цен – если не захочет банкротства своего истощенного хозяйства. Ты выберешь победителя.., и что тогда?
Стаффа переменил позу, скрестив руки, и внимательно всмотрелся в старика.
– Кто, Стаффа? – Претор пристально смотрел на него. – По-моему, ты изберешь сассанцев, а потом набросишься на них. После того как ты выжмешь их до последней капли в войне против Риги, ты станешь правителем человечества – и, наконец, потерпишь поражение.
Стаффа поднял бровь.
– Я на время поддержу твою игру. Почему я потерплю поражение?
– Тебя, в конце концов, сломает твое собственное отсутствие человечности. Люди свергнут тебя. Не армии.., человеческие существа.
Стафф рассмеялся.
– Люди? Эти жмущиеся массы преследуемых страхами идиотов, проклинающих мое имя? Ты думаешь, им удастся то, что не под силу империям и армиям? Давай будем серьезны.
Претор посмотрел на руины своей столицы. Печальным голосом он проговорил:
– Я серьезен, Стаффа. Для тебя люди – фигуры на шахматной доске. Ты рассматриваешь их как хаотические силы, потоки и волны возмущения, не имеющие предсказуемого направления. Но ты – не человек. Если хочешь спасти себя, Стаффа, ты должен узнать, что значит быть человеком. Ты не можешь понять духа, дышащего в человеке. – И из-за этого он когда-нибудь тебя уничтожит.
– Ничто и никогда меня не уничтожит.
Чуть заметная перемена произошла в хриплом голосе.
– Даже любовь? – Долгое колебание. – Ты однажды нашел ее, правда?
Стаффа сдержал гневный ответ и облегчил стеснение в груди с помощью долгого вдоха.
Старик разглядел его уловку.
– Пленная девушка, не так ли? Поразительно прекрасная рабыня, предназначенная для продажи в публичные дома на Селене. Но только она оказалась слишком прекрасной, чтобы ты прошел мимо. Ты еще раз удивил меня, Стаффа. Я никогда не думал, что твое сердце позволит тебе полюбить. Я думал, что сумел в тебе это убить.
Мускулы на спине Стаффы напряглись и начали перекатываться. «Чего он добивается? Откуда он может знать? Крисла, моя возлюбленная Крисла…»
Претор шевельнул губами.
– Возможно ли, чтобы в тебе все же пряталась искра человечности, Стаффа? Даже после всего, что я сделал с тобой?
Стаффа прикрыл глаза. Чувства его были в смятении. Картины ее лица наполнили его память: чуткая улыбка, любовь в мягких янтарных глазах…
– Гадаешь, откуда мне об этом известно. Командующий? – скрипел старческий голос. – Да, действительно откуда? Откуда мне знать, что Крисла родила тебе сына?.. Их украли у тебя почти.., сколько? Двадцать лет назад? Ни следа их не удалось обнаружить, несмотря на твои угрозы.., и вознаграждение.
Стаффа резко обернулся, и плащ его раскинулся наподобие крыльев, а он уперся в госпитальную установку. Его горящее лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Претора.
Слова его прозвучали, как сдавленное шипение:
– Что… Что ты знаешь?
Железные пальцы впились в дряблую плоть щек, и Стаффа развернул голову так, чтобы она встретила его пылающий взгляд.
Хрупкие челюсти дернулись. Претор сглотнул и прохрипел:
– Ничего.., если ты будешь.., так меня держать. Отпусти меня, Стаффа, и я скажу тебе.
Стаффа с трудом оторвал дрожащие пальцы, деформирующие мертвенно-бледную плоть. Оставшиеся красные пятна говорили о будущих синяках.
Претор проверяюще двинул челюстью и всмотрелся в Командующего. В выражении его лица читалась почти неприкрытая ирония.
– Я знал, что ты пойдешь против меня, Стаффа. – Голос скреб, как ноготь по ржавой жестянке. – Тридцать лет назад я наблюдал, как распространяется твоя слава. Мы с тобой уже встали на путь столкновения. Я чувствовал, что грядет. И я единственный во всем свободном космосе, кто когда-то знал тебя, как.., как ранимое существо. Не как бога, Стаффа. Как мальчика. Более того – как испуганного ребенка, которого я когда-то нашел в разбитом шаттле. Ты помнишь? Ты можешь вспомнить, как ты плакал над раздавленными телами своих родителей?
Стаффа отказался вспомнить этот день. Кулак его сжался и задрожал.
Претор разглядывал взорванную столицу за бронированным окном.
– А ты помнишь, Стаффа? Ты можешь восстановить в памяти те разговоры, которые мы вели? Как ты стал мне сыном, которого я никогда не родил? Ты любил меня тогда, а я.., я любил тебя.
Молчание затянулось. Стаффа кусал губу: острая боль помогала ему не потерять сосредоточенности. Этот человек… В его уме начали вспыхивать призрачные картины из памяти: те моменты, когда они знали смех, радость и уверенность. Жизнь, где не было наемных убийц, крови и кораблей, которые разметали смерть по звездной изморози пустынного космоса. Теплые комнаты, учителя, завтрак в постель. И давящее одиночество, одиночество столь ужасное, что только учение облегчало его.
– Ха! – взорвался старик. – Каким ты стал сильным! Слишком сильным для Миклены. Ты напугал Совет. Они хотели, чтобы ты был уничтожен. Только загнивающее общество позволяет хищникам свободно охотиться у себя на улицах. – Он помолчал. – Но я не мог позволить им уничтожить тебя. Я рискнул всем. Сделал так, чтобы тебя тайно увезли. Дал тебе корабль и так, как я и предсказывал, занятие. Интересно, предполагали ли старые дьяволы, что такой невинный поступок приведет к их уничтожению?
– Так что же моя жена и сын? – прогремел Стаффа, ударяя кулаком по госпитальной установке с такой силой, что голова Претора дернулась.
– Тебе известно выражение «Ахиллесова пята»? – Карие глаза внимательно следили за ним.
– Оно очень древнее. Я не знаю его происхождения. Оно относится к слабости, неизвестной для большинства окружающих.
– Твоей слабости. Командующий! Твоей ранимости! Я взял их! Я украл твою Крислу! Не смей! – крикнул он при приближении Стаффы. – Ты никогда не узнаешь об их судьбе!
Стаффа замер, – дрожащие руки уже тянулись к голове старика.
– Г-где?
Старик с удовольствием кивнул.
– Сначала я буду торговаться.
– С опасностью для твоей жизни!
– О распоряжении моей жизнью.
Стаффа задрожал. Контракт! Его честь требовала, чтобы он выполнил каждую букву соглашения Компаньонов с Сассанским правителем. Потерять свою честь ради мерзкого…
– Я.., я согласен. Где они? – волна адреналина обострила все чувства Стаффы. Пятна на лице старика подобно солнечным пятнам выделялись на фоне крупных заполненных потом пор желтоватого загара. Затвердевшие кровеносные сосуды шли сине-красным кружевом под тонкой кожей.
После жуткого смешка прозвучали слова:
– Твой сын вдали.., где-то. Я точно не знаю. Я отдал его Седди. Часть старого уговора, который я когда-то заключил. Ребенок.., за ребенка. По-моему, они взяли его на Таргу. Это случилось, прежде чем ты… Ну, ты знаешь.
Горестный холод собрался у основания черепа Стаффы и разлился по всему позвоночнику. «Тарга! Место, где они убили миллионы людей, подавляя мятеж Седди.» Он снова увидел горы обломков, груды разлагающихся тел, заполнивших изуродованные войной улицы. Его сын? Среди них?
– К-как давно?
– Восемнадцать лет тому назад. Может, месяцев за десять до того, как ты взорвал ту планету. – Потом добавил:
– Там были выжившие, знаешь ли. Никому не удалось поймать Седди.
Обрывки мыслей отказывались соединяться. Видение энергетических лучей, ворошащих прыщеватую топографию Тарги, возникло в уме Стаффы. Он вспомнил, как меркли огни на командном мостике, когда генераторы гравитационного потока дали полную мощность и мониторы показали, как столица превращается в руины. Еще одно видение, как легкие корабли-истребители посылают удар за ударом на городские районы, и в пламени ада взметаются огненные фонтаны и тучи обломков.
– Вот где начни искать, – мямлил Претор. – Я оставил его у Седди – но тебе следовало бы поспешить. Я слышал, они снова влипли. Ты знаешь как действуют Седди – как раковая опухоль в неспокойном организме. Торга закипает.
Голос Стаффы резал, как полозья по песку:
– А Крисла? Ее тоже оставили там?
«Нет только не мою Крислу, только не ее…» Неужели ее нежная плоть осталась гнить там, с остальными мертвецами Тарги? Неужели один из тех кровавых кусков мяса мог принадлежать ей?»
– Нет, Командующий. Но сначала: ты никогда не позволишь сассанцам заполучить меня. Это наш уговор – моя цена, если хочешь. Я не хочу, чтобы они изнасиловали мой мозг своими зондами. Договорились?
Стаффа шевелил губами, барахтаясь в волне чувства облегчения. Он закрыл глаза, чувствуя, как на его лбу выступает испарина.
– Я обещал им, что ты не погибнешь в бою, но ты…
Я подписался. Моя честь.
– Честь? Какое мне дело до твоей чести? Нет. Ты меня убьешь. – Претор невесело рассмеялся. – Я по-прежнему управляю тобой, Стаффа.
– Никогда!
– Тогда ты никогда не узнаешь, где Крисла, Командующий.
– Будь ты проклят! Скажи мне. Претор. Скажи мне!
– Ты не позволишь сассанцам…
– Ладно! – Стаффа бросился на установку, словно это был нотный пюпитр, прокатив ее по полу. – Что хочешь! Но где?
Претор раздвинул губы в узкой улыбке, наслаждаясь еще одной маленькой победой.
– Она была здесь. Командующий, – мягко проговорил он. – На Миклене.
Стаффа закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Облегчение нахлынуло на него с такой же силой, как прилив на пески Этарии.
– Я держал ее в своем дворце. Все ее потребности удовлетворялись.
– Где она сейчас? Куда ты ее отправил?
«После стольких лет, они с Крислой…»
– Я надеялся поторговаться с тобой. Командующий. Как я уже сказал, у тебя есть одна слабость – твоя семья. Не считая желания уничтожить меня, только твоя одержимость ею могла бы победить твою драгоценную честь в отношении контрактов. Я умею пользоваться оружием.
– Боги, Претор, где она?
– Она была на «Пайлосе». Я поместил ее в моих каютах. Я думал, что успею связаться с тобой до сражения и воспользоваться ею, чтобы назначить условия…
– Твой флагман.., был.., уничтожен.
– Я разнес «Пайлос» на клочки. Своими собственными руками. «Я включил оружие.., думая, что уничтожаю тебя, старик». Сознание этого оставило его разбитым.., так же внутренне растерзанным, как город за окном.
Легкий кивок.
– Твой корабль.., кажется, ты назвал его «Крисла» – какая ирония!., превратил ее в плазму. Командующий.
Стаффа заставил себя выпрямиться. Он весь выгорел изнутри. Он направился к двери: комната, казалось, покачивалась, словно была укреплена на шарнирах. «Крисла? Нет… Только не это…» Он мог представить себе всю картину: рвущиеся палубы, извивающийся, орущий металл, горячий и смертоносный удар безудержной плазмы.., последний вскрик Крислы.
– Наша договоренность. Командующий! – отчаянно окликнул его Претор.
Стаффа повернул к нему мертвый взгляд. Голос его застревал в горле.
– У меня контракт с сассанцами.
Последнее предательство. Он предал человека, которого когда-то любил.
– У тебя нет души, Стаффа. И теперь я проклинаю тебя. – Губы Претора задрожали, и в его глазах разгорелась хитрая искра. Прекрасно модулированным голосом он проговорил:
– Ты – мое творение. Ты – машина.., конструкция из человеческой плоти. Ты меня слышал, Стаффа? Я сказал: «Ты машина». Конструкция. Творение.
Волна, подобная электрическому разряду, ударила в мозг Стаффы. Его тело вспыхнуло, он пошатнулся. Опираясь на стену, он впился в Претора острыми глазами:
– Что.., ты…
– Последний из подсознательных включателей, Стаффа. – Претор наблюдал за ним из-под устало полуопущенных век. – Я спрятал его в самые глубины твоего существа – чувство твоего «я». Я ожидал, что ты найдешь остальные, но я знал, что ты не станешь рассматривать ощущение своего бытия. Это слишком пугающее дело – даже для тебя. Поэтому я оставил свое последнее оружие там.., и с его помощью я обрекаю тебя на ад, который ты создашь сам. Пусть Бог проклянет твою нечеловеческую душу, Стаффа. Ты приговоренный.
– Я – всего лишь то, чем ты меня сделал. – Стаффа потер лицо рукой, ощутив капли пота, выступившие на коже. Его мысли поблекли и расплылись. Будь проклят этот предатель-подонок! Что он сделал? Тысяча голосов рыдала в мозгу Стаффы. Его воображение рисовало перед ним множество картин того, как гибнет Крисла, – в мучениях, в рушащемся и разрывающемся вокруг нее «Пайлосе».
Претор широко улыбнулся неожиданно лукавой улыбкой.
– Тогда тебе не больно будет узнать, что твоя Крисла была в высшей степени необыкновенной женщиной. Она наполнила мои последние годы таким теплом! Ты помнишь: у нее на правой груди была родинка – как раз под соском. Когда мы, бывало, лежали рядом, потные и расслабившиеся после любви, я целовал ее прямо…
Торжествующий взгляд старика остался почти незамеченным: Стаффа с легкостью кота вскочил на госпитальную установку и, протянув руки, схватил Претора за углы скул. Стальные пальцы рванули их вверх и в стороны, и язык расплющился о небо старика, когда он начал поворачивать его шею. Позвонки глухо треснули. Одержимый дьяволом Стаффа продолжал скручивать его шею, не замечая крови, сочившейся на его пальцы. Напрягая сухожилия, Стаффа услышал, что кричит, – это был крик раненого зверя.
Он покачнулся, и серый туман начал неровными лоскутами спадать с его глаз. Дыхание с рыданием билось в его горле. Он моргнул – и впервые заметил, что дверь распахнулась. Скайла и Арк пригнулись по обе ее стороны, оружие наизготовку, во взгляде – ужас от открывшегося перед ними зрелища.
Он попытался думать, разобраться, что произошло и почему, но мысли упорно не давались. «Что-то спрятано в моем мозгу – это что-то включается некой фразой. Как я этого не заметил? Насколько это будет мешать моему мышлению?»
Стаффа повернулся и направился к двери. Мозг его онемел, как под действием какого-то сильного наркотика. За его спиной ужасающие останки Претора невидяще уставились в зелено-желтые лучи заката империи.

Глава 3

Шаги Магистра Браена гулко зашаркали в пещероподобном зале, куда он вошел. Он остановился, упершись худой рукой в неровную стену-скалу и секунду передохнул, прежде чем присоединиться к ожидающим его людям. Упорная ноющая боль в бедре напомнила ему о длинном спуске к самому низкому уровню. Он тяжело дышал и утирал морщинистый лоб, отказываясь взглянуть на сверкающую машину, которая функционировала у дальней стены, мигая рядами лампочек.
Плафоны на потолке лили мягкий белый свет, освещая древние скальные стены пещеры Седди. Они наполняли отдаленные впадины рассеянными лучами, разбивавшими тени на серую мглу.
Браен игнорировал угрожающий вспыхивающий сигнал на огромном компьютере. Его спутники один за другим выходили из коридора за его спиной. Астматические хрипы Магистра Хайда звучали слишком громко в скальном зале.
В эту скрытую залу под почти двумя километрами тарганского скального грунта приходили мужчины и женщины в строгих одеждах. Ни один из них не произносил ни слова, выходя из туннеля, выложенного ступенями.
Посвященные в коричневых сутанах нервно прижимались к стенам, и взволнованно-испуганные взгляды их перебегали к двум старшим в белых одеждах Магистров, прошедшим к машине и остановившимся перед ней.
Браен бросил полный отвращения взгляд на полированный металл и многоцветные лампочки Мэг Комм. Он ненавидел его, он чувствовал, как его мерзостные испарения отравляют сам воздух залы. «Что тебе нужно от нас на этот раз?» Скользкие пальцы страха сжали его душу. К горлу комком подступила тошнота.
Магистр Хайд, великолепный в своих белых одеждах, стоял рядом с Браеном и нервно дергал пальцами. Казалось, Мэг Комм осознает их присутствие: лампочки мигали какими-то непонятными узорами. Браен рассматривал чудовище. Откуда взялась эта машина? Кто построил ее когда-то, в давно забытых глубинах времени? Она воплощала в себе технологию, ненавистную Седди, – но совершенно необходимую для их существования. В тишине негромкое шаркание сандалий будило каменный пол. В воздухе ощущался металлический запах, приправленный запахом человеческого пота.
Магистр Браен потер свой круглый животик, морщась при взгляде на золотистый шлем с проводами, лежащий на подставке у кресла, в котором можно было полулежать. Это кресло было единственным предметом мебели в пещере. Он кинул нервный взгляд на Магистра Хайда и серьезнолицых посвященных, стоявших по обе его стороны. Во взгляде Хайда читалось беспокойство. Браен надеялся, что такое же беспокойство не отражается на его собственном лице.
Он мог видеть свое собственное отражение в зеркальной металлической поверхности машины: низенький человек, толстый, приземистый, руки и ноги ослабли от долгих лет научной работы и преподавания. Его осунувшееся лицо отражает возраст, каждая морщина на изборожденном лице – суровая метка прожитых лет. Течение десятилетий ослабило его плоть, способствуя распаду ставшего нездоровым тела. Его Седди-сутана, сшитая из грубой тарганской материи, была небеленой и свободно висела на теле. С головы исчезли почти все волосы – осталось только несколько совершенно седых прядей, и теперь его лысый череп блестел.
Только глаза выдавали неуемный дух, которым он был движим даже сейчас, – несмотря на свой значительный возраст – стоять в авангарде событий. Событий, которые закалят человечество в горниле пламени, крови и боли – или уничтожат их всех.
«Слишком стар, – часто бормотал он себе под нес, – и слишком много стоит на карте, чтобы сейчас выходить из игры».
Он был воплощением проклятия старого мужчины: придерживаться идеалов, посвятить свою жизнь судьбе всех живущих и недостижимому идеалу. И потом, когда наступят решающие моменты, судьба посмеется над воином, готовящимся к решающей битве: он взглянет в зеркало и увидит, что его время миновало. Так стар, так устал. Решающий момент, наконец, наступил.., и человечеству в качестве защитника достался старый, старый мужчина.
Существование в лучшем случае оказывается горьким.
Машина оставалась пугающей загадкой, смысл которой был скрыт в бесконечных рядах таинственных пультов, созданных в далеком прошлом потерянным знанием. Браен наполнил воздухом свои старые легкие и почувствовал болезненный укол в ставших хрупкими от возраста ребрах.
Отвратительное дело – результат того, что он – самый высокий по рангу Магистр из всех служителей Седди. Гигантский компьютер позвал из своего логова под храмом в Веспе. Обычно эта машина прогоняла программы ученых Седди, изучающих социальную реальность. Для этих попыток Мэг Комм использовал сложную статистику, которую коллеги Браена едва понимали, но, тем не менее, использовали для планирования скрытых действий по всему свободному космосу. А также для предсказания тенденций поведения, манипулирования данными, выяснения исторических фактов, для собственного потребления и просвещения.
За этими пультами находится их единственный союзник в приближающемся море огня.
«Союзник? Какого рода?» Браен нервно сглотнул.
Лампочка вызова – сверкающий гневный янтарный огонек – то включалась, то выключалась, призывая его к коммуникации.
Браен с беспокойством посмотрел на гигантский компьютер. Почему Мэг Комм проснулся после стольких лет, в течение которых он, согласно летописям Седди, функционировал пассивно? Почему его вдруг заинтересовали дела человеческие? Какие им двигают мотивы, лежащие за пределами знаний Седди?
Седди в течение многих веков присматривали за Мэг Комм, тщательно следя за регулярными работами по обслуживанию. Они детально записывали все подробности каждой ремонтной работы, которыми по их просьбе руководила машина. В течение многих веков Мэг Комм был громадной пассивной машиной, отвечавшей на вопросы, реагирующей на программы. Потом он переменился. Браен находился здесь, в этом помещении, когда в Мэг Комм вспыхнула жизнь – как будто он в одно мгновение пришел в сознание – он начал печатать приказания, мигать лампочками, задавать вопросы. Пораженные Седди отвечали, подпав под влияние гигантского Мэг Комм, став его слугами.
Браен – тогда он был Посвященным: молодым, полным религиозного рвения и энергии – с абсолютной ясностью мог вспомнить те дни. Сначала он решил, что это чудо: видеть, как оживает машина, ярко блестя, казалось бы, давно погасшими огнями, и низкий шум нарастает в сумрачных глубинах подземной пещеры.
Сердце у него ушло в пятки, и он бросился бежать наверх, в панике зовя Магистров. Когда человеческое существо видит, как на его глазах оживает Божество, жизнь коренным образом меняется.
И дела Седди изменились.
«Во что ты нас превратил? Какова твоя цель? – Старые смущающие вопросы шипами бередили мозг Браена. – А теперь мне снова приходится встречаться с тобой. Знаешь ли ты, какие планы мы составили? Может быть, ты и сейчас играешь с нами? Как простым людям можно устоять перед тобой и твоими возможностями? Ведь мы не имеем ни малейшего представления о том, что это за возможности».
Больше нельзя было оттягивать неизбежное. Браен хрипло вздохнул и устроился в бархатисто-мягком кресле рядом с блестящим шлемом. Сосредоточившись, он закрыл глаза. Ему снова предстоит довериться собственной хитрости и самообладанию – рискнуть собой. Будущее человечества будет зависеть от его способности обманывать.
– Спокойнее. Терпение, Браен, старичок, – пробормотал он себе под нос.
«Я должен держать себя в руках. Утихомирь свои мысли, Браен. Подави страх. Так, так. Почувствуй, как твой ум обретает власть. Успокой себя, Браен. Да. Ты должен быть осторожным. Как обычно. Никаких промахов, никаких беглых мыслей. Сколько поставлено на карту. Осторожно. Осторожно. Осторожно».
Вполголоса он начал бормотать мантру, которой научил их Мэг Комм. Ему пришлось заставить себя сопротивляться, собирать силы. Мантра превратилась в некое подобие самогипноза: он отключал какие-то участки своего мозга, контролируя течение мыслей. Машина должна прочитать только «правильные» мысли – те, которые находятся в рамках «Учения об Истине».
Путем бесконечного повторения он вызвал положения, которые велел им принять Мэг Комм, когда возродился к жизни. Будучи посвященным, он наблюдал перемены в Магистрах. Они полностью попали под власть знаний и восхищались общением с Мэг Комм. Такая огромная часть его жизни посвящена…
«Нет! Задави, Браен. Пой мантру. Я принадлежу Мэг Комм. Мэг Комм – путь человечества. Путь… Путь… Путь.., учения суть истина. Через истинное мышление приходит освобождение. Путь… Истинное мышление…»
Самоуглубившись, он почти не почувствовал, как потянулся за шлемом и легко надел его себе на голову.
«Путь… Истинное мышление… Я принадлежу Мэг Комм… Мы с ним – одно… Я следую учению об истине. Я принадлежу пути».
– ПРИВЕТСТВУЮ, МАГИСТР БРАЕН. – В его мозгу отдались резко гудящие слова.
«Вторжение! Насилие над личностью!»
«Нет, это путь. Мы – одно». Он позволил себе подчиниться, ощущая, как его мысли заливает навязанный себе пацифизм.
– Приветствую, Мэг Комм. – Мысли Браена сложились в ритуальный ответ, наслаждаясь Истинным Мышлением.
– ВЫ МОЖЕТЕ СООБЩИТЬ О РАЗВИТИИ СОБЫТИЙ?
– Да. – Он открыл свои мысли, следуя положениям мантры, обучающей истине. – Миклена уничтожена. Командующий убил своего покровителя, Претора. Теперь Сассанская империя контролирует пространство и ресурсы Миклены.
– ТАК БЫСТРО? НАШИ ПРОГНОЗЫ УКАЗЫВАЛИ НА ТО, ЧТО КАР ТЕРМА ПОНАДОБИТСЯ НА ПОДГОТОВКУ БОЛЬШЕ ВРЕМЕНИ. – Пауза. – ЭТО ОЧЕНЬ НЕПРИЯТНО. ПОСЛЕДСТВИЯ ЭТИХ НОВЫХ ДАННЫХ НУЖДАЮТСЯ В АНАЛИЗЕ. У ВАС ЕСТЬ КАКИЕ-НИБУДЬ СВЕДЕНИЯ О БОЕВЫХ ПОТЕРЯХ КОМАНДУЮЩЕГО?
– Судя по предварительным сообщениям, менее трех процентов.
Браен ждал несколько секунд, прежде чем пришел ответ:
– ПОХОЖЕ, ЧТО НАШИ ОЦЕНКИ СИЛ МИКЛЕНЫ БЫЛИ НЕПРОСТИТЕЛЬНО ПРЕУВЕЛИЧЕНЫ.
– По-моему, нет.
– ОБЪЯСНИТЕСЬ, ПОЖАЛУЙСТА.
– Мы полагаем, что наши оценки военного гения Стаффы кар Терма были непростительно занижены. Даже наши информаторы в Сассанском высшем командовании были застигнуты врасплох скоростью Стаффы. Специальные тактические отряды проникли на Миклену и внесли сумятицу в систему обороны, нарушили их компьютерную сеть обороны – и тут Стаффа нанес удар. Смятение микленцев усиливалось с каждой минутой, а потом уже прибыли регулярные войска Сассы и нанесли сокрушительный удар.
– ТОГДА МЫ ДОЛЖНЫ ДЕЙСТВОВАТЬ БЫСТРО, АЛЬТЕРНАТИВ У НАС НЕ ОСТАЛОСЬ.
– События развиваются с большей скоростью, нежели мы ожидали. Рига начала реагировать, собирая свои военные резервы. Наступил критический момент.
– ИТАК, ВАША ЦИВИЛИЗАЦИЯ ГОТОВА РУХНУТЬ.
Призрачные интонации разнеслись по мозгу Браена, отдаваясь эхом от камуфляжных стен его спрятанных мыслей.
– Это верно.
– И ВЫ ПРЕДПРИНЯЛИ МЕРЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ?
– Да. Все было сделано, согласно инструкциям. Ваши планы – наши планы.
– ВЫ ТОЧНО СЛЕДОВАЛИ МОИМ ИНСТРУКЦИЯМ? ОБЪЯСНИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА.
– Тарга подведена к восстанию. Даже принимая во внимание быстроту, с которой Командующий победил Миклену, мы еще успеем вызвать восстание и действовать согласно плану. Восстание поможет разбалансировать Ригу. Мы также ожидаем, проверки ребенка, чтобы определить, оправданы ли наши надежды. До настоящего времени нашим агентам удалось успешно манипулировать обстоятельствами жизни ребенка. Мы имеем дело с исключительным случаем, знаете ли. Ребенок, возможно, станет основой нового порядка. Мы следовали вашим указаниям, но существует определенный риск. Случайные события нельзя корректировать. Иначе результаты испытания были бы искажены. Ребенок выживет – или погибнет – в зависимости от инстинктов и сообразительности.
– ИЛИ ИЗ-ЗА СЛУЧАЙНОГО ЭЛЕМЕНТА?
– Квантовые функции непредсказуемы. Выживание будет зависеть от множества произвольных переменных, – согласился Браен, успокаивая себя и внимательно следя за тем, чтобы не потерять контроль над собой. Мантра повторялась, маскируя ненужные мысли.
– ВЫ ЗНАЕТЕ, ЧТО Я СЧИТАЮ СЕРЬЕЗНЫМ НЕДОСТАТКОМ СЕДДИ, – ИХ УВЛЕЧЕННОСТЬ ПРИНЦИПАМИ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ. ТАКАЯ ОДЕРЖИМОСТЬ В ПРОШЛОМ ДЕЛАЛА ВАС БЕССИЛЬНЫМИ И СЛИШКОМ ПОГЛОЩЕННЫМИ СОБОЙ, ЧТОБЫ ДЕЙСТВОВАТЬ ПРАВИЛЬНО.
– Несчастные случаи – вы не можете этого отрицать – все же действительно имеют место.
Молчание.
Спеша уйти с опасной почвы, Браен отдался течению мантры.
– А ВАШЕ СОЗДАНИЕ?
Браен поморщился.
– Мне иногда хочется, чтобы вы проявляли меньшую… скажем – честность, Мэг Комм.
– СУЩЕСТВО, СОЗДАННОЕ ПУТЕМ ИСКУССТВЕННОЙ МОДИФИКАЦИИ ГЕНЕТИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛА, СОЗДАЮЩЕЙ ЖИЗНЕСПОСО…
– Да, да, – вздохнул Браен. – Хорошо. Да, развивается в высшей степени удовлетворительно. Мы очень довольны. Кажется, что подготовка прошла без личностных нарушений, чего мы опасались. Мы замечаем явную подсознательную реакцию на стимулирование, которая превосходит все наши ожидания. Оно обладает всеми навыками выживания, которые мы надеялись сообщить. По правде говоря…
Он позволил просочиться своему беспокойству и неловко попытался исправить положение. Но…
– ВЫ ОЗАБОЧЕНЫ, БРАЕН?
– Оружие такой потенциальной силы всегда надо рассматривать с осторожностью. Только глупец может сладко спать над введенным в действие взрывным устройством.
– МЫ ГОВОРИМ О ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ СУЩЕСТВЕ, БРАЕН.
А НЕ О ВЗРЫВНОМ УСТРОЙСТВЕ.
– И что из этих двух более разрушительно?
– ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ СУЩЕСТВО С ЕГО ВООБРАЖЕНИЕМ И РАЗУМОМ… У МЕНЯ НЕТ СОМНЕНИЙ. – Казалось, Мэг Комм колеблется. – ЧТОБЫ ПОДЧЕРКНУТЬ ЭТО, Я ВЕРНУСЬ К НЕДАЛЕКОЙ ИСТОРИИ. ВЫ ПРИПОМИНАЕТЕ, В КАКОМ СОСТОЯНИИ НЕУСТРОЙСТВА БЫЛИ СЕДДИ И ВСЕ СВОБОДНОЕ ПРОСТРАНСТВО, КОГДА Я ВНОВЬ ВОССТАНОВИЛ СВЯЗЬ?
– Да, Мэг Комм, – механически отозвался Браен, чувствуя, как догматическая эпистемология разворачивается в его мозгу.
– ЭТО БЫЛА ОСВОБОЖДЕННАЯ, НЕУПРАВЛЯЕМАЯ СИЛА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ВООБРАЖЕНИЯ, БРАЕН. ХАОС. НЕОБУЗДАННОСТЬ. НИКУДА НЕ НАПРАВЛЕННЫЕ СТРАСТИ. БЕССМЫСЛЕННЫЙ ЭНТРОПИЙНЫЙ РАСПАД! ВЫ ПОТЕРЯЛИ ИСТИННОЕ МЫШЛЕНИЕ И СТРОЙНОЕ РАЗВИТИЕ, КОТОРОЕ ОНО ДАЕТ.
Неистовство такого заявления потрясло Браена. Защищаясь, он глубже скользнул в мантру, оставив всякое сопротивление, еще сильнее подчиняясь Мэг Комм.
ДА, Я ВИЖУ, ЧТО ВЫ ХОРОШО ПОМНИТЕ. ВАШ УМ ОТКРЫТ МНЕ. Я ЧИТАЮ СЛЕДОВАНИЕ ПУТИ. ИСТИННОЕ МЫШЛЕНИЕ ПРИНАДЛЕЖИТ ВАМ. ХОРОШО, БРАЕН. ДЛЯ СУЩЕСТВА ВАШЕГО РОДА ВЫ ДАЛЕКО ПОШЛИ.
– С вашей помощью, Великий, – произнес Браен. – Благословенно ваше руководительство. Прекрасен тот день, в который вы вернули свою благосклонность человечеству и начали давать ему направление и строить новый порядок. Мы, ваши потерянные дети, благодарим и поклоняемся вам.
– ВЫ ПОКЛОНЯЕТЕСЬ СЛУЖЕНИЕМ, БРАЕН. – Пауза. – РАЗВЕ ЭТО НЕ ТАК?
Может, он заметил саркастическую ноту? Браен позволил своим мыслям течь, следуя сложной логике, данной так давно Мэг Комм. Через несколько секунд он ощутил похвалу гигантской машины, успокаивающей его, поглаживающей его мысли положительными подкреплениями.
– ДА, ВЫ ДЕЙСТВУЕТЕ В СООТВЕТСТВИИ С УЧЕНИЕМ ОБ ИСТИНЕ, БРАЕН. – Еще одна пауза. – Я ОТРАБОТАЛ ТЕ ДАННЫЕ, ЧТО ВЫ ПРЕДОСТАВИЛИ ОТНОСИТЕЛЬНО КОМАНДУЮЩЕГО, И ОЦЕНИЛ ВЫВОДЫ. Я НЕ НАХОЖУ, ЧТОБЫ В НАСТОЯЩИЙ МОМЕНТ БЫЛИ НУЖНЫ ОТКЛОНЕНИЯ ОТ ПЕРВОНАЧАЛЬНОЙ СТРАТЕГИИ: НА ЭТО НЕТ НИКАКИХ РЕАЛЬНЫХ УКАЗАНИЙ. СТАФФА КАР ТЕРМА БОЛЬШЕ НЕ ИМЕЕТ ПОЛЕЗНОЙ РОЛИ. ЕГО ДЕЙСТВИЯ НЕ ПОДДАЮТСЯ ПРОГНОЗИРОВАНИЮ И, СЛЕДОВАТЕЛЬНО, НЕТЕРПИМЫ. ВЫ ДОЛЖНЫ ЕГО НЕЙТРАЛИЗОВАТЬ. ИНАЧЕ МЫ ДОПУСТИМ, ЧТОБЫ ОН УПРАВЛЯЛ СВОБОДНЫМ КОСМОСОМ. И ЧТО ТАКОЕ УПРАВЛЕНИЕ ДАСТ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ?
– Уничтожение. Смерть. Полное порабощение и хаос, – беззвучно продекламировал Браен, следуя ходу логических рассуждений Мэг Комм.
– ПРЕВОСХОДНО, БРАЕН! ВАШИ АГЕНТЫ ГОТОВЫ?
– Да. Командующий приведет свои флоты к Тарге, Великий. – Браен сглотнул, позволив плану развернуться у себя в уме. – Когда он прибудет, чтобы снова утопить наши голоса в крови, – тогда, Господин, мы нанесем удар.
– ПРИМИТЕ МОИ ПОЗДРАВЛЕНИЯ, БРАЕН. ВЫ ПОНИМАЕТЕ, КАКУЮ ОПАСНОСТЬ ПРЕДСТАВЛЯЕТ ДАЛЬНЕЙШЕЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ КОМАНДУЮЩЕГО. ОН – РАКОВАЯ ОПУХОЛЬ ВАШЕГО ОБЩЕСТВА. КАК И ЛЮБУЮ УГРОЗУ ЗДОРОВЬЮ И МИРУ, ТАКОЕ ЗАБОЛЕВАНИЕ НАДО ВЫРЕЗАТЬ ИЗ ПЛОТИ, И ИСТИННЫЙ ПУТЬ ДОЛЖЕН ЗАЖИВИТЬ РАНЕНОЕ ТЕЛО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. Я ЧИТАЮ СЛОЖНЫЕ ПОВОРОТЫ ВАШИХ ПЛАНОВ, ИНТРИГ. ВЫ, МОЙ МАГИСТР, ПРЕВОСХОДИТЕ МОИ НАДЕЖДЫ. БЛАГОСЛОВЕННО ВАШЕ ИМЯ, БРАЕН. ВЫ СТАНЕТЕ СПАСИТЕЛЕМ РОДА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО. ВЫ ПРИНЕСЕТЕ ВСЕМ ЛЮДЯМ УЧЕНИЕ ОБ ИСТИНЕ.
– Я смиренен, Великий! – воскликнул Браен, ощутив справедливость этих слов.
– ПРИШЛО ВРЕМЯ ДЕЙСТВОВАТЬ. ВЫ ДОЛЖНЫ НЕМЕДЛЕННО ВЫЗВАТЬ ТАРГАНСКОЕ ВОССТАНИЕ.
– Да, Великий. Я выпущу на волю народный гнев против риганских тиранов.
– БЛАГОСЛОВЕННО ВАШЕ ИМЯ, БРАЕН. Я ВЫЗОВУ ВАС, КОГДА У МЕНЯ БУДЕТ ДОСТАТОЧНО ИНФОРМАЦИИ. ПРОДОЛЖАЙТЕ, БРАЕН – И БЛАГОДАРЮ ВАС ЗА ВАШУ ПРЕДАННОСТЬ ПУТИ. СУДЬБА НАШЕГО РОДА ЗАВИСИТ ОТ ВАШЕГО УСПЕХА В ЭТОМ ПРЕДПРИЯТИИ.
– Столько жизней…
– ВЕСЬ РОД ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ЗАВИСИТ ОТ ВАС. ЧЕГО ОН, ПО-ВАШЕМУ, СТОИТ? УГРОЗЫ БЫТЬ НЕ ДОЛЖНО – ПУСТЬ ДАЖЕ ПРИМАНКОЙ СЛУЖИТ ЦЕЛАЯ ПЛАНЕТА. ПОТЕРПЕТЬ ПОРАЖЕНИЕ – ЗНАЧИТ, РИСКОВАТЬ ВЫМИРАНИЕМ.
На короткое мгновение мозг Браена наполнили картины безжизненных планет и мертвых городов: пустынных, где остались только призрачные руины человеческих обиталищ, безжизненные, ужасающие в плоских изображениях в его уме.
Его потерявшие равновесие мысли шатались, а Мэг Комм удалился и оставил его опустошенным и дрожащим. Браен моргнул, ошеломленный пустотой в своем мозгу.
Переживая последствия коммуникации, Браен снял невесомый золотистый шлем со своей вспотевшей головы. Руки его тряслись, и он уронил бы шлем, если бы Магистр Хайд не бросился к нему, поместив шлем обратно на подставку. Браен снова увидел альков, обеспокоенные лица Посвященных. Головокружение начало отступать.
– Все в порядке? – спросил Хайд. Его мясистое лицо озабоченно сморщилось.
– Д-да, в порядке, – солгал он. Неприятно было ощущать, как сознание возвращается к своему обычному состоянию. – Я.., я должен вернуться в Каспу. – Он слабо улыбнулся. – Вы видели цифры, Магистр. Какой выбор оставляет нам машина? Какой выбор подсказывают нам наши собственные прогнозы?
– Значит, мы… – Хайд затряс головой, раскачивая подушки жира, залегшие в мешках под его щеками. Поблекшие голубые глаза остекленели. – Он приказал нам…
– Да, брат Хайд, – глухо прошептал Браен. – На нашу долю выпало утопить наш мир в крови и боли еще один раз.
Хайд испуганно заломил руки.
– Но столько людей погибнет! И для чего? Чтобы устроить ловушку? Для одного человека?
– Никаких «но», – устало добавил Браен, поднимаясь с помощью рук Посвященных. – Или у вас есть другая идея? Мы рассматривали этот вопрос бессчетное количество раз. У нас нет выбора, приятель.
Браен, покачиваясь, встал на ноги, упорно не глядя в сторону Мэг Комм, но, тем не менее, ощущая его предательское присутствие. Он только был благодарен тому, что в прошедшие годы им удалось «случайно» уничтожить внешние датчики Мэг Комм, располагавшиеся в этой комнате, оставив ему шлем в качестве единственного способа наблюдать и общаться с ними.
– Мы рассмотрели риск, взвесили шансы. Мы можем полагаться только на самих себя.
– И на эту проклятую Богом машину, – добавил Хайд.
Браен закрыл глаза, растирая виски большими пальцами обеих рук. Тонкое биение разрывающей мозг головной боли пульсировало где-то позади глазных яблок. Так всегда бывало после общения с Мэг Комм.
– Да, – слабым голосом согласился он. – И на эту проклятую Богом машину тоже.
«Благословенные Боги, дайте мне прожить достаточно долго, чтобы довести начатое дело до конца! Я должен что-то сделать, каким-то образом проложить дорогу, сделать так, чтобы предательская машина была разрушена, если я потерплю неудачу!»

***

Голос Претора продолжал звучать в мозгу Стаффы.
«Какая ирония.., превратил ее в плазму…»
Командующий повернулся и зажмурил глаза, чувствуя, как эти слова расползаются щупальцами в его памяти.
«Я убил ее. Единственную женщину, которую любил. Я убил ее!»
«У тебя нет души, Стаффа. Ты – машина.., конструктор из человеческой плоти.., машина.., творение…»
Голос Претора отдавался призрачными волнами, заставив Стаффу кар Терма прижать кулаки к черепу и безжалостно колотить свои виски, пытаясь заглушить пронзительный голос.
– Будь ты проклят! Будь ты проклят. Претор! – провыл он в тишину своих личных комнат. Вокруг знакомые стены воззрились на него в красноречивом молчании. Трофеи и награды висели на своих привычных местах: добыча битв, где он сражался и побеждал. Памятники его стратегическому и тактическому гению. Теперь они казались жалкими запачканными воспоминаниями о крови, из которой был вырван каждый из них.
Его корабль «Крисла», названный в ее честь, насмехался над ним горькой иронией ее смерти.
Стаффа заскрипел зубами, стараясь заглушить гадкое удовлетворение, звучавшее в голосе Претора. Внезапно энергично Стаффа сгруппировался, чтобы спрыгнуть со своего спального матраса. Он легко приземлился на босые ноги и резко повернулся, приняв боевую позу: нервный, с учащенно бьющимся сердцем от голоса в своей памяти.
Как это могло так получиться? Как старик сумел так сокрушительно победить его? «Я сам это над собой сотворил. Ее кровь на моих руках!»
Он откинул голову, глотая холодный воздух.
– Будь ты проклят, Претор! Пусть Проклятые Боги отрыгнут твое загнившее тело! Как ты довел меня до такого?
Он гневно затряс головой, получая удовольствие от ощущения распущенных волос, падающих темным облаком вокруг лица.
– Я не могу быть уверенным в том, что буду мыслить четко.
Претор издевался над ним:
«Пусть Бог сгноит твою нечеловеческую душу, Стаффа – ты – человек проклятый.., проклятый.., проклятый…»
– Верно.
Взгляд упал на сверкающий аппарат. Он поставил под кран золотую Риганскую чашу и тупо смотрел, как сосуд наполняется янтарем микленского бренди. Сможет ли он утопить этот кудахтающий призрачный голос в алкогольной дымке?
– Действительно, Претор. Я был проклят с того момента, как увидел тебя. – Горечь, прозвучавшая в его голосе, тронула его, издевалась над ним, сжимала внутренности. Как жаль, что мое тело не лежало в тот день рядом с моими родителями, а. Претор?
Он лениво пил бренди, почти не ощущал своего тела и ароматной мягкости напитка, высоко ценимого во всем свободном космосе.
Вопреки его воле скользили видения более молодого Претора. Смеясь, он протянул ему руку во время обучения одиночному бою. Стаффу увлек калейдоскоп картин и звуков, ощущений и воспоминаний. Он закрыл глаза, заново переживая те дни.
– Мы были… Мы так много значили друг для друга… когда-то. – Он вспомнил поощрения, похвалы, да – и даже любовь. – И все же мы дошли до того, что, в конце концов, встретились, как.., как звери! – Болезненное онемение свело его пальцы, сжимавшие усеянную драгоценными камнями ручку чаши. – Что ты устроил. Претор?
Голос Претора резал его разум:
«Ад, который ты сотворишь сам! – Стаффа поморщился. – У тебя нет души, Стаффа… Нет ответственности перед Богом». – Каждое пылающее слово огненными буквами клеймило его сердце. – «Тебя клянут, как демона».
Стаффа заставил себя сглотнуть, прижимая чашу к пылающему лихорадкой лбу.
– Ад… – вырвался из горла Стаффы сдавленный шепот. – И я убил тебя. Претор!
Он потряс головой, и какое-то видение давних времен смутной тенью проскользнуло в его искореженных мыслях.
«Как я убил ее».
Он почувствовал, как Крисла смотрит на него своими магическими глазами. В нем начало подниматься отчаяние, грозя захлестнуть его. Но он заставил себя снова подумать о Преторе.
– А, я помню. Претор, – лицо Стаффы исказилось. – Ты пришел ко мне после того, как я занял первое место на Микленских Играх. – Его палец рассеянно скользнул по угловатым вставкам чаши. – Ты помнишь тот день. Претор? Помнишь гордость в своих глазах? Помнишь, как я подбежал к тебе? Обнял тебя?
– Я был так одинок… Сколько трудился. Тренировался много месяцев, лишь бы увидеть твою улыбку! – Стаффа шмыгнул носом. Понимал ли ты, что она для меня значила? Каким я тогда был молодым и ранимым? Все жертвы я приносил ради тебя. Боль, пот, постоянное напряжение усталых до боли мышц. Я все перенес, и так старался… Все ради тебя.
– Молодые люди бывают… Нет, я был.., один.., один такой. Сирота, понимаешь? У меня не было никого, кроме тебя. Претор. Тебе – тебе одному – принадлежала моя вера. – Усеянный камнями рельеф врезался ему в кожу. Волшебные глаза Крислы глядели сквозь дымку его воспоминаний. Собрав всю свою волю, он оттеснил ее образ прочь и вновь воссоздал перед собой лицо Претора.
– Ради тебя я готов был бы умереть! – Пересохшие губы конвульсивно дергались. – После стольких лет борьбы ради тебя. После одиночества. После моей потребности быть тобою замеченным.., служить предметом твоей гордости.., ты… – Стаффа с трудом наполнил воздухом свои ноющие легкие. – Потом я победил на Играх. Я увидел торжество в твоих глазах. Претор. Торжество. И ты положил руку мне на плечо и назвал меня.., сыном.
Горько-сладкое воспоминание.
– Да, твое самое великое творение. Претор. – Он снова отхлебнул бренди, включив экран монитора у себя над головой. – Что сделало меня таким непохожим на других? Разве мое тело не такое же, как у всех? Что делает меня чудовищем, а не обыкновенным человеком, как все окружающие?
Лицо Крислы опечалилось, и ее призрачное изображение шевельнулось в окружающем его сумраке.
Он беспокойно смотрел на сверкающую чашу.
– Чудовище? Скольким людям удалось самостоятельно создать чудовище? Ответь мне на этот вопрос. Претор!
Изображение Миклены образовалось над платформой для сна; медленно вращающаяся планета, где столбы дыма собрались над континентами и под облачным покровом растеклась зима, шагая по изголодавшимся по солнцу землям.
– Видишь, у нас по-прежнему общие видения. Претор. – Он сухо хохотнул, ощущая упрек на лице Крислы. Она никогда бы не позволила ему сосредоточиваться на провале. Но теперь… Что ему осталось?
Стаффа опустил глаза к пальцам, сжавшим сказочную чашу.
– Итак, я убил все, что когда-то любил. Я своими собственными руками сломал твою сгнившую от старости шею, Претор.
– Он поднял руку, разглядывая причудливый узор ладони, изучая петли и спирали на подушечках пальцев, которыми он чуть шевелил.
– И Крисла, моя Крисла, я сам сделал тот выстрел, который разорвал тебя на мельчайшие частицы. Я был так близок.., так страшно близок – и не знал этого.
С этими словами он швырнул чашу через всю комнату и разбил бесценный этарийский сосуд для жертвоприношений шестого века на угловатые осколки. Бренди оставило разбрызганное пятно жидкости, начавшей стекать по стене.
«Я отправляю тебя в ад, который ты сотворишь сам! – повторил в его уме пронзительный голос. – У тебя нет души.., нет души.., нет души…»
Голос все повторял и повторял, внедряясь я мысли Стаффы, превращаясь в его существо.
«Конструкция. Машина. Творение. Без Бога», – все долбил и долбил тот голос.
Но, может быть, у Седди мой сын? Где? – Он отупело мигнул, а потом уронил голову на руки, и плечи его затряслись от удара этих слов. – Крисла? Где он? Он – единственное, что осталось мне после тебя.
«Ты не человек… У тебя нет души…»
– Что ты сделал со мной. Претор? Кто я?
– Ищи своего сына, – казалось, голос Крислы раздался в комнате. – Ищи своего сына.

Глава 4

Даже секретарша перестала бросать взгляды на Синклера Фиста. Он сидел на одном из полированных стульев, расставленных вдоль стены приемной судейского магистрата. Как и во всех приемных, здесь стояли терминалы компьютера с официальным программированием, новостями и развлекательной программой. Много часов назад Синклер Фист перепрограммировал установку на работу с библиотекой, вызвал учебник по многопространственной геометрии, которую изучал, и погрузился в чтение.
Поэтому оклик секретарши застал его врасплох:
– Сэр? Рядовой Фист?
Синклер записал свою работу на карманном комме и вскочил со стула:
– Да? Меня готовы принять?
Она подарила ему одну из улыбок, характерных для секретарш всей Вселенной и сказала:
– Извините, сэр. Но наша работа заканчивается. Боюсь, что судейский магистр вас сегодня принять не успеет.
Синклер шагнул к ее столу и наклонился. В груди его поднималась паника.
– Но вы не поняли! Завтра я улетаю. Перехожу в действующую часть. Мне необходимо увидеть его. У меня может не быть другой возможности.
Пластмассовая улыбка осталась на ее лице, как маска.
– Мне очень жаль, сэр. Это просто невозможно. Вы должны понять, у судейского магистра очень плотно расписанный день, а для того, чтобы поднять такое старое дело нужно время…
В этот момент открылась дверь и из нее вышел седовласый человек в малиновых одеждах Риганского правосудия. Он обратился к секретарше:
– Эрайна, я иду пить чай. На моем столе пять дел, которые я прошу вас разложить по папкам. Если это все, то я увижу вас завтра.
– Это не все! – выпалил Синклер, вставая перед человеком.
С удивительной ловкостью секретарша выскользнула из-за стола и дернула за рукав Синклера, протестуя:
– Так нельзя делать. Если вы немедленно не уйдете отсюда, я вызову…
– Ну-ну, Эрайна, – отмахнулся от нее судейский магистр, – я когда-то и сам был на службе империи. – Он снова повернулся к Синклеру. – Да, рядовой, в чем дело?
Синклер бросил возмущенный взгляд на пятящуюся Эрайну.
– Я – Синклер Фист, сэр. Я улетаю завтра.., на Таргу.
– Да, я об этом слышал. Неприятная заварушка. Сам-то я служил во время Филлипийской кампании. Получил пару медалей. А, то были дни, когда человек мог по-настоящему содействовать империи. Мы были тогда сильными, прежде чем Звездный Мясник забрал столько власти. Но вы ведь пришли сюда не для того, чтобы слушать болтовню старика…
– Нет, сэр. Я пришел, чтобы узнать о своих родителях. Судейский магистр наблюдал за ним печальными голубыми глазами.
– Понятно. И что я могу знать о ваших родителях?
Синклер сделал глубокий вдох:
– Вы приговорили их к смерти примерно двадцать лет тому назад, сэр. Не считая этого, я не знаю о них совершенно ничего. После их казни дело было засекречено, и все записи, относящиеся к ним и моей семье, были засекречены тоже.
– А вы хотите узнать все секреты?
– Да, сэр. Почему-то, ну.., направляясь на войну, я почувствовал, что это важно.
– Если дело было засекречено… А вы уверены… Хотите знать подробности?..
Синклер неловко кивнул.
– По-моему, я хорошо знаком с причудами человеческого поведения. Как изучающий социальную историю я уже ничему не удивляюсь.
– Хорошо, Синклер. Думаю, мой чай может немного подождать. Пройдемте в мой кабинет. Я подниму записи и скажу вам все, что смогу, с учетом секретности, разумеется.

***

Шаги простучали по холодному камню пола пещеры, глухо разнеслись по черным теням и отдались от крестового свода.
Магистр Браен услышал приближающиеся шаги с того места, где он сидел в конусе света, заливающего рабочий стол и компьютер. Он оторвал взгляд от монитора, на который смотрел, и погладил шишковатый подбородок. Воздух казался чуть влажным, прохладным и тяжелым. Сюда, в глубины храма, не проникали посторонние звуки.
Шаги звучали все громче, и Браен смог разглядеть электрический фонарик, который держала молодая женщина: он проблескивал желтым светом между метровой толщины колоннами, освещая надписи и изображения, вырезанные на серой скале. Она пробиралась между каменными колоннами – нимфа света в каменном подземном лесу.
Это была высокая женщина, и движения ее были грациозны, как у танцовщицы. Длинные ноги под серо-коричневыми одеждами Посвященного делали энергичные шаги. Она строго сколола волосы золотой заколкой, и они лежали на ее левом плече каштановым водопадом. Тонкие чувственные пальцы сильно сжимали переносной фонарь, так что изящные ногти стали совсем бескровными.
Поразительная красавица! Свет подчеркивал бледность щек по обе стороны классического носа, чуть присыпанного веснушками. Ее полногубый рот сжался, а янтарные глаза высматривали Браена. Беспокойство заставило нахмуриться ее высокий лоб. Завязанная узлом золотистая веревка стягивала свободную сутану у тонкой талии, складки материи скрывали пышность груди. Только пристальный взгляд позволил определить происхождение темного пятна у подола одежды: это была кровь.
«Она видела бой. Неудивительно, что лицо ее осунулось и взволнованно. Прекрасно дитя: началось».
Она облегченно ахнула, увидев его, сгорбившегося за массивным письменным столом из дерева. Он улыбнулся и подмигнул ей, а потом хмуро взглянул на желтоватый экран монитора, подергивая мочку уха, и задумался над словами, изображенными на экране.
– Благословенные Боги, Магистр! Вы здесь! – Ее глубокое контральто разнесло чувство облегчения по бесконечной пещере.
Браен – лысый череп сверкал полированной слоновой костью – поднял взгляд от монитора, моргая светло-голубыми глазами.
– Конечно. Где же мне еще быть? – Он взмахнул полупрозрачными руками. – По-твоему, я мог бы ухлестывать за распутными девками в притонах.
– Магистр! – воскликнула она шокировано. – Только вы можете шутить в такой момент! Весь город гудит. Шахтеры бунтуют на улицах! Люди гибнут. Как вы думаете, сколько нужно времени, чтобы над нами оказался Риганский флот? Идемте, мы должны вывезти вас из города. Сейчас же, Магистр!
Она нагнулась, чтобы поднять его плащ, лежавший бесформенной грудой на скамье.
Браен икнул, прикрыв рот сморщенной от старости рукой.
«Она такая красавица! Ах, почему я не моложе! К черту человечество! Я бы ее забрал, и мы уехали бы в какой-нибудь укромный уголок Вселенной, где я мог бы…
Ах, брось».
Он вздохнул и повернулся к монитору.
– На сегодня все, компьютер. Пожалуйста, отметьте, где я остановился, и систематизируйте заметки, которые я сделал по тексту. Отправьте копию через Мэг Комм Магистру Хайду в, Веспу, чтобы он с этим ознакомился. Я свяжусь, как только смогу.
Экран померк.
Он взмахнул рукой.
– А теперь, милая Арта Фера, что заставило вас так поспешно прибежать ко мне? Только мятеж? Я искренне сомневаюсь, что любовь или страсть к моим старым костям заставили вас так задохнуться.
Она тряхнула головой, простонав в отчаянии:
– Магистр! Честно, не будь вы самым крупным ученым во всем свободном космосе, я бы.., я бы вам шею свернула! Идемте, нам надо уносить отсюда ноги! Бежать из этого сумасшедшего дома!
«Ах, Арта, если бы вы только знали. Бежать, дорогая моя? Нет, ничуть. У меня нет другого выхода, как только оставить вашу невероятную красоту в пасти льва».
Вслух он сухо хохотнул.
– С таким ли уважением молодежь должна относиться к старым и мудрым? Свернуть мне шею, милочка? Разве некоторые шлюхи не занимаются именно…
– Магистр! – Она заставила его встать, обернув его сутану вокруг его тела и подвязав ее так, чтобы его сухие варикозные ноги были свободны на случай, если им понадобится бежать бегом. – Ваша поглощенность шлюхами и распутством не идет вашему уважаемому положению. Вашему уму нет равных во всей… Над чем вы смеетесь?
Он затряс головой, хохоча:
– И чем, по-вашему, занимается ученый в свободное время, милочка? Особенно такой старик, как я? Может, я… э-э.., исследую такое поведение, чтобы лучше понять людей. А?
Он нагнулся за полупустой черной кожаной сумкой, отказываясь уйти без нее. Надежно сжав ее ручку, он позволил ей утянуть себя по длинному темному переходу.
– Вы вообще ни о чем не будете думать, если мы вас отсюда не увезем! Вы такие вещи на публике не говорите, правда? Вы не упоминаете об этих.., фантазиях в разговорах с коллегами!
– Ха! – Она вела его к гаражам. Он уже начал задыхаться. Боль в бедре проснулась и яростными булавками вонзилась в его сустав. – Вас тревожит положение в обществе, милая Арта? – Он улыбнулся, а она прижала ладонь к замку входного люка. – Вы слишком много беспокоитесь. Положение в обществе – всего лишь иллюзия. А вот знание – это…
– Но ваше учение, Магистр. Если бы я хоть на минуту действительно поверила, что вы бываете в таких местах и связаны с этими.., женщинами, я бы…
– Вы бы что? – Он заглянул в пылающие янтарные глаза. – Бросили ученье? Отказались от вековой мудрости? Перестали бы пытаться проникнуть в тайну квантов? Пошли бы на все это только потому, что знаменитый Магистр Браен развлекается с проститутками?
Он поднял бровь, и веселая улыбка пошевелила его морщины.
– Человек с вашей репутацией и заслугами не должен…
– Чушь! С моей внешностью? Только за плату женщина согласится иметь дело с таким, как я. Нет, им нужны молодые красивые мужчины, мужественные, с большими… – При виде ее ужаса глаза его озорно заискрились.
Она сделала глубокий вдох, готовясь прочесть еще одну лекцию, он ловко переменил предмет разговора. – Так они снова бунтуют на улицах, говорите? Они так быстро позабыли мщение Звездного Мясника? Они желают спровоцировать Ригу?
Скользнув в сторону, дверь открылась, и Арта Фера схватила его за рукав и оборвала его размышления, потащив за собой одряхлевшее тело к авиакару, ожидавшему с открытыми дверями на площадке.
– Да, – проворчала она, раздраженная его явным отсутствием озабоченности. – Идиоты расхаживают с плакатами, требуют признания своих прав как продуктивно трудящихся граждан Риганской империи. Они заявляют, что требуют представительства – нашли чего! Можете себе представить? Под самым носом боевых кораблей они заявляют о своих правах! За кого они себя считают?
– Эту концепцию нельзя назвать новой. По правде говоря, бредовую философию можно проследить до первоначальной миграции с Земли. Конечно, с того момента корни теряются…
– Что? Земля? Легенда, Магистр! С моей точки зрения, права и представительство – это прекрасное удобрение, на котором произрастает пушечное мясо, кровь и боль. Вы знаете, что в этом неспокойствии опять обвинять будут нас?
«Вот именно, милочка, ну-ка, встряхнем тебя немножко».
Он устроился на заднем сидении, поставив обшарпанную кожаную сумку себе на колени. Его пальцы удовлетворенно похлопали по коже, потом начали открывать застежки.
Она занималась подготовкой к взлету, а он взвешивал варианты. Ее умелые пальцы танцевали по приборной доске, включая питание системы, настраивая полетный компьютер на Макарту.
Он заговорил чуть слышным шепотом, который, тем не менее, заставил ее неподвижно застыть на месте.
– Конечно, милая моя, обвинять надо нас. Именно в этом и заключается цель мятежа.
Она повернулась и уставилась на него, разинув рот, широко раскрыв янтарные глаза.
– Что?
Он серьезно кивнул, и слезящиеся голубые глаза осмотрели гараж.
– Ну, а кто, по-вашему, внедрил эту идею в тупые мозги дураков-рудокопов? Право же, милочка, вы лишаете меня права на развлечения с сомнительными дамочками, так что же остается старику с мечтой о величии? – Он поднял хрупкую руку ко рту, изобразив шок, и смиренно добавил:
– О, Боже! Я вижу, что наряду со шлюхами вы не одобряете и мою игру в революцию.
– Благословенные Боги! – Простонала Арта, поднимая авиакар с площадки, над их головой медленно раскрылись большие двери, открыв раненое небо.
Она ахнула, когда он поставил рядом с ней на сиденье тепловой гранатомет.
– Это же…
– Да.
«Это будет твоим первым испытанием, девочка моя. Ну, Хайд, теперь мы увидим, не пропали ли наши труды впустую».
Браен хладнокровно вытащил из ящика второй гранатомет и устроил рядом с собой. Уголком глаза он видел, как она старается сглотнуть, с отвращением отстраняясь от сверкающего металлом оружия, как будто это – какое-то ядовитое пресмыкающееся.
Когда они поднялись над крутой крышей храма, ему стали видны масштабы разрушений. Город Каспа содрогался от насилия, везде поднимались столбы дыма. Ярко-оранжевое сияние освещало низко нависшие тучи там, где горел фосфороочистительный комбинат, и клубы гари были окрашены в яркие цвета. То там, то тут в Каспе танцевали нелепо-яркие языки пламени, мрачно контрастируя с низкими черными тучами. Капли дождя застучали по ветровому стеклу, когда Арта бросила машину вперед.
– Они убьют вас, если узнают, Магистр. Только подумайте! Что будет с людьми? Что будет с храмами? – При этой мысли она заморгала, стараясь справиться со слезами. – Они уничтожат нас!
Ветер и дождь хлестали по авиакару, и ей нужно было все ее внимание, чтобы полет оставался спокойным и управляемым.
«А что ты сделаешь, моя драгоценная красавица, когда они обратятся против нас? Какие силы в тебе скрываются? Готова ли ты испробовать ту кипящую кашу, которую мы заварили? Мы в тебе не ошиблись?»
– Все идет согласно плану. Все.
– В прошлый раз кровь реками текла по улицам, Магистр.
Ее взгляд на секунду коснулся гранатомета.
Он изучающе смотрел на нее, замечая тонкие пальцы, с их побелевшими от напряжения костяшками, сжимающие ручку управления. Арта всмотрелась в огонь, пляшущий по древесностружечным жилам строения, над которыми они оказались. Люди, обезумев, выбегали на улицы, сгибаясь под тяжестью коробок с вещами, которые они пытались спасти. Она вполголоса пробормотала быструю молитву.
Город казался неопрятным, строения – приземистыми и неинтересными. Косой дождь, струившийся повсюду, делал его серым и блестящим. Он рассеянно отмечал ненадежные строения, так поспешно отстроенные из развалин и самого дешевого материала. После разрушений, принесенных Звездным Мясником во время прошлого восстания, Каспа стала городом нищеты. За чертой города, почти скрытые облаками, на горизонте поднимались зубчатые темные горы. То тут, то там можно было разглядеть мрачные группы деревьев, покрывавших нижние склоны.
Он тяжело вздохнул и похлопал рукой по гранатомету.
– Кровь и ужас, смерть и отчаяние. У революции, милая девочка, нет другой цены. Она покупается несправедливостью, страхом и страданием.
– Зачем?
«Есть ли у нее то, что нам нужно? Что, если я ошибаюсь?»
– Чтобы улучшить условия человеческой жизни, милочка. В этом суть цивилизации. Она вечно отклоняется вперед и назад. Иногда жизнь становится черной и гнетущей – порождает тиранию, подобную Риганской империи. В другие периоды человеческое общество живет в полосе света и свободы, когда душа распрямляется и поет, – только люди никогда не ценят как следует и такие времена. Самодовольство, Арта, это незавидное следствие любых усилий человека. Нам надоедает то, что у нас есть, и то, что мы терпим. Мечты в наших умах становятся скучными. Хорошее и плохое, справедливое и несправедливое, правильное и неправильное – то, что нас окружает, становится привычным – фатально, если хочешь.
– И вы возмущаетесь, проливая кровь?
– Только «возмущение», говоря вашими словами, предотвращает загнивание. Если не помешать землю, из нее ничего не вырастет.
Она бросила взгляд сверху на город, где по улицам бежали люди. Войска в боевой броне поливали толпу фиолетовым огнем бластеров. Откуда-то кто-то сделал ответный выстрел. Браен заметил, что она содрогнулась, и устало вздохнул.
Он первым заметил крейсер. Длинный худой корабль вынырнул из черных завихренных облаков.
– Арта, у нас гости. На нас спускается гражданская полиция, и, если я не ошибаюсь, гнев Рига начертан на носу их корабля.
Ее плечи сгорбились. В неловкой позе она казалась перегоревшей.
«Челюсти льва, Арта. Ну, что теперь, нежная красавица? Молись Квантовым Богам, чтобы я в тебе не ошибся». Браен провел скрюченными от возраста пальцами по стали своего гранатомета. «Но если я ошибся…»
Длинный черный летательный аппарат предупреждающе загудел, и Арта снизила скорость. Она старалась не потерять управления, замедляя авиакар до самой малой скорости, при которой она сохранила бы устойчивость в штормовых порывах воздуха. Дождь громко хлестал по корпусу.
Холодный повелительный голос скомандовал:
– Назовите себя! Объявлено военное положение. Сейчас вы находитесь в зоне конфликта и нарушили правила движения воздушного транспорта.
Арта взяла микрофон, голос ее срывался:
– Пожалуйста, я увожу дедушку. Мы просто поживем в деревне, пока не уляжется ужасное волнение. Вот и все.
И молящие нотки в ее голосе? Искусство? Или правда?
Громкоговорители грозно отозвались:
– Откройте дверь. К вам войдут представители гражданской полиции и проводят в участок. Там вам предъявят обвинения в нарушении правил воздушных перевозок и комендантского часа.
Арта закусила губу и потянулась, чтобы отпереть дверь.
– Извините, Магистр. Я.., я думала, что нам удастся вырваться. Когда они увидят наши сутаны…
Их одежды Седди сразу же делали их подозрительными личностями – такими, которые должны проверяться специальными зондами.
Браен терпеливо ждал, следя за выражением ее лица, читая мысли, отражавшиеся на ставшем несчастным лице. Неужели она забыла про лежащее рядом оружие? Неужели страх полностью парализовал ее?
Длинный черный силуэт уравнял скорости и пристроился рядом с ним. Открылся люк, и с их дверью сцепился захват. Арта попыталась сглотнуть, не замечая дождя, который задувало внутрь, на их одежды и пластиковые сиденья. На той стороне мужчина в черной форме готовился перейти к ним. Браен подался вперед, чтобы лучше видеть, что худая рука впилась во влажную раму двери.
– Ох, боги, – простонала Арта, чуть не плача от досады. Молодой патрульный пошел по трапу.
«Сейчас или никогда, девочка!» Браен прижал гранатомет к груди, не спуская глаз с Арты.
Она сделала настолько стремительное движение, что превратилась в размытое пятно. Оглушающее «Бам!» заставило его уши зазвенеть от сотрясения. Отвратительный запах оскорбил его обоняние, когда едкий дым ворвался в открытую дверь. Авиакар пьяно завалился набок.
Арта моментально бросилась к консоли управления. Инстинктивно она продолжала сжимать в одной руке гранатомет. Магистру Браену пришлось изо всех сил вцепиться в спинку сиденья, чтобы не вывалиться в открытый люк: ногти его срывались с влажной ткани.
Выправив авиакар, Арта уставилась на все еще открытую дверь, явно пораженная тем, что аппарат гражданской полиции исчез: только неровные дымящиеся остатки трапа все еще свисали с авиакара. Металл на его краю казался оплавленным и с шипением испарял капли дождя.
– Что было… Я… Я не… – попыталась она высказать свое изумление. Ее взгляд медленно опустился к гранатомету.
Вытащив из ящика с инструментами ломик, Браен начал отцеплять крючья захватов. Дождь хлестал его по лицу, а он торжествующе кудахтал в ярость шторма.
«Оправдание! Благословенные Боги, но она хороша. Никогда не держала в руках гранатомета – и знала, чти надо сделать!»
– Дражайшая Арта, не будете ли вы настолько добры, что удалитесь из этого района, где может оказаться еще один крейсер? Позаботьтесь о том, чтобы доставить меня до Макарты, милочка. А я займусь официальными помехами.
– Но что… Я хочу сказать, куда гражданская полиция… Я убила… Что, к черту, произошло сейчас, Браен?
– Посмотрите вниз – и летите! – приказал он, махнув рукой. Наконец ему удалось оторвать последний захват, и он захлопнул дверь.
Она опустила глаза и еще успела увидеть дымящиеся обломки, как раз когда они рухнули на сверкающую от дождя черепичную крышу жилого района. Здание содрогнулось от удара. Как в замедленных съемках, стены обвалились внутрь, сложившись вокруг исчезнувшего корабля наподобие лепестков гигантского грязно-коричневого цветка. Какой-то мужчина стремительно выбежал из двери – и в тот же момент рухнула последняя стена.
– Святые Боги! Что я сделала? – Глотая воздух, она дернула рукоятку дросселя вперед.
На заднем сидении Магистр Браен мурлыкал что-то себе под нос, стирая капли воды с теплового гранатомета.

***

Скайла Лайма сидела в командном кресле «Крислы», вытянув ноги вперед, и жалела, что не может встать и пройтись, чтобы восстановить кровообращение, или сделать еще что-нибудь – что угодно, только бы не вести разговор с Сассанским адмиралом, чье изображение заполняло главный монитор капитанского мостика.
Безупречно оборудованная рубка управления «Крислы» сверкала под светом плафонов. Отполированные плиты пола и образцовый порядок на всех постах дежурства отражали то, как Компаньоны гордились своим флагманским кораблем. И эта гордость не ограничивалась железками. Первые офицеры склонялись к мониторам, а всевозможные техники негромко бормотали что-то компьютерам. За ее спиной специальная команда координировала операцию по наведению порядка на планете. Два офицера работали на посту управления движением, следя за тем, чтобы подлетали только проверенные корабле – да и те под зорким взглядом «Крислы». Голографические мониторы характеризовали состояние корабля и ремонтные работы, которые велись там, куда попали выстрелы микленцев. А напротив Скайлы лицо имперского адмирала Джакре заполняло собой монитор мостика.
«Напыщенный осел!»
– Мы очень довольны, – монотонно гудел маслянистый голос Джакре. – Мне понятны сожаления Командующего по поводу прискорбной кончины Претора. Финансовое возмещение полностью удовлетворило Его Святейшество. Мы не рассматриваем это как нарушение контракта. Говоря откровенно, мы более чем удовлетворены оказанными нам услугами.
«Еще бы нет! Стаффа отправил вашему божеству денег больше, чем стоит целая планета, за то, что нарушил контракт и убил отвратительного калеку».
Она легко провела пальцами по чашке для стассы, которую держала в правой руке. Лениво она подумала, платил ли кто-нибудь такие деньги за смерть человека.
– Мы рады пониманию Его Святейшества, адмирал.
Джакре рассматривал ее глазами, которые она уже привыкла видеть у мужчин. Перемена интонаций с официальных на интимные ее практически не удивила.
– Если бы вы нашли время, я был бы более чем польщен видеть вас у себя. Может быть, вы разрешите мне в качестве жеста гостеприимства со стороны Его Святейшества пригласить вас на обед на мой флагман? – Он наклонил голову, поблескивая глазами. – Мы могли бы считать это частной встречей и, возможно, отказаться по этому случаю от военного протокола. Расслабиться.
«У тебя вот-вот слюнки потекут, Сассанская свинья». Она оставила свое лицо невыразительным.
– Благодарю за ваше любезное приглашение, адмирал. К сожалению, на мне лежит наблюдение за флотом на время отдыха Командующего. Я уверена, что вы не обидитесь. Нам предстоит сделать кое-какой ремонт боевых повреждений.., позаботиться о раненых.., а расписание у нас плотное. Мы получили еще одно предложение о работе, по поводу которого Командующий в настоящее время ведет переговоры.
«Это чтобы ты не забыл о том, что мы свободные Компаньоны, адмирал-пустышка!»
– Я присоединяюсь к благодарности Командующего за ваше любезное предложение.
«Как будто ты приглашал его».
Джакре кивнул – на лице превосходно изображенное выражение огорченного администратора.
– Конечно, я понимаю. Я буду с нетерпением ждать вашего общества, когда ваши обязанности будут, скажем так: менее ответственными. – Он чувственно сжал ладони обеих рук, и на его толстых пальцах блеснули кольца с пятью драгоценными камнями. Его животик начал расти и обвисать там, где усталым мышцам уже не удавалось его поддерживать. – Я уверен, что женщина с вашим опытом и мужчина с моим положением должны иметь много общего. Я не хотел бы, чтобы Командующий неправильно истолковал мои намерения, но вы ведь человек свободный? Не так ли? Может быть, Сасса сможет сделать вам очень привлекательное предложение?
«Не для этого!» Она любезно улыбнулась, сжимая пальцами чашку, и добавила:
– Конечно. Однако поймите: мой первый долг принадлежит Командующему. Я сомневаюсь, чтобы у Сасса нашлись деньги на мое жалованье.
Джакре хихикнул:
– Я был бы в восторге от возможности обсудить это с вами.
Она натянуто улыбнулась.
– Одно из основных правил Компаньонов заключается в том, что мы никогда не отметаем вариантов. Однако в данный момент я вынуждена отказаться.
– Но если…
– Адмирал, извините. У меня есть дела. Я свяжусь с вами.
Он небрежно махнул рукой и наклонил голову, изображая поклон.
– Я надеюсь, что это будет скоро. Сасса предоставляет огромные возможности женщине с вашими талантами.
– До встречи, адмирал.
Она отключила связь, кинув на монитор убийственный взгляд. Бесстрастный, протухший блюдолиз! Он и ему подобные и составляют Сассанскую империю. Сколько они смогут продержаться без военной помощи Командующего? Сколько их империя простоит после того, как изнасилует богатства завоеванных миров? Они пресмыкаются перед своим святейшеством – и, что еще хуже, они с таким рвением преподносили эту идею народу, что и сами поверили в божественность Сасса.
Она снова вернулась к пульту состояния и отметила, как продвинулись ремонтные команды на «Любовнице Джинкса». Корабль уже завтра сможет выйти в пространство – свидетельство технических возможностей Компаньонов. Она завизировала сообщение о ходе работ, осознав, что обычно Стаффа берется за эти дела прежде, чем она успевает это сделать.
Ее внимание переключилось на дальний монитор, с изображением Миклены: желто-зеленый полумесяц на экране. Небольшие черные пятна – дым от горящих городов – сливались с облачным покровом. За линией терминатора можно было разглядеть красные глаза подсвеченного огнем дыма. Наследие войны.
«Черт побери, Стаффа, что произошло в госпитальной комнате там, внизу?» Почти половину своих сорока лет Скайла следовала за Командующим, изучая его так, как не изучала ни одно человеческое существо. «И за все эти годы я ни разу не видела, чтобы ты так обезумел».
Вернувшись на корабль, он заперся у себя, и она занималась управлением флотом, получая от него приказания через коммуникатор – и приказание было притом всего одно: внести Сассанскую плату за смерть Претора.
Она постучала длинными сильными пальцами о командный пульт, и мысли ее вернулись к той сцене в микленском госпитале. Услышав крик Стаффы, они ворвались в комнату, ожидая увидеть его умирающим, подозревая предательство микленцев и сассанцев.
А он стоял там как ангел мщения, буквально откручивая голову Претора от тела. Стаффа кричал, как человек, которого раздавили живьем.
С того момента, как Стаффа вернулся на корабль, он исчез в личных апартаментах. Его коммуникатор оставался угрожающе молчаливым. Скайла наклонила голову, сощурившись. Это на него не похоже. Ее нервы напряглись в знакомом предчувствии беды. Что сделал умирающий старик? Какую власть использовал, чтобы заставить Стаффу убить его? Претор? Кто он был такой, и, кто он для Стаффы?
– Это не твое дело, Скайла, – проворчала она себе под нос.
Или ее? Она потянулась к своему поясу с оборудованием, ведя рассеянными пальцами по кассете, которую извлекла из госпитальной установки. Она не потеряла голову и решила проверить. В госпитальных установках всегда находилось записывающее устройство, чтобы врачи могли восстановить ход лечения, посещения или события, которые могли помочь или ухудшить состояние больного.
«Прослушаю ли я ее?» Скайла поджала губы и хмуро вгляделась в изображение Миклены, заполнившее монитор. Вторгнуться в личную жизнь Стаффы? «Нет, пока оставь это».
Она нахмурилась и закрутила кончик длинных платиново-русых волос, свесившихся на плечо. Ропот голосов на мостике звучал буднично. Они все вернулись к рутине. Один глаз следит за сассанцами и сторожевыми бакенами дальнего космоса – просто на всякий случай – другой – за ремонтными работами.
«Итак, что же я теперь делаю? Плетусь к нему и выставляю себя дурой, проверяя, как он? Как, ради поганого ада, можно вести себя с таким человеком, как Командующий, когда суешь нос в его дело?»
Она вытащила украденную кассету из сумочки и осмотрела ее. Всего лишь пластиковый кубик, в котором заключены данные в двоичном коде, – и возможное осиное гнездо, если Стаффа когда-нибудь узнает.
Ее профессиональное «я» уговаривало ее оставить его в покое и дать ему самому разобраться в том, что его тревожит. Это не умерило ее желания пойти к нему, посмотреть, не может ли она как-нибудь помочь, как.., как это сделал бы друг.
«А кого я назову другом? Осторожно, Скайла. У тебя есть только ты – и больше никого. Стаффа может сам сразиться со своими демонами. Ты прошла слишком большой путь, чтобы позволить себе тривиальные эмоции».
Она оперлась на локоть, погрызла мозолистый палец, легко провела большим пальцем по шраму на щеке. Тогда он спас ей жизнь. Выстрел разбил ее шлем, и она оказалась лицом к лицу со смертью от декомпрессии: из носа хлынула кровь, легкие стало распирать так, что они вот-вот готовы были лопнуть, несмотря на то, что она спешила выдохнуть весь воздух, а глаза чуть не вылезли из орбит. Он рисковал своей жизнью, чтобы доставить ее туда, где было давление. Его лицо было первым, что она увидела, придя в себя на палубе госпиталя. Она всегда с изумлением вспоминала нежную озабоченность, которая смягчила его лицо. Он держал ее за руку совершенно по-отечески. Потом, как только было сказано, что она будет жить, он снова стал жестким, ухмыльнулся ей и отправился обратно, чтобы закончить превращение майканской обороны в обугленные развалины.
Как долго выдержит флот, если он будет и дальше сидеть взаперти в своих апартаментах? Уже с корабля на корабль перелетают слухи. Есть ли опасность, что командование будет парализовано? «И вот тебе ответ с профессиональной точки зрения».
Перед ней возник образ Стаффы с холодными глазами.
Она представила себе, как он сидит в этом кресле, занятый уточнением тысячи мелочей, которые вовлечены в главную атаку. Своим острым умом он проигрывал случайные детали, как гениальный тактик, каким он и был. Как бы она ни старалась, ей никогда не сравниться с его интуитивным пониманием боевых действий.