что, в крайнем случае, немного приоткроет для избирателей ее
истинную суть. Забудь, что слышал это от меня. Но если ты не добьешься
равенства голосов и отправишь дело в Генеральный Совет, это станет
неизбежным. Ты выкупишь меня и моего сына у Резьюн, Советник... и я
заговорю. Я даже сделаю больше - вне ее непосредственного наблюдения, в
филиале Резьюн на Фаргоне. Она может получить станцию Надежда. Но ее
следует остановить, Советник. Если тебе нужен голос внутри Науки, я могу
им стать.
У Корэйна перехватило дыхание. Он посмотрел на Лу, на Городина,
внезапно стараясь вспомнить, как Лу старательно завлекал его на эту
встречу, не доверяя этим двум таинственным знаменитостям, входящим в
Девятку, действовавшим под завесой секретности.
- Тебе бы надо заняться политикой, - наконец сказал он Уоррику и
внезапно с беспокойством вспомнил, с кем он разговаривает: ведь это был
резьюновский мастер психологии, этот мозг был одним из тех двенадцати,
слишком ценных для Союза, чтобы его потерять.
- Мое дело - психология, - сказал Уоррик. Теперь его пристальный
взгляд внушал беспокойство и более не казался обычным, безобидным или
нейтральным. - Все, чего я хочу - это заниматься своим делом без помех. Я
разбираюсь в политике, Советник. Уверяю тебя, она никогда не оставляет
нас, в Резьюн, в покое. И мы ее тоже. Помоги мне, и я помогу тебе. Это же
так просто.
- Да не так уж и просто, - возразил Корэйн, но для Уоррика это,
действительно, было так. Кто бы ни завлек его на эту встречу - будь это
Лу, будь это Городин, будь это Уоррик.
Он вдруг осознал, что не уверен, не Эмори ли это. Можно сойти с ума,
имея дело с гением Особенных, в первую очередь с теми из них, которые
работают с самим восприятием.
Иногда он должен кому-то доверять. Иначе ничего не сделаешь.


- Первым вопросом повестки дня - законопроект под номером 2405 по
Департаменту Науки. Законопроект выдвинут Арианой Эмори в соответствии с
обычными ассигнованиями для Департамента Науки, по постановлению Статуса
Союза 2595, раздел 2...
Эмори взглянула в сторону Корэйна. "Ну? - говорили эти полуприкрытые
глаза. Бросишь ли ты мне вызов по столь обыденному делу?"
Корэйн улыбнулся. И пусть эта тварь поволнуется.
Молоточек опустился, и опять раньше обычного:
- Перерыв, - объявил Богданович. Голоса в палате Советников смолкли.
Наконец, Ариана Эмори перевела дух. Первую ступень они одолели. Рубин
получил свой статус, если Совет Миров не наложит вето на это решение, что
маловероятно. Корэйн может организовать противодействие, но он прибережет
его для чего-нибудь важного. Того, что Корэйн считает важным. Проект
станции Надежда может в этом смысле послужить приманкой. Де Франко может
захотеть воздержаться. Но она не сделает этого, если разгорятся страсти.
Помощники устремились к дверям, сопровождая своих Советников. Слава
Богу, прессу не допускали наверх, в палату, до окончания заседания. Два
часа на ленч, а затем обсуждение распределения остальных разрешений по
Науке, длинный скучный перечень льгот. Как и многие другие вопросы,
сначала маленькие и важные, а вскоре жутко громадные и бессмысленные. Эти
вопросы решала правительственная Девятка, для чего и была создана. Однако,
фактически дела велись на уровне Секретариата, а роль Девятки обычно
сводилась к утверждению.
Тем не менее использование генофонда живущего Особенного из перечня
проектов Резьюн потребует рутинного утверждения.
Каждый год на уровне Генерального Совета предпринималась попытка
отменить всю систему разрешений в области Науки. Каждый год Аболиционисты
или какая-нибудь другая группа ненормальных выдвигала предложение
поставить вне закона эйзи и вообще эксперименты над людьми. Каждый год
Совет Миров рассудительно отклонял его. Однако существовал этот
дестабилизирующий фактор, который центристы при удобном случае могли
использовать как рычаг против проекта Надежда, а также против
законопроекта о Науке. Если в Совете все эти левые и правые присоединятся
к центристам по такому вопросу, то для партии экспансионистов возникает
опасная возможность остаться в меньшинстве.
Она была обеспокоена. Она беспокоилась с того момента, как ее
информаторы сообщили, что центристы обсуждают уход с заседания. Внезапное
согласие Корэйна продолжить работу тревожило ее.
И если бы это не вызвало порицаний за необоснованную спешку, она с
удовольствием поторопила бы председателя, чтобы он еще до полудня провел
законопроект о Науке. Пока что препятствия исчезали слишком быстро, все
шло слишком хорошо, как по маслу. То, что представлялось длительной
сессией, может закончиться в рекордные три дня, и Девятка сможет разойтись
по своим гражданским делам, по крайней мере, еще на шесть месяцев.
Исходно все было задумано как средство для ускорения работы
правительства, что Девятка будет встречаться и утверждать все меры,
затрагивающие их разнообразные сферы интересов, оставляя мелкую работу и
стандартные административные процедуры сотрудникам Департаментов и
избранным представителям Совета Миров, а также различным комиссиям.
В самом деле, Девятка, составленная из профессионалов высшего класса,
работала очень эффективно. Они встречались редко, выполняли свою работу и
расходились, возвращаясь к своим обычным делам - однако некоторые из них
пользовались колоссальным влиянием в соответствующих Департаментах,
обладая властью, которую не полностью предусмотрели создатели конституции.
Так же, как не трудно было предусмотреть деятельность Резьюн во время
войны или увеличения численности населения до нынешнего состояния, а также
отступничество Пеллы и от Сол, и от Союза вместе с теми последствиями,
которые это вызвало. Когда создавали Государственный Департамент,
считалось, что его будут контролировать профессионалы, находящиеся на
дипломатической службе, однако расстояния толкали его к все большей и
большей зависимости от точности донесений Департамента Обороны: иначе было
трудно уследить за обстановкой.
Сталкиваясь с инопланетной жизнью отнюдь не только на Пелле,
Департаменту Науки пришлось принять на себя часть дипломатических функций
и воспитывать собственных специалистов по возможным контактам.
В округе Гражданского Департамента оказалось непропорционально
большое количество избирателей, и оно избрало способного и опасного
человека, который отлично угадывал ловушки.
Возможно, что Корэйн не знал, что де Франко является ее сторонницей.
Это объясняло бы его готовность рискнуть своей политической карьерой,
связанную с демонстративным уходом. Разумеется, он и не думал, что может
надеяться повлиять на Пан-парижское торговое соглашение, и не просто
соглашение, а сложное переплетение интересов, где доминировала Лао. Он не
может ничего сделать, кроме как потратить правительственные средства, на
что другие не будут смотреть спокойно. Конечно, невероятно, чтобы он
создал какие-нибудь препятствия законопроекту по Науке.
Несомненно.
- Эмори. - Несмотря на присутствие помощников и телохранителей кто-то
коснулся ее руки, и Кэтлин тотчас оказалась рядом, тело ее напряглось, на
лице мелькнуло замешательство, поскольку тот, кто коснулся ее руки, не был
чьим-то помощником, это был адмирал Городин, которого сейчас оттесняла
Кэтлин: - На два слова.
- У меня неотложные планы. - У нее не было желания разговаривать с
этим человеком, который, имея в распоряжении и без того огромные бюджетные
отчисления и он тратил сколько хотел, спорил с ней по поводу использования
десяти кораблей в проекте Надежда; и поддерживал Корэйна. У нее были связи
в Обороне, и она пользовалась ими: значительная часть Разведки и
большинство в Специальной Службе были на ее стороне, и новые выборы у
военных могли сместить и Городина, и Лу: и пусть Корэйн не забывает об
этом, если он хочет сражаться.
- Я пойду с тобой, - сказал Городин без колебаний, их помощники
перемешались.
- Один момент, - сказала Кэтлин, - сир. - Флориан встал рядом. Они не
были вооружены. В отличие от военных. Но это их не останавливало: они были
эйзи и подчинялись ей, а не логике.
- Все в порядке, - сказала Ариана, поднимая руку жестом,
подтверждающим ее слова.
- Из достоверных источников я узнал, - сказал Городин, - что ты
наберешь голоса по проекту Надежда.
Проклятье. Ее сердце забилось чаще. Однако вслух с солидным
спокойствием:
- В таком случае, твои источники, возможно, и правы. Но для меня это
не очевидно.
- Корэйн расстроен. На этом он потеряет престиж.
Что он задумал?
- Ты ведь знаешь, что мы можем это задержать, - сказал Городин.
- Вероятно, можете. Но это вам ничего не даст. Если ты прав.
- У нас есть свой человек среди персонала де Франко, др. Эмори. Мы не
ошибаемся. У нас также есть источник в Компании Андрус; и в Хейес
Индастриз. Отличное вложение капитала. Так они, в конце концов, они
заполучат этот заказ?
Городин приподнял бровь:
- Знаешь ли, у Хейес есть оборонные контракты.
- Я не знаю, чего ты добиваешься, но мне не нравится упоминать слово
"контракты" по соседству со словом "голосование". И если у тебя при себе
есть записывающая аппаратура, то я сильно возражаю против ее применения.
- Так же как и я по отношению к твоей, сира. Но мы не будем говорить
о деньгах. Случилось так, что, услышав о строительстве, я направил своих
сотрудников побеседовать с людьми из Хейес. И мы отлично знаем, что
влияние Резьюн достаточно широко и связано с законопроектом Рубина.
Прошлой ночью мои сотрудники разобрались в уставе Резьюн, один молодой
толковый помощник обнаружил некую тонкость в статьях, которая
предоставляет Резьюн уникальное право считать офисы своих филиалов частью
Административной Территории. Это значит: то, что ты собираешься построить
на Фаргоне, не будет находиться под их контролем. А останется под твоим.
Независимая часть Союза. И Рубин там будет работать.
Сам он бы не смог так глубоко докопаться. Черт побери, но это так.
Кто-то что-то разболтал, а он продолжает называть Хейес и Андрус. Это те,
кого мне предложено обвинять.
- Все это очень запутано, - пробурчала она. Они прошли по балкону до
коридора, ведущего к офисам Совета, куда она и собиралась. Ариана
остановилась и взглянула на адмирала: - Продолжай.
- Мы считаем, что это имеет военное значение. Филиал Резьюн на
Фаргоне рискует безопасностью.
На какой-то момент все замерло. Удар был не с той стороны, откуда она
ожидала. В этом не было логики. Вернее, была, если опасаться контактов с
Торговым Сообществом.
- Мы не говорим о лабораториях, адмирал.
- А о чем мы говорим?
- Рубин собирается там работать. Это будет, в основном, его
лаборатория.
- Ты очень доверяешь этому молодому человеку.
Ловушка. Боже мой, где она?
- Он очень ценный молодой человек.
- Я хотел бы обсудить это с позиции безопасности. До дневного
голосования. Мы можем поговорить?
- Проклятье, у меня назначена встреча во время ленча.
- Др. Эмори, честное слово, я не хочу отправлять это в комитет. Я не
хочу создавать трудности. Но я чувствую, что все происходит слишком
быстро. Меня волнует другое, то, что, по моим понятиям, ты не хотела бы
обсуждать здесь.
Кто-то проболтался.
Однако вслух Флориану:
- Передай Янни, что у меня срочное дело. Скажи, чтобы он меня
заменил. Я буду там, когда смогу. - Уже спокойнее она посмотрела на
адмирала, полагая, что это больше похоже на сделку, а не на торпеду в
борт. - Твой кабинет или мой?
- Спасибо, - сказала Ариана, принимая кофе из рук Флориана, который
знал ее вкусы. Это был ее офис, ее комната для совещаний, остались Кэтлин
и Флориан, а вооруженные охранники - снаружи, по предложению самого
адмирала.
Адмирал попросил себе черный кофе. Так поступало большинство из тех,
кто редко пробовал этот напиток. Настоящий кофе был редкостью - он
импортировался с далекой Сол, с южного полушария Земли. Это было одним из
пристрастий Арианы, с которым она и не пыталась бороться. Она предпочитала
с молоком. Еще одно излишество.
- Сельхозотдел продолжает над этим работать, - сказала она. - Может,
когда-нибудь все получится. - Сайтиин представляла собой грязно-кремниевую
преисподнюю, когда они начали заниматься сельским хозяйством в
низколежащих долинах, где купола и увлажнители позволяли создать
микроклимат.
И новое воспоминание: так много коричневого, так много сине-зеленого
на холмах. Долина, оплетенная бороздами, как будто поработал шелкопряд.
Огромные зеркала улавливают свет из космоса и перебрасывают энергию вниз,
на поля. А погодоустроители на орбите сгребают землю грозами, ужасными
грозами... Мы в безопасности, Ари, сказала бы Maman. Это только шум.
Погода, вот и все...
Леонид Городин со спокойным видом отпил кофе. И улыбнулся:
- В Департаменте ходят слухи, что этот проект Рубина на самом деле
твой. Персонально. Что бы ты ни делала, все затрагивает наши отношения с
Сообществом, или между нами и Сол. Я говорил об этом с Лу. Это нас сильно
беспокоит.
- Мы сами можем обеспечить свою безопасность.
- Скажи мне, доктор Эмори. Будет ли предпринимаемый тобой проект...
иметь какое-нибудь стратегическое значение?
Ловушка.
- Адмирал, я подозреваю, что некоторые из твоих консультантов
усматривают стратегическую значимость даже в усовершенствовании стульчака.
Городин вежливо оскалил зубы в улыбке и ждал.
- Замечательно, - спокойно сказала она. - Мы будем признательны
твоему Департаменту за поддержку. Если вы хотите, чтобы мы подвинули
лабораторию - мы подвинем, хотя бы даже к станции Сайтиин. Мы очень
сговорчивы. Мы только не хотим потерять Рубина.
- Так важно?
- Так важно.
- Я сделаю тебе предложение, доктор Эмори. У тебя есть план. Ты
хочешь, чтобы он был утвержден. Ты хочешь, чтобы они прошли через Финансы
без придирок. Ты, наверняка, не хочешь, чтобы возникли долгие задержки. Ты
хочешь вернуться в Резьюн. Я хочу вернуться к командованию. У меня там
есть дело и, между нами, мне до чертиков противно здесь бывать, и я
ненавижу "вращение" в обществе.
- Я тоже стремлюсь домой, - сказала она. Это было похоже на обмен
реверансами. Они так и не доберутся до цели по вине самого Городина.
- Расскажи мне откровенно, - попросил Городин, - о фаргонском
проекте.
- Скажем так: он посвящен генетике. Экспериментальной.
- Ты собираешься создать там лаборатории для разработок?
- Нет. Медицинского направления. Анализы. Административная работа.
Без всякого секретного оборудования.
- Имея в виду изготовление людей в лаборатории?
- Честно говоря, да. Но это не будет родильной лабораторией.
Городин вопросительно взглянул на свою пустую чашку и на обоих эйзи.
- Флориан, - сказала Ариана, и эйзи, спокойно кивнув, взял кофейник
со столика и налил кофе. Городин задумчиво следил глазами за движениями
Флориана, размышляя.
- Ты можешь положиться на их благоразумие, - сказала Ариана. - Здесь
все в порядке. Они не обращают внимания на разговор. Лучшая работа Резьюн.
Не так ли, Флориан?
- Да, сира, - ответил Флориан, наливая и подавая ей вторую чашку.
- Миловидность и ум, - сказала Ариана и улыбнулась одними губами.
Глаза оставались спокойными. - Сообщество не станет строить родильные
лаборатории. У них нет миров, требующих заселения.
- Пока. Но мы должны думать об этом... Кто, по плану, будет управлять
той лабораторией на Фаргоне?
- Янни Шварц.
Городин нахмурился и неторопливо отпил из непропорционально маленькой
чашечки.
Ага, - подумала Ариана, - вот, вот, мы приближаемся.
- Я скажу тебе, доктор Эмори. Многие мои люди доверяют психогоспиталю
на Викинге. По чисто практическим причинам я бы хотел, чтобы лаборатория
находилась существенно ближе к маршруту на станцию Надежда. Мне бы
хотелось иметь место, куда можно направить моих самых сложных пациентов,
такое, где бы не пришлось пользоваться оборудованием Сайтиин для
обследования.
- Есть ли какие-нибудь особые причины для этого?
- Мы говорим о специальных операциях. О людях с измененными лицами и
именами. Мне бы не хотелось... видишь ли... чтобы знали внешность этих
людей. У них трудная жизнь. На больших станциях они чувствуют себя
выставленными напоказ. И чувствовали бы себя гораздо лучше, если появится
возможность попасть в лабораторию Резьюн - не на Сайтиин.
Ариана нахмурилась, не стараясь скрыть свою растерянность. Это
звучало почти разумно.
- Я хочу доступа! - сказал Городин. - Хочу лабораторию, где мои люди
чувствовали бы себя в безопасности. И я был бы в этом уверен. Я хочу
вложить в это дело средства из закрытого фонда. Некоторых моих
сотрудников.
- Никаких военных.
- Мы говорим об единодушной поддержке этой лаборатории. Я могу это
устроить.
- Никаких военных. Персонал из Резьюн. И лучше, чтобы вклад был
достаточно большим. Потребуется переработка проекта. Я не допущу, чтобы
мой проект скомпрометировали твои люди, шляющиеся через границы Резьюн.
Военный госпиталь должен быть полностью отделен от наших помещений.
- Мы можем пойти на это. Но мы хотим иметь связного для
взаимодействия нашей части и твоей, которому мы оба доверяем. Кого-нибудь,
с кем мы уже работали.
Мысль обожгла, как ледяная вода. Трудно было остаться невозмутимой,
продолжать расслабленными пальцами держать хрупкую ручку чашки.
- Кого же ты имеешь в виду?
- Доктора Уоррика. Он разрабатывал учебные ленты. Мы хотим его,
доктор Эмори.
- А он хочет вас?
"Спокойно. Очень спокойно".
- Мы можем его спросить.
- Я думаю, что знаю источник твоей информации, адмирал. Я совершенно
уверена, что знаю твой источник. Что еще он сказал тебе?
- Я думаю, что ты слишком торопишься с выводами.
- Нет, не слишком. Я опасалась чего-то в этом роде. Ты действительно
хочешь его? Ты хочешь посвятить в свои самые секретные операции человека,
который с готовностью предал мои интересы.
- Я же рассказал, откуда у меня эта информация.
- Конечно, рассказал. Ты запросто можешь положить на плаху голову
одного из служащих Хейес, без сомнения, какого-нибудь бедного инженеришку,
которого они смогут обвинить, если я надавлю на них. Ты хочешь Джордана
Уоррика. Он сказал тебе, почему?
- Ничего он мне не сказал.
- Адмирал, ты чертовски хороший игрок в покер, но вспомни, вспомни
мою профессию. Вспомни, чем зарабатывает он. Что он сделал? Пообещал
публично высказать свои соображения? И за это ты гарантируешь мне Корэйна?
- Доктор Эмори, ты же знаешь, что я умею исполнять обещанное.
- Конечно, можешь. А Джордан Уоррик обещает тебе мою голову на
блюдечке. Он обещает, что может повлиять на голосование в Науке. Я скажу
тебе, что я сделаю. Ты можешь забрать его. Я переведу его и весь его
чертов персонал. Если ты хочешь посадить его на секретнейшую лабораторию -
давай, сажай. Если он хочет произносить речи и писать статьи против моей
политики - замечательно. - Она поставила чашку. - Так мы договорились,
адмирал? Если это все, то мы можем покинуть этот проклятый город на
несколько дней раньше. Ты поддерживаешь мое предложение о тайном
голосовании по законопроекту о Надежде, и если ты гарантируешь, что он
будет принят единогласно, никому из нас не придется снова появляться
здесь. Согласен?
- Я считаю, что это подходит.
Она улыбнулась.
- Прекрасно. Если ты хочешь разместить бригаду Уоррика на Фаргоне, то
это должно быть тщательно продумано. Я бы доверила все твоим сотрудникам.
Мои заняты. Однако это подождет до момента организации безопасной
лаборатории. И я полагаю, что ты знаешь, как надавить на Уоррика, чтобы он
подписал запрос.
Городин наскоро заглотнул свой кофе и опустил чашку.
- Спасибо, доктор Эмори. Я уверен, что это послужит на общее благо. -
Он поднялся и протянул руку.
Ариана встала, крепко пожала ему руку и улыбнулась на прощание.
Эйзи Кэтлин закрыла дверь за ним с лицом столь же непроницаемым, как
у любого солдата, ждущего приказаний.
Флориан собрал чашки, тоже стараясь не смотреть на нее.
Они знали, когда следует бояться.



2

Дословный текст из: схемы выращивания
Ленточные учебные программы по генетике: #1
"Календарь Резьюн: 2396"
Образовательные публикации Резьюн: 8970-876668-1
одобрено для 80+

Группа АЛ-5766: четыре единицы
Специалист начинает обычную для Резьюн процедуру - перенос уже
размороженного генетического материала. В генобанке остаются в запасе
неиспользованные десять единиц АЛ-5766, как обычно, стандартная ситуация
для работы с коммерческим экспериментальным материалом.
АЛ-5766 - женского пола, класса альфа. Альфа соответствует наивысшему
интеллекту по специальной классификации от А до Зет, соответствующему
уровням, превышающим 150 по шкале Ризнера, где 215 - это рекорд. АЛ-5766
имеет 190, что граничит с гениальностью. Представителей альфа-класса
генерируют крайне редко, разве что для специфических руководящих
должностей, экспериментальных исследований или работы в колониях, в тех
местах, где плотность населения минимальна, где имеются значительные
возможности для проявления независимого мышления. Без общения с людьми с
раннего возраста альфы оказываются склонны к нарушениям психики: наилучшие
результаты с альфами, развившимися вне общества, были достигнуты при
наличии положительной обратной связи при ранних тренировках и ускоренном
раннем ленточном обучении, включающем общее мировоззрение, чтение и
математические дисциплины, при минимальном вмешательстве, причем только
поощрительном. Для создания удачного альфы наиболее надежным является
передача его в семью с момента рождения: в этих случаях статистика
развития личности и ее общественного поведения такая же, как и для
индивидуумов с равными индексами Ризнера родившихся у у граждан. Всегда
следует помнить, что особенности генотипа эйзи и в какой-то степени
классификация определяются лентой, специально разработанной для этого
генотипа; что причины первых неудач с альфами, похоже, заложены в лентах.
Графики развития, которые были продемонстрированы АЛ-5766 в условиях
семей, находятся в приемлемых диапазонах, однако указывают на
предрасположенность к агрессии. По свидетельству статистики в коммунах
эйзи АЛ-5766 совершенно совершенно невыносимы, включая случаи бешеных
вспышек, угрюмость и ненормальную и необъяснимую тревогу. Проявившиеся
нарушения у АЛ-5766 ни разу не удавалось улучшить посредством лент, и
только в редких случаях наступает облегчение после определенного
вмешательства (подсказок), хотя некоторое количество материала было
спасено в результате двух попыток перевода их для участия в военных
действиях, требующих наивысшего эмоционального и физического напряжения.
Однако ни разу не удалось использовать высокий потенциал АЛ-5766 в
математике, и даже в экспериментальной работе генотип АЛ-5766 не
применялся с 2353 года. Тем не менее, в настоящее время Резьюн полагает,
что проблема раскрыта, и что открываются новые интересные возможности,
поскольку АЛ-5767 оказалась соответствующей бета-классу, так как в ней
отсутствовали черты, делающие 5766 одновременно блестящей и трудной.
В этой группе имеются четыре набора, поскольку разработчики
использовали две слегка различающиеся разновидности программ. Каждая из
них при первой попытке даст возможность выполнить необходимые сравнения.
Нет нужды производить контроль с помощью исходных лент: АЛ-5766 исследуют
уже сорок шесть лет, и никому уже не надо доказывать, что старые ленты
ошибочны.
В яйцеклетках отсутствует собственный генокод, пока они не получат
полный диплоидный набор АЛ-5766. Это соответствует стандарту как для
изготовления эйзи, так и для копирования граждан.
Камеры, в которые помещают яйцеклетки, заполнены биоплазмой и имеют
упругие стенки, полностью имитируя условия естественной беременности,
верой и правдой служили Резьюн в течение сорока девяти лет: в них
воспроизводятся все движения, звуки химические условия и взаимовлияние
живой матки и плода.
Группа ЭУ-4651: десять единиц
АЛ-5766-м исполнился уже день, четыре зародыша жизни с идентичными
генетическими кодами во всю делятся и растут в темноте камер. ЭУ-4651 -
мужского пола, к тому же, десять штук, как обычно, заложено в банке.
ЭУ-4651 - это испытанный тип, эта-класс, от 90 до 95 по шкале Ризнера и
исключительно стабильный, один из наиболее удачных типов для
промышленности и воинской службы, его применение не ограничено Сайтиин, но
и запатентовано. Обычно Резьюн просто продавала бы требуемые яйцеклетки в
количествах, которые запрашивала покупающая лаборатория, но в данном
случае речь идет о новом применении ЭУ-4651, большинство из которых
находятся на военной службе. ЭУ-4651 продемонстрировала необычные и
проявляющиеся не сразу способности в непредвиденных условиях, которые
могут означать переклассификацию и повышение индекса этого типа, если в
ленточной программе удастся зафиксировать это достижение как у имеющихся
индивидуумов, так и у будущих.
Группа РУХ-20: двадцать единиц
Это набор ро-класса, 45 и ниже по Ризнеру. Ро - это последний из
классов эйзи, которые Резьюн преднамеренно изготавливала на коммерческой
основе. Эйзи ро-класса "идут" очень хорошо на фоне позитивной обратной
связи и минимального вмешательства, не имея склонности к отклонению от
программы. Их способность к восстановлению после дурного обращения и так
называемой плохой ленты делает их незаменимыми подопытными при испытания
новых программ, так что, наряду с обычным трудом, эти двадцать эйзи будут
использоваться для опытов (кроме обычной работы). В силу их склонности к
физическим нагрузкам, так же как классы от эн до пи, к ним обычно не
применяют омолаживание, которое, разумеется, мало помогает восстановлению
изменений скелета, но они представляют собой ценную структуру, так что
продолжение такого рода генотипа обеспечит большую пользу компании.
Группа ГРАЖД-*-**-**-**-****: одна единица
ГРАЖД-*-**-**-**-**** после выработки идет сразу в охлаждаемую
емкость. Если позволяет погода, ее доставляет в Новгород самолет компании,
для скорейшей переброски плановым кораблем, еженедельно совершающим
челночные рейсы.
Резьюн оказывала широкой публике особые услуги, за что освобождалась
от некоторых налогов.
ГРАЖД-*-**-**-**-**** взято из образца ткани семилетнего ребенка из
***, погибшего в результате падения. По договору мать была предупреждена,
что закон не рассматривает клона-копию как лицо, идентичное погибшей - на
это требуется специальное постановление, - но ему присваивается ее индекс
и - по желанию матери - имя. Матери придется платить только за перевозку
(а сам ребенок бесплатно; в этом и есть гражданские услуги Резьюн, о
которых шла речь выше). В положенное время она будет передана из камеры
выращивания в руки генетической матери.
Группа ГРАЖД-*-**-**-**** РК: одна единица
Клонирование отдельных людей, которые хотят иметь персонального
двойника вместо генетически смешанного отпрыска, превратилось в доходный
бизнес для обычных лабораторий, поскольку цена услуги поднялась до 500.000
кредиток; однако Резьюн, как исследовательская и творческая лаборатория,
не была заинтересована в подобной практике, называемой иногда
клонированием тщеславия, за исключением редких генотипов, которые
представляли для Резьюн коммерческий или экспериментальный интерес. Это
именно такой случай, почти дозревший плод. Резьюн фактически взяла на себя
все расходы по этому копированию, обозначение которого ГРАЖД-*-**-**-****
РК: родитель исключительно талантлив, согласен поступиться своей
генетической уникальностью в обмен на копию. (Генотип остается Резьюн.)
Резьюн запишет данные для будущего развития генотипа, но сможет
использовать генотип в коммерческих целях только через пятьдесят лет после
смерти родителя и копии.
Резьюн заложила на хранение десять генотипов с индексом Аnxx-1.
Группа СХОЗ-789Х: одна единица
Вот уже день в камере вынашивания, расположенной в большом здании,
стоящем несколько отступая от последнего строения вниз по холму, находится
СХОЗ-789Х. Экспериментальный образец, о чем свидетельствует Х-обозначение,
СХОЗ-789Х весьма похож на РУХ-20 или на ЭУ-4651, за исключением того, что
генетические коды РУХ-20 или ЭУ-4651 означают две ноги, тогда как
СХОЗ-789Х означает четыре, и кроме того, коды РУХ-20 и ЭУ-4651 означают
гладкую кожу, а СХОЗ-789Х означает лоснящуюся гнедую шкуру и высочайшие
беговые способности.
СХОЗ-789Х - исключительно редкий материал, земной по происхождению,
очередная попытка создания видов, успех которых на Сайтиин весьма
сомнителен. СХОЗ программы, включающие не только некоторые виды животных,
но также и исследования растений, принесли гораздо больший успех с
морскими водорослями и другими представителями примитивных организмов,
которые смогут когда-нибудь поддержать потомков земных видов.
В своем стремлении к миру Земля сделала широкий жест и снабдила
Сайтиин генотипами и соответствующими данными по всем существующим на
Земле видам; особенно выделяя исчезающие или уже вымершие, вместе с
генотипами людей, где могла содержаться информация, отсутствующая в
генофонде Союза и Сообщества.
В ответ Союз передал генетическим архивам Земли обширные сведения по
генотипам своего населения в рамках программы обмена, разработанной с
целью масштабного сравнения двух популяций, а также для создания архивного
фонда на случай глобальной катастрофы или непредвиденной потери контакта.
Из двух миров, в настоящее время представляющих колонии людей, одна,
Сверхнижняя конечно, является протекторатом, и не ставится вопрос об
изменении ее среды обитания в какой-либо степени, которое уничтожит
местных жителей. Люди остаются на ней только как визитеры.
Сайтиин, гораздо менее дружелюбная, на которой не было видов более
развитых, чем различные анкилодермы и платиферы, оказалась гораздо более
подходящей для радикального землеустройства, и способности Сайтиин
сохранять генетический материал, несмотря на бесповоротные климатические и
атмосферные изменения, в конечном итоге повышали надежность на селективное
восстановление в специфически защищенных заповедниках, если сдвиги
превысят планируемые границы.
Хотя землеустройство и приводило к уничтожению местных видов, оно
обеспечивало уникальную возможность изучения пограничных зон и сравнения
приспособительных изменений земных и местных видов, совершенствуя наше
понимание катастрофических изменений, с которыми сталкивались земные виды
в течение геологических эпох, а также о степени изменений, предстоящих
человечеству при радикальных изменениях среды обитания.
Понимая, что генетические сдвиги неизбежны, хотя и не всегда желанны,
Земля начала смотреть на Сайтиин как на хранилище генетической информации
о видах, находящихся под угрозой вымирания. Некоторые из наиболее смелых
проектов включали создание заповедников, в которых была бы представлена
вся пищевая цепочка: от простейших до крупных млекопитающих. Как ни
удивительно, хотя опыт землеустройства на Сайтиин был разрушительным для
местной жизни, он способствовал восстановлению некоторых экосистем на
Земле, находившихся под угрозой уничтожения, а также созданию более
хрупких систем на Марсе, четвертой планете Солнечной системы.
Особенно сильно Земля надеется, что на Сайтиин приживутся
китообразные и высшие приматы. Она предложила совместную программу
исследования с целью изучения развития китообразных и сравнения жизни
китов на Сайтиин и на Земле.
В плане перспективы Сайтиин также считает подобные проекты
интересными. Однако нынешняя направленность на землеустройство и выживание
гораздо более тесно связана с сиюминутными проблемами крупномасштабных
изменений, а также проблемами пограничных зон, высокой засоленности,
редкими минералами в Свитерт Бэй, в дельте хорошо освоенной Новой Волги,
которая предлагает отличные условия для создания разнообразной фауны...


С воздуха Резьюн выглядела как мазок зелени в глубокой долине Новой
Волги, защищенная, расположенная в низине полоска, с каждым годом все
больше вытягивающаяся вдоль берега реки, белые здания,
сельскохозяйственные угодья, сараи - весь разросшийся научный городок
сейчас был виден из окна у левого борта, ее постоянного места. Ариана
Эмори спрятала бумаги как раз вовремя, так как моторы стали сбавлять
обороты, и Флориан появился около ее сиденья, чтобы на время взять ее
личный багаж.
Дипломат она оставила при себе.
Как всегда.
Самолет коснулся земли, бетон, казалось, приподнялся ему навстречу
прямо под дельтавидные крылья, он затормозил, плавно выруливая к терминалу
Резьюн. Тем временем все наземные службы пришли в движение: водители,
носильщики, чистильщики, механики, четко и непринужденно выполняя все
операции от удаления грязи до установки в ангар, не хуже того, чем мог
похвастаться Новгород.
Все они были эйзи, весь персонал, рожденный для работы в Резьюн. И
обученные гораздо лучше, чем было принято в Новгороде. Но это смело можно
сказать о большей части персонала Резьюн.
Повсюду были знакомые лица, известные характеры, и вся их подноготная
была записана в банке данных.
Впервые за несколько дней Ариана Эмори почувствовала себя в
безопасности.
"Смена караула" прошла достаточно гладко, контроль передан службам
безопасности Резьюн в тот момент, когда в офисе Жиро Ная узнали о том, что
Резьюн-первый взлетел в Новгороде - предупреждение не более, чем за час.
Передвижения Ари были, как правило, внезапными и непредсказуемыми, и даже
ему она не всегда сообщала заранее о своих намерениях, а ведь он стоял во
главе службы безопасности Резьюн - но в данном случае ей удалось побить
рекорд внезапности.
- Оповести персонал, - сказал он Аббану, своему личному
телохранителю, который и занялся этим немедленно, следя за передачей
распоряжений и отчетов. Сам же позвонил своему брату Дэнису, в
администрацию, и Дэнис передал информацию в Первый отдел, когда самолет
уже начал заходить на посадку.
Остальное происходило как обычно, стандартная процедура,
сопровождающая возвращения Арианы всякий раз, когда Резьюн-первый с шумом
возвращался, и Ариана Эмори устраивалась в принадлежащем ей городе, в
своем крыле, в своей резиденции.
Во вчерашних новостях передали, что проект Надежда отложен, что
вызвало шок на бирже, и "круги" теперь пойдут по космосу во все стороны,
хотя обозреватели назвали это всего лишь "процедурной задержкой". Хорошей
новостью оказалось переданное следом за этим короткое известие, снабженное
краткой биографией, почерпнутой из картотеки Департамента Науки, что
безвестный химик на Фаргоне удостоен статуса Особенного, по крайней мере,
тот законопроект прошел. И что Совет провел марафонское заседание,
длившееся до глубокой ночи: новые пульсации на межзвездной бирже, которая
ненавидела неопределенность, больше чем внезапные повороты в политике.
Информационные агентства каждого государства Союза затеяли совместное
вещание, включающее комментарии и анализ, а ведущие комментаторы по
законодательству изо всех сил предлагали свои интерпретации происшедшего,
уязвленные тем, что даже оппозиционные Советники отказались дать интервью
и активно старались занять места в плановых утренних передачах.
Из коалиции центристов только лидер фракции аболиционистов Янни
Мерино поделился своими соображениями (его седые волосы, как обычно,
взлохмаченные, его лицо краснее и речь радикальнее, чем обычно): призвал
поставить вопрос о доверии к Совету в целом и угрожал отделением от партии
центристов. У него не хватило поддержки устроить первое, но второе он
вполне мог осуществить, и Жиро Най сидел и слушал, хотя и знал то, чего не
знали комментаторы, вместе с журналистами недоумевал: какая сделка была
заключена, и почему Михаил Корэйн согласился пойти на это.
Триумф Резьюн?
Политическая катастрофа? Что-то упущено?
Не в привычках Арианы было советоваться со своими во время сессий в
Новгороде, разве что в исключительных обстоятельствах, разумеется, не по
телефону (даже линии Департамента отвергались), ведь существовали
специальные курьеры и готовые к взлету самолеты.
По всей видимости отсутствие курьезов означало, что ситуация под
контролем, несмотря на внезапную отсрочку.
Советники отменяли встречи направо и налево, а Советники от Рассела а
Пан-Парижа заторопились на станцию Сайтиин, чтобы немедленно сесть на
корабль, отправляющийся к звезде Рассела.
Вместо себя они оставили своих секретарей, снабдив инструкциями о
том, как голосовать.
Жиро Най и его брат Дэнис вышли встретить маленький автобус, когда он
по вогнутой аллее подкатил к главному зданию Резьюн, не только потому, что
это предусматривал порядок.
Двери автобуса открылись. Первой, как и следовало, показалась эйзи
Кэтлин, одетая в черную форму службы безопасности Резьюн, ее бледное лицо
не сулило ничего хорошего, она вышла и повернулась, чтобы подать руку Ари.
Ари должна сделать единственный шаг - Ари в голубом, держащая, по
обыкновению, свой дипломат, и ничто в ее облике не указывало на победу или
поражение, пока она пристально не взглянула на Жиро и Дэниса с выражением,
предсказывающим неприятности.
- В твоем кабинете, - сказала она Дэнису. Позади нее, среди других
выходящих на бетон сотрудников, Жиро увидел Джордана Уоррика, которого не
ждали - ведь он улетел пять дней назад на Резьюн-первом и собирался
возвратиться в конце недели специальным рейсом Резьюн-Эйр.
Это внушало тревогу. То, что Уоррик вернулся вместе с Ари, вызывало
не меньшее изумление, чем внезапные объятья центристов и экспансионистов.
С Уорриком не было его собственных сотрудников, за исключением дворецкого
эйзи Пауля, с багажом в руках следовавшего за ним солидно, но с
озабоченным видом.
Аббан сможет собрать слухи, потолкавшись среди вернувшихся
помощников, тех, кто относился к Семье и имел право поболтать. Жиро дал
Аббану соответствующие распоряжения, а сам отправился вместе с Ари и
Дэнисом (Флориан молча возглавил процессию) в левый холл сразу, как только
открыли двери. Кэтлин шла позади вместе с эйзи Дэниса Сили.
Ни слова не было произнесено, пока они не оказались в личном кабинете
Дэниса, и хозяин не включил устройство, обеспечивающее звукоизоляцию
помещения. И тогда, наконец, беседа началась.
- У нас проблема, - сказала Ари, очень сосредоточенно открывая
дипломат на дорогой, доставленной с Земли облицовке стола Дэниса.
- Неприятности с Надеждой? - спросил Дэнис, принимая микрофишу,
которую она вручила ему. - Или это Джордан?
- Городин обещает единодушную поддержку Надежды - если Джордан
получит назначение на должность в военную психиатрическую клинику на
Фаргоне, которую нам предстоит "спрятать" в своем бюджете.
- О, Господи, - сказал Жиро и сел.
- Расскажи мне, как ты добилась согласия Михаила Корэйна, и как
связан перевод Джордана Уоррика с предложением Городина.
У Жиро не было сомнений. И было ясно, что у Ари тоже.
Он превратился в проблему, - сказала Ари.
- Мы не можем его тронуть, - сказал Жиро. Паника охватила его.
Временами Ари забывала, что у всего существуют пределы и у благоразумия -
в том числе.
- Он рассчитывает на это, не так ли?
Тихо, так тихо. Ари уселась в свободное кресло.
- Это еще требует голосования. Но нет необходимости голосовать, пока
не построена лаборатория. А мы получили исследования.
Жиро вспотел. Он подавил импульсивное желание утереть лицо.
Звукоизоляция вызывала у него зубную боль, однако хуже всего он себя
чувствовал из-за спазмов в желудке.
- Ну, это не так уж плохо, - сказал Дэнис, вместе со стулом
отклонившись назад и сложив руки на обширном животе. - Мы можем
спланировать это дело. Джорди - лопух. Мы можем для начала вернуть его
отдел обратно в администрацию, отобрать его сотрудников и его записи.
- Он не дурак, - сказала Ари. - Я хочу знать, не пропадали ли у нас
файлы.
- Ты думаешь, он оставил что-нибудь в Новгороде?
- А когда его что-либо останавливало?
- Проклятье, - проговорил Жиро. - Ари, я предупреждал тебя. Я ведь
тебя предупреждал.
Ари наклонила голову, искоса глядя на него.
- Я скажу тебе одну вещь: даже если он уедет, останется его сын
Джастин.
- Нам еще предстоит прорываться через очередные пять лет плановых
работ. Что мы, черт возьми, будем делать, когда Джорди появится там перед
камерами?
- Не беспокойся об этом.
- Что значит, не беспокойся об этом?
- Он здесь, не так ли? И всех своих помощников, весь свой персонал,
кроме Пауля, оставил в Новгороде. Я не стала обвинять его в утечке
информации. Я просто послала Флориана передать ему, что он нужен. Он
прекрасно знает, что совершил, и что я знаю о его поступке.
- Если ты тронешь его... Послушай меня. Он этого не сделал бы без
предварительной подготовки. Один Бог знает, какой ущерб он может нам
нанести. Или какие еще сведения он похитил отсюда. О Господи, как я об
этом не подумала раньше!
- Ох, этот Джордан и его склока. Его просьбы о переводе. Стычки по
поводу персонала. О, мы по-прежнему на дружеской ноге. Иногда у нас бывают
небольшие тактические разногласия. В частности, по дороге домой. И мы
улыбаемся друг другу, поднимая бокалы. А почему бы и нет?
- Он чертовски хорошо знает, что это не так!
- И он знает, что я знаю, что он знает и так далее. Так что мы
улыбаемся друг другу. Я скажу тебе кое-что: я не обеспокоена. Он уверен,
что я ничего не стану предпринимать до тех пор, пока не узнаю, что именно
он ухватил. Он владеет ситуацией. Наш Особенный по Образованию полагает,
что он самый лучший. Он поставил на кон все, считая, что дела пойдут
именно так, как он себе представляет. Скоро он сделает мне
контрпредложение. А я ему - свое. И так будет идти месяцами. Он уверен,
что у него есть ответ на любой мой ход. Посмотрим. А теперь я пойду к
себе. Полагаю, что Флориан уже все подготовил. Я собираюсь принять душ,
задрать ноги вверх и почитать отчеты об опытах. А также прилично поесть.
Вечером - официальный обед. В конце концов, ведь сессия завершена. Кэтлин
проверит меню.
- Я передам всем, - сказал Дэнис. Мысль о еде вызвала у Жиро тошноту.
- Это еще не полное поражение, - сказала она. - Слышали новости? В
коалиции центристов этим утром, похоже, появились трещины. Корэйн очень,
очень расстроил Янни Мерино. Такая старая лиса, как Корэйн - он не
успевает вертеться. Корэйн со своими сторонниками собирался бойкотировать
заседания, теперь он перекладывает на другой галс - аболиционисты решат,
что их предали... не так ли? Пусть-ка аболиционисты сбросят маскировку и
снова заведут речь о демонтаже лабораторий. Это несколько встревожит
умеренных.
- Так ведь именно здесь Джордан может нанести нам наибольший урон.
Если он обратится в прессу...
- О, неужели ты думаешь, что аболиционисты готовы поверить голосу,
раздавшемуся из стен Резьюн?
- Если он произносит подходящие вещи, они прекрасно поверят.
- Тогда мы должны кое-что сделать, верно? Подумай об этом, Джерри.
Корэйн не просто собирается взбунтоваться - нет, он будет голосовать в
поддержку создания лаборатории Резьюн прямо на пути к колонии Надежда.
Аболиционисты не стали разумнее, просто притихли, а ведь у нас есть
собственные соглядатаи в их рядах. Пусть Корэйн сбивает огонь на
собственной палубе. Городин может посчитать, что весь этот шум несколько
громче, чем он хотел бы: у нас, как правило, для него наготове
предложения: он никогда не становится обеими ногами на чью-либо позицию.
Представляет проблему этот лживый ублюдок Лу. Но мы можем убедить его. Это
сооружение - как раз та штука, которая позволит это сделать. Поразмыслите
об этих вещах, и что предупреждать вас об осторожности. Используйте свои
связи среди военных. Департамент Науки отправляет корабль, чтобы
оповестить Рубина о его статусе. Они также собираются принять меры по
созданию в Синей зоне Фаргона безопасной резиденции для него: команда
собирается в воскресенье, когда Атлантис рванется на Фаргон.
- Харого будет на борту? - спросил Дэнис.
- Безусловно. Все должно пройти без помех. Он проведет наш персонал
через таможню, а Атлантис быстрее света.
- Военные еще быстрее.
- Да, это вариант. Однако Харого на своей собственной станции большая
шишка, и он привезет домой проект строительства, второй по значимости из
тех, к которым когда-либо вожделел Фаргон. Первым был, разумеется, коридор
на Надежду. Все должно пройти гладко. Если центристы предпримут что-нибудь
в отношении Рубина, Харого, без сомнения, сможет с ними справиться. Мы с
удовольствием посмотрим на это сражение. Вы видели этот клип? Рубин -
воплощенная невинность. Весь в науке и уязвим со всех сторон. Я решила,
что это прошло достаточно хорошо.
Они могут обратить это и против нас самих, - сказал Жиро.
- Я думаю, что мы можем положиться на Харого. Временами следует
позволять событиям идти своим чередом.
- Даже связанным с Уорриком?
- Если к тому времени он им будет нужен.


Ари мягко улыбнулась через стол, поверх салата из овощей с их
собственного огорода и щедро обсыпала все это из ложки кейсом,
синтетическим сыром, по сути - солеными дрожжами: причуда космонавтов. Так
делала и ее мать, Ари до сих пор любила привкус этого сыра и всегда
покупала не смотря ни на что.
Большинство членов Семьи испытывало к кейсу отвращение.
Это был официальный обеденный зал: один длинный стол для членов Семьи
и охватывающий его большой, П-образный для эйзи, которые для нее были
ближе, чем родственники и в два раза более многочисленны.
Она сама - во главе: так повелось со дня смерти дяди Жоффрея. По
правую руку от нее - Жиро Най, по левую - его брат Дэнис, затем справа
Янни Шварц, и слева - его сестра Бет, а напротив нее сын Бет от Жиро Ная,
молодой Зули Шварц, длинноносый и узколицый, сидящий, как всегда, с
озабоченным видом, шестнадцатилетний и скучающий; затем Петрос Иванов и
две его сестры Ирэна и Кэтрин, затем нынешняя страсть Кэтрин - темнокожий
Мори Карнат Най, старая Джейн Страссен, с обликом вдовствующей
императрицы, одетая в черное и увешанная серебром, дочь Джулия Страссен в
зеленом с ее поразительным декольте; дорогой кузен Патрик Карнат-Эмори,
который был более Карнат, чем Эмори, у которого абсолютно ничего не
держалось в руках (он уже промокал что-то на коленях), дочь Патрика
Фидеаль Карнат, прелестная смуглая женщина, и ее тридцатидвухлетний сын
Джайлс, которого все считали сыном Жиро, пока не изучили генотип и не
обнаружили, что он, как ни странно, сын Петроса. Затем Роберт Карнат-Най и
его дочь юная Джулия Карнат, и на самом дальнем конце Джордан и Джастин
Уоррики, которые выглядели в точности, как отец с сыном, было известно,
что они близнецы.
У Джордана в свое время были связи. (У кого их не было?) Но когда
дошло до наследника интеллекта, он не стал доверять природе. Или женщинам.
Возможно, сказалось искушение своей Особенностью. Или вера в то, что он,
будучи Особенным, сможет сам произвести другого такого же.
Скопированный гражданин являлся не эйзи. Имелась значительная
юридическая разница в положении между молодым Джастином и, скажем,
элегантным рыжекудрым Грантом, сидящим за внешним столом, рожденных в
одной лаборатории, всего-то с разницей в один день. Но Джастин, красивый,
темноволосый, широкоплечий, с квадратным подбородком, и в свои семнадцать
так напоминал молодого Джордана... был ГРАЖД 976-88-2355 РК, эта
многозначительная приставка гражданина и этот дорогостоящий суффикс
Родительской Копии - копии за исключением маленьких случайностей типа
перелома носа у Джордана и едва заметного шрама на подбородке Джастина и,
о конечно, личности и таланта. Когда Джастин был еще клеточкой в маточной
камере, проект Бок уже провалился - но (Ари это забавляло) Джордан питал
уверенность, что его ленты и его гены преодолеют все случайности.
Мальчик был очень способный - но все-таки не как Джордан. И слава
Богу!
А номер Гранта был АЛХ-972, экспериментальный: ее собственное
создание, утонченное до предела, и от талантливого предка - генотип
другого Особенного, но по некоторым юридическим причинам она так
скорректировала генетические недочеты, случайно связанные с некоторыми
компонентами, что законные потомки слегка близорукого, темноволосого,
хиловатого биолога, страдающего пороком сердца были бы весьма удивлены.
Биологом Грант тоже не был. Выдающийся студент - разработчик лент, он
продемонстрировал способности на альфа-уровне. Причем работал с теми
самыми структурами, которые его сформировали. В этих структурах и была
заложена юридическая разница, дело было не в замене определенных
последовательностей генотипа, и не в камерах-матках, которые выносили их.
Один ребенок был передан на руки отцу, ему предстояло лежать в
колыбельке в Доме, временами - в тишине; и знать, что Джордан Уоррик в
данный момент занят, и что еда может запоздать, или что шум может
помешать...
Другой был отправлен в колыбель, где временами человеческое общение
заменял успокаивающий голос, где активность записывалась, крик измерялся,
реакции хронометрировались и фиксировались - затем тренировки и записи в
течение трех лет, пока Ари не попросила Джордана взять мальчика к себе.
Ничего необычного: они, как правило, отдавали на усыновление
предполагаемых представителей альфа-класса, а в те времена ее отношения с
Джорданом были бурными, но чисто деловыми. Воспитанник был одного возраста
с сыном, а альфа-компаньон - ценный экземпляр для Дома, даже в Резьюн.
Я полностью доверяю Джастину, сказала она Джордану в тот день. Они
будут такой естественной парой. Я очень хочу, чтобы это произошло на
личной основе, ты понимаешь, при условии, что я смогу продолжить мои
работы по исследованию и тестированию Гранта.
Имелось в виду, что подрастающий эйзи может перейти под опеку
Джастина, стать его приятелем - что включало ее обещание, что молодой
Джастин хоть и в такой малой степени допущен к работе с альфами, что
собственные баллы Джастина достигнут альфа-уровня.
Она не очень удивилась тому, что все отлично сработало. Оказалось,
что нужна только обычная незначительная коррекция, не способная повлиять
на интеллект эйзи.
Так, так удобно иметь узду на беспокойного в те годы Джордана, не
информационную, поскольку вряд ли десяти-тринадцатилетний эйзи мог знать
что-нибудь о Доме, чего не знала бы она.
Но заранее неизвестно - когда это может оказаться полезным.
Она покончила с салатом, перебросилась несколькими словами с Жиро,
пока обслуживающий персонал убирал тарелки и вносил новое блюдо:
прекрасную ветчину. Земные свиньи прекрасно развивались на ферме, причем в
количествах, достаточных для того, чтобы поделиться породистыми животными
с некоторыми другими фермами. Свиньи и козы, старейшие и наиболее
неприхотливые спутники человечества, обладающие достаточным чутьем, чтобы
не отравиться случайным побегом местных растений.
Лошади и коровы не умели различать ядовитые травы от съедобных.
- Знаешь ли ты, - сказала она, когда подали десерт, ароматное и
приятное на вкус мороженое. - Мы собираемся поменять местами персонал.
Поразительно, как много ушей сразу обратились в слух, и насколько
тихо может стать в зале. И это при том, что она обратилась только к
Дэнису.
- Я не думаю, что возникнут какие-нибудь проблемы с законопроектом
Надежда. - Теперь они все слушают, и не пытаясь делать вид, что заняты
чем-то другим. Она улыбнулась своей семье, положила ложечку и взяла
чашечку крепкого кофе. - Вы знаете, что сообщали в новостях. Все
происходит более или менее в соответствии с планом, и перед нами открылась
воодушевляющая перспектива... действительно, воодушевляющая перспектива:
военная психолечебница на Фаргоне - в дополнение. Вы можете поблагодарить
Джордана за то, что он выполнил главную работу - в самом деле, все, что
приведет трассу на Надежду прямо к нам в руки, и новые лаборатории и
прочее. Вот то, что мы имеем. Мы многим обязаны Джордану за это.
Лицо Джордана было абсолютно бесстрастным.
- Давайте отбросим притворство. Мы - дома, мы не перед камерами.
Ари сверкнула улыбкой.
- Джордан, я ничуть на тебя не сержусь. Прошу прощения, если это
обижает тебя, но ты сделал Резьюн - и мне лично - большое одолжение. Я
хочу, чтобы ты получил то, что хочешь, я не буду тебе мешать.
- Черт побери! Как же!
Ари мягко засмеялась и сделала очередной глоток кофе.
- Джорди, дорогой, я знаю, что ты хотел бы скрыть это от меня,
поставить меня перед свершившимся фактом, но так уж получилось, что
Городин пришел ко мне, и я собираюсь на блюдечке подать тебе, все, о чем
ты просил. Ты получишь этот долгожданный перевод, ты и все те в твоем
крыле, кто захочет отправиться на Фаргон, сразу как только военные
разродятся официальным запросом о предоставлении офицера связи.
- Что это значит? - спросил Янни Шварц.
- Я не говорю, что это будет плохо, - продолжала Ари вполне искренне,
по-прежнему улыбаясь. - Я не стараюсь удивить тебя, Янни - Джордан удивил
этим меня саму. Я думаю, что каждому следует подумать об этом, и тем, кто
предпочтет отправиться на границу, и тем, кто не захочет расстаться с
удобствами Резьюн - Бог ведает, некоторым из нас будет трудно обойтись без
ветчины и свежих фруктов. Тем не менее, следует подумать о возможностях,
открывающихся там. - Новый глоток кофе, медленный и задумчивый, взгляд,
как у фехтовальщика, не отрывается от глаз Джордана. - Образовательное
крыло, конечно, продолжит здесь свою работу. Некоторых из вас не мы не
можем перевести, вы понимаете это. Мы должны будем осуществить структурные
изменения здесь, весьма возможно, воссоздать целое крыло. - Улыбка чуть
расширилась. Это была шутка. Зули Шварц очнулся, бросил вокруг быстрый
взгляд, чтобы оценить, не собираются ли окружающие посмеяться. - Джорди,
тебе стоит предложить некоторые кандидатуры.
- Конечно, - ответил Джордан. - Но я уверен, что ты воспользуешься
собственным списком.
Она рассмеялась из вежливости.
- Ты отлично знаешь, что так оно и будет. Но я действительно учту
твои пожелания насколько смогу - в конечном итоге, я полагаю, каждый из
твоего списка желает перевода, и ты хочешь их иметь при себе. Янни, ты
можешь проработать это с Джорди.
На внимательных лицах стало проявляться растущее безразличие. Молодой
Зули, похоже, наконец, понял, что происходит, может быть, впервые в жизни,
осознав, что значит - сидеть в этом зале при Семейных Событиях, а не с
детьми в соседней комнате. Никто не двигался, ни из членов Семьи, ни из
эйзи за столами вокруг.
Дэнис звучно откашлялся.
- Ну, - сказал он, - ну, Ари, в конце концов, - снова откашливание, -
я полагаю, что неплохо бы перехватить немного тех маленьких булочек,
которые были вчера вечером, угу?
- Да, сир, - откликнулся стоящий у двери официант и выскользнул
наружу, пока Дэнис сыпал сахар в свой кофе.
- М-м. Главное дело - это Резьюн, не так ли? Ари, Джорди, Янни, ведь
на самом деле мы все стремимся к одному - чтобы свободно заниматься своим
делом. Мы все ненавидим эту административную кутерьму, да все мы, это
такая идиотская трата нашего времени, а на наших столах так много гораздо
более важного, чем мелкие региональные правительственные дрязги в далеком
Новгороде. Я не сомневаюсь, что важно, может или не может дирекция станций
держать в руках свой персонал, но это совершенно не наш вопрос. Я имею в
виду, что идея создания Департаментов в целом никогда не означала отказа
от сотрудничества с ценными людьми. Совет, конечно, не доставляет такую уж
массу хлопот Корэйну, или Чавезу, или Богдановичу, но не вижу особого
смысла в том, чтобы держать Городина на коротком поводке. Наука в полном
упадке. Мы зря тратим время и силы.
- Я не понимаю, в чем дело, - перебил Джордан со своего конца стола,
лихо поднимая рюмку, - ведь Ари считает эту проклятую вселенную своей
вотчиной!
Ари рассмеялась, но слишком старательно. Каждый почувствовал
облегчение. Все засмеялись, потому что поступить иначе означало признать
Инцидент, а этого никто не хотел, даже Джордан.
- Ну, ты же не упустишь свою удачу, не так ли? - сказала она. - Все
пути на Надежду будут проходить мимо Фаргона, а ты станешь работать со
старыми друзьями, так что это не будет выглядеть так, как будто ты там в
ссылке. Если бы я была помоложе, Джорди, я бы ухватилась за эту
возможность, однако Дэнис прав. Речь не о политике, а о стратегии
исследований, курс установлен, и мне страшно хочется вернуться к своей
работе, а тебе - завершить свою. Действительно не хочется взваливать на
тебя дополнительную работу, но мне нужен твой опыт. Тебе нужно
организовать здесь новый Образовательный центр, реальная возможность
оставить здесь свое наследие, Джорди, я серьезно.
- Я оставлю его в морозилке, - сказал Джордан. Снова всплеск
долгожданного смеха. - Или ты хочешь другой образец?
Ари усмехнулась и сделала еще глоток кофе.
- Да ну, Джорди, я думала, ты поступил иначе. Но у нас есть и еще
один источник.
Джастин вспыхнул. Многие поворачивались взглянуть на его реакцию.
Опять раздался смех, на этот раз вялый.
- Я уверен, что Джорди поможет, - произнес Дэнис, вмешиваясь, пока
клинки еще оставались в ножнах: в этом зале соблюдалось древнее правило:
ничего неприятного. Здесь обмениваются только колкостями, не более, да и
то не слишком серьезными.
- И я уверена, - сказала Ари. А затес серьезно: - Нам необходима
реорганизация. Я собираюсь выполнять часть моей работы, как члена Совета,
через доверенное лицо, полагая, что это будет занимать меньше времени,
поскольку основные проекты уже согласованы. Никаких трудностей и в самом
деле не должно возникнуть. Я считаю, что смогу прилететь, если буду им
нужна, но и Дэнис абсолютно прав: мне ведь 120.
- У тебя есть время в запасе, - вставил Дэнис.
- О да, но я вижу финал. - В зале опять стало тихо. - Проект Рубина
будет отнимать у меня много времени. Я не становлюсь немощной. Но и вы
знаете, и я знаю, что у нас нет бесконечного времени на этот проект.
Большую часть оргработы по Фаргону я передам тебе, Янни. Я буду только
запрашивать информацию от того или иного отдела. Я хочу оставить за собой
общий контроль за проектом - просто желание вновь ощутить себя в деле.
Возможно, я немного тщеславна. - Она мягко усмехнулась. - Я буду
продолжать писать мою книгу, выполнять некоторые вспомогательные
исследования - в общем, готовиться к отставке.
- Черт возьми, - сказал Джордан.
Она улыбнулась, прикрыла чашку рукой, когда официант хотел подлить ей
еще кофе.
- Нет, дорогой, я приняла достаточно кофеина, чтобы добраться до
своих комнат. Именно туда мне и следует отправляться, принимая во
внимание, что пол до сих пор качается - эта сволочная тряска над
Кавкашем... И мне кажется, что я практически не спала в Новгороде. Кэтлин?
Отодвинулся стул, и Кэтлин уже на месте, и вместе с ней Флориан.
Кэтлин, подвинув стул, помогла ей встать.
- Спокойной ночи всем, - сказала она и тихо Флориану, когда люди
задвигали стульями, поднимаясь: - Скажи Гранту, что я требую его обратно.
- Сира?
- Мне он нужен, - сказала она. - Скажи ему, что я подготовила для
него новое назначение. Джордан никогда не имел законных прав держать его у
себя. Он наверняка понимает это.


- Минутку, - сказал эйзи Флориан, когда Джастин и Грант направились к
двери следом за Джорданом и Паулем в общем потоке членов семьи и эйзи,
направлявшихся по своим делам.
- Потом, - сказал Джастин. Его сердце заколотилось, как всегда, когда
ему доводилось иметь дело с Ари или ее телохранителями (кроме как
исключительно по делу), и он, взяв Гранта за руку, попытался протолкнуть
его в дверь, но Флориан встал у Гранта на пути.
- Мне очень жаль, - сказал Флориан, и выражение его лица подтвердило
его слова. - Сира сказала, что ей нужен Грант. Теперь он назначен к ней.
Какое-то время Джастин не осознавал то, что он услышал. Сжимая руку
Гранта, он чувствовал, что тот совершенно неподвижен.
- Он может собрать свои вещи, - добавил Флориан.
- Скажи ей: "нет". - Они загораживали Шварцам выход. Джастин
конфузливо отступил в коридор, ведя Гранта с собой, но Флориан не
отставал: - Скажи ей, скажи ей, черт побери, что если она хочет, чтобы я
хоть в чем-нибудь сотрудничал с ней, то Грант останется со мной!
- Мне ужасно жаль, сир, - сказал Флориан, как всегда мягкий и
спокойный, - но Она сказала, что это уже решено. Пожалуйста, пойми. Ему
надо собрать вещи. Кэтлин и я постараемся позаботиться о нем.
- Она сможет так поступить, - сказал Джастин Гранту, когда Флориан
проскользнул обратно в столовую, где задержалась Ари. Холодные волны вновь
и вновь накатывали на него. Съеденный ужин вызывал неприятную тяжесть в
животе. - Подожди. - Его отец с Паулем ожидали немного дальше по коридору,
и Джастин преодолел это расстояние за несколько шагов. Лицо его было
сосредоточенным, он надеялся, что выражает оно только понятную досаду, и,
пожалуйста, Господи, только бы не побледнеть! - Что-то случилось с
проектом, - сказал он Джордану. - Мне надо пойти разобраться.
Джордан кивнул. И хотя у него, вероятно, возникли вопросы, но
объяснение, похоже, удовлетворило его. Джастин вернулся к дверям, где
стоял Грант. Проходя, он опустил руку на плечо Гранта, а затем вошел, где
по-прежнему находилась Ари, разговаривая с Жиро Наем.
Несколько секунд он стоял, ждал, Ари не обратила на него внимания, на
его молчаливый вызов, похоже, она сказала что-то прощальное Жиро,
поскольку тот тоже оглянулся, а затем ушел.
Ари ждала.
- Что с Грантом? - спросил Джастин, оставшись с ней наедине.
- Мне он нужен, - ответила Ари, - вот и все. У него генотип
Особенного, он подходит для того, над чем я сейчас работаю, и мне он
сейчас нужен, вот и все. Ничего личного.
- Ну, да. - Его голос сорвался. Он, семнадцатилетний, лицом к лицу с
женщиной столь же грозной, как его отец. Ему хотелось ударить ее. Но это
не выход. Ари в Резьюн могла делать все, что угодно. И по отношению к
кому-угодно. Он усвоил это. - Что ты хочешь? Что ты в действительности от
меня хочешь?
- Я же сказала тебе, что это не личное, ничего особенного. Грант
может взять свои вещи, у него будет несколько дней успокоиться... Ты
будешь видеться с ним.
- Ты собираешься тайпировать его!
- Но он для этого и существует, так ведь? Он - экспериментальный. Он
расплачивается тестами за сохранение ему...
- За свое сохранение он расплачивается разработками, черт побери, он
не является одним из твоих подопытных, он... - он чуть не сказал: "Мой
брат".
- Мне жаль, что в этом вопросе ты потерял объективность. Надеюсь, ты
немедленно возьмешь себя в руки. У тебя пока нет лицензии на работу с
Альфами, и маловероятно, что ты когда-нибудь получишь ее, если не сможешь
лучше контролировать свои эмоции. Если ты дал ему обещания, которые не
можешь сдержать, ты плохо обращаешься с ним, понял меня? Ты повредил ему.
Бог знает, что еще ты натворил, но сейчас я вижу, что нам с тобой
предстоит долгий разговор о том, что собой представляет Альфа, и что ты с
ним сделал, и о том, собираешься ты или нет получить эту лицензию. Для
этого требуются не только мозги, мой мальчик, требуется способность
осознать, чего ты хочешь и во что веришь, и теперь настало время тебе
научиться этому.
- Хорошо, хорошо, я сделаю, как ты хочешь. И он сделает. Только
оставь его со мной!
- Успокойся, слышишь! Успокойся. В таком состоянии я не оставлю его с
кем бы то ни было. Также. - Она ткнула пальцем ему в грудь. - Ты имеешь
дело со мной, любезный, а ты знаешь, что я умею добиваться своего: ты
знаешь, что всегда проигрываешь, когда до такой степени демонстрируешь
профессионалу свои эмоции. Осуши глаза и приведи себя в порядок, отведи
Гранта домой и проследи, чтобы он взял все, что ему необходимо. А главное
- успокой его и больше его не пугай.
- Черт бы тебя побрал! Что ты хочешь?
- У меня есть все, что я хочу. Иди и делай то, что я тебе сказала. Ты
работаешь на меня. А утром чтобы был любезным и тактичным. Слышишь? Теперь
займись своими делами.
- Я...
Ари повернулась и вышла в дверь, ведущую к служебным помещениям и
лифту наверх; Кэтлин и Флориан загородили ему дорогу. Эйзи. Выбора нет.
- Флориан, - позвала она уже издалека, нетерпеливо, и Флориан оставил
одну Кэтлин охранять дверь. Это хуже, поскольку в психике Кэтлин меньше
ограничений, чем у Флориана. Кэтлин ударит его, больно ударит, если он
сделает хотя бы шаг в запрещенном направлении.
- Иди другой дорогой, молодой сир, - сказала Кэтлин. - Иначе ты
будешь арестован.
Он резко повернулся и пошел обратно к другой двери, где стоял Грант,
очень бледный и очень тихий, и потянул его за руку. В обычных условиях он
был почувствовал легкое напряжение мышц. Сейчас его не было. Грант просто
двинулся, пошел за ним, когда он его отпустил, и не вымолвил ни слова,
пока они не прошли коридор и не вошли в лифт, который поднимал их к жилым
помещениям третьего уровня.
- Зачем она это делает?
- Я не знаю. Я не знаю. Не паникуй. Все будет хорошо.
Когда лифт остановился, Грант посмотрел на него с хрупкой надеждой,
от которой у Джастина все внутри перевернулось.
Снова по коридору к их квартире, расположенной в зоне отдыха, в этот
час им встретилось только несколько человек. Джастин снял карточку-ключ с
защелки на кармане и с трудом ввел ее в прорезь. Его рука тряслась. Грант,
вероятно, видел это.
"Никто не входил с тех пор, как последний раз пользовались этим
ключом", - проговорил бесстрастный голос монитора, и зажегся свет на всем
пути, через прихожую и голубую гостиную, в спальню, поскольку именно на
это он запрограммировал свой монитор на случай появления в этот час.
- Грант Здесь, - пробормотал в сторону лампы в спальне Гранта,
видимой сквозь левую арку.
- Я соберу свои вещи, - сказал Грант, и в первый раз проявил признаки
надлома, когда с дрожью в голосе спросил: - Не следует ли нам позвать
Джордана?
- Господи. - Джастин обнял его. Грант приник к нему, его била дрожь,
и Джастин крепко обхватил его, пытаясь осознать ситуацию, в которой
оказался, а также закон Резьюн, гласивший, что