снова ходить в
игровую школу, она сказала, что хочет, если Сэма там не будет.
- Но я не знаю, кто там есть сейчас, - возразила Нелли.
- Тогда я пойду одна, - заявила она. - Давай пойдем в гимнастический
зал. Хорошо?
И Нелли повела ее. И они кормили рыбок, и она играла в песочнице, но
в песочнице одной было неинтересно, а Нелли не умела строить. Так что они
просто кормили рыбок, и гуляли, и играли на площадке и в гимнастическом
зале.
Еще она посещала занятия по ленточному обучению. И многие взрослые
делали уроки вместе с ней. Она узнала множество вещей. Ночью она лежала в
постели, а голова ее была настолько заполнена новыми знаниями, что было
трудно думать о маман и Олли.
Дядя Дэнис оказался прав. С каждым днем боль все стихала. И это
пугало ее. Потому что когда не больно, труднее сохранять злость. Так что
она до боли кусала губу и старалась поддерживать в себе привычное
состояние.
Еще был детский праздник. Там она встретила Эми. Эми убежала и
спряталась за сиру Петерсон, и вела себя, как маленькая. Она вспомнила,
почему хотела ударить Эми. Остальные дети просто долго смотрели на нее, а
сира Петерсон сказала им, чтобы они поиграли с Ари.
Ясное дело они совсем не обрадовались этому. Там была Кейт, и Томми,
и ребенок, которого звали Пат, и Эми, которая плакала и всхлипывала в
углу. И Сэм тоже был. Сэм отошел от остальных, и сказал:
- Привет, Ари.
Один Сэм настроен дружелюбно. Так что она сказала:
- Привет, Сэм. - И подумала, что хорошо бы пойти домой, но Нелли ушла
на кухню попить чаю вместе с эйзи сиры Петерсон. Нелли приятно проводила
время.
Так что она пошла, и села, и играла в их игру, с кубиком, и фишки
передвигались по таблице, изображавшей пространство Союза. Она играла в
это, и все играли, и спорили, и смеялись, и снова дразнили друг друга.
Кроме Эми. Кроме нее все друг друга дразнили, а ее не задевали. Но все
было хорошо. Она научилась играть. Она стала получать деньги. Сэму больше
всех везло, но Сэм слишком осторожничал с деньгами, а Томми оказался
слишком безрассуден.
- Я бы продала станцию, - сказала она. И Эми купила ее, потратив
почти все, что у нее имелось. И Эми запрашивала большую цену, а Ари
запрашивала меньше. И то, что купила Эми, все равно оказалось не выгодным.
Так что Ари получила больше денег, а Эми рассердилась. И никто не хотел
торговаться за станцию Эми, а Ари предложила выкупить ее обратно, но
совсем не за ту цену, которую запрашивала Эми.
Так что Эми пришлось согласиться на это, и она купила корабли. А Ари
немного подняла свои цены.
Эми захныкала. И очень скоро снова оказалась в беде, потому что Ари
обыгрывала ее, вкладывая деньги в покупку грузов и получая доход от тех
вещей, которые могла приобрести Эми, поскольку тупая Эми продолжала
подлетать к ее станциям, вместо того, чтобы пристыковываться к станциям
Томми. Эми хотела сражения. И она его получила. Но Ари не хотела, чтобы
Эми слишком рано вышла из игры и все испортила, так что она сообщила Эми,
что ей следует сделать.
Тогда Эми всерьез рассердилась. И снова захныкала.
Но и совет не приняла.
И Ари разорила ее и забрала все корабли, кроме одного. А затем и тот
тоже. К этому времени ей уже стало ясно, что она выиграет. Но у всех
остальных был невеселый вид, и никто никого не поддразнивал. Дразнили
только Эми, которая в слезах ушла из-за стола.
Никто ничего не сказал. Все смотрели на Эми. Все смотрели на нее с
таким видом, как будто хотели спрятаться.
Ари хотела выиграть. Только Сэм не знал этого. Так что она сказала:
- Сэм, ты можешь взять мои фишки.
А сама пошла к Нелли на кухню и сказала, что хочет пойти домой. Тогда
Нелли забеспокоилась, перестала веселиться с Корри, и они пошли домой.
Она в одиночестве прохандрила остаток дня. И сердилась. Это было
прекрасно, ведь тогда она думала о маман. И скучала по Олли. И даже по
Федре.
И подумала, что вот Валери не был бы таким тупым.
- В чем дело? - спросил дядя Дэнис вечером. Он ни капельки не злился
по поводу происшедшего. - Ари, дорогая, что произошло на вечеринке? Что
они сделали?
Она могла устроить исчезновение их всех, если бы сказала, что у них
было сражение. Может быть, это и так произойдет. Она не была уверена. По
крайней мере Эми и Кейт по-прежнему оставались здесь, несмотря на их
тупость.
- Дядя Дэнис, а куда уехал Валери?
- Валери Шварц? Его маман перевели. И они уехали, вот и все. А ты все
еще помнишь Валери?
- Он может вернуться?
- Я не знаю, дорогая. Я думаю, что нет. У его маман есть работа,
которую надо выполнять. Что случилось на вечеринке?
- Мне просто стало скучно. С ними не слишком весело. Куда уехала
маман и Олли? На какую станцию?
- На Фаргон.
- Я собираюсь послать маман и Олли письмо.
Она видела почту в кабинете у маман. Ей никогда не приходило в голову
сделать это. Но она подумала, что письмо попадет в кабинет маман и в том,
другом месте. На Фаргоне.
- Очень хорошо. Я уверен, что им будет приятно.
Времени ей казалось, что маман и Олли на самом деле не находятся
нигде. Но дядя Дэнис говорил о них так, как будто они где-то все-таки
находились, и что с ними все в порядке. От этого ей становилось легче, но
это заставляло ее поинтересоваться, почему маман никогда не звонит ей по
телефону.
- Ты можешь позвонить на Фаргон?
- Нет, - ответил дядя Дэнис. - Быстрее долететь на корабле. Письмо
дойдет туда гораздо быстрее, чем телефонный звонок. За месяцы, а не за
годы.
- Почему?
- Ты скажешь привет, и потребуется двадцать лет, чтобы он долетел
туда, и они скажут привет, и ответ будет двадцать лет лететь обратно. А
затем ты произнесешь первую фразу, а они годами еще будут ждать. И для
разговора потребуются сотни лет. Поэтому письма быстрее и гораздо дешевле,
и никто не пользуется телефонами и радио для межзвездной связи. Корабли
могут перенести все, что угодно, потому что они летают быстрее света.
Вопрос, конечно, заметно сложнее, но тебе и не нужно больше ничего знать,
чтобы отправить письмо маман. Это очень далеко. А письмо - как раз
подходящая вещь.
Она никогда не представляла насколько дальним может быть "далеко".
Даже когда они перескакивали кораблями с одного места таблицы на другое. И
тогда она ощутила холод и одиночество. И пошла в свою комнату и написала
письмо.
Она хранила его разорванным, потому что не хотела, чтобы маман
переживала из-за того, как она несчастна. Она не хотела говорить: маман,
дети не любят меня, и я постоянно одна.
Она сказала: Я очень скучаю по тебе. Я скучаю по Олли. Я больше не
сержусь на Федру. Я хочу, чтобы вы с Олли вернулись. И Федра тоже. Я буду
послушной. Дядя Дэнис дает мне слишком много печенья, но я помню твои
слова и не ем слишком много. Я не хочу стать толстой. А еще я не хочу быть
выдающейся. Нелли очень хорошо ко мне относится. Дядя Дэнис дает мне свою
кредитную карточку и я покупая Нелли много вещей. Я купила космический
корабль, и машину, и головоломки, и ленты со сказками. И красную с белым
блузку и красные туфли. Я хотела черные, но Нелли говорит, что они для
эйзи, пока я не стану старше. Маленькие девочки, говорит Нелли, не носят
черное. Я тоже могла бы носить, но иногда я делаю так, как говорит Нелли.
Я обращаю внимание на всех. Сегодня видела Эми Карнат и не ударила ее. Она
по-прежнему хнычет. Я изучаю множество лент. Я могу решать задачи по
математике и химии. Я занимаюсь географией и астрографией, и собираюсь
много узнать о Фаргоне, потому что там ты. Я хочу поехать на Фаргон, если
ты не можешь приехать сюда. Я буду очень послушной. Я люблю тебя. Я люблю
Олли. Я собираюсь передать это письмо дяде Дэнису, чтобы он переслал тебе.
Он говорит, что добираться туда, очень долго и твое письмо тоже будет
долго добираться к нам. Так что, пожалуйста, напиши мне как можно быстрее.
Я полагаю, что это займет почти год. К тому времени мне будет восемь. Если
ты действительно сразу скажешь дяде Дэнису, что я могу поехать, я полагаю,
что мне будет почти девять. Скажи ему, что я могу взять с собой и Нелли
тоже. Она перепугается, но я скажу ей, что все в порядке. Я не боюсь
прыжков. Я не боюсь поехать сама. Я много чего теперь делаю сама. Дяде
Дэнису все равно. Я знаю, что он разрешит мне приехать, если ты скажешь
"да". Я люблю тебя.


Флориан снова опаздывал. Между 240-м и 241-м имелась тропинка на
которую он и свернул, проскочил между двумя группами Старших, подпрыгнул с
поворотом, чтобы вежливо поклониться и пробормотать:
- Извините, меня, пожалуйста, - перед тем, как повернуться и
рвануться через дорогу.
- Я очень сожалею, - произнес он, появляясь перед столом внутри
Первой Площадки. Он старался сдержать дыхание, когда протягивал записку
эйзи, сидящему за столом. Тот взглянул на записку и заложил ее в машину.
- Синее, в белое, в коричневое, - сказал человек. - Сменишь одежду в
коричневом. Инструкции там же.
- Да, - сказал он и поглядел в указанном направлении. Синий начинался
у двери и он пошел, не бегом, но очень торопливо.
Когда он добрался до коричневого, он знал, что по-прежнему
опаздывает. Заведующий эйзи ожидал его.
- Прошу прощения, - сказал он. - Я - Флориан - АФ-9979.
Мужчина оглядел его и произнес:
- Размер 6М, шкафчики у стены, или переоденься. Поторопись.
- Да, - ответил он и отправился в раздевалку, быстро нашел 6М,
вытащил пластиковый пакет и бросил его на скамейку, выпрыгивая из своей
одежды. Он надел черную униформу, присел, чтобы натянуть носки и надеть
тапочки, затем повесил свою СХ форму на крючок рядом с другой одеждой
всевозможных размеров и цветов. Он так нервничал, что чуть не забыл свою
новую карточку-ключ, снял ее и пристегнул к черному комбинезону, затем
провел рукой по волосам и снова заторопился наружу.
- По этому коридору, - сказал дежурный эйзи. - От коричневого в
зеленый. Бегом!
Он побежал. Он бежал по коридорам, пока не нашел двери, маркированную
зеленым в коричневом. Затем в нее и в гимнастический зал. Он ворвался
туда, где находился мужчина с таблицей и другой Молодой, одетый так же,
как и он, в черный комбинезон. Это была девочка! В глубине души он испытал
потрясение, повернулся к Инспектору и коротко поклонился.
- Прошу прощение за опоздание, сир.
Интор глядел на него достаточно долго, чтобы он встревожился и не
осмелился оглянуться на девочку, которая, он не сомневался, находилась
здесь с той же целью, что и он, - найти партнера для этого Назначения.
Затем сделал пометку в своей таблице и сказал:
- Флориан, это - Кэтлин. Кэтлин - твой партнер.
Флориан снова взглянул на девочку с сильно бьющимся сердцем. Это была
ошибка. Должно быть. Он опоздал. И теперь у него партнер-девочка. Ему
полагалось сменить койку, и он считал, что будет жить вместе с партнером.
Тогда ошибка! Он не знал, где ему полагалось спать.
Он хотел вернуться в классы. Его опечалило новое Назначение, несмотря
на то, что его прежний Интор сказал ему, что он может продолжать ходить в
СХ в часы восстановления. Он хотел...
Но девочка беспокоила его. Она была...
Она была блондинка с голубыми глазами и со шрамом на подбородке. Она
выше него, но в этом не было ничего необычного. У нее было узкое, очень
серьезное лицо. Уму показалось, что он видел ее раньше. Она пристально
смотрела на него так, как не полагалось смотреть. Затем он осознал, что и
сам делает то же самое.
- Кэтлин, - сказал Интор, - ты знаешь дорогу отсюда. Отведи Флориана
на Постановку, поговорите с Интором там.
- Да, сир, - сказала она, а Флориан чуть не попросил Интора взглянуть
и проверить, не произошла ли ошибка, но он опоздал, неудачно начал
разговор с этим человеком, и не понимал, почему так огорчен. Кэтлин уже
пошла. Он догнал ее на пути к одной из дверей, расположенной рядом с
буферными матами в конце зала. Она воспользовалась своей карточкой,
придержала дверь для него и повела по другому длинному бетонному переходу.
Затем вниз по лестнице. И - новый бетонный коридор.
- Мне предназначена койка? - спросил он наконец, идя следом за ней.
Она оглянулась на ступеньках, и он поравнялся с ней при входе в
длинный бетонный коридор, тянущийся от верха лестницы.
- Двадцать вторая. Как у меня, - ответила она. - Мы будем вместе со
Старшими. Комнаты партнеров вместе, двое и двое.
Он был потрясен. Но она, похоже, знала, как надо, и не огорчалась.
Так что он просто шел за ней, недоумевая, как это компьютеры дали сбой.
Ему полагалось получить ленту, которая объяснила бы ему все и помогала не
совершать ошибок. Ему надо, подумал он, поговорить с Интором, куда они
идут.
Они пришли. Кэтлин своим ключом открыла дверь, и там за столом
оказался Интор.
- Сир, - сказала Кэтлин, - Кэтлин и Флориан, сир.
- Поздновато, - сказал Интор.
- Да, сир, - сказала Кэтлин.
- Моя вина, - сказал Флориан. - Сир...
- Оправдания не играют роли. Вы назначены в службу безопасности.
Идите на Постановку и возьмите все, что, как вы решите, вам может
понадобиться. И вы оба будете правы. Совершенно правы. Пятнадцать минут на
подбор вашего снаряжения. Пообедаете со всеми, и у вас будет вечер для
планирования, а завтра с утра вас ждет Комната. Это одно часовое
преследование, вы можете подготовиться. Вам полагается все обсудить.
Идите.
- Я... - начал он. - Сир, мне надо покормить свинок. Я... Полагается
ли мне получить ленту об этом? У меня не было ленты.
Интор пристально посмотрел на него.
- Флориан, вы будешь заниматься СХ в свободное от работы в службе
безопасности время. Ты можешь ходить в СХ в восстановительный период.
Четыре часа восстановления за каждое успешное преодолевание Комнаты. На
это не существует ленты. Подъем в 5:00, в 5:30 - тренировка, завтрак в
6:30, затем ленты, Комната или восстановление, в зависимости от плана,
дневная трапеза, если сможете поймать ее, снова занятия по плану, вечерняя
трапеза в 20:00, занятия по плану, отбой, как правило, в 23:00. Если у
тебя будут проблемы, обращайтесь к Инструктору. Кэтлин знает. Спросишь у
нее.
- Да, сир, - выдохнул Флориан, а в голове у него вертелось: А как же
Энди? А как же свиньи? Они сказали, что я могу пойти в СХ. И потому, что
Интор ответил, и из-за того, что он ужасно опасался, что это Назначение
является в самом деле правильным, он нагнал Кэтлин.
Это была комната постановки, как в Игре, которую он знал. Его прежний
Интор, сказал ему о Назначении, о том, что будут Комнаты, все это он знал:
Комнаты будут похожи на те, которые он проходил раньше, и что с этого
момента он будет скорее относиться к Безопасности, чем к СХ.
Но это было неправильно. Ему полагалось ночевать с девочкой. Его
поместили в дом, который она знала, а он - нет. Вероятно, он совершит еще
ошибки. Они всегда говорили, что Интор никогда не откажется побеседовать с
тобой, но тот, который только что был, заставлял его опасаться, что он уже
совершает ошибки.
Взять хотя бы его опоздание.
Он вошел в постановочную комнату позади Кэтлин; он знал, что это
должна быть Комната, предназначенная для службы безопасности, так что он
был не слишком удивлен, обнаружил, на столе ножи и пистолеты вместе с
инструментами, однако он не хотел даже прикасаться к ним, и у него
возникло неприятное ощущение в животе, когда Кэтлин взяла револьвер. Он
схватил бокорезы и тестер для электрических цепей; Кэтлин взяла моток
хорошего троса, а он принялся копаться в запасных частях, лежащих на
подносе, подбирая некоторые из них и рассовывая по карманам по
функциональному признаку.
- Электроника? - спросила она.
- Да. Военная?
- Служба безопасности. Ты знаком с оружием?
- Нет.
- Тогда лучше не бери. Какого типа твои Комнаты?
- Ловушки. Опасности.
Светлые брови Кэтлин приподнялись. Она кивнула с более дружелюбным
видом.
- Засады. И обычно Враг. Он убьет тебя.
- Ловушки тоже.
- Ты молодец.
Он кивнул.
- Я думаю, да.
И снова пристально посмотрел на нее. Ее лицо продолжало внушать ему
беспокойство. Как будто он знал ее. Он знал ее так, как знаешь о чем-то по
лентам. Тогда она, возможно, тоже его припоминает, судя по ее взору. Не
то, чтобы он был совершенно удивлен, разве что тем, что такое вообще
произошло: ленты никогда не удивляли его. Он понимал, что если знает ее по
лентам, значит, все правильно. В таком случае полагалось, чтобы она была
для него, важна настолько, насколько важны его занятия, но ему не
приходило в голову, что это произойдет до того, как он к кому-то будет
привязан контрактом.
Но она была эйзи. Как он сам.
И она знала все о Назначении, а он - новичок, который постоянно
совершает ошибки.
- Я думаю, что мне полагалось знать тебя, - сказал он, обеспокоенный.
- И я, - откликнулась она.
Никто никогда не уделял ему столько внимания. Даже Энди. И он ощутил
трепет, поняв, что столкнулся с тем, кого ему предназначила лента.
- Почему мы партнеры? - спросил он.
- Я не знаю, - ответила она. - Однако, электроника полезна. И ты
знаком с Комнатой. Расскажи мне, что ты знаешь.
- Ты входишь, - начал он, стараясь выложить все, быстро и полностью
так, как сделал бы это перед Интором. - Там дверь. И могут быть любые
ловушки. Если хоть одна сработает, ты проиграл. Иногда шум. Иногда гаснет
свет. Временами кто-то преследует тебя, и надо не только победить его но и
устанавливать ловушки. Иногда встречается автоматический замок. Временами
встречается вода, и это по-настоящему опасно, если там обнаженная
электропроводка. Но это имитация, и тебя на самом деле не убивает током.
- Смерть - это смерть, - возразила она. - Они стреляют в тебя и
устраивают западни в дверях, и если ты не разнесешь их, они разнесут тебя;
и временами случаются все те шутки, о которых ты говорил. Иногда газ.
Иногда Засады. Когда на улице, когда в здании. Некоторых людей убивали
по-настоящему. Я видела одного. Он свернул себе шею.
Он был шокирован. А затем подумал, что мог бы оказаться на его месте.
И подумал о дверях-ловушках. Он взял батарейку, и моток проволоки, и
маленький фонарик, а Кэтлин дала ему черный шарф - для твоего лица,
сказала она. Она взяла массу других вещей, таких, как черная маска, и
трос, и какие-то незнакомые предметы, похожие на оружие.
- Если бы у них были газовые маски, вероятно, имело бы смысл взять
штуку, - сказала Кэтлин, - но по-видимому, газа не будет, хотя кто
знает... Они поступают нечестно.
Зазвенел звонок.
Время кончилось.
- Пойдем, - сказала Кэтлин, и дверь отворилась, выпуская их со всем
хозяйством.
По коридору и через другие двери. И снова вверх по лестнице, пока они
не оказались в другом бетонированном коридоре со множеством дверей.
- Нам нужен N_22, - сказала Кэтлин.
Это оказалось двумя дверями дальше. Кэтлин открыла дверь и пропустила
его в маленькую, скудно обставленную комнату с двух ярусной койкой.
- Верх или низ? - спросила Кэтлин.
- Мне безразлично, - ответил он. Он никогда и не мечтал о собственной
комнате. Даже о половине комнаты. В ней имелся стол и два стула. И дверь.
- Куда она ведет?
- Ванная, - ответила Кэтлин. - Мы делим ее с соседней комнатой. Там
Старшие. Перед тем, как войти, надо стучать. Это их Правило. Если они
Старшие, ты принимаешь их Правила.
- Я теряюсь, - сказал он.
- Ничего, все в порядке, - заверила Кэтлин, выкладывая все из
карманов на стол. - Я провела здесь пять дней. Я знаю много правил.
Старшие вполне терпеливы. Они кое-что рассказывают тебе. Но лучше
запоминать, иначе они доложат Инструктору, и ты попадешь в беду.
- Я запомню. - Он поглядел, как она опустошает карманы, и подумал,
что его приспособления находятся в точности там, где ему нужно. - Нам
придется сменить одежду перед Комнатой?
- Да, но утором, как всегда.
Он тоже стал опустошать свои карманы, но при этом складывал все
рядышком так, как ему было нужно. Кэтлин глядела на то, что он делает.
- Это толково, - сказала она. - Ты всегда знаешь, где что находится?
Он взглянул на нее. Она говорила серьезно.
- Конечно, - ответил он.
- А ты - действительно молодец, - сказала она.
- Я думаю, что ты тоже весьма хороша, - ответил он.
- Им не часто удается взять меня, - сказала она. И отодвинула стул,
села и положила руки на стол, пока он опустошал карманы. - А тебя?
- Нет, - ответил он.
Она выглядела вполне счастливой в своей рассудительной манере. И
взяла револьвер, и открыла обойму в рукоятке, и снова защелкнула ее.
- Револьвер настоящий, - сказала она. - А патроны нет. Однако, все
равно следует проверять. Патроны могут быть перемешаны. Однажды так
сделали. Всегда следует помнить об этом. И у Врага патроны могут быть
перемешаны. И разнести тебя по кусочкам. Холостые патроны имеют широкую
черную каемку. Настоящие - нет. Но те точно могут убить тебя, если
выстрелят в упор. Следует быть аккуратным, когда работаешь с партнером. В
процессе тренировок люди погибали от холостых патронов чаще, чем от
чего-нибудь другого.
О том, как погибали люди, Кэтлин знала столько историй, сколько он не
слышал за всю жизнь. В животе у него появилось неприятное ощущение.
Однако Кэтлин хотела узнать все о ловушках, все о том, что он видел.
Она задавала много вопросов, и все время, когда он говорил, он видел
сосредоточенность в ее странных глазах, как у умных людей, когда они хотят
что-нибудь запомнить. Так что и он расспрашивал о Засадах, и она
рассказала ему о многом, виденном ею.
Она в самом деле была умна. Ее слова звучали так, как будто она
действительно может сделать то, о чем говорит. Он никогда не планировал
оказаться в службе безопасности. Он не планировал в качестве партнера
иметь девочку, и тем более не представлял кого-нибудь, похожего на Кэтлин.
У нее была странная улыбка. От нее зажигались глаза, но губы при этом едва
ли двигались. Когда она улыбалась, его взволновало то, что он испытал
больше радости, чем от чьей-нибудь улыбки во весь рот. А заставить Кэтлин
улыбнуться оказалось трудновато. Надо было сказать ей что-нибудь такое,
что действительно производило на нее впечатление. А когда ты получал одну
улыбку, хотелось получить следующую.
Они отправились к трапезе в помещение, которое здесь называли
обеденным залом. Им всем пришлось постоять и подождать, пока освободятся
места: они оказались там самыми молодыми. Большинство - юноши, но среди
них находилось и несколько девушек, всем было уже дольше десяти лет, и у
всех были строгие манеры. Он бы страшно нервничал, если бы Кэтлин не
знала, когда стоять, и когда садиться, и не дергала бы его за рукав,
подсказывая. Однако пища была очень хорошая и столько, сколько хотелось; а
когда подростки, сидящие вокруг, заговаривали, то вели себя вежливо и не
высказывали недовольство их присутствием. Кто твой партнер? - спросил один
у Кэтлин, и она ответила: Флориан АФ, сир. Как будто говорила с Интором.
Приятно познакомиться, сказал тот мальчик. И они заставили его встать
так, чтобы все могли видеть его. Он волновался. Однако юноша встал рядом с
ним и представил его как Флориана АФ, партнера Кэтлин, техника. Он не был
уверен, что это именно так, но что-то в таком духе; и они все некоторое
время на него смотрели, затем было произнесено что-то типа "добро
пожаловать", и он смог сесть. Это не слишком отличалось от прежней
столовой, разве что его никогда не заставляли вставать за столом, потому
что прежний обеденный зал состоял из множества помещений. Зеленые бараки
имели свою собственную кухню, и там давали второе и третье, если хотелось,
и не было такого строго медицинского порядка.
Затем Инструктор сказал, что у них есть два часа на отдых, и что свет
должен быть выключен к 23:00.
Однако Кэтлин решила, что им лучше вернуться в свою квартиру - так
говорили в Зеленых Бараках - и подумать насчет Комнаты, поскольку
Инструктор сказал, что могут сделать это. Они расспрашивали друг друга
относительно Комнат пока почти не настало время гасить свет.
Он беспокоился по поводу раздевания. Он никогда не раздевался при
девочках, только в присутствии врачей или техников, и они всегда
непременно давали ему что-нибудь накинуть на себя, и отворачивались или
выходили, пока он собирался. Кэтлин сказала, что все в порядке, раз они
живут в одной комнате: все так поступают; так что она сняла рубашку и
брюки, и он тоже снял, и она первой пошла принять душ. Она возвратилась в
чистом белье и бросила грязную одежду в ящик с крышкой.
Под ее одеждой он увидел именно то, что ожидал увидеть: сплошные
кости и мускулы, обтянутые кожей, это заставило бы его подумать, будто в
Безопасности плохо кормят, если бы он только что сам не поел. Сложена она
была заметно иначе, тоньше в талии (ребра торчали), и - плоско там, где у
мальчиков что-то было. Он никогда не видел девочек в нижнем белье. Оно
было тонким и скрывало немного, и он старался не смотреть или думать о
том, что она глядит на него. Он не вполне понимал, почему это было плохо,
но было ощущение, что он поступает неправильно. Однако все происходило
так, как полагалось, потому что спать в одежде означало испортить ее.
Так что им следовало относиться вежливо друг к другу и мириться с
ситуацией.
Он быстро принял душ, как посоветовала Кэтлин, потому что ванная
скоро потребуется Старшим, надел чистое белье, подошел и лег на нижнюю
койку, потому что Кэтлин заняла верхнюю. Он проделал это быстро, потому
что она лежала под одеялом, и он в одиночестве щеголял раздетым.
- Последний, - произнесла Кэтлин сверху, - выключает свет. Это уже
мое Правило. Хорошо?
Со своего места он посмотрел на выключатель. Он никогда не бывал там,
где свет сам не выключался в положенное время. Он никогда не спал нигде,
кроме бараков, где в общей спальне находилось около пятидесяти мальчиков.
Он снова выскользнул из-под одеяла, метнулся к выключателю, стукнул по
нему, и помня прямой путь назад, быстро нырнул обратно, причем так резко,
что кровать затряслась.
Он подумал, что Кэтлин он при этом тоже тряхнул.
- Прошу прощения, - сказал он и постарался быть осторожнее, снова
залезая под одеяло. Он отчетливо сознавал, что находится рядом с
незнакомым человеком, которому, наверно, тоже семь, но они отличались друг
от друга, она относилась к Безопасности, а Безопасность была очень сурова.
Ему хотелось сделать что-нибудь неправильное, или вызвать ее раздражение.
Он лежал в темноте в помещении, в котором кроме него находится только один
человек, и чувствовал себя хуже, чем в новой общей спальне, гораздо хуже.
Ему было холодно, при этом не только из-за тонкого одеяла. Все звуки
исчезли, за исключением того, что один из Старших включил душ.
Ему было любопытно, где Кэтлин жила раньше. Она не выглядела
встревоженной. Кто-то рассказал ей обо всем, что должно произойти. Или она
просто способна сделать все. Наличие мальчика-партнера не беспокоило ее.
Она радовалась по поводу того, что он здорово справляется с ловушками. Он
надеялся, что оправдает ее ожидания. Он был бы ужасно смущен, если при
первой же двери они опозорятся.
И он ужасно боялся, что ему придется возиться с ловушками в темноте,
что было самым трудным, ведь ему потребуется фонарик. Кэтлин сказала, что
он сможет прикрыть его полой куртки, которую обычно разрешают надеть,
потому что работая при свете он станет отличной мишенью.
Не поднимай шум, говорила она. Я буду прикрывать твою спину, а ты
только работай; шум поможет Врагу. Мы можем попытаться поймать одного
Врага таким образом, но это зависит от того, сколько у нас будет времени.
И будет ли это задание на скорость или на убийство. Они нам скажут.
А что такое задание на убийство? - спросил он тогда.
Это если наибольшее количество баллов получаешь за взятие Врага.
Это как там, где надо устраивать ловушки, сказал он с облегчением.
Временами мы делаем это своими способами - следует одну ловушку
ликвидировать, а другую оставить для преследующего тебя Врага. Ты
получаешь дополнительные баллы, если он не замечает ее. Иногда тебя
заставляют возвращаться обратно, и ты не знаешь, твоя ли это ловушка или
его, и остановлен ли он. Можно ориентироваться на взрывы, но им тоже
нельзя доверять, потому что он может одну взорвать вхолостую и установить
другую.
Это хитро, сказала она, и ее глаза блестели так, как могли блестеть
только у Кэтлин. Это хорошо.
Он хотел отбросить все мысли, чтобы заснуть: ведь утром предстояло
проходить Комнату, и он знал, что необходимо отдохнуть, но это оказалось
сложно, его мозг переполнялся вопросами требовавшими ответов.
Комната не тревожила его и вполовину того, как проблема дальнейшей
жизни.
Зачем они делают это? - недоумевал он. И думал о револьвере на столе,
и о слишком тихом трапезном зале, и обо всех историях Кэтлин о людях,
стреляющих друг в друга в процессе Игры: они уверены, что я тоже из этой
компании?
Это не Игра, строго возразила Кэтлин, когда он так это назвал. Игра -
это то, что ты делаешь на компьютерах, во время отдыха. А это -
реальность.
Он в самом деле хотел возвратиться в СХ. Он хотел увидеть Коня. Он
хотел утром покормить жеребенка.
Однако требовалось преодолеть Комнату, чтобы позаниматься любимым
делом всего только четыре часа.
Он всерьез пытался отбросить мысли. Он очень старался.
Почему они не дают мне ленту? Почему они не делают так, чтобы я знал,
что делать?
Почему они не делают так, чтобы мне было легче переносить все это?
Не забыл ли Компьютер обо мне?


Каждую ночь Ари представляла, как идет письмо, и рассчитывала, где
оно в данный момент находится, если доставка занимает так много месяцев.
Маман и Олли теперь уже должны быть на Фаргоне. Теперь ей стало гораздо
легче, когда она узнала где они. Она смотрела фотографии Фаргона и могла
представить их там. Дядя Дэнис принес ей рекламный буклет РЕЗЬЮН-СПЕЙС, на
котором присутствовало имя маман. И фотографии того места, где маман будет
работать. Она держала их в ящике своего стола и любила смотреть на них и
представлять, как она сама туда едет. Каждые несколько дней она писала
новое письмо, в котором рассказывала маман, как у нее идут дела. Дядя
Дэнис сказал, что он заведет специальный пакет для ее писем и отправит их
все вместе, потому что это страшно дорого, а маман безразлично, получит
она их по одному или все сразу, в одном конверте. Она хотела адресовать
конверт маман или Олли, но дядя Дэнис сказал, что это запутает почтовых
работников, и что, если она собирается написать Олли, маман передаст ему
письмо: закон гласит, что эйзи не имеют права самостоятельной переписки,
только через своего Инспектора, это глупо по отношению к Олли, так как
ничто не может расстроить его; но таков закон.
Так что адрес должен быть таким:

Доктор Джейн Страссен
Директор
РЕЗЬЮН-СПЕЙС
Станция Фаргон

А обратный адрес такой:

Доктор Дэнис Най
Администратор
Административная Территория Резьюн
Почтовое отделение 3
Станция Сайтиин.

Она хотела поставить на конверте свое имя, но дядя Дэнис сказал, что
ей следует подождать, пока она не станет взрослой, и у нее не появится
собственный адрес. Кроме того, заметил он, если оно будет от
администратора Резьюн Директору РЕЗЬЮН-СПЕЙС, оно будет выглядеть, как
деловое, и попадет сразу, без задержки, на стол маман.
Она решила, что так действительно будет лучше.
Она спросила, почему в их адресе указана станция Сайтиин, когда она
живет на самой Сайтиин, на что он ответил, что почта не попадает на
планеты, минуя станции, и если ты хочешь написать кому-нибудь на Земле, в
адрес все равно указывается станция Сол, а из-за того, что имеются Марс и
Луна, необходимо указать Землю и только потом название страны.
Дядя Дэнис попытался объяснить, что такое страна и как они появились.
Поэтому она взяла ленту История Земли. Она хотела снова все послушать. Там
было много странных картин. Некоторые пугали. Но она знала, что это всего
лишь лента.
Она посещала занятия ленточного обучения. Она изучала биологию и
ботанику, и правописание, и историю, а на этой неделе еще и основы
гражданственности. За экзамены она получила "отлично", и дядя Дэнис
подарил ей красивую голограмму, на которой была земная птица. Ты
поворачиваешь ее, и птица взмахивает крыльями и взлетает. Голограмму
привезли с самой Земли. Дядя Жиро раздобыл ее в Новгороде.
Однако в игровой школе с ней была только Нелли. А с Нелли было скучно
качаться на качелях и строить лабиринты. Так что она перестала ходить туда
каждый день. Ей надоело всюду ходить с Нелли, потому что Нелли тревожилась
за нее по любому поводу и всегда переживала. Так что она сказала дяде
Дэнису, что будет сама ходить на ленточное обучение и что она сама может
ходить в библиотеку, потому что работники знают ее, и все будет в порядке.
С ленточного обучения она возвращалась долго. Иногда она
останавливалась и кормила рыбок, потому что рядом с дверью стоял охранник,
и дядя Дэнис разрешил ей. Сегодня она пошла по туннелю, потому что прошлой
ночью был шторм, и еще несколько дней полагалось оставаться внутри
помещений.
И теперь она подумала, как однажды она с маман шла этой дорогой после
того, как маман нанесла визит сиру Петросу. И надо было подняться на
лифте. Доктор Петерсон - скучный, как Салли; но в том же коридоре
находится кабинет Джастина.
С Джастином было бы интересно, подумала она. Может быть, он по
крайней мере скажет: "Привет". - Исчезло так много людей, что она время от
времени проверяла, на месте ли все еще тот или иной человек. И она
чувствовала себя в большей безопасности всякий раз, когда обнаруживала
людей на месте. Так что, если ей случилось увидеть прежнее знакомое
помещение, ей было приятно.
На лифте она поднялась на верхний этаж и пошла по знакомым
металлическим полоскам: это было тоже приятно, как "жили-были", когда
маман шла по коридору вот в этот самый кабинет; но одновременно это
опечалило ее, и она прекратила игру и пошла по середине коридора.
Дверь в кабинет Джастина оказалась открытой. И внутри был такой же
беспорядок, как в прошлый раз. И внезапно она обрадовалась, потому что там
находились и Джастин, и Грант.
- Привет, - сказала она. Они оба посмотрели на нее. Было приятно
видеть кого-то знакомого. Она действительно надеялась, что они будут рады
увидеть ее. Кроме людей дяди Дэниса немногие стали бы разговаривать с нею.
Но они не сказали "привет". Джастин встал с недружелюбным видом.
Внезапно она ощутила себя одинокой. Ужасно одинокой.
- Как поживаешь? - спросила она, потому что это так полагалось
говорить.
- Где твоя няня?
- Нелли дома.
Теперь она безболезненно так называла квартиру дяди Дэниса.
- Могу я войти?
- Мы работаем, Ари. Мы с Грантом должны заниматься делом.
- Все работают, - отпарировала она. - Привет, Грант.
- Привет, Ари, - ответил Грант.
- Маман поехала на Фаргон, - объявила она. На тот случай, если они не
слышали об этом.
- Мне очень жаль, - сказал Джастин.
- Я собираюсь поехать туда и жить вместе с ней.
На лице Джастина появилось странное выражение. Действительно,
странное. Грант смотрел на нее. И она испугалась, потому что оба они были
расстроены, но она не понимала, почему. Она сидела, глядя снизу вверх и
желая понять, что происходит не так. Внезапно она ощутила настоящий испуг.
- Ари, - сказал Джастин, - ты знаешь, что тебе не следует находиться
здесь?
- Я могу бывать здесь, если хочу. Дяде Дэнису безразлично.
- Дядя Дэнис так и сказал?
- Джастин, - проговорил Грант. И мягко: - Ари, кто привел тебя сюда?
- Никто. Я сама себя привела, - подчеркнула она. - Я шла с ленточных
занятий. И решила сократить путь.
- Прелестно, - сказал Джастин. - Видишь ли, Ари... Готов спорить, что
тебе полагается идти прямо домой.
Она помотала головой.
- Нет. Не полагается. Дядя Дэнис всегда приходит поздно, а Нелли ему
не скажет.
Ее не покидало огорчение, несмотря на все ее старания быть веселой. И
не потому, что они плохо отнеслись к ней. И злость тут была ни при чем.
Она пыталась разобраться в чем дело, но Грант беспокоился о Джастине, а
Джастин беспокоился по поводу ее присутствия.
- Ну их к черту, - сказала бы маман. Под "ними" подразумевая тех, кто
является причиной беспорядка.
- Я ухожу, - сказала она.
Но на следующий день она снова проделала то же самое, проскользнув в
кабинет и спрятавшись за приоткрытой дверью, произнесла:
- Привет!
Это здорово их напугало. Она засмеялась. Вышла и повторила с милой
улыбкой:
- Привет!
- Ари, ради бога, иди домой!
Это ей больше понравилось, Джастин сердился так же, как маман. Это ей
гораздо больше нравилось. Его можно было не принимать во внимание. И
Гранта тоже. Она поймала их, а они собирались кричать на нее.
- Сегодня я работала на компьютере, - сказала она, - я могу написать
программу.
- Это замечательно, Ари. Иди домой!
Она рассмеялась. И сцепила руки за спиной, и начала покачиваться, и
вспомнила, что не следует этого делать.
- Дядя Дэнис подарил мне аквариум. У меня есть гуппи. Одна из них
беременная.
- Это совершенно замечательно, Ари. Иди домой!
- Я могу принести тебе несколько мальков.
- Ари, теперь иди домой.
- У меня есть голограмма. Птичка. Она летает. - Она вытащила ее из
кармана и показала, как надо поворачивать, и вошла для этого вовнутрь. -
Видишь?
- Это поразительно. Пожалуйста, иди домой.
- Спорим, что у тебя нет такой.
- Я знаю, что нет. Пожалуйста, Ари...
- Почему ты не хочешь, чтобы я побыла тут?
- Потому что твой дядя будет сердиться.
- Он не будет. Он никогда не узнает.
- Ари, - сказал Грант.
Она поглядела на него.
- Ты ведь не хочешь, чтобы мы позвонили твоему дяде, так ведь?
Она не хотела. Это было не слишком приятно. Она нахмурилась на
Гранта.
- Пожалуйста, - проговорил Джастин, - Ари.
Он был наполовину милым. И она перестала хитрить. И вышла в коридор,
и оглянулась и улыбнулась ему.
Он был своего рода другом. Он был ее тайным другом. Она не собиралась
сердить его. Или Гранта. Она будет забегать на минутку каждый день.
Но на следующий день их не оказалось: дверь закрыта и заперта.
Это обеспокоило ее. Она подумала, что либо они предугадали ее
ежедневный приход, либо они в самом деле исчезли.
Так что она подкралась к кабинету на следующее утро по дороге на
занятия и застукала их.
- Привет? - победно произнесла она. И напугала их.
Она заметила, что они рассердились, так что она не слишком смеялась
над ними. И просто махнула рукой им на прощание и ушла.
Она подлавливала их время от времени. А когда у ее гуппи появились
мальки, она принесла им несколько штук в банке. У Джастина появилось такое
выражение лица, как будто он стал лучше к ней относиться. Он сказал, что
позаботиться о них.
Но когда она сняла крышку, рыбешки оказались мертвыми. Она
чувствовала себя ужасно.
- Я думаю, что они просидели здесь слишком долго, - сказала она.
- Думаю, что так, - подтвердил Джастин. От него приятно пахло, когда
она наклонилась над столом вместе с ним, как от Олли. - Мне жаль, Ари.
Это все равно было приятно. Впервые с ней был просто всамделишным
Джастином. Подошел Грант и посмотрел, и ему тоже стало жалко.
Грант убрал банку. И Джастин сказал:
- Ну, иногда животные умирают.
- Я принесу тебе еще, - предложила она. Ей нравилось проходить мимо
кабинета. Она часто об этом думала. И теперь она наклонялась над столом
Джастина, а у него не возникало неприятного чувства. Он просто оставался
Джастином. И он похлопывал ее по плечу и говорил, что ей пора идти.
Он давно-давно не был таким милым. Она победила. Она думала, что было
бы ужасно здорово поговорить с ним, но не хотела ускорять события и все
испортить. Только не с ним и не с Грантом! Он был ее другом. И когда маман
позовет ее, она спросит Гранта, не хотят ли они поехать вместе с ней и с
Нелли.
Тогда у нее будут только избранные люди, и на корабле будет все в
порядке, потому что Джастин - гражданин и взрослый, и он знает, как все
нужно сделать, чтобы попасть на Фаргон.
Приближался ее день рождения. Только она совершенно не хотела детской
вечеринки. Пусть будут просто подарки!
Но и это не радовало ее. До сих пор.
Она вприпрыжку двигалась по коридору, играя в
наступи-на-металлическую-полоску. И достала из кармана Неллину
карточку-ключ, и с ее помощью вызвала лифт.
Потому что она знала, как работают кодовые замки.


- Ты - идиот, - завопил Янни и отшвырнул его бумаги. А Джастин стоял,
парализованный неожиданностью, в то время, как листки его последнего
проекта опускались на ковер у его ног. - Ты - проклятый дурак! Что ты
пытаешься сделать? Мы дали тебе шанс, мы из кожи вон лезем, чтобы дать
тебе шанс, я протираю собственную задницу, и трачу свое время для
выработки критических замечаний на эту ерунду, которую ты выдумал, хочу
доказать твердолобому, инфантильному идиоту, что его блестящий юношеский
исследовательский проект представляет собой всего лишь хреновый юношеский
учебный проект, от которого Ари Эмори просто отмахнулась бы со словами:
"Спасибо, мальчик, но мы уже пробовали "это", если бы она не хотела
наложить руки на твое юношеское тело. А сейчас ты все сам уничтожил,
проклятый дурак! Унеси отсюда эту чепуху!
Это нанесло удар прямо ему в душу, и только две мысли неотвязно
крутились в его голове: желание убить Янни и сознание того, что все
кончено, что злоба маленькой девочки сломала жизнь и его, и Джордана, и
Гранта.
Но он все же выслушал до конца и осознал, что все не совсем так, что
день Страшного Суда еще не настал.
Однако еще мог настать.
- Что она сказала? - спросил он. - Что она об этом сказала? Ребенок
принес мне дурацкую банку с рыбками, Янни, и что я должен делать,
вышвырнуть ее из кабинета? Я пытался!
- Выйди отсюда!
- Что она сказала?
- Она попросила своего дядю Дэниса пригласить тебя на ее хренов день
рождения. Вот и все. Это все. Ну и устроил ты себе подарочек, сынок. Ты
здорово вляпался. Похоже, она частенько проходила мимо кабинета. Похоже,
что она надувала охрану, чтобы пробраться наверх, похоже, что она
применяла карточку своей эйзи, чтобы пользоваться лифтом, похоже, что она
по-настоящему привязалась к тебе, сынок. Какого черта; что ты вытворяешь?
- Это психологическая обработка? Так ведь? Дэнис попросил тебя
провести обработку и посмотреть, что получится?
- Почему ты не доложил об этом?
- Ну, знаешь у меня есть на то причины. - К нему вернулось свободное
дыхание. И душевное равновесие, так что он пристально и в упор смотрел на
Янни. - Это твою охрану она обошла. Откуда я знаю, что служба безопасности
Резьюн не может проследить за семилетней девочкой? Я не собираюсь грубо с
ней обращаться. Нет, спасибо. Я не желаю участвовать в этом. Я не хочу
оказаться дрянью, которая кинется звонить Дэнису Наю и рассказывать ему,
что он потерял свою подопечную. Если вы хотите, чтобы у ребенка была в
чем-то определенность, тогда так и скажите, что я - запретная область. Нет
уж, спасибо. Дэнис просил быть любезным, ничего не вытворять, по
возможности избегать ее - черт, я начал запирать свой кабинет в то время,
когда ей полагается возвращаться с занятий, что еще я могу сделать?
- Ты мог бы сообщить об этом.
- И попасть в ту же историю? Снова поставить себя под инквизицию? Я
следовал приказам. Я полагал, что вы прослушиваете мой кабинет, что вы в
точности знаете, что именно я говорил, и что мои слова - ерунда. Ерунда,
Янни, ни слова, кроме: иди домой, Ари. Ступай домой, Ари. Ступай домой,
Ари. И я выводил ее. Это же детское поведение. Она нашла взрослого,
которого можно дразнить. Она - обычный шаловливый ребенок. Ради Бога,
сделай что-нибудь в связи с этим, закрой это Янни, должен ли этот
проклятый инфантильный идиот говорить, чтобы вы успокоились по поводу этой
девочки и позволили ей шалости? Она может прочитывать вас. Она может
прочитать напряженность, которой вы ее окружаете, я прекрасно знаю, что
может, потому что мне приходится прикладывать отчаянные усилия, чтобы она
не прочитала меня за те две-три минуты, которые требуются, чтобы пройти
мимо и сказать "привет", а вам с Дэнисом следовало получше подумать о
подходе ко мне. Отстаньте от нее! Ради Бога, оставьте все это, как есть,
или какого черта вы пытаетесь состряпать дело, подталкивая ее ко мне, пока
это не случится? - И после секундной паузы, пока Янни стоял и смотрел на
него так, что волосы вставали дыбом: - Так вот что вы пытаетесь
провернуть! Ты помогаешь ей?
- Ты - параноик!
- Совершенно верно. Совершенно верно, Янни. Что ты собираешься делать
со мной?
- Уходи отсюда! Убирайся отсюда! Я спасал тебя. Я спасал тебя от
Администрации. Все это проклятое утро я занимался твоими делами, Петрос
потратил целый день, прикрывая твою задницу, и ты совершенно прав - это
психопроверка, и ты просто провалился, сынок, просто провалился! Я не
доверяю тебе! Я больше не могу тебе доверять, пока не увижу, где ты есть.
Ты идешь по лезвию, по страшно острому лезвию. Если она появится снова, ты
выставишь ее и позвонишь Дэнису немедленно!
- А что насчет Джордана?
- Теперь ты хочешь милостей?
- А что насчет Джордана?
- Я ничего не слышал о том, что они запрещают телефонные разговоры.
Но ты играешь с этим, сынок. Ты в самом деле играешь. Перестань
нарываться. Больше не нарывайся.
- Что по поводу ребенка у тебя не было определенных намерений. И что
ты предпринял со своей стороны надлежащие предотвращающие меры в отношении
ребенка.
- Не в отношении ребенка! А в отношении гнусных поступков, которые ты
совершаешь по отношению к ней, Янни, в отношении всей этой проклятой
программы, всего твоего проклятого проекта! Ты сводишь с ума, накачиваешь
препаратами и устраняешь с ее пути все человеческое, Янни. Ты уже не
человек!
- Ты забыл о своей перспективе, мальчик, ты совершенно потерял
способность взглянуть на вещи профессионально! Ты примешиваешь в
обстановку свои личные проклятые опасения. Ты интерпретируешь, а не
наблюдаешь, ты не выполняешь свое назначение, ты потерял объективность, и
ты отстранен от проекта, сынок, ты отстранен от проекта, пока ты не
вернешься сюда с ясной головой. А теперь выметайся отсюда! И не беспокой
меня больше этими подростковыми проектами, пока не решишь свою задачу.
Убирайся!
- Я не знаю, что я мог сделать?
Он дрожал. Он снова весь дрожал, когда Грант подошел к дивану и дал
ему стакан. В нем постукивали кубики льда. Он сделал глоток, а Грант
присел рядом с ним, держа дощечку.
Пусть пройдет несколько дней. Янни зол. Он успокоится.
Он затряс головой. Сделал беспомощное движение стаканом и моментально
устремил взгляд на свою руку, когда струйка жидкости задела вену, и холод
пронизал его внутренности.
- Возможно, - произнес он наконец, - возможно, Янни прав. Может быть,
я действительно то, что он сказал: конструктор со сборочной линии,
поступающий как осел.
- Но это не так.
- Янни не оставил камня на камне в моих двух последних разработках.
Он был прав, черт возьми, все действительно развалится, и они будут
совершать самоубийства.
Грант протянул к себе дощечку и написал:
Не бросай это дело. А затем продолжил: Дэнис в свое время сказал, что
Ари действительно верила в твои Способности. А ты принимал на веру ее
слова. Ты всегда считал, что у тебя склонность к Образованию. И это так. А
Ари хотела, чтобы ты участвовал в Разработке. Я недоумеваю, почему.
Его затошнило, когда он прочитал это.
Грант писал: Ари чертовски много зла причинила тебе. Но она никогда
не отказывалась посмотреть твою работу.
- Меня отстранили от проекта, - сказал он. Потому что это не являлось
новостью для Безопасности и тех, кто подслушивал. - Он говорит, что я
ненавижу ребенка. Это неправда, Грант. Это неправда. Это неправда.
Грант стиснул его плечо.
- Я знаю это. Я знаю это, и они, и Янни. Просто идет психопроверка.
Он записывал тебя на пленку.
- Он сказал, что я провалился, не так ли?
- Ради Бога, проверка еще не закончена. Ему нужна была реакция, и ты
выдал ему себя.
- Я помню, что я говорил. - Он сделал второй глоток, все еще дрожа. -
Я помню, что я имел в виду. Я не уверен, что достаточно знаю Янни, чтобы
предугадать, как он понял мои слова.
- Янни доброжелателен. Помни это. Помни это.
Он старался помнить. Он написал: Вопрос в том, на чьей он стороне?


Конь наклонил голову и взял горсть зерна с ладони Флориана.
- Посмотри, - обратился он к Кэтлин, - посмотри, какой он
дружелюбный. Он только боится незнакомцев. Хочешь погладить его?
Кэтлин очень осторожно протянула руку. Конь отступил.
Отдергивая руку, Кэтлин все равно улыбнулась.
- Он умный.
Свиньи и цыплята совершенно не произвели впечатления на Кэтлин. Она с
отвращением смотрела на цыплят, когда те столпились у стены, и с некоторой
тревогой отступила от поросят, когда они бросились к кормушкам. Тогда она
сказала, что они тупые, а когда он объяснил, какие они толковые во всем,
что касается еды, она возразила, что они не превращались бы в бекон, если
бы умнее распоряжались тем, что съедают.
Она сказала, что коровы выглядят сильными, но не слишком
заинтересовалась ими.
Однако Конь вызвал первую настоящую улыбку, которую когда-либо
Флориан видел на ее лице, и она залезла на изгородь и смотрела, как они
играют с Конем, и как он фыркает и вскидывает голову.
- Мы не собираемся съедать конских детей, - сказал Флориан, влезая на
ограду рядом с ней. - Он - рабочее животное. Это означает, что они не для
еды.
Кэтлин поняла это так же, как принимала многое, то есть без
комментариев, однако он заметил, что она кивнула головой, что означало ее
согласие.
Ему нравилась Кэтлин. Это требовало долгих размышлений, потому что в
Кэтлин было трудно разобраться, но они многократно преодолевали Комнату, и
только однажды его Взяли, да и то потому, что вначале взяли Кэтлин, и
тогда было множество Врагов, и все Старшие. Вообще-то Кэтлин взяли всего
два раза, но во второй раз она закричала "Беги!" и дала ему время взорвать
дверь и проскочить в нее, что было его ошибкой: он оказался медлительнее,
чем требовалось. Так что Кэтлин Взяла всех Врагов, кроме того, который
Взял ее. А того взял он сам, потому что у него имелась граната, которой
Враг не ожидал, ведь потому что руки у Врага были полны технических
приспособлений. Кэтлин по-настоящему гордилась Флорианом.
Он был рад, что они просто играли, и он сказал Инструктору, что
виноват он, а не Кэтлин. Но Инструктор сказал, что они - одна команда, и
это не играет роли.
И дал им половину восстановленного времени.
Что было достаточно, чтобы прийти сюда. И на этот раз он уговорил
Кэтлин пойти с ним, познакомиться с Энди и посмотреть всех животных.
Он не знал точно, как отнесутся друг к другу Энди и Кэтлин. Но Кэтлин
сказала, что Конь - нечто особенное.
Так что он попросил Энди показать Кэтлин жеребенка.
- Она - прелесть, - сказал Кэтлин, когда увидела лошадь-девочку, а та
играла с ними в догонялки, и хвост ее развевался, а копыта взбивали пыль в
загоне. - Посмотрите на нее! Посмотрите, как она движется!
- Твой партнер - тоже что надо, - сказал Энди, кивком головы указывая
на Кэтлин.
И в устах Энди это кое-что значило. Флориан почувствовал счастье,
настоящее счастье, потому что все, что ему нравилось, находилось рядом: и
Кэтлин, и Энди, и жеребенок.
И тогда он вспомнил, что им надо вернуться до вечернего сигнала, а
это означало, что пора поторопиться.
- Нам пора? - сказал он и повернулся к Энди: - Я вернусь быстро, как
только смогу.
- До свидания, - сказал Энди.
- До свидания, - сказал Флориан с легким поклоном, и "до свидания"
проговорила Кэтлин, что было необычным, потому что, как правило, Кэтлин
предоставляла право ему вести разговоры со всеми, кроме Безопасности.
Им пришлось идти быстро. По дороге туда он показал Кэтлин все
тропинки, и на пути обратно она их уже все знала, что было характерно для
Кэтлин.
Кроме того, она была более длинноногая, чем он, и могла его обогнать.
Он думал, что мальчикам полагается быть выше и сильнее. Однако Инструктор
объяснил, что в семь лет это еще не так.
Так что он почувствовал небольшое облегчение. И шел быстро, не
отставая от Кэтлин, но когда они добрались до зеленых бараков, дышал
тяжелее, чем она.
А когда они зарегистрировались при входе, им обоим велели задержаться
у стола. Эйзи, сидевший там, взглянул на свою машину и сказал:
- Доложи Интору в белой секции.
Это секция находилась на противоположной стороне Города. И означала
больницу. То есть - тайпирование. Вместо того, чтобы идти в их квартиру!
- Да, - сказала Кэтлин, забирая свою карточку и прищелкивая к своей
рубашке. Он тоже взял свою.
- Та же инструкция, - сказал эйзи.
- Мне любопытно, почему, - проговорил он, когда они возвращались на
дорогу, ведущую к Белой.
- Нет смысла проявлять любопытство, - ответила Кэтлин. Но она тоже
беспокоилась и шла быстро. Ему приходилось временами особенно торопиться,
чтобы не отстать.
Солнце уже давно ушло за утесы. Небо розовело, и когда они будут
возвращаться, уже загорятся фонари. Тротуары и дороги уже, практически,
опустели, потому что все в это время ужинали. Странное время для
тайпирования. Он волновался.
Когда они добрались до больницы, регистратор взял их карточки и
прочитал, а затем сказал, кому куда идти.
Он взглянул на Кэтлин, когда она уходила. Он боялся, но не знал, чего
и почему, но чувствовал, что он и она - в опасности. Если ты впитываешь
ленту, ты приходишь в больницу днем. А не тогда, когда полагается ужинать.
Его желудок был пуст, и он подумал, что, может быть, это неожиданное
упражнение: они проделывали такое со Старшими, выдергивая их из постелей
ночью, и был слышен их топот в коридоре, когда они бежали куда-то изо всех
сил.
Но когда они пришли, это действительно оказалась больница, а не
Комната. Ты не имеешь права делать ничего, кроме того, что тебе велят, и
ты не думаешь в больнице, а просто снимаешь рубашку, и вешаешь ее, а затем
забираешься на стол и сидишь, стараясь не ежиться, пока не придет Интор.
Это оказался Интор, которого он никогда раньше не видел. Этот мужчина
включил оборудование для тайпирования прежде даже, чем взглянул на него; и
только потом сказал:
- Привет, Флориан. Как поживаешь?
- Мне страшно, сир. Почему мы получаем ленту в такое время?
- Лента все скажет тебе. Не пугайся.
Он взял шприц и, подняв руку Флориана, сделал укол. Флориан
вздрогнул. Он нервничал. Интор похлопал его по плечу и отложил шприц. И
поддержал его, потому что доза была большая: Флориан чувствовал как быстро
действует препарат.
- Молодец, - сказал Интор, и его руки были нежны, хотя говорил он не
так приятно, как другие Инторы. Он не отпустил его, а повернул и помог
положить ноги на стол, а его рука так и осталась с ним, сначала под
плечами, потом на плече или на лбу. - Это будет глубокое тайпирование. Ты
ведь теперь не боишься?
- Нет, - ответил он, чувствуя, как удаляется страх.
- Опускайся глубже. Настолько глубоко, насколько можешь, Флориан. Иди
в середину и подожди меня там...


- Я не хочу праздника, - сказала Ари, ссутулившись в кресле, когда
дядя Дэнис заговорил с ней. - Не нужно мне никакого противного праздника,
мне не нравится никто из детей, мне не нравится, что я должна быть милой с
ними.
У нее уже испортились отношения с дядей Дэнисом из-за того, что она
стащила карточку Нелли, будучи в своем репертуаре, сразу рассказала обо
всем дяде Дэнису и дяде Жиро, как только дядя Дэнис спросил ее. Нелли не
хотела, чтобы Ари попала в беду. Но они все равно ее поймали. Нелли была
ужасно расстроена. И дядя Дэнис устроил строгий Разговор с ней и с Нелли
по поводу охраны и безопасности в здании и о том, что надо ходить только
куда следует.
По его словам, он больше всего рассердился на Джастина и Гранта за
то, что они не позвонили ему и не сообщили, что она бывает там, где ей не
полагается, и что они тоже в беде. Дядя Дэнис послал им сердитое послание,
и теперь они должны будут сообщать, если она пройдет мимо них, а не по
темным коридорам, где ей полагается ходить.
Ари всерьез рассердилась на дядю Дэниса.
- Тебе не нужны другие дети, - произнес дядя Дэнис, как будто задал
вопрос.
- Они тупые.
- Ну, а как насчет взрослого приема? У тебя будет пунш и торт! И все
прочее. И получишь подарки. Я не имею в виду всю Семью. Как насчет доктора
Иванова и Жиро?
- Мне не нравится Жиро.
- Ари, это неприлично. Он - мой брат. Он - твой дядя. И он всегда
очень мил с тобой.
- Мне все равно. Ты же не разрешишь мне пригласить того, кого я хочу.
- Ари...
- Джастин же не виноват, что я взяла карточку Нелли.
Дядя Дэнис вздохнул.
- Ари...
- Мне нужны старые гости.
- Видишь ли, Ари, я не уверен, что Джастин сможет прийти.
- Я хочу Джастина, и я хочу Гранта, и я хочу Мэри.
- Кто такая Мэри?
- Мэри - это техник там, в лаборатории.
- Мэри - эйзи, Ари, и она будет чувствовать себя страшно неудобно. Но
если ты в самом деле хочешь, я подумаю насчет Джастина. Но помни: я не
обещаю. Он ужасно занят. Я спрошу его. Но приглашение ты ему можешь
послать.
Так было лучше. Она несколько выпрямилась и оперлась локтями на
подлокотники. И одарила дядю Дэниса гораздо более приятным взором.
- И еще пусть Нелли не ходит в больницу, - сказала она.
- Ари, дорогая, Нелли необходимо сходить в больницу, потому что ты
очень расстроила Нелли. Это не моя вина. Ты поставила Нелли в тяжелое
положение, и если Нелли необходимо немного отдохнуть, то я, безусловно, не
могу мешать ей.
- Это гадко, дядя Дэнис.
- Ну, не гаже, чем кража Неллиной карточки. Завтра утром Нелли
вернется, и с ней будет все прекрасно. Я приглашу Джастина и передам Мэри,
что ты помнишь о ней. Ей будет, очень приятно. Но я ничего не обещаю. Ты
веди себя хорошо, а мы посмотрим. Хорошо?
- Хорошо, - ответила она.
Она продолжала сердиться из-за того, что ей запретили покидать нижний
коридор, когда она ходила на занятия или возвращалась после них, и она
снова и снова пыталась придумать, как обойти запрет, но так пока ничего и
не придумала.
Итак, в этом году вечеринка будет происходить не в большой столовой,
потому что дядя Дэнис сказал, что иначе потом трудно убираться, да и
многие люди не смогут прийти. Так что у них будет небольшой прием в его
апартаментах, а на кухне приготовят угощение и принесут его; и придут
всего несколько взрослых, и будет вкусный обед, и решит, что подать на
обед, и будет сидеть во главе стола, и все будет так, как она хочет. И
Джастин, и Грант, наверное, смогут прийти, сказал дядя Дэнис.
Так что они пришли.
Джастин и Грант подошли к двери, и Джастин пожал руку дяди Дэниса.
И после этого в комнате повисла отчетливая напряженность. Джастин
вошел испуганным. Грант тоже. А все присутствующие в комнате стали
натянутыми и противными, и старались такими остаться.
Это же ее прием, черт побери. Ари справилась с расстройством,
доводившем ее до колик, подбежала к гостям и была настолько дружелюбной,
насколько могла. Вы ничего не добьетесь от людей, призывая их к
любезности. Надо привлечь их внимание и тормошить до тех пор, пока они не
сосредоточатся на тебе вместо своих каких-то проблем, вот тогда с ними
можно общаться. У нее не было времени определить, кто что делает - она
просто подошла к Джастину: все дело было в нем, она точно это знала.
Присутствовали дядя Жиро, и эйзи Эйра - Аббан, и доктор Иванов, и
очень красивый эйзи по имени Улс, который принадлежал ему. И доктор
Петерсон со своим эйзи Рэми, и ее любимый инструктор доктор Эдвардс со
своим эйзи Гэлом, который был старше его и очень не приятный. Доктор
Эдвардс был одним из тех, кого она пригласила. Доктор Эдвардс занимается
биохимией, но он знал обо всем, и он много занимался с ней после
прослушивания лент. И был, конечно, дядя Дэнис, который разговаривал с
Джастином.
- Привет? - воскликнула она, подходя.
- Привет, - ответил Грант и вручил ей их подарок. Она тряхнула его.
Он не был тяжелым. И не бренчал. - Что там? - спросила она Гранта. Она
знала, что он не скажет. Она просто хотела привлечь их внимание. И они
смотрели в основном на нее.
- Тебе придется подождать прежде, чем откроешь, верно? - сказал
Джастин. - Поэтому он и завернут.
Она повернулась и отдала его Нелли, чтобы та положили его со всеми
остальными подарками, которые были разложены в углу около кресла. Было
похоже, что вся комната затаила дыхание. Она подождала минуту, чтобы
посмотреть, что собираются делать взрослые теперь, когда они точно знают,
что Джастин и Грант являются ее гостями.
Взрослые получили свои напитки и перешли к разговорам, и все были
милыми. Все становилось замечательным. Она сделает все замечательным, даже
если дядя Дэнис сверх рассердится на Джастина. Это был ее прием, и она
настояла на нем, так что она намеревалась все устроить и хорошо провести
время. И пусть никто ничего не пытается испортить, иначе она им покажет.
Самым противным был Жиро. Она достаточно внимательно наблюдала за ним
и поймала его взгляд, когда никто не смотрел, по-настоящему пристально
поглядела, так что он понял, Затем она отвернулась, взяла Джастина за
руку, повела его осматривать всю кучу подарков и познакомила его и Гранта
с Нелли, отчего Нелли смутилась, но так или иначе было ясно, что Нелли
собирается быть милой и не намерена устраивать сцен.
Она сходила в свою комнату и принесла некоторые из самых красивых и
любопытных вещей, чтобы показать всем. Она заставила всех обратить
внимание на себя. Очень скоро гости стали гораздо доброжелательнее, начали
беседовать и чувствовать себя уютнее, особенно после того, как разнесли
предобеденные напитки. Но она не пила. Она не хотела портить обед.
Этот прием отличался от прежних ее детских праздников. На ней была
синяя блузка с блестками. Днем пришел парикмахер и уложил ее волосы,
вплетая ленты. Она с большой осторожностью относилась к прическе, а также
к одежде, особенно когда садилась на пол. Она была очень хорошенькая и
чувствовала себя очень взрослой и важной, и теперь улыбалась всем за то,
что они такие славные. Когда Сили объявил, что настало время обедать, и
кухонные работники готовы внести угощение, она усадила Джастина рядом с
собой с одной стороны стола, а следом сел доктор Иванов - с другой
стороны, а доктор Эдвардс напротив него, так что он оказался в
безопасности от Жиро, особенно после того, как доктор Петерсон сел рядом с
доктором Эдвардсом. В результате чего дяде Дэнису и дяде Жиро достались
самые дальние места. Не полагалось иметь за столом нечетное число гостей.
Но у них так получилось. Она хотела, чтобы присутствовал Грант, но дядя
Дэнис сказал, что Гранту больше понравится с другими эйзи, и даже Нелли
сказала, когда помогала ей одеться, что Грант будет в замешательстве, если
он окажется единственным эйзи за столом с гражданами. И поскольку Нелли
это подтвердила, она решила, что дядя Дэнис знает, о чем говорит.
Она сидела во главе стола и разговаривала со взрослыми, которые
беседовали о лабораториях и о вещах, которые она не знала, но ей всегда
удавалось чему-то научиться, когда она слушала эти разговоры, и ее
совершенно не волновало то, что взрослые перестали задавать ей вопросы о
ее учебе и рыбках и начали разговаривать друг с другом.
Теперь она была абсолютно уверена, что это гораздо лучше, чем детские
вечеринки, где все были противные и тупые.
Когда появились Джастин с Грантом, все повели себя в точности так,
как вели себя другие дети, когда она подходила к ним. Она не терпела
этого. Она не знала, почему они так поступают. Она думала, что взрослые
все же взрослее. Мысль о том, что это не так, удручала ее.
По крайней мере взрослые лучше скрывали досаду. И она сообразила, что
с таким положением легче справиться.
Самым худшим был дядя Жиро. Как всегда. Дядя Жиро помнил о своих
манерах, но продолжал на что-то сердиться и разговаривал о делах с дядей
Дэнисом, который не хотел этого.
Джастин не говорил ничего. Он просто не хотел. Доктор Петерсон был
как бы глуповат, и он разговаривал с доктором Ивановым, который скучал и
главным образом старался слушать, что доктор Эдвардс рассказывает о своих
проблемах, связанных с проектом, посвященным морским водорослям. Дядя
Дэнис за всеми наблюдал, был вполне славным и старался сделать так, чтобы
Жиро, сидевший рядом с ним, замолчал.
Она знала о морских водорослях. Доктор Эдвардс рассказывал ей. Он
показывал ей все запечатанные бутылки с различными видами водорослей и
рассказывал, что растет в зеленых океанах, и чем они отличаются от тех,
что на Сайтиин.
Так что она старалась слушать об этом и временами отвечала доктору
Петерсону, когда он заговаривал с ней.
И все равно это было лучше, чем играть с Эми Карнат. И никто не был
противным.
А когда они покончили с тортом и пуншем, и настало время взрослых
пить свои напитки, она схватила Джастина за руку и усадила в одно из
кресел, стоящих кругом возле того конца стола, где сидел дядя Дэнис - и
ох! - от этого Джастин стал сильно нервничать.
Это было прекрасно. Джастин нервничал потому, что был умным и знал,
что если дядя Дэнис рассердится на него, то все лопнет. Но она была
слишком хитрой, чтобы такое допустить. Первым она открыла подарок дяди
Дэниса. Это были часы, которые могли делать очень многое. Настоящие часы.
Она была в восхищении, но даже если бы и не была, все равно сказала бы
так, чтобы дядя Дэнис порадовался. Она подошла и поцеловала дядю Дэниса в
щеку, и была настолько милой, насколько могла.
Следующим она открыла подарок дяди Жиро, чтобы сделать дядю Дэниса
по-настоящему счастливым, и там оказалась очень славная голограмма всей
планеты Сайтиин. Когда ее поворачиваешь, то облака двигаются. На всех это
действительно произвело впечатление, особенно на доктора Эдвардса, а дядя
Жиро объяснил, что перед ними особенный тип голограммы, и она совершенно
новая. Так что дядя Жиро всех удивил: он действительно очень старался
сделать ей приятный подарок, и сюрприз в самом деле понравился. Ей никогда
не приходило в голову, что дяде Жиро по вкусу такие вещи, хотя конечно,
ведь это он подарил ей голограмму с птицей. Так что кое-что относительно
дяди Жиро она поняла и теперь была не уверена в его постоянной
противности. Она подарила ему долгий поцелуй и отскочила, чтобы открыть
подарок доктора Иванова, где оказалась шкатулка с секретом. А затем
подарок доктора Эдвардса, который представлял собой кусок золотого
пластика. А если положить на него палец или что-нибудь