военных лагерях? – Браен откинулся назад, прикрыв глаза, просчитывая возможности. Как отреагируют риганцы?
– Их контрольные пункты не пропускают ни одного тарганца.
– Но вам удалось пройти?
Выражение лица Бутлы почти не изменилось, однако в его голосе сквозил упрек:
– Мастер! Это же риганцы! Они понятия не имеют об истинном значении слова «охрана», не говоря уже о том, как усилить ее.
Браен посмотрел на Хайда. «Поддаться ли мне на этой азартной игре? По донесениям разведки Тибальт вероятнее всего назначит какого-нибудь подхалима на место Аткина. Да даже если на его месте окажется способный человек, ему потребуется время на реорганизацию. Между тем мы можем действовать в сторону дальнейшего расшатывания Риги… Мы должны дождаться, пока Стаффа окажется в пределах нашей досягаемости. Если это нам не удастся, все пропало!»
– Значит, вы можете сместить командира Первого отделения Аткина? – спросил Браен сдавленным голосом.
Бутла обнажил крепкие белые зубы.
– Я жду. Магистр. Убивать случайных риганских солдат в темноте больше походит на спорт, чем на вооруженное сопротивление. – Бутла выпрямился, глаза его горели возбуждением. – Далее, мы можем наши нападения сделать более результативными. Я могу обезглавить Первое отделение в одну ночь. В то же время, если представится такая возможность, я смогу оказать большую помощь нашей разведывательной сети в их стратегии и тактике.
– Так сделай это! – прохрипел Хайд. Его выкрик потонул в натужном кашле. Лицо старика исказилось. Он согнулся пополам и стал хватать ртом воздух.
Браен положил дружескую руку на плечо Магистра.
– Дружище, я боюсь за тебя. Недуг мучает тебя…
Хайд отмахнулся, пытаясь встать на ноги. Все еще откашливаясь, прикрывая рукой рот, он вышел из комнаты. Бутла сидел, сгорбившись, опустив голову и упершись руками в колени.
– Не знаю, сколько это продлится, – признался Браен со вздохом. – Приближается момент, когда даже самое лучшее лекарство не может помочь. Магистр Хайд уже достиг этого момента. Ничто не вечно, даже такой великий и добрый человек.
Голос Рета смягчился.
– Он был моим инструктором, когда я впервые пришел сюда. Он.., научил меня любви к Богу и будущему, когда все, что у меня было, – это ненависть, злость и растерянность, царившие в душе.
Браен улыбнулся.
– Тогда он также научил тебя, что наблюдение создает промежуточную реальность. Промежуточная реальность создает Сегодня. Опыт означает знание, а оно, в свою очередь, содержится в энергии. Она – вечна. Смерть, дорогой Бутла, это просто перераспределение энергии, которая…
– ., в конце концов попадает к богу, когда Вселенная разрушается, – закончил Бутла Рет. Его улыбка была теплой, просветленной. – Да, Магистр, он научил меня многому. Я боюсь не за его бессмертную душу. Я оплакиваю потерю его доброты, его общества. Я познаю боль и пустоту с его уходом.
– Мы сами создаем свои страдания, Бутла.
– Свободная воля, элемент выбора, Магистр.
– Учение не дается легко, Бутла. – Браен потрепал его за ухо. Он немного поколебался, потом спросил. – А Арта? – он увидел, как мысли Рета переместились от самоанализа к удовлетворенности.
– У нее все замечательно, Магистр. – Рет улыбнулся своим мыслям. – Тебе надо было бы видеть ее, в первый раз, как я привел ее в темный коридор, полный обломков. Ну знаешь, доски, битое стекло, пустые консервные банки, куски свисающей с потолка проволоки, – улыбка Рета стала широкой. – Я погасил свет, и она чуть не убилась на первом же метре.
– Но она стала лучше.
Рет сплел пальцы.
– Нет большего удовольствия для учителя, который знает, что однажды его ученик превзойдет своего учителя в мастерстве. Она такая. Она будет очень-очень хорошей, Магистр.
Рет засмеялся:
– У меня никогда не было такого ученика, подготовленного к любому изменению обстановки, как она, Магистр. Да, мне приходилось раз за разом воздействовать на нее электрошоком, но она постоянно совершенствовалась, меняя тактику.
Бутла разразился глубоким раскатистым хохотом.
– Она сейчас на той стадии, когда ненавидит меня, мечтая отомстить, потому что у меня все так легко получается, а она ничего не видит, кроме собственного совершенствования. – Он помолчал, внимательно посмотрел на Браена и сказал:
– Я возьму ее с собой, когда убью Аткина.
«Итак, очередной экзамен, дрожайшая Арта. Но посмотрите-ка в серьезные глаза Бутлы. Боже милостивый, нет! Ой не может влюбиться в нее! Это невозможно. Мне нужно осторожно относиться к этому».
– Ты восхищаешься ею, – спокойно заметил Браен, пытаясь заглушить первые ростки тревоги, возникшие в его мозгу.
Бутла Рет поднял голову и пошевелил мощными челюстями.
– Да, Магистр, это правда.
Браен поежился, раздраженный болью в бедре.
– Ты знаешь о спусковом крючке? Мне не приходится напоминать тебе, что произойдет, если…
– Я понимаю. – Рет медленно и грустно кивнул. – Да, Магистр. Я не дурак. Я знаю, с чем имею дело.
«Да, я тоже так думаю. Если бы ты только знал, что она – кому она предназначена – смог бы ты и тогда держаться от нее подальше, Бутла, старина?»
Браен кисло улыбнулся:
– Она создана для любви. Это прирожденное качество лежало на ней, как печать, с самого рождения. – Он поморщился от неприятного ощущения. – В каком же мире мы живем, Бутла, если способность любить является проклятием?
– Божественное предназначение…
– Да, да. Я знаю! – перебил Браен. «Почему Арта всегда выводит меня из равновесия?» – Но мне не всю жизнь будет нравится такое положение вещей.
Рет опустил глаза.
– Нет, Магистр. Мы, Седди, уже предпринимаем попытки к изменению промежуточной реальности. Вы, Магистр, приняли такое решение давным-давно. Вы можете видеть, что мы уже сделали. По крайней мере, сегодня у человечества есть шанс.
Браен рассмеялся горьким смехом, злясь на себя за глупую сентиментальность, злясь на Бутлу из-за его наивной надежды – это будило в нем цинизм.
– Рига и Сасса балансируют на грани забвения… Звездный Мясник ждет лакомых кусочков… Машина в скале – злой рок…
– Мы обманули ее, – напомнил Бутла.
– Разве? – Браен раскрыл руки. – Да, мы… Я постоянно лгу ей, скармливая дезинформацию то тут, то там, но что мы знаем о ее предназначении? Какая она? Кто создал ее? Не думаю, что это творение рук человека. Есть что-то чужеродное и непостижимое в Мэг Комм. Без ее вычислительной мощности мы остались бы без нашей статистики или без доступа к историческим документам, или даже были бы не в состоянии проследить за нашими действующими агентами. Она необходима в нашей работе.
Браен засмеялся над неожиданно испуганным выражением лица Рета.
– Видишь, друг мой, ты начинаешь понимать дилемму. Для тех из нас, кто знает о ней или имеет с ней дело, этот вопрос постоянно крутится в голове. Манипулируем ли мы ей? Или мы манипулируем друг другом? Или, самое страшное, она просто позволяет нам думать, что это мы манипулируем ей?
Мысли его развивались.
Браен резко выпрямился, поняв, что в его голосе слышен страх. «Болтливый старый дурак, ты слишком стар, слишком устал, чтобы контролировать свои собственные системы! Я должен спать больше. Слишком большое напряжение в последние дни».
Рет с мрачным видом уставился на него.
– Магистр, вы живете в каком-то кошмаре. Что если вам однажды не удастся скрыть свои мысли? Вероятность этого находится в количестве волновых функций, раскачивая эту потенциальную реальность в разные стороны. Как.., как вы можете жить с мыслью, что вы, возможно, предаете все человечество?
Браен приложил худощавые пальцы к вискам, слегка их массируя.
– Вот так. – Он протестующе поднял руку. – Нет, мой друг, я знаю, что нет ответа. Я могу только сказать, что у меня осталась вера. Что? Очередная ересь магистра Седди? Возможно. Однако я думаю, что именно ты можешь меня понять.
– Почему я, Магистр?
Улыбка Браена была почти незаметной.
– Ты, магистральный палач, постоянно держишь смерть на кончиках пальцев. Что если твой яд примет не тот человек, если погибнет невиновный? Что если человек, которого мы убираем, готов отказаться от своих взглядов? Бог создал Вселенную на неопределенности. Реальность – божественная шутка. Ты разделяешь мой крест – сила жизни и смерти основывается на возможном поведении человечества в будущем.
– Шанс на ошибку, – глухо буркнул Рет. – Но, Магистр, я должен осознать ценность одной жизни. Вы же, глубокоуважаемый учитель, должны решать за будущее всего человечества.

***

Стаффа кар Терма лежал на холодном камне, не сознавая, что окружает его, и не видя любопытных взглядов своих спутников. Вместо этого он пытался отогнать сон, который затуманивал его больную голову, и явно проигрывал.
Он развернулся и побежал, приливы энергии омывали его уязвимое тело. Коридор по которому ступали его босые ноги, сотрясался от взрывов, раскурочивающих закаленную сталь. Местами над головой панели освещения указывали ему дорогу сквозь смутную полутень.
Позади него визжали, выли и ругались безликие преследователи, стреляя в его удаляющуюся спину. Раскаленный воздух наполнял обожженные легкие Стаффы. Впереди взорвалась и разлетелась в клочья переборка. Взрывная волна опрокинула его на спину, пронзив его дрожащую плоть рваным куском железа.
Из горла Стаффы вырвались душераздирающие вопли, когда он почувствовал, как холодный металл прошел сквозь спину, едва не перерезав брюшину и позвоночник. Сначала его внутренности отодвинулись, чтобы избежать вторжения, которое в конце концов поранило их, омывая горячим желудочным соком его тело и принимаясь переваривать ту самую плоть, которой служили.
Стаффа завопил, посмотрев вниз и увидев выпуклость пониже крепких мускулов живота, ощущая проникновение стали, разрывающей белую кожу и наполняющей его незнакомым твердым холодом.
Мало-помалу под его натянутой кожей образовался бугорок, поднимая пупок и выворачивая его наружу.
Его задыхающиеся легкие снова взорвались, когда серое острие с чавкающим звуком пронзило кожу изнутри и замерло – сверкающая вершина смерти над белоснежной равниной его кожи.
Его мозг был объят ужасом. Он боялся и не мог поверить своим глазам. Рыдание потрясло его легкие, а стальной холод медленно расползался по телу, всасывая его жизненную силу, впитывая его жизнь в безликий металл.
Он услышал звук миллионов шагов. Не в состоянии оторвать глаз от торчащего из живота куска железа, он услышал бормотание их голосов, полных ненависти: наблюдающих.., наблюдающих, как он умирает.
Он снова закричал, отказываясь посмотреть вверх, отказываясь видеть проклятие в их алчущих смерти глазах.
В его голове чей-то медленный леденящий голос произнес:
– Ты теперь один из нас. Звездный Мясник! Один из нас!
Они расступились, и вперед вышла Крисла и уставилась на него своими желтыми глазами. Тонкой белой рукой она нажала на курок, прицелившись в него.
– Нет! – закричал Стаффа, зная, что все это сон, – один из тех, когда невозможно проснуться. Сон, в котором он должен жить вечно.

Глава 10

Император Тибальт Седьмой откинулся в своем персональном гравитационном кресле в окружении роскошного стола сандалового дерева. Кондиционер нагонял воздух, пропитанный ароматом жасмина, а риганское солнце проникало своими лучами сквозь хрустальный потолок. Нежные переливы приглушенно звучащей симфонии успокаивали его. В задумчивости он стал покусывать большой палец, просматривая присланный факс. Послышалось ритуальное приветствие Или Такка. Тибальт улыбнулся.
«Как я соскучился по тебе, моя хитренькая лисичка. Ни разу не развлекался как следует в твое отсутствие. Наслаждаешься вкусом власти, моя драгоценная? Осторожнее, он довольно ядовит». Сбылось еще одно ее предсказание, он все больше уставал от того, что не с кем было поговорить. Остальные либо соглашались с ним, либо отказывались проявлять свои истинные чувства, страшась его могущества.
Император обречен на одиночество.
Ее следующие же слова заставили его резко подняться.
– Мой господин, кажется, мы просчитались. Мы думали, что Стаффа будет заключать сделки не только с нами. Мы смирились с тем, что должны будем убрать его из-за службы у сассанцев. К моему глубочайшему изумлению, он отверг как Сассанские предложения, так и наши. Император, он даже не явился на переговоры. Нам пришлось иметь дело с одним из его заместителей и в присутствии Сассанского посланника. Точный список моих действий и предложений приложен к этому рапорту. Достаточно сказать, что Компаньоны вообще не прислушивались к нашим нынешним предложениям, ни к предложениям противоположной стороны. Здесь же приложен пакет, подготовленный людьми Командующего. Я думаю, вы найдете в нем много интересного.
Невероятно! Стаффа отклонил самый большой контракт, который ему когда-либо предлагали? Он даже не выслушал предложения Риги? Или Сассы? Неожиданно Тибальта пронзила дрожь. Что это значило? Какие намерения были у Стаффы? Готовился ли он стать пиратом? Или еще хуже, может, за этим стоит какой-то тайный умысел, замысленный им и сассанцами во время действия последнего контракта?
Тибальт поднял папку с керамического столика перед ним. Он поморщился, глядя на сломанную печать, потом снова посмотрел на экран, а Или продолжала:
– Еще пришли доверительные сообщения с Итреатических астероидов о том, что Стаффа уехал. Просто скрылся. – Ее губы дрогнули в торжестве. – Но, Император, он отдыхает где-то на Риге и у меня есть все основания надеяться, что я отыщу его. Я буду информировать вас о ходе поисков.
У Тибальта отпала челюсть. Командующий исчез! Самая важная фигура в политических кругах свободного космоса! Отдыхает, черт побери!
Или наклонила голову в задумчивости.
– Что касается Компаньонов. Мне не удалось заинтересовать их ни одним предложением. Одним возможным исключением могла бы стать Тарга. Заместитель Командующего Лайма намекнула, что Стаффа, возможно, заключил бы контракт сражаться за империю в этом «внутреннем» вопросе. В результате я предлагаю дать этому паровому котлу покипеть еще немного.
Она сделала шаг вперед и коснулась рукой подбородка, показывая глубокую задумчивость; и Тибальт согласно кивнул во время образовавшейся паузы.
Ее глаза загорелись.
– Полагаю, император, что мы должны позволить повстанцам несколько закрепиться. Возможно, подкинуть оружие? А после этого, например, неопытный командир возглавит карательную экспедицию? И в результате его действий вся команда попадает в руки тарганцев. А если среди командования в критический момент пойдет разброд, не случится ли так, что наша ситуация может показаться достаточно отчаянной, чтобы обратиться к Компаньонам и помощи их оружия? – Она вопросительно подняла бровь.
«Это должно сработать. Ох, какая Или умница. Будь у меня весь такой Совет – черт возьми Стаффу и его мясников – у меня был бы весь свободный космос в руках! Ну должен же быть вероятный кандидат на повышение? Второй начальник Штаба? Нет, лучше кто-нибудь рангом поменьше, непримечательный человек».
Все стало вставать на свои места.
– А Первое Тарганское подразделение – уже однажды побывавшее под обстрелом – снова может отправиться в самое пекло, – заметил Тибальт. В конце-концов, его ряды только что пополнили двадцать командиров резервистов. – Терять нам нечего.
– В то же время, император, я буду ожидать вашего вердикта на мой рапорт. – Или почтительно склонила голову, в шутливой манере, которую только Тибальт мог понять, глядя на ее ниспадающий каскад черных блестящих волос.
Он повернулся к своим приборам.
– Министр внутренней безопасности. Ваши рекомендации и рапорт приняты и одобрены. У меня для вас только один приказ: найти Стаффу!

***

Рядовой Сонар медленно приходил в себя, мозг его постепенно собирал разбежавшиеся мысли в единое целое.
Сквозь черный наркоз бессознательности пробилась боль. Она мешала сосредоточиться.
– Сонар?
Голос проник через боль и растерянность, напомнив ему о чем-то. Сонар – это я. Это я, крутилось в его затуманенном мозгу, простой факт, за который он мог зацепиться.
– Сонар? Проснись. Ты должен нас слышать.
Голос стал громче, и несмотря на боль он почувствовал свое тело, онемевшее, но находящееся все еще там. Он автоматически пошевелил языком и вздрогнул от ощущения сухости.
– Воды, – услышал он собственный хрип.
Успокаивающая влага наполнила его рот, и он закашлялся, не вполне справляясь с глотательным рефлексом, но наконец его мозг вспомнил, как это делается, и он стал впитывать в себя живительную жидкость.
– Сонар, мы должны поговорить, – снова раздался голос совсем отчетливо.
На этот раз ему удалось открыть глаза. Все было расплывчато. Он услышал:
– Введите ему еще несколько кубиков стимулятора.
Боль от укола едва ощущалась на фоне общей боли. Его окатило теплой волной, мысли соединились.
– Сонар? – голос был нежный, сострадающий.
– Да, – теперь слова удавались ему лучше, к тому же он продолжал потягивать жидкость из маленького пластикового тюбика.
– Что произошло прошлой ночью? – нежный голос успокаивал его, приносил ощущение безопасности.
Прошлой ночью? Что это значило?
– Прошлой ночью, Сонар. Я вижу смущение на твоем лице. Что произошло? – Наступила пауза, пока он пытался понять, о чем речь, и потом голос напомнил ему:
– Ты был на дежурстве:
В его голове возникла картина.
– Да. На обходе лагеря.
– Правильно.
Он порылся в памяти, пытаясь вспомнить.
– Скучно. Ужасно скучно.
– Ты видел что-нибудь необычное?
Он попытался кивнуть, и боль пронзила затылок.
– Что? – голос проник сквозь боль, возвращая ему дрожащую картину.
– Офицеров. Двух офицеров. Мужчину и женщину.
Да, он вспомнил. Оба спускались по белой деревянной лестнице из штаб-квартиры Первого штурмового подразделения. Сонар объяснял медленно, с трудом подбирая слова.
– Что ты сделал?
Сонар подумал, прикрывая глаза, чтобы видения, стоящие перед ним, не отвлекали от видений в его мозгу.
Отсалютовал.
– Очень похвально.., а потом?
Что? Сонар думал, пытаясь вытянуть кусочки из своих путающихся мыслей. – Неправильно, – прошептал он, припоминая.
– Что неправильно, Сонар?
– Женщина, – сказал он, вспоминая ее лицо. Искаженное, бледное, нервное. – И.., и…
– Продолжай? И что? – успокаивающий голос настаивал. – Это очень важно, Сонар. Пожалуйста.., пожалуйста, нам необходимо, чтобы ты вспомнил.
Важно. Должны знать. Сонар боролся, мысли снова начали ускользать от него. Ощущение чего-то ужасного крылось в подсознании. Он понял.
– Ее форма, – вспомнил Сонар. – Вся в крови. Думал, что она вернулась с похода. Испуганная. Она была испуганной.
Белые пятна стали постепенно заполняться.
– Мужчина, крупный, темнокожий, ответил мне. Хороший солдат не задает вопросы офицерам. Я продолжал патрулирование.
– Так, Сонар, продолжай, – нежный голос обволакивал его.
– Обходил оградительный периметр, – добавил Сонар, видя перед глазами свой маршрут через освещенную секцию позади штаб-квартиры Первого подразделения. – Снова увидел их. У электрической панели за штабом.
Ужас объял его память. Страх смешался с болью.
– Молодец, Сонар, не подведи нас, сынок. Ты нам нужен. Нужен твой рапорт.
– Они что-то сделали с чипами в ящике. Я шел.., шел тихо. Слышал, как они разговаривали. Говорил мужчина. Сказал: «Хорошо. Красно-зеленый к бело-синему. Это замкнет сигнал тревоги».
Сонар поколебался.
– А потом?
– Потом.., потом… – Сонар сглотнул, во рту у него снова пересохло. – Женщина закрыла ящик и прислонилась к стене. Больная.., больная… Она упала на землю. Мужчина обнял ее за плечи. Утешая, понимаете?
– У тебя отлично получается, Сонар. Расскажи нам все. Это так важно.
Сонар весь дрожал. Страх не давал ему говорить, он лишь мог издавать странные звуки.
– Введите полкубика для успокоения. Это критическая часть. – Еще один легкий укол, и Сонар почувствовал, как его страх отступает, но, к сожалению, вместе с ним уходила и связность его рассказа.
– Сонар, продолжай, – поторопил нежный голос.
– Пошел вперед.., посмотрел.., могу ли я.., помочь ей. Увидел.., как она.., посмотрела вверх. Янтарные глаза. – Страх снова вырвался наружу. Сонар упрямо пытался побороть всю свою эштанскую тупоголовость. – Она издала.., странный звук. Я.., только.., помочь ей. Помочь ей. Не было.., времени отреагировать. – Голос его сорвался.
У себя в голове Сонар переживал этот момент, с ужасом видя, как женщина напряглась, мужчина отступил в сторону, вытаскивая пистолет из-за пояса.
Сонар опомнился слишком поздно, пригнулся, выхватив свой бластер, поворачиваясь лицом к мужчине. Его боковое зрение едва успело уловить мимолетное движение.
Женщина – он забыл о женщине! Железная хватка сдавила ему горло, заглушая призывы на помощь. Он попытался, повернуться, посмотрел ей в лицо. Такая красавица. Ее образ пронесся у него в мозгу, когда он попытался освободиться в испуге. Ее колено угодило в цель, вызвав взрыв боли, лишь частично смягченный военной амуницией.
Он попытался вырваться, отбросить ее, но что-то теплое и неприятное разлилось у него в животе. Ужас ослепил его, а тело стало слабеть и он забился в ее хватке, а легкие пылали от отсутствия воздуха.
Голова закружилась, глаза закатились.
Смешно, она вместе с ним опустилась на землю и за все время он ни разу не мог отвести взгляда от этих пугающих глаз. В свете фонарей он увидел, как ее волосы рассыпались вокруг него. Рыжеватые, с намеком на «каштан» в них отражалась радуга расплывающихся огней.
Когда мир вокруг него стал серым, ему захотелось сказать ей, чтобы она не боялась, что все будет хорошо. Но они ушли, мужчина уволок ее, а кровь клокотала в горле Сонара, заполняя легкие и трахею.
Оставшись в одиночестве, в призрачном мире, он подумал, что оставил на ее форме кровавые следы.
Сонар едва слышал нежный голос, взывающий к нему. Тонкое жало коснулось его лица. Темнота подступила ближе.., засасывая…
Командир Второго подразделения Макрофт вздохнул, скрестил руки, когда психолог-следователь, ведший допрос, перестал бить мальчика по щекам, и поднял глаза.
– Состояние? – спросил Макрофт.
– Умер, сэр. На этот раз, кажется, мы перестарались. Должно быть, мы ввели слишком много стимулятора. – Следователь проверил один из приборов, прикрепленных к посеревшей коже Сонара.
Макрофт пожевал губу и кивнул.
– Очень хорошо, думаю, мы узнали все, что нам надо. Женщина и мужчина, х-м-м? Видимо, воспользовались виброножом.
Следователь посмотрел на него.
– По крайней мере, мы знаем, что они что-то сделали с системой тревоги.
Макрофт скрипнул зубами и поморщился:
– Верно. Одновременно они перебили большую часть командующего состава Первого подразделения. Слава Проклятым Богам, они не перешли на Второе. – Он помолчал, словно говоря с самим собой. – Это был бы я.
Следователь спокойно отключил системы перекачивания крови сквозь тело Сонара и встал.
– Что теперь будет с Первым подразделением?
– Это уже дела министра обороны. Конечно, мы можем обратить создавшуюся здесь ситуацию нам на пользу… – Макрофт оборвал себя. Он бросил раздраженный взгляд на следователя. – Как у любого следователя, у вас слишком много вопросов. Вы хотите, чтобы я ответил на них прямо сейчас?
Третий следователь подавил улыбку.
– Да, сэр.
– И выпишите ордер на арест большого темнокожего мужчины и женщины, согласно полученному от него описанию. Черт тебя побери, Сонар, ты умер слишком быстро, – Макрофт покачал головой, глядя на труп, и вышел, звонко стуча каблуками сапог по больничному полу.

***

– Хьюз! Группу из пяти человек налево через этот овраг! Быстрее, разрази вас гром! Сейчас же! – прокричал Синклер по рации. Легкое чувство нереальности происходящего было тревожным, и он бросился лицом вниз на каменную почву, когда толчок большой силы и последовавшая за ним волна воздуха сбили людей с ног. Земля под ним закачалась.
Камни осыпали его дождем, отскакивая от защитного панциря. Синклер затряс головой, прочищая уши и одновременно пытаясь встать на четвереньки. На зубах у него скрипело, а ноги отказывались слушаться. Он бросил сердитый взгляд на разверзшееся небо.
Разрушенный горный хребет, который Второе отделение Первого дивизиона называло домом, одним взрывом был превращен в ничейную землю, состоящую из траншей, окопов и бункеров, вырытых им и его группами в сопротивляющейся тарганской почве. Они жили среди израненных воронками от снарядов и превращенных в порошок гор. Дым, смешанный с пылью, плавал над ними, а огонь лазеров и бластеров оставлял светящиеся полосы в этом мареве.
– Хьюз? Ты меня понял? – снова вызвал его Синклер, треск бластеров над головой напоминал электрические разряды.
– Так точно, – отозвался Хьюз. Его голос прозвучал на фоне гулкого выстрела орудия. – Они только начали. А.., подонки. Я слышу стрельбу с того места, где они находятся. Вовремя связался со мной, Синк.
– Синк? – голос Шиксты пробивался с трудом сквозь помехи. – Кажется, мы заметили что-то, двигающееся в направлении фланга Кэпа. Около десяти повстанцев. Прошу разрешения открыть рассеивающийся огонь после семи предупредительных выстрелов, как сказано в уставе, сэр.
– Шик! Иди к черту со своим уставом. Поджарь этих ублюдков, если можешь! Стреляй! И с этого момента я не желаю слышать никаких глупостей из твоей святой книжонки. Ты здесь для того, чтобы убивать тарганцев и держать проход закрытым для поступления подкрепления! Так что заткнись и стреляй!
– Да, сэр, – сокрушенно согласилась Шикста.
Синклер покачал головой, нахмурившись:
– Хьюз, будь готов вернуть ребят назад, если в овраге станет слишком жарко. Это одно из ваших слабых мест.
Синклер медленно поднялся на ноги и сделал несколько неуверенных шагов. Сквозь дым и пыль, витавшие над позицией, он оценил ситуацию. Два тарганца пронеслись через овраг Хьюза. Одного ранили в плечо, брызнул алый фонтанчик. Отличный выстрел.
– Мак? Как дела?
– Пятеро убитых, Синк. Одно хорошо, с того места, где мы окапались, видно около сорока их погибших. Они продолжают свои атаки. Почему они делают это? – Мак казался растерянным. – Каждый раз, когда они устраивают перебежки, мы отстреливаем их.
Потрескавшиеся губы Синклера скривились в жесткой улыбке.
– Очень просто, Мак. Если колонна выступает в открытую, что говорится в этой чертовой книжонке? Мы тоже должны обороняться адекватно.
– Погоди.., авангард и фланг, верно?
Огонь тяжелых орудий Шиксты угодил в расщепленную скалу справа от позиции Кэпа. Огненный вихрь из вспышек бластеров, осколочных бомб и акустических мин вызвал облака пыли, во все стороны посыпались камни и, маловероятно, тела погибших тарганцев. Возможно, Шикста, наконец, взялась за ум.
– Верно, – согласился Синклер. – Наводит на мысль, что подобная книжонка существует и у них. Парни, вы слышите это?
Он ощутил звон в ушах, уткнулся лицом в грязь и выждал секунду, когда второй взрыв потряс их позицию. Синк оторвался от земли, отплевываясь грязью, набившейся в рот, и скрипя песком на зубах.
– Шикста? Ты проследила траекторию последнего выстрела? – потребовал Синклер, вытирая липкую грязь с лица.
– Да. Мы сейчас рассчитываем ответный удар.
– Молодец, Шикста. Набей акустические мины в эту штуку, и мы все купим себе пивка.
По рации кто-то засмеялся.
Синклер изучил расположение своих людей. Его глаза осмотрели каждую из укреппозиций.
– Эймс? У тебя кто-нибудь прикрывает дыру в правом фланге?
Эймс откашлялся.
– Да, Синк. Трое. Окопал их так, как ты велел. Пока что они подстрелили двоих или троих тарганцев, которые попытались проползти сюда с какими-то рюкзаками.
Синклер кивнул.
– Это благоразумно, Эймс. Ты вычитал это в той книжонке?
Рация разразилась хохотом.
– Нет, Синк, это я сам.
– Ты уже дорос до сержанта, Эймс. Так держать. Синклер зевнул и протер глаза, прежде чем вскарабкаться на вершину скалы, откуда он мог оглядеть позицию Мака.
Тяжелая артиллерия Шиксты открыла заградительный огонь, пронзая небо всполохами света, а снаряды пушек и ракеты долетали до самых отдаленных горных хребтов. Настроив перископ, он мог видеть, как осыпаются камни и трясутся деревья.
– Думаю, мы угодили в их большое орудие, – пробормотала себе под нос Шикста.
Они подождали, одиночные выстрелы слегка подсвечивали наступившую темноту. Ни одной гравитационной мины больше не упало.
Синклер услышал хруст гравия, повернулся и увидел, как Гретта взбирается по склону к нему.
– Как тебе эта война? – спросил Синклер с кривой ухмылкой.
Ее голубые глаза блестели на покрытом грязью лице. А зубы поразили своей белизной в обрамлении чувственных губ. Из-под шлема выбились пряди рыжевато-каштановых волос.
– Ты слышал. Третье подразделение прижали? Вызывать орбитальных бомбардировщиков? Пятое подразделение бежит, отстреливаясь, ЛС должны подойти и забрать их в темноте. Мы останемся в окружении.
Синклер кивнул:
– Да, мы находимся под постоянным обстрелом и лишь редкими заходами ЛС. Слышал, Пятому требовалось подкрепление прошлой ночью, но они не получили ответа от дивизиона. Боеприпасы даже не прибыли. Похоже, они сейчас в роли козлов отпущения…
– Мы тоже ничего не получили, – напомнила она. – Что, черт возьми, происходит в штабе?
– Играют в карты, пьют… – Синклер пожал плечами, едва сдерживая клокочущую в душе ярость.
Гретта невесело засмеялась.
– Невольно задумываешься, за что мы сражаемся. Нам необходимо эвакуировать раненых. Если ЛС не придут сегодня, будут большие потери.
Синклер посмотрел на заходящее солнце и прислушался к какой-то подавляющей тишине.
– Можно только удивляться, верно?
Она кивнула, глядя вдаль на багровые горы.
– Красиво здесь. Синк, большинство из нас все еще живы. Ты видел, сколько их было против нас.
– Да, – кивнул он, вспоминая массы мужчин и женщин, приближавшихся бегом, перепрыгивая с камня на камень, держа в руках разнообразное оружие. Битва за проход в горах была жестокой и бесконечной.
– Откуда они все взялись?
– От своих мамочек. – Гретта ткнула его под ребра, правда, без особого эффекта из-за мешавшей защитной брони. Толчок сломал переплетенные микроскопические трубочки, содержащие химические компоненты, смешивающиеся и отвердевающие за доли секунды.
Она внимательно смотрела на него с каким-то ожиданием.
– Слушай, пойдем к тебе и поедим чего-нибудь.
Он в последний раз окинул взглядом поле боя. Вот уже три дня беспрерывных атак, бесконечного огня снайперов и постоянного давления. Может быть, они и тарганцы просто выдохлись.
Он больно ударился, оступившись и съехав вниз по склону к своему бункеру. Гретта подтянула матовый лист наверх и уселась на него. За ней последовал Синк.
Гретта включила освещение и разложила паек на шатком столике. Вдоль стены стояло три ветхих стула, неизвестно как попавших сюда. Его узкая койка стояла у противоположной стены, и на нее сыпалась грязь и земля всякий раз, когда неподалеку ухала мина.
Во время еды они не разговаривали, жадно откусывая кусок за куском. Синклер не мог отвести от нее глаз. Его взгляд охватывал линию подбородка, а воображение подсказывало, как хорошо будет ощутить вкус ее губ на своих губах.
– Я видела желание, Синк, но ты начинаешь казаться нахалом, – сказала она с набитым ртом.
– Извини. Не хотел, просто ты…
Она засмеялась. Потом, понизив голос, добавила:
– Спасибо, Синклер. Мне очень хотелось увидеть это выражение в твоих глазах.
Он неуклюже вытер рот, откинулся на спинку стула, который при этом весь затрещал и заскрипел, и попытался сменить тему.
– Я никогда не предполагал, что война отнимает столько времени.
Она округлила глаза и покачала головой.
– После взрыва почты я и не надеялась, что мы будем жить так долго. Или так хорошо! – Гретта засмеялась, собрала щепоткой пальцев последние крошки и отправила себе в рот. – Я вспоминаю, как на Каспе мимо меня пробежала крыса. Мне хотелось выстрелить в нее.
– Тяжелые были времена. – Он не помнил, как дотянулся до ее руки.
Она смотрела на него ясным, уверенным взглядом.
– Я.., я скучала но тебе, Синк.
Он резко поднял голову, поняв, что пальцы его ног касаются ее, двигаясь взад-вперед сквозь тяжелую броню.
– Я провел в госпитале всего две недели. Эти машины творят чудеса.
Она улыбнулась ему.
– Знаешь, я думала, что ты был настоящим ничтожеством, когда впервые увидела тебя в подготовительном лагере на Риге. Полностью замкнут, себе на уме.
Он попытался пожать плечами, но броня не позволила сделать этого.
– Возможно, я все такой же. Пытаюсь сделать все, чтобы мы остались в живых.
– В живых, – задумчиво произнесла она, сжимая его руку. – Это важно для тебя. Почему? Почему ты так беспокоишься? Другие офицеры предпочитают держаться поодаль, пить и рассуждать о войне.
Синклер передернул плечами, поднялся и подошел к матрасу, скатанному на маленькой койке. Непослушными пальцами он расстегнул запыленную броню и снял нагрудник.
Почему я так разнервничался? Я начинаю любить эту женщину. Могу ли я поделиться с ней своими мыслями? Почему мне так трудно расслабиться? Я.., я не могу рассказать ей все. Я не могу. Слишком больно.
Он неуверенно начал.
– Все идет с того времени.., с того времени, когда я был мальчишкой. Я.., я.., посмотри на меня. У меня глаза разного цвета. Я – коротышка, Гретта. Я всегда был коротышкой. И не только это, меня воспитало государство. В старые времена таких, как я, называли сиротами. Есть еще кое-что. О чем я узнал только недавно. – Он огляделся по сторонам, беспомощно поднимая руку, прислонившись к грубому камню и вздохнул.
Почему ты на меня так смотришь? Просто смотришь, ждешь и внимательно слушаешь то, что я говорю. Никто никогда не слушал меня – не говоря уже о такой красивой женщине. Почему я всегда был так одинок?
Он покачал головой, отгоняя мысли.
– Я.., осмотрелся вокруг и увидел всех нас. Целый дивизион, всего лишь сборище одних.., ничтожеств. Ты употребила это слово?
Она вспыхнула.
– Синк, я…
– Ш-ш-ш. Все правильно. Я хочу сказать, вот поэтому-то я и беспокоюсь. Мы – не люди. Придатки к оружию. Слышала этот термин? Так это про нас. Дают приказ… – Он изобразил командный голос. – «Второму подразделению занять проход и не давать никому пересекать его!» – Он поджал губы и поднял взгляд, чтобы утонуть в ее глазах. – И мы это выполняем. Сотни наших погибли на почте в Каспе. А кто-нибудь поинтересовался почему?
Она покачала головой, не отрывая от него глаз, испытывая внезапную боль при этих его горьких словах.
– Никому не интересно, почему Первое подразделение было почти полностью уничтожено. Мы не считаем потерь, Гретта. – Его губы шевелились. – Но я могу сделать иначе. Там, – он махнул рукой в сторону Каспы, – что-то произошло… Я.., я пришел в себя. Все, что я учил годами, вдруг стало на свои места. Теперь Синклер Фист, уродец, может многое изменить. По меньшей мере, оставить в живых всех этих мужчин и женщин. – Он почувствовал огонь у себя во взгляде и увидел, как она согласно кивнула.
– Подойди и сядь тут, – прошептал он. – Дай мне любоваться тобой, держать тебя в своих объятиях.
Она встала и принялась освобождаться от своей брони.
– Я всегда хотела именно тебя, Синк.
– Ты.., ты тоже нужна мне, Гретта. – Он весь напрягся. – С того момента, как ты вышла из ЛС. Я думал только о тебе.
Она распустила волосы, тряхнув головой, сняла защитную броню с нижней части тела, и теперь стояла перед ним в своем теплом белье.
Он жадно пожирал ее глазами, пока она расстегнула молнию; ее белье упало, обнажив полные груди, изгиб плоского живота и дразнящий черный треугольник.
У Синклера перехватило дыхание, когда она наклонилась, колыхнув грудью, и стянула остатки брони. Он исторг радостный возглас, когда она так же поступила с его нижним бельем. Ее теплая рука обжигала ему грудь, он поморщился, когда она провела пальцами по шрамам на его боку.
– О, Благословенные Боги, – прошептал он, когда ее теплая плоть накрыла его на узенькой солдатской койке.

***

Магистр Браен оторвал свой взгляд от рапорта на экране монитора. Он потер костлявой рукой морщинистый подбородок, уставившись на неровный каменный потолок. Единственный светильник бросал рассеянный свет на комнату, а по углам, за мебелью, сгущались тени.
Он позвал, возвысив голос:
– Магистр Хайд?
Глаза Браена рыскали по камню над головой, словно ответ должен был исходить оттуда. Как он мог так ошибаться.
– Да? – послышался шелест одежды и стук шагов.
– Стаффа отверг и сассанцев, и Ригу. Они отказались заключать контракт. Наступило долгое молчание, прежде чем Хайд вымолвил:
– Что? Невозможно! Это не имеет никакого смысла с военной точки зрения. Какие мотивы у этого человека? Браен потер подбородок.
– Мы и машина полностью упустили эту вероятность.
Магистр Хайд приблизился, выдвинул стул, что-то бормоча и усаживаясь.
– Вы уверены? Возможно, он выигрывает время – набивает себе цену?
– Все возможно, достопочтимый Магистр, – рассеянно пробубнил Браен, в то время как его мозг обыгрывал личность Стаффы кар Терма с новой для него стороны. Как здесь все сопоставить?
– Не предсказали, что он убьет Претора, – напомнил Хайд, погруженный в свои мысли. – Вот тогда-то наши предсказания стали все более ошибочными.
Браен хлопнул высохшей рукой по монитору.
– Верно, до того момента мы оставались в пределах трех градусов свободы.
Хайд склонился над столом, засучив рукава своего одеяния.
– Значит, у нас есть ключ. Претор что-то, сделал ему. Что-то сказал.
– Если мы примем такое предположение, это все может изменить. Вы знаете, каким человеком был Претор – ослепительным и дьявольским.
Хайд рассеянно смотрел в пол.
– Да, ослепительным. Человек, которым восхищаются и которого ненавидят. Работая с ним, я всегда чувствовал себя избранником и нечестивцем одновременно.
Браен продолжал смотреть, нахмурясь в пустоту, поглощенный своими мыслями.
– А девушка? Арта? Не можем ли мы использовать ее для спасения положения? – Хайд пожевал беззубыми челюстями и потер глубоко запавшие глаза.
Браен заморгал и откинулся назад.
– Вы читали рапорт. Им удалось уничтожить Аткина и его бригаду.
– Я читал. Девчонка получила смертельную дозу, – отреагировал Хайд. – И не только. Я чувствую в ней сексуальный интерес.
Бутла развел руками.
– А вы рассчитывали, что она останется девственницей, – Хайд тупо уставился на него. – Но меня сейчас больше волнует…
– Стаффа?
– Почему он исчез? – спросил Браен, наслаждаясь видом крайнего изумления на искаженном лице Хайда.
– Убийство? Или… – Хайд ахнул. – О, нет! Возможно, он.., подозревает? – Хайд закашлялся.
– Не думаю, – Браен указал на монитор и вывел программу. – Это речь Стаффы перед офицерами. Послушайте. Обратите внимание на используемые им выражения.
Браен внимательно следил за Хайдом.
– Я все еще не могу поверить! – Хайд хлопнул по столу, все еще задыхаясь. – Возможно, это лишь грубая подделка, чтобы направить на по…
– Практически – невозможно. – О, Стаффа хитер. – Его заместитель отказала обеим империям. Даже не выслушала их предложений. И через десять часов Скайла воспользовалась своим личным судном и улетела с Итреатической системы на поиски – мы полагаем – Стаффы.
Хайд снова прикрыл глаза и задумался. Прошло некоторое время, прежде чем он спросил:
– А что это говорит нам о Скайле? Знает ли она, где Стаффа? Почему она так беспокоится? Ведь, безусловно, Компаньонам на него наплевать.
Браен пожал плечами.
Они не любовники, поэтому я сомневаюсь, что здесь дела сердечные. Нет, и скорее решил бы, что это имеет какое-то отношение к деятельности Стаффы.
У меня в распоряжении есть последние цифры. Наши силы пополнились еще на десять процентов. Люди покидают города, чтобы примкнуть к повстанцам. Внешние посты риганцев постоянно обстреливаются, мы обратили в бегство целых два подразделения и нанесли им тяжелые потери. Ряды их уменьшаются – за исключением одного подразделении.
– Снова сержант Синклер?
– Он слишком быстро получил повышение, – Хайд откинулся назад и прикусил палец.
Браен устало улыбнулся.
– Да, знаю. Наши люди немало заплатили, чтобы держать его подальше от университета. Теперь он может нам пригодиться в зависимости от того, что собирается делать Стаффа и что произошло с Артой.
Хайд повернулся к нему.
– Как это ему удается оставаться в живых?
– Врожденном способность, – буркнул Браен. В дивизионах падает боевой дух. Слишком много погибает риганцев и недостаточно тарганцев. Это подрывает их изнутри.
– Мы захватили склады арсенала, полные ружей, тяжелых взрывчатых веществ, десять патрульных машин и с полдюжины тяжелых штурмовиков, – объявил Хайд. Он хитро улыбнулся. – Кажется, они засели не в том ущелье. Не только нам не везет. Наша боеспособность выиграла от этих находок. Мы можем победить целый дивизион, если они настолько глупы, чтобы выставить его против нас.
– Значит, дела обстоят сравнительно неплохо, за исключением Стаффы.
– Если бы мы только знали, что он задумал! – воскликнул Хайд. – Командующий – наиболее значительная фигура в свободном космосе. Судьбы всего человечества лежат на плечах этого человека. И мы не можем отыскать его!
Браен устало улыбнулся.
– Спокойнее, друг мой. Успокойтесь и рассудите. Или Такка – наш наиболее опасный противник – покинула Итреатическую систему после отказа Компаньонов сотрудничать.
– И?
– Значит, она никогда не вернется на Ригу. Это что-то значит для вас? – Браен с грустью кивнул, когда Хайд помрачнел. – Именно. Или тоже разыскивает Стаффу, и судьба поможет нам, если она найдет его первым.

Глава 11

– Следующий! Назовите имя.
Двое охранников втолкнули Стаффу в зал суда. Он весь напрягся, с вызовом глядя на офицеров трибунала. Перед ним, за длинным деревянным подиумом сидели судейский магистр и семь клерков. По верху стен располагались галереи, заполненные любопытствующими. А еще выше галереи возвышались своды потолка. В высоких нишах было установлено освещение и мониторы охраны. Весь зал был выкрашен бледно-зеленым, а в воздухе витал запах немытых тел. Он чувствовал себя смешным, завернутый в полотенце, которое дали ему.
– Стаффа кар Терма, Командующий силами Компаньонов, – прокатился его громоподобный голос над залом. Все разговоры разом смолкли. Бесконечные кошмары уступили место этому аду, – но с правом на надежду. Теперь это был лишь вопрос времени.
– О, да, – кивнул судейский магистр, уставившись на свой монитор, – тот самый сумасшедший. – Он поднял глаза, скучающее выражение блуждало по его лицу. – Вы обвиняетесь в нападении на представителя власти. Вы обвиняетесь в бродяжничестве. Я спрашиваю, есть ли у вас адрес или профессия?
– Пять лет назад я мог превратить эту планету в кучу пепла. Жаль, что я этого не сделал, – проворчал Стаффа. – Я предложил бы, магистр, чтобы вы связались с заместителем Командующего Скайлой Лайма на Итреатических астероидах, чтобы подтвердить…
– Достаточно! – прогремел магистрат, стук судейского молотка ознаменовал тишину, наступившую в зале. Он зашевелил губами, отдавая указания по рации.
– Думаю, у вас есть объяснение, почему вы убили двух граждан и почему находились обнаженным в публичном месте?
– Они ограбили меня. Я убил двоих, прежде чем потерял сознание. – Ярость клокотала у него в горле; казалось, ад поглотит его. Его руки дрожали, пока он ждал, стоя перед возвышающейся скамьей светлого дерева. У него было время окинуть ненавидящим взглядом беснующуюся толпу на галереях. Они сделали представление с его, Стаффы кар Терма, участием! Он мысленно испепелил их прямо на месте – месть против призраков, захвативших его сны.
– Да, это ваши слова, – цинично заметил магистр. – Но Гражданская служба порядка только получила сообщения, что какой-то сумасшедший бегал голым и убивал людей. Кто ваш хозяин?
– У меня нет хозяина! – проревел Стаффа. Резкая боль пронзила его позвоночник, заставила его скорчиться, искривила лицо, его мозг онемел, пока он пытался удержаться на ногах. Он застонал, когда судебный пристав отошел от него, в руках у него болталась электрическая дубинка.
Магистр вытянул длинный белый палец и спокойно добавил:
– Здесь вершится правосудие. Я не позволю больше никаких возмутительных заявлений, сумасшедший. Ты – раб. Твое тело покрыто шрамами. Предполагаю, ты будешь убеждать нас, что это следы боевых ранений?
Смех и крики отозвались с галерей.
Стаффа заставил себя выпрямиться, откинул назад голову, его черные волосы в беспорядке рассыпались по плечам.
– У моего народа шрамы – знаки чести, награда за службу Компаньонам.
Снова смех с галерей. Унижение смешалось с яростью;
Стаффа скрипнул зубами и часто задышал.
– А Компаньоны, видимо, убивают невинных граждан? – Магистр поскреб голову и вздохнул.
– Да, сумасшедший, я знаю репутацию Звездного Мясника. То, что он совершает ужасные преступления во имя империи, однако, не подлежит рассмотрению в нашем суде. Судя по вашей внешности, совершенно очевидно, что вы – беглый раб. Во время медицинского обследования вы сломали руку терапевту и вывели из строя двух врачей-практикантов. Сумасшедший, это квалифицируется как нападение на представителей общественности. С тех пор вы продемонстрировали неконтролируемые вспышки ярости и бреда, что делает вас в глазах суда опасным для граждан империи. Далее, вы сознались в убийстве двоих из граждан империи. Что вы можете сказать?
Стаффу охватила ярость, он сжал кулаки, мускулы бугрились на его руках и плечах.
– Вы все заплатите за это.
Судья продолжал ровным голосом:
– Итак, Стаффа кар Терма, знаете, что этот суд находит вас виновным по всем пунктам обвинения. Суд приговаривает вас либо к смерти, либо к пожизненному рабству.
Стаффа напрягся, страх заполнил все клетки, где прежде гнездилась ярость. Он задрожал, почувствовав, как судебные приставы выступили вперед, держа наготове электрошоковые дубинки.
Магистр сжал пальцы и наклонился вперед.
– Что-то подсказывает мне, что мне следует казнить вас. Однако вы отняли много времени у суда и много ресурсов империи. Мы будем содержать вас в госпитале, пока ваше здоровье не улучшится. Возможно, это слабое утешение. Я думаю, что это справедливо, если люди получают что-нибудь взамен. Следовательно, я приговариваю вас к пожизненному рабству. Вас переведут в городскую больницу и снабдят ошейником. Вы знаете, что такое ошейник?
Губы Стаффы дернулись.
– Вы повторите для протокола, что вы знаете, как действует ошейник.
Проклятые Боги, он знал. Эти чертовы «ошейники» изготавливались в его собственных лабораториях. Магистр сделал отметку в записях и произнес:
– Следующий!
Стаффа воскликнул:
– Неужели здесь нет никакой справедливости? Вы даже не проверили, тот ли я, за кого себя выдаю? Какое же это…
Магистр покачал головой, глядя на потрясенного Стаффу.
– Приставы, уведите его и доставьте в тюрьму. Следующий.
Потом начался кошмар из боли и ярости, когда он раз за разом пытался дотянуться до судебных приставов. Каждый раз они превращали его в дрожащий кусок мяса, пока наконец он не подчинился их воле и не пошел, куда они велели, задыхаясь от усталости. В его мозгу мелькали угрозы, он клялся отомстить этой планете человеческого разложения.
Вспышки боли снова пронзили его, и он потерял сознание. Его тело бессильно растянулось на грязном полу, а голова гулко ударилась о цементный пол. Перед глазами забрезжил свет. Ой не мог сопротивляться, когда холодный металл ошейника сомкнулся у него на шее.

***

– Встать, – приказ едва пробился в его измученный мозг.
– Я сказал встать! – Удар ногой пришелся по почкам. Скорее гнев, чем уступчивость, заставил его подняться на ноги. Легкие его горели. Двое приставов отступили назад, вне пределов его досягаемости, держа наготове дубинки. Неужели они все еще нуждались в них? Он обнаружил, что его ноги совершенно отказываются поддерживать его. Они могли сбить его с ног ударом руки.
Он, Стаффа кар Терма, которого задабривали Сасса и Рига, стоял совершенно беспомощный. Шок мешал ему продолжать сопротивление, а его нервная система была полностью парализована электрическими дубинками. Голос застрял у него комком в глотке, когда он посмотрел на свои дрожащие руки. Боль раскаленным до бела огнем пронзила его израненный мозг.
– Послушай, сумасшедший, – обратился к нему рослый судебный пристав, – ошейник подключен.
Стаффа кивнул, моргая, пытаясь задействовать свой мозг.
– Хорошо. Если что-нибудь с ним случится, – например, он умрет – передающее устройство замкнется. Если это произойдет, ты умрешь. Понятно, как он действует?
Стаффа снова кивнул. Сколько людей, мужчин, женщин и детей, продал он в рабство? Проклятые Боги, он-то знал, как действует эта система.
Пристав-коротышка произнес спокойным голосом:
– Вот попробуй-ка.
В глазах Стаффы потемнело, и он свалился на пол; он ничего не видел, ничего не слышал и не ощущал даже холодного камня. Его голова казалась отделенной от всего тела, воздух в легких кончился, сердце остановилось.
В одно мгновение его тело все закололо, точно он лежал на иголках. Онемение начало проходить, легкие наполнились воздухом, он проглотил стоявший в горле комок. Нет, больше не было никакой боли, один только страх и беспомощность перед мгновенной смертью и полной недееспособностью.
– Вставай, раб, – крикнул пристав. – Вставай.., или снова получишь. Твое наказание приравнено к смертному приговору. Мы не обязаны поддерживать твою жизнь. Вставай.
Стаффа перекатился на бок и кивнул с несчастным видом.
– Погодите.., секунду. Дайте мне.., собраться с духом.
Он сделал три вздоха и с трудом поднялся на ноги, все тело протестующе заныло. Пристыженный, он протер глаза, пытаясь сморгнуть слезы, удивляясь, куда это подевался здравый смысл в просторах Вселенной.
– Сюда, – указал дорогу рослый пристав, держа пульт управления воротником в руках. Стаффа пошел вниз, по наклонной плоскости, силы стали постепенно возвращаться к нему.
– Швырнул мои собственные слова мне же в лицо, – пробормотал Стаффа еле слышно, вспоминая магистра.
«Что случилось со мной?»
Он провел нервными пальцами по ошейнику. Металл был гладким, безликим. Системы связи и замыкания были встроены в сам металл.
«И теперь мое собственное изобретение сделало меня рабом».
За дверью их уже поджидал ЛС.
– Давай, – буркнул офицер в воздухолете. – Забирайся. Я не собираюсь торчать здесь весь день. – Надзиратель напоминал гнома-переростка. Его лысый череп загорел на солнце, а тело было облачено в форму хаки. – Меня зовут Морлей, я в какой-то мере отвечаю за тебя и за ту команду, в которой ты будешь работать. Моего напарника зовут Англо. Я – хороший парень. Мы направляемся в пустыню, но сначала заглянем в храм.
Стаффа забрался внутрь, заметив гладкую пластиковую вставку за ухом Морлея. Серебристый провод тянулся к маленькой антенне, которая вспыхивала на черепе офицера.
Он едва обращал внимание на город. Его мозг продолжал в муках отыскивать хоть какую-нибудь зацепку. Что это за мир? Какую империю ему удалось построить в результате стольких усилий? Должна же быть справедливость… Ступайте за ней к императору!
Он протер глаза и уставился на свои пальцы. Непостижимо! Они были в грязи! Он посмотрел впервые на свое тело, заметив слои грязи, покрывавшие его с ног до головы. Знакомые шрамы, бороздившие его мускулистую плоть, были скрыты грязным полотенцем, которое ему выдали. Оно пропахло мочой и кислым потом. Его ноги болели в тех местах, где нежная кожа была натерта и изранена от непривычного соприкосновения с камнями и песком.
«Как могло случиться такое! Почему магистр не стал проверять мои заявления? Почему он не поверил мне?»
Стаффа засмеялся, чтобы скрыть боль в груди. Он никогда не позволял распространять свои голографические изображения из соображений безопасности. О, Проклятые Боги! Леденящий холод сковал его мысли, когда он уставился на мускулы, вздувшиеся у него на руках.
«Чертовы Боги! Что если кто-нибудь узнал его? Каким же наивным дураком он был! Он стоял там, перед тем магистром и заявлял на всю империю, что он Стаффа! Человек, за смерть которого готовы были заплатить многие планеты, стоял с голой задницей перед публикой и сам себя предлагал в качестве жертвенной овцы!»
Стаффа, тебе необходимо снова задуматься. Ты не в себе. Последствия воздействия Претора оказывают воздействие на твой рассудок.
В горле у него пересохло, а сердце бешено колотилось. Слава Проклятым Богам, они посчитали его сумасшедшим! Он заерзал на жесткой скамье. Как долго это продлится! Пока кто-нибудь не заметит отсутствия настоящего Командующего?
– Мною правит страх, – прошептал Стаффа. «Я должен убежать! Я должен освободиться!»
Как? Как можно сломать ошейник? Его пальцы исследовали металл, теперь уже теплый, присосавшийся к его коже, словно какой-то паразит.
Воздухолет притормозил возле заднего входа в храм. Стаффа взглянул на огромное сооружение из песчаника и вспомнил грациозные мраморные колонны в прохладный воздух помещения. В прошлый раз он входил как победитель через парадный вход, его команда уже заблокировала все здание и расставила охрану.
Морлей, спрыгнув на землю, потянулся и зевнул. Он, однако, не производил особого впечатления своим мясистым лицом и лысым черепом. Над его брючным ремнем нависал живот, и он посматривал на Стаффу тусклыми глазами.
– Как твое имя, раб? – спросил пилот, выводя Стаффу из воздухолета.
– Ста… – он пожал плечами, нервничая, испугавшись того, что он чуть было не сказал. – Думаю, теперь не важно, как меня звали. А какое имя вы дали бы такому человеку, как я?
Пилот повел его к дверям, разговаривая на ходу:
– Ну, посмотрим. Ты – рослый, сильный, судя по мускулам на твоих плечах. Наверное, часто наказывали, раз на тебе столько шрамов. Ты – крепкий орешек, так?
Стаффа пожал плечами.
– Тебя будут звать Тафф, – Морлей засмеялся откуда-то из недр своего брюха. – Да, мне нравится, Тафф.
Стаффа посмотрел на него своими холодными серыми глазами.
Морлей заметил его взгляд и добавил:
– Слушай, Тафф. Так уж устроена система. Ты здесь не потому, что был хорошим парнем. Я или любой из ребят может убить тебя одной только мыслью. Понял? Большего и не требуется. Просто настойчивая мысль, и ты – мертв. Мне даже пальцем не придется шевелить. Теперь нам предстоит определенная работа. Она совсем не простая и не приятная. – Тусклые карие глазки смотрели нейтрально.
Стаффа что-то буркнул в ответ.
Надзиратель зловеще ухмыльнулся:
– Если с делом не справляются роботы, мы используем вас, ребята. – Затем он сделал протестующий жест. – Послушайте, мы не монстры. Некоторые говорят, что мы такие бесчестные, что можем работать на самого поганого Звездного Мясника, но мы всего лишь выполняем свою работу, за которую нам платят, как за всякую другую. Вы помогаете нам, и мы обращаемся с вами по-хорошему – даже подкидываем бутылочку время от времени. Но помешаешь нам, Тафф, и мы сделаем твою жизнь адом или убьем тебя, не задумываясь.
Стаффа покачал головой, когда они спускались по узенькой, вырубленной в каменной стене лесенке. В сыром подземелье храма, который когда-то был у него в руках, Стаффу привели в слабо освещенную комнату. Вода капала с серых потолочных перекрытий, а в воздухе плохо пахло. Двое грязных мужчин в ошейниках стояли на бортике над беспокойной поверхностью бассейна. Еще один офицер, стоявший со скрещенными руками, медленно покачал головой, вглядываясь в бурные воды. Рядом отдыхал какой-то механизм. Одна из панелей на его боку была открыта, обнажив поломку.
Морлей воскликнул.
– Вот вам новенький, ребята. Познакомьтесь с Таффом. В чем дело, Англо?
У Англо были коротко остриженные темные волосы, а ростом он был чуть ниже Стаффы. Его форма не отличалась от формы Морлея, а на черном кожаном ремне висел патронташ и блестящие инструменты. Англо поднял глаза, напряжение застыло в его взгляде.
– Кайлла внизу. Уже давно. Проклятые Боги, надеюсь, она не застряла там.
Морлей окинул Стаффу оценивающим взглядом.
– Ты выглядишь отдохнувшим, Тафф, посмотри, нельзя ли чем-нибудь помочь Кайлле. Потом, когда вытащишь ее, снова нырни и попытайся устранить утечку.
Стаффа сглотнул, посмотрел на двух грязных рабов и снова на офицеров. Англо нахмурился. «Нет, не выводи их из себя. Попытай счастья с водой».
У него захватило дух, когда он встал на край черного замутненного бассейна, и вдруг догадка пронзила его: сточные воды. Его кожа покрылась мурашками, когда он перешагнул через бортик и ступил в прохладную воду.
Что-то мягкое ткнулось ему в ногу, он поскользнулся и не успел опомниться, как оказался по грудь в нечистотах.
– Поторопись! – заорал Англо. – Кайлла уже три минуты отсутствует! Вода поступает в ванные храма! Иди!
Стаффа окинул офицера долгим взглядом и наполнил легкие воздухом. Грязная вода хлынула ему в уши, когда он нырнул. В темноте его начало сносить течением в сторону. Сколько времени у него в запасе? Как ему вернуться назад?
«Я умру здесь. Мой сын, неужели, и тебя я предал?»

***

Острые камешки впивались Синклеру Фисту в грудь, в живот и бедра. Синклер осматривал разрушенные горные вершины. Пока что после заката приборы ночного видения выявили лишь скопления горячих точек. Он изучил каждый уголок и каждую трещинку в местной топографии так же хорошо, как когда-то свою узкую койку в школьной спальне на Риге.
– Синк? Я продвигаюсь наверх, – раздался в наушниках голос Гретты.
– Не спеши, любимая. Мне что-то здесь не нравится.
Снова он действует в нарушение устава – «чертовой книжонки» как теперь все они называли ее. Полевые командиры – в основном сержанты – должны были оставаться на защищенных позициях, в укрытиях, чтобы избежать огня неприятеля.
А как можно оставаться в курсе хода сражения или менять тактику боевых действий, отсиживаясь в бункере?
В течение двух недель они обороняли проход, не давая повстанцам пройти за подкреплением к северу или югу. Находившиеся в осаде Третье и Пятое подразделения – теперь усиленные и полностью деморализованные – должны были охранять эти направления. Подразделения дважды пострадали при штурме, и численность их постоянно падала. Лишь бомбардировка с орбиты заставила повстанцев отступить.
Синклер вернулся мыслями к сражению и представил, как Гретта продвигается в темноте. Он почти что видел ее грациозно колышущиеся бедра, ее внимательно вглядывающиеся в ночь глаза. Им нужно было бы оставаться в кровати, а не находиться здесь, под выстрелами.
Благословенные Боги, и как только он мог жить без нее!
«Гретта, пожалуйста, будь осторожнее! Обещаю, нас ждут лучшие дни!»
С огромной осторожностью он поднялся на цыпочки и скользнул вперед, позволяя острым камням прогрызать дырки в его коже. Проклятая броня была гладкой, как шелк, пока ее не разрушило.
Столько изменилось в ту ночь, когда они занимались любовью. Его постель все еще хранила воспоминания о Гретте. Его мысли сосредоточились на ее забавном выражении лица, и он вспомнил ее рассыпавшиеся по плечам темно-каштановые волосы и ее дразнящие голубые глаза, в которых таились секреты. Ему нравилось просто сидеть и смотреть на нее, восхищаясь и наслаждаясь, пока она не исчезла по мановению волшебной палочки.
Что-то пошевелилось в ночной мгле. Он моргнул и вгляделся, пытаясь определить, было ли это на самом деле. Там поднялась чья-то голова и повернулась в сторону, куда направлялась Гретта.
– Группа «А», у вас бандит в тридцати метрах. Внимание!
– Группа «В», если вы можете преодолеть еще двести метров, то повстанцы попадут под ваш перекрестный огонь. Когда Гретта появится перед ними, они упадут прямо вам в руки.
– Отбой, Синк. Мы идем вперед, – послышался напряженный голос Мака.
Еще движение. Он изучал фигуры, словно выпрыгивающие из-под земли. Пещера или тоннель? Как они узнали, горы были покрыты вентиляционными отверстиями, оставшимися от древних процессов вулканизации. Повстанцы принялись ловко устанавливать орудие, разворачивать ствол и подносить ящики со снарядами.
– Мы у подножия большой горы, – негромко произнес Мак.
Синклер проверил расположение.
– Повстанцы впереди, метрах в семидесяти пяти, на хребте. Видишь сосну со срезанной верхушкой?
– Да.
– Они прямо с противоположной стороны. Я насчитал пять повстанцев и орудие. Там у них крысиная нора, так что будь осторожен.
– Прием.
– Гретта, продолжай двигаться вперед. Осторожно. Посмотри, нельзя ли захватить это орудие. Будет здорово, если мы расстреляем их из собственного же оружия. Мы ведь не получаем и половины того, что нам нужно.
– Ясно, Синк. С удовольствием!
Еще движение.
– Погоди! – воскликнул Синклер. – Проклятые Боги!
Их десять, двадцать, нет, пятьдесят, черт, сотня и даже больше!
– Где? – потребовал Мак.
– Взбираются на вершину скалы. Должно быть, они собираются на противоположной стороне. Похоже на маленький отряд. Подожди, там портативный бластер на четверых. Они двигаются вверх. Похоже, они… Да, ладно, они завязаны с орудийным расчетом. Не вижу никакого продвижения. Они, должно быть, думают, что мы все еще прячемся по норам в лагере.
Удивленный, он смотрел на собирающееся войско. «Что им делать? Отойти назад? И как все начало оборачиваться против них. Что это значит? Почему… Главный удар! Тарганцы собираются штурмом отбить проход». Преодолевая неуверенность, Синклер принял решение.
Его голос звучал сухо.
– Держитесь, ребята. Пусть идут вперед. На нашей стороне неожиданность и расположение; они будут четко видны на вершине хребта.
– Ясно, – ответили в унисон Гретта и Мак.
«Вслушивайся в уверенность их голосов. Проклятые души, они верят в меня. Все это доверие… Что если я ошибаюсь? Что если я потеряю их из-за какой-то глупой ошибки.., самоуверенного решения?»
За его спиной нарастал грохот канонады, достаточно громкий, чтобы заглушить все сомнения. Синклер – снова нажал на кнопку вызова.
– Эймс, ты меня слушаешь?
– Прием.
– Будь наготове. Думаю, основной удар повстанцев придется по тебе. – Он прикусил нижнюю губу, оценивая степень риска. – Эймс, ты с солдатами продержишься?
Если выдержишь часок, думаю, мы успеем подтянуться и ударим им в тыл. Мы сломаем их.
Последовало долгое молчание, прежде чем снова раздался голос Эймса.
– Синк? Мы обсудили. Мы удержим форт. Думаю, мы сможем продержаться с половиной того состава, что у нас сейчас есть. Хьюз говорит, что организмы, населяющие местную почву, делают солдат злее. Они не соскучатся. Будь на связи.
– Спасибо, Эймс.
Синклер улыбнулся, проверяя продвижение ударных сил повстанцев.
– Мы видим их, – голос Гретты был охрипшим.
– Держитесь, – прошептал Синклер, заметив место, где поджидали люди Гретты. Насколько хороши были приборы ночного видения у повстанцев? Не заметят ли они людей Гретты, прячущихся среди камней?
– Мы засекли их, Синк, – прошептал Мак. – Мы рассредоточиваемся… Подождем, когда Гретта откроет бал, если только на нас раньше не наткнутся.
Сердце Синклера забилось.
«Их слишком много. Это самоубийство!»
Они уже находились менее чем в шестидесяти метрах от его позиции и почти в западне.
«Слишком поздно. Не сможем отойти. Они заметят нас в любое мгновение».
– Бейте их, – сказал он по рации, ненавидя себя.
– Огонь! – услышал он приказ Гретты, резкий и отрывистый. Синклер прицелился в наступающих повстанцев, сердце билось у него уже в горле.
Когда-то неопытные салаги, солдаты Второго подразделения полностью изменились. Неделя боев в грязи закалила их нервы. Огонь бластеров косил наступающих повстанцев, будучи для них полной неожиданностью. Одновременно, ослепленный ярким светом в оптическом прицеле, он заметил трех человек в военной форме, бросившихся к орудийному расчету. Сердце его наполнилось гордостью. Гретта не забыла об орудии.
Повстанцы отбивались без особого успеха, пытаясь компенсировать свое смятение и растерянность в результате сокрушительного огня Гретты. Синклер едва не закричал, когда повстанцы сломались и побежали, – прямо в руки Мака Рудера. С этого момента началась кровавая бойня.
– Эймс? – крикнул Синклер в микрофон, – ты на месте?
Долгое молчание прерывалось лишь звуками сражения у него за спиной.
Его сердце екнуло, когда Эймс наконец отозвался:
– Проклятые Боги, Синк! Их здесь миллион! Даже камни раскалились. На нас обрушился целый шквал огня!
– Вы продержитесь? – Синклер весь обливался потом. – Вы можете продержаться, Эймс?
– Откуда я знаю? Да, черт возьми! Я так думаю. С трудом. Я не знал, что нам придется уничтожить половину Тарги! Давай сюда свою задницу! Пауза. – Сэр, – Синклер засмеялся, очень смешно получилось это совпадение.
– Вперед, на подмогу, – приказал он. – Эймс в большой беде.
– Прием, – вызвала Гретта. – Мы двигаемся вверх по хребту. Осталось немного. Мы стреляем в мертвых, на всякий случай. У этих парней риганские бластеры, поэтому мы собираем оружие по дороге.
– Молодцы. Мак? Как у тебя?
– Мы тоже взбираемся по горе, Синк. Подавляем остатки сопротивления.
Синклер кивнул, страдая от смеси победы и ужаса от того, что его команда погибает у него за спиной.
Ему не следовало беспокоиться. Либо повстанцы меньше знали о войне, чем риганская армия, либо они слишком растерялись и не выработали план сражения. Синклер совершил той ночью невозможное. Ему удалось загнать в ловушку почти тысячу повстанческих солдат между его укрепленными позициями и скалой.
В течение долгих кровавых часов вспышки бластеров разрывали темноту. Воздух визжал и вздрагивал от взрывов. Деревья полыхали желто-оранжевыми факелами, а мужчины и женщины находили свою смерть в огне. Осколки горячих камней и куски грязи летали вокруг. Огонь пожирал раненых, их крики делали ночь чудовищной. Перепуганные солдаты не удивились бы, узнав, что Проклятые Боги покинули ад и обрушились на Вселенную.

Глава 12

Такой холод. Такая темь.
И несмотря на то что он был заслуженным ветераном, прошедшим через тысячу сражений, ледяной страх прокатывался у него по позвоночнику, пока он продвигался по этому адскому коллектору. Вот и еще раз мокрая рука соскочила со скобы. Он понимал, что еще немного и он уже не сможет усилием воли гасить в себе поднимающуюся откуда-то из глубины панику. Лучше уж было позволить им убить себя, чем послать умирать вот сюда… Что-то ровное и гладкое как кожа скользнуло по его груди. Он дернулся вверх и оказался в своеобразном воздушном пузыре. По подбородку медленно стекали нечистоты. Здесь было немного места, хотя и это пространство занимал кто-то другой.
– Черт, напугал меня! – услышал он женский голос. Она закашлялась. – Брэк, это ты?
– Они там беспокоятся… В чем проблема?
– Да там чье-то тело заткнуло выходное отверстие.
Я… Я пыталась уже, но мне его не сдвинуть. Сил не хватит…
Она снова закашлялась. Тут он понял, что и его горло уже начинает жечь газами.
– Далеко? – спросил Стаффа, отчаянно пытаясь набрать в легкие побольше воздуха и поменьше отвратительной вони.
– Метров пять. Может, шесть…
Он сразу же обогнул ее и стал продвигаться в указанном направлении в гнетущую черноту. «Почти как в открытом космосе», – подумалось ему. Ужас и паника потихоньку стали отступать. В результате он наткнулся на мягкое разбухшее – словно сделанное из губки – тело. На нем еще каким-то чудом держалась одежда. Стаффа целенаправленно полоснул гнусную жижу раскрытой ладонью и наткнулся на скобу. Чувствуя, что легкие вот-вот готовы разорваться, он напрягся всем телом. Что-то приплыло из черноты и шлепнулось о его лицо. Он чувствовал и прочую дрянь, обступавшую все его тело и уплывавшую дальше по течению.
Наконец, он почувствовал, что найденное им тело поддалось. Вода, казалось, ускорила напор и стала вырывать у него из рук тяжелую ношу. Несмотря на оглушительный шум в коллекторе, Стаффа четко слышал удары собственного сердца. Они отзывались пульсацией крови в висках. Из ушей, казалось, готова была хлынуть кровь. Его обожженные, отравленные газами легкие бешено вздымались… Он знал, что еще немного, и его начнет душить дикий кашель.
Он постарался принять более или менее устойчивое положение, зацепил ногой тело и постарался найти еще одну скобу, чтобы с ее помощью продолжить движение наперерез сильному течению. Вода с шумом проносилась мимо. Ее скорость, казалось, с каждой секундой увеличивалась. Силы иссякли. В горле в любой момент могли начаться спазмы удушья.
Если ему удастся нащупать еще одну скобу, что будет потом? Сколько ему еще продвигаться до вожделенного воздушного пузыря? Кончики пальцев заскользили по скользкой поверхности стенки коллектора. Страх придал ему сил. Нашел! И он снова преодолел некоторое расстояние против течения; продолжая тащить за собой переворачивающееся в нечистотах тело.
Мрачная решимость застыла в его глазах. Стаффа держался, не обращая внимания на куски дерьма и прочие нечистоты, то и дело щекотавшие кожу. Окружающий холод вытянул все внутреннее тепло его тела. И огонь горел только в легких, которые неистово давили снизу на горло, словно хотели выпрыгнуть наружу.
Вода стремительно просочилась сквозь его волосы и упала с шумным всплеском. Его голова показалась на поверхности, и он не смог удержаться, чтобы не дохнуть искаженным ртом порции гнусной вони. Нечистоты обожгли язык. Он тут же выплюнул. Теперь он грязный не только снаружи, но и внутри. Стаффа поднял голову и увидел в смутном свете покрытый коркой отложений потолок коллектора.
Наконец, струйка свежего воздуха пробежала по его лицу… Но его уже рвало, выворачивая наизнанку. Утробные звуки эффективно заглушались шумом течения.
Когда воды спали, он обернулся, чтобы взглянуть на свою скорбную ношу. Тело молодой женщины было раздуто смертью, в черных блестящих волосах виднелись нечистоты. Схватив ее за край платья, он пошел дальше по туннелю.
Кайлла все еще держалась за скобу. Ее дыхание было тяжелым и шумным. То и дело ее срывало на душераздирающий кашель. Услышав движение из глубины коллектора, она повернулась. В слабом освещении Стаффа увидел ее лицо, чуть светившееся в сумеречном свете, с налипшими на него мокрыми волосами и широко раскрытыми глазами.
– Я думала, что в любую минуту заявятся посланцы ада, – проворчала она. – И заберут мою душу. А ты что-то не очень торопился, дружок. Но… Спасибо тебе. Теперь я у тебя в долгу.
Он безуспешно пытался унять дрожь во всем теле.
– Зови меня Тафф, – сказал он ей.
«Сколько всего случилось за один-единственный день?!»
Он вспомнил скептицизм Скайлы и прикрыл глаза, чувствуя, как-то что мерзкое и скользкое медленно сползает вниз по его бледному лицу. Милая Скайла, она так хотела помочь… Увидятся ли они еще раз? При мысли о том, что нет, не увидятся, чувство обреченности и заброшенности овладело им.
– Давай выбираться, – с трудом произнес он, вспоминая, что ему пришлось сейчас пережить, и вздрагивая с ужасом и омерзением.
– Вот это ты верно сказал, Тафф.
Кайлла тут же пошла вперед, показывая дорогу. Вода постепенно спала до уровня пояса. Стаффа толкал перед собой мягкое, переворачивающееся в нечистотах тела погибшей, а сам шел, то и дело цепляясь за попадавшиеся в стенах скобы. Сил ни на что не оставалось.
– И что дальше? – спросил он, оглядываясь назад. Там была решетка, которая несколько минут назад была скрыта под