я называл её так про себя, не решаясь произнести вслух.
- Ну, скажи же! - потребовала она. - Я не буду смеяться. Честно.
Я повторил, и она улыбнулась:
- Здорово! Так звали героиню одной нашей старинной легенды. Мне мама рассказывала её, когда я была маленькой. Только знаешь что, Адвей? Не называй меня так при других. Это запретное имя.
Обратный путь оказался легче. Наверное, потому, что наверх. Я знал: случись что - и возвращаться будет некуда. Не в пещеру же обратно нырять? В конце мне чуть-чуть не хватило сил. Иришка успела вовремя и вытолкнула меня на поверхность. Пока я жадно хватал ртом воздух, она кружила вокруг меня, словно дельфин.
- А давай в салочки? - вдруг предложила она. И, не дождавшись ответа, шлёпнула меня по плечу: - Ты водишь!
Я ринулся за ней, но попробуй её догони! Самое обидное, что девчонка вертелась всё время рядом. Дразнясь и непостижимым образом уходя в последний момент. При этом хохотала, словно сумасшедшая. Наверное, она жульничала. Хотя как можно жульничать в воде?
Наконец мы наплавались и повернули к берегу.
- Хорошо-то как! Адвей, ты будешь на сегодняшнем балу? Я тебя приглашаю.
- Обязательно.
Мы выбрались на песок и, не сговариваясь, наперегонки бросились к одежде. Я запрыгал на одной ножке, вытряхивая из уха воду, а потом припустил ещё быстрее. И почти обогнал её.
К счастью, только почти.
На камне, возле которого мы переодевались, сидел человек. В вытертой кожаной куртке, бархатных-штанах с лентами, широкополой шляпе. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. На коленях незнакомца лежала шпага.
- Ох... Следопыт... - испуганно прошептала Иришка. Завидев нас, он вытянул клинок из ножен и кошачьим шагом двинулся нам навстречу.


* * *

Иртанетта всё поняла без слов. Я не успел и рта раскрыть, как она шагнула вперёд, закрывая меня.
- Уйдите, Ваше Высочество, - зарычал следопыт. - Немедленно!
- Маллет, стой! - Девочка вытянулась как струна. Вскинула подбородок, чуть отвела назад плечи. - Я приказываю! Ты пока ещё подчиняешься моему отцу.
- Но не вам, Ваше Высочество. Хороши в Лоноте дела: наследная принцесса болтается невесть где с мальчишкой-отщепенцем. Вот ваш отец-то обрадуется!
Он отставил руку со шпагой в сторону и решительно шагнул вперёд. Когда его рука коснулась плеча принцессы, та даже не шелохнулась. Лишь ещё выше задрала подбородок.
- Маллет. - В её голосе звенел металл. - Ты. Мне. Угрожаешь?
- Да тебя, соплячку, пороть надо! - взорвался тот, однако руку убрал. - Четырнадцать лет девке. Того гляди, бастарда в подоле принесёшь!
- Эй, полегче, дружочек, - послышался вдруг старческий голос. - Ты, Маллет, горяч слишком. Уверяю тебя: девочка не хотела ничего дурного.
Мы вздрогнули. Иришка так и осталась стоять, сдерживая взглядом Маллета, а я оглянулся. Со стороны моря шёл человек в богатом тёмно-синем плаще. По ткани вились золотые узоры; голову незнакомца украшал берет с павлиньим пером. На плече он нёс удочку, вырезанную из орехового прута. Простенькую, у нас мальчишки такие делают.
Незнакомец сильно хромал.
- Убери шпагу, дружок, - спокойно произнёс он. - Мало чести тебе будет, если узнают, что ты угрожал клинком голой безоружной девчонке.
Маллет молча повиновался. Старик подошёл к камню, взял одежду и с неуклюжим поклоном протянул Иришке:
- Оденьтесь, принцесса. Негоже вам стоять обнажённой перед слугой.
Иришка схватила трико и принялась торопливо одеваться - некрасиво сгорбившись и прикрываясь ладошками. Маллет отвернулся, кусая губы. Старик же поднял мою рубашку и принялся с удивлением разглядывать:
- Хм... Похоже на одежду отщепенца. Девочка моя, тебе придётся объяснить, кто этот юноша. Откуда он. И пусть эти объяснения прозвучат убедительно, иначе даже моё слово окажется не в силах защитить вас.
Он со значением посмотрел на меня. К моему удивлению, взгляд старика оказался тёплым и сочувственным.
- Он - срединник, - просто сказала Иртанетта.
- Что?! - Брови Маллета поползли вверх. - Ты... вы отдаёте себе отчёт в том, что только что сказали, Ваше Высочество?
- Он - срединник, - упрямо повторила она. - Клянусь.
- Я слышал смех принцессы, - задумчиво проговорил старик. - Маллет, похоже, нам следует рискнуть... Рано или поздно предсказания сбываются. Ты рискуешь попасть в историю как человек, убивший срединника.
Он протянул мне одежду. Я жадно схватил её и принялся одеваться. От долгого лежания на солнце джинсы раскалились, но это были пустяки. Уж получше, чем стоять голышом, ожидая, пока громила со шпагой решит тебя проткнуть.
Что-то кольнуло пальцы. В рукаве пряталось какое-то животное. Я встряхнул рубашку, и на песок выпал крабик-бретёр - в точности такой, какого я оставил на станции. Воровато оглянувшись, я достал из кармана коробочку и запихал туда краба. Пригодится.
- Боюсь, что это лишь отговорки, сир Анфортас. Впрочем, если вы берёте ответственность...
- Беру, беру, - махнул рукой старик. - Можешь отправляться к сиру Белэйну, сообщить, что его дочери ничто не угрожает. Она находится под попечительством Рыбака и скоро прибудет во дворец.
- Благодарю вас, сир Анфортас, - Маллет стал на одно колено и торжественно поклонился. После чего встал и, не оборачиваясь, побрёл к скалам. Интересно, как он будет подниматься? Он что, летать умеет?
Рыбак с усмешкой смотрел ему вслед:
- Горяч, парень... Жаль, что из простых. Из него вышел бы прекрасный рыцарь. - Он обернулся к принцессе: - Что ж, Ваше Высочество, не будем искушать судьбу. Пора возвращаться во дворец.
Иртанетта с достоинством направилась к воде. Только сейчас я заметил привязанную среди камней лодку. Наш новый знакомый подхватил удочку и двинулся следом за девчонкой. Проходя мимо, он положил руку мне на плечо:
- Счастливая звезда ведёт тебя, парень. А может, и всех нас... Ты ведь не обидишь девочку, да? Маллет отыщет тебя везде, где бы ты ни спрятался. И на Земле, и на Тевайзе.
От старика несло сладковатым душком болезни. Ни страха, ни отвращения я не чувствовал. Говоря со мной, Анфортас смотрел вдаль, словно разглядывая нечто, видимое лишь ему. И улыбался - невесть чему.
Иришка первая забралась в лодку. Вслед за ней через борт тяжело перевалился старик. Искалеченная нога причиняла ему сильные мучения. Я видел, как он морщится при каждом движении, но ни слова жалобы так и не прозвучало.
Моя очередь была последней. Я отвязал лодку и толкнул её подальше от берега, затем запрыгнул внутрь. Мы с Иртанеттой устроились на корме, Рыбак взялся за вёсла. Грёб он здорово: вёсла уходили в воду почти без брызг, и лодка легко мчалась по морю.
- Как ваше здоровье, сир Анфортас? - скромно опустив глаза, спросила Иришка.
- Не жалуемся, Ваше Высочество, - усмехнулся тот.
- А улов?
- Ну, у тебя-то, думаю, улов получше будет. - Он подмигнул принцессе, и добавил неожиданно сурово: - Господин Астор бьётся в истерике. Ты сорвала ему репетицию.
- А, - отмахнулась девчонка. - У него вечно истерики. Ему женщиной надо было родиться.
Некоторое время мы сидели молча. Лишь плеск вёсел да пронзительный хохот чайки нарушали тишину. Наконец Анфортас спросил:
- Ты заглядывала в зеркало?
- Да. И он тоже.
- Что замышляет Красный рыцарь?
Иртанетта скорчила досадливую гримаску и не ответила. Тогда Анфортас обратился ко мне:
- А ты? Ты что скажешь, срединник?
- Я видел своё будущее, - осторожно ответил я. - Другие миры. Но я ничего не понял.
- Так обычно и бывает. Трудно истолковать предсказания Ока, прежде чем они сбудутся.
- А о каком пророчестве вы говорили с Маллетом?
Иришка яростно пнула меня в голень. Не будь она босиком, я бы взвыл. Старик задумался:
- Тяжело говорить об этом... Думаю, ты скоро всё узнаешь сам. Моя рана, жизнь Иртанетты, судьба Лонота - всё сплелось в тугой узел. Один господь знает, кто может его развязать.
Больше он не сказал ни слова. До самого момента, как мы приплыли в город.


* * *

Провожать нас Рыбак не стал - как он объяснил, ему тяжело ходить по земле. Рана его тяжела, и лишь море даст облегчение. Анфортас взял с Иришки слово, что она пойдёт прямо во дворец, никуда не сворачивая, после чего отпустил нас.
Успели мы вовремя. Впрочем, могло ли быть иначе? Без принцессы праздник всё равно бы не начался.
Мы прошли сквозь сверкающие медью ворота. Гвардейцы смотрели на меня настороженно, и принцесса демонстративно взяла меня за руку.
Пока мы шли к дворцу, я весь извертелся. Аллеи, фонтаны, статуи - дворцовая роскошь не давала мне покоя. Я сравнивал с ними достопримечательности Каза и огорчался: в какой нищете мне пришлось жить! Слуги оглядывались на меня, перешёптываясь и хихикая. Кто-то не удержался и показал пальцем.
Когда мы поравнялись с дворцовой колоннадой, навстречу выплыла толстуха в розовом платье. Увидев Иришку, она всплеснула руками:
- Ваше Высочество! Ах, ах!.. В каком виде! Ужас! Боже! Немедленно переодеваться!
От её натиска мы отступили на шаг. Толстуха склонилась к нам и торопливо зашептала:
- Ох, деточки, лучше бы вам не идти парадным ходом. Там сир Итер. Сегодня он как с цепи сорвался.
Иртанетта нахмурилась:
- Это дом моего отца, госпожа Герцелойна. И пусть этот хам и мерзавец не воображает о себе много. Думает, раз красные доспехи надел, так... так...
- Что за ужасный лексикон, Ваше Высочество? - отшатнулась дама. - Где вы набрались этих ужасных слов?!
На дурацкие вопросы лучше не отвечать. Принцесса двинулась к парадным дверям. Я не удержался и показал розовой тётке язык. Пусть знает!
Толстуха не преувеличивала. На парадной лестнице царил разгром. Человек двадцать громил в вишнёвых камзолах пьянствовали прямо на ступеньках, среди обломков статуй и разбитой мебели. Золотисто-серые ковры были загажены землёй из разбитых цветочных горшков.
На нижней площадке лестницы горел костёр. Возле него на корточках сидел рыжебородый тощий человечек в алом плаще. Глядя на его лицо, я сразу понял, что он ужасно самолюбив. И мясо он жарил не потому, что проголодался, а из вредности. Чтобы досадить хозяину дома.
В свете пламени рукоять его шпаги поблескивала алым. Именно это оружие я видел в зеркале.
Иришка вздохнула и отпустила мой локоть. На негнущихся ногах она подошла к костру. Рыжий сорвал с вертела зубами кусок мяса и вопросительно посмотрел на принцессу.
- Сир Итер, - объявила Иртанетта, - вы с ума сошли! Дея... деяние это... недостойно благородного рыцаря! Мой отец из вас рагу сделает!
- К-крошка, - задушевно ответил рыжий. От выпитого язык его заплетался: - Твой папик в к-курсе. Он п-просил передать чтобы т-ты поцеловала дядю Итера. К-как придёшь.
На верхней площадке заржали. Отчаянно взвизгнула женщина. Послышались пьяный гогот, ругань и проклятия. Иртанетта побледнела.
- В-видишь? Ребята р-развлекаются. - Итер подбросил на ладони кубок, словно приглашая нас присоединиться. - В-винишку пьянствуем. А?..
Иртанетта растерянно смотрела на кубок. Пламя вспыхивало на его боках разноцветными искрами.
- Это же кубок моего отца!
- Он р-разрешил, - с пьяной важностью подтвердил Итер. - П-пока не вернёт мои земли. И сраззу х... х... хочу сказать, - он покачал замаслившимся пальцем в воздухе: - платье твоей матери я облил от... от избытка рыцарских чувств. Ничто ин-ное.
- Что там, Итер? - закричали с лестницы. - Кто пришёл?
- Ти-ха! - Рыжий обернулся к своим солдатам. - Я с насле... дной п-принцес-й Лонота грю! В скорм времени… она будет моей жыой!
Бандиты зааплодировали. Иришка прижалась ко мне. Её била мелкая дрожь.
- М-милая девочка, - продолжал Утер, не замечая, что его плащ попал в огонь. - Когда твой отец примет вызов... тогда п-посмотрим. А сейчас...
Он подобрал плащ и хлестнул им по колонне, сбивая пламя. Нас обдало жаром, и я инстинктивно отпрянул. Иртанетта замешкалась. Рыцарь, отбросив плащ, шагнул к ней.
- Ну-с, добрая госпожа... - пробормотал он, хватая её руку. - Я н-не прав? Тогда...
Пощёчина прозвучала, словно выстрел. Голова Итера качнулась.
- Ах так? Ловко! Л-люблю бойких. - Он притянул брыкающуюся Иртанетту к себе и смачно поцеловал.
Девчонка отчаянно вскрикнула. Я сжал кулаки - крепко, до белых костяшек. Врезать ему сейчас! Гаду!! Когда я рванулся вперёд, Итер отступил в сторону и небрежно тюкнул меня носком башмака в голень. Мне показалось, что на меня вылили чайник кипятка. Перехватило дыхание.
- Эй, отпусти её, - несмело крикнул кто-то сзади. - Итер, это против законов.
- Так нельзя, командир, - поддержали его голоса. - Тиль, Лонот, Блэгиль - все восстанут против тебя. Ты же в гостях!
У дверей растерянно переминались гвардейцы в золотисто-серых камзолах. Их было всего трое, и Красного Рыцаря они боялись куда больше, чем своего короля.
- Кто там гавкает? - Итер сделал знак, и несколько солдат в вишнёвых камзолах спустились к костру. Иртанетта оказалась в кольце. Я поймал её отчаянный взгляд.
Надо было что-то делать, но что?.. Бежать, звать на помощь?..
Я попробовал встать. Ногу скрутило, как в тисках. Казалось, кость треснула пополам и кусочки трутся друг о друга.
Ерунда. Будь у меня нога сломана, я бы орал как резаный. А то и просто сознание потерял бы. Ушиб, скорее всего. Тихонько, бочком, я двинулся в сторону. Главное, выбраться отсюда. Найду кого-нибудь, позову... Мне поверят, должны поверить!
Словно прочитав мои намерения, один из громил Итера перепрыгнул через перила и вышел мне за спину. Путь к бегству был отрезан.
- Вы!! - Итер швырнул девочку на пол и наступил сапогом ей на юбку: - Вы, подонки, ублюдки, уроды! Кто-нибудь примет мой вызов?!
Лонотцы молчали. Я привалился к перилам, стараясь удержаться на ногах. Боль уменьшилась. Ногу дёргало, как будто кто-то клещами рвал её на части.
Итер схватил принцессу за шиворот и приставил ей шпагу к горлу:
- Сейчас. Я. Зарежу. Эту. Девку, - объявил он. - Слышите? - Глаза его сделались белыми от ярости. - Кто примет вызов?!
Вот и всё... Капля крови упала на мрамор и расплескалась жирной кляксой. Почему так тихо? Почему они молчат?
Ну и ладно.
- Я. - Голос звучал хрипло, и я сам не узнал его. - Я принимаю твой вызов.
Я с трудом оторвался от перил и перенёс вес на раненую ногу. Меня шатнуло. Если бы не солдат Итера, я бы упал.
- Держись, щенок, - прошептал он мне на ухо. - Спину ровней! Если выживешь - с меня бочонок тильского!
Он почтительно шагнул назад, придерживая на бедре шпагу. Я остался один на один с Красным Рыцарем.

Глава 3. ЗАЛ ЧУДОВИЩ

Помните, я говорил Визионеру об озере? Будто Валька взял меня на слабо?
Это чушь, конечно. Я уже давно не малёк. Просто у всех мальчишек есть больное место, вопрос вопросов.
Что произойдёт, если придётся драться? Сумеем ли мы?
Если мужчина не ответил на этот вопрос в детстве - он становится Красным рыцарем.


* * *

Забыв об Иртанетте, Итер шагнул ко мне. Принцесса всхлипнула и попыталась отползти от костра. Кто-то из солдат, узколицый старик с хмурым взглядом, подхватил её. Поставил на ноги и, отвесив шлепка, подтолкнул к дверям.
- Где же твоё оружие, парень? -спросил Итер с удивлением в голосе. - Как ты думаешь сражаться?
Я развел руками: говорить я всё равно не мог. Меня трясло от страха и возбуждения.
- А коленочки-то дрожат... - с усмешкой-заметил Итер. - И всё-таки в Лоноте не нашлось никого храбрее... Эй, скоты! - заорал он лонотцам: - Шпагу ему. Пусть умрёт как подобает воину.
- Дурное дело ты задумал, Итер, - крикнул старик. - Оно сведёт тебя в могилу.
- Молчать, Играйс! Он сам выбрал судьбу.
Лонотцы оживились. Краем глаза я заметил Маллета, что-то яростно доказывающего гвардейцам. А затем - вот радость! - из толпы вышел Анфортас. Хромая, он Двинулся ко мне, держа в руке ножны со шпагой.
- Итер, - сказал он. - А ведь ты дурак. Ты рано ушёл из дома своего отца и забыл его руку. Он бы выпорол тебя за глупость.
- Что?!.
Красный рыцарь переводил взгляд с меня на Рыбака и обратно. Привычный мир рушился. Все знают, как отвечать на оскорбление. Но убить пятнадцатилетнего пацана, зарезать старика - вовсе не значит ответить на вопрос вопросов.
- Анфортас, все знают Короля-Рыбака. Все знают, что ты хранишь в своём замке. Но это не даёт тебе права вмешиваться в чужие дела!
- Я лишь повторяю то, что сказал бы Играйс, не заткни ты ему рот.
Старик в вишнёвом плаще попятился. Анфортас слово в слово угадал его мысль.
- Объясни.
- Очень просто, Итер. Если ты сразишься с мальчишкой и проиграешь - это позор. Скажут - лучше бы твоя мать спозналась с призраком и родила от него котёнка. А если ты победишь, тебя назовут убийцей младенцев. Я подарю тебе то самое копьё . Посмотри на его одежду, безумец!
Итер стёр пот со лба.
- Он одет как отщепенец. Да.
- Принцесса засмеялась сегодня, - объявил Король-Рыбак. - Она засмеялась, встретив этого юношу. Слышишь?
Ропот пронёсся над толпой. Я почувствовал себя актёром, попавшим на представление, не выучив роли. Красный рыцарь сплюнул в костёр и объявил, глядя мимо меня:
- С отщепенцами воевать не буду. Пусть их щенок убирается. И вообще...
Что «вообще», узнать не удалось. Двери распахнулись. В зал ворвались рыцари в золотистых кирасах и шляпах с перьями, как у Маллета.
Вёл их загорелый мужчина с коротко стриженной бородкой и ярко-синими глазами. Он отдал приказ, и арбалетчики, идущие второй волной, нацелили оружие на Итера.
Красный рыцарь нисколько не смутился.
- Белэйн! Ты вовремя, бродяга. Смотри: отщепенец угрожает твоему гостю расправой, а ты и в ус не дуешь!
Предводитель лонотцев опустил шпагу. Те же глаза, тот же нос, что у Иртанетты... Принцесса проскользнула меж гвардейцами и стала поближе к отцу.
- Что, съел? - дерзко выкрикнула она Итеру. - Это тебе не с девчонками воевать!
Итер лишь усмехнулся в ответ.
- Покинь нас, Ирта, - сухим бесцветным голосом произнёс Белэйн. - Потом поговорим. - Он отыскал меня взглядом, и добавил: - Вы, юноша, составьте компанию моей дочери. Прошу вас.
Я напрягся. Вот так так!.. Дошло до самого интересного - и нас побоку.
- Сир Белэйн, - вступился за меня Анфортас. - Думаю, парень достоин того, чтобы услышать продолжение этой истории.
- Сир Анфортас, - в тон ответил король Лонота. - Думаю, вам было бы неприятно, начни я распоряжаться в замке Грааля. А впрочем, будь по-вашему. Маллет, проводите Её Высочество в покои королевы.
Следопыт и принцесса ушли.
- Ваше Величество, - заявил Итер. - А я-то к вам по-соседски заглянул, с подарками. Как-никак, праздник у вас! Дочурке четырнадцать стукнуло.
Он обернулся к своим солдатам и прищёлкнул пальцами. Арбалеты в руках стрелков дрогнули, но Красный рыцарь не обратил на это внимания.
- Эй, бездельники! - крикнул он. - Несите дары Белэйну Лонотскому от сира Итера!
Повинуясь его знаку, четверо верзил сорвались с места. Вскоре они вернулись, держа на носилках огромный ящик, покрытый чёрным бархатом. Итер со смешной торжественностыо стянул ткань. Ящик оказался звериной клеткой. В ней за толстыми стальными прутьями скалил зубы кот. Тот самый, из моего видения. Рыжий наглый зверь, большой и сильный.
От обычного дворового мурзика его отличали кожистые крылья да хвост - голый, членистый, блестящий, как у скорпиона. На конце хвоста хищным крючком изгибалась колючка.
- Мантикора! - выдохнула толпа.
- Котёнок мантикоры, - подтвердил Анфортас и с горечью добавил: - Итер, ты окончательно потерял честь. Мантикора - гербовое животное Лонота. Твой дар - тяжкое оскорбление сиру Белэйну.
- Что ж, - развёл руками Красный рыцарь. - Чем богаты, тем и рады.
Король Лонота кивнул:
- Отнесите подарок в бестиарий. Устройте получше, так, чтобы зверь ни в чём не знал недостатка.
Перед тем как уйти, Красный рыцарь сказал мне с усмешкой:
- Чужак ты, чужак... Встретимся ещё с тобой, обещаю. - Глаза его стали жёсткими. - Когда вернёшься - Визионеру о звере ни слова! Он слишком дорого мне достался. А для верности я тебя прокляну.


* * *

Чувствовать себя ненужным тяжело. К счастью, сир Белэйн обо мне помнил и послал Герцелойну помочь мне. Сам я идти не мог, поэтому розовая дама поймала первого попавшегося слугу (им оказался конюх) и заставила нести меня. Безответный детина даже и не подумал возражать.
Настало время позора и мучений. Лучше бы я один мыкался, ей-богу! Пока мы шли, она успела раз триста назвать меня «деточкой», «бедняжкой» и «милым ангелочком». От её щебета звенело в ушах; она всем рассказывала мою историю. По её словам, выходило, что Итер спьяну решил покуражиться над ребёнком и зверски меня поколотил. Особенно раздражало это дурацкое «поколотил». Просто Андерсен какой-то.
К счастью, Герцелойну почти не слушали. У всех хватало своих дел. Охая и ахая, она доставила меня в клетушку возле покоев фрейлин. Там конюх уложил меня на перину и сбежал. Я остался один на один с Герцелойной и застенчивой длинноносой целительницей.
Дела мои ухудшились. Нога распухла как бревно. При малейшем прикосновении мышцы рвала острая боль. Лекарка, не долго думая, вспорола штанину. Ух, как я выл!.. Посовещавшись, дамы облепили разбитое место едко пахнущей мазью и обмотали полотном. Мне выдали хлебец, жареную перепёлку, кружку глинтвейна и оставили одного. Я сидел в кровати, закутанный в одеяло, пил вино и смотрел на закат.
Солнце зашло удивительно быстро - словно рухнуло за крыши домов. Я смотрел в окно, а в горле стоял ком обиды. Где-то гремела музыка, слышались хохот и пение. За дверью проходили люди, чаще всего женщины. Они смеялись и обсуждали всякую свою бабскую ерунду: платья и кавалеров. Ох, как тоскливо... Я принялся мрачно жевать, запивая, куропатку вином.
Вино я пробовал с опаской. Из книг и фильмов я знал, что напиться в первый раз - приключение то ещё. Как оказалось, боялся я зря: глинтвейн на меня не подействовал. Наверное, иллюзис сам по себе наркотик и вино в нём не опьяняет.
В дверь постучали.
- Да! - крикнул я с набитым ртом. - Можно!
- Адвей, ты здесь? - Иртанетта заглянула в каморку. Увидев меня, она обрадовалась: - Адвей, слушай... Мне тут... В общем, спасибо тебе за всё.
Она вошла, торопливо пряча у изголовья кровати какой-то пакет. Я смутился. Не люблю, когда хвалят или благодарят. Особенно задело. Кроме того, та Иртанетта, что пришла меня навестить, ни капельки не походила на девчонку-сорванца, которую я встретил утром.
Наверное, я влюбился. Понимаете, платье, причёска - это неважно. Что, я красивых девчонок не видел? У нас в интернате, когда Основание, они так наряжаются! Нет. Просто сама Иртанетта стала другой.. Более взрослой, что ли.
Глядя на меня, она нахмурилась:
- Послушай, Адвей... Ты так смотришь на меня. Что случилось?
- Ты красивая, - сказал я.
- А ты - станешь срединником. И скоро покинешь нас. Я попрошу папу, чтобы он задержал утро. Помнишь, что обещал мне?
Я посмотрел с недоумением.
- Я стану твоей дамой сердца, бестолочь! Не смей отказывать.
Мы расхохотались, и всё стало на свои места. Мы вновь могли шутить, дурачиться, болтать о всяком разном - как прежде.
- Кто такой этот Красный рыцарь? - спросил я. - Почему вы его так боитесь?
- Это старая история. Давай, я расскажу позже, когда уйдём отсюда.
- Уйдём? Куда?
- Ну, понимаешь... Мой отец попросил, чтобы я тебя увела. Люди Итера умеют расспрашивать, особенно Играйс. А на Герцелойну полагаться нельзя: она тщеславна, как сто павлинов. Скажи ей комплимент, похвали причёску, платье - и она выложит все дворцовые тайны.
- Иришка, я не смогу идти - у меня нога разбита. Такие ушибы знаешь, сколько лечатся? Мне однажды на хоккее клюшкой врезали - неделю лежал.
- «Хоккей» - это что? А впрочем, неважно...
Она присела рядом со мной. Нашарила больную ногу, сдавила сквозь одеяло, так, что я ойкнул.
- Сиди, не ёрзай, - предупредила она. - Я попробую вылечить. Меня учили небольшие раны затягивать.
Ничего себе небольшие! До интерната я знал одну девчонку, которая транс-рэйки занималась. Но только она, по-моему, больше о вселенской гармонии болтала, чем лечила.
Я откинулся на подушки. Раненая нога ощущалась болезненной горячей колодой. При малейшем движении мышцы ныли. Начала ли Иртанетта что-то делать или нет, я не знал. Скоро я почувствовал, как в больном месте возник сквознячок. Или нет - потекла вода. Ощущение было приятным; я лежал и не шевелился, боясь спугнуть. Течение становилось сильней и сильней, вымывая боль.
- Вот и всё, - донёсся до меня голос Иришки. - Полностью не вытянуть: там синяк, он через два дня сойдёт. А ходить ты уже сейчас можешь.
Я согнул ногу в колене. Действительно: боли почти не ощущалось.
- Спасибо, Иришка!
- Тебе спасибо, - таинственно ответила она. Достала из-за кровати пакет: - Здесь одежда, тебе должна подойти. И вот ещё. - Рядом с одеждой появилась коротенькая лёгкая шпага в серо-жёлтых ножнах. - Когда мой папа был мальчишкой, он фехтовал ею. Теперь это твоё оружие.
- Я же не умею! - испугался я. - У нас в интернате военные игры запрещены.
- Неважно. Переодевайся, я отвернусь. Нам надо спешить.
Я торопливо распотрошил свёрток. Одежда была подобрана по размеру, разве только рубашка чуть широковата в плечах. Коробочку с бретёром я на всякий случай переложил в кошель, притороченный к поясу.
- Всё, готов, - объявил я, пристёгивая шпагу.


* * *

Итер враждовал с Белэйном давно. Ещё до рождения Иртанетты. Говорят, рыцари сцепились из-за её матери. Потом случилась история с замком Аваниль... прямо скажем, нехорошая история. Кто прав, кто виноват, так и осталось неизвестным. Да и к чему лишние разбирательства? Замок стал собственностью сира Белэйна. Иртанетта говорит, что законно.
Примерно тогда и началась чертовщина. Итер исчез на несколько лет и появился вновь - но уже в обличье Красного рыцаря. Одновременно с этим король Анфортас получил свою загадочную рану.
Никто не знает, как всё связано друг с другом, но... говорят, Красный рыцарь что-то такое сделал. Наколдовал, может? В общем, он стал неуязвим. А Король-Рыбак с тех пор чахнет, и вместе с ним умирает его земля. Спасти её может лишь исполнение пророчества.
- Пророчество, пророчество... - пробормотал я. - Все о нём говорят. Что оно такое?
- Извини. Тебе нельзя знать.
- Совсем?
- Совсем. Знаешь что? Папа просил отвести тебя к подземной реке. Там будет ждать Анфортас. Давай пока заглянем в бестиарий, посмотрим на зверей? И на котёнка тоже. Нам всё равно по пути.
- Давай, - обрадовался я.
Котёнок занимал мои мысли с того момента, как я его впервые увидел. Было в нём нечто чуждое этому миру. Чуждое - и вместе с тем близкое мне. Не удивлюсь, если мантикору послал Визионер.
Фонарь качнулся в руке Иртанетты:
- Не отставай, Адвей. И не пытайся никуда сворачивать. В наших подземельях много ловушек, пикнуть не успеешь - накроет. И вот ещё... Поменьше болтай о том, что увидишь. Лонотские подземелья - это тайна.
- Я не трепло, - просто ответил я.
- Я знаю.
Иришка подошла к пыльному рыцарскому доспеху и коснулась стальной перчатки. Рука девочки покрылась тёмными полосами; латы заблестели чёрно-зелёной эмалью.
- Грязные какие... - ошарашенно вымолвила Иришка. - Фу-у!
Она надавила на перчатку. Та не поддавалась.
- Помогай! - И мы вместе навалились на рычаг. Что-то заскрипело. Часть стены поднялась до половины и замерла.
- А я думал, что за потайными ходами ухаживают... - протянул я.
- Вообще-то ухаживают, - Иришка с сомнением смотрела на перепачканную ладонь. - Но Маллет в последнее время всякой ерундой занимается. Только не своими прямыми обязанностями.
А следопыт Маллет не так-то прост, подумалось мне. Оказывается, он отвечает за секретные переходы замка... Времени оставалось мало: стена поехала вниз, и принцесса торопливо толкнула меня в проём. Сама нырнула следом. Вышло это неловко, так что мы столкнулись лбами.
- Неуклюжий, - фыркнула она.
- А сама-то!
На стене прыгали гигантские тени от фонаря. Изогнутая каменная лестница уходила вниз. В воздухе витали ароматы старого кирпича, трухлявого дерева и мокрой шерсти. Было весело и чуть-чуть тревожно.
Внизу зверинец, - понял я. Бестиарий. Словно подтверждая мои мысли, из-под земли донеслось глухое рычание. Иртанетта храбро двинулась вниз. Её каблучки застучали по ступеням.
- Ир, - позвал я. - А кто такой Анфортас? Где его Королевство?
- Никто не знает, - не оборачиваясь, отвечала девочка. - Он бродит где угодно и может любого отвести в свой замок. А если не захочет - фиг ты его найдёшь. Анфортас говорит, что его страна повсюду. Надо лишь смотреть повнимательнее.
Вновь загадки... Лонот находится в иллюзисе - искусственной реальности, созданной Визионером. А что же страна Короля-Рыбака? Иллюзис в иллюзисе?
- Я думаю, замок Грааля действительно где-то неподалеку, - продолжала Иртанетта. - Просто его прячет какое-то волшебство. Сам посуди: из Лонотского замка в Аваниль можно попасть за три дня. Из Аваниля в Блэгиль - за четыре. Я посчитала, что из Лонота в Блэгиль путь должен занимать никак не больше недели - дороги везде ровные и прямые. Но на самом деле приходится тратить чуть ли не дюжину дней! Понимаешь? А отец говорит, что всё это глупости и чтобы я не забивала всякой ерундой мозги!
Я покачал головой. Со взрослыми всегда так. Попробуй им докажи! А всё-таки интересно... Кратчайшая дорога из одной точки в другую всегда прямая. Почему же король не хочет проверить, куда исчез кусок его королевства?
Я представил картинку. Три замка, соединённые напрямую дорогами: Лонот, Аваниль и загадочный Блэгильский замок. Треугольник. А одна сторона этого треугольника прогибается внутрь, потому что её теснит невидимая страна Анфортаса.
Я вздохнул. Скоро я покину Лонот, и все его тайны потеряют смысл. Сбудется туманная угроза Визионера. Интересно, что случится? Как я вернусь?
- Тс-с! - прижала палец к губам Иртанетта. - Мы пришли. Не грохочи так, а то зверинец перебудишь. Господин Биггль по головке не погладит.
- Биггль?
- Да. Смотритель бестиария.
Мы вступили в огромную пещеру. Шаги наши эхом отдавались меж стен. Льдисто посверкивали сталактиты; малейшее движение фонаря бросало на их грани гроздья праздничных огней.
Вмурованные в стену стальные прутья отделяли узкую тропинку, на которой мы стояли, от мира чудовищ. На миг мне показалось, что это мы находимся в клетке, мы, а не они, - и звери смотрят на нас равнодушными скучающими очами. Я схватился за рукоять шпаги.
- Порождения ночи... - пробормотала Иришка. - Они спят, но могут в любой миг проснуться.
Первую клетку заполнял кольчатый поток. Тускло отблёскивающее в свете фонаря тело перетекало из одной стены в другую. Казалось, нет ему конца и края.
- Змей Митгард, - пояснила принцесса. - Смотреть на него не очень интересно: он живёт во всех бестиариях. Да и повадки у него скучные.
- Чем он питается?
- Ничем. Он просто существует. А вот гляди - драконы!
На самом деле дракон был всего один. Но он непрерывно изменял свою форму, становясь то трёхголовым Змеем Горынычем, то обрастая готическими шипами и пластинами, то вдруг выпуская усы и превращаясь в змея Востока.
- А там что? - я указал на затянутую паутиной пещеру.
- Арахна. Паучиха.
Чем эта паучиха так знаменита, что попала в бестиарий, узнать мне не пришлось. Иртанетта повела меня дальше. Мимо клетки с дремлющим сатиром мы прошли подозрительно быстро. Принцесса покраснела, как мак. Спрашивать, кто там прячется, я постеснялся.
Понемногу сталактиты разгорались собственным свечением. В их сиянии пещера раздвинулась. Мы увидели единорога, цербера, гарпий. Наблюдали за Роковым Волком Севера, ужасались мощи гекатонхейеров. Влюблённый в своё отражение василиск спал в обнимку с зеркалом. На загаженном насесте тосковал ангел.
Наконец мы остановились перед клеткой мантикоры. Рыжая бестия дремала, свернувшись калачиком, спрятав смертоносное жало под крылом. Во сне мантикора мурлыкала, словно музыкальная шкатулка.
- Смотри, - Иртанетта показала на дверь клетки. - Задвижка сломана!
Я пригляделся. Стальной засов, запирающий клетку, скручивался мёртвым червём, немного не доставая до петли. Достаточно легкого рывка, и дверь распахнётся.
- Не надо ничего трогать, - предупредила Иришка. - Сейчас разбудим мастера Биггля, пусть он что-нибудь сделает. Интересно, кто сломал засов?
Мы двинулись в обход испорченной клетки. Под каменным козырьком виднелась крохотная дверь - туда-то и вела меня Иртанетта.
- Главное - не шуметь и не паниковать, - объяснила она. - Мастер Биггль и не из таких передряг выпутывался. Он справится с любой тварью в бестиарии, кроме, пожалуй, Митгарда. Но с ним вообще никто не справится. Счастье ещё, что он мирный.
Я немного нервничал. Встречаться с головорезами Красного рыцаря не хотелось. Это лишь у Крапивина хорошо получается: пацан попадает в чужой мир и с ходу разделывается со всеми их бедами. Казнит тиранов, ломает Ящера... В жизни обычно по-другому.
Мы подошли к двери.
- Господин Биггль? - Иртанетта осторожно постучала. Никто не ответил, и она забарабанила сильней: - Господин Биггль, откройте! Это я, Иртанетта. У мантикоры сломана клетка!
Я потянул за ручку. Дверь распахнулась. Мы переглянулись и вошли внутрь.
Клетушка, в которой обитал смотритель, больше всего напоминала строительную бытовку. Грубые сосновые нары, поверх досок - тощий тюфячок да грубое солдатское одеяло. Стол, пара табуреток. На столе - оплетённая лозой бутыль, два грязных стакана и помятый жестяной чайник. Свисающий с потолка жёлтый камень наполнял комнату призрачным сиянием. Видимо, его света хватало для чтения: в углу комнаты стоял шкаф, заполненный книгами. Не легкими пластиковыми обложками, как у Визионера, а старинными, тяжелыми. Словно в исторических фильмах.
В каморке витал тяжёлый винный дух. Сам хозяин спал, скорчившись поверх одеяла, маленький, обмякший. Иртанетта тряхнула его за плечо - безрезультатно. Биггль всхрапнул, пробормотал что-то несуразное и спрятал голову под подушку.
- Кто же его так напоил? - недоумённо вскинула брови Иришка. - Ему же нельзя, все знают! Чудовища не переносят пьяных.
Я взял со стола бутылку, принюхался. В нос шибануло вонью гнилого винограда. Как такое пьют? И почему два стакана?
- Ириш, - я указал взглядом на стол. - Он не один пил.
- Точно.
Мы переглянулись. Предательский холодок разлился в животе. Кто-то из людей Красного рыцаря был здесь. Кто-то споил хозяина бестиария и сломал задвижку.
- Надо предупредить короля, - сказал я. Иришка помотала головой:
- Адвей, тебя ждет Анфортас. Это важнее! Я проведу тебя к реке, а сама вернусь.
Снаружи что-то загрохотало, послышались шаги. Я схватился за рукоять шпаги и замер. Раздался стук в дверь... даже не стук, царапание - словно напроказившая собачонка просилась домой.
Я вытащил шпагу. Иртанетта толкнула дверь и отпрыгнула мне за спину. За порогом валялся человек - коренастый, краснолицый, в широченных чёрных штанах и грязной белой рубашке.
- Господин Биггль? - удивлённо пискнула Иртанетта. - А... а на кровати кто?..
Я уже понял кто. Схватив принцессу за локоть, я бросился наружу.
- Не торопись, Адвей! - Красный рыцарь спрыгнул с нар и бросился за нами: - К Анфортасу тебе не успеть. Мои люди перекрыли все выходы.
Не слушая его, я тащил Иртанетту к тропинке. Итер не врал: среди клеток маячила сутулая фигура Играйса. Ещё один солдат караулил у дальней стены пещеры. На карнизе скучал арбалетчик в вишнёвом плаще.
- Как видишь, я не забываю обид. - Итер остановился на пороге клетушки. Потыкав лежащего Биггля носком сапога, он вздохнул: - Обабился старик. Пить разучился... - И добавил, глядя на меня: - Здесь свидетелей нет. Твоим друзьям отщепенцам никто не донесёт. К утру ваши трупы обнаружат; найдут пьяного смотрителя и раскуроченную клетку. Король огорчится, конечно, - гербовый зверь растерзал принцессу и ее дружка... Но все мы смертны.
Красный рыцарь шагнул ко мне. Я попятился.
- Какой же ты мерзавец, Итер! - воскликнула Иришка. - Ну ты и сволочь!
- Почему? - удивился он. - Я всего лишь продолжаю прерванный поединок. - Он шутовски отсалютовал принцессе шпагой: - У твоего дружка теперь есть оружие. А за свои слова надо отвечать.
Итер двинулся в обход тропинки. Я замер в неуклюжей боевой стойке, пытаясь отгородиться от Красного рыцаря клинком. Ни дома, ни в интернате я не играл в войну. Мама считала поединки дикостью, анахронизмом. В фильмах, которые я смотрел, коэффициент жестокости стоял на минимуме, так что боевые сцены превращались в балет.
Иришка сжалась в комок, сложив ладони лодочкой у рта - так, словно ей было холодно. Взгляд её сделался тоскливый, беспокойный.
- Прошу, - Итер отбросил грязно-серый маскировочный плащ и остался в алом камзоле. Мы скрестили шпаги. - Друг мой, - мягко упрекнул рыцарь, - держи оружие ровнее. Я могу зарезать тебя первым же ударом, а это неинтересно.
Я выровнял острие, направив его в горло Итера. Мы стояли, глядя друг на друга: он с интересом, я - с ужасом. Что же он медлит?
Лязгнул металл. Рукоять шпаги вырвалась из моей руки. Заныла ладонь. Иришка ойкнула, зажмуриваясь, и отступила на шаг назад.
- Подними, дружочек. И запомни: «они крепко сжимали оружие в руках» - плохая метафора. Расслабляй кисти.
Моя шпага лежала рядом с тропинкой. Я потянулся к ней, настороженно следя за рыцарем. Он не нападал. Подобно коту, что играет с мышью, Итер наслаждался моей беспомощностью.
- Туше! - Шпага вновь вылетела из руки. Как и в прошлый раз, я не смог уследить за движением Итера. - Мягче держи рукоять. Следуй за клинком.
Это повторялось вновь и вновь. Мой противник наслаждался жизнью. То он сетовал, что мне тяжело дышать, и я медленно двигаюсь (это стоило мне всех пуговиц с рубашки), то принимался подравнивать мою причёску. Фантазия его была неистощима. Когда он попытался перерезать пояс моих штанов, я отпрыгнул. Лезвие скользнуло по завязкам кошеля, и коробочка с крабом покатилась по камням.
Бок ожгло болью.

Глава 4. ЭТА ЖИЗНЬ

Первые несколько часов после наркоза - это всегда страшно. Говорят, что у нас на Казе медицина отсталая. На богатых планетах операции делают под гипноконтролем: это когда потом ни голова не болит, ни тошноты нет. Не знаю. Так тяжело просыпаться мне ещё не приходилось. Даже когда мне мениск чинили - после хоккея на скалах.
Свет в палате горел едва-едва, но всё равно глаза слезились. Над ухом жизнерадостно пиликал эскулап. Меня тошнило, тело казалось раздутым, словно баллон аэростата. Страшно хотелось пить.
Моё пробуждение сразу же заметили. Появилась пожилая медсестра, отключила дурацкую пиликалку и обтёрла мне лоб холодным мокрым полотенцем. Здорово! И пальцы у неё - тёплые, ласковые, как у мамы. От их прикосновения даже боль поубавилась.
- Ожил, путешественник? - добродушно осведомилась она. И добавила: - Лежи, лежи, подниматься тебе никак нельзя. Говорить - тоже. Сейчас тебя доктор посмотрит. Потом придёт его превосходительство, тогда всё и расскажешь.
Я успокоился. Может, и не провалил я экзамен? Иначе стал бы Визионер со мною разговаривать. Передал бы через какого-нибудь лейтенантика - мол, так и так, ты нам не подходишь. Счастливо оставаться.
Но всё равно тревожно... А вдруг у них так положено? И о провале должен сообщать сам генерал? А потом Каз, интернат... Даже если меня не отправят в Лачуги - как я буду жить, зная, что ничего путного из меня не вышло?
Появился доктор. Доктор хороший дядька, только задумчивый. Он попросил называть его Алексеем Львовичем, а потом стал задавать вопросы. В основном спрашивал, как я себя чувствую. Посадил на меня жука-анализатора, а сам принялся что-то быстро-быстро набирать на листе пластика.
- Алексей Львович, - спросил я, чувствуя себя совершенно по-дурацки. - А что со мной было-то? Как я сюда попал?
- Ничего особенного, - ответил врач, не отрываясь от листков. - Спонтанный мифизический переход. Похоже, у тебя аллергия на менторекс. Ты больше суток без сознания провалялся, а всё из-за... - Тут он спохватился. - Знаешь, я тебе рассказывать ничего не буду. Придёт его превосходительство и всё объяснит.
Я откинулся на подушки. Вот всегда так: чуть серьёзное - сразу: потом, потом! Ну и ладно, больно надо...
Алексей Львович защёлкнул на моём запястье холоднющий браслет из белого пластика, подключил к эскулапу и ушёл, пожелав скорого выздоровления. Эскулап тоненько заурчал. По руке побежали мурашки; я почувствовал, как под кожей что-то перетекает. Когда Иришка лечила, было похоже. Только у неё это получалось мягче, нежнее. Как-то более по-человечески, что ли?.. Эскулап гудел, а меня дергало - так во сне бывает, когда снится, что проваливаешься в пропасть.
Я и сам не заметил, как прошла головная боль. Усталость и ломота в теле исчезли, на лбу выступила испарина. Я уже почти собрался вздремнуть, как пришёл генерал Рыбаков.
Он нисколько не походил на Визионера вчерашнего - таинственного, с замашками волшебника-Тени из старого фильма. На нём были мешковатый свитер и брюки из немнущейся ткани. Генерал уселся рядом с кроватью и долго меня разглядывал.
- Далеко путешествовал? - наконец спросил он.
- В Лонот.
Визионер присвистнул:
- Повезло тебе. Ну, рассказывай: когда тебя утянуло? В смысле - когда ты понял, что ушёл в мифизический план?
Я растерянно заморгал:
- В какой? Нефизический?
Теперь удивился генерал:
- Вы разве в школе этого не проходили?
Пришлось объяснить, что у нас на Казе обучение специализированное. На острове из нас растили администраторов, счетоводов, управленцев. О том, что происходит на Первом и Втором Небе, мы узнавали из выпусков новостей и фильмов, большей частью фантастических.
- То есть физику вам давали в урезанном виде, так?
Я смущённо кивнул.
- Ну и ладно. - Визионер задумался. Потом хлопнул себя ладонью по колену: - Давай так: ты рассказываешь, что видел в Лоноте, а я отвечу на твои вопросы. Идёт?
Я кивнул.
- Вот и отлично.
...Сам бы я вряд ли сумел толком пересказать лонотские события. Но Сергей Дарович оказался превосходным слушателем. Время от времени он задавал вопросы, от которых события вспыхивали в памяти, словно картинки трехмерного календарика-сюрприза, если его повернуть. Когда я закончил, Визионер некоторое время молчал, собираясь с мыслями.
- Ты ведь не думаешь, что тебе всё привиделось? - наконец спросил он. - Да нет, конечно не думаешь... Лонот так же реален, как Земля и Каз. Может быть, даже реальнее.
И он принялся объяснять. Оказывается, Лонот - это нечто вроде параллельного мира, только запутанней. Всё, что я делаю или думаю, отражается на Лоноте. И наоборот.
- Ты когда-нибудь пытался толковать сны? - спросил Визионер.
Я помотал головой. В интернате нам запрещали рассказывать друг другу, что снилось ночью. Это считалось глупым и даже вредным. За это наказывали.
- Можно поступать по-разному, - продолжал он. - Например, представить, что люди, окружающие тебя, - это ты сам. Один - твоё беспокойство, другой - зло, которое ты боишься в себе признать. Твоя Тень. Лонотцы - это разные части человеческой психики. Твоей в том числе.
- И Иртанетта тоже? - не выдержал я.
- Да. Это сложно объяснить. Видишь ли, фемининная часть твоей души....
- Тогда не надо, - грубовато перебил я. - Не надо объяснять. Как-нибудь обойдусь.
Мысль о том, что Иришка - живая, весёлая - окажется формулой из учебника, была невыносима. Пусть уж лучше так... по-волшебному.
- А Красный рыцарь? - перевёл я тему.
- Каждый мальчишка рано или поздно должен победить своего Красного рыцаря. Выиграть решающий матч. Дать отпор негодяям. Не побояться сказать правду. Иначе ему не стать мужчиной.
Отчего-то Визионер сделался несчастным. Словно он о себе говорил в этот момент. Словно что-то когда-то упустил и сейчас страдает от этого. Я прикрыл веки:
- Ага. Знаю. Я ведь на озеро не просто так пошёл. Что я, дурак, что ли? За это Лачуги сразу. Просто Валька... ну, парень один у нас... сказал, что меня не примут в Орден. У нас Орден Белой Шпаги есть. Надо было принести крабика.
-Так это твоё животное в раковине сидело?
- Да. А что?
Визионер усмехнулся:
- Предупреждать надо, братец. Твой, с позволения сказать, талисман всю ванную паутиной затянул. Потомство вывел, охотничий сезон объявил...
Я почувствовал, как горят щёки. На станции искусственная гравитация, а крабики очень чувствительны. Вдали от родной планеты они паникуют и включают все резервы выживания. Головой думать надо, экзоразведчик! На прошлой же неделе фильм показывали. «Тихий омут на орбите венерианского ада» называется.
- Ничего, -утешил меня Сергей Дарович. - Ребята поразмялись. Боевая тревога по коду А-4. «Проникновение на борт чужой биосферы» - это не игрушки.
Успокоил, называется... Я совсем смутился:
- А скажите... Экзамен на срединника... я сдал?
- А сам-то как думаешь?
Ну вот, начинается...
- Если честно... Наверное, нет. Я же так и не добрался до замка Анфортаса.
Сергей Дарович хмуро кивнул. Мир сразу стал сереньким и тусклым. Отчего-то я не ожидал ничего иного. Он поднялся с табурета:
- Извини, Андрей. Жаль, что так получилось... Я постараюсь, чтобы тебя наказали не сильно. До Лачуг дело не дойдёт, обещаю.
Генерал уже стоял в дверях, когда я со спокойствием, удивившим меня самого, произнёс:
- Вот так всегда. Договаривались на честный обмен, а как дошло до самого важного - и в кусты!
Видно было, как напряглись плечи генерала. Медленно, очень медленно он повернулся ко мне:
- Андрей, я не понимаю... Ты считаешь, что я тебя обманул?
- Нет. Но вы не сказали всего. Что я видел в подводном зеркале? Как Лонот управляет моей жизнью? Кто такой Анфортас?
Вопросов было много. Они рвались из меня, словно пар из чайника.
- Ах вот о чём ты... - Его глаза остановились: Визионер через имплантат связался с эфиросферой. - Ладно, ещё минут десять есть. А потом я уйду: уж не обижайся. У меня и другие дела есть. И не жди, что я открою тебе государственные тайны.
- Тайн не надо, - обречённо сказал я. - Лучше расскажите про Лонот.
Он вновь сел. Наморщил лоб, собираясь с мыслями.
- Лонот... Лонот принадлежит не только тебе - всем людям. Война там может обернуться безумием и разрушением здесь. Ты убил Красного рыцаря - это как-то скажется на нашей жизни. Нам ещё предстоит выяснить как.
- А у других рас?
- Мы знаем только о рунархах. На мифизическом плане у них есть свой мир, подобный Лоноту. Но он устроен совершенно иначе.
- А как?
- Не знаю. Рунархи от нас сильно отличаются.
- А Морское Око? Что я видел в нем?
- Пять планет, пять людей... Человек из мира бунтарей, монахиня, умирающий отшельник. Парадоксальный медитатор, искалеченная огнём женщина. Андрей, я теряюсь в догадках. Видишь ли, пока мы разговаривали, я отдал кое-какие распоряжения. Наши аналитики возьмутся за эту проблему. Если найдём ответ, мы тебе сообщим.
- Ну а звери? - наконец спросил я.
- Звери? Какие звери?
- Ну звери... чудовища...
Мне стало нехорошо. Я вдруг понял, что ни словом не обмолвился о бестиарии короля Белэйна. И о мантикоре тоже. Из моего рассказа получалось, что Итер подстерёг нас в подземелье и затеял поединок. Всё, что касалось краба и последнего удара шпагой, я передал верно. Но потом... потом...
- Зверь... - теряя силы, пробормотал я. - Он... был... шип…
Странная апатия навалилась на меня. Я отвернулся от собеседника, уткнулся носом в колени. Спать... Спать хочется.
- Эй, парень, - встревожился Визионер. Он рывком перевернул меня на спину, встряхнул. - А ну проснись! Смотреть на меня! Глаза открыть!
Дальнейшее я помню смутно. Мир плыл вокруг меня, скручиваясь в весёлую цветную карусель. Монотонно бубнил Визионер, я что-то отвечал ему. Затылок ломило. Кошачье мяуканье застряло в голове, словно пук соломы. Кажется, я кому-то обещал, что не выдам...
Мембрана двери лопнула, и в лазарет мягкой походкой вошла мантикора. Она запрыгнула на кровать, потопталась в ногах и улеглась, не забыв спрятать жало под крыло. Зловеще наращивая темп, запикал эскулап. Зверь лениво поднялся, зевнул и неторопливо двинулся в путь. Прошёл по животу, по груди и замер, жалобно глядя мне в глаза.
- Мяу.
- Ты зачем... - прохрипел я. - Слезь!..
Воздух с трудом проникал в лёгкие. Казалось, на меня положили шкаф - таким тяжёлым было тело зверя. Я выгнулся дугой, сбрасывая гостя с кровати.
- Скорее!.. - шелестели бесплотные голоса. - Усильте поток. Он уходит.
Мантикора рухнула на пол; тело её вытянулось, покрываясь алым шёлком. Итер пытался встать, но распоротая рука мешала ему. Что-то он такое говорил... Что-то жестокое, опасное. Иртанетта?.. Белэйн?..
- Борись, - из неведомой дали донёсся голос Визионера. - Вспоминай, парень. Один раз ты его победил!
- Да... - прошептал я. - Да! Крабик...
- Что он сказал тебе тогда?.. Что?..
- Он... сказал... забыл... забыть...
- Говори! Говори!
Мягкое алое сияние накатило, вымывая из меня дурноту и боль. Я вспомнил всё: усмешку умирающего Итера, его последнюю фразу... Заклятие... Почему Грааль и плащ Итера - одного цвета?..
Слова рвались из горла с трудом, пробиваясь сквозь немеющие губы:
- Итера... убила... мантикора...
Радужный вихрь замедлился. Красный рыцарь таял, оплывая, словно целлофан в огне. Звон в ушах стихал, краски становились ярче, чётче, насыщенней.
- Итер... он поймал мантикору! - захлебываясь, объявил я. - А когда мантикора его... он приказал...
- Помедленнее. Спокойнее, срединник!

Глава 5. ВОПРОС, О КОТОРОМ Я ЗАБЫЛ

Бок ожгло болью. Лезвие скользнуло по завязкам кошеля, и коробочка с крабом покатилась по камням.
- Хм... Интересно. - Красный рыцарь нагнулся за ней, и тут я атаковал. Итер отбил удар не глядя. Затем схватил мой клинок за лезвие и дёрнул. - Спокойней, парень. Дыши ровнее!
От неожиданности я едва не выпустил шпагу. Итер держал клинок голой рукой! И не резался! Поймав мой удивлённый взгляд, рыцарь улыбнулся:
- Достойный противник для отщепенца, правда? - Он неуклюже подобрал коробочку. - Хотел бы я знать, парень, кто ты на самом деле.
Крабик-бретёр заверещал, захлопал створками. Метнулась клешня, и рука, державшая мой клинок, намокла в крови. Итер заорал, разжимая пальцы. Я не глядя рубанул его по лицу и бросился бежать. Тоненько вскрикнула Иртанетта.
Нельзя мне было оглядываться... А я оглянулся. Вид Итера был ужасен. Пол-лица в крови, в разрубленной глазнице мелькает что-то белое. От этого зрелища я сбился с шага и врезался в клетку с мантикорой.
Дверца распахнулась. Меня отшвырнуло в сторону.
Радостно взвыв, тварь вырвалась на волю. Не знаю, как Итер умудрился её поймать - в скорости он безнадёжно проигрывал мантикоре. Миг я смотрел на визжащий клубок рыжего и красного, а затем подступила тошнота. Я прислонился к углу клетки, и меня вырвало. Торжествующий рев зверя бился в ушах.
Бой кончился почти мгновенно. Следовало уносить ноги, пока мантикора не нашла другую жертву. Но где же она?
Я лихорадочно осмотрелся. Зверь сидел в двух шагах от меня, сосредоточенно вылизывая лапу. Сердце бултыхнулось в груди и замерло. Мантикора прекратила своё занятие и посмотрела на меня. Глаза у нее оказались неожиданно голубые, как у сиамца. Выражение на морде скорее подошло бы голодному помоечному котёнку, которому показали кусочек колбасы.
- Мяу... - жалобно сказал котёнок. Подбежал, задрав хвост трубой, и принялся тереться об мои колени. Онемелыми пальцами я почесал его за ушком.
- Адвей... - Я оглянулся и заметил Иртанетту. Лицо принцессы было белым, как бумага. Девчонка едва стояла на ногах, держась за решётку. - Адвей, эти звери не приручаются! - В её глазах мелькнуло восхищение, смешанное с ужасом: - Как ты сумел?!
- Не знаю... - Мой взгляд упал на бесформенную кучу, бывшую некогда Красным рыцарем. Меня вновь замутило: - Пойдём... пойдём отсюда, Иришка...
Не оглядываясь, мы бросились прочь от мертвеца. Мантикора мчалась рядом с нами, временами подпрыгивая и молотя крыльями. Я словно попал в свои ночные кошмары. Люди Итера разбежались сразу же, едва поняли, что их хозяин мёртв.
- Адвей... что ты сделал... с Красным рыцарем?.. - задыхаясь на бегу, спросила Иртанетта.
- Крабик! - выкрикнул я в ответ. - Он... снял неуязвимость... понимаешь?..
Тропинка резко нырнула в тоннель. Мы оказались в темноте: фонарь Иришка забыла возле клеток. Минуту или больше мы мчались наугад, ориентируясь лишь на сопение мантикоры. У этих зверей хорошо развито ночное зрение. Без неё мы бы наверняка заблудились.
Наконец тьма отступила. Потянуло сыростью; где-то шумела вода.
- Подземная река... - Иришка нащупала моё запястье и крепко сжала: - Мы почти на месте.
С этого момента мы шли медленней, внимательно смотря под ноги. В тоннеле горели факелы: Анфортас или Маллет позаботились о нас. Вскоре шум течения стал громче. Мы вышли на берег реки.
Король-Рыбак сидел на камне, задумчиво глядя в воду. У берега покачивалась на привязи лодка. Завидев Анфортаса, мантикора зашипела, выгибая спину. Я ухватил зверя за загривок:
- Свои, Симба!
Сам не знаю, почему назвалось именно это имя - такое домашнее, уютное. Пренебрежительно фыркнув, котёнок отошёл в сторону и уселся на камни, обвив кольчатым хвостом лапы. Теперь он действительно выглядел самым настоящим Симбой.
Из-за валунов показалось бледное лицо Маллета.
- Ваше Высочество! - В глазах следопыта сквозило безумие. Он смотрел то на Иришку, то на меня, то на мантикору, то снова на Иришку. - Ваше Высочество, что случилось? Отчего вы не пошли условленным маршрутом? Откуда здесь зверь?
Принцесса принялась бессвязно оправдываться.
- Мы попали в засаду, - помог я ей. - Красный рыцарь подстерег нас в бестиарии. Он споил Биггля и сломал клетку мантикоры.
Мои объяснения лишь ухудшили ситуацию. Маллет недоумённо вскинул брови:
- А что вы делали в бестиарии? Госпожа! Отец дал вам ясное задание, а вы...
- Ладно, Маллет, - оборвал его Король-Рыбак, - хватит. Итер не станет ждать, пока ты прочтёшь нотацию. - Он кивнул в сторону лодки: - Адвей, садись. Время дорого.
- Но Красный рыцарь мертв! - Я почти кричал. Как всегда, взрослые пропустили мои слова мимо ушей. Маллет проверил тоннель, которым мы вышли к реке, а затем вернулся и стал возле принцессы в позе верного стража. Арбалет в его руке едва заметно подрагивал.
Делать нечего. Я пожал плечами и направился к лодке. Чтобы не расплакаться, Иришка закусила губу. Когда я проходил мимо Анфортаса, он придержал меня за плечо.
- Попрощайся с девчонкой, дубина, - шепнул Король-рыбак. - Видишь, у нее глаза на мокром месте? - И легонько подтолкнул меня к принцессе.
Я застыл перед Иришкой, словно истукан. Буркнул, глядя в пол:
- Ириш... Счастливо тебе...
Иртанетта обняла меня, уткнувшись носом в плечо:
- Адвей... ты возвращайся, пожалуйста! - Она прерывисто всхлипнула: - Я... я буду ждать...
Робкий поцелуй в щёку. Вкус соли на губах. Вот и всё.


* * *

Лодка мчалась, рассекая смоляную гладь. Вёсел ей не требовалось. Мы с мантикорой сидели на носу, вглядываясь во тьму тоннеля. Анфортас дремал на корме. Время от времени Симба бил лапой по воде, и тогда Король-рыбак приоткрывал один глаз.
Мантикора охотилась. Вряд ли свет фонаря привлекал водных тварей: рыбины подземной реки слепы. Скорее, они собирались на звук.
- Эге, - сказал Анфортас, когда котёнок выхватил из реки очередную рыбину. - Да твой зверек из нашего братства, из рыбаков. Вот бы кого мне в друзья! Что скажешь, Адвей?
Симба оглянулся на короля и демонстративно зевнул. Затем улёгся у моих ног и принялся жрать пойманную рыбину. Безглазая тварь жалобно пищала и отбивалась рудиментарными лапками.
- Он не принадлежит мне, - отозвался я. - Как я могу распоряжаться его судьбой?
- Это правильно. Он тебе не служит, ты - ему. А путь общий.
- Ваше Величество... Можно задать вопрос?
- Можно, Адвей.
- Ваше Величество, о каком пророчестве вы говорили Маллету? Ну... когда мы впервые встретились. У кого ни спрошу, все молчат. Иришка чуть-чуть рассказала, но и то не всё.
Анфортас усмехнулся:
- Видишь ли, дружочек... Каждому из нас принадлежит лишь часть правды. Я расскажу то, что утаила Иртанетта.

...Несчастье произошло шесть лет назад. Случилось это, когда Итер впервые приехал в Лонот. Вёл он себя нагло и требовал слишком многого. Притязания незнакомца казались рыцарям Белэйна смехотворными. Гостивший при дворе двоюродный брат принцессы принял вызов. Итер убил мальчишку на глазах Иртанетты. Легко, играючи, - и с тех пор принцесса изменилась. Она перестала смеяться. Что бы ни происходило, взгляд её оставался неизменно серьёзен.
Белэйн отчаялся помочь дочери. Целители пожимали плечами: девочка ничем не была больна. Впустую пропадали усилия шутов и скоморохов. Им не удалось вызвать на губах принцессы даже тени улыбки. Так продолжалось до тех пор, пока Тильский узурпатор не прислал в помощь лонотцам своего шарлатана. Шарлатан осмотрел девочку и выдал пророчество. Болезнь пройдёт, сказал он, когда принцесса встретится с величайшим воином страны.
Лонотцы воспрянули духом. В столицу потянулись люди меча. Их паломничество не принесло пользы: Иртанетта оставалась всё так же печальна. Красный Итер бахвалился, что он и есть тот самый рыцарь из пророчества, но проверять побоялся. Как и все честолюбцы, он страшился неудач.
- Так что же получается, - не выдержал я, перебивая рассказ, - великий воин из легенды - это я? Но я не умею сражаться.
- Ты победил Итера. Принцесса впервые рассмеялась, увидев тебя. Даже если ты никогда больше не поднимешь оружия, твоя сила больше не нуждается в доказательствах. Именно поэтому ты следуешь за мной.
Больше я ни о чём расспрашивать не стал. Сытая мантикора дремала, привалившись к моему колену. Впереди забрезжил свет: подземная река выходила на поверхность.

- Эй, причаливай! - зычно крикнул Король-Рыбак неведомо кому. Лодка послушно рыскнула в сторону берега. Шла она мягко, не обращая внимания на волны. Мне стало интересно: почему Анфортас рыбачит с обычного ялика? Привык, наверное. Да и бесчестно это, в благородном спорте пользоваться волшебством.
- Пойдём, - бросил Анфортас, когда мы выбрались на берег. - Замок недалеко, там уж нас встретят.
О лодке он словно бы забыл, да она и не нуждалась в его попечении: развернулась и уплыла неведомо куда. Мы отправились к виднеющемуся среди деревьев замку.
Хаос, царивший в землях Короля-Рыбака, ничем не напоминал красоту и ухоженность Лонота. Деревья росли скрюченными и больными. На листве, словно оплывшие плевки, белела парша. Жесткая трава иод ногами, казалось, так и росла засохшей. На дорожку уселась больная колченогая ворона. Злобно скосившись на мантикору, птица отчаянно заорала. Лес отозвался разноголосым граем, криками, щебетом.
- Вот я и дома, - отметил Анфортас. - Скоро нас встретят.
Король-Рыбак не соврал: навстречу нам двигалась процессия. Одевались слуги Грааля ярко; по их виду нельзя было сказать, что они в чём-либо терпят нужду, и всё же... Ощущалось в их облике нечто болезненное. Пропорции чуть искажены, цвета - неестественны, да и двигаются они с пугающей грацией призраков.
- Приветствуем тебя, господин Вторых, - склонился перед Королём-Рыбаком тонкогубый юноша с взлохмаченными волосами.
- Ладно, ладно, шут, - ворчливо отозвался Анфортас. - Уймись. Я привёл того, кто, возможно, станет первым.
- Он уже спрашивает? - загалдели встречающие. - Мы дождались?
- Надеюсь, да. Но тс-с-с! Не спугните его.
Я вертел головой, пытаясь уяснить, о чём идёт речь. Танцуя и кривляясь, придворные вели нас сквозь умирающий парк. Их болтовня скоро утратила всякий смысл - в птичьем щебете и то легче выделить тему. Мне стало неуютно.
Громада замка вырастала перед нами. Представляю, как обозлился бы Красный рыцарь, попади он сюда! Я в средневековых крепостях понимаю мало, но замок Грааля неприступен. Он стоит на скале, окружённый рвом, и чтобы захватить его, нужно быть альпинистом. Или уметь летать.
- Адвей, - негромко сказал Король-Рыбак, - у тебя ноги молодые, здоровые. Будь ласка, сбегай, попроси опустить мост. Чует моё сердце, я ещё долго хромать буду. А ты голоден, хороший ужин тебе не помешает.
Тут он попал в точку. Есть хотелось страшно. Последний раз меня кормили в Лоноте, но с тех пор столько всякого произошло. И Красный рыцарь, и подземная река. Самое странное, что время опять сдвинулось. По моим подсчётам, должно было быть около четырёх часов ночи, а в королевстве Анфортаса только-только смеркалось.
Я побежал по дорожке к краю рва. Иришка молодчина: после её лечения нога почти не болела. Разве только чуть-чуть. Оказавшись возле деревянного настила, который соединяется с мостом, когда тот опущен, я запрыгал и замахал руками:
- Э-эй! В замке!
Караульный откликнулся немедля:
- Чего орёшь? Кто ты, парень?
- Король возвращается! Послал меня предупредить, чтобы встречали. Опустите мост!
- А! Так ты из друзей Рыбака, - уважительно откликнулся солдат. - Что ж, мы тебе рады. Входи, если сможешь.
Загремели-цепи. Ждать, пока опустится мост, пришлось долго. Громада потемневшего дерева и тусклых металлических балок зависла в воздухе. Заунывный скрип наполнил окрестности; от этого звука у меня заныли зубы. Наконец мост стал на своё место. Я храбро шагнул на выцветшие доски...
...и понял, что означает «входи, если сможешь». Мост охраняли чары. Каждый шаг отдавался в теле болью потерь. Я стал Королём-Рыбаком, и осознание собственной никчёмности обрушилось на меня.
Иртанетта осталась в Лоноте, - скрипели доски, - а ты - ты даже толком попрощаться не смог.
Визионер конечно же махнул на тебя рукой. Будь ты настоящим срединником - давно бы нашёл выход.
Красного рыцаря победила мантикора. Ты же - хвастун, возомнивший о себе невесть что. Итер не убил тебя лишь из жалости, он тысячу раз мог это сделать.
Да как они вообще могут иметь с тобой дело? Ты посто янно говоришь глупости, попадаешь впросак. Великий воин из легенд? Как бы не так! Король-Рыбак надеется на тебя, они все чего-то ждут, а ты - что ты можешь сделать?!
- Руку! - властно приказал караульный. Я рванулся ему навстречу, и он, ухватив меня за запястье, втащил в ворота. - Повезло тебе, парень. Я уже видел, как ты колебался. Будь постарше - свернул бы на полпути. Сюда редко кто доходит.
Я оглянулся. Мост отсвечивал в лучах заходящего солнца янтарными полированными плашками. Запах прогнившего дерева сменился ароматом сосновой смолы. Празднично посверкивали серебром искорки гвоздей. Крылатая тень промелькнула в синеющем небе, и рядом со мной опустился Симба.
- Что это было? - ошарашенно спросил я. - Там... на мосту?
Солдат положил руку мне на плечо:
- Пойдём. Господин ждёт тебя в тронном зале. Сейчас начнётся церемония.
Я вывернулся из-под его ладони с раздражением, которое поразило меня самого:
- Как ждёт? Он же сам отправил меня вперёд, чтобы опустить мост!
- Не гневайся, юный рыцарь. - Тонкая улыбка тронула его губы: - Анфортас - господин Вторых, и поступки его непредсказуемы. Он испытывал тебя. - Солдат покачал головой: - Надеюсь, ты выдержал испытание. Идём.
Зал, в который мы вошли, запомнился мне прежде всего обилием свечей. Гроздья пылающих огней заполняли его от края до края, так что от жара и свечного духа хотелось кашлять. Пол устилали покрытые шёлком перины. У дальней стены стояли кресла, в которых дремали три старика в доспехах. Караульный знаком предложил мне сесть. Я опустился на одну из перин и замер в восхищении.
Жар шёл не от свечей - несмотря на лето, в замке топили печи. Рубашка намокла и прилипла к спине, по лицу струился пот. Я потянулся было расстегнуть рубашку, но тут в зал внесли Анфортаса.
В первый миг я его не узнал. Король похудел и осунулся. Запах болезни, который от него исходил, усилился настолько, что даже благовония не могли его заглушить. Раньше Анфортас просто хромал - теперь же он совсем обезножел. Его даже в зал внесли на кровати. Несмотря на жару, несмотря на шубы и одеяла, которыми он был укрыт, король всё равно мёрз.
Увидев меня, Анфортас ласково кивнул:
- Ты уже здесь... А я, как видишь, подзадержался...
Я не верил своим глазам. Ведь совсем недавно он выглядел вполне здоровым! Не понимаю... Это как же надо любить рыбалку, чтобы так меняться ради неё!
- Смотри, мой мальчик, - сказал Анфортас. - Тебя ожидает незабываемое зрелище. Такого ты ещё не видел.
Двери распахнулись; порыв ветра покачнул пламя свечей. В зал ворвался оруженосец с окровавленным копьём в руках. Кровь лилась потоком, заливая разбросанные по полу покрывала. Дикий крик следовал за юношей по пятам. От этого вопля, казалось, вибрировали стены.
Я вскочил на ноги:
- Что... что это он?..
За моей спиной зашикали. Старики в креслах смотрели на меня с неодобрением.
- Сядь, - бесцветным голосом приказал Анфортас. - Смотри. Будь внимателен, не пропусти главного.
Я уселся. Мне было стыдно: я единственный, кто так разволновался из-за дурацкого копья! Старые рыцари, король, девушки-прислужницы - все воспринимали дикие танцы оруженосца как само собой разумеющееся.
На всякий случай я поклялся себе, что не сделаю больше никаких глупостей. Буду сидеть тихо, спокойно, с достоинством. Как Анфортас. Не задавая лишних вопросов.
Две девушки в венках внесли подсвечники - я промолчал. Хоть меня и подмывало спросить: не много ли свечей? Мистерия продолжалась. Ещё две дамы принесли скамеечку слоновой кости, за ними следовали другие - в разноцветных платьях и венках. Двигаясь словно в танце, они обошли зал с букетами в руках. Еще четыре девицы держали в руках деревянную чашку, раскрашенную киноварью - их появление я едва не пропустил.
Вы не подумайте, что я рассказываю так сбивчиво, потому что неинтересно было. На самом деле я мало что запомнил. Мне было хорошо. Я плыл в волнах блаженства, не очень-то понимая, что происходит. Несколько раз я ловил на себе встревоженные взгляды слуг и рыцарей: они чего-то от меня ждали. Ждал и сам Король-Рыбак, правда, он скрывал это лучше всех. Что-то я должен был сделать... Что-то важное, нужное, от чего зависела судьба всех людей. Но сам я не мог догадаться, а подсказывать было запрещено.
- Что ты чувствуешь, Адвей? - шепотом обратился ко мне Анфортас. - Я наблюдаю эту картину с незапамятных времён. Мне всегда было интересно, каково это - видеть мистерию в первый раз?
- Н-ну... ничего... - протянул я.
- Ничего? Ах, да... ничего. - Король грустно усмехнулся. Вдруг глаза его осветились. - Адвей, есть что-то, о чём ты мечтаешь больше всего в жизни?
- Стать срединником, - выпалил я. - А можно?
- Твоё желание непременно сбудется. Видишь красную чашу? Это Грааль, он творит чудеса. Он способен утолить любую жажду, любой голод. - Тут Анфортас поморщился, словно вспоминая что-то: - Извини... Я заболтался, а ты действительно хочешь есть. Прости мою старческую болтливость.
Он хлопнул в ладоши, и девушка в шёлковых шароварах и коротенькой блузке поставила передо мной поднос.
- Тебе достаточно пожелать любой еды - и она появится, - сказал Анфортас.
И я пожелал. Знали бы наставники, сколько я здесь пью, - с ума бы посходили! Ужин короля оказался скромнее: тарелочка овсянки, половина яблока и стакан воды. Будь я королём, я бы так не скромничал.
- Как твоя нога? - поинтересовался он.
- Спасибо, Ваше Величество, хорошо. Иртанетта вылечила её.
- Да, мальчик мой, - невпопад ответил король. - Грааль способен исцелить любую рану. Тебе достаточно лишь пожелать.
Умоляющие взгляды, направленные на меня со всех сторон, стали совершенно невыносимы. У мамы такса дома живёт. Она так же смотрит, когда я бутерброд ем. Да чего им от меня нужно? Говорили бы напрямую.
- Быть может, ты нуждаешься ещё в чем-нибудь? - Лицо короля лучилось беспомощной добротой. Мне стало неловко.
- Спасибо, Ваше Величество. Я наелся и напился, всё было просто здорово. Теперь я хочу поспать, если не возражаете. И... - я запнулся, - где у вас туалет?
На лице Анфортаса появилась слабая улыбка.
- Хорошо. Я зря тебя мучаю. Отправляйся, отдохни... Тебя проводят.
Выходя из зала, я оглянулся. Таких отчаянных глаз, как у короля, я ни у кого не видел. Анфортас смотрел так, будто потерял свой последний шанс, а впереди - бесконечность.
Лупоглазая бледная служанка отвела меня в мои покои. Я говорю «покои», потому что иначе их не назовёшь. Огромная мрачная комнатина. По интернатским меркам здесь можно восемь спален разместить. Кровать - шедевр средневекового зодчества. Да ещё и под балдахином. Наскоро объяснив, где что находится, служанка ушла. Она оставила свечу, а с собой ни огонёчка не взяла. Смелая! Сам-то я в ночные переходы замка ни ногой, хоть меня режьте. А ведь девчонка меня старше ну года на три, от силы на четыре.
Я обшарил все закоулки. Туалета в нашем понимании слова не нашлось, был лишь ночной горшок. Вообще в Средневековье люди жили проще. Пока я искал, где помыть руки, появились ещё слуги: принесли горячую воду для умывания, блюдо со сластями, вино и ночную рубашку. Рубашку я вернул обратно: девчоночья. Пусть сами такое носят. От вина тоже отказался. Хватит.
Слуги стояли, глядя на меня овечьими глазами. Потом ушли. Опять я не оправдал их надежд... Я залез в кровать, разделся под одеялом (после духоты тронного зала меня бил озноб) и устроил себе гнёздышко в углу кровати. Свеча так и осталась гореть. Как зажечь её снова, я не представлял, а оставаться в темноте, да ещё в сумасшедшем заброшенном замке... брррр! Спасибо большое.
Послышалось царапанье. Дверь бесшумно отворилась, и в спальню вошел Симба. Глаза его отсвечивали в темноте алым. Мантикора с хозяйским видом обошла комнату, забралась на кровать и совершенно по-кошачьи свернулась калачиком у меня в ногах. Я поёжился: ткнёт ещё спросонья колючкой! Но Симба и сам понимал, что к чему. Жало он спрятал под крыло.
Я робко погладил рыжика по мохнатому загривку. Сим блаженно вытянул лапы и заурчал. Он совершенно не походил на зверя-убийцу, несколько часов назад растерзавшего Красного рыцаря. Я уж засомневался: да был ли поединок?.. Окровавленное лицо Итера, тусклые прутья клеток. Последнее проклятие Красного рыцаря... Жуткая картина ушла на задний план, и вместо неё всплыло другое: Иришка. Бросает мне яблоко, а сама хохочет, заливается. А потом у моря... тоже...
Я тоскливо уселся в постели. Мантикора требовательно просунулась под мою ладонь: гладь!
- Рыжик ты мой... Лапа. - Я пощекотал зверя за ушком. Кот зажмурился, блаженствуя. - Мне выбираться отсюда надо, понимаешь? А куда податься, не знаю. В интернат - страшно, меня в Лачуги отправят. Домой бы, к маме... Но туда я не попаду, это позор.
Да... По нашим понятиям, до двадцати двух лет человек должен воспитываться вдали от родителей. Потом можно вернуться, но обычно никто так не делает. Привыкают. И я привыкну.
- Ещё бы здорово в Лонот отправиться, но там я долго не протяну. Это чужой мир. Слышишь, Симба? Тебе, наверное, тоже несладко. Поймали, сюда привезли...
Мантикора... или как правильней - мантикор? заизвивалась, мурлыча. Хвост распрямился и застучал по одеялу.
- Да нет, - продолжал я. - Тебе везде хорошо... Вырастешь - станешь боевым зверем. Красавцем.
Симба встрепенулся. Прижал уши, вскинул голову. За дверью послышались шаги.
- ...не то воспитание,