич… - снисходительно начал Магистр.
- Что «Ярослав Игоревич»? Ярослав Игоревич уже не тот лопоухий новичок на Планете, каким он был летом. Он больше не уповает на семизарядные пистолеты устаревшей системы «викинг». Он уже кое в чем разобрался. И, кстати, успел кое - что посчитать. Ваши фокусы с нашествиями, извержениями и прочими грандиозными мероприятиями повторяются с периодичностью в двенадцать - тринадцать лет. Чтобы сделать очередную гадость, вам надо сперва подкопить энергии. А чтобы размолоть Планету - тем более. Да и размалывать ее - себе дороже. Что будет с вашими базами, с производством гипсовых манекенчиков? Один вокзал на побережье чего стоит! Не так ли, Магистр?
Магистр нерешительно мигал, и смотреть на это было приятно.
«Вот сейчас я его неплохо зацепил, - подумал Яр. - Но все же нельзя так. Пока нельзя…»
Магистр сказал без особой уверенности:
- Вы же не знаете… У нас есть другие способы.
Яр коротко зевнул. Кажется, это получилось нарочито, но Магистр не заметил. Яр заговорил опять:
- Не будем пугать друг друга. Способы есть и у вас, и у нас. Но, может быть, перейдем к вашему делу?
- Я этого и хочу! - обрадовался Магистр. Потом замялся, оглянулся на Читу. - Простите… Не мог бы мальчик перестать стукать мячиком? Меня это отвлекает.
- Мальчик, не стучи мячиком, - попросил Яр. - Это нервирует гостя.
- Я больше не буду, - сказал Чита голосом, каким обычно говорил провинившийся Алька.
Алька на стремянке неприлично хихикнул. Данка коротко усмехнулась.
- Итак? - проговорил Яр.
Магистр сказал негромко и торжественно:
- У нас к вам, Ярослав Игоревич, очень большая и очень серьезная просьба. Просьба о помощи.
Сделалось совсем тихо. Даже Данка перестала позванивать бусами.
- Любопытно, - отозвался наконец Яр.
- Ярослав Игоревич, вы не единственный человек, пришедший на Планету из вашего мира. Много лет здесь живет ваш… одноземлянин. То есть земляк. Так это принято говорить?
- Так, - полушепотом сказал Яр. И удивился - как беспорядочно и глухо застучало сердце. «Ну и что? - сказал он себе. - Что такого? Почему бы и нет?..» Но от волнения заболел затылок и перехватило горло.
Магистр постучал пальцами по столику и наконец сказал:
- Мы очень хотим, чтобы вы с ним встретились.
«Я тоже! - подумал Яр. - Я очень - очень хочу!.. Но конечно, не затем, зачем это надо вам…»
- Какая цель? - не то сказал, не то прокашлял он.
- Цель серьезная. У вашего земляка с давних пор хранится крошечная модель галактики. Она нам очень нужна.
- Ясно, - сказал Яр, хотя почти ничего не было ясно. - Она нужна вам, а ему тоже нужна. И он ее вам не дает. Так? А отобрать не можете…
- Не можем, - согласился Магистр. - По многим причинам… И договориться не можем. Этот человек ненавидит нас гораздо больше, чем вы. Хотя причин у него гораздо меньше, чем у вас.
«Что вы знаете о моей ненависти», - подумал Яр. И вспомнил, как шлепались о пальто невозмутимого Тота пули из «викинга». И как сыпалась крепость. И как плакала на могиле матери Данка…
- Нужны подробности, - сказал Яр.
- Вот подробности. Глеб Сергеевич Вяткин. Появился на Планете около сорока лет назад. Чем занимался до этого и кем был у вас, мы не знаем. Здесь известен под именами Стрелок и Глеб Дикий. Бывший террорист, нынче малоизвестный писатель. Живет недалеко от Орехова, в поселке Холмы на улице Лучников в доме номер одиннадцать на втором этаже. Одинок и по характеру нелюдим…
- Почему? Тоскует по Земле? - спросил Яр.
- Не думаю. Насколько известно, он никогда не делал попыток вернуться…
- А что за модель?
- Он очень дорожит ею, хотя практически она ему ни к чему. Видимо, просто память. По некоторым данным, эту модель сделали дети в городе Старогорске, еще там… у вас. Сделали для игры и потом подарили… Глебу Сергеевичу. Подробностей не знаю.
- Дети сделали, а вы не можете, - сказал Яр.
- А мы не можем. Мы многого не можем из того, что могут ваши дети. В этом причина целого ряда наших несчастий. И ваших, к сожалению, тоже.
- Это верно, - глухо сказал Яр.
Магистр очень натурально по - стариковски вздохнул.
- Что за модель и зачем она вам? - спросил Яр.
- Ярослав Игоревич… Я могу быть уверен, что сведения, которые вам сообщу, не будут использованы против нас?
- Не знаю. Вам придется рискнуть.
- Мы рискнем… Ради прекращения вражды и, может быть, ради будущего союза.
- Судя по всему, вам очень нужна модель, - заметил Яр.
- Очень… Дело в том, что это не просто модель. Это… я не могу подобрать нужного термина. У нас есть понятие, которое можно перевести приблизительно как «зеркальный фактор». Но «зеркальный» - это неточно… Вы не знакомы с теорией близнецов?
- Увы… - произнес Яр.
- Тогда самый простой пример. Два близнеца всегда удивительно похожи. Не только внешне, но и мыслями и чувствами. Бывают случаи: один обожжет палец, а у другого тоже вскакивает на пальце волдырь… Модель, о которой мы говорим, и настоящая наша Галактика - такие вот близнецы. Носители зеркального фактора… Я, кажется, крайне бестолково объясняю.
- Ничего, я улавливаю, - вежливо сказал Яр.
- Собственно, это даже не близнецы, а как бы одно целое, хотя галактика по нашим понятиям колоссальна, а модель - это просто искорка. Ее в просторечии так и зовут - «искорка». Но дело не в линейных величинах, здесь вступают в силу иные понятия…
- И, воздействуя на «искорку», вы надеетесь изменить что - то в нашей грешной Галактике?
- Вы уловили суть…
- Уловил… Но не уловил, почему я должен становиться вашим сообщником? Помогать тем, кто принес Планете столько горя! И уверен, что не только этой планете! Не так ли, Магистр?
Магистр опять побарабанил пальцами по шахматному столику.
- Я понимаю вас… Но никакое развитие, никакая история не обходится без жертв. Их нельзя было избежать. Люди часто гибнут во имя высшей цели…
- Во имя вашей цели наши люди… - Яр кивнул на Данку: - Объясните этой девочке, ради чего во время нашествия погибла ее мать.
- Я приношу свои соболезнования, - тихо сказал Магистр.
Чита стукнул об пол мячиком и спросил:
- От имени всех семисот двадцати девяти единиц интеллекта?
- Да, мальчик, - сказал Магистр.
- Не думаю, что мы договоримся, - сумрачно произнес Яр.
- Но почему? Ярослав Игоревич! Если у нас будет модель, мы как раз сможем избавить Планету от нашествий, эпидемий и других нежелательных явлений, которые вызывает эксперимент! Мы будем работать не с Галактикой, а только с ее моделью!
- Да! И однажды воткнете в искорку булавку. Ради эксперимента. И в центре Галактики к чертовой бабушке разлетится ядро с тысячами обитаемых миров…
- Ярослав Игоревич… Извините, но нельзя же мыслить так примитивно.
Яр устало вздохнул:
- Что поделаешь. У меня всего одна единица интеллекта. Она не может понять, почему ради вашей бредовой цели…
- Цель не бредовая, - сухо перебил Магистр. - Вы просто не в состоянии осознать. Мыслящая галактика - это пик развития. Высшее достижение… Это дает нам ощущение вечной жизни и полного удовлетворения. В этом мы видим смысл нашего существования.
- Вы - это вы! - бросил Яр. - А другие видят смысл по - своему.
- Вот именно! Каждый из вас по - своему, - с явной насмешкой отозвался Магистр. - Мы, по крайней мере, знаем, зачем живем. А вы, люди?
- Люди живут для счастья, - сказал Яр. - Вы, Магистр, этого не поймете. Несмотря на семьсот двадцать девять…
- Действительно, не пойму. У вас у каждого свое счастье. Один счастлив, когда женится на любимой девушке, другой - когда на вдовушке с хорошим счетом в банке. Третьему достаточно купить мотоцикл, четвертый счастлив благодаря солидной зарплате и красивой даче…
- Есть кое - что и помасштабнее…
- Не спорю. Один считает целью жизни выиграть как можно больше сражений, другой посвятил себя тому, чтобы сражений никогда не было. Третий мечтает открыть неизвестную планету…
«Не в планетах дело, - подумал Яр. - Когда - то мне казалось так же, а теперь знаю - не в них дело. Счастье - когда счастливы те, кого любишь. И когда они есть - те, кого ты любишь… Вот этого ты, глиняная дубина, не поймешь никогда».
Но Магистр что - то понял. А может быть, просто уловил мысли Яра.
- Ну, что же, - примирительно сказал он, - каждому свое. Смысл человеческих привязанностей для нас действительно неясен… Но раз они так сильны, может быть, именно это заставит вас согласиться?
- То есть? - жестко сказал Яр и взглянул на Читу. Чита оттолкнулся лопатками от стены и стоял к Яру вполоборота, руку с мячиком держал, слегка отведя от бедра.
Магистр сказал негромко и раздельно:
- Ярослав Игоревич, давайте так: вы достанете нам искорку, а мы возвратим вам мальчика.
Стало опять очень тихо. Сверху снова сорвался шарик, но никто не обратил на это внимания.
Яр встал и медленно спросил:
- Какого мальчика?
- Ну, того… Вашего приемного сына. Которого звали Игнатик Яр.
Яр молчал.
- Я понимаю, - осторожно сказал Магистр. - Вы видели его могилу. Но он… он не мертв. По крайней мере, в наших силах вернуть его вам целым и невредимым.
Яр молчал.
- Так что же! - тихо, но нетерпеливо спросил Магистр.
Тогда Яр громко сказал:
- Тик!
Дверца у сцены открылась. Игнатик шагнул через порог, на шее у него висели провода с цветными фонариками.
- Яр! Я все перепаял, только надо сменить лампочку…
- Тик, - сказал Яр, - посиди с нами, мы тут беседуем… Итак, я вас слушаю дальше, Магистр…

3

С утра была оттепель, но сейчас холод покрыл подтаявшую дорогу крепкой ледяной коркой. Эту корку заметала сухая мелкая метель. Слой снега был еще тонким и непрочным, он срывался под колесами, и стертые шины скользили на ледяных буграх. А во вмятинах, где намело уже порядочно, колеса увязали, и мотор тогда выл с отчаянием угодившего в яму волка.
Старый школьный «козлик» с фанерными дверцами двигался по окраинной дороге к поселку Холмы. Яр вертел баранку, стараясь удержать машину в колеях. Ее кидало. Горела только одна фара, и желтый конус луча потерянно метался над заледенелыми рытвинами. В луче летела справа налево колючая вьюга.
На заднем сиденье мотались, подпрыгивали и валились друг на друга Игнатик и Алька.
Алька вдруг засмеялся:
- Как у него отвисла челюсть! Будто у настоящего, у живого! От удивленья…
- У кого? - не понял Яр.
- У Магистра! Когда Тик появился…
Яр усмехнулся, вспоминать об этом было приятно. Яр крутнул влево и сказал:
- Хорошо отвисла… Совсем как у меня тогда, в сентябре, когда Тик шагнул из соседней комнаты. Хотя, конечно, чувства у меня и у Магистра были разные…
- А вид похожий, я помню, - хихикнул Алька. - Тик, а как это у тебя получилось?
- Отстань. Я тыщу раз рассказывал.
- Ты рассказывал, когда меня прогоняли спать домой, я подробностей не знаю… Они тебя взаперти держали?
- Конечно… А главное - в полусне. Я просто ничего не хотел: ни есть, ни пить, ни думать. Открою глаза погляжу на потолок и опять сплю. Комната какая - то белая, окно под потолком… Я даже не знал, что три месяца прошло. Они сказали, что Яр улетел, что вас тоже нет, и мне было все равно… А потом ветерки прилетели, принесли снежинки. И тут голос по радио… Ну, ты же сам знаешь!
- Я не совсем знаю… Ты сразу ушел?
- Сперва сделал чучело под одеялом, будто сплю. Не помню уже, из чего сделал. Потом дернул дверь - она заперта. Я тогда говорю: «Сейчас я ее открою. И там Яр и ребята. Обязательно так и будет, потому что…» Ну, я знал, что мы все этого хотим. Дернул дверь и шагнул. Как тогда, в скадер…
Яр сказал:
- Одно непонятно: как они тебя не хватились до сегодняшнего дня?
- По - моему, понятно, - отозвался Игнатик. - Посмотрят в щелку, видят - спит человек. Ну и пускай спит, забот меньше.
- С сентября спит…
- Ну и что? Они же меня под гипнозом держали… Ой - ей!
- Ничего себе «ой - ей»! - возмутился Алька. - Сам коленом по затылку меня трахнул да еще ойкает! Дай - ка я тебя так трахну!..
- Надо было дома сидеть, - сказал Яр. - Сами напросились, липучки. Захотелось новогодней сказки и приключений.
- Сказка - то еще не новогодняя, - падая на Тика, заспорил Алька. - Новый год еще послезавтра. А ты, Яр, не обзывайся липучками, ты же рад, что мы с тобой поехали.
- Ага, - подтвердил Игнатик.
- Нахалы, - сказал Яр, который в самом деле был рад.
- Конечно, с Читой тебе было бы лучше, - самокритично заметил Игнатик. - Он мячики бросает без промаха.
- Нет уж… - пробормотал Яр, пытаясь укротить вздыбившегося «козлика». - Чита остался с Данкой и правильно сделал. Так спокойнее.
- Кому? - подал голос Алька.
- Данке… И мне…
- Ты боишься, что Магистр сделает какую - нибудь гадость? - спросил Игнатик.
- Не думаю. Это я так…
Яр обманывал. Он боялся. Правда, не столько за оставшихся у него дома Данку и Читу, сколько за незнакомого Глеба Сергеевича Вяткина. Вдруг Магистр что - то срочно предпримет против обладателя таинственной искорки? Поэтому и решил Яр махнуть в Холмы немедленно… Легко сказать «махнуть». На такой - то колымаге…
Впрочем, колымага все же двигалась, мотор был приличный. Яр сам перебрал его две недели назад. Другие школы люто завидовали директору Яру - у них никаких автомобилей не было…
- По - моему, Магистр ничего не сделает, он слишком обалдел, - сказал Алька.
- Может быть, - согласился Яр. - Не болтай, не отвлекай меня.
Но Алька заговорил опять:
- А зря ты все - таки не пустил за Магистром Читу.
Яр вспомнил, как растерявшийся, даже обмякший Магистр встал на шатких ногах и пробормотал: «Я… с вашего позволения, навещу вас еще раз. Пока я не готов… к дальнейшему разговору…» Он неловко кивнул, напялил пальто и шапку и шагнул за порог. Бесшумный и гибкий Чита сжал в кармане мячик и двинулся за Магистром. Яр в ласковом голосе, как в тройном слое ваты, спрятал сталь приказа: «Чита, пожалуйста, останься…» Чита остановился. Обтянутая черным свитером спина его закаменела. «Не надо, Чита», - сказал Яр. Чита шагнул назад. «Зря», - тихо проговорил он. «Не зря, Чита. Мы пока про многое не знаем». Чита пожал плечами, стукнул мячиком об пол и молча сел…
Яр опять крутнул руль и вслух повторил:
- Мы пока про многое не знаем…
- Ага, - сказал Алька. - Интересно, из чего у него борода? Врет, что настоящая…

ВЕТЕРАН

1

Яр укрыл мотор старым полушубком, и все вошли в темный подъезд. Поднялись по шаткой дощатой лестнице, которая сделала два поворота среди тесных кирпичных стен. От кирпичей несло холодной сыростью. Ступеньки прогибались. Где - то очень высоко светила пыльная лампочка. Ребята и Яр остановились у двери, обитой порванным дерматином. На двери они разглядели темную, видимо, медную табличку. Она была туго привинчена по углам и сильно вдавилась в дерматин. Яр пригляделся и различил слова:

Глеб ДИКИЙ
Литератор

- Ну что же, все сходится, - бодро сказал он. И ощутил какое - то сосущее, беспомощное беспокойство. Поискал глазами кнопку или рычажок звонка. Не нашел. Сильно постучал кулаком по косяку. Было тихо. Он снова поднял кулак…
Четкий, неожиданно близкий голос спросил:
- Кто вам нужен?
Наверно, за дерматином был динамик.
Чувствуя себя ужасно глупо, Яр сказал двери:
- Мне нужен… Глеб Сергеевич…
Прошла еще очень долгая минута. Игнатик и Алька переминались рядом с Яром. Наконец голос неприветливо отозвался:
- Входите.
Дверь еле заметно шевельнулась. Яр потянул ее, она отошла. За ней оказалась еще одна дверь, дощатая. Она открылась сама. Яр качнулся вперед, но Тик и Алька опередили его.
В глаза ударил встречный свет. Яр зажмурился и не сразу разглядел, где он. Комната была длинная и узкая, В дальнем конце за столом с зеленой лампой (она тоже горела) сидел, пригнувшись, человек. Яр увидел блестящие очки и бородку. Руки сидевшего были спрятаны за стопкой книг.
Все довольно долго молчали. Наконец Яр спохватился:
- Здравствуйте…
- Черт возьми… Здравствуйте, - сказал хозяин комнаты высоким, но хрипловатым голосом. - Подойдите сюда… пожалуйста.
Верхний свет плавно угас. Яр, моргая, пошел к столу. Тик и Алька - по бокам. «Как посольство какое - то. Ужасно глупо», - подумал Яр. Они остановились у стола.
- Меня вы, судя по всему, знаете, - все тем же высоким, но с хрипотцой голосом произнес литератор Дикий. - Может быть, представитесь сами?
- Представимся, - ответил Яр и как - то сразу успокоился. - Я директор Ореховской средней школы номер семь. А это мои… мои дети.
Глеб Дикий снял очки, протер их, абсолютно чистые, уголком белого широкого ворота, надел и со вздохом сказал:
- Ну и манеры у вас, директор… Черт возьми… - Левой рукой он выдвинул ящик, а правой убрал из - за книг очень длинный блестящий револьвер.
Тик и Алька вытянули головы.
- Это «мортон», - сказал Алька.
- Ничего подобного, «форт - капитан», - сказал Тик.
Хозяин комнаты коротко засмеялся и растер ладонями лицо. Это было лицо очень пожилого, но крепкого человека - худое, с темной кожей и четкими красивыми морщинами. В бородке блестела проседь.
- Садитесь, - пригласил Глеб Дикий. - Вы поближе, директор, а вы, добры молодцы, вон туда. Кресло большое, влезете вдвоем… Господи, какие вы молодцы, ребята, что вошли первые. Иначе ситуация сейчас могла быть са - авсем иной… Кой леший дернул вас, директор, называть меня столь старинным способом? Вы, наверно, знаете, кто любит так обращаться.
- А как мне было вас называть? - усмехнулся Яр. - Писатель Дикий? Слишком церемонно… Или… - он усмехнулся снова, - может быть, Стрелок?
Хозяин крепким ногтем поцарапал сукно на середине стола.
- Просто Глеб, - сказал он. - Как здесь водится между людьми… А теперь все - таки признайтесь, директор. Это они послали вас ко мне?
- Ну естественно, - охотно отозвался Яр и поудобнее устроился на плетеном скрипучем стуле. - Один тип весьма интеллигентной наружности, именующий себя Магистром. Не знакомы?
Глеб покачал головой. Сказал тихо и без всякой рисовки:
- Знакомых среди этой падали у меня нет. Живых…
- Но ведь пули их не берут, - заинтересованно откликнулся Яр.
- Разные бывают пули, директор, - объяснил Глеб. - Разные… Спросите это у вашего друга Магистра, он подтвердит.
Яр засмеялся:
- Глеб! Ну что за чепуху вы несете! «Друг»! Магистр явился непрошеный, уговаривал заключить союз, мы его послали подальше… Но все - таки я ему благодарен: он дал ваш адрес.
- Но почему он пришел именно к вам?
- Да потому что мы земляки.
- Вы и… Магистр?
- О, елки - палки… - сказал Яр. - Вы и я.
Глеб снова помянул черта и опять протер очки. Потом очками этими вопросительно уставился на Яра.
- Я всего два месяца директор школы, - сказал Яр. - А до этого был преподавателем физкультуры и математики. А еще раньше - диспетчером рыбачьего порта, бродягой, робинзоном. Потому что занесло меня сюда с планеты Земля. И земляки мы с вами весьма близкие. Вы как - то связаны со Старогорском, а я уроженец Нейска, это недалеко друг от друга… И зовут меня Ярослав Игоревич Родин. Скадермен - разведчик… Ныне - директор Яр.
Глеб крепко сжал и распрямил крепкие пальцы.
- С ума сойти… - проговорил он тихо. - Что - то я… Сейчас… Чаю, что ли, согреть, а?
- Ага, согрейте, - довольно нахально сказал из полутемного угла Алька. - А то у Игната от холода уши звонкие… Уй - я… - В кресле послышалась возня, оно скрипуче запело.
Глеб откинулся на спинку стула и засмеялся.

2

Стены комнаты были дощатые, некрашеные. Вдоль одной - книжные стеллажи. На другой - не то рисунки, не то гравюры в рамках, а среди них - узкая сумрачная маска из темного металла. Очень длинная кровать с резными деревянными спинками, у изголовья - трехствольное курковое ружье с тонким прикладом.
Стол был только один - письменный. За ним и пили чай - Глеб убрал на пол груды книг.
- …А почему он сказал, что ты был террористом?
- А я и был им, - спокойно разъяснил Глеб. - По крайней мере, с точки зрения тех, которые велят… Я появился здесь, когда война между Берегами формально была окончена, но в окрестностях городов и в лесах было еще неспокойно. Я был тогда почти мальчишка и, естественно, ввязался в эту кутерьму… Я научился хорошо стрелять, несмотря на очки. Отсюда и прозвище.
- И… в кого же ты стрелял?
- Естественно, в тех… Они возглавляли «отряды умиротворения». Война им была уже не нужна, и они решили срочно навести порядок на Полуострове. Они сначала стравливали между собой боевые группы с разных берегов, а потом ослабевших после стычки стремительно разоружали. Оружие сжигали, а людей… ну, с людьми было по - всякому. Кого - то отпускали, а тех, кто начинал что - то понимать… в общем, по - всякому. Я насмотрелся. И стал стрелять метко.
- А пули…
- У нас был человек, который умел отливать нужные пули. И заговаривал их… Как в средневековье против нечистой силы, да?.. Но, Яр… Мы стреляли не только в них. В тех, кто им помогал, - тоже. Никуда не денешься…
- А потом?
- Потом… если есть время, а человек не совсем дурак, он приходит к какой - нибудь здравой мысли. Вот и я понял: воевать с ними бесполезно.
- Почему? - спросил Тик и со стуком поставил чашку. Алька тоже поставил, но бесшумно.
- Сейчас объясню, хлопцы, - ласково сказал Глеб. - Сейчас… Вот представьте, что у вас на кухне завелись тараканы. Их можно давить, морить разными порошками. Можно их на какое - то время вывести. А потом они опять… Надо не тараканов морить, а чтобы на кухне была чистота. А если там грязь и плесень, они разведутся снова… Разве не простая мысль?
- Простая… - сказал Яр. - Но…
- Разве они - тараканы? - перебил Алька.
Глеб жестко сказал:
- Я не знаю, откуда они взялись и какие они в своей природной сущности, хотя бился над этим много лет. Может, пришельцы из других пространств, а может, наша собственная плесень. Только точно знаю: это цивилизация паразитов… если их можно назвать цивилизацией… Они - тараканы и клопы. Посудите сами. Сколько сил надо положить, чтобы развести пчел или, скажем, шелкопряда. А клопы лезут из щелей сами - стоит хозяевам только зазеваться или стать ленивыми… Вот и в человеческой жизни: когда люди становятся равнодушными, ленивыми или слишком сытыми, когда им наплевать на свою планету, появляются те, которые велят. И кое - кто из людей - не против: так спокойнее и проще… Яр! В истории вашей Земли разве не случалось такого?
- Да… Почему «вашей»? Нашей, Глеб…
- Конечно, Яр… Земля есть Земля…
- Глеб… И ты перестал стрелять и стал бороться за чистоту «кухни»?
- Как мог…
Яр осторожно спросил:
- А как? Для меня это очень важно…
- По - всякому, Яр… Честно говоря, я делал это неумело и без большого успеха. Одни люди были запуганы, другие закормлены. Те, кто умел бороться, или погибли, или устали… Яр, не было союзников на этой замороченной Планете. То есть очень мало их было. Это страшнее всего.
- И все же?..
- Я мотался по Планете, кричал, убеждал, получил кличку Дикий. Писал книги… Кстати, выражение «люди, которые велят», - это мое. Так называлась одна моя книга, ее очень быстро сожгли…
- Кто? Они сожгли?
- Нет. Те, кто считали, что их нет. Вернее, делали вид, что их нет. Многим так спокойнее и безопаснее жить… Иногда я опять начинал стрелять. Потому что когда чистишь кухню, тараканов тоже надо выметать. Не ждать же, когда они вымрут… Тем более что кусачие тараканчики - то: сколько раз пытались меня прихлопнуть или упрятать за проволоку. Не сами они, конечно… Здесь на всех материках ужасно безалаберная система управления, никаких строгих юридических норм, но все же меня дважды приговаривали к виселице «общественные штабы по борьбе с эпидемиями»…
- За книги? - спросил Тик.
- Да. И за стихи. Особенно за одну песню… «Пять пальцев в кулаке годятся для удара. Годятся, чтоб держать и молоток, и меч…»
Алька вскинул ресницы - они золотились от лампы. Он звонко спросил:
- Из - за этой песни они и боятся цифры пять?
Глеб засмеялся:
- Спасибо, Алька… за такое допущение. Знаешь, я считал бы себя ужасно счастливым, если бы это было так… Нет, они боятся пятикратности не потому.
- Почему же? - спросил Яр. - Никто не мог мне до сих пор объяснить.
- Я, наверно, тоже не объясню толком… Но мне кажется, дело здесь в свойствах пятиугольника. В том, что он чем - то похож на круг…
- Пятиугольник? - воскликнул Алька.
- Да. Некоторыми свойствами. Я имею в виду пятиугольник с равными углами и сторонами… Вот такой… - Глеб концом чайной ложки нацарапал на сукне фигуру. На ворсе остался заметный след. Пятиугольник был четко вписан в окружность.
- Ну и… - с любопытством сказал Яр.
- В конце концов, что такое круг? - увлекаясь, проговорил Глеб. - Тоже равносторонний многоугольник, только с бесконечным числом сторон. Кое в чем они с пятиугольником схожи.
- Движением? - спросил Игнатик.
Глеб вскинул на него очки:
- Ты читаешь мысли?
- Он может… - хмыкнул Алька.
- Я догадался, - сказал Игнатик.
- Да… - Глеб скатал из хлебного мякиша горошину. - Если мы пустим по периметру пятиугольника шарик… Ну, скажем, по желобку с такими вот поворотами, он будет катиться, пока есть инерция… В треугольнике шарик застрянет в остром углу. В квадрате - отскочит на повороте и пойдет назад. А здесь - неохотно, со скрипом, но будет продолжать путь. По рикошету…
- Ну и ладно… Ну и что? - озадаченно спросил Яр. - Пусть продолжает. Им - то что, этим манекенам? Жалко, что ли?
- Наверно… - Глеб развел руками. - Видимо, они боятся всяких построений, которые приближаются к кругу. Боятся, что будут раскрыты или нарушены какие - то законы их развития.
- Но есть многоугольники, которые гораздо больше похожи на круг!
- Да, но у них много вершин, они склонны к дроблению. А пять - это прочный и опасный для манекенов минимум. Пятиугольник вписывается в круг, а потом рвет его колючими углами… Яр, а как прекрасно в пятигранник врисовывается звезда с пятью лучами! Она всегда была эмблемой тех, кто дрался за свободу…
- Ну… это красивое объяснение, - сказал Яр. - Может быть, не хуже других… Но уж какое - то оно начерченное, бумажное. Как теорема в учебнике для шестого класса. При чем здесь все - таки манекены, при чем их развитие? При чем круг?
- Но развитие всякой цивилизации, развитие Вселенной идет не по прямой, это и дети знают…
- Да, но не по кругу же! По спирали!
- Ага! - торжествующе сказал Глеб и кинул в чашку зазвеневшую ложечку. - Вот именно! А наши милые глиняные друзья не прочь замкнуть спираль в круг. Хотя бы какой - то виток! Чтобы все вертелось бесконечно!
- Зачем?
- Я считаю, что им надо выиграть время. Цель - то у них, прямо скажем, крупномасштабная. А Галактика наша не будет ждать, когда они напичкают ее своим разумом, возьмет да и разовьется по - своему.
- Она может, - усмехнулся Яр. - Послушай, Глеб… А эта их бредовая идея о разумной галактике… Они в самом деле ее как - то осуществляют? Или это просто религия какая - то? Философия?
- В том - то и дело, что осуществляют! Отсюда и все заварухи. Нашествия эти и прочее…
- Но, может быть, это что - то вроде ритуала? Просто какой - то символ? Жертвоприношения?
- Нет, они уверены, что работают научно…
- Но как?
- Очень примитивно… Ты же сам заметил, что могущество и примитивность у них рядом. К тому же они паразиты. Недаром у них нет даже своей оболочки, они лезут в статуи и манекены. И в работе своей… Тьфу ты, даже неловко говорить про это «работа»… тут они тоже действуют чужими руками…
- Нашими? Как?
- Теория у них крайне наивная. Мне пришлось беседовать с одним глиняным философом, прежде чем его… - Глеб неловко глянул на ребят. - В общем, такая теория: галактика - это громадный мозг, только пока пустой. Не заполненный информацией. И они эту информацию посылают в пространство самым простым способом - с помощью взрывов.
- То есть?
- Ну, просто взрывов. Начиная от гранат и мин и кончая теми термоядерными взрывами, которые в свое время корежили Землю…
- Ты считаешь, что эти взрывы - их рук дело? - с сомнением спросил Яр.
- Конечно, нет… Увы, это дело рук человеческих. Но те очень умело их использовали… Как мы используем, например, энергию рек или ветра… Они, как могли, способствовали войнам. Потом - ядерным испытаниям. А когда люди малость поумнели, отыскали себе этот забытый богом угол Вселенной. И здесь развернулись вовсю. Сами начали организовывать войны, стравливать города и Берега.
- Но пока без атомных взрывов, - сказал Яр.
- Зато с нашествиями, - неожиданно сказал Игнатик. - И с эпидемиями. Это ведь тоже взрывы. Когда горе у людей взрывается… Это им тоже подходит…
Глеб с полминуты молча смотрел на Игнатика. Тот засмущался и сунул нос в чашку.
- А ведь прав малыш, - сказал Глеб.
- Еще бы, - с дерзкой ноткой подал голос Алька. - Тик зря не говорит… Можно, я возьму еще конфетку?
- Куда в тебя лезет, - сказал Яр.
- У меня кишечник спиральный и бесконечный. Как галактика, - объяснил Алька.
- Еще один теоретик, - усмехнулся Яр. - Вот замкнем тебе кишечник в кольцо, тогда хватит одной конфеты на всю жизнь.
Тик фыркнул в чашку.
Алька сказал:
- Смотрите лучше, чтобы манекенчики не замкнули спираль Галактики. Они могут. Вот тогда повертимся…
- В самом деле… - полусерьезно сказал Яр.
Глеб опять зацарапал ложкой сукно.
- Меня всегда занимала природа спиральных явлений, - заметил он. - Их закономерности. От громадной галактики и до улитки. Или до маленького вихря на дороге.
- Это ты про ветерки? - спросил Яр.
- Про ветерков, - тихо поправил Игнатик. - Они живые.
- Мне сначала казалось, что это легенда, - сказал Яр.
- Может быть, и легенда… - отозвался Глеб.
- Да нет же! - сказал Игнатик. - Яр, ты же сам знаешь. Вспомни Город!
- Да, - согласился Яр. - Глеб, а ты слышал про восстание в Морском лицее?
- Да, - насупленно сказал Глеб. - Я знаю… Это было вскоре, как я здесь оказался. Мы даже были потом с отрядом в сгоревшей крепости. Ну… не хочется про это, ребята. Я после этого и начал стрелять без колебаний. И много лет потом не мог разговаривать с мальчишками - будто в чем - то виноват был перед ними.
- В чем? - шепотом спросил Тик.
- Не знаю. Может быть, в том, что меня там не оказалось, когда они поднялись… У них - то пули были обычные…
- А в Пустом Городе ты бывал? - спросил Яр.
- Нет… Я бывал во многих местах на Планете. Смотрел, как люди живут… По - всякому живут. Есть громадные города, где жизнь кипит, и никто, кажется, не боится никаких людей, которые велят… Но это на первый взгляд…
- А в Пустом Городе и вправду не боятся, - вмешался Тик.
- Но он же пустой…
- Нет, Глеб, не совсем, - сказал Яр. - Туда ушли те, кто уцелел в крепости.
- Разве кто - то уцелел? - быстро спросил Глеб.
- Говорят, да…
- «Говорят»… - Глеб грустно посмотрел на мальчишек. - Сказки я слышал и сам. Песню одну написал тогда. Было время, ее пели. Даже пластинка была…
- Стоп… - сказал Яр. - Это что? «Когда мы спрячем за пазухи ветрами избитые флаги»?
- Ты слышал? Она же запрещена.
- Ну и что же? Кое - где играют.
Глеб на глазах помолодел. Улыбнулся по - мальчишечьи. Потом серьезно спросил:
- Яр, тебе не приходило в голову вернуться на Землю и привести сюда десантные отряды? Чтобы вытравить здесь всю нечисть.
- Сначала нет… - медленно сказал Яр. - Потом да… Потом опять нет… Глеб, я понял, что нужно самому становиться человеком этой Планеты. Пришельцы не смогли бы изменить мир. Взорвать, наверно, смогли бы, а спасти нет… Такая попытка ведь была.
- Ты имеешь в виду сказки про народ, который ушел на истинный полдень?
- Это не совсем сказки. Племя, которое строило крепости, но никогда не воевало… Крепости - то стоят до сих пор.
- Стоят, - согласился Глеб. - Но кто докажет, что их строили пришельцы? Я за сорок лет не смог выяснить, что это было за племя…
- Глеб… - осторожно сказал Яр. - А ты сам пробовал вернуться домой?
- Нет, - быстро ответил Глеб. - Я не пробовал и не хотел. Мне казалось, что я нужен здесь, и этого мне хватило на всю жизнь. Здесь у меня все… В конце концов, здесь та же самая Земля.
Яр задумчиво поскреб подбородок.
- Да… В чем - то та же самая. Но до сих пор не могу себе сказать: одна это планета или нет?
- Одна, Яр… Просто разные измерения. Ты слышал, наверно, о теории параллельных пространств.
- Ну, Глеб… это же наивная теория. Старый сюжетный крючок для детских фантастических рассказов. И потом - это именно теория, не больше…
- А собственно, почему наивная? Посуди сам: если могут быть параллельные линии и параллельные плоскости, почему не может быть параллельных трехмерных пространств?
Яр покачал головой:
- Черт его знает… Я себе это объяснял как - то по - другому.
- Я тоже пытался объяснить по - всякому. Но все равно в голове застревает детская картинка: понимаешь, пространства вроде прозрачных кубиков, плотно прижатых друг к другу… И вот наши друзья - манекены своими взрывами и экспериментами что - то сдвинули, нарушили в этой кристаллической решетке. Кубики сдвинулись, проломили друг друга, по ним пошли трещины… В одну такую трещину и занесло сюда по рельсовой колее начинающего журналиста Глеба Вяткина…
Яр кивнул на Альку:
- Вот от этого теоретика я слышал что - то подобное. Во время летнего плавания на плоту…
- Можно, мы посмотрим ружье? - кротко спросил Алька и показал на стену.
- Еще чего! - сказал Яр.
- Мы осторожненько, - пообещал Тик.
- Пусть, - сказал Глеб.
- Но, Глеб! Ты же знаешь: если ружье висит на стене, оно когда - нибудь выстрелит. А эти пираты…
- Оно вообще не стреляет, - успокоил Глеб. - Оно без пружины. Это так, музейный экспонат…
Тик и Алька двинулись к стене.
- Кр - ромешная некр - ритичность! Не ходите по крромке до пяти р - раз! - прозвучал механический и очень знакомый Яру голос.
Яр вскочил. Снял с лампы зеленый абажур. В углу, у потолка, вцепилось в натянутую веревку маленькое смешное существо: тугой мешочек с проволочными ручками и ножками. Ножки весело дергались. На мешочке улыбалась нарисованная белилами рожица.
- Бормотунчик! - весело удивился Яр.
- Яр - р! Привет! - сказал бормотунчик. - Как дела, скадермен? Все еще карабкаешься по песчаному обрыву?
У Яра коротко и сильно, как чужой холодной пятерней, сжало сердце.
- Ты… - переглотнув, сказал он. - И оглянулся на Глеба. - Глеб, можно его спросить? Он не разрядится?
- Я не р - разряжусь!! - радостно завопил бормотунчик. - Задавай хоть тр - риллион вопросов! Во мне вечная энергия!
- Заткнись, болтун! - виновато сказал Глеб. - Яр, не обращай на него внимания. Он то и дело несет всякую чепуху. Он живет у меня уже девять лет и до сих пор не поумнел.
- Это ты не поумнел! - ответствовал бормотунчик. - У тебя в жизни только одно умное дело: запихал в меня искорку!
- Это правда? - спросил Яр у Глеба.
Глеб засмеялся и кивнул:
- Да, она там. Самое надежное место… И, кстати, Магистр зря домогался, чтобы я отдал искорку. Теперь она принадлежит этому субъекту, а он с ней никогда не расстанется.
- Никогда! - подтвердил бормотунчик. - И пока она во мне, меня ни р - распороть, ни р - рассыпать!
- И не заставить замолчать, - грустно сказал Глеб. - Такое трепло… Правда, иногда он подает дельные советы.
- Я помню, как однажды… - начал Яр. И в комнате грохнуло!
Грохнуло так, что лампа подпрыгнула на полметра, бормотунчик сорвался на пол, а чашки полетели со стола. По глазам ударил тугой синий дым. Из этого дыма, из гулкой звенящей тишины донесся виноватый голос Игнатика:
- А говорили, не стреляет…
- Кар - раул! - завопил из - под стола бормотунчик. - Грандиозный скандал! Пр - редставление!
Глеб рванулся к мальчишкам, выхватил у них ружье. Кашляя, он закричал:
- Это же черт знает что! В нем же ни патронов, ни замка! Как это?!
- Это Тик, - самодовольно сказал Алька. - Он еще и не такое может.
- Глеб, у тебя найдется чем их выпороть? - печально спросил Яр.
- Пр - рекратить безобразие! - заверещал бормотунчик и, цепляясь за трещинки в досках, полез в свой угол у потолка. - Сами дали детям игр - рушку, а тепер - рь…
- Из той же компании, - сказал Яр.
- Мы исправимся, - невинным голосом пообещал Алька.
Глеб упал в кресло, вскинув худые колени, и начал хохотать…

3

Открыли форточку, но дымный запах не выветривался.
- Душегубы, - сказал Яр Альке и Тику. Они виновато сопели. Почти всерьез.
- Черт, черт и черт, - проворчал Глеб. - Я хотел оставить вас ночевать у себя. Надо еще про столько разного поговорить… Мне - то к пороховому дыму не привыкать, а вы, наверно, задохнетесь…
- Нам нельзя оставаться, - объяснил Яр. - Данка и Чита будут беспокоиться.
- И мама, - торопливо сказал Алька.
- А знаешь что, Глеб? Поехали к нам! - предложил Яр. - Младенцев уложим, а сами можем говорить до утра.
- Мы не хотим спать, - подал голос Алька. - Я только маме позвоню и тоже…
- Молчи, террорист… Поехали, Глеб!
- Ну… если это можно… - Глеб снял очки и почесал ими затылок. - Как - то все неожиданно… И не хочется так сразу расставаться.
- Ура… - шепотом сказали Алька и Тик.
- А я?! - завопил бормотунчик. - Бросаете одного, да?!

Машина опять рыскала и ныряла, а снег летел в желтом луче. Глеб сидел рядом с Яром. Тик и Алька мотались сзади. Бормотунчик устроился между ними. Он ворчал, когда на ухабах мальчишки валились друг на друга и прижимали его.
- У меня теперь квартира при школе, - рассказывал Яр. - Вполне приличная… Правда, ее оккупировали вот эти пираты. Но мы запрем их в комнате, а сами засядем на кухне. У меня есть бутылочка «Вероны», очень подходящая для встречи земляков.
- «Верона» - это вещь, - серьезно согласился Глеб. - Только вот что, Яр… Хочу уточнить сразу. Мы с тобой все - таки не земляки. Не совсем земляки.
- То есть… - озадаченно сказал Яр. - Ты же рассказывал про Старогорск.
- Я жил там, правда. Не очень долго… Я не больше месяца был на вашей Земле. Моя Земля - другая. Они в чем - то беспокойнее, неустроеннее и, наверно, моложе… Впрочем, теперь это не имеет значения. Потом я расскажу все подробно…
- А все - таки… Что же случилось?
- Поезд. Странный поезд, идущий до станции Мост…
- Опять эта станция Мост…
- Слышал?
- Да… Значит, этот поезд бежит через все пространства? Интересно, зачем?..
- О господи, - сказал Глеб. - Если бы это было единственное «зачем»… Кстати, мы тридцать пять лет назад пытались найти этот Мост и взорвать его.
- Для чего?
- Трудно объяснить. Мы знали, что он для чего - то очень нужен и им, значит, вреден людям… Найти не смогли. А во время стычки на рельсовых путях погибла моя жена.
- У тебя была жена?.. Ох, прости за глупый вопрос.
- Была… Недолго.
- А… дети? - осторожно спросил Яр.
- Нет… Знаешь, Яр, я до сих пор жалею, что не отговорил своего попутчика, когда он решил вернуться. Понимаю, что правильно сделал, а все равно жаль.
- Какого попутчика?
- Юрку… Это был мальчик двенадцати лет. Мы вместе ушли из Старогорска… искать неведомое. Но через час он вернулся. У него в городе остались друзья. Он сперва шел со мной, а потом вдруг говорит: «Нет, не могу оставить Гельку…» Это когда нас догнал бумажный голубок с искоркой…
Яр сказал немного виновато:
- Знаешь, я ничего не понимаю.
- Конечно. Я потом расскажу все детали.
- Я не про детали… Я про главное: что за мальчик! Тоже с твоей Земли?
- Нет. Он - то как раз был бы твой настоящий земляк.
- А почему он пошел с тобой?
- Долгая история. И странная… Он рос без отца и ничего про него не знал. Д потом вдруг решил, что отец у него был звездолетчиком. И говорит: «Где же его искать, как не в этой путанице пространства и времени». Я не точно его слова передаю, но мысль такая… В чем - то он был прав. По крайней мере, здесь, на Планете, есть один скадермен… Яр! А у тебя были дети?
Яр крутнул баранку, объезжая снежный бархан. И вдруг почувствовал, как прилипли к пластмассе вспотевшие ладони.
- Нет… - медленно сказал он. - Нет. Там не было. - Он спиной почувствовал взгляды Игнатика и Альки.
Глеб задумчиво проговорил:
- Хороший был Юрка. Только немного сумрачный…
- А откуда он узнал, что его отец - скадермен?
- Да ничего он не узнал, Это была его фантазия. Мать как - то сказала сгоряча: «Никто на Земле не знает где этот барабанщик…»
- Яр - р, осторожнее! - сказал сзади бормотунчик. - Не дергай руль.
Яр с трудом вывернул машину с обочины в заснеженную колею.
- Почему барабанщик? - тихо спросил он.
- Юрка увидел у матери фотографию. Там были ребята. В одном Юрка угадал отца. Уловил сходство с собой…
- Глеб… Ты видел фотографию?
- Нет. Но Юрка рассказывал… Старый двор, девочка а по бокам от нее мальчишки с деревянными саблями. И еще один, чуть в стороне…
Яр усилием воли растолкал почти остановившееся сердце. Тогда оно взорвалось отчаянным ритмом.
- С барабаном? - сипло спросил Яр.
- Да… Яр, значит, мы встретились не зря?
- А барабан… он из старой кастрюли?
- Да.

СНЕЖНАЯ ПОЛЯНА

1

После вьюжной ночи утро было тихое, только воздух позванивал от колючего морозца. Да еще шуршали и поскрипывали лыжи. Ярко горело солнце.
На старые, покрытые льдистой корочкой пласты лег свежий снег. Он был сухой и мелкий. На солнце он казался ярко - желтым, а в нетронутых лучами ложбинах лежала густая синева. От разбросанных по склонам сосенок и пней тянулись лиловые тени. Яр часто мигал от блеска - снежинки, будто крошечные зеркальца, били по глазам голубыми, малиновыми и белыми вспышками.
Путь лежал среди пологих, покрытых редколесьем холмов. По неглубокому свежему слою лыжи скользили отлично. Данка, Чита и Алька убежали вперед и мелькали разноцветными пятнышками на краю широкой вырубки. Яр, Глеб и Тик неторопливо шли по их следам. Яр и Глеб - рядом, Игнатик чуть позади. После бессонной ночи у Яра чуть кружилась голова. Но дышал он легко, и усталости не было. Только и радости он не чувствовал. Вчерашняя резкая печаль слегка улеглась, но осталось ощущение потери и тревожной неизвестности. И желание скорее эту неизвестность разорвать, и понимание, что сделать это едва ли удастся…
У Глеба ярко блестела седина, он шел без шапки. В школьной кладовой ему подобрали лыжи и ботинки, Яр дал свой свитер. Глеб был похож на бодрого и сильного пенсионера, у которого в прошлом немало спортивных побед. Яр подумал, что у него красивое лицо: обветренное, узкое, с четким узором глубоких морщин. Решительное лицо. Только глаза, смотревшие сквозь толстые стекла, казались немного неуверенными. Но, скорее всего, это лишь сегодня.
Глеб улыбнулся и сказал:
- Целый век не вставал на лыжи, а вот помню еще кое - что.
- Ты отлично держишься, - сказал Яр. - Глеб…
- Что?
- Глеб… А какой он был?
- Юрик?
- Да… Хотя ты, наверно, не очень помнишь. Сорок лет…
- Нет, я помню, Яр… Тощенький такой парнишка, темноволосый. Немножко сумрачный. Иногда казалось, что обижает своего друга Гельку… но вот вернулся же к нему… Яр, было в нем какое - то одиночество, я про это уже говорил. Правда, в последнее время он стал веселее. Был в Старогорске детский праздник, Юрика взяли в барабанщики, он ходил в голубой форме с галунами и аксельбантами. Ладненький такой стал, гибкий и какой - то… ну, будто решил для себя важное.
- Решил… - медленно сказал Яр. - Сперва решил идти с тобой, потом вдруг вернулся…
- Ну что же… Это ведь тоже надо было решить. Если трезво подумать, не было у него никакой надежды отыскать тебя. А там оставались друзья… Яр, я хорошо помню, как он уходил от меня. Ему закат светил в спину, а он шел по рельсу, как по воздуху, и только один раз посмотрел назад…
- Все - таки посмотрел…
- Посмотрел и помахал рукой… Когда я эту песню писал… ну, о барабанщике… я почему - то все время думал о Юрке. Хотя он никакого отношения не имел к восстанию…
- Спасибо, Глеб, - сказал Яр.
- За что?
- Так… - вздохнул Яр и услышал сзади:
- Яр, подожди…
Он тут же оглянулся. Игнатик стоял, упираясь подбородком в палки, и лицо у него было… Яр знал, когда у Тика такое лицо. Он очень хорошо знал. Когда рядом беда. И не просто беда, а такая, которая грозит расставанием. «Этого еще не хватало», - тоскливо подумал Яр. И все другие тревоги тут же затерялись в страхе за Игнатика. Яр глазами сказал Глебу: «Иди вперед», и тот понял, сразу понял, умница Глеб. Яр круто развернулся, и они с Игнатиком съехались вплотную - так, что лыжи одного прошли между лыжами другого.
Яр увидел у Игнатика слезинки и сел перед ним на корточки.
- Ну? Тик, что случилось? - Он крепко взял его за маленькие красные варежки. - Тик… Не молчи.
Игнатик посмотрел в сторону, часто замигал и сказал полушепотом:
- Яр, я тебя вчера обманул.

Вчера, на дороге, Яр на минуту остановил машину. Руки ослабели, даже стыдно было. Он торопливо проговорил:
- Сейчас, ребята, сейчас…
- Давай, сяду за руль. - сказал Глеб.
- Да нет, что ты… Я только спросить хотел… - Он быстро обернулся: - Тик, можно пробить пространство? Чтобы побывать там! Тик, ты же умеешь! А?
«Я веду себя, как слезливый растерявшийся ребенок», - подумал он. Однако это было неважно. Важно было, что скажет Игнатик.
Игнатик сказал:
- Яр, я не знаю… я не могу. Я мог прийти на крейсер, мог от манекенов уйти… Ну, потому что я знал, куда. Потому что к тебе… А как теперь…
Яр стиснул руль, глубоко вздохнул, посидел секунд пять и включил скорость.
- Ладно… - пробормотал он. - Ничего…
Это случилось, от этого не уйдешь. Яр не думал, что когда - нибудь его потянет в родные места, потому что родным местом стала Планета, здесь было все, и он верил, что так будет до конца жизни, но вот теперь…
- Яр, ему сейчас уже за пятьдесят, - осторожно напомнил Глеб.
- Не все ли равно…
- Мы попробуем что - нибудь придумать… - неуверенно сказал Глеб.
- Что? - горько усмехнулся Яр. - Распотрошить бормотунчика, отдать манекенам искорку и взамен попросить помощи?
- К счастью, это невозможно, - серьезно сказал Глеб.
- К счастью для миров и цивилизаций, - опять усмехнулся Яр. - Ах ты, черт бы побрал все эти миры и пространства… Юрка. Как я и мечтал… если бы хоть что - нибудь узнать про него…
- Ве - тер - ки! - вдруг механическим голосом сказал сзади бормотунчик.
- Что? - разом спросили Яр и Глеб.
- Ве - тер - ки. Они летают везде. Они знают все. Это совет.
- Где их найдешь, ветерков? - недовольно спросил Глеб. - Тоже мне совет.
- Что знал, то сказал. Это совет, - повторил бормотунчик и глухо выключился.
- Я знаю где, - хмуро и решительно сказал Яр. - В Пустом Городе. Будут каникулы, мы туда съездим, верно, Тик?
- А я?! - подскочил Алька.
Игнатик долго молчал. Машину сильно кидало, и желтый луч метался среди летучего снега.
Игнатик наконец проговорил:
- Не надо в Город. Ветерки есть ближе. Я провожу.
…Уже дома, когда грелись у трескучей уютной печки, Игнатик как - то виновато рассказал, что ветерки под Новый год собираются на лесных полянах и на короткое время превращаются в обыкновенных мальчишек. Они для этого и слетаются - чтобы снова почувствовать себя ребятами, поиграть, подурачиться, повидаться с друзьями. Они же, хоть и ветерки, но остались мальчишками в душе. Причем навсегда…
- И ты знаешь эти поляны? - недоверчиво спросил Глеб.
Игнатик кивнул:
- Одна совсем недалеко. У Черного озера. Это километров восемь…
- А откуда ты все это знаешь? - снова спросил Глеб. - Нет, я верю, конечно, только… Я вот сорок лет здесь, а…
- Глеб, не спрашивайте, - мягко сказала Данка. - Тик про многое знает и много всего умеет. А объяснять про это не умеет…
- Например, как выстрелило ружье… - подал голосок Алька.
- Кое - кто у меня дотанцует, - сказал в пространство Яр.
- Душе - раздир - рающе выстрелило! - отозвался бормотунчик. Он висел наверху у печки, вцепившись в кольцо выдвинутой вьюшки.
Чита поднял глаза от книги и посмотрел на бормотунчика. Тот, кажется, смутился, засучил ножками, замурлыкал, как приглушенное радио. Тик молчал, он сидел на охапке поленьев и стягивал шерстяные носки. Глеб присел с ним рядом.
- Люди, - сказал Глеб. - Мне с вами хорошо… Так хорошо мне не было целую космическую вечность. Ей - богу… Но я же еще мало про вас знаю. Люди, если я что - нибудь не так скажу или не то спрошу, вы не сердитесь. И не прогоняйте меня, ладно?
- Куда же на ночь - то… - снисходительно откликнулся Алька. - Ой! Простите, это меня нечаянно в язык ужалило.
Глеб засмеялся.
Яр пообещал:
- Кое - кто за свой язык сейчас отправится ночевать домой.
- Я больше не буду.
Игнатик вдруг сказал:
- А что такого! Я могу рассказать про ветерков. Они ко мне прилетали, когда я у манекенов сидел. Это ведь они мне рассказали, что Яр вернулся. И снежинки принесли пятиконечные. Они хорошие ребята, завтра сами увидите…

И вот теперь он признался:
- Яр… Я тебя вчера обманул.
- Что? Как обманул? - потерянно пробормотал Яр. - Значит, нет поляны с ветерками?
- Да нет, поляна есть… Я про другое обманул. Что не могу пройти через пространство…
- Значит… можешь?
Тик помотал головой, и блестящие слезинки слетели с ресниц.
- Не могу… Но я тогда еще не знал, что не могу, еще сам не понял, а сказал сразу.
- Тик… почему?
Он молчал и опять смотрел вбок. В сторону синей ложбины.
- Тик, ну ты чего… - очень - очень бережно, будто вывинчивая взрыватель, сказал Яр. - Тик, ну разве у человека не могут быть два сына?
- Да я понимаю… - прошептал Тик. - Я ведь по - этому и повел к ветеркам.
- Тик, ты, наверно, не совсем понимаешь… Ты повел, но… ты все равно что - то думал, я знаю. Да?
Он прошептал еще тише:
- Я думал, может, мне остаться с ними?
- С кем?
- С ветерками… У меня получится.
Яр в душе задохнулся от страха. «А ну - ка, тихо, - сказал он себе. - Ну - ка, спокойно!»
- Игнатик, - все с той же осторожностью начал он. - Ты где - то доверчивый, а где - то… просто досада берет. Ты один раз уже не поверил мне и ушел… И что получилось? Кому было хорошо?
Игнатик стоял с опущенной головой. Смотрел уже не в сторону, а вниз.
- Если бы ты знал… - с отчаянием сказал Яр и встал. - Если бы можно было передать, что человек чувствует. Не словами, а так вот, из мозга в мозг. Чтобы ты понял, как мне было тогда ночью… Когда я увидел на столбике «Игнатик Яр»…
Тик поднял мокрые глаза.
- Ну ладно, Яр. Я же не уйду…
- Ага, это сейчас «не уйду»! А потом опять что - нибудь тебя взбрыкнет…
- Нет, Яр. Теперь никогда.
Яр тяжело сопел и смотрел поверх деревьев.
- Ну, я глупый был, - пробормотал Игнатик.
- Свинья ты все - таки, - сказал Яр. Взрыватель был вывинчен, и можно было отвести душу. - Нет, в самом деле, свинство какое…
Игнатик облапил красными варежками брезентовую штормовку Яра.
- Просто слов нет, какая морока с тобой, - сердито и беспомощно проговорил Яр. И дернул Игнатика за шерстяной шарик на синей вязаной шапке. - Придумал! «Уйду»!.. А я? А Данка, Алька, Чита? Подумал?
- Ага… Я про это и подумал, Яр, если отыщется твой сын, тогда ведь нас уже будет шестеро. А так ведь нельзя…
- Ох, как мне надоела эта идиотская математика! Почему, леший все раздери, нельзя?
Тик виновато объяснил:
- Ну, будет же это… неустойчивый многоугольник.
Яр часто задышал.
- Ты что? - испугался Тик.
- Я считаю до ста. Чтобы сдержаться… Многоугольники, пятиугольники… Да главное, чтобы держаться крепко друг за друга! Ясно?.. И, кстати, нас уже и так шестеро. Куда от нас теперь денется Глеб?
Они оба посмотрели на Глеба. Он стоял в полусотне шагов. Стоял спиной, но часто оглядывался на Игнатика и Яра. Тик слабо улыбнулся и помахал ему варежкой. Глеб радостно замахал палками.
- Он хороший, - сказал Игнатик. Яр придвинул его к себе вплотную.
- А мой Юрка… - сказал Яр. - Он ведь сейчас, наверно, такой же, как Глеб. Ну, разве что чуть помоложе… Тик, вы же с ним очень разные…
«И вам, таким разным, не пришлось бы ссориться и ревновать друг друга, если бы встретились. Нечего и бояться», - добавил он про себя.
Игнатик его понял. И недовольно ответил:
- Что хорошего, если разные? Наоборот… Был бы он мальчишка, другое дело. Одинаковым братьям легче договориться…
С ближнего склона мчались Алька, Чита и Данка.
- Ну что за копуши! - кричала Данка. - А еще мужчины.

2

Дальше они двигались вшестером.
Впереди встала густая рощица - смесь елок, березок и осин. Яр хотел обойти ее, но Игнатик обогнал всех и въехал под заснеженные ветви. Минуты две лыжники пробирались среди трескучих сучьев и мохнатых зеленых лап. Затем вышли на просеку.
- Ой… - негромко сказала Данка. - Это что?
Просеку наискось пересекали следы. Человеческие следы. Кто - то маленький, легкий, почти не проваливаясь, пробежал здесь по свежему снегу. Босиком.
Просека полого уходила вниз по склону, солнце светило вдоль нее, и лучи накрывали снег неярким скользящим светом. Зато в следах солнце как бы застревало. Они ярко золотились на мерцающем снегу. Это было очень красиво. Но Данка передернула плечами и сказала:
- Они же поморозятся…
- Они холода не чувствуют, - насупленно ответил Игнатик. И попросил: - Пошли. Только без шума.
Лыжники пересекли просеку рядом со следами и опять оказались в чаще. Но почти сразу чаща поредела. И слышны стали голоса. Веселье тонкие голоса, вскрики и смех. Как на школьном дворе во время перемены.
Елки расступились, и открылась овальная поляна.
На поляне бегали, догоняли друг друга, кувыркались и боролись десятка два одетых по - летнему мальчишек.
Яр передернул плечами. Было что - то резко тревожное, ненастоящее и даже пугающее в этом полете растрепанных ребячьих волос, в мельканьи смуглых ног и рук, взметающих гейзеры снега. Но мальчишки играли по - настоящему. И сами они были настоящие. Снег мелкими капельками таял на их загорелой коже. И когда Яр издалека разглядел эти капельки, ему стало легче.
Младшим было лет восемь - девять, старшим где - то около тринадцати. Они оказались давно не стриженные и все очень загорелые - будто после смены в летнем лагере у моря. Многие бегали босиком. Приглядевшись, Яр заметил, что их майки, рубашки, матроски - выцветшие и залатанные. Но, если не приглядываться, мальчишечья компания казалась очень пестрой и даже нарядной. Будто швырнули на снег охапку разноцветных елочных флажков и теперь их носит ветер.
Посреди поляны, провалившись тонкими ногами в снег почти по колено, стоял и швырялся снежками мальчишка ростом с Игнатика. А другие ребята кидали в него. Мальчишка смеялся, откидывая голову. Рубашка у него была желтая, и волосы - желтые, солнечные. Они горели на ярком свету. Снежки - совсем не липкие, сухие - не долетали до ребят, рассыпались в воздухе в мелкую сверкающую пыль. В клубах этой пыли и на желтом снегу метались тонкорукие синие тени…
И вдруг пыль осела, тени замерли, смех и голоса стихли. Оказалось, что мальчишки стоят неподвижно. И смотрят на незваных лыжников.
- Стойте здесь, - быстро сказал спутникам Игнатик. Сильно толкнулся палками, оставил их в снегу, выехал вперед и замахал над головой красными варежками.
Мальчик с желтыми волосами улыбнулся.
- Это Тик, - сказал он негромко, но было хорошо слышно в холодной тишине. - Все в порядке, ребята.
Он выдернул ноги из снега и, почти не касаясь его, побежал к Игнатику. И другие побежали. Обступили со смехом, снова поднялся шум. Яру показалось, что сейчас мальчишки подбросят Игнатика в воздух и станут качать, как победителя лыжной гонки. Но нет, они только смеялись и шумели. Потом чуть поутихли, и звонкий голос отчетливо сказал:
- А чего же! Конечно!
Из толпы высунулся щуплый темноволосый пацаненок в синей майке - один из самых маленьких. Сложил рупором ладошки и крикнул тоненько:
- Вы чего там стоите? Идите к нам!
- Пошли, - решительно сказал Чита.
Мальчишки обступили гостей. Их любопытные глаза напомнили Яру осеннее утро, когда он впервые пришел учителем в Ореховскую школу номер семь. Ребята так же обступили, так же смотрели. Впрочем, не совсем так. У тех, у школьников, кроме любопытства мелькала порой и озабоченность: какой ты? Не злой ли? Не будешь ли обижать? А здесь все смотрели без недоверия. Кто весело, кто задумчиво, а кто чуточку хитровато.
Яр все - таки сказал с неловкой улыбкой:
- Вы нас не бойтесь…
Те, кто стоял поближе, засмеялись. Не обидно, и все же с ощущением превосходства. Так ребята смеются над взрослыми, когда те пытаются играть с ними в детскую игру и не умеют. Курчавый мальчик в клетчатой рубашке - пухлогубый и с очень синими глазами - снисходительно разъяснил:
- Чего же нам бояться? Если что, мы взлетели - и нет нас.
- Вы - ветерки? - в упор спросил Алька.
Они опять засмеялись. Мальчик с желтыми волосами сказал:
- А кто же еще.
Худощавый, похожий на Читу паренек (только без очков) обратился к Яру:
- Тик сказал, что вы его друзья. Значит, все в порядке… Хорошо, что пришли. Ребята иногда скучают по людям.
- Это наш командир, - весело сунулся к Яру темноволосый малыш в синей майке. - На этой поляне командир.
Данка сняла варежку и взяла малыша за поцарапанное плечо.
- Тебя как зовут?
Он улыбнулся большим щербатым ртом:
- Вовчик зовут… А иногда - Стручок. А тебя как?
Данка нагнулась к нему.
Чита спросил у Командира:
- Вы не станете возражать, если мы разожжем костер?
- Нет, конечно. Мы и сами… - Он оглянулся на ветерков. - Эй, ребята! Давайте костер!

Пока собирали сучья, пока вытаптывали площадку, пока Глеб устраивал вокруг нее сиденья из валежин, Яр думал об одном: «Это же просто мальчишки. Неужели они что - то могут? Неужели сумеют помочь?»
Потом он возразил себе:
«Игнатик - тоже мальчишка. А сколько он сумел в свое время!»
Он оглянулся на Игнатика. Тот не собирал дрова. И еще несколько ветерков не собирали - желтоволосый мальчишка, Командир, курчавый пацаненок… Всего человек семь. Тесной кучкой они стояли на краю поляны. Не слухом, а скорее натянутыми нервами, Яр услышал обрывки их разговора.
- Это же не каждый сможет…
- Надо, чтобы смог и чтобы хотел…
- Я… - сказал желтоволосый.
- Ты, Денек?
Желтоволосый Денек, опустил голову. И, видимо, опять сказал: «Да».
- Сперва - то хорошо, - проговорил Командир. - А когда пройдут двенадцать лет… Я знаю, я пробовал.
- Я понимаю, - сказал Денек. - Но ведь все равно кому - то надо…
Игнатик недоверчиво спросил:
- А разве так может быть?
- Если очень постараться… Только не у каждого получается, - вздохнул курчавый. - Я вот никак не могу. А Денек может…
Тик незнакомым голосом сказал:
- Это было бы такое… Нет, даже не верится.
- А сам - то… - улыбнулся Денек.
- Но я же не сквозь время…
- Это не самое трудное. Самое трудное - расставаться, - сказал Командир.
- Но ведь надо, - отозвался Денек.
Кажется, Игнатик сказал:
- Очень надо…
Денек пожал плечами:
- Тогда что говорить? Я могу. Пожалуйста…
Шумящая толпа заслонила Игнатика и тех, с кем он говорил. Мальчишки тащили охапки хвороста. Яр поймал себя на том, что ветерки в своих легких рубашонках и майках уже не кажутся странными, не вызывают беспокойства. Будто все так и надо, будто здесь летняя лужайка. Странно и неуклюже выглядели Данка, Алька и Чита в своих теплых куртках и вязаных шапках. Впрочем, Алькина зеленая шапка уже мелькала на ком - то из ветерков, а куртка на Альке была распахнута…
Яр увидел, как Вовчик - Стручок подбежал к Данке. Он протянул ей стебелек с красными бусинками брусники.
- На! Это я под снегом раскопал!
- Ой, спасибо, Вовчик…
- Ага… Я тебе еще найду!

3

Все сидели у костра. На солнце огонь казался густо - оранжевым и неярким. Он с хрустом пережевывал сучья. И ветерки притихли, как притихают все на свете мальчишки у всех на свете костров. Стручок сидел на коленях у Данки и что - то шептал ей в ухо, под шапку. Она быстро кивала.
Игнатик сзади подошел к Яру. Положил ему на плечи варежки, тихо проговорил:
- Ты ни о чем не тревожься, я им все рассказал. Они обещали сделать все, что можно.
- Да. Я уже понял, Тик.
- Все - все, что можно, - повторил Игнатик.
- Спасибо, Тик. - Яр взял его руки и сложил их у себя на груди, как концы воротника. Игнатик постоял так, потом тепло сказал Яру в ухо:
- Они надежные, они меня уже не раз выручали… Яр я пойду посижу с ними, а то недолго осталось.
Тревога Яра утихла. Мысли о Юрке стали спокойными он верил теперь, что ветерки помогут. А может быть, просто пришла усталость…
Глеб сидел между Читой и Командиром, они о чем - то тихо говорили. Огонь стал спокойнее, негромко потрескивал, и с этими звуками смешивался еще один треск: крепкие ребячьи зубы хрустели кусками колотого сахара. Это Алька распотрошил рюкзак с продуктами и всем раздал угощение. Алька знал, конечно, что не нужна ветеркам никакая еда, но догадался: сладкое ветерки все равно любят. Что они, не мальчишки, что ли?
Рядом с Яром присел на жерди тонколицый светлорусый мальчик в оранжевой майке и вытертых джинсовых шортиках, разлохмаченных по нижней кромке. Поднял серые знакомые глаза, сказал неловко:
- А я вас помню…
И Яр мгновенно вспомнил. И обрадовался:
- В поезде! Да?
Мальчик быстро кивнул:
- Ага. Вот… - он положил Яру на колени коричневую руку. На ней пониже острого локтя был темный рубец.
- Помните, вы порохом присыпали, чтобы скорее зажило? И правда, быстро зажило, только порох въелся под кожу.
Яр коротко вздохнул от горячего толчка ласковости к этому одинокому и беззащитному на вид пацаненку. Распахнул куртку, придвинул мальчика к себе, накрыл его плечи косматой полой. И тот сразу доверчиво прижался к Яру.
Помолчал немного, глянул на Яра, подняв острый подбородок, спросил полушепотом:
- Значит, нашли того мальчика, за которым ехали?
- Нашел…
- Я посижу тут немножко с вами, ладно?
Яр прижал его еще плотнее. Он ощутил сквозь рубашку его тепло, гибкую твердость мальчишечьих ребер, а за ними частое и упругое биение сердца.
«Они же настоящие! - ахнул про себя Яр. - Они живые, как мы! В точности! Как они могут исчезнуть, улететь?»
Мальчик пошевелился и опять посмотрел на Яра. Может быть, ему хотелось поговорить, но он не знал, о чем? Яр сказал осторожно и ласково:
- Значит, вы собираетесь вместе не только под Новый год? Тогда, летом, ты тоже спешил с кем - то встретиться…
- Конечно! - охотно откликнулся мальчик. - Тогда был большой летний сбор ветерков. Мы хотели договориться, как остановить тучу, если снова будет нашествие…
- Договорились? - быстро спросил Яр.
- У нас не хватает сил. Даже если мы все - все соберемся, мы не можем остановить никакое облако… А большие ветры нас не слушают, им все равно. Они ведь никогда не были людьми…
«Значит, все это сказки, что ветерки могут соединяться в ураган», - печально подумал Яр. И, чтобы грустью не задеть мальчика, заговорил о другом:
- А весной и осенью у вас бывают сборы?
- Да. Тоже большие. И маленькие сборы бывают, когда мы тоже… превращаемся в людей. Но это не надолго…
- А когда вы… когда ветерки, то как живете?
Он улыбнулся - и озорно, и с грустинкой:
- Ну, как… Летаем. Листьями шелестим, форточками хлопаем, балуемся… Иногда змеи воздушные помогаем ребятам запускать или кораблики гоняем по лужам, это ведь тоже работа… А я могу хоть каждый день в человека превращаться, только не на много времени, минутки на две… Многие могут.
- И превращаются? - нерешительно спросил Яр.
- Не часто. Потому что какой толк? Побегаешь две минуты, поиграешь, а потом опять лети…
- А много вас, ветерков, на свете?
- Наверно… Нас же никто не считал, - засмеялся мальчик. - По лесам, по морским берегам, в полях…
- И в Пустом Городе. Да? - сказал Яр.
- Да. Там больше всего тех, кто стал ветерками после восстания…
- А ты? Я думал, ты тоже… после…
- И я, - кивнул мальчик. - И Денек. И Косматик… ну тот, курчавый. Только нам в лесу больше нравится, чем в городе. Но мы туда часто летаем. Кино смотрим и просто так…
«Кем же ты был, малыш, до восстания? Как жил? Кто твои отец и мать, помнишь ли их? - думал Яр. - Спросить бы про это… И про само восстание. Что же там было?» Но он не посмел. Только сказал, будто был в чем - то виноват:
- Жаль, что мы не можем встречаться почаще… Но мы еще, наверно, встретимся, да?
Мальчик опять зашевелился под курткой. Прошептал:
- Наверно. А вы хотите?
- Еще бы…
- Я тоже… А сейчас уже недолго осталось. Часы подходят.
- Какие часы?
- Солнечные… Хотите посмотреть? - Он вдруг вскочил (и куртка разлетелась). Взял Яра за руку маленькими горячими пальцами. - Пойдемте.
Он повел Яра от костра на дальний край поляны. Здесь сохранился незатоптанный участок снега - размером с большой ковер. В центре его была воткнута сосновая жердь (к ней не вело ни единого следа). Вокруг жерди кто - то начертил широкое кольцо и разделил его двенадцатью короткими линиями.
К самой большой черте (она смотрела прямо на север) подбиралась тонкая фиолетовая тень.
«Еще минут десять», - подумал Яр.
- Как коснется - все. Полетим, - тихо сказал мальчик. - Ничего не поделаешь…
В этом «ничего не поделаешь» была привычно сжатая печаль и в то же время как бы желание утешить - и себя, и Яра. Яр даже зажмурился от резкого ощущения вины перед этим мальчишкой. А в чем он был виноват? И что он мог сделать для ветерков? Он опять ощутил себя заброшенным новичком на Планете, где были чужие законы и непонятные силы.
Надо было что - то сказать мальчику, и Яр проговорил скомканно и неуверенно:
- Но, когда вы летаете ветерками, вы же, наверно, по - прежнему вместе?
- Когда вместе, а когда поодиночке. Это все равно не так, как здесь, на поляне, - отозвался мальчик неохотно. - Здесь - то мы совсем живые, а там…
Он замолчал, и они пошли по краю поляны. Мальчик еле касался снега стоптанными полуботинками. Все - таки и сейчас он был в чем - то ветерок.
У разлапистой елочки стояли Глеб и Командир. Яр остановился: не знал, подойти или свернуть. И, пока думал, невольно услышал разговор.
- Извините меня, - очень серьезно говорил Глеб. - Извините заранее. Сейчас я задам вам вопрос, который, может быть, вас опечалит или обидит. Но у меня такая профессия, приходится задавать людям вопросы и всегда - о главном…
- Я вас слушаю, - сказал босой Командир и наклонил набок голову.
- Скажите, вам никогда не хотелось вернуться? Стать обыкновенными? Как