Хайд, прерывисто вздыхая.
– Да, пожалуй. И это, старый друг, больше всего беспокоит. Впервые за все время машина стала формулировать угрозы. Пока нам неизвестна ее потенциальная мощь. Мы должны бояться угроз и уделять им больше внимания.
– Она приказала нам вступить в войну? – спросил Хайд, вытирая сухой рукой подбородок, по которому покатилась коричнево-зеленая слюна.
Браен кивнул.
– Да, но не только это. Оказалось, что машине известно многое о риганском дивизионе под командованием Синклера Фиста. Это может свидетельствовать только об одном: мы являемся отнюдь не единственным источником информации для машины об обстановке в пределах свободного космоса.
Лицо Хайда осунулось, в выцветших голубых глазах появилась озабоченность.
– Конечно, лучше нам знать… Но, господи, как все плохо! Наше положение становится день ото дня все более шатким.
Браен кивнул и перевел взгляд на молодых людей, которые с явной заинтересованностью внимали разговору между двумя учителями.
– Вам надо связаться с Бутлой Ретом, – сказал им Хайд, вновь срываясь на кашель. – Это единственный человек, на которого можно рассчитывать. Это единственный человек, который в состоянии уберечь нас от поражения. Отныне он должен быть нашими руками и ногами.
– Будет сделано, – пообещал коллеге Браен, слегка похлопав его по отекшим ногам. – Давайте молиться, чтобы мы не опоздали.
– Да, – прохрипел Хайд, судорожно вбирая воздух во вздымавшиеся легкие. – Все это могло свалиться на нас еще пятнадцать лет назад.
– Но не свалилось, – вздохнул Браен. – Нам приходится расхлебывать это сейчас. – Он взглянул на молодых людей, стараясь строгим взглядом усилить значение своих слов. – Если мы позволим себе допустить ошибку, джентльмены, она будет последней.

***

Скайла Лайма нырнула в черную дыру переулка, уже давно заметив за собой «хвост». Пришлось продвигаться в темном пространстве на ощупь, осторожно делая очередной шаг. Она прислонилась к стене крайнего дома. Ее пальцы скользили по влажным, неровным кирпичам, все мышцы тела напряглись, ноги пружинили. Нервы были на пределе с того самого момента, как Или Такка объявилась в Управлении каторжных работ. Когда она уходила, Скайла столкнулась с ней лицом к лицу.
«Если бы не вуаль, я была бы уже холодным трупом.»
Откуда-то сверху распространялся тонкий аромат корицы. Кому-то выпало сегодня вкушать деликатесы, а кому-то стоять в кромешной темноте, прислонясь к грязной кирпичной стене и, возможно, готовиться к бою.
Совсем рядом за углом шевельнулась какая-то смутная тень. Скайла тут же заняла боевую стойку и вытащила из-за пояса вибронож. Справа шаркнула по мостовой чья-то нога. Кто это может быть? Один из агентов Или? Просто ночной разбойник?
«Ну иди же, иди… Еще пару-тройку шагов…»
Темнота тяжким грузом навалилась на плечи. Она почувствовала, как с шеи вниз побежала струйка холодного пота, замерла где-то на груди и впиталась в ткань боевого скафандра. Сердце билось, словно птица в тесной клетке.
«Черт, темно – хоть глаз выколи! Ад какой-то. Ну где же ты, дружок?»
Почти перед ней послышался еле различимый шелест одежды. В переулок скользнула неясная тень. Скайла сделала в темноте примерный расчет и нанесла два сильнейших удара: один кулаком – предположительно в лицо, другой ногой – по коленям. Оба удара достигли цели. Тень что-то нечленораздельно поворчала и рухнула на мостовую. Скайла отошла на шаг назад и приготовилась к отражению контратаки, которой, однако, не последовало. Упавший зашевелился и сделал попытку подняться. В ту же секунду Скайла по-кошачьи подкралась к нему и приставила к горлу включенный вибронож. Человек судорожно сглотнул и затаил дыхание.
Лезвие вибрировало.
Достав из кармана небольшой фонарик, она включила его и направила узкий луч прямо в лицо ночного преследователя.
Прошло несколько секунд, прежде чем она узнала грубоватые черты.
– Никлос!
Он застонал, еще раз сглотнул и зажмурился от слепящего света.
– Говори, – прошипела Скайла. – И быстро! Ты, очевидно, чувствуешь лезвие возле твоего горла? У меня терпение на пределе. Мне не нравятся мужчины, которые крадутся за мной по ночным улицам. Это заставляет меня относиться к ним с подозрением.
Он кивнул, не открывая глаз и интуитивно пытаясь отклониться от орудия смерти, сотрясавшего воздух в каких-то миллиметрах от его шеи.
– Говори!
– Я просто… Решил проводить тебя, крошка… Я… О, боже! Убери нож! – закричал он почти истерично и судорожно подался назад.
– Не испытывай мое терпение, – проговорила она и мгновенно переместила нож от шеи к паху. – Говори, скотина, иначе до конца жизни кровью мочиться будешь!
– Я просто… Честно, просто хотел проследить за тобой до дома, чтобы знать, где ты произрастаешь! Ты такая красивая… Такая милая… Любой мужчина гордился бы тем, что трахнулся с тобой…
Скайла передвинула нож на несколько миллиметров в сторону внутренней поверхности левого бедра… И тут же в воздух полетели мельчайшие клочья ткани и на мостовую закапала кровь.
– Ты лжешь! Смерти ищешь? Молодец, хорошо держишься. Это еще более подозрительно. – Она приблизила нож к паху. Глаза ее сузились. – Почему ты себя так ведешь? Вот вопрос! Кто же твои хозяева, что смогли воспитать в тебе такую преданность. Или.., страх? Или Такка?! Говори, гад! – Она жестко усмехнулась. – Значит, Или Такка? Что кривишься? Не нравится мысль?
– Не нравится, – почти спокойно ответил он. Такое самообладание в подобных обстоятельствах ее всегда изумляло.
– Только не Или.
Она на минуту задумались, не спуская, однако, с него настороженного взгляда.
– Ты не похож на уличного лоточника. Ни по виду, ни по разговору. Слишком высоко держишь голову, для мелкого торговца это не характерно. И вообще… Ты профессионал. Если и думаешь что-то скрыть, то тебе это не удалось. Хочешь, чтобы я продолжала?
Кривая усмешка исказила его лицо.
– Полосни мне по горлу и все закончится, крошка.
Скайла отрицательно покачала головой, продолжая задумчиво разглядывать его.
– Допустим, про Или я тебе поверила… Давай-ка вместе покопаемся в твоей памяти, если ты сам не можешь в ней разобраться, идет?
– Попробуй, – усмехнулся Никлос, тяжело сглатывая.
Все-таки она нечаянно задела его ножом по горлу, так как по шее сползла тонкая струйка черной в темноте крови. Она увидела, что он окончательно успокоился, полагая, что она зашла в тупик и не знает, что с ним делать.
Между тем Скайла незаметно опустила руку в карман и достала оттуда поблескивающий в отблеске света фонаря пузырек. Она осторожно открыла его зубами и приставила горлышко к его рту.
– Ну-ка, глотни, – скомандовала она неожиданно строго. – Митол развяжет тебе язык.
С этими словами она опрокинула пузырек прямо ему в рот. Он чуть запоздало дернулся и попытался скинуть ее с себя, одновременно плотно сжав губы. Рассерженная Скайла изо всех сил ударила его коленом в пах и, когда тот вскрикнув от боли, открыл рот, в него залилось несколько больше жидкости из пузырька, чем она хотела.
– Ах ты, шлюха! – хрипло закричал он и рубанул воздух, где она была за секунду до того, мощной рукой.
Скайла успела вовремя увернуться.
В тот же момент Никлоса сломало пополам и он уткнулся лицом в грязную мостовую, скорчившись в позе эмбриона.
Скайла поднялась на ноги, закрыла полупустой пузырек с митолом и положила его в карман. Никлос отчаянно пытался встать с земли, но ему это не удавалось. Скайла стояла в трех шагах от него. Никлос еще раз изо всех сил ударил рукой пустоту. Скайла только усмехнулась.
– Убить… – хрипел Никлос, задыхаясь. – Убить стерву до того, как.., о того, как…
Движения его замедлились, и он без сил повалился на мостовую, ударившись затылком о грязную кирпичную стену дома.
– Слишком поздно, – задорно крикнула Скайла. – Теперь ты в моих руках, дружок.
– Нет! Нет… Я не могу… Не…
Она наблюдала за тем, как он продолжал, словно в замедленных съемках, качаться из стороны в сторону. Наконец, он окончательно обмяк и успокоился.
Наведя на него фонарь, она отыскала его неподвижные глаза… Черт!
– Ладно, Никлос, будет притворяться! Ты назвал меня красавицей, – проговорила она, стараясь вывести его из состояния полуобморока и одновременно коря себя за выбранную для этого тему. – Ты в самом деле так думал?
– Да, – глухо пробормотал он.
– Когда мы встретились с тобой в первый раз, я увидела в твоих глазах желание. Ты хочешь меня? Я действительно такая красивая?
– Вы самая красивая женщина из всех, кого мне приходилось видеть, командир Лайма… И самая роковая…
«Командир Лайма? Не стоило тебе произносить эти два слова, Никлос, мой незадачливый влюбленный. Они могут стоить тебе жизни.»
– Хорошо, – проговорила она. – О чем ты сейчас думаешь?
– В данный момент? – нахмурясь, переспросил Никлос.
– Да.
– Я спрашиваю себя: почему ублюдок Стаффа не взял тебя в спутницы жизни до сих пор? Столько лет держит на привязи, как собаку.
Голова Никлоса откинулась назад, еще раз ударилась о стену дома и после этого он уже не двигался. Все мышцы расслабились.
Скайла нахмурилась, нервничая. В висках застучало, а губы мгновенно пересохли.
«Черт возьми! Поганый митол! Слишком большая доза… Но кто же знал, что он будет так трепыхаться! Какая дура! Ну, приводи его в чувство немедленно, пока окончательно не опозорилась в своих глазах!»
– Никлос! Ты что, миленький? Ну-ка, сядь быстренько. Прислонись к стене и глубоко дыши! Ну, давай же, черт тебя возьми!
Она склонилась над ним и положила его голову себе на колени. Слишком много митола… Но вдруг почувствовала, что его рука схватила ее за грудь через тонкую ткань платья и боевого скафандра.
– А теперь, Никлос, – шепотом проговорила она ему на ухо, – ты должен подтвердить свою привязанность ко мне подробным рассказом о себе.
«И молись богу, чтобы в твоем рассказе не прозвучало никаких грязных намеков в отношении Стаффы и тех чувств, которые я к нему испытываю!»
Никлос согласно кивнул и несмотря на то, что язык плохо повиновался, начал говорить. Глаза Скайлы суживались все больше и больше, и внутренне она все сильнее и сильнее оживлялась по мере развития рассказа.
«Ого! Никлос… А ты не хотел еще поболтать со мной…»
– Так вот ты кто такой, дружок, – проговорила она задумчиво.
Теперь многое становилось ясным.

***

Экран на главном мониторе с минуту дрожал и дергался, но наконец на нем появилось ясное изображение. Скайла скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула, на котором сидела.
Рядом стоял Никлос. На лице и во всем его внешнем виде заметны были признаки похмелья после «вечеринки с митолом». От упрямства и непреклонности не осталось и следа.
Снаружи жилище Никлоса выглядело как обычный рядовой этарианский дом. Стены были вымазаны глиной, плоская крыша из керамической черепицы… Словом, ничего примечательного. Однако, войдя внутрь, она с изумлением увидела, что это настоящий технический центр, до отказа забитый всякой аппаратурой, включая системы связи и компьютеры…
Скайла вновь переключила внимание на экран. Он подернулся белесой дымкой, а затем проявилось лицо молодой женщины с курчавыми черными волосами, которые образовывали вокруг ее головы нечто вроде нимба. При виде Скайлы Лайма она выпрямилась и насторожилась.
– Приветствую, – с улыбкой проговорила Скайла. – Меня зовут Скайла Лайма. Не будете ли вы так любезны передать Магистру Браену, что я хочу переговорить с ним?
– Как вы… То есть…
– Я сказала: передайте.
Скайла усмехнулась, подбросила в воздух какой-то небольшой предмет и поймала его. Этот предмет представлял собой керамическую копию обыкновенного человеческого зуба.
Картинка на экране снова изменилась, и теперь на Скайлу устало взирал старик с морщинистым лицом. От возраста его череп практически полностью облысел, если не считать нескольких жалких клочков седоватых волос, которые вылезли то тут, то там и забавно топорщились. Вглядевшись в лицо Скайлы, старик отчаянно заморгал, словно пытался отделаться от видения.
Наконец, он тяжело вздохнул и проговорил хрипло:
– Раз уж тебе удалось получить доступ в компьютерную сеть связи, глупо было бы отрицать ее существование… Но скажи мне, как тебе удалось разыскать меня и что тебе нужно?
Скайла пододвинула Никлоса к себе поближе, чтобы он тоже вошел в «кадр».
– Узнаешь своего агента, Магистр?
Браен опять же устало взглянул на потупившегося молодого человека, в его старых глазах блеснули искорки укора. Он вздохнул и кивнул.
– Узнаю. Однако я удивлен тем, что он еще жив.
Скайла наклонилась вперед к экрану и продемонстрировала Браену белый зуб, зажатый между указательным и большим пальцами.
– Кто-то, увы, остался в дураках. Не знаю, видишь ли ты на своем мониторе трещинку, но могу тебя уверить: капсула сделала свое дело, строго согласно предписанию. Проблема в другом: кто-то из твоих лаборантов позабыл зарядить ее тем ядом, который среди вас, Седди, пользуется наибольшей популярностью.
Браен провел морщинистой ладонью по лицу.
– Надеюсь, ты вызвала меня вовсе не для того, чтобы поговорить о пустотелом зубе?
– Нет, конечно. Я хотела поговорить с тобой о заказанном убийстве. Поставь себя на мое место и попробуй представить всю глубину моего изумления, когда я обнаружила за собой слежку и поняла, что Никлос тащится за мной по ночным улицам в надежде, что я приведу его к Стаффе. Если бы я это сделала, он бы убил нас обоих – меня и Командующего – и тем самым великолепно справился бы с поставленной задачей: обезглавить и деморализовать Компаньонов.
Браен медленно кивнул.
– У нас много различных проблем, но эта является, если так можно выразиться, «главной стратегической заботой».
– Что-то ты не выглядишь таким уж озабоченным…
Морщинки перегруппировались на лице Магистра и собрались в уголках его рта.
– Ладно, ладно, не разыгрывай наивного новичка в межзвездной политике. У каждого из нас есть своя, достойная уважения цель. Наша заключается в том, чтобы уничтожить тебя и вызвать твоей смертью хаос среди Компаньонов. Ты же преследуешь свои собственные цели. Как, впрочем, и другие политические силы, действующие в пределах свободного космоса.. Или тебе кажется более удобным продолжать дурачиться и маскировать обстановку, выражающую данную реальность?
Скайла склонила голову набок.
– Если уж мы заговорили начистоту, почему бы тебе прямо не рассказать мне о том, в чем конкретно состоит цель Седди?
– Радикальная перемена структуры человеческой эпистемологии, – проговорил старик. Он приподнял брови. – Тебе ведь известно, что это такое, не так ли?
Скайла откинулась на спинку кресла и нахмурилась.
– Ты хочешь сказать, что у вас есть планы заменить всю человеческую философию, мировоззрение и представление об окружающем мире?
Браен живо кивнул.
– Я понимаю, конечно, что мои слова звучат слишком громко, это поистине грандиозная задача… Но что делать, если мы, Седди, полагаем, что причины человеческих страданий коренятся в ущербной эпистемологии? В той эпистемологии, которую поддерживает Командующий и которую поддерживаешь ты. Да не только вы одни! К сожалению, большинство людей пока верят, что все мы должны жить во Вселенной, контролируемой несколькими несгибаемыми политическими лидерами.
– Погоди, что-то я совсем запуталась.
Браен сложил ладони лодочкой, наклонился ближе к экрану и Скайла увидела характерный блеск, появившийся в его оживших от сна и усталости глазах.
– Попробуй настроить себя на серьезный лад и представить себе младенца. По сути это нетренированный зверек, животное. Он не знает ничего, что выходит за рамки сиюминутных потребностей его маленького организма. Тем паче, он ничего не знает о том, как следует вести себя в той или иной культурной среде. Врожденный поведенческий генетический ряд определяет многие аспекты личности и ее возможностей, но искусству взаимодействия с обществом необходимо учиться. В ДНК нет такого генетического ряда, который бы говорил ребенку, что, например, в данных обстоятельствах надлежит пользоваться вилкой, а в другом случае ложкой. Он этого не знает, пока ему не покажут. Например, люди с Эштана искренне верят, что лучшим способом отблагодарить хозяина за вкусную еду является многократная отрыжка. Чем больше рыгнул, тем больше тебе понравился стол. Не позавидуешь добропорядочному риганцу, если ему вдруг вздумалось пригласить эштанца к себе домой на обед. Но человека учат не только манерам и приличному «социальному поведению». Он также воспитывает в себе и политическую идеологию. Спроси любого риганца, почему именно Тибальт является его императором. И он ответит, что Тибальт император, потому что нужно кому-то было занять этот пост. Это инкультурация: процесс, в результате которого ребенок овладевает ценностями, нормами жизни и поведения в своем обществе.
– Значит, Седди не хотят, чтобы рядовой риганец просто принимал старую социальную догму?
Браен внимательно всмотрелся в ее лицо взглядом сощуренных глаз.
– А ты быстро схватываешь…
– Даже если тебе удастся уничтожить Стаффу, меня и Божественного Сасса с Тибальтом в придачу, это бы не изменило устоявшегося представления людей о политике. Твоя цель недостижима. Человечество не сможет за одну ночь изменить мировоззрение, представления о себе и о Вселенной.
– Разве ты не допускаешь мысль о том, что у Седди имеется более сложное понимание вопроса, чем ты думаешь? Мы ожидаем значительных перемен в человеческом мировоззрении, в человеческом мышлении, в устоях и традициях человеческой философии не ранее чем через тысячу лет или около того. Это весьма долгосрочный проект, претворение в жизнь которого напрямую зависит от образования и повышения способности людей ставить под сомнение те основные предположения, которые выдвигались давным-давно и из которых соорудили целый каркас, поддерживающий течение жизни. Мы не рассчитываем на волшебное превращение за одну ночь.
– Значит, мне и Стаффе лучше научиться держать себя в состоянии перманентной бдительности, – с мрачной усмешкой отозвалась Скайла.
Браен искренне кивнул.
– Ты сама подняла вторую важнейшую тему нашего разговора: Командующий. Ты, конечно, совсем не собираешься объяснить мне, почему он все бросил, вверг две империи в хаос и куда-то отбыл инкогнито?
«Что я могу ему сказать?»
Скайла на минуту задумалась, подперев подбородок рукой.
– Если честно, он собирался попасть на Таргу для встречи с тобой.
Браен выпрямился в своем кресле. В глазах появился живой интерес.
– Что же, ложный маневр? Как это называется у вас, у военных… Введение противника в заблуждение?..
Скайла отрицательно покачала головой.
– Нет, в самом деле все так, как я тебе сказала. Он направлялся на Таргу для встречи с тобой.
Во взгляде Браена отразилось неподдельное любопытство. Он барабанил пальцами по столу, за которым сидел.
– Что-то я не пойму, зачем ему идти на такой риск? Пересекать потенциально враждебную ему империю, направляясь на планету, корчащуюся в муках гражданской войны, для того, чтобы отыскать Магистра Седди, который только и делает все последние годы, что пытается убить его! Бессмыслица какая-то… Впрочем, многое из того, что сделал Командующий в последние недели, не имеет смысла.
– Он ищет сына, – проговорила Скайла. После паузы добавила:
– И, возможно, истину, Магистр.
Во взгляде Браена сквозило понимание.
– Ага, значит, как я и догадался, ключом ко всему является все-таки Претор. Что он наговорил Стаффе? Что произошло в той комнате? Ты была там?
Скайла напряглась. На лбу обозначились длинные морщинки.
– Похоже, ты слишком много знаешь, Седди. Избыточное знание опасно… Так сказать, вредно для здоровья. Пожалуй, мне стоит еще подержать здесь Никлоса на успокоительных таблетках, а потом вернуть его на Итреату. Я уже установила, что он является координатором деятельности всей твоей шпионской шайки на Этарии. Интересно, какие новые тайны приоткроются после того, как я проведу сканирование его сознания?
Браен едва осознал то, что услышал. Лицо его потухло, и он углубился в размышления. Наконец, вновь поднял взгляд на экран. Глаза у него были усталые и задумчивые.
– Значит, Стаффа радикально изменился как личность, не так ли? Преобразилось настроение, проступила депрессия… Он совершил ряд иррациональных поступков, которые основаны на неверных нервных реакциях, прятавшихся в нем столько лет…
Скайла придвинулась вплотную к экрану и устремила на Магистра враждебный взгляд.
– На что ты намекаешь?
Браен только отмахнулся, как бы отметая ее тревогу, как несправедливую.
– Танец квантов. Принцип неопределенности, который делает жизнь столь восхитительно непредсказуемой. Прошло столько лет… Знаешь что? Я хочу получить возможность поговорить со Стаффой кар Терма. – Браен глубоко вздохнул. – Я готов предоставить Командующему безопасный коридор для обеспечения нашей встречи с глазу на глаз. О деталях можем договориться позже.
– А что уверит меня в том, что я могу доверять тебе, Магистр?
Браен пожал плечами.
– Не знаю… Ну, что-нибудь придумаем. – Он подпер подбородок почти прозрачной рукой и отсутствующим взглядом посмотрел куда-то в сторону. – Проблема в том, что в самый последний момент его может отнять у нас Или Такка. Нам следует действовать быстро.., и сообща.

Глава 17

– Что?! – прогремел Синклер, обрушив свой тяжелый кулак на поверхность стола, который был на счастье сделан из крепких пород дерева.
Командиры его подразделений не верили своим ушам, уставившись на входную дверь и вскочив как по команде из-за стола, который был застелен оперативной боевой картой с нанесенной на нее текущей обстановкой. На офис опустилась тишина. В воздухе веяло дурным предзнаменованием.
Сквозь запыленные стекла окон можно было видеть поросшие редким леском холмы, огораживавшие зеленые квадраты пашен и кормовых лугов.
– Увели, – повторил тяжелым голосом Мак Рудер, стоя в дверях реквизированного под военный штаб офиса хлебной биржи. – Министр обороны увел у нас весь транспорт под предлогом обеспечения маневра второго дивизиона… – Выражение лица у Мака было на редкость кислое. – Он назвал это «мерой для усиления ударной силы». Все, разумеется, непредвиденно и чрезвычайно.
Синклер крепко выругался и навис над картой района. Слышно было, как он скрежетал зубами.
«Проклятие! Чтоб они все в аду сгорели!»
Молчание было взорвано разгневанным восклицанием, от которого не удержалась Гретта:
– Черт возьми, мы на полпути к Веспе с двумя тысячами человек застряли здесь, лишившись всех транспортных средств!
Присутствующие тут же поддержали негодование коллеги громкими или приглушенными – как кому нравилось – ругательствами и многочисленными вопросами, которые посыпались на Синклера как горох из мешка.
– Спокойно! Мне надо подумать, – проговорил Синклер на повышенных тонах и тяжело вздохнул.
Выражение его лица из искаженного яростью превратилось в нормальное. Ему удалось овладеть собой и даже расслабить мышцы, чтобы уменьшить внутреннее напряжение. Он опустился на старенький, шаткий стул, который еще хранил на себе жалкие остатки когда-то золотистого лака.
– Итак… – глухо проговорил он. – Вот и начались политические игры, которые, как я надеялся, обойдут наш дивизион стороной.
Нахмурив брови, он взглянул на топографическую карту, разложенную перед ним, и прикинул расстояние до Веспы. Его дивизион застрял в самом центре сельскохозяйственного района, где, кроме ферм и загонов для скота, ничего не было. Со всех сторон низменность была огорожена зубчатыми горными кряжами. С точки зрения погоды это, может быть, и хорошо, а вот с точки зрения военной…
На расстоянии полудня марша – пешего, естественно – лежали крупные рудники.
И все.
– А ведь мы не просто застряли, – вновь подал, голос от двери мрачно настроенный Мак Рудер. – Мы стали удобной мишенью для всякого, кому придет в голову уничтожить нас. Для фермеров тут, возможно, и раздолье: достаточно низкой земли, чтобы и элеватор работал, и скотоводческие кооперативы не беднели… Но вот нам тут так же тесно, как верблюду в игольном ушке. Кроме того, обратите внимание на горы, которые тянутся со всех сторон. Они напоминают мне кусты, за которыми удобно расположились охотники. Противник может ударить из-за горной гряды совершенно неожиданно. И прежде, чем мы сможем чем-нибудь ответить ему… Здесь и перегруппироваться-то негде. Он быстро скроется. За теми же горами. Элементарная, но очень эффективная тактика. Если бы я был на месте противника, то раздолбал бы нас за милую душу!
Синклер включил кран связи.
– Эймс? Кэп? Докладывайте!
– Мои ребята худо-бедно располагаются здесь, командир. Все спокойно. Скучно, если по правде. Что там с транспортом? Что мне сказать рядовым? – спросил Кэп.
– Скажи, что мы отдохнем здесь денек, – глухо отозвался Синклер, потирая шею. – Помнишь тренировки, которыми я мордовал вас близ Каспы? Ну, так вот, от тебя требуется выслать небольшие, отряды разведки. Пусть погуляют вокруг твоего расположения на всякий случай. На этот раз нам, видимо, придется играть по правилам противника. И еще: снаряди команды фуражистов из числа бойких ребят. По одной команде от каждого подразделения. Пусть пригонят в твое расположение домашний скот из окрестных ферм.., ну, и вообще.., пусть там пошуруют. Если какая-нибудь дичь подвернется – смело заваливать. Надеюсь, тебе не надо объяснять старый принцип военных поваров: «Все, что скачет и пускает красную кровь, – съедобно?»
– А когда мы будем отсюда выбираться? – встревожено спросил Эймс.
– Сразу же, как только я придумаю способ. Предупреди солдат, что, может, придется чуток поголодать, но потом все окупится. Командный пункт организуй в стороне от солдат и выстави усиленную охрану – мало ли что?
– Есть. Будет сделано, – сказал Кэп и отключился.
Синклер вернулся взглядом к карте.
– Мы могли бы двинуться пешим строем. В таком случае через максимум три недели мы будем на месте. Проблема в другом: дивизион на марше очень легко расстрелять с воздуха. От нас камня на камне не останется.
И как, интересно, мы накормим такую ораву? Эта местность не так уж богата продовольствием.
Мак Рудер наконец решился зайти в комнату. На лице его была написана тревога. Он нервно провел рукой по своим светлым волосам и устремил на командира суровый взгляд синих глаз.
– Я бы мог вернуться с отрядом за угнанным транспортом. Мы могли бы «предложить» им отдать нам машины. Бластер со стрелкой на последней отметке энергетической шкалы бывает очень убеждающим фактором, когда нет иного выхода.
– Тебя разнесут в щепки вместе с отрядом, – задумчиво вертя перо между пальцами, проговорил Синклер. – Нет, Мак, ты их еще не знаешь. Они уже приготовились.
Гретта зловеще сощурилась, прежде чем вновь подать глухой голос:
– Вы хотите сказать, что они лишили нас транспорта намеренно?
– Разумеется, – тут же ответил Синклер и обвел взглядом присутствующих, наблюдая их реакцию на свое утверждение.
Он сам не до конца был в этом уверен, и оттого сердце неистово колотилось, а внутренний голос приказывал найти хоть один разумный довод, опровергающий страшное обвинение.
Довода не находилось…
– Глупость! – разъярился Мак. – Какую пользу может принести империи уничтожение Первого Тарганского дивизиона? Нелепость!
– Нелепость? Похоже, – согласился Синклер, еще глубже загоняя гнев, который мог помешать трезвой оценке ситуации. – Позволить погибнуть и рассеяться первому дивизиону – это означало бы вдохнуть уверенность в сердца тарганцев, отдать им в руки огромную психологическую и политическую победу. Империя была бы отброшена назад, война потребовала бы мандат на задействование новых масс «пушечного» мяса и ресурсов. Окончание войны отодвинулось бы на неопределенный срок.
– Кому это выгодно? – спросила Гретта.
Она зашла Синклеру за спину и начала массировать плечи.
– Я не совсем уверен, – проговорил тот, похлопав ладонью по одной ее руке в знак признательности. Улыбка переросла в нахмуренность. Он прибавил:
– То, что нам сегодня открылось, – всего лишь малая частица, фрагмент общей картины. Нет, наша дилемма отнюдь не в тактической ошибке. Где-то, скорее всего на Риге, поражение имперских войск принесет политический успех каким-то силам. За счет, естественно, поражения и удаления с авансцены других. Итак, пред нами вопрос: кто? Макрофт? Не думаю. Весь его внешний вид говорил о том, что он ни за что не назначил бы меня командиром дивизиона, если бы от него что-то зависело.
Сказав это, Синклер почувствовал, как что-то едва ощутимо кольнуло его в сердце. Он задумался, но уже через пару секунд хлопнул ладонью по столу и поднял на присутствующих горящий взгляд:
– Ну, конечно! Ведь именно для этого они и назначили меня на должность командира дивизиона! – Он с горечью рассмеялся и, облокотившись на стол, обхватил руками свою голову. – Все ясно как белый день. Из меня сделали козла отпущения! Жертвенную овцу! Классического неудачника! Цель понятна: устроить первому дивизиону неминуемое поражение и навесить ответственность за него на «зеленого» командира. Для этого и создаются все условия, чтобы тарганцы без особых усилий разнесли нас. Для этого дезориентировали командование, обеспечили нам недостаток в продовольствии, ресурсах и отдыхе и, наконец, сделали так, что никто из высокопоставленных начальников не будет ответственен за то, что тарганцы уничтожили целый дивизион! Нас принесли в жертву политике.
У Мака от обиды задрожал подбородок.
– Проклятие! За что мы воюем? Неужели они могут отправить на верную гибель сразу столько своих людей?! Ведь… Мы граждане империи! И зачем было вешать лапшу на уши всякими разговорами о взятии других миров?! Как насчет торжественных дебатов о законе и правах человека? Об этической ответственности?!
– Пропаганда, – поморщилась Гретта. – Для красного словца. Тибальт построил империю для того, чтоб властвовать в соответствии со своей высочайшей волей. И только сассанцы стояли препятствием на его пути.
– Кроме этого, есть еще один недостающий фактор межзвездной политики, о котором ты пока ничего не слышала, – заметил Синклер.
– Какой? – спросила Гретта, опускаясь на краешек стола. Ее длинные темные волосы красиво спадали на плечи.
– Компаньоны, – ответил Синклер и пристукнул острием пера по карте, разложенной на столе. – Вспомните все последние войны, которые вела Рига. Стаффа кар Терма со своими головорезами всегда выполнял основную грязную работу. Когда в последний раз Рига обходилась без услуг Стаффы? Своими средствами? – Он приподнял брови, оглядывая своих подчиненных. – Правильно, лет сорок назад. Все вы, разумеется, обратили внимание на тот хаос, – впрочем, хаосом это кажется только на первый взгляд, – который царит в регулировании командного состава. Главным образом, не в отношении его структуры, а в персоналиях. Дивизионных начальников назначают по их исключительно политическим заслугам. Все последние десять или пятнадцать планетарных операций были проведены, по сути, Компаньонами во главе со Стаффой, а не Рига. Мы выполняли роль войск для парадов. Ну, в лучшем случае, сил обороны.
– А теперь Сасса сумел консолидировать свою империю, – Мак Рудер поднес ко рту большой палец руки. – Если предположить, что Звездный Мясник вдруг примкнет к сассанцам, что станет с нами? Я имею в виду империю Рига?..
Синклеру только осталось развести руками.
– Не знаю, увы. Никто из руководящих работников риганского министерства обороны не имеет никакого понятия о военной науке, о тактике и стратегии. Этим всегда занимался Звездный Мясник. Его люди выдвигали замысел очередной кампании, вычерчивали подробнейшие планы, осуществляли их, а риганские политические псы присваивали друг другу новые звания и увешивались орденами, которые красиво гармонировали с цветом обоев в императорском холле на многочисленных послевоенных приемах.
– Черт возьми, Проклятые Боги! – ошеломленно прошептала Гретта. – Оказывается, мы уязвимы как никто!
– Не совсем так. Если уж рассуждать о нас, – то есть о Риге, – то надо уметь видеть и то хорошее, что бесспорно есть. Мы, к примеру, располагаем большим количеством ветеранов многих войн. Просто их здесь нет. Характерная деталь, не так ли? На этой планете только и есть, что два, по сути, необстрелянных дивизиона. Почему в таком опасном месте расположили именно молоденьких солдат, а не настоящих военных специалистов, которые гниют сейчас без дела. Тут все продумано. Либо это гигантская по своим масштабам диверсия, либо из нас сделали наживку. Одно из двух. Почему Звездный Мясник не объявился и не усмирил Таргу? Он что, уже работает на Сасса или… Может быть, эта война не настолько кровавая, чтобы привлечь его интерес? Или, наконец, может быть такое, что мы должны, сами того не подозревая, демонстрацией своей неуклюжести ввести кого-то в заблуждение относительно настоящей мощи Рига? Дезинформация может стать грозным оружием.
Синклер, хоть и был нахмурен, усмехнулся.
– Значит, если война разгорится по-настоящему, – то есть, если будет потерян целый дивизион с нашей стороны, – тарганцы оживятся, воспрянут духом. Многие из них, которые до сей поры колебались, окончательно примкнут к мятежу, наблюдая его победы. Тогда Стаффа заинтересуется и, может быть, заключит с Ригой очередной контракт. Так что в случае вспышки конфликта с империей Сасса, он уже будет на службе у Риги. Если, конечно, сассанцы не опередят…
– Но что, если Компаньоны уже заключили контракт с сассанцами? – спросил напряженно Мак.
Синклер заерзал на своем скрипучем стуле.
– Такого быть не может, ибо в этом случае война была бы уже закончена. Либо Тибальт сам согласился бы на политическое урегулирование конфликта с мятежниками перед лицом более мощной угрозы. Либо сюда бросили бы ветеранов в таком количестве, что от мятежников за двое суток не осталось бы следа. – Он задумчиво прищурился. – Используя все силы своего флота. Рига могла бы несколькими ударами перерезать продовольственные артерии мятежа. А, как известно: нет еды – нет и революции. Это элементарная и всегда железно срабатывающая истина.
– Но на орбите находятся лишь незначительные силы, – заметила Гретта.
– Правильно. И если бы Стаффа заключил контракт с сассанцами, – добавил Синклер, – на Риге уже давно царила бы военная паника, все бы бегали с противогазами и колотили штыками соломенные груши со страшной силой. И, конечно, никто не позволил бы назначить жалкого младшего сержанта на должность командира дивизиона.
Мак с шумом выдохнул.
– Ага… Значит, возвращаемся к нашим баранам… Синк, я не боялся тарганцев, ты знаешь. Все, что они хотят, это вытеснить нас с их планеты. Значит.., императорская политика? С ней-то, черт ее возьми, что нам делать? – Он вздохнул и закрыл в изнеможении глаза. – Проклятие! Проклятие! Это что же.., получается, нашим врагом стало наше же собственное министерство обороны?! Император, если на то пошло?! Против них нам надо воевать, так что ли?!
Мак нервно заходил по комнате, то сжимая, то разжимая кулаки. Лицо его дергалось.
– Ну, для начала. Мак, – успокаивающе проговорил Синклер, – остынь. Это приказ. Отыскать дорогу к спасению мы можем только при помощи здравого размышления. – Он сцепил руки в замок и невесело подмигнул Гретте. – Давайте не будем определять нашего главного врага. Тем более, что это может привести нас к опасным выводам. Обратимся мыслями к самой угрозе, которая нависла над нами. Победить в нашей ситуации – означает разрушить планы тех, кто хотел поставить в проигрышное положение Первый Тарганский дивизион, и тем самым погубить его.
– Какие у тебя есть задумки, Синк? – по-простому спросила Гретта, коснувшись его руки.
– Все просто. Что нам необходимо предпринять в первую очередь? Правильно, выбраться из мышеловки. Это самое главное. Затем мы должны взять Веспу. И, наконец, третье – выиграть войну. Я же говорю: все просто.
«И четвертое – разобраться с ребятами, которые так подло нас подставили. Но это потом», – добавил про себя Синклер.
– Солдаты моего подразделения не знают, каким образом можно совершать маневры, не располагая авиакарами или ЛС, – сухо заметил Мак Рудер, скрестив руки на груди и метнув острый взгляд в Синклера.
– А кто знает? – вопросом на вопрос ответил Синк, развел руками и опустил глаза на карту. – В пятнадцати кликах к северу отсюда лежат рудники, – он поднял глаза на подчиненных. – Понимаете?
Мак Рудер нахмурился еще больше.
– Что-то не пойму, каким образом рудники, которые лежат от нас на расстоянии пятнадцати клик к северу, обеспечат выживание Первого Тарганского дивизиона?
– У нас, если не ошибаюсь, остались три ротные машины для обеспечения руководства войсками, не так ли?
– Да, – подтвердил Мак, все еще не понимая, к чему клонит командир.
– И мы реквизировали еще у местного кооператива пять грузовиков для перевозки зерна, так?
Мак снова кивнул. Смущения на его лице, однако, не поубавилось.
Вновь опустив взгляд на карту, не поднимая головы, Синклер проговорил:
– Не мог бы ты отправиться сегодня вечером на рудники вместе со вторым подразделением? Может быть, дорогу вам придется прошибать лбами, но доехать до рудников надо!
– И привезти обратно породу? – поинтересовался удивленный Мак. – Планируешь устроить здесь плавку руды и производство ЛС с нуля?!
Синклер поднял на него взгляд и снисходительно улыбнулся.
– Зачем тратить впустую столько времени? Просто реквизируй всю рудниковую технику, какую только сможешь. Насколько мне известно, современные тягачи, которые там используются, смогут везти не менее чем по три сотни солдат. Каждый. Потом все, что нам останется сделать, это конфисковать попадающиеся на пути авиакары и грузовики для фуражных нужд и пополнения горючего.
– Синк, черт возьми, ты начинаешь казаться Спасителем! – закричал Мак и тут же бросился к своему подразделению.
Синклер задумался и не сразу почувствовал ласковые прикосновения рук Гретты.
– На какую-то минуту, Синк, я страшно испугалась.
– На минуту? Ты представляешь себе, как трудно нам придется в такой проигрышной ситуации?
– Легче было бы дышать в открытом космосе, да?
Он глубоко и шумно вздохнул.
– Да, ты права. Но мы попытаемся. Во всяком случае, это лучше, чем сидеть здесь на голодном пайке и ждать, пока на тебя из-за гор обрушатся тарганцы. – Он поднялся из-за стола. – Пойдем, посмотрим, как устроились солдаты.
Это был своего рода ночной ритуал. Они медленно прогуливались мимо зданий, в которых расквартировались войска. Каждое здание охранялось своим подразделением. То и дело из ночной темноты до них доносилось:
– Выйти на свет! Предъявить удостоверение! Когда это прозвучало в очередной раз и видно было, что обращаются именно к ним, Синклер и Гретта, взявшись за руки, вышли на свет фонаря часового.
Солдат посветил им в лица, тут же убрал фонарь и смущенно проговорил:
– Прошу прощения, сэр. Прошу прощения, мэм.
– Никогда не позволяй незнакомцам подходить к тебе так близко, – улыбнулся Синклер. – Что, если я сейчас прикончу тебя и создам угрозу для охраняемого тобой подразделения?
– Не выйдет, сэр, – торжественно проговорил охранник. – Вы давно уже на мушке у Фипса и Анжелины. Вон они сидят в кустах. Все, как вы учили нас, сэр.
Синклер изучил внимательным взглядом с помощью прибора ночного видения окружавшую зелень и действительно различил тени двух солдат, притаившихся в зарослях с направленными в его сторону бластерами. Он улыбнулся и похлопал часового по плечу.
– Хорошая работа. Поздравляю тебя и твое подразделение. Передай Говсу, чтобы он от моего имени вынес тебе благодарность и поощрение за бдительность и солдатскую смекалку. С такими, как ты, мы не проиграем.
Часовой встал по стойке «смирно», горделиво выпятив грудь.
– Благодарю вас, сэр. Мы никогда не подведем вас, сэр!
– Они все для тебя сделают, Синк, – сказала Гретта, когда они пошли дальше. – Никогда бы не поверила в это, но ты стал просто на редкость приличным командиром.
– Просто здравый смысл.., и отсутствие иного выбора, вот и все мои достоинства, – сказал он, пожав плечами. – Принимая во внимание поганые условия, в которых мы оказались, у нас есть только одно ценное качество.
– Какое?
– В нашем распоряжении находится целый дивизион, пусть и лишенный пока колес и крыльев. – Он прижал ее к себе. – Это две тысячи вооруженных мужчин и женщин. Все-таки сила. И я очень надеюсь, что после того, как мы доберемся до Веспы и возьмем ее под свой контроль, а также уладим хаос на Тарге, это будет столь же надежное и дисциплинированное соединение, как и любое соединение чертовых Компаньонов. Очень надеюсь.
– Ты все это уже говорил, когда мы тренировались под Каспой. Тогда я думала, что обещаниями ты преследуешь только одну цель: повысить боевой дух подразделений. – Она взяла его за руку. – Теперь я поняла, что твои выдумки имеют смысл. Я люблю тебя, Синклер Фист.
– Ты думала, что я спятил, когда мы подвергли риску четвертое подразделение, отправив его на выручку пятерых рядовых, отрезанных горной грядой, в тот день, когда тарганцы внезапно ударили во время плановых тренировок, – напомнил он.
– Ты вернул тех бедолаг целыми и невредимыми и снискал горячую любовь со стороны личного состава четвертого подразделения. Теперь они за тобой в огонь, и в воду пойдут, – проговорила она, глядя на него через прибор ночного видения. Задумчивые искорки поблескивали в ее глазах. – И как это ты додумался до такого?
Они остановились. Синк полной грудью вдыхал свежий ночной воздух и аромат, исходивший от милой женщины, прижавшейся к нему.
– Это симптоматично для моего возраста, насколько я понимаю. Тибальт создал не армию, а какую-то рекламную обертку. С самого начала императорского периода в истории, – то есть сто пятьдесят лет назад – армии предназначались только для того, чтобы наносить удары по планете, парализовывать ее жизнедеятельность и подавлять способность местного населения к сопротивлению.
Тактика «шоковой войны». Враг был чистой абстракцией, набором цифр в углах оперативных карт военачальников. От солдата требовалось только одно: трястись от суеверного ужаса в ЛС, заходящем на посадку, выпрыгивать из него с винтовкой наперевес и косить лазерным лучом все, что движется впереди. Если солдату удалось выжить, он отправлялся домой, чуть-чуть отдыхал и вот уже снова, трясясь от страха, занимал свое место на скамье ЛС.
– Но подобная тактика срабатывает только тогда, когда ты ведешь наступательную войну, – сказала Гретта. – Она вполне устраивает, например, Звездного Мясника, правда? Ведь он занимается именно тем, что ты описал. Наносит удары, парализовывает жизнедеятельность…
– Не совсем. В его обязанности еще входит обнаружение слабых мест в обороне противника. Для этого нужно обладать одной способностью – думать. Он умеет думать. Второе отличие заключается в том, что он знает цену тем людям, которые находятся вместе с ним на поле боя. Они преданы ему душой и телом. У Компаньонов хорошо развит строжайший кодекс боевой чести и взаимовыручки. На основе этого они и проводят все свои успешные операции. – Синклер поцеловал ее и прибавил:
– И заметь, еще ни разу они не терпели поражения.
– А ты терпел.
– Очень хочу надеяться, что такое впредь не повторится, – сказал Синклер.
Они шли по пересохшему руслу небольшой речушки. Под ногами хлюпали лужи, засыпанные опавшей листвой с ближайших деревьев. Между лужами росла высокая трава.
– Кто идет. Выйти на свет! Предъявить удостоверение! – вдруг раздался окрик.
Они увидели, как из канавы впереди них поднялся молодой солдат и направил на чих свой бластер.
– Видишь, как мы близко подошли? Если бы на моем месте был враг, ты бы уже давно валялся с перерезанным горлом, – холодно проговорил Синклер по предъявлении своего удостоверения. Плечи солдата обреченно опустились. – Любой враг, добравшийся до тебя на расстояние пяти футов, мог бы убить тебя голыми руками.
– Но я… Я не думал…
– Да, ты не думал, – горячо вскинулся Синклер. – Черт тебя побери, рядовой! Как я могу довериться солдату, который ведет себя, как последний дурак?! Учись! Я хочу, чтобы ты выжил в этой войне и стал хорошим воином. Ты один здесь?
– Н-нет, сэр. Лика вон там, – он указал рукой в темноту.
Синклер посмотрел внимательно.
– Где, черт возьми?!
– На холме, сэр…
– Если бы я сейчас убил тебя, – спросил строго Синклер, – весь квадрат был бы открыт? Не так ли? И кто знает, во сколько жизней солдат твоего и других подразделений встала бы твоя ошибка!
– Старший сержант Тафт приказал мне не беспокоиться. Он сказал, что меня тренировали не для того, чтобы я думал, а для того, чтобы стрелял, сэр. – Солдат нервно переминался с ноги на ногу. – Капрал Мейз считает, что пять часовых для охраны нашей территории недостаточно. Я согласился, но сержант приказал…
– У капрала Мейз есть голова на плечах, – пробормотал Синклер, входя в темноту.
Они отыскали Мейз и ее группу на вершине холма.
– Где находится сержант Тафт?
– Внизу, сэр. У подножия холма, – проговорила Мейз, вскакивая со своего места и салютуя командиру.
– А почему вы расположились здесь, когда все ваше подразделение внизу? – изучая внимательным взглядом капрала, спросил Синклер.
Женщина смутилась. Она то и дело бросала взгляды на Гретту, словно в поисках поддержки.
– Я слушала вашу лекцию об использовании в военных целях неровностей рельефа, сэр. Если бы охрану снял противник, мы бы удерживали выгодную точку на местности до прихода наших.
– Что ж, капрал, мне понятен ход ваших мыслей. Вы пойдете со мной.
С тлеющим в груди гневом Синклер обогнул храпевших тут и там солдат и пинком разбудил старшего сержанта Тафта.
– Какого черта!.. Мистер, я не знаю, что ты о себе думаешь, но я сейчас встану и… – Тафт закопошился на земле, нащупал свою каску, нахлобучил ее кое-как на голову и посмотрел снизу вверх через визор прибора ночного видения на того, кто его так бесцеремонно поднял ото сна. – О, сэр, прошу прощения!..
– Черт возьми! Идиот, как ты расставил часовых?! В твое расположение могло просочиться все тарганское сопротивление и ты был бы мертв, прежде чем нашел бы свою вонючую каску! – Синклер сжал кулаки. – Мейз!
– Сэр! – подскочила к нему капрал.
– Немедленно принимайте на себя командование седьмым подразделением! Наладьте охрану по периметру таким образом, чтобы ваших солдат не перебили бы как цыплят! Тафт, я разжалую тебя в младшие капралы! Пока!
А там посмотрим, какие уроки ты извлечешь из сегодняшнего происшествия!
Солдаты стали просыпаться, протирать глаза, еще не понимая, что произошло, но уже чувствуя, что командир их отнюдь не хвалит.
Синклер обернулся.
– Я вам, не раз говорил, ребята! Моей первой заботой является причинение максимального ущерба и нанесение максимальных потерь тарганскому сопротивлению. Моей второй заботой является сохранение жизней моих солдат. Я хочу проследить за тем, чтобы через несколько дней каждый из вас спокойно погрузился в транспорт и отправился бы на свою планету, к себе домой, к своей семье. Целым и невредимым! Ваши мертвые тела не нужны ни мне, ни империи! Я буду и впредь наказывать за должностные проступки и преступления! Вам всем это хорошо понятно, ибо вы читали учебники по военному делу. Хочу, чтобы вы сразу уяснили себе мое отношение еще к одной вещи. К глупости. Глупость я квалифицирую как тягчайшее преступление и как личное оскорбление мне, вашему командиру. Тафт, считай, что тебе повезло. Я должен был бы пристрелить тебя как собаку! Докажи в самое ближайшее время мне и своим людям, что ты достоин доверия и уважения. – Он опять повернулся к солдатам. – Если кто-нибудь из вас сможет управлять подразделением лучше Мейз, я тут же назначу смену командира!
С этими словами Синклер быстро ушел из расположения седьмого подразделения. Скоро его догнала Гретта и зашагала рядом. За их спинами слышалось, как Мейз отдает новые приказы по организации более надежной охраны расположения.
– Надо было провести здесь чистку еще неделю назад, – сквозь зубы бросил Синклер и сплюнул на землю.
– А я ведь тебе, говорила, – осторожно подала голос Гретта.
– Мне казалось во время занятий, что Тафт с увлечением постигает военное искусство. Теперь я понимаю, что ты была права. Он просто притворялся, мерзавец!
– Это в его природе заложено. Вот увидишь: через неделю к тебе прибежит Мейз и будет требовать, чтобы в младшие капралы разжаловали кого-нибудь другого.
– Что ж, и разжалую, – пробормотал ожесточенно Синклер. Он глубоко вздохнул. «Черт возьми, почему все это навалилось на меня сейчас? Сразу?» – Ладно, пойдем в палатку. Необходимо хоть немного поспать. У меня такое ощущение, что в следующий раз нам нескоро выпадет возможность отдыха.
– Синк! – раздался снаружи палатки оклик.
Кому-то, видимо, очень, нужно было, чтобы он вышел. Синклер сел. Гретта тоже проснулась и даже потянулась К СВОЕЙ ВИНТОВКЕ.
– Это ты, Кэп?
Синклер схватил свою каску и надел ее, не спуская восторженного взгляда с тела Гретты, облаченного в тонкий боевой скафандр.
Черт побери, им приходилось спать в скафандрах. Это было злой насмешкой над их влечением друг к другу, которое по ночам достигало апогея.
Синклер расстегнул «карман» палатки и вылез наружу. К нему подошел Кэп и показал рукой на север, где в небо поднимался столбик желто-серого дыма, который казался небольшим только с такого расстояния. Они оба не могли видеть источник, так как обзор им закрывала горная гряда.
– Это на руднике, – догадался Синклер. – Что, какие-нибудь проблемы возникли ночью?
– Группа «А» под командованием Эймса обнаружила местных жителей, которые вооружались в сарае. Капрал согласно вашему приказу только хорошенько припугнул их. Двоих поставили к стенке и пригрозили расстрелом. Капрал долго обсуждал с ребятами вопрос, в каком виде тарганцы более полезны империи, мертвыми или живыми.
Потом он отпустил бедолаг по домам. Они были до смерти напуганы, однако страшно благодарили за проявленную милость и пообещали каждый день поминать добрым словом великодушного Синклера Фиста.
Синк заметил, как две группы солдат перекрывают подъезды к лагерю дивизиона.
– Они хоть знают, кто сюда едет? Не станут палить сдуру?
– Знают. Но мало ли что. Они хорошо помнят твои лекции о бдительности.
Синклер кивнул краснолицему сержанту и улыбнулся.
– Черт возьми, в конце концов, может, из этих ребят что-нибудь и получится со временем.
Спустя двадцать минут в расположение дивизиона въехали огромные, высотой в десять метров, машины. Они были выкрашены в ярко-желтый цвет и помечены клеймом рудниковой кампании Декера. На крыше каждой машины расположились автоматчики.
Увидев командира Первого Тарганского дивизиона, Мак Рудер выпрыгнул из кабины головного гиганта и, подталкивая перед собой человека в гражданском, подбежал к Синклеру.
– Задание выполнено, Синк! – бодро отчеканил Мак Рудер, кивнув на машины, колеса которых, покрытые графитовым волокном, были высотой в человека. – Взял двенадцать таких малышей!
В расположение дивизиона влетели и авиакары. Они зашли на посадку на парковочной площадке сельскохозяйственного кооператива, подняв в небо тучи пыли.
– Кто это? – спросил Синклер, оборачиваясь к шахтеру, привезенному Маком Рудером.
Тот судорожно сглатывал и, вообще, выглядел очень напуганным.
– Водитель, – сказал Мак. – Не всякий управится с такими машинами, тут нужны некоторые специальные знания. Не уверен, что наши дивизионные механики смогут просто запрыгнуть в кабину и поехать.
Синклер внимательно посмотрел на водителя и подал ему руку.
– Рад знакомству. Я Синклер Фист. Представляю Первый Тарганский дивизион.
– Наймс, сэр. Я тоже очень рад, – еле слышно пробормотал водитель. Он снова сглотнул и провел языком по пересохшим губам. – Вы сейчас собираетесь убить нас?..
Синклер нахмурился.
– Мак! Что ты наговорил ему?
– Я просто сказал, что он реквизирован нами для военных нужд. Вместе с машинами, – ответил с улыбкой Мак Рудер, скрестив руки на груди.
– Наймс, – снова обратился к водителю Синклер. – Сколько платил тебе Декер за работу на рудниках?
Водитель был застигнут врасплох столь будничным вопросом. Он не готовился к тому, что с ним здесь будут разговаривать как с человеком, да еще и о таких вещах.
– Ну… Десять кредиток в день, сэр.
– Император предлагает тебе двадцать кредиток. Плюс надбавка за сверхурочные. Плюс надбавка за риск.
– Вы сказали, в два раза больше? Мм… Плюс сверхурочные?.. Плюс за риск?..
– Мак! – обратился к своему подчиненному Синклер. – Я лгу?
– Как можно, Синк?! Эй, приятель, ты сначала дождись первой зарплаты, а потом высказывай свои сомнения, понял?
– Но я думал, что вы… – Шахтер поджал губы и нахмурился. – О вас ходят слухи, что вы убиваете всех без разбора.
– Пропаганда мятежников. Я свое предложение сделал. Обсуди его с остальными. Если вам не понравится, то вы останетесь у нас ровно на столько времени, сколько потребуется для того, чтобы обучить наших водителей управлять вашими машинами. Потом мы доставим вас домой и заплатим за беспокойство.
Большинство водителей остались. Именно они и сидели за баранками три дня спустя, когда Первый Тарганский дивизион въезжал на улицы города Веспа.
Сражение началось той же ночью, и Первый Тарганский дивизион выиграл его. Первую битву войны.

***

Или Такка забрала мешок с дипломатической почтой у дипкурьера и поблагодарила его улыбкой. У Капстана, директора службы внутренней безопасности на Этарии, был роскошный офис, который занимал половину верхнего этажа здания ведомства. За дверью слева, украшенной резьбой, располагалась даже личная ванная – этарианская роскошь. Стены были обшиты пластиком, но их пересекала резьба по дереву, выполненная ярко-красными красками в вычурном стиле. Рабочий стол Капстана был просто огромен. На нем располагался главный терминал ведомства, аппаратура обычной и спецсвязи, а также множество других приспособлений.
Или проводила курьера внимательным взглядом. Когда тот сошел с толстого ковра и вышел в коридор, плотно закрыв за собой крепкую деревянную дверь, она снова улыбнулась. Затем Или вскрыла мешок, сломав предварительно печать, и внимательно осмотрела рекодер для хранения сообщений, закодированных химическим способом.
Она одобрительно прищелкнула языком и вытащила картридж. Если бы на ее месте это попытался сделать кто-нибудь другой, то прикосновение к хрупкой записи чужих рук вызвало бы бурную химическую реакцию, которая уничтожила бы сообщение.
Или поудобнее уселась перед терминалом стола директора службы внутренней безопасности. Она нажала кнопку в углу стола, и вокруг нее в кабинете тотчас же возникло особое поле, надежно ограждающее ее от возможных проявлений чужого любопытства через подслушивающие или подглядывающие приборы.
Наконец, Или загрузила в компьютер картридж и включила экран, на котором тут же возникало лицо императора Тибальта Седьмого. Его черная кожа лоснилась на свету.
– Дражайшая Или, – начал Тибальт. – Должен признаться, что твое затянувшееся отсутствие начинает сводить меня с ума. Как ты была права! Здесь даже не с кем поговорить! – Он тяжело вздохнул. – А как мне не хватает тебя в постели, ты даже не представляешь! – Он величественно махнул рукой, украшенной перстнями с драгоценными камнями. – Ладно. К делу. В отношении тарганского дела мы предпринимаем действия строго в соответствии со всеми твоими предложениями. Я считаю, мы выбрали именно того человека, который нужен.
Ну, по порядку.
Во-первых, тарганцы даже не подозревают, что сыграли нам на руку, укокошив Аткина.., и Капитола! – Его глаза заблестели. – И Макрофт, и министр обороны рвали волосы у себя на головах, когда я приказал им назначить дивизионным командиром «зеленого юнца». Ну, ты понимаешь, конечно, что творилось по этому поводу в военных кругах.
Этот парень – кстати, до своего назначения он был жалким младшим сержантом – одержал удивительную и действительно блестящую победу над мятежниками в горах. В результате стал очень популярен в своем Первом Тарганском дивизионе. Его зовут Синклер Фист. Теперь основное время, как он, наверное, думал, милейший Фист будет проводить за бумажными делами? Отнюдь! Он получил приказ от министра обороны завязать сражение с мятежниками.
Тибальт подпер рукой подбородок и нахмурился.
– А теперь посмотрим на забавную сторону. Фист, оказывается, предпочитает самолично участвовать в сражении со своими солдатами. Он не понимает, что такое «командный пункт на дальнем холме». Это не для него. Тебе, конечно же, хорошо известно, что не в наших военных традициях командиру рваться в бой. Так сказать, лезть башкой вперед в самое пекло. – Тибальт покачал головой. – Впрочем, если ему так уж хочется принести себя в жертву империи. Это его дело. Мне плевать. Как только я объяснил вопрос министру обороны, он успокоился. Тут же. Хуже от его рвения не будет.
Не стоит и говорить, что данный аспект войны протекает наилучшим образом. Мы предложили молодому и горячему Фисту… Кстати, знаешь, его солдаты называют своего командира «нашим Фистом». Забавно, не так ли? Так вот, мы предложили ему… Черт, мысль потерял!.. Ах, да! Мы предложили ему полную нашу поддержку, даже позволили ему немного подурачиться и «потренировать» своих солдат! Идиот! Мне жаль его ребят… Мало они пахали в училищах и академиях! Впрочем, я уклонился от главной темы. Он потерпит сокрушительное поражение в ближайшие пять дней, так как мы возложили на него невыполнимую миссий захвата цитадели мятежников – Веспы. И вдобавок лишили его транспортных средств. Тарганцы хорошенько врежут ему, отыгрываясь за прошлые неудачи. Перебьют коммуникации, а дальше уже – дело техники. От Первого Тарганского мокрого места не останется! Великолепно!
Тибальт раскатисто захохотал, и картинка на экране задергалась. Потом он все же успокоился и взглянул на нее уже серьезно.
– Кстати, ласточка!.. Сассанские шпионы уже достали меня! Они размножаются, как крысы, и засели уже везде, куда ни плюнь. С ног сбились в поисках Стаффы. Ты его еще не нашла? Прошу тебя, достань его хоть из-под земли и незаметно верни сюда.
Мне страшно одиноко без тебя.
На этих словах сообщение закончилось, и голографическое изображение исчезло.
Или нависла над столом и нажала на кнопку вызова.
– Капстан! Живо тащи сюда свою жирную задницу! Директор тут же на рысях бросился по коридору и влетел в двери кабинета. В своем черном одеянии он здорово смахивал на восставшего мертвеца. Его вытянутое тупое лицо смертельно побледнело от дурных предчувствий.
– Надеюсь, хорошие вести от императора? – дрожащим голосом справился он.
Она, прищурившись, взглянула на него. Да так, словно рассматривала в микроскоп какое-то отвратительное, но любопытное насекомое.
Директор набычился и стиснул зубы, стараясь скрыть дрожь.
– Нет, Капстан. Ты надеялся, что я позвала тебя сюда «на бис»? Ты ошибся. – Она увидела, как он затрясся от ее слов, и продолжала, резко повысив голос:
– Я уже целую неделю торчу здесь у тебя! Где результаты, черт возьми?! Кто у тебя работает, если вы до сих пор не смогли отыскать нужного мне человека?!
С этими словами Или с силой ударила кулаком по столу и вскочила на ноги.
– Но нам же не было указано конкретного направления поисков! Мы отрабатывали сотни различных версий! – развел он руками, умоляюще глядя на строгого министра. – Одних допросов потребовалось провести на данный момент…
– Мне надоели твои жалкие дурацкие оправдания! – прошипела Или. – Если бы ты по-настоящему мобилизовал все каналы информации, если бы по-настоящему заставил работать своих дармоедов, у тебя было бы заведено досье на последнюю крысу, прибывшую когда-либо на этот паршивый, опаленный радиацией астероид! Здесь была Скайла Лайма! Она свободно переговорила с пилотом ЛС, вернулась на свой челнок и ис-па-ри-лась!!! О боже, с кем мне приходится иметь дело?! – Желваки резко заиграли под тонкой кожей на лице Или. Она подошла к окну, чтобы скрыть нервное подергивание жилки на лице. – Что я должна думать о директоре службы внутренней безопасности, если он не может организовать надзор за объектом в пределах планеты, если ему известно, на каком именно челноке объект прибыл?!
Она повернулась к Капстану лицом и вперила в него убийственный взгляд. Пауза затянулась. Капстан хотел что-то сказать, но язык отказывался повиноваться ему. Только дрожащие губы беспомощно шевелились. Наконец, он предпочел опустить несчастный взгляд на свои ботинки и сделать еще одну попытку защититься от грозы:
– Сотрудники, отвечающие за это, примерно наказаны за недостаток…
– Наказывать нужно того, кто отвечает за всю операцию, а не за какие-то ее части! Тебя, директор!
Капстан еще ниже опустил голову. Его уши посерели.
Несмотря на бушевавший в душе Или гнев, она смогла вволю насладиться угнетенным состоянием Капстана. Многие сильные люди трепетали когда-то под тяжелым взглядом директора службы внутренней безопасности! Многих он сломал и выбросил, как человеческий мусор, уничтоженными и выжатыми до предела. А теперь с помощью нескольких слов, одного-единственного строгого взгляда она ввергла его в такое состояние, что он уже готов, кажется, намочить свои безукоризненно пошитые брюки!
Пауза, грозившая Капстану неимоверными бедами, была прервана тем, что в дверь постучался заместитель директора Тиклат.
– Прошу прощения, господин Капстан? – неуверенно начал он. На его вытянутом черном лице было выражение нервной оживленности. – Мне кажется, я нашел того, кто нам нужен.
Или вышла на первый план и властно спросила:
– Где?
Тиклат вошел в кабинет и положил на стол компьютерную распечатку.
– Информация пришла вчера ночью… То есть сегодня утром. После того как я перебрал все каналы, без исключения, я вошел в компьютерный банк данных судебных органов и решил просмотреть последние документы.
– Да ну! – зло отмахнулся Капстан. – Я это уже делал. Если бы там был хоть намек на Стаффу кар Терма, я…
– Заткнись, урод! – резко выкрикнула Или, испепеляя Капстана мрачным взглядом. Затем повернулась к Тиклату и подбадривающим голосом проговорила:
– Ну, говори же, что ты там нашел.
Она придвинулась к нему ближе и заглянула прямо в глаза, в которых блеснули искорки смущения.
«Он хороший человек. И всерьез воспринимает свое дело.»
– Ну я.., то есть, я хотел сказать, что директор уже просматривал судебные записи. Только я немного расширил поиск, обращая внимание на все, пусть даже самое несущественное и несерьезное, что может иметь отношение к Звездному Мяснику, Компаньонам или Итреате…
– И ты нашел… – подбодрила она его, тряхнув головой и перекинув длинные черные волосы на правое плечо.
Капстан неуклюже переминался с ноги на ногу.
– Я нашел какого-то психопата, который утверждал, что он Стаффа кар Терма, – нахмурив брови, проговорил осторожно Тиклат. – Согласно его показаниям, он был ограблен и убил двоих нападавших. В этом его и обвинили. Относительно его заявления, судья решил, что он просто бредит, а за убийства его приговорили к каторжному труду.
– Проклятые Боги! Стаффа.., в ошейнике?! – Она криво усмехнулась. – Его сделали рабом?! Черт побери, поверить не могу! – Она провела языком по губам, скрестила руки на груди и даже поежилась, пытаясь представить себе участь приговоренного к каторжным работам. – Пожалуй, мы многого можем добиться, если доберемся к нему именно в такие тяжкие для него дни. Так, едем к нему. Надеюсь, он занят на работах в городе?
– Он…
– Вы просите отвезти вас к нему? Разумеется, министр! – закричал оживленный Капстан с противной улыбочкой, оттеснил Тиклата и галантно взял Или за руку. – Доверьтесь мне, я все устрою быстро и красиво!
Или словно превратилась в ледяную статую. В глазах ее блеснули зловещие искорки. Она посмотрела на директора таким взглядом, что тот содрогнулся.
– Убери от меня свою грязную лапу, – тихо произнесла она.
– Прошу прощения, министр. Я не думал…
– Вот именно, не думал…
– Я…
– Ты не знаешь, как это делается.
– Извините, – смущенно пробормотал Тиклат, поворачиваясь к двери.
– Останься! – приказала Или. Молодой человек замер на месте, повернулся и перевел осторожный взгляд с нее на директора и обратно. – Офицер Тиклат! Вы продемонстрировали профессионализм и заинтересованность. Скажите только честно: ведь основную часть поиска провели вы, а не он? Я права?
Она встретилась с ним взглядом и увидела в его глазах подтверждение своей догадки. Однако Тиклат промолчал.
«Умница! Он имеет представление о чести. Не предает своего шефа. Даже такого безмозглого кретина, как Капстан.»
– Своей властью назначаю вас, Тиклат, главой службы внутренней безопасности на Этарии. С этой минуты я приказываю вам вступить в должность и начать исполнять свои обязанности.
У Капстана отвисла нижняя челюсть.
– Но меня назначал сам император! Я протестую! Вы не имеете… – Он запнулся вдруг, увидев, что она держит в руке.
Пистолет Или дважды дернулся почти бесшумно. Капстан приглушенно всхлипнул, и в глазах его навечно застыл животный ужас. Он рухнул лицом вниз на толстый ковер как мешок с дерьмом. Или положила свое оружие обратно в кобуру, болтавшуюся на поясе, и повернулась снова к Тиклату.
– Позже у вас еще будет время привести в порядок свой новый кабинет. Перейдем сразу на «ты», директор Тиклат. Я хочу, чтобы ты сейчас же доставил меня к Стаффе кар Терма.
– Да, министр Такка, – отозвался ровным голосом Тиклат и поклонился Или.
«Он определенно хорош. Тиклат будет мне предан. Он станет еще одним моим человеком в Империи.»
Машина ждала их у главного входа. Или протянула ему руку и порадовалась тому, что он без колебаний принял ее. Ту самую руку, которая за несколько минут до этого отправила на тот свет его бывшего шефа.
– Тиклат, вскоре империи предстоит пережить коренные изменения. Тебе известно об этом?
Он спокойно посмотрел на нее.
– Насколько я понимаю, в данном случае вы имеете в виду не грядущую войну с Сассанским Императором, а что-то другое?
– Ты правильно понимаешь, – с улыбкой ответила она, не спуская с него цепкого взгляда и перекинув волосы с одного плеча на другое. – Возможны самые неожиданные политические сдвиги. Скажи, на чьей ты будешь стороне?
Черная кожа его лица лоснилась на ярком солнечном свете.
– Я понимаю ваш намек, министр Такка. На должность директора меня назначили вы, и я благодарен вам. При случае моя благодарность примет форму конкретного практического выражения.
– Сформулировано четко. Тиклат, – сказала она, похлопав его по руке. – Было бы, еще сделано так же четко.
– Не извольте сомневаться. Я ведь не случайно был заместителем Капстана. Каждый человек вправе надеяться на то, что его в конце концов оценят по достоинству. Но он и сам должен приложить к этому силы.
Выражение лица Тиклата не изменилось, однако она чувствовала, что он просто удачно скрывает улыбку триумфа.
– Зови меня Или. Те, кому я доверяю, зовут меня по имени. Тебе потребуется открыть два новых канала связи. Один официальный – не беспокойся: Тибальт одобрит твое назначение – другой частный. Второй канал будет только твоим и моим. И, кстати, мои просьбы могут порой казаться нетрадиционными и неожиданными. Будь к этому готов.
– Понимаю. Я не разочарую вас. – В его глазах остался невысказанный вопрос.
Понимая это, она рассмеялась:
– Мне очень нужны такие люди, как ты, Тиклат.
Я надеюсь на то, что мы с тобой поладим. И не волнуйся: я умею награждать тех, кто мне верно служит.
Авиакар приземлился на посадочной площадке Управления каторжных работ. В холле охранник болтал с какой-то местной проституткой в коричневом платье. Увидев пошедших, он оттолкнул ее и пошел им навстречу. Этарианка спустилась на несколько ступенек лестницы и остановилась, прислонившись к стене и поправив вуаль, скрывавшую ее лицо.
Или скользнула по ней мимолетным взглядом.
«Любовница», – решила она.
– Какой Стаффа? – переспросил удивленно охранник, оглянувшись на секунду на этарианку, все еще жавшуюся к стене.
Тиклат строго взглянул на охранника и проговорил:
– Регистрационный номер: семь шесть четыре девять два ноль. Я позвонил, и мне сказали, что раба подготовят к передаче нашему ведомству.
Охранник подтянулся под суровым взглядом большого начальника и проговорил, чеканя каждое слово:
– Он на работах в пустыне. Прокладывает новую линию трубопровода для системы водоснабжения. Связь с ними прервалась. Видимо, какая-то поломка. – Он пожал плечами. – Вообще-то, подрядчик требует слишком много денег на то, чтобы протянуть трубы. Мы можем сделать это дешевле – хотя и не так быстро, конечно, используя рабов. Вот и послали туда доходяг. Сейчас у нас большой излишек мерзавцев. Девать некуда. Такой поток хлынул, что ой-ой-ой!
Тиклат молча взял Или под руку и повел ее обратно к машине. При этом министр заметила, что с нее не спускает глаз этарианская женщина.
Или даже оглянулась на эту проститутку в вуали, но затем усилием воли вытеснила ее из своих мыслей, чтобы подумать над словами охранника Управления каторжных работ.
– Хороший способ избавляться от излишка рабов! По-моему, все-таки можно было бы проложить трубы и без участия Командующего. Впрочем, сам виноват.
Авиакар легко стартовал с площадки, и Или под влиянием легкой перегрузки откинулась на спинку своего кресла. Она вздохнула.
– Ну, ладно, Стаффу мы, будем считать, отыскали.
А где может сшиваться его красотка?
Тиклат провел указательным пальцем по своему длинному прямому носу, нехарактерному для темнокожих. Его глаза были такими же черными, как и у Или, и в них наблюдался такой же загадочный блеск.
– Пока я не могу сказать что-нибудь более или менее уверенно по этому поводу. Если честно, то я до сих пор занимался исключительно Командующим. Он был моей главной заботой. А тот факт, что он чуть было не улизнул от нас, говорит о том, что мы долгое время искали его в не том месте. – Он нахмурился, уставившись в пространство. – Возможно, со Скайлой Лайма произошло то же самое. Однако будем корректировать поиск.
Или глянула в окно на низенький город, и поморщилась. Каким уродливым и отвратительным он стал, заимев в качестве главной своей достопримечательности Храм, в котором воспевался культ гетер и обычных шлюх. Плоские крыши серых домов прорезывались узкими улочками. Это был туристический город, который жил тем, что проедал доход, добытый от паломничества мужчин к Храму жриц. В то же время здесь были и верующие, которые получали необходимые наставления от своих духовников, молились, философствовали. Город кормился и мелкой торговлишкой, которая процветала в кварталах туристов, куда каждый день сотни лотошников носили свои сомнительного качества сувениры. Торговали, впрочем, и хорошим товаром. Например, специями, которые поставляла городу пустыня. Пустыня же поставляла редкие и красивые минералы, а также драгоценные камни.
– У нас просто пока не накопилось достаточного количества информации о Скайле Лайма, – решила Или. У нее тут же появилась еще одна мысль, которую она не замедлила высказать:
– Я не хочу, чтобы Стаффа, к которому мы направляемся, каким-либо