ему предстоит лично убедиться в том, как много правды в этих легендах…
К мышцам шеи начала возвращаться подвижность, и это позволило Сергею слегка повернуть голову и увидеть, что он привязан к самой обычной стене из необработанного темного гранита.
Никакого белого камня здесь определенно не было. Но это открытие не придало ему бодрости. Он не первый из числа тех несчастных, кто, уйдя в очередной поход из митрохинского лагеря, никогда уже не вернулся обратно.
Сумерки за пределами пещеры между тем сгустились, и сиреневая дымка вечернего тумана закрыла от него наружный пейзаж. И как только это произошло, далеко в лесу проснулись барабаны.
Теперь к мучительному звуку капель добавился еще и этот, постепенно нарастающий грохот. В дополнение ко всем прелестям мышцы начали оживать, и сразу же во все его большое тело вернулась боль.
Звук барабанной дроби оборвался перед входом в пещеру, и перед глазами Сергея предстал шаман аборигенов. Он появился неожиданно, словно соткавшись из уплотнившейся дымки вечернего тумана.
Если бы Сергей стоял на земле, то этот человечек едва ли достал ему до пояса.
На шее у дикаря висел несоразмерно большой барабан, почти волочившийся по земле. Шаман был грязен, худ и измазан разводами какой-то краски. «Почему все дикари так любят краску? Наверно, они пытаются компенсировать ею недостаток одежды», — подумал Сергей отвлеченно, словно все происходящее не имело к нему никакого отношения. Окружающее после парализующего шока все еще воспринималось не совсем реально.
На шамане действительно почти не было одежды. Повязка из каких-то листьев, а на шее сверкающее ожерелье.
Это ожерелье не вязалось с остальным обликом шамана, и Сергей подумал, что обознался, принял за ожерелье из драгоценных камней до блеска начищенную полоску металла.
Но вслед за шаманом у входа в пещеру появилась группа аборигенов с факелами в руках. Они почтительно держались за спиной своего предводителя. В пещере стало светло, и это позволило Сергею подробно рассмотреть визитеров. На шее у шамана действительно висело сверкающее ожерелье из драгоценных камней, оправленных в филигранную, тончайшей работы золотую скань. Этот предмет настолько не вязался с грязными телами карликов, с барабаном и длинными тонкими костями, заменявшими шаману палочки, что невольно снова и снова притягивал к себе взгляд.
Откуда здесь взялось ювелирное изделие необыкновенной красоты и фантастической стоимости? Кто его создал? Из каких глубин времени перенесли сюда эту необычную вещь? И лишь теперь он понял, почему появились мысли, никак не связанные с его собственной судьбой. Вместе с последним ударом барабанов боль в перекрученных мышцах полностью покинула его.
Тело стало легким и воздушным. Теперь он не висел на впившихся в тело веревках, а словно бы парил под потолком пещеры. И оттуда, сверху, он мог себе позволить безучастно наблюдать за копошившимися внизу карликами.
Отвлеченное эстетическое настроение Сергея было грубо прервано, когда перерезали веревки, связывавшие его руки. Сразу же вернулась резкая боль, и он понял, что не в силах стоять на собственных ногах. Он даже не знал, есть ли у него ноги. Откуда-то появились носилки.
Его посадили на них, и шаман сдернул с него куртку, собираясь примерить ее на себя. Это было плохо, очень плохо, потому что, несмотря на свое эйфорическое состояние, Сергей хорошо помнил, что в подкладке куртки осталось его единственное оружие, шариковые гранаты, так и не замеченные его палачами. Теперь он их лишился.
Торжественный процесс одевания на шамана трофейной куртки был неожиданно прерван возгласом одного из аборигенов. Все они разом отшатнулись от пленного и уставились на него. Собственно, даже не на самого Сергея, а на его обнаженную грудь, где сквозь разорванную рубаху отчетливо виднелся выжженный на его коже трехпалый знак огненного Феникса.
Словно не поверив собственным глазам, шаман сделал шаг по направлению к сидящему на носилках Сергею. Карлику даже не пришлось нагибаться, он лишь протянул руку, оказавшуюся на одном уровне с его плечом, и осторожно прикоснулся к клейму на груди Сергея.
— Откуда у тебя этот знак, иновремянник? — спросил шаман, не разжимая губ. Голос прозвучал отчетливо и сухо, лишенный всякой интонации и обертонов.
Сергей попытался ответить, но губы плохо слушались его, вместо слов раздалось лишь нечленораздельное мычание.
— Не пытайся говорить! Думай! — приказал шаман, и тогда Сергей спросил, стараясь мысленно как можно отчетливее выговаривать слова:
— Вы знаете об огненной птице?
— Я знаю об огненной птице. А что ты о ней знаешь?
— Я знаю о ней немного. Она вывелась из каменного яйца, которое я носил на груди. Расставаясь со мной, она оставила этот знак.
Рассказ Сергея почему-то усилил сомнение шамана. Он положил свою ладонь на знак Феникса, долго ощупывал его и наконец спросил:
— Зачем ты придумал всю эту ложь, иновремянник?
— Я ничего не придумывал!
— Это ненастоящий знак!
— Я что, продаю вам его? Чего вы от меня хотите?
— Правды. У нас есть способ узнать настоящую правду. — Повернувшись к своим спутникам, шаман отдал резко прозвучавшую команду: — Несите его к скале истины!
Носилки с Сергеем подхватили четверо самых рослых аборигенов, но было видно, что даже этим четверым огромное, по их меркам, тело Сергея показалось неподъемным.
Заметив, что они еле плетутся и вот-вот уронят носилки, шаман пробормотал какое-то ругательство, а затем отбил на барабане короткую, ритмичную трель, совершенно непривычную для человеческого уха.
Носилки дрогнули в руках аборигенов и словно потеряли весь свой вес. Носильщики сразу же припустились бегом по тропе, идущей круто в гору.
Поляна с шалашами осталась далеко внизу. Туда, где находилась пещера, его подняли люди Завидова, но теперь носилки понесли еще выше, и перед Сергеем открылось широкое пространство.
Воздух был прозрачен, а ночные тени еще не успели полностью закрыть горизонт. Сергей видел опушку леса, квадратики коттеджей военного городка, похожие отсюда на игрушечные детские кубики. Среди бескрайнего, украшенного желтоватыми разводами леса они смотрелись чем-то инородным, почти оскорбительным для пейзажа этой планеты, чью тихую ненавязчивую красоту невозможно было заметить с первого взгляда.
А перед самым закатом, когда последние лучи солнца на минуту осветили вершины деревьев, расположенных с противоположной стороны долины, широким клином рассекавшей лес, ему показалось, что он увидел в глубине леса домики другого человеческого поселения.
Возможно, там жили те, кому солдаты Митрохина собирались нанести визит в ближайшее время, он так и не сможет предупредить их о грозящей опасности. Завершив круг, мысли вновь вернулись к его собственной судьбе. Нормальная подвижность мышц вернулась к нему вместе с болью, и он старался не показать этого своим носильщикам и охранникам, выжидая подходящий момент для того, чтобы попытаться вернуть себе свободу.
Шаман, облаченный в куртку Сергея, шествовал впереди процессии. Выглядел он нелепо. Куртка волочилась по земле, а рукава, закинутые за спину, хлопали от ветра, словно два крыла. Сергей снова вспомнил о гранатах и с сожалением подумал, что времени вернуть куртку у него не будет даже при самом благоприятном раскладе.
Тропа резко свернула, огибая перегородивший дорогу утес, и за поворотом открылся вид на плоскую вершину горы.
То, что Сергей там увидел, потрясло его до глубины души.
На вершине, господствуя над всем окружающим пейзажем, величественно возвышалось скульптурное изображение огненной птицы.
Прежде всего поражали ее размеры. Птица была высечена из цельного куска белого мрамора размером с двухэтажный дом. Творения Церетели рядом с этой скульптурой выглядели бы жалкими поделками, впрочем, они всегда такими и были. Развернутые крылья птицы, украшенные золотой фольгой, полыхали в лучах заходящего солнца первозданным пламенем. Но самым странным и необъяснимым казалось совершенство и тщательность, с каким была выполнена эта гигантская скульптура, производившая неизгладимое впечатление на человека, увидевшего ее впервые.
Подобный шедевр не могли создать жалкие дикари, строившие древесные шалаши и развлекавшиеся танцами под барабанный бой… Или все же могли? «Не такие уж простые у них барабаны…» — подумал Сергей, вспомнив неожиданно исчезнувший вес носилок.
Тропа сузилась, и теперь вся группа вынуждена была идти в затылок друг другу. Левая половина носилок висела над пропастью, появление скульптуры подействовало на Сергея так сильно, что он упустил благоприятный момент, и теперь предпринять что-либо стало уже невозможно. Он боялся даже шевельнуться, чтобы не потерять равновесия.
Впереди и сзади носилок плотной цепочкой шествовали аборигены, вооруженные короткими копьями. Оставалось только ждать, когда они достигнут конечной точки маршрута.
Через полчаса весь отряд очутился на широкой площадке вершины, прямо под раскрытым клювом скульптуры. Оказалось, что между огромными каменными лапами птицы находилась дверь, ведущая куда-то в глубь скалы.
Шаман извлек из своего барабана короткий утробный рокот, и дверь немедленно распахнулась.
Из украшенных золотой резьбой дверей показалась величественная процессия.
Первой шла женщина в оранжевых одеждах, с золотым обручем на голове и легкой вуалью, скрывавшей ее лицо. Шлейф ее оранжевого плаща струился на ветру, как пламя. За предводительницей, по двое в ряд, шествовали вооруженные стражи. Мужчины, в отличие от дикарей, оказались на голову выше Сергея. Когда процессия остановилась в нескольких метрах от висевших в воздухе носилок, у Сергея уже не осталось сомнений в том, что перед ним нормальные представители человеческой расы.
Возможно, их отделяли от него тысячелетия во времени, но это, безусловно, были люди. Трофимов не знал, из прошлого или из далекого будущего явились они на эту дикую планету, но это сейчас казалось несущественным, — главное, перед ним были нормальные люди, и у него появилось гораздо больше шансов найти с ними общий язык, чем с колдунами-карликами.
Шаман что-то резко произнес на гортанном и незнакомом наречии, — и хотя губы шамана не двигались, а слова по-прежнему звучали у Сергея в голове, он не понял из этой фразы ни одного слова.
Женщина ответила обычной звуковой речью на том же непонятном языке. Ее слова были мелодичны, а тон казался легким и непринужденным, словно визит дикарей с пленником на передвигавшихся по воздуху носилках был для нее обычным делом.
Шаман снова ответил, теперь он почти кричал, и по его исказившемуся от ярости лицу Сергей понял, что переговоры идут совсем не так, как этого хотелось карлику. Женщина ответила длинной фразой, в которой на этот раз прозвучали повелительные нотки.
Шаман топнул ногой и в ярости приподнял свой барабан. Очевидно забыв во время спора о необходимости скрывать содержание своей речи или просто посчитав это больше нецелесообразным, женщина ответила на том языке, на котором шаман разговаривал с Сергеем в пещере.
— Ты мне угрожаешь, Шарако? Ты, наверно, забыл, кто я, и совсем потерял разум. Может быть, тебе напомнить о том, что случилось с твоим предшественником?
— Времена изменились, Илия, а твои друзья далеко! Мне надоели ваши поучения. Этого иновремянника ты не получишь. Мы принесем его в жертву богу огня сегодня, на восходе солнца!
— А как быть со знаком птицы, который украшает его грудь?
— Это фальшивый знак, я проверял!
— Может быть, лучше проверю я? — И, не дожидаясь ответа, она протянула руку по направлению к Сергею. Он ощутил мгновенный укол боли и волну жара, распространявшуюся от отметины на его груди.
Неожиданно из клейма на груди Сергея вырвался красноватый луч, осветивший вытянутую вперед руку женщины.
— Он настоящий, Шарако. Теперь, надеюсь, ты в этом убедился?

ГЛАВА 43

Шаман, не обращая внимания на предупреждение женщины в оранжевом плаще, поднял свои палочки-кости и резко опустил их вниз. Барабан взревел на одной ноте, удары слились в единый звук, внутри которого невозможно было различить никакого ритма.
Резко и неожиданно налетел ветер, через мгновение он наполнился такой силой, что швырнул носилки Трофимова на землю, а женщину и ее спутников отбросил к дверям, из которых за несколько минут до этого они вышли.
Воспользовавшись секундным замешательством своих стражей и тем обстоятельством, что никто не ожидал от него активных действий, Сергей вскочил с носилок, сорвал с пояса ближайшего дикаря широкий топор с бронзовым лезвием и со всего размаху опустил его на барабан жреца.
Барабан лопнул, как пустая тыква, ветер мгновенно стих. Шаман издал какой-то нечеловеческий вопль, в котором смешались отчаяние и ярость, а затем бросился на дерзкого пленника. Несмотря на небольшой рост, он оказался слишком быстр и силен для Сергея со всеми его обновленными возможностями. Даже после утраты магического оружия колдовская сила не оставила шамана полностью. И он свалил Сергея на землю ошеломляющим ударом невидимого воздушного кома, похожим на удар футбольного мяча, вылетевшего из-под ноги лучшего российского футболиста.
— Убейте его! — прокричал шаман, и его спутники, выхватив оружие, бросились на Сергея сразу со всех сторон. Но в это время стоявшая на пороге женщина громко и коротко произнесла на своем певучем гортанном наречии какие-то непонятные слова. Сергей не понял, было ли это какое-то заклинание или команда, но каменная птица, возвышавшаяся над всей площадкой, на которой развертывалось действие, неожиданно приподняла голову.
Похоже, аборигены хорошо знали, что может последовать вслед за этим, потому что они мгновенно обратились в бегство. Лишь один шаман не тронулся с места.
И тогда из приоткрытого клюва птицы вырвался поток пламени. Ударив шамана в грудь, он сбросил его охваченное огнем тело со скалы.
Далеко внизу, в ущелье прогремел мощный взрыв, и облако черного дыма, в которое превратилась куртка Сергея, вместе со спрятанными в ее подкладке гранатами, возвестило о бесславном конце жреца. Теперь бронзовый топор, оставшийся у Сергея в руках, стал его единственным оружием в непонятной ситуации, в которой он оказался. Струя пламени, покончившая со жрецом, обдала его таким жаром, что он и сам едва устоял на ногах.
Женщина в оранжевом плаще, мановением руки оставив своих спутников у дверей, направилась к Сергею.
— «Несущий знак птицы», в трудную минуту ты выручил нас. Так будь же нашим гостем, и пусть порог нашего дома будет и твоим порогом.
— Кто вы?
— Такие же путешественники во времени, как и ты сам. Здесь не лучшее место для разговора. Наши враги могут опомниться и вернуться. Они неплохо владеют отравленными стрелами и наверняка захотят отомстить за смерть своего шамана.
Не возражая, Сергей последовал за незнакомкой, на ходу отмечая, как прекрасно ее тело и как совершенны движения. Казалось, она плыла над каменистым утесом, лишь слегка касаясь его поверхности.
Но настоящее потрясение ожидало его чуть позже, когда они вошли под своды пещеры, охраняемой каменной птицей, и Илия небрежным движением сбросила свой плащ вместе с вуалью и драгоценным обручем на руки одного из охранников.
В помещении было светло, а внутренне убранство покоев, в которых очутился Сергей, даже отдаленно не напоминало пещеру.
Скорее уж современные апартаменты, созданные слегка свихнувшимся дизайнером… Мягкие плафоны, упрятанные в стены, расстеленные по всему полу синтетические ковры, в которых нога утопала по щиколотку, а пыль и грязь, едва коснувшись их поверхности, бесследно исчезали.
Странное впечатление производило обилие белого металла и стекла. Мебель можно было рассмотреть, только приблизившись к ней вплотную. Множество дверей, ведущих из этой центральной залы в другие помещения, и многочисленные предметы роскоши, скульптуры непривычных для Сергея форм, изящные вазы, украшения из золота и драгоценных камней, с нарочитой небрежностью разбросанные по всему интерьеру, свидетельствовали о том, что живущие здесь не привыкли отказывать себе ни в чем.
Но все это было мгновенно забыто Сергеем, едва его спутница повернулась к нему без вуали, до сих пор скрывавшей ее лицо.
Сказать об этой женщине, что она красива, — значит, ничего не сказать. За этим лицом стояли столетия генной инженерии, косметики и медицины, которая еще и не снилась Земле. Едва взглянув на лицо незнакомки, Сергей понял, какая бездна времени отделяет его от этих людей.
В первые минуты он смотрел на нее, как смотрят на картину в музее, его мужской взгляд отказывался распознать в ней женщину. Слишком далека, слишком прекрасна, слишком недосягаема была она для него.
— Сколько вам лет?.. — охрипшим от волнения голосом спросил он, не сразу сообразив, что его вопрос может быть неправильно истолкован и показаться бестактным.
Илия лишь улыбнулась, никак не отреагировав на его промах.
— Я имею в виду, какая эпоха? Сколько тысячелетий отделяет ваш народ от моего? — попытался Сергей исправить свою неловкость.
— Не так уж много. Десять, может быть, двенадцать. Ваша планета находится вне нашего сектора, и точнее определить сложно. Сегодня вы уничтожили главное оружие ширванов, их магический барабан. Для того, чтобы сделать новый, потребуется несколько дней и еще столько же, чтобы зарядить его энергией. Новый жрец будет слабее старого. Мы должны использовать это уникальное стечение обстоятельств и попытаться прорваться… Но простите. Мне надо переодеться. Этот маскарадный костюм мешает мне. Лован ответит на все ваши вопросы. — Ничего больше не объяснив, она исчезла в одной из боковых дверей, и Сергей, испытав некоторое разочарование, остался наедине с одним из ее спутников, светловолосым молодым человеком, одетым в комбинезон серебристого цвета.
— Илия руководит нашей экспедицией, а я заведую здесь техническими устройствами. Мы плохо знаем этические правила вашего сектора, у вас принято знакомиться?
— Разумеется… — несколько растерянно ответил Сергей. — Но мы вроде бы уже познакомились?
— А официальный ритуал? Разве его не существует?
— Ну, можно, например, пожать руку и вслух произнести свое имя, но это скорее формальность, чем ритуал.
— Тогда оставим это. У нас очень мало времени до того момента, когда здесь начнется настоящая заварушка. Мне поручено ввести вас в курс дела. Наверняка у вас возникло множество вопросов, я попытаюсь кратко ответить на них доступным вам языком.
Внутренне Сергей поморщился от его слов, он терпеть не мог высокомерия, даже в тех случаях, когда у собеседника имелись для этого все основания.
— Что вы здесь делаете, Лован? Я не заметил признаков развитой цивилизации в этом мире, значит, вы тоже гости здесь?
— Не совсем… Мы осваиваем эту планету на протяжении многих столетий. Ее расположение уникально. Здесь сходятся… как бы это понятнее выразить… сразу несколько временных плоскостей. Их наличие дает возможность с наименьшими затратами энергии прокладывать каналы в различные временные слои.
— Зачем? Для чего вам это нужно?
— Хороший вопрос. Вначале нами двигало стремление к познанию, накопление научных данных, на основе которых наши историки вывели безошибочные теоремы общественного развития, учитывающие огромное количество факторов. Опираясь на эти теоремы, можно предсказать будущее с очень высокой степенью вероятности. Уже ради этого стоило попробовать, не так ли?
— Разумеется. А затем вы, очевидно, поняли, какую уникальную выгоду может получить ваша цивилизация, научившись управлять временем.
— Управлять временем невозможно. Мы всего лишь наблюдатели, — довольно сухо ответил Лован, он не скрывал, что замечание Сергея ему не понравилось.
«Так я тебе и поверил», — подумал Сергей и продолжил, не обращая внимания на неудовольствие своего собеседника.
— Видите ли, Лован, как вы, наверно, уже знаете, моя судьба сложилась несколько необычно для простого обитателя Земли. Мне пришлось встретиться с расой иновремян, которая считает, что временем можно управлять, и довольно успешно пытается это делать.
— Это отщепенцы, нарушившие мировую конвенцию! Любое вмешательство в исторический ход событий чревато непредсказуемыми и почти всегда негативными последствиями. Позже мы поняли, что даже простое наблюдение не всегда безопасно. Прокладка любого нового временного канала чревата… Впрочем, мы слишком увлеклись научными теориями! — неожиданно оборвал себя Лован. — Мне поручено познакомить вас с вполне конкретной ситуацией, сложившейся на этой планете. Времени на теоретические дискуссии у нас просто нет. Поэтому изложу вам самую суть и постараюсь ответить на существенные вопросы.
Пару тысячелетий назад на этой планете нами был создана центральная станция… Своеобразный распределительный вокзал, с которого наши экспедиции получали возможность отправляться в различные временные слои. Как я уже говорил, положение этой планеты во временном потоке уникально, и именно поэтому она была выбрана в качестве объекта для строительства распределительной станции. В то время цивилизация на Дорсане, так мы назвали эту планету, находилась в зачаточном состоянии. До сих пор мы не знаем, наше появление здесь подтолкнуло ее бурное развитие, или она обладала неким, не учтенным нашими учеными потенциалом развития, но факт остается фактом.
— А как же ваши безошибочные формулы общественного развития? Здесь они не сработали?
Проигнорировав его вопрос, Лован продолжил так, словно его не прерывали:
— Совершенно неожиданно для нас, развитие аборигенов изменило направление, и вместо обычного техногенного пути дорсанцы выбрали магию — путь, который наши ученые считали совершенно бесперспективным. Но дорсанцам удалось достичь здесь неожиданных успехов. Вы имели возможность убедиться в этом. С помощью магии звуков они научились управлять воздухом до такой степени, что стали представлять собой серьезную опасность.
Вначале каждое наше появление на их планете воспринималось как некое божественное явление, но позже возникли неприятности. Какое-то время мы пустили развитие дорсанской цивилизации на самотек, у нас не хватало ресурсов, чтобы заниматься каждой второстепенной цивилизацией. Наши экспедиции не появлялись на Дорсане до тех пор, пока обстоятельства не вынудили нас срочно выслать сюда аварийную команду.
— Какие именно обстоятельства?
— Сбой в работе центральной распределительной станции.
— И в этом были повинны дорсанцы?
— Что вы! Конечно, нет! Проникнуть на станцию извне невозможно. Произошло нечто, совершенно уникальное и неожиданное для нас. Какая-то иная цивилизация, находившаяся вне сектора нашего контроля, самостоятельно изобрела генератор временного пробоя и сумела его запустить. Скорее всего, они даже не ведали, что творят. Эксперименты со временем весьма опасны. Создавая «дикий» временной канал, как мы его называем, без приемной станции на противоположном конце, невозможно предсказать, в какой временной слой он выведет своих создателей и какую «дорогу» откроет…
— Я знаю, чем это кончилось для нашей планеты…
— К сожалению, все, что вы знаете, только начало. Мы хотели исправить возникшую опасную ситуацию.
— Исключительно из альтруистических побуждений?
— Перестаньте иронизировать, господин Трофимов! Так, кажется, у вас принято обращаться к собеседнику, забывшему о правилах вежливости? Тем не менее я отвечу на ваш вопрос. Нет. Мы не альтруисты. Канал, созданный на вашей планете, пробил несколько наших каналов, нарушил работу центральной станции и открыл дорогу на нашу собственную планету тем самым «милым» существам, с которыми вы уже успели познакомиться.
— Вы неплохо осведомлены… — несколько растерянно заметил Сергей. — Даже знаете мою фамилию.
— Разумеется, я хорошо осведомлен. Прежде чем была предпринята наша экспедиция, нам предоставили возможность ознакомиться со всеми записями. Любое событие, любой факт фиксируется во временном потоке самой природой и может быть восстановлен.
— Могу я взглянуть на вашу уникальную аппаратуру?
— Увы. Мы сами хотели бы это сделать… Во время строительства станции жилые, подсобные и прочие помещения были вынесены в безопасную зону. Туда, где мы с вами теперь находимся. Сама станция расположена в двадцати километрах отсюда.
— Для чего это понадобилось? Вряд ли подобное разделение удобно.
— Конечно, оно неудобно. Но во время работы временного генератора пробоя возникают нежелательные флуктуации, люди, не защищенные полями генератора, не должны находиться в районе его работы. Из соображений безопасности все вспомогательные помещения были построены в стороне.
— Я попробую догадаться, что произошло дальше. Прибыв на станцию, вы сразу же отправились на ее технический центр.
— Разумеется. Масса оборудования, которое мы смогли с собой захватить, строго ограничена. Ознакомившись с масштабами аварии, мы поняли, что без запасенных на складах станции материалов нам не обойтись.
— А дорога обратно была отрезана дорсанцами.
— И это самое удивительное. Никакие уговоры не помогли. Обещание вознаграждения не имело успеха, когда же мы попытались применить силу…
— Их магия оказалась сильнее вашей?
— У нас вообще нет никакой магии! Наша цивилизация выбрала техногенный путь развития.
— А как же огнедышащая птица?
— Обыкновенный напалм. Именно поэтому я не мог произвести выстрел, пока вы не уничтожили барабан. Давление воздуха, созданное шаманом, было настолько сильным, что отбросило бы пламя на моих товарищей.
— Вы оказались в сложном положении… Но в чем причина такого поведения аборигенов? Вы вроде бы говорили, что они относились к вам как к божествам?
— Так и было. Мы сами не до конца понимаем, что здесь произошло. Слишком долго на Дорсане не было наших экспедиций. Может быть, на их развитие повлияли те самые временные флуктуации, о которых я говорил. Их шаманы постоянно устраивали свои ритуальные действа на скале, внутри которой находится наш генератор. Возможно и вмешательство каких-то внешних, неизвестных нам сил. Но все это теперь уже не имеет значения. Мы должны пробиться к генератору и восстановить канал. Пойдете ли вы с нами?
— А у меня есть выбор? — Сергей заметил, что Лован старательно избегает всякого упоминания об иновремянах и об их лагере, расположенном совсем рядом, и это ему не нравилось.
— Выбор всегда есть. Мы никого не принуждаем. Вы можете вернуться туда, откуда пришли. Или присоединиться к нам. Условия вашего сотрудничества обсудите с Илией, она наш руководитель, как вы уже, наверно, догадались.
— Прежде чем мы будем говорить о деталях, я хотел бы знать, для чего я вам понадобился и какое отношение ко всему этому имеет знак огненной птицы на моей груди?
— Это очень древняя легенда… Предсказание, если хотите. Прежде чем явиться в наш мир, Феникс посылает своего стража. Это существо должно обладать уникальными возможностями, к примеру, посланник Феникса совершенно не боится огня. Именно поэтому я спокойно произвел выстрел, когда вы стояли в двух шагах от жреца. Но пламя все-таки обожгло вас. Все это, как я уже сказал, не более чем легенда.
— Не так уж сильно меня обожгло ваше пламя, и огненный Феникс существует на самом деле. Уж в этом-то я уверен.
— В мире много удивительных вещей. Например, наши ученые считали бесперспективной магию и не уделяли ей должного внимания. — Сергею показалось, что, несмотря на это признание, Лован недоволен его ответом. На его языке вертелись тысячи вопросов, но их беседу прервало появление Илии.
И снова, как только Сергей увидел эту женщину, он забыл обо всем.
В простой рабочей одежде она выглядела еще прекраснее. Комбинезон из легкой ткани подчеркивал линии ее безупречной фигуры. Она жестом отпустила Лована, который немедленно исчез, и обратилась к Трофимову подчеркнуто вежливо, как к равному.
— Если вы не слишком устали после всех этих событий… Кстати, как туземцам удалось вас пленить? Я считала, что им не под силу справиться с посланцем Феникса.
— Лован считает историю с огненной птицей легендой. Может быть, он прав? — проронил Сергей.
Она никак не отреагировала на его слова, стояла рядом молча и смотрела чуть насмешливо своими огромными золотистыми глазами.
— А что касается вашего вопроса, — продолжал он, — здесь не обошлось без предательства. Аборигенам помогли волонтеры из военного лагеря землян. Вы знаете о его существовании?
— Мы знаем все, что происходит на этой планете, — холодно ответила Илия, и Сергей сразу же почувствовал, что существует некий порог отчужденности, за который его не собираются пускать.
Вряд ли она стала бы так разговаривать с тем, кого действительно считала себе равным. Например, с Лованом ей хватает простого жеста… «Что-то я слишком много значения придаю подобным мелочам! — с раздражением подумал Сергей. — Не хватало только приобрести в обществе этих полубогов комплекс неполноценности».
Нужно разобраться в том, что скрывает за собой их безупречная вежливость, чрезмерно правильные черты лиц и в чем состоят их собственные цели на этой планете».
Однако эти трезвые мысли мгновенно улетучились, едва он случайно коснулся руки Илии.
Сергея словно током пронзило, и ему стоило большого усилия, чтобы вовремя отстраниться и не показаться полным невеждой.
Она провела его через весь холл к дверям своего кабинета, усадила в невидимое стеклянное кресло, оказавшееся неожиданно удобным, и продолжила беседу:
— Садитесь, мистер Трофимов. Как мне к вам обращаться? У нашего народа много способов вежливого обращения к собеседнику.
— Ну, вы могли бы обращаться ко мне не слишком вежливо, гораздо важнее, что вы при этом думаете.
— Вот как? Я это учту. — Она ответила совершенно механически, думая о чем-то своем, и, похоже, не слишком внимательно слушала его. — Если вы решите с нами сотрудничать, я могу вам предложить временную должность «обеспечивающего охрану», — так она называется на нашем бюрократическом языке. К сожалению, совершенно необходимо соблюдать формальности, чтобы я могла осуществить для вас возвращение на родину, после того как задача нашей экспедиции на Дорсане будет выполнена. Вы ведь собираетесь возвращаться?
Когда до Сергея дошел смысл этой фразы, он почувствовал, как сердце рванулось в груди и остановилось на секунду. За время своего пребывания в лагере Митрохина он успел смириться с мыслью о том, что возвращение невозможно, и сейчас испытал нечто вроде шока, не сразу поверив в серьезность ее предложения.
— Вы хотите сказать, что ваш генератор способен на обратную транспортировку во временную зону моей планеты?
— Конечно. Он работает в обе стороны. Правда, обратное перемещение требует значительно больше энергии. Для того, чтобы оправдать ее расход, я должна официально оформить вас на должность, пусть даже временную. Всех таких сотрудников мы обязаны, по существующим у нас правилам, отправлять на родину, после того как в их услугах отпадет необходимость. С вами все обстоит несколько сложнее, поскольку мы не доставляли вас на Дорсан, но это уже мои сложности.
— А что вы знаете о тех, кто это сделал? — Сергей задал этот весьма важный для себя вопрос вскользь, неожиданно для себя самого, и заметил, как по лицу собеседницы скользнула мгновенная тень неудовольствия.
— Как вы себе представляете вселенную, мистер Трофимов? Ведь даже в астрономическом аспекте она не имеет видимых границ для тех устройств, которыми располагает ваша цивилизация.
Если вы добавите к ее видимой части миллионы временных параллелей и миллиарды вселенных, существующих в разных временных плоскостях, вы поймете, что задача следить за всем этим невыполнима.
Мы в состоянии наблюдать только за теми секторами времени и пространства, которые представляют для нас практический интерес…
С этим невозможно было спорить, и все же Сергея не покидала уверенность, что за всеми этими неоспоримыми истинами кроется что-то такое, что от него упорно скрывают.
— Я должен подписать какие-то официальные бумаги, подтверждающие мое согласие?
— Разумеется. Они будут составлены на вашем языке и на привычном для вас носителе информации.
«Бюрократия бессмертна», — подумал Сергей, доставая из нагрудного кармана шариковую ручку, которая, скорее всего, была для Илии таким же артефактом, как и лист бумаги, появившийся из ее настольного синтезатора.

ГЛАВА 44

Отряд нельфов (так называли себя воины Илии) выступил поздним вечером, после того как все приготовления и сборы были закончены. Не самое благоприятное время — сгущающаяся темнота давала аборигенам дополнительное преимущество. Но еще хуже было ждать, пока ширваны восстановят свое магическое оружие.
Сергею пришлось натянуть на себя защитный полевой комбинезон нельфов, внешне похожий на плащ из непромокаемой полиэтиленовой пленки, но способный, по словам Лована, выдержать удар крупнокалиберной пули. Оружие, которое ему вручили перед самым выходом, внешне напоминало игрушечный пистолетик. Разобравшись в его устройстве, Сергей понял, что плазменные заряды, вылетающие из этого ствола, ничем не отличаются от тех, которыми стреляли плазмометы митрохинского отряда. Даже зарядный генератор выглядел точно так же.
Он хорошо запомнил случай, когда Ипат заменил этот генератор на сигнальный, и теперь тщательно проверил боевые способности устройства, воспользовавшись моментом, когда отряд двигался по узкому ущелью и вспышки выстрелов невозможно было заметить издали.
Сергей не стал спрашивать у нельфов, откуда у них взялось оружие, аналогичное оружию иновремян. Слишком много неприятных совпадений и странностей в действиях нельфов заставляли его держаться настороже.
Покидая свою техническую базу под скалой с изображением Феникса, нельфы не оставили на ней ни одного человека, Илия лично проверила надежность силового щита, наглухо отгородившего скалу от внешнего мира.
— Вы собираетесь сюда возвращаться? — спросил он Илию, не слишком надеясь на правдивый ответ.
— Не в этот раз. Наша миссия закончится, как только мы восстановим механизмы туннельной станции. Но кто знает, что еще может случиться. Теперь техническая база законсервирована и в таком виде может находиться сотни лет в ожидании следующей экспедиции.
Сергей давно усвоил, что нельфы охотно делятся с ним теми сведениями, которые не касались запретной темы иновремян. И каждый раз, когда ему представлялся случай обратиться непосредственно к Илии, он испытывал странное волнение…
Отряд миновал ущелье, в котором Сергею представилась возможность испытать свое оружие, и вышел на крутой открытый склон. Отсюда вновь стало видно скульптуру огненной птицы, гордо застывшей на вершине горы. Сергей так и не смог толком выспросить, какое значение имела она для нельфов. Рассказ о древней легенде его не удовлетворил. Он слишком мало успел выяснить, до того как оказался в цепочке небольшого отряда чужой ему расы людей. Они были здесь все — десять человек, включая Илию и его самого. Вся их небольшая экспедиция. Нельфы молча спускались друг за другом, тяжело нагруженные снаряжением. Последнее больше всего не нравилось Сергею, потому что огромный рюкзак, висевший у него за плечами, сковывал движения и ограничивал обзор.
После очередного поворота горной тропы внизу, в темноте, стали отчетливо заметны огни митрохинского лагеря, и Сергей решился еще раз коснуться темы, которая так не нравилась нельфам. Протиснувшись вперед и поравнявшись с Лованом, он указал ему на огни:
— Вы знаете, что там такое?
— Мы не исследовали планету. У нас другие задачи. Здесь может быть все, что угодно.
— И даже база пришельцев из другого времени?
— Систему транспортных туннелей, созданную нами, используют многие цивилизации.
— И вы не считаете нужным контролировать, в каких целях они ее используют?
— Это не входит в наши задачи. Мы всего лишь строители. Разве те, кто строит шоссе в ваших городах, задумываются над тем, какие машины по ним проедут?
— Вы не простые строители!
— Верно. Наши туннели в десятки раз ускоряют развитие человеческих цивилизаций в различных временных секторах. Люди получают возможность обмениваться технологиями, научными данными, торговать, наконец, и восполнять дефицит материалов, которыми обделила природа их собственные планеты.
— Но, к несчастью, не только это. Вы не можете не знать, что ваши туннели используют для захвата чужих территорий!
— Мы стараемся не вмешиваться в естественный ход событий. Слабые уступают дорогу более сильным. Так было всегда, и эта аксиома не зависит от состояния дорог, по которым передвигаются армии!
У Сергея имелось свое мнение на этот счет, но, увидев как сильно раздражен Лован его вопросами, он счел за лучшее прекратить разговор и вернуться на свое место в строю. Через какое-то время Лован сам дождался, пока Сергей поравнялся с ним, и продолжил мини-дискуссию.
— Вы многого не понимаете. Потерпите немного. Думаю, после того как вы попадете на нашу «пересадочную станцию», ваш взгляд на многие вещи сильно изменится. — Не дождавшись возражений на свою реплику, Лован занялся рюкзаком Трофимова и вскоре развеял одно из его заблуждений.
Сергей не понимал, почему при таком высоком уровне развития нельфы передвигаются по дикой планете без всякого транспорта. Выяснилось, что роль транспорта может выполнять тот самый рюкзак, который вызывал наибольшее неудовольствие Сергея.
Лован открыл боковые карманы рюкзака и объяснил, как пользоваться двумя гибкими ручками с набором кнопок, управлявшим скрытым в рюкзаке механизмом.
Принцип действия механизма остался неясен Сергею, но, несмотря на это, рюкзак благополучно приподнял его над поверхностью скалы, и после нескольких не слишком удачных упражнений в пилотировании он сумел даже пристроиться к летевшему на небольшой высоте отряду.
Вскоре выяснилось, что выше подняться не удается. Слишком большой груз, кроме самих движков, находился в рюкзаках. Но и нескольких метров над поверхностью скалы оказалось достаточно для того, чтобы плавно скользить вниз, вдоль склона, не обращая внимания на разломы, трещины и колючие кусты, преграждавшие им путь до начала полета и вынуждавшие к утомительным обходам Сейчас уже не было необходимости выбирать дорогу, и это странное ночное путешествие, когда только небольшие сигнальные огоньки впереди летевших нельфов указывали направление, понравилось Сергею своей нереальностью. Таким способом летают только во сне, и он, стараясь угадать, какой из огоньков принадлежит Илии, совершенно забыл, что под ними притаился ночной враждебный лес.
Вскоре его грезы прервал рокот барабанов, а из густых зарослей, расположенных у подножья скалы, навстречу им взвилась целая стая огненных стрел.
После того как одна из них отскочила от его комбинезона, он решил, что это самые обычные стрелы, с привязанными к их наконечникам тряпками, пропитанными горючей смесью.
Но как только он поверил в то, что оружие аборигенов не способно нанести серьезного вреда, одна из таких стрел ударила в рюкзак с неожиданной силой.
От этого удара Сергей на некоторое время потерял равновесие, а когда с трудом восстановил его, то понял, что медленно падает прямо на заросли, в которых затаились невидимые стрелки.
Какое-то время он боролся с потерявшим управление механизмом. Перепробовав различные комбинации кнопок на рукоятках, ему удалось ненадолго выровняться и перейти в планирующий полет.
Однако резкое снижение продолжалось. Теперь он находился метров на десять ниже остального отряда, но никто из нельфов не изменил своего полета и не поспешил ему на помощь.
Не заметили, что с ним произошло? Правда, он летел последним, и в темноте, окружавшей отряд, такое предположение казалось оправданным.
Набрав полную грудь воздуха, Сергей крикнул. Но Лован, оказавшийся теперь замыкающим в цепочке отряда, не откликнулся и не изменил направление своего полета, хотя Сергей не сомневался, что до него долетел его призыв.
Мелькнув цепочкой огней над кромкой леса, отряд скрылся за плотной стеной деревьев, и Сергей остался один. Снижение продолжалось так же, как и его медленное скольжение вперед. Ему все никак не удавалось уйти из опасной зоны, из которой густо летели огненные стрелы. Но едва он приблизился, стрельба полностью прекратилась.
Он нужен аборигенам живым? Или они не сомневаются в том, что теперь он никуда от них не денется? Вопросы теснились в его голове, но ответов не было. Оставалось надеяться на везение. Залп из самострелов с близкого расстояния его защитный костюм не выдержит. Да и не такие уж простые стрелы использовали дикари, если судить по силе удара, повредившего его летательный аппарат.
К счастью, падение замедлилось, и он благополучно миновал опасное место. Поврежденный двигатель, видимо, продолжал работать. Но, поскольку его работа не сопровождалась ни малейшим шумом, Сергей не мог с уверенностью выяснить это.
Теперь до вершин самых высоких деревьев оставалось не больше нескольких метров. Сергей медленно продолжал лететь вперед, хотя определить направление движения стало совершенно невозможно. Аппарат двигался рывками, закладывая неожиданные виражи, и макушки ближайших деревьев давно скрыли горизонт.
Наконец этот мучительный полет в неизвестность закончился. Зацепившись за вершину очередного дерева, Сергей, проламываясь сквозь ветви, рухнул вниз. Комбинезон защитил его от острых обломков веток и колючек, так что упал он удачно, не повредив даже ног, на которые сумел приземлиться в конце падения, слегка подогнув их в коленях, как его когда-то учил инструктор парашютного спорта.
Освободившись от тяжелого рюкзака, он стал торопливо исследовать его содержимое, надеясь найти дополнительное оружие, пакет с НЗ или хотя бы запас профильтрованной и обеззараженной воды. Но ничего полезного в рюкзаке не оказалось.
Только запчасти неизвестных ему механизмов. Без всякого сожаления расставшись с этой поклажей, он спрятал рюкзак в куче мха возле приметного дерева с обожженной молнией вершиной и, отойдя от места схрона метров на двадцать, прислушался.
Лес, готовясь к встрече еще не наступившего рассвета, настороженно молчал. Барабаны смолкли, вообще ничего, кроме непонятных мокрых шлепков, не было слышно.
Впечатление от звука было такое, словно какой-то великан с размаху лупил по болоту огромной мокрой ладонью. Шлепок — затем, секунд пять, полная тишина, и снова шлепок.
Больше всего Сергею не нравилась тишина, которая наступала в лесу в перерыве между этими шлепками. Словно все живое замирало, прислушиваясь вместе с ним к надвигавшейся неведомой опасности.
Шлепки постепенно приближались к тому месту в лесу, где он находился. С каждым шлепком расстояние между ним и таинственным источником звуков сокращалось.
Когда недалеко от Сергея с грохотом упало дерево, он решил укрыться за поваленным бурей полусгнившим стволом. Он еще раз проверил свой плазменный пистолет, установил максимум мощности и приготовился к ожиданию, полному неопределенности и дурных предчувствий.
Казалось, в этом вымершем лесу, кроме него, не осталось ни одного живого существа. Но так продолжалось недолго. Что-то большое, возвышавшееся над вершинами деревьев на добрый десяток метров, медленно двигалось по направлению прогалины, в центре которой он лежал. Вскоре скрывавшие от него непонятную громадину деревья раздвинулись в стороны, словно были всего лишь стебельками сухой травы — и он увидел… Дом? Панцирь гигантского краба? Это не было ни тем и ни другим. Огромная, закрученная толстой спиралью раковина, светившаяся всей своей поверхностью неярким фосфорическим светом, покоилась на спине гигантского существа, внешне неотличимого от земной улитки.
Передняя часть тела этой гигантской улитки было приподнята, и глаза, находившиеся на концах длинных, метра в два, стеблей, то и дело меняли направление обзора, словно локаторные сенсоры. В какой-то момент один из этих, почти метровых в диаметре глаз прекратил движение, зафиксировавшись на стволе дерева, за которым лежал Трофимов.
Сергей почувствовал, как его тело холодеет от неприятного предчувствия. Он знал, что этот глаз его видит, знал, что сейчас должен последовать совершенно невозможный для такой громадины прыжок — и не мог сдвинуться с места, словно его парализовал, пригвоздил к месту этот черный как смоль, лишенный зрачка и бездонный, как ночное небо, глаз.
Наконец запредельным усилием воли он заставил себя рвануться в сторону. Времени на то, чтобы подняться на ноги, уже не оставалось — Сергей едва успел перекатиться подальше от того места, на котором лежал.
Поджав под себя хвост, сжавшийся, будто гигантская живая пружина, улитка прыгнула. Словно издеваясь над всеми известными законами физики, она взлетела в воздух и, пролетев разделявшее их расстояние, шлепнулась на ствол, за которым Трофимов лежал секунду назад.
Распластавшееся в широкое полотнище тело мягко приняло на себя удар о землю, и голова улитки на гибкой толстой шее немедленно повернулась в его сторону.
Сомнений больше не оставалось, улитка знала о его местонахождении и охотилась именно на него. Плотоядная улитка? Разумеется, это была не улитка. На конце ее закругленной морды он лишь сейчас рассмотрел пасть, способную заглотнуть легковой автомобиль, и свешивавшийся из нее язык, весь покрытый липкой слизью.
Теперь их разделяло всего несколько метров. Видимо, для прыжка это расстояние показалось улитке недостаточным. Неуклюже повернувшись, она поползла к Сергею, медленно, переваливаясь, словно и в самом деле была обыкновенной земной улиткой.
Вся эта картина, высвеченная нереальным синеватым светом, исходившим от раковины, казалась кошмаром.
Воспользовавшись замедлившимся движением монстра, Сергей вскочил на ноги и выстрелил из плазмомета в мягкое, ничем не защищенное тело, стараясь не зацепить края раковины, чтобы острые осколки не задели его самого.
Заряд вошел глубоко в эту гору живой плоти и разорвался внутри с утробным хлюпающим звуком. Какие-то кровавые ошметки полетели с противоположной стороны тела чудовища, заляпав все вокруг светящимися в темноте зеленоватыми пятнами крови. Однако этого оказалось недостаточно, чтобы остановить гигантского хищника.
То ли боль до его крошечного мозга доходила с запозданием, то ли сработали какие-то неведомые Сергею защитные механизмы, но улитка как ни в чем не бывало продолжала движение в его сторону.
Тогда он побежал, не разбирая дороги, каждую секунду останавливаясь и стреляя, уже не целясь, в эту груду мягких мышц.
Один из его слепых выстрелов угодил-таки в раковину и прожег в ее центре внушительную дыру. Но даже это не остановило монстра. К счастью, теперь улитка не пыталась прыгать, и это позволило Сергею постепенно увеличить расстояние между собой и преследователем.
Он уже решил, что успеет добежать до крутых скал, видневшихся на краю леса, и укрыться среди камней. Но в это время ударили барабаны туземцев.
Сейчас среди их ровного назойливого гула не слышно было главного барабана шамана, но это мало чем помогло Сергею. Барабаны давили его своей массой.
Казалось, звук шел сразу со всех сторон, наваливался на плечи непосильным грузом, пригибал к земле. Сергей заметался вслепую, как дикое животное, попавшее в западню, и вскоре потерял направление к спасительным скалам. За его спиной, в опасной близости, с грохотом рухнуло дерево, встретившееся на пути гигантского хищника, по-прежнему следовавшего за ним по пятам.

ГЛАВА 45

Алексей в последний раз прошелся перед строем своего отряда, проверяя снаряжение, оружие и собственную решимость покинуть безопасный и привычный мирок колонии.
Он отобрал пятнадцать наиболее сильных колонистов и потратил целую неделю на их подготовку. Теперь у него был более-менее боеспособный отряд, с которым он надеялся осуществить предварительную разведку местности и благополучно вернуться обратно.
Экспедиция планировалась всего на один день, но он был готов к любым неожиданностям и прежде всего к тому, что вернуться вовремя не удастся, поэтому они взяли с собой недельный запас воды и пищи, лучшее оружие из арсенала поселка и боеприпасы.
Собственно, необходимости в серьезном вооружении в этом первом разведывательном походе Алексей не видел. Оно значительно уменьшало подвижность отряда. Но он не решился оставить в поселке серьезное оружие. Слишком свежи были в памяти недавние схватки за власть.
Жанна, которую ему с трудом удалось уговорить остаться, одна могла и не справиться. В поселке кроме женщин и детей оставались все те, кого он не решился взять с собой.
Жанне он оставил парализатор и доверил код, позволявший управлять проходом в силовой стене. Все вроде бы было предусмотрено, но ничто не могло уменьшить его тревогу в последние минуты.
Словно он навсегда прощался с этим местом и с дорогим ему человеком… Тревога казалась совершено необоснованной и поэтому вызывала еще большее беспокойство. Экспедицию он готовил со всей тщательностью и, казалось, все предусмотрел. В планы этой первой вылазки входило составление хотя бы приблизительной схемы окружавшей поселок местности, и, самое главное, Алексей намеревался найти источник питьевой воды, чтобы ликвидировать их полную зависимость от водопровода иновремян, который с каждым днем работал все хуже.
Наконец были произнесены последние напутственные слова, и в силовой стене образовался светящийся квадрат выхода.
Трудно описать чувство, которое охватывало человека, впервые вступившего под полог чужого, враждебного леса. Промозглая сырость, непривычный запах, похожий на запах прокисшей горчицы, и звуки — едва слышные, но совершенно непривычные человеческому уху. Не то скрежет, не то скрип.
Не слышно ни знакомых голосов птиц, ни стрекота насекомых, ни раздражающего звона вездесущих на Земле комариных крыльев. Этот лес был чужд человеку от вершин своих колючих полупрозрачных деревьев до огромных, скрученных узлами корней, вонзавшихся в плотную подушку мха, словно пики сказочных воинов.
Первый километр они прошли в молчании, строго соблюдая строй, установленный Алексеем еще в поселке. Впереди, метрах в двадцати от основного отряда, так, чтобы их можно было не терять из виду, шли двое разведчиков с парализатором и карабинами. Отряд, разбитый на две шеренги, двигался медленно, защищая от возможного нападения фланги и осматривая каждый метр пространства в кронах деревьев.
Алексей замыкал колонну и ничего не мог поделать с чувством беспомощности и полного растворения в давящей громаде чужого леса. Собственно говоря, у него не было оснований считать этот лес опасным для человека. За все время никто из жителей колонии ни разу не видел, чтобы с противоположной стороны к силовой стене подошло хотя бы одно животное, но и это казалось непонятным, потому что вечерами они слышали вой и рев хищников и почти никогда не смолкавший по ночам барабанный бой. Источники этих звуков то приближались к поселку, то отдалялись от него. Вот и сейчас звуки барабанов, вначале едва слышные, постепенно усилились. Хотя днем барабаны обычно молчали, сегодня таинственные барабанщики почему-то решили изменить это правило, как будто знали, что в лесу появились чужаки. Казалось, барабанная дробь доносится теперь и со стороны поселка, из той части леса, которую они успели пройти, словно невидимые барабанщики окружили их со всех сторон и отрезали путь к отступлению…
Один из идущих в авангарде разведчиков остановился, прислушался к чему-то, а затем стремительно побежал назад, к Алексею. Случилось что-то такое, что заставило его нарушить установленный порядок движения…
Запыхавшийся Арсеньев, один из наиболее способных его бойцов, приблизился и попытался отдать рапорт по всей форме, Алексей нетерпеливо отмахнулся.
— Короче, что случилось?
— Впереди слышны звуки выстрелов!
— Какое оружие?
— По звуку похоже на наши плазмометы, но я мог ошибиться…
Характерное шипение плазмомета трудно спутать с чем-нибудь иным, и Арсеньев не ошибся. Уже через пятнадцать минут стремительного продвижения к источнику этих звуков перед ними открылась картина схватки.
Человек в блестящем комбинезоне незнакомого вида отбивался от окружившей его стаи небольших хищников размером с земную собаку. И хотя каждый из них по отдельности не представлял серьезной угрозы, все вместе они нападали слаженно, и было очевидно, что схватка вот-вот закончится не в пользу незнакомца. Пять или шесть сраженных хищников устилали поляну вокруг незнакомца, но это не останавливало остальных и лишь усиливало их ярость. Пока что человека спасал только комбинезон, сделанный из какого-то весьма прочного материала. Несмотря на повисших на его спине и плечах хищников, на одежде не было заметно следов разрывов, и, значит, не было и серьезных ран… Помощь подоспела вовремя. Эта встреча могла оказаться бесценной для отряда… Человек из леса, возможно, представитель местной цивилизации, кто бы он ни был, его знания об окружающей обстановке окажутся для них бесценными… Но, к чести Алексея, об этом он подумал значительно позже, первой его реакцией было лишь желание спасти попавшего в беду человека. И он отдал приказ атаковать хищников.
Те немедленно повернули в сторону новых противников, но теперь соотношение сил изменилось не в их пользу. Дружные залпы из автоматических винтовок и плазмомета произвели в их рядах настоящее опустошение, и, не добежав до отряда нескольких метров, хищники бросились врассыпную, тоскливым воем выдавая свое разочарование от потери добычи.
Лишь теперь Алексей заметил, что хищники были не единственными персонажами этой отчаянной схватки. Чуть в стороне возвышался огромный холм… Вернее, то, что он принял за холм. На самом деле это была бесформенная груда мяса, еще совсем недавно живая, о чем свидетельствовали судороги гигантского тела, проходившие от основания расколотой раковины, с несколькими дырами, прожженными в ее поверхности, до беспомощно распахнутой пасти, усеянной острыми зубами.
Вид этого поверженного монстра лишний раз доказал Алексею, что его опасения, связанные с чужим лесом, имели все основания.
Человек, которому они помогли справиться с хищниками, откинул с головы забрызганный кровью капюшон своего странного комбинезона. И застыл, уставившись на Алексея. Прошла, наверно, целая минута, прежде чем тот, в свою очередь, понял, что лицо этого человека ему знакомо…
Наконец они шагнули друг к другу и как-то нерешительно, словно сомневаясь, следует ли это делать, обнялись.
— Я уже перестал тебя ждать, думал, портал не сработал.
— Да нет, он сработал, правда, не туда, куда направил тебя. Я попал в лагерь к Митрохину.
— К Митрохину? Разве у него есть лагерь?
— А как же! Он теперь крутой командир, у него целый батальон новобранцев. Готовятся к рейду, сволочи, ждут команды от своих хозяев. На этой планете столкнулись интересы сразу нескольких цивилизаций. Мне довелось познакомиться с нельфами… — И Сергей торопливо, перебивая сам себя, рассказал Алексею о своем пленении, о схватке у скульптуры огненной птицы и о воздушном путешествии, так неожиданно и некстати закончившемся на земле.
— Что будем делать теперь? Возвращаемся в наш лагерь?
— Не то время. Сейчас нельфы пытаются пробиться к своему транспортному порталу и ведут бой с аборигенами.
— С теми дикарями, что по ночам лупят в свои барабаны?
— Не такие уж они дикари, как может показаться. Они неплохо владеют магией и в бою представляют серьезную угрозу. Если мы сейчас поможем нельфам, то и сами сможем рассчитывать на их помощь.
Алексей отдал короткую команду, и отряд в мрачном молчании двинулся за своим командиром. Не было никакого обсуждения, никаких вопросов — и это не понравилось Сергею.
— Я смотрю, тебе удалось подобрать хорошую команду и сделать из них неплохих бойцов.
— Здесь от этого зависит выживание.
— Что вы знаете о местном лесе? Какие еще твари, кроме прыгающих улиток, которая едва меня не сожрала, здесь обитают?
— Это наша первая вылазка. До сих пор мы отсиживались за силовой стеной.
— Не слишком ли долго?
— А это ты у него спроси! — Алексей кивнул в сторону Копылова. — Только он знал код, открывающий проход, и только вчера соизволил поделиться со мной своим секретом.
— Мне кажется знакомым лицо этого человека… Кто он?
— Наш бывший комендант, в прошлом довольно известный журналист, ты мог видеть по телевидению его репортажи. В нашей колонии он пытался установить нечто вроде диктатуры, но продержался недолго. Только до появления Митрохина.
— Понятно… А затем появился ты. Не понимаю только, каким образом Митрохину удалось создать свою собственную военизированную базу? И как вообще он оказался в этом лагере? Не сам же он его строил?
— Этого я не знаю. Мы собирались его судить, но в ночь перед судом он исчез.
— Может, ему помог этот бывший комендант, этот Копылов?
— Не думаю. Они стали лютыми врагами.
Подробный рассказ обо всем, что произошло с каждым из них, пришлось отложить до более благоприятного времени.
Отряд продвигался в сторону звуков далекого боя со всей скоростью, на которую были способны утомленные недавней схваткой люди. Сергею казалось, что они движутся слишком медленно и драгоценные секунды одна за другой бесследно исчезают, унося с собой остатки надежды. Слишком много времени уходило на пеший переход по диким зарослям, в которых не было даже звериных троп.
Нельфы опережали их на несколько часов, и Сергей опасался, что они опоздают, никого не застанут на месте схватки и не смогут проникнуть сквозь силовую защитную стену, если нельфы успеют закрыть за собой проход.
Сергей шел впереди колонны. После того как его полетный механизм был поврежден стрелой туземцев, он потерял ориентировку в ночном лесу, но сейчас солнце уже встало, они оказались на открытой местности, и ему удалось восстановить в памяти направление, по которому двигался отряд нельфов. Кроме того, им помогали ориентироваться звуки непрекращающегося боя, грохот туземных барабанов и разрывы энергетических зарядов нельфов. Алексей замыкал цепочку.
Вершина белой скалы наконец показалась над деревьями. Под этой заметной издали вершиной, если верить рассказу Лована, и располагалась передаточная станция нельфов. Скала и в самом деле оказалась белой как снег, хотя высота ее, в несколько сотен метров, была недостаточна для вечных снегов. До подножья скалы оставалось не больше километра, когда на них вновь обрушился затихший на время звук туземных барабанов. Теперь он шел сверху, со стороны скалы.
Отряд перестроился в компактную группу, ощетинился оружием во все стороны и резко сбавил темп продвижения, каждую секунду ожидая засады. Сергей хорошо знал, как коварны и неожиданны бывают засады местных дикарей и как ловко умеют они обращаться со стрелами, подкрепленными воздушной магией.
Какое-то время спустя звук барабанов изменился, он стал глуше и словно раздавался теперь внутри головы каждого из них.
Идти сразу стало труднее, словно им навстречу задул сильный ветер. Впрочем, ветер и в самом деле появился, однако не настолько сильный, чтобы мешать движению.
— Что происходит? — спросил Алексей, стараясь перекричать равномерный и постепенно усиливающийся грохот.
— Колдовство. Мне удалось уничтожить их главный магический барабан, боюсь, что они мне этого не простили, и, кажется, им удалось заменить качество количеством. Они знают о нашем приближении.
— У меня голова раскалывается, и люди постепенно слабеют. Нужно возвращаться или немедленно атаковать!
— Атаковать? Кого? Мы даже не видим противника!
— Судя по звуку, туземцы где-то рядом! Если и дальше будем двигаться так же медленно, к началу атаки отряд вообще станет небоеспособным!
— Тогда командуй! До скалы осталось совсем немного, наши противники находятся там!
И они бросились вперед, не разбирая дороги, перепрыгивая через поваленные стволы, пни и кусты колючек-, разбрызгивая болотную жижу, то и дело оступаясь на скользком мхе.
Этот рывок вперед помог им мобилизоваться и изменить воздействие звуковой атаки на их психику. Теперь барабанная дробь вызывала в них вспышки ярости и лишь ускоряла продвижение вперед.
Минут через двадцать они вырвались из леса и, не задерживаясь, начали карабкаться по голому крутому склону. Противника по-прежнему нигде не было видно, но до вершины скалы оставалось уже совсем немного. Видимо, характер боя, который шел на вершине, отвлек внимание туземцев от их отряда, потому что звуковое воздействие на них совершенно прекратилось.
И в самом деле, туземцы уже не могли себе позволить действовать на два фронта, бой на вершине вступил в завершающую фазу. Он начался несколько часов назад, когда отряд нельфов наткнулся на засаду ширванов, устроенную у самого входа в помещение ретранслятора. Туземцы сумели замаскироваться среди голых камней настолько хорошо, что остались незамеченными до того момента, когда стрелы могли бить наверняка.
Первый же залп, усиленный магической барабанной дробью, свалил на землю половину отряда нельфов.
В ответ засвистели парализаторы, плазмометы выбросили из своих жерл фонтаны огня, способного расплавить камень. Вся вершина скалы стала похожа на огненное море. Десятки горящих человеческих тел катились по склону вниз, но им на смену из каждой расселины вставали новые дикари.
Отравленные жала наконечников стрел рано или поздно находили цель и пробивали ткань защитных комбинезонов, если перед этим стреле удавалось зацепиться за вершину звуковой волны. Барабанный ритм усиливал удар наконечника в несколько раз.
Нельфов подвела их излишняя самоуверенность и безоглядная вера в надежность своей защиты. Неожиданно вспыхнувший бой постепенно и неуклонно приближался к трагической развязке.
К этому моменту Сергея отделяла от места схватки всего сотня метров крутого склона, закрывавшего от него картину происходящего на вершине.

ГЛАВА 46

Вершина Белой скалы считалась священным местом для племени Громового Ветра. Это произошло много тысяч лет назад, и теперь никто не помнил о том, что причиной возникновения священного места стало пришествие тех самых «бывших богов», с которыми теперь так успешно сражались воины племени.
Для ширванов нельфы давно перестали быть богами. Слишком редко появлялись они на планете и уже сотни лет ничем не подтверждали свое могущество. Когда же «боги», ставшие простыми пришельцами, чужаками, убили шамана и позволили разрушить священный барабан, они стали врагами, против которых обратился справедливый закон мести.
Сражение закончилось. Двух оставшихся в живых пришельцев — мужчину и женщину — подвели к жертвенному камню, испокон веков располагавшемуся на вершине Белой скалы.
Новый, недавно избранный сходкой колдунов племени главный шаман воспользовался случаем и произнес зажигательную речь, стремясь изо всех сил поднять свой невысокий пока авторитет у соплеменников. Но одной речи для этого было маловато, даже вместе со священным танцем. Чтобы окончательно утвердиться в своей новой должности, Бун Буму нужно было вызвать Громовой Ветер.
Вот только сил для этого у него было недостаточно, и он прекрасно об этом знал, да и новый, наспех сделанный священный барабан был не чета старому. Но Бун Бум старался изо всех сил и пошел уже на четвертый круг священного танца, несмотря на риск свалиться посреди ритуала замертво.
Пленники, смирившиеся со своей участью, терпеливо ждали. Женщина, еще недавно, по традиции, считавшаяся жрицей огненной птицы, теперь стояла перед жертвенным камнем, поддерживаемая под руки подручными шамана, и Бун Бум в те редкие минуты, когда в священном танце наступал короткий ритуальный перерыв, боялся взглянуть в ее сторону.
Рано или поздно старые традиции умирают, но те, на чью долю выпадала нелегкая участь отменять устоявшиеся правила и свергать давних богов, знают, как тонок лед под ногами ступившего на эту тропу. Один неверный шаг, одна ошибка — и все будет кончено. Именно они окажутся виновны во всех последующих бедах племени, которых хватало во все времена. Вот только при смене любых декораций беды почему-то имели неприятную привычку увеличивать свое количество. Требовалось большое мужество, чтобы объявить о кончине старых богов и доказать, что их кровь такого же красного цвета, как у простых людей.
Это Бун Бум уже доказал. Вот они лежат — мертвые боги у подножья жертвенного камня. Их семеро, и они унесли с собой сотни жизней его соплеменников — такова цена. И если он сумеет до конца довести начатый ритуал, никто не станет считать погибших. Победителей не судят… Пора завершать начатое… Но что-то мешает Бун Буму произнести заключительные слова и занести над бывшей жрицей жертвенный нож. Предчувствие? Может быть…
Сделав над собой нечеловеческое усилие, Бун Бум останавливается перед жертвой и все-таки поднимает нож, превратившийся для него, если судить по весу, в огромный обломок скалы. Поднимает его так высоко, как того требует ритуал, чтобы все могли увидеть пока еще чистое, не умытое кровью жертвы лезвие.
И сразу же вслед за этим действием звучит щелкающий карабинный выстрел, похожий на удар бича. Бун Бум, с перебитым позвоночником, складывается пополам и сам падает на жертвенный камень. Волна Громового Ветра, не успев родиться, стихает.
Вопль ужаса и ярости, вырвавшийся из глоток ширванов, сотрясает окрестности.
Неожиданность на какое-то время помогла нападавшим. Не высовываясь из-за широкого вала камней, окружавшего жертвенную площадку, они вели непрерывный прицельный огонь из всех видов оружия. Плазмомет расчистил дорогу к центру площадки, но вокруг жертвенного камня все еще толпились туземцы. Алексей запретил применять тяжелое оружие в этой части площадки, боясь зацепить пленницу. И тогда Сергей решился на отчаянный поступок.
В эти минуты чаша весов все еще колебалась, жизнь пленницы висела на волоске, — каждую секунду кто-нибудь из туземцев мог воспользоваться жертвенным ножом, валявшимся на земле, и отомстить за смерть еще одного своего шамана. А снизу, под вопли и бой новых барабанов, поднималась целая толпа туземцев, уже заполнившая весь склон горы и единственную тропу, ведущую вниз. Но здесь, на вершине, на короткое время у землян образовалось преимущество, и Сергей воспользовался им сполна. Набросив на плечи плащ невидимости, единственный в отряде, он включил генератор и, несмотря на протесты Алексея, бросился к жертвенному камню. Батарея генератора невидимости уже почти израсходовала свой заряд, и остолбеневшие туземцы смогли наблюдать странную картину. Фигура бегущего к ним человека то появлялась, то полностью исчезала в невидимости. Впечатление было такое, словно Сергей совершал гигантские скачки и каждый раз оказывался не в том месте, куда летели отравленные стрелы туземцев.
Добравшись до жертвенного камня, он стал в упор стрелять из пистолета в преграждавших ему путь туземцев. С такого расстояния невозможно было промахнуться. Последний из оставшихся в живых туземцев успел вскинуть свой короткий лук и выпустить стрелу.
Сергею не приходилось целиться, но и туземец находился в таком же положении, враг был всего в двух шагах от него. Плащ, израсходовав остатки энергии в батарее, полностью отключился, и стрела нашла свою цель… Она вонзилась в незащищенное запястье Сергея, навылет пробив ладонь, сжимавшую пистолет. Закричав от боли, Сергей упал на одно колено и выронил оружие. Темп атаки был потерян, и казалось, ничто уже не могло спасти его от следующей смертоносной стрелы, но в этот момент за его спиной коротко и грозно рявкнул карабин Алексея, пуля свистнула у Сергея над головой, и последний остававшийся в живых туземец упал с развороченной грудью.
Дальнейшее воспринималось Сергеем словно в тумане — яд действовал слишком быстро, несмотря на принятые Алексеем меры. Наконечник стрелы был отломлен, а древко выдернуто из руки. В походной аптечке отряда нашелся жгут и обезболивающее. На какое-то время Сергей справился с болью и самостоятельно завершил то, ради чего только что рисковал жизнью… Он поднял валявшийся на камнях жертвенный нож и левой рукой перерезал сыромятные веревки на руках и ногах Илии.
Даже сейчас, сквозь ядовитый туман, наползавший на его сознание, он не мог не отметить, как прекрасна эта женщина… Каким-то образом туземцам удалось снять с нее защитный комбинезон, и в тонком трико, плотно облегавшем ее фигуру, она показалась ему ожившей статуей богини, слишком поздно вошедшей в его жизнь…
Все, что происходило потом, он помнил урывками. Вопли туземцев и непрерывная мучительная дробь барабанов раздавались уже у самой кромки скалы. Оставались считаные минуты до того момента, кргда вопящая орда дикарей затопит площадку на вершине и сметет их в пропасть…
Освобожденная Сергеем Илия решительно взяла бразды правления в свои руки. Она достала из рюкзака одного из ее убитых товарищей прибор, похожий на пульт дистанционного управления электронного устройства.
Навела его на сплошной белый монолит скалы и набрала лишь ей одной известную комбинацию кнопок.
Послышался гул невидимых моторов, в скале образовалась ровная трещина, а затем два каменных блока разъехались в стороны, открывая вход в помещение ретрансляционной станции…
Они едва успели втащили внутрь последнего из убитых нельфов, когда туча стрел, выпущенная с края площадки, понеслась к распахнутым настежь дверям станции… Но каменные челюсти сомкнулись прежде, чем смертоносный град успел проникнуть внутрь.
Вспыхнувший свет выхватил из темноты огромный зал, заполненный пультами управления и кабинами ретрансляторов. Но этого Сергей уже не видел, сломленное ядом сознание окончательно оставило его.
Очнулся он оттого, что кто-то осторожно массировал его руку. Илия сидела рядом с его постелью и втирала в рану какую-то мазь из маленькой золотой баночки. Сейчас на ней вновь был рабочий комбинезон, скрадывавший детали фигуры, и, вспомнив, как выглядела она в тонком, разорванном шаманом трико, Сергей почему-то улыбнулся.
Заметив, что он очнулся, Илия нахмурилась. Ей было совсем не до улыбок. Действие яда удалось приостановить, и беспокойство за жизнь этого нужного ей землянина отошло на второй план. Он спас ей жизнь, рискуя собственной, а в этической системе нельфов такой поступок означал многое, слишком многое… Она старалась не думать о том, что ее ждет в будущем, представлявшемся безрадостным и мрачным.
Круг не примет ее отчет о неудачной экспедиции, а глава круга, Лакон, лишившийся сына по ее вине, никогда не простит его гибели. Теперь, после полного провала плана «Альфа» по вине этих проклятых туземцев, ей придется переходить на более низкий уровень.
Ее сознание прошло специальную обработку перед экспедицией на Дорсан, но глубина воздействия оказалась недостаточной. Больше всего Илию раздражали женские эмоции, слишком часто разрушавшие стройное течение ее мыслей и подменявшие логические построения ничего не значившими сентенциями типа: «Какие красивые руки у этого землянина», или «Он ко мне явно неравнодушен…» Пока она занималась лечением иновремянина, его соотечественники по-хозяйски расположились в главном пультовом зале станции и, даже не спросив разрешения, начали обследовать устройства, доступ к которым посторонним был строжайше запрещен. А она, лишившись всех