безопасности. Нет, Сергей, мне кажется, что случившееся здесь не входило в их планы.
— Может быть, мы зря паникуем? Может, они все на банкете? А палили в воздух ради развлечения.
— Ну да, включая охрану. В таких домах за дисциплиной обслуги следят настоящие профессионалы. А что здесь произошло, мы сейчас выясним.
Они пересекали последнюю широкую часть пустого двора, освещенную ущербной луной.
У парадного входа в коттедж на земле застыли темные тела, и, еще не подойдя вплотную, по их полной неподвижности Сергей понял, что это трупы…
Собственно, языки, тянущиеся к подоконнику, не имели ничего общего со щупальцами. Подобравшись к людям на расстояние метра, темная масса рассыпалась на отдельные точки, похожие на крохотных черных муравьев или мошек.
Первый укус показался Перунову почти безболезненным, он попытался стряхнуть вцепившуюся в его ногу маленькую тварь, но, к своему удивлению, ее не обнаружил.
На месте укуса виднелось лишь темное пятнышко, и под кожей, вдоль его йоги, что-то определенно двигалось, что-то, постепенно увеличивавшееся в размерах… Едва он осознал это, как боль буквально скрутила его, заставив закричать, и почти сразу он почувствовал, как сотни новых крохотных челюстей впиваются в его тело.
Спрыгнув с подоконника, он бросился к закрытой двери и попытался вышибить ее, забыв про замок и совершенно ошалев от боли. Его напарник Гошорин, издав нечеловеческий вопль, упал с подоконника на пол и стал кататься по нему, не замечая того, что темная масса, занимавшая уже всю поверхность пола, теперь покрыла его тело сплошным шевелящимся ковром.
Крики Гошорина неожиданно прекратились, и только теперь Перунов до конца понял, что его ожидает. Боль неожиданно исчезла, ужас, который человек может испытать лишь в тот момент, когда осознает, какой смертью ему предстоит умереть, совершенно заглушил боль. Остались лишь обрывки ощущений, проявлявшиеся на грани инстинктов. Мелькали не связанные между собой картины разрозненных воспоминаний, словно сознание пыталось отгородиться ими от чудовищной действительности…
Перунов вспомнил, как сбежал в самоволку на свидание с девушкой, рассчитывая вернуться до утренней побудки, но часть, в которой он служил, ночью неожиданно была поднята по тревоге и переброшена в район войсковых учений. Об этом ему сообщил дежурный на проходной, пожалевший непутевого мальчишку. Теперь не попасть на губу он мог единственным способом — попытаться догнать свое подразделение на марше и незаметно влиться в его стройные ряды.
Но где-то, сквозь призму этого воспоминания, он уже чувствовал, что его едят изнутри, рвут на части его печень, селезенку и желудок — он понимал это и воспринимал почти спокойно, почти освобожденно, поскольку это означало, что темный ужас, вошедший в его тело, вскоре закончится.
Он еще успел вспомнить свое благополучное возвращение в часть и то свидание, которое, как теперь выяснилось, было последним в его жизни… Он даже Целоваться толком еще не умел и почему-то запомнил запах сладких карамелек, исходивший от девушки. Его подруга работала на кондитерской фабрике, и сейчас этот запах стал последней завесой его угасающего сознания.
Он увидел, как вздрогнула дверь от чудовищного удара снаружи. Кто-то еще ломился в их убежище, ставшее смертельной ловушкой. Кто-то большой и сильный, кто-то такой, кого никто из людей не захочет увидеть перед своей смертью…
Последнюю часть двора Сергей и Алексей прошли без происшествий, если не считать трупы, на которые оба старались не обращать внимания, чтобы сохранить остатки мужества и решимости довести до конца начатое предприятие.
К счастью для них, большинство наружных фонарей погасло, да и крови на трупах практически не было, не составляло особого труда убедить себя в том, что темные объекты, тут и там валявшиеся вдоль дорожки, не имеют никакого отношения к людям.
Собак тоже не было. Вообще, не было ничего живого, и тишина стояла такая, словно они неожиданно оказались на луне.
Парадные двери, ведущие в просторный холл коттеджа, оказались распахнутыми настежь. За ними взгляду открылось большое помещение, на этот раз хорошо освещенное. Свет, который погас, когда началась стрельба, несколько минут тому назад загорелся снова. Это могло означать, что в доме все же уцелели живые люди, но потом Сергей подумал, что, скорее всего, сработала аварийная автоматика.
Такие дома, как этот, обычно имели в подвале свой собственный генератор, и, прислушавшись, он различил едва слышный рокот дизельного мотора.
Людей в холле не было — ни живых, ни мертвых. Зато в изобилии имелись бронзовые статуи, по периметру окружавшие весь холл. Вкусы хозяина этого дома Сергей обсуждать не собирался, не до того ему сейчас было. Но на огромную фарфоровую вазу в рост человека, стоявшую на подставке в центре холла, нельзя было не обратить внимания — хотя бы потому, что на ней был представлен хозяин дома собственной персоной.
Художник изобразил Чургина во весь рост, в полном рыцарском облачении, с откинутым забралом шлема и мечом в руках, на который он небрежно опирался. Задранный подбородок и устремленный поверх голов входивших взгляд свидетельствовали о презрении к этому бренному миру, над которым он давно возвысился, который сумел ограбить и теперь на этом основании имел полное право презирать.
Ведь эти ходившие внизу букашки не оказались такими же ловкими и изворотливыми, не сумели появиться в нужное время и в нужном месте с волшебной коробкой в руках…
Не проронив ни слова, они миновали холл и оказались перед входом в банкетный зал. Картина разгрома, царившая здесь, способна была вывести из равновесия любого человека, даже обладавшего железной выдержкой. Сергей подумал о том, что судьба не всегда бывает слепа, и ее удары рано или поздно настигают тех, кто их заслужил. Часто такие удары наносятся исподволь и остаются незаметными для окружающих, но на этот раз рок не посчитал нужным таиться в тени.
Длинный обеденный стол, переломленный посередине, был усеян обломками дорогой посуды и остатками яств. Осколки хрусталя устилали пол. И еще здесь были люди. Мертвые люди. Вернее, то, что от них осталось. А осталось от них, надо признать, не слишком много.
Спиной к ним на стуле сидело нечто, напоминавшее чучело человека, с обвисшей одеждой. Алексей, проходя мимо, случайно задел его, и тогда костюм рассыпался в прах, обнажив розовый скелет, который он укрывал.
Самым ужасным в этой картине был именно розовый цвет костей, совсем недавно освобожденных от покровов мышц и кожи.
Когда ужас представшей перед ними картины перешел определенный предел, острота восприятия сгладилась. Их здоровая психика сопротивлялась потоку обрушившейся на нее чудовищной информации.
— Кто мог сотворить подобное? — спросил Алексей таким тоном, словно его друг обязан был заранее знать ответ на подобный вопрос.
Ничего не ответив, Сергей обошел розовый скелет и остановился перед трупом молодой женщины, все еще неподвижно сидевшей на стуле перед рухнувшим столом. Казалось, она пострадала меньше всех. Ее лицо не было обезображено ни болью, ни страхом, а широко открытые глаза что-то пытались рассмотреть в пространстве, недоступном взгляду живого человека.
— Мы должны выяснить, что здесь произошло! И мы это выясним! — стиснув зубы, проговорил Сергей. Он попытался нащупать пульс у молодой женщины. Ее рука оказалась неожиданно мягкой и податливой, словно трупное окоченение еще не наступило, но это была совершенно другая податливость. Сергей почувствовал, что его выворачивает наизнанку, когда понял, что кисть руки, отделившись от остального тела, осталась у него в руках. Он сумел сдержаться лишь потому, что заметил на локтевом суставе женщины нечто постороннее, нечто такое, чего там не должно было быть.
Маленькую, неподвижную букашку, раза в два побольше лесного муравья. Только это был не муравей… Сергей осторожно стряхнул непонятное насекомое на листок салфетки и поднес его к глазам…
Внешне существо походило на медведку. У него были мощные острые клешни, угрожающе раздвинутые и, к счастью, неподвижные. На концах этих страшных орудий еще виднелись темные пятна застывшей человеческой крови.
И это было вовсе не насекомое. Его искусственное происхождение выдавал металлический блеск панциря и крохотная антенка, спрятанная между надкрылками.
Осторожно, стараясь не повредить свою находку, Сергей переложил механическое насекомое в бутылку из-под коньяка и плотно завинтил пробку. Лишь сейчас он обратил внимание на своего партнера, стоявшего лицом к стене и уже не пытавшегося сдержать приступы рвоты.
— Мы пойдем дальше, Алексей. И там, возможно, будет еще хуже. Так что возьми себя в руки.
— Почему они их убили?
— Я этого не знаю. Может быть, ты мне скажешь? — Не дождавшись ответа, Сергей продолжил: — Мы здесь для того, чтобы это выяснить.
— Я всегда знал, что этим все должно кончиться! С того самого момента, когда ты первый раз предложил мне участвовать в так называемой чистке, когда газеты написали о неудачном испытании в институте времени. Когда над Москвой образовалась невидимая черная дыра… И вот теперь результат — это вторжение…
— Не похоже на вторжение. Если бы это было вторжением, нас бы уже не было в живых. Кто бы они ни были, теперь они ушли.
Иновремянам не было смысла затевать сложное мероприятие с созданием нашей базы лишь для того, чтобы организовать вторжение в другом месте.
— Тогда что же это?
— Сначала надо собрать информацию и лишь потом пытаться ответить на вопросы. Но я тебе скажу, что я на этот счет думаю. Это похоже на пробу сил, на проверку наших возможностей.
Сначала они попробовали внедрять в наш мир живые модели своих механизмов, яхту, танк, превращенный затем в лабораторию базы, и теперь вот это… Возможно, они еще только ищут эффективные пути проникновения в наш мир, и, если я прав, у нас есть время. Немного, но есть.
Сергей двинулся дальше, заставляя себя внимательно смотреть по сторонам, чтобы не пропустить какой-нибудь важной детали. Это было совсем нелегко. Большинство тел в банкетном зале были изглоданы до основания, и он не мог объяснить, куда девалась масса плоти и крови всех этих погибших людей. На ковре не было ни пятнышка. Насекомое, которое он нашел, было слишком мало для того, чтобы сожрать сотни килограммов мяса крови и внутренностей, даже если этих тварей было здесь несколько тысяч, даже в этом случае они не смогли бы унести…
Неожиданная мысль прервала его рассуждения. Первоначально они могли быть меньше, значительно меньше, что-то вроде микробов, невидимых глазу… Если это так, тогда вся съеденная масса пошла на увеличение их собственных тел.
Достаточно вспомнить историю с моделью яхты. Для того чтобы набрать полный объем, ей понадобилась вода…
Но тогда внутри этих стен все еще могли находиться невидимые враги…
Он вздрогнул от этой мысли, затем внимательно осмотрел подошвы ног, хотя заранее знал, что ничего не сможет увидеть.
Но кое-что он все же увидел. Кое-что, не имеющее отношения к металлическим насекомым.
В углу комнаты валялась разбитая бутылка ликера, лужа липкой зеленоватой жидкости растеклась метра на два, и посередине этого пятна четко виднелся отпечаток огромной лапы, общими очертаниями похожий на след человеческой ноги, — вот только у нее было четыре пальца, и длина ступни превышала сорок сантиметров…

ГЛАВА 20

След чудовищной лапы произвел на Сергея удручающее впечатление. Мало им было смертоносных насекомых, теперь еще и это. Он не стал сообщать Алексею о своем открытии. Его друг, не знающий страха в любой житейской ситуации, к мистическим вещам относился болезненно, а объяснить, какому существу мог принадлежать этот след, Сергей не решался даже себе самому.
Они миновали еще один холл, находившийся за банкетным залом. Здесь следов побоища было значительно меньше.
Не задерживаясь и в то же время соблюдая максимальную осторожность, словно шли по минному полю (как будто это что-то могло изменить), они начали подниматься по скрипучей дубовой лестнице.
Сергей никогда не мог понять страсти новых русских к ушедшему комфорту былых времен, весь этот ретростиль. Что это? Желание лишний раз утвердить себя, приблизиться таким образом к тем, кто десятилетия назад правил этим миром на вполне законных основаниях? Ко всему прочему, почти всегда этот стиль пытались украсить, а вернее, изуродовать современными свидетельствами достатка, картинами Малевича или скульптурными группами шизофренического стиля.
Он нисколько не сомневался в том, что огромное полотно, висевшее над лестницей, было оригиналом, — иначе его здесь, на обозрение всем входящим, никто не стал бы вешать.
В нижней части картины, у самой рамы, виднелось довольно ровное отверстие с кулак величиной. Его края показались Сергею обгоревшими, и от этого отверстия к ступеням лестницы по стене шла отчетливая, постепенно расширявшаяся дорожка, словно процарапанная миллионами крохотных лап…
— Похоже, отсюда они и пришли… Во всяком случае, некоторые из них. И нам придется проверить, что им здесь понадобилось.
— Разве банкетного зала недостаточно?
— Ты думаешь, они пришли черт знает откуда только для того, чтобы нажраться? Механические насекомые не должны испытывать голод. Я думаю, у них была другая цель.
Больше Алексей не возражал, и они медленно двинулись обратно в холл, следуя за всеми извивами хорошо заметной на паркетном полу постепенно расширявшейся дорожки. В банкетном зале она растеклась по нескольким направлениям, но самый четкий, самый заметный и широкий след вел на первый этаж, к мониторной.
Когда входили в коттедж первый раз, они миновали ее, не осматривая, Сергей лишь отметил укрепленную дверь, ведущую в это помещение, и не стал терять времени на взлом массивного замка. Сейчас же, исследуя лестницу и пол, он установил, что широкая дорога, словно проеденная в дереве какой-то кислотой, вела именно к этой двери.
Чтобы справиться с замком, им пришлось использовать одну из мини-шашек, предусмотрительно захваченных с собой для этой цели.
Небольшой кусок серого вещества, похожего на детский пластилин, размером в пару кубических сантиметров, легко приклеился к металлу замка. Теперь оставалось лишь воткнуть в него детонатор и, отойдя на безопасное расстояние, нажать кнопку, после чего на месте замка осталось лишь рваное отверстие, и они беспрепятственно вошли внутрь.
На полу, у окна с выбитым стеклом, лежал скелет человека. Второй труп сохранился намного лучше. Его Сергей заметил не сразу. Человек сидел на полу, недалеко от двери, и умер с улыбкой на устах.
Совсем молодой парень, в камуфляжной форме, казался совершенно целым, и только смертельная восковая бледность лица выдавала его истинное состояние.
— Чем виноват этот человек? Почему его жизнь оказалась так коротка? — спросил Алексей, не в силах оторвать взгляд от безмятежного лица мертвеца.
— Разве для этого нужна какая-то вина? Сколько их погибает каждый год, молодых, полных сил людей. В чем были виноваты те, кто пошел на концерт «Аквариума» и уже не вернулся домой?
— Ты веришь в судьбу, в предопределенность?
— Если бы я в это верил, то не стоял бы сейчас здесь. Мы с тобой занимаемся как раз тем, что пытаемся изменить судьбы многих людей.
— Может быть, этого не следует делать? Мне кажется, что те, кто пытается вписывать новые строки в книгу судеб, плохо кончают.
— У тебя слишком мрачные прогнозы. Сейчас они особенно некстати, лучше помоги мне!
Для того чтобы установить причину смерти охранника, Сергею пришлось воспользоваться своим армейским ножом и, преодолевая внутреннее сопротивление, произвести частичное вскрытие тела несчастного. Люди, которым приходится заниматься подобным постоянно, постепенно привыкают к неестественности своего занятия. Теряют чувствительность. Некоторые из них даже едят и курят в морге.
Стараясь не думать об этом, стараясь представить, что перед ним всего лишь муляж человеческого тела, Сергей упорно продолжал свою страшную работу. Помощи от Алексея он так и не дождался.
Сергей искал следы тех, кто убил этого юношу. И не напрасно. Все внутренние органы были покрыты темной металлической пылью, которая, при внимательном осмотре, оказалась слипшейся массой уже знакомых ему металлических насекомых, по строению и форме они не отличались от своего собрата, найденного в банкетном зале, только были в сотни раз меньше… Интуитивно Сергей чувствовал, что это обстоятельство имеет большое значение, хотя сейчас и не мог сообразить, какое именно. Может быть, позже, когда в их лаборатории будут исследованы образцы тканей, удастся установить, почему размеры этих насекомых так сильно отличались от тех, что побывали в банкетном зале.
Его размышления на эту тему были прерваны комариным писком мобильника. Наружный пост сообщал, что видит кортеж машин с мигалками, свернувших с шоссе в сторону поселка.
— Постарайтесь их задержать! — коротко бросил Сергей, вызвав этой фразой недоумение Алексея.
— Интересно, каким образом они смогут это сделать? Устроят засаду со стрельбой и стянут на себя весь московский спецназ?
— Стрелять совсем не обязательно. Там узкая дорога. Виктор что-нибудь придумает. Мосточек там есть, помнишь? Его не объедешь…
— Кто-то все-таки позвонил в милицию или в ФСБ. В любом случае они скоро будут здесь. Мосточек их надолго не задержит.
— С полчаса у нас есть, но ты прав — придется поторопиться. Жаль. Здесь нужно серьезное обследование.
— Почему ты думаешь, что ФСБ не сможет его провести? Почему ты считаешь, что наши кустарные методы окажутся более действенными? — В голосе Алексея чувствовалось нарастающее раздражение, и Сергей, понимая причины этого, легко прощал другу повышенный тон. Не каждый способен контролировать себя, когда на полу разложены внутренности недавно убитого человека…
— Эксперты из ФСБ будут не в состоянии объективно оценить то, что здесь увидят. Они начнут искать виновных, какую-нибудь несуществующую террористическую группу. Мы с тобой располагаем информацией, которой у них нет и поверить в которую можно лишь после того, как своими глазами увидишь превращение детской игрушки в настоящий корабль!
— Или танк…
— Или танк. Так уж получилось, что мы оказались на переднем краю этих событий и только мы можем успеть что-то сделать, пока не стало слишком поздно.
— Ты уверен в том, что это «поздно» еще не наступило?
— Этого я не знаю. Я лишь буду делать то, что могу, до тех пор, пока меня не остановят.
— Не так уж много мы можем. Разве что с честью погибнуть. Что мы сможем сделать с нашими парализаторами против полчищ искусственных насекомых, питающихся человечиной?
— Если повезет, мы узнаем, как их можно остановить. Узнаем их уязвимые места. Что-то произошло, сейчас они неактивны или по какой-то причине погибли. Иначе мы с тобой бы уже не разговаривали. Именно это я и пытаюсь выяснить. Причину, по которой они исчезли.
— Но они все еще здесь! Я чувствую это. Где-то рядом, может быть, на следующем этаже уцелели живые твари, в любую минуту они могут напасть, и тогда нас с тобой ждет судьба этого парня!
— Конечно, ты прав. Мы занимаемся рискованным делом. Но ведь мы все равно пойдем до конца, чем бы оно ни кончилось. — И, почувствовав раскаяние за свое недоверие к другу, Сергей продолжил: — Здесь побывали не только эти насекомые, был кто-то еще, гораздо крупнее. Так что держи оружие на взводе и будь готов ко всему.
— Вот теперь ты меня успокоил! — Алексей произнес это с возрастающей яростью, но Сергей слишком хорошо знал своего друга, знал, что его задели за живое десятки трупов ни в чем не повинных людей — охранников, слуг, поваров… Даже собак, валявшихся во дворе. Все они умерли страшной смертью. И теперь оба они не отступят, пока до конца не разберутся в том, что здесь произошло, чем бы это ни грозило им самим.
Не задерживаясь больше на нижнем этаже, друзья вновь направились вверх, мимо картины с прожженной дырой.
Сергея мучил вопрос, куда девались те твари, которые остались живы? На трупе он их обнаружил не так уж много, во всяком случае, явно недостаточно, чтобы превратить в кровавое желе человеческое тело. Не было никаких обратных следов, свидетельствовавших о том, что они ушли тем же путем, которым попали сюда. Должен быть другой вход в портал… Кроме всего прочего, эта дыра слишком мала для того, кто оставил в банкетном зале след своей лапы.
Лестница закончилась еще одним широким холлом, ведущим в каминную. Здесь было много старинного оружия, гобеленов и чешских хрустальных ваз.
У большого камина в мягких кожаных креслах сидели два хорошо сохранившихся трупа. Никаких следов насильственной смерти Сергей и Алексей на них не обнаружили. Не было здесь и следов насекомых. Похоже, эти двое умерли от страха. Их застывший последний взгляд был обращен на вошедших, и можно было подумать, что именно появление незнакомцев привело их в состояние неописуемого ужаса, столь сильного, что сердце не смогло его выдержать. До них в этих дверях побывал кто-то еще, кто-то, чей вид был способен останавливать человеческие сердца.
— Нам нужен живой свидетель. Человек, который видел, что здесь произошло!
— Интересно, где ты его возьмешь, если одного взгляда на то, что здесь появилось, было достаточно, чтобы оборвать жизнь этих, в общем-то еще не старых людей? Ты представляешь, какой силы стресс они должны были испытать?
— Представляю… И все же надежда есть. На этом этаже не было насекомых, они прошлись только по двору и по нижнему этажу, похоже, выше картины они вообще не забирались, вся волна пошла вниз… Возможно, мы не там ищем. Но все равно верхние этажи придется осмотреть полностью. Здесь побывал кто-то поинтересней этих маленьких тварей.
— У нас не хватит на это времени!
— Будем работать и после появления ФСБ. Используем наши плащи невидимости.
— Это слишком опасно. После того, что они здесь увидят, фээсбэшники начнут стрелять в любую тень.
— А что не опасно, Алексей? С того момента, как яхта вернулась из своего путешествия в никуда, все для нас стало опасным. Согласившись на предложенную нам авантюру, мы вычеркнули себя из нормальной жизни, так что нечего теперь об этом сожалеть, пошли дальше. Здесь слишком много комнат, и будем надеяться на то, что нижний этаж надолго задержит визитеров из ФСБ. Там им будет на что посмотреть.
— Я думаю, настоящая авантюра началась после того, как мы оказались здесь, проигнорировав запрет иновремян, наложенный на нашу акцию!
— И кажется, не зря. Если нам удастся разгадать тайну происшедшего здесь, мы больше не будем похожи на слепых котят, выполняющих чужие команды.
Длинный коридор вел через весь этаж. Здесь, за широкими дубовыми дверями, располагались спальни для гостей. В этих комнатах они не обнаружили ни следов нашествия, ни трупов, и Сергей укрепился в надежде найти хотя бы одного живого свидетеля.
— Даже если мы его найдем, что это изменит? спросил Алексей. — Мы и так знаем, что здесь произошло.
— Да? И что же? Поделись, пожалуйста!
— Иновремяне открыли портал! Такой же, как тот, что установлен у нас на базе. Но на этот раз противоположный конец туннеля оказался не там, куда они хотели его направить! Рано или поздно эксперименты со временем должны были закончиться чем-нибудь подобным!
— Если ты решил, что происшедшая здесь катастрофа — всего лишь результат ошибки, то ты слишком хорошего мнения о наших нанимателях. Не забывай о танке, проутюжившем дачный поселок. Им наплевать на наши жизни, и портал открылся туда, куда они хотели. Я полагаю, они испытывают свою технику и разные методы воздействия на нас, прежде чем начать настоящее вторжение. Разведка боем — вот что это такое. И я хочу выяснить, какие средства они использовали на этот раз, кроме механических насекомых.
— Они принесли в наш мир не только зло… — Алексей подошел к окну и долго смотрел на мелкие, едва пробивавшиеся сквозь облака звезды. В какой-то момент, словно смирившись с неизбежным, он позабыл о необходимости спешить и вел теперь себя так, словно очутился на прогулке в парке.
— Что, кроме зла, они могли принести? Или то, что мы видели, выглядит неубедительно?
— Они принесли Возможность. Уникальную возможность путешествовать между мирами. Мы не можем по достоинству оценить открытую ими дорогу, но, если, вывернув вселенную наизнанку, мы обнаруживаем там другую вселенную, мне кажется, стоит на нее посмотреть, прежде чем делать окончательные выводы.
— Не дай тебе бог ее увидеть… Именно оттуда ворвалась в наш мир безжалостная орда крохотных, искусственно созданных убийц и, мне кажется, пришло что-то еще, гораздо более страшное.
Их спор прервал глухой рокот, от которого содрогнулись все этажи. Это было похоже на небольшое землетрясение: зазвенели хрустальные подвески люстр и посыпались на пол осколки разбитой посуды. Волны судорог прокатились по всему дому, постепенно замирая.
— Что это? — Алексей, вцепившись в косяк двери, чтобы не упасть, осматривался вокруг, словно надеялся прочесть ответ в трещинах, появившихся на стенах.
— Думаю, это то, о чем мы с тобой сейчас говорили. Следствие незакрытого портала в другую вселенную, которую ты так хотел увидеть. Вход где-то здесь, рядом с нами. Может быть, даже в соседней комнате.
Так что еще не все потеряно, возможно, нам представится уникальный случай заглянуть внутрь этого адского мира.
С минуту они молча смотрели друг на друга, словно пытались поделиться друг с другом остатками мужества.
Дом вздрогнул от серии новых толчков, и пол стал напоминать палубу корабля, попавшего в шторм. Портал, если только это был портал, продолжал свою страшную работу.

ГЛАВА 21

Держась за притолоку двери, Сергей старался не думать о портале. Уж очень ему не хотелось обнаружить еще одни, не контролируемые его людьми ворота в иную вселенную, особенно в этом доме, ибо это означало бы, что их обманули, использовали в своих целях за их спиной, и возможно, даже не без их неосознанной помощи, готовя вторжение…
Держась за стены и с трудом сохраняя равновесие, они миновали коридор на втором этаже, в конце которого уперлись в широченные двери, ведущие, если судить по их внешнему виду, по крайней мере, в палату лордов. Но за ними находился всего лишь рабочий кабинет Чургина.
С виду самый обычный рабочий кабинет делового человека, правда, непривычно большой, по размерам скорее похожий на банкетный зал, с мониторами во всю стену и знакомым пультом с красной рукояткой, сразу же бросившимся в глаза Сергею.
Однако телепортационного кресла в этой комнате не было. А на том месте, где оно недавно стояло, вращалась трехметровая воронка… Впечатление было такое, словно твердая поверхность пола превращалась в жидкость…
Воронка вращалась медленно. Твердая среда нашего мира не представляла для нее никакого препятствия. Дубовые паркетины выгибались на ее краю, и было видно, как паркет пола, переходя в ее стены, все еще продолжал свое существование в некоем полужидком состоянии, уходя в бездонный провал, образованный воронкой в центре комнаты.
Зрелище вращавшейся в паркете воронки настолько потрясло их, что оба не сразу заметили человека, сидевшего в глубине кабинета за письменным столом с пистолетом в руках.
Его лицо, бледное как мел, сведенное судорогой, свидетельствовало тем не менее о том, что он все еще жив, хотя, если судить по его безумному, бегающему взгляду, был уже не способен контролировать собственные поступки.
Но именно поэтому человек за столом был опасен, и Сергей рванулся к нему, огибая трехметровую движущуюся дыру в полу. Но прежде чем Сергей успел преодолеть разделявшее их расстояние, человек заговорил:
— Пришли все-таки? Я знал, что вы придете! Мне говорили о вас, хреновы дураки! Все мы дураки. Всех нас обманули, обвели вокруг пальца, как наивных мальчишек! А те, кто ни в чем не виноват, остались там. — Он повел стволом пистолета в сторону воронки, а затем навел его на Сергея.
— Стойте там, где стоите. — Их все еще разделяло слишком большое для броска расстояние, и Сергею пришлось выполнить это требование. Не стоило противоречить человеку, находящемуся на грани безумия, а именно в таком состоянии пребывал сейчас гордый политик, без зазрения совести втаптывавший в грязь всех, кто становился у него на пути, сумевший ограбить и обмануть всю страну.
— Зачем вы пришли? Хотели отправить туда? — Он вновь кивнул в сторону воронки. — Так я там побывал раньше вас. И вернулся. Ничего со мной не случилось… Мне даже пообещали… Впрочем, какое это теперь имеет значение? Никак не могу понять, при чем тут они? Почему их забрали? Я выполнил все условия! — Чургин говорил бессвязно, глаза его блестели и лихорадочно перебегали с одного предмета на другой.
Каждую секунду ожидая выстрела, Сергей попытался незаметно, мелкими шажками, приблизиться к безумцу, отвлекая его разговором.
— Кто они, о ком вы говорите? Я не понимаю вас, Станислав Федорович!
— Жена и сын… Они были внизу, когда произошел прорыв.
— Почему он произошел? Вы включили телепортатор?
— Конечно. Они так хотели. Они сказали, что это будет обычная транспортировка! Обмен товарами, простая торговая операция… Но стена туннеля лопнула, и на первый этаж хлынула волна голодных тварей…
— Так вы все видели?
— На моих мониторах можно рассмотреть каждый закоулок этого дома… — Чургин задумчиво взглянул на пистолет и медленно поднес его к собственному лицу, словно впервые понял, что держит в руках оружие.
— Не делайте этого! — Сергею удалось приблизиться еще на один шаг. Краем глаза он видел, что Алексей тоже не теряет времени даром, стараясь подобраться к рубильнику в противоположной стороне комнаты.
— Не подходите ближе, иначе мне придется вас остановить. — Чургин произнес это очень спокойно, и по леденящему холоду, прошедшему вдоль спины, Сергей понял, что следующее его движение может закончиться выстрелом. С расстояния в пять метров трудно промахнуться, рука Чургина, повернувшая пистолет в его сторону, даже не дрожала.
— Хорошо, я не двинусь с места. Но давайте все же поговорим!
— О чем? О чем мы можем теперь говорить? О том, что помогли этим чудовищным тварям проложить дорогу в наш мир? О том, что наша жадность оказалась сильней доводов благоразумия? О том, что мы предали свой мир, погубили все, что нам было дорого? Даже собственного сына своими собственными Руками я отправил туда, откуда не возвращаются…
Чургин поднялся и сделал шаг к краю воронки. Теперь их разделяло только это, неестественное в обычной комнате образование, не имеющее ничего общего с нашим миром.
— Вы когда-нибудь заглядывали туда? Внутрь? Вы знаете, что в ее глубине есть ответы на все вопросы? Не хотите сделать это вместе со мной? Получить ответы сразу на все, что вас мучит и тревожит?
— Я готов это сделать. Если вы опустите оружие!
— Оружие? При чем тут оружие? Неужели вы не понимаете, почему смогли беспрепятственно проникнуть в мою крепость? Да, да, этот дом настоящая крепость, я создавал ее не один год, продумывая каждую мелочь… И проникнуть сюда без моего разрешения не может ни один человек… Но я спрашивал вас не об этом… Так о чем же? Ах, да… Почему вы остались живы… А, вернее, почему я остался жив, когда все остальные, все, кто был мне дорог, погибли? — Он говорил сбивчиво, но все еще достаточно связно для человека, пережившего сильный шок, только что потерявшего всех своих близких, в гибели которых, не без основания, считал себя виновным.
— Мы — такие же, как эти твари, мы их пособники, мы им нужны. Без нас они ничего не могут сделать, но с нами они всесильны… Вот почему они взяли на себя труд оберегать наши жизни, но они перестарались, и спрашивал я не об этом… И не у вас. Все ответы там, стоит сделать шаг… Вы слышали о вращающихся туннелях, ведущих к смерти? Один из них здесь, перед вами. И если умершие возрождаются в ином мире, то дорога к ним именно здесь!
Сергею оставалось сделать последний рывок, когда Чургин перешагнул край лениво вращавшейся воронки и мгновенно исчез. Сергей все же рванулся к нему, пытаясь удержать от падения, но было поздно.
Протяжный вой, не похожий на человеческий крик, долетел до его ушей из глубин воронки. Был ли это крик самого Чургина, или в глубине туннеля, ведущего в преисподнюю, кричало совсем другое существо — этого он не узнал никогда.
Он сумел замедлить бросок и погасить инерцию собственного тела лишь на самом краю воронки и не смог удержаться, чтобы не бросить в ее глубину один-единственный роковой взгляд, да и кто бы смог удержаться на его месте?
Там действительно был туннель. Коридор без конца и края, светящиеся стенки которого, заворачиваясь в тугую спираль, уходили в неведомые глубины мира. Почему-то ему показалось, что туннель пронзает Землю насквозь и выходит с ее обратной, темной стороны, в другую вселенную, в иное время…
Вращение воронки гипнотизировало, вызывало непреодолимое желание сделать последний шаг, за которым, возможно, на самом деле будут получены ответы на все главные вопросы о смысле человеческого существования и о ничтожности наших усилий, когда, подгоняемые жадностью, мы несемся, как стадо обезьян, наперегонки друг с другом, чтобы сорвать с дерева лакомый приз, который не достанется другим…
Богатство, успех, власть… Так что там, за краем? Что ждет нас после смерти? Узнал ли ответ тот, кто только что переступил последнюю черту? Медленно и неотвратимо тело Сергея, уже почти не подчиняясь его воле, стало клониться в сторону воронки, и когда До полной потери равновесия оставалось не больше секунды, стенки воронки с оглушительным грохотом, похожим на орудийный выстрел, схлопнулись перед ним, не оставив на восстановившемся полу даже трещин.
Алексей успел рвануть красный рубильник, разрывающий контакты питания аппаратуры иновре-мян за секунду до того, как его друг сделал свой последний роковой шаг.
Дом еще раз содрогнулся от крыши до самого основания. С потолка посыпались куски штукатурки, и в неожиданно наступившей тишине до них донеслись со двора завывания сирен милицейских автомобилей.
Фээсбэшники в конце концов сумели преодолеть препятствие в виде разобранного моста и теперь занимались во дворе привычным делом — осматривали трупы и составляли протоколы.
Но, несмотря на это настойчивое напоминание о том, что времени у них не осталось, несмотря на то, что произошло у него на глазах и потрясло до глубины души, Сергей все еще продолжал поиски… Он и сам не знал, почему это делает. Не сопротивляясь, подчинился внутреннему ощущению. Словно кто-то шептал ему на ухо: «Уйдешь сейчас и ничего не узнаешь, пропустишь самое важное…»
Даже протесты возмущенного Алексея, считавшего, что они понапрасну тратят драгоценное время и подвергают себя бессмысленному риску, не возымели на него действия.
Оправившись от шока, после того как заглянул за край гибельной воронки, Сергей, не подозревая о том, что его собственное лицо теперь похоже на лицо сомнамбулы, медленно пересек кабинет и остановился рядом с письменным столом Чургина.
…Компьютеры, записывающая аппаратура — они запечатлели на своих дисках картину того, что здесь произошло, поминутно. Но ему было нужно не это… Вернее, не только это. Он извлек диски с записями видеокамер, сложил их в свою сумку и продолжил поиски.
Может быть, книги что-то скрывают за своими обложками? На глаза ему попался сборник «Мировых кулинарных рецептов». Зачем держать в кабинете кулинарные рецепты? Не готовить же Чургин собирался здесь для себя? Сергей представил министра энергетики, этого сноба и сибарита, у компьютера со сковородой в руках и усмехнулся, несмотря на всю напряженность ситуации.
Может быть, шифр? Он снял книгу с полки, перелистал ее. Никаких следов зашифрованного текста, он бы почувствовал, если бы здесь был шифр… Правда, книга все же производила странное впечатление, рецепты перемежались с текстами песен современных групп. Зачем повторять слова песен? На бумаге они умирают, и какое отношение может иметь рецепт брусничного пирога к сентенциям группы «Любэ»? Он искал в этой книге совсем другое — искал и не находил, а время шло, и часы в своем лакированном шкафу мелодично пробили очередную четверть.
И тут, обернувшись на этот звук, Сергей неожиданно увидел хорошо замаскированную в стене дверцу сейфа, похожую на часть книжной полки.
Дверца была слегка приоткрыта, и только это обстоятельство помогло Сергею ее обнаружить. Вначале ему показалось, что это тоже пустышка. Внутри сейфа была всего одна небольшая папка и картонная коробочка, в такие обычно упаковывают детские игрушки…
Но в свои последние минуты хозяин кабинета открывал этот сейф. Что-то ему было там нужно, что-то важное… Прежде всего Сергей занялся папкой и вскоре среди вороха бумаг, каких-то расчетов, банковских договоров на депозитные вклады, приходных накладных и прочей хозяйственной ерунды обнаружил отдельный вложенный в конверт листок, на котором значилось четыре адреса в разных городах страны, а ниже шел текст, не оставлявший ни малейшего сомнения в том, что это были за адреса…
— Кажется, я нашел!
— Нашел? Что именно?
— Я предполагал, что наша организация не единственная, и теперь в этом убедился. Есть еще четыре отделения, созданных иновремянами в разных городах: Питер, Новгород, Киев и подмосковная Барвиха… Все эти отделения подчинялись непосредственно Чургину, здесь был центр… Только наша организация создавалась ими отдельно, для какой-то особой задачи или просто для отвлечения внимания. Остальные подчинялись единому плану…
Сергей задумался о том, что это может быть за план. С нижнего этажа доносились голоса оперативников, шаги многих людей. Кто-то шумно передвигал мебель.
Но эти звуки сейчас не отвлекали Сергея от решения задачи, он отключился от всего внешнего и попытался встать на место тех, кто создавал эти организации… Почему их четыре, и что означает их географическое расположение? Почему прорыв произошел именно здесь, в главном центре этой тетрады?
Наконец его смутные предположения стали обретать некую четкость. Бумаги, найденные в папке, помогли ему сделать вывод о том, что именно эти четыре организации предназначались для начала вторжения. И возможно, не только они… таких тетрад могло быть достаточно много… Если это так, иновремян уже ничто не остановит.
— Мы опоздали. У нас нет достаточных сил, нет понимания ситуации и нет времени… Даже если мы поделимся всей полученной информацией с властями, пока они раскачаются, пока все проверят, пока, наконец, начнут что-то делать, будет слишком поздно…
Даже сейчас уже слишком поздно. Не могу понять только одного. Почему они ушли? Почему отступили? Никакого сопротивления не было оказано, и тем не менее они вернулись в портал, в тот самый портал, который ты только что отключил…
— Часть из них погибла. Насекомое, которое ты нашел на трупе той женщины, было уже мертвым. Может, причина в этом?
— Может быть. Но с этим мы будем разбираться, когда вернемся домой. Времени уже не осталось, судя по звукам, оперативники заканчивают обследование первого этажа и вот-вот пожалуют сюда.
— Странно, что они сразу этого не сделали. Им следовало прежде всего осмотреть весь дом и лишь потом заниматься протоколированием происшествия!
— Команды не было. Ждали прибытия какого-то начальства. Многое пришлось согласовывать. Это ведь не простой дом. Не забывай, кто тут жил. Все бюрократические организации похожи друг на друга, как две капли воды. Главное все делать по инструкции, ни за что не отвечать и во всем слушаться начальства…
Покончив с папкой, Сергей взялся за картонную коробочку. В ином месте она не привлекла бы его внимания, но кто же станет прятать детскую игрушку в сейф из броневой стали сантиметровой толщины?
Но в коробке оказалась именно игрушка. Небольшое каменное яйцо, выточенное из оникса и хорошо отполированное. Вот только вес не соответствовал его внешнему виду — яйцо казалось слишком легким для камня, слишком теплым и мягким на ощупь, словно игрушка была живой… И лишь после этого Сергей вспомнил, откуда берутся такие живые игрушки и во что они потом превращаются…
Стоя спиной к Алексею, Сергей торопливо и незаметно для друга спрятал яйцо в поясную сумку. Почему-то ему не хотелось ни с кем делиться своей последней находкой.
Да и некогда это делать. Скрипнула лестница под чьими-то грузными шагами, пора уходить.
Сергей проверил застежку своего плаща, соединенного с карманным генератором невидимости, кивнул Алексею, и оба спустя несколько секунд бесследно растворились в воздухе. Лишь легкое движение листков бумаги на столе напоминало о том, что тут все еще находились люди.

ГЛАВА 22

Телефон Павла не отвечал. Связь с иновремянами прекратилась сразу после того, как друзья, нарушив запрет, нанесли визит в особняк Чургина.
Это могло означать все, что угодно, слишком мало им было известно доподлинной информации об особенностях деятельности иновремян, об их психологии и мотивировках принятия тех или иных решений. Но до случая с нарушением запретного красного знака, подтвержденного прямым указанием Павла, связь никогда не прерывалась, и теперь им лишь оставалось ждать новых неприятностей.
Хорошо хоть, что присланная иновремянами аппаратура работала без сбоев. Это позволило им без происшествий покинуть коттедж Чургина и добраться до своей укрепленной городской базы.
Сразу по прибытии Сергей приказал отдыхать всем участникам недавних событий, а сам вместе с неутомимым Алексеем отправился в комплексную лабораторию, созданную совсем недавно в подвальном этаже здания.
В экономии средств не было необходимости, а у московских дилеров иностранных фирм можно было закупить любые, лучшие на сегодняшний день, приборы, были бы деньги.
Новыми сотрудниками, нанятыми с помощью Наташи, сохранившей возможность доступа в информационные базы различных силовых организаций, здесь был создан технический отдел, оснащенный оборудованием, которому мог бы позавидовать любой исследовательский институт столицы.
Заправлял этим научно-техническим раем профессор Андреев, бывший зав аналитической кафедрой, принадлежавшей некогда проданному с молотка Институту аналитики и прогнозов.
Этого стремительного, сухощавого человека, с небольшой клинообразной бородкой, которая делала его похожим на давно исчезнувшие древние экземпляры московских профессоров, рекомендовал Наташе Ник Маленький. Ему не раз приходилось обращаться в институт Андреева с различными проблемами, возникавшими в работе ФСБ в те годы, когда он там работал.
Штат «чистильщиков» постоянно расширялся, и теперь уже Сергей не контролировал лично каждое новое назначение. Кадровые вопросы полностью перешли к Наташе и Нику Маленькому. В конце концов даже недоверчивый Алексей перестал возмущаться, встречая в коридорах наземной базы новых, незнакомых ему раньше сотрудников. В какой-то мере его успокаивало лишь твердое решение Сергея не открывать никому из новичков даже самого факта существования их основной, подземной базы.
В научном отделе пахло озоном и характерным запахом разогретой пластмассы, который всегда распространяет новое, недавно включенное в сеть оборудование.
Трудно было предположить, что его просторные лаборатории, разделенные по направлениям исследований, уместились в одном полуподвальном этаже здания, но Андреев, изголодавшийся за долгие годы на скудном институтском бюджетном пайке, проявил чудеса изобретательности и создал здесь хорошо оснащенный научно-исследовательский центр, способный решить практически любую задачу, возникавшую в процессе работы «Стройинвеста».
Единственное, что огорчало Андреева, так это урезанный штат, в расширении которого, по строгому распоряжению Сергея, ему пришлось уменьшить свои аппетиты, удовлетворившись всего двумя лаборантами и одним техником, компенсируя собственное огорчение новыми, дорогостоящими закупками оборудования.
Новые люди по-прежнему оставались их главной головной болью. Сергей понимал, что, несмотря на все предосторожности, о незаконной деятельности созданной им организации властям станет известно тем скорее, чем больше новых людей появится в стенах этого здания.
Все время приходилось балансировать между опасностью разоблачения и необходимостью увеличивать штат сотрудников, чтобы быть в состоянии решать те амбициозные задачи, которые были положены в основу деятельности команды «чистильщиков» и которые усложнились во много раз с тех пор, как его организация фактически была перенаправлена против иновремян.
Андреев ждал Сергея в дверях своей личной лаборатории, отделенной от остальных помещений стеклянной перегородкой, и не скрывал неудовольствия неожиданным визитом начальства. Он стоял, загородив проход своей сухощавой фигурой и уперев руки в бока, всем своим видом выражая непреклонную решимость воспрепятствовать вторжению в его «святая святых».
Все последнее время Андреев пытался наладить хотя бы видимость плановой работы подчиненного ему отдела. Но задачи каждый раз возникали совершенно непредвиденные и, как правило, не связанные друг с другом. Вот и на этот раз Сергею пришлось огорчить своего излишне пунктуального профессора.
Впрочем, выслушав рассказ Сергея, он тут же забыл о собственных амбициях, целиком увлекаясь вставшей перед ним нестандартной задачей.
За эту способность загораться от каждой новой загадки Сергей больше всего ценил Андреева и прощал ученому его сложный в общении характер.
Профессор достал из ящика стола очки, в которых обычно не работал и в которых он, по глубокому убеждению Сергея, вообще не нуждался, но всегда использовал, когда ему приходилось сталкиваться с неожиданной или нетрадиционной проблемой. Возможно, жесткие дужки помогали ему лучше сосредоточиться.
Андреев, посвященный во все предыдущие открытия Сергея, связанные с иновремянами, немедленно погрузился в исследование добытого в коттедже Чургина металлопластикового насекомого и его уменьшенных собратьев.
— Это может занять некоторое время… — пробормотал он, метнув в сторону Сергея недовольный взгляд и уже понимая, что избавиться от присутствия начальства ему не удастся.
— Ничего. Я подожду.
Через пару минут, когда Андреев, зажав странный объект специальными держателями на репарационном столе, вооружился ланцетом и собрался приступить к вскрытию, шеф, возникший у него за спиной, произнес:
— Вы уверены, что это следует делать? Мы не лишимся единственного укрупненного экземпляра? — Вмешательство в его дела окончательно вывело Андреева из себя.
— Вы собираетесь хоть что-то узнать о своей находке? Или вы полагаете, что я должен исследовать только ее оболочку?! Вас интересует, что она собой представляет, или для вас это только ценный экземпляр, который следует сохранить во что бы то ни стало, а затем поместить в музей?!
— Хорошо, профессор! Простите. Я не буду больше вмешиваться. Учтите только, что еще недавно это был живой, активно действующий объект. И самое важное для нас — установить причину его гибели.
Сергей и сам не до конца понимал, почему это так важно. Какая-то ниточка отсюда тянулась. Какой-то небольшой надеждой веяло от нее в той постоянно ухудшающейся ситуации, в которой они все очутились.
— Продолжайте ваши исследования, Николай Степанович! Я больше не стану вмешиваться.
— Да уж, извольте!
Ланцет сверкнул в лучах настольной лампы всего один раз, и тело пришедшего из неведомых глубин вселенной существа оказалось разделенным на две части.
Отделив от тушки пинцетом какую-то крохотную частицу, профессор направился к электронному микроскопу и забыл об окружающем…
Лишь через два часа, закончив целую серию анализов, лазерное сканирование и снимки в ультрафиолетовых лучах, он вновь соизволил заметить своего шефа, сидевшего на узком стуле посреди его лаборатории и напоминавшего каменную статую роденовского «Мыслителя».
— Кажется, я могу сказать, отчего они погибли, — заявил профессор, обмывая руки под краном. Не задав ни единого вопроса, чтобы не увести профессора в сторону от наиболее интересного для него сообщения, Сергей весь обратился в слух.
— Это не насекомые. Это зародыши чего-то гигантского. Они не успели вырасти. Хотя частично это удалось вашему единственному экземпляру. На ранних стадиях его масса составляла меньше микрограмма, и он не отличался от тех металлических пылинок, которые вы подобрали в другом месте. Но и эти крошки успели слегка подрасти. Первоначально они походили… — Андреев на секунду задумался, подыскивая подходящий термин, — на что-то вроде больших бактерий, если оперировать нашими, земными понятиями… Возможно, даже искусственно созданных. Впрочем, последнее еще нуждается в доказательствах.
— Так что же с ними произошло, отчего они погибли? — Сергей попытался вновь вернуть разговор в нужное русло.
— Насколько я понимаю, они питались и за счет этого росли. Но затем пища, которую они использовали, убила их.
— Наша кровь… — прошептал Сергей. — Человеческая кровь их убила!
— Это предположение наиболее вероятно, хотя для его полного подтверждения мне необходимо выяснить биохимическую структуру этого существа.
— Не дай бог, профессор, чтобы вам это когда-нибудь удалось… Никто на нашей планете не должен знать, как создавать подобных тварей.
И не соизволив пояснить свою загадочную фразу, шеф наконец покинул лабораторию.
Вернувшись в свой кабинет, Сергей вызвал по селектору руководителей всех подразделений. Ему предстояло провести совещание, от результата которого зависела вся их дальнейшая деятельность, а быть может, не только деятельность, но и жизнь его сотрудников.
Впервые Сергей почувствовал, что не имеет права принимать решение самостоятельно. Впервые ему понадобилось узнать мнение всех, кому придется принимать участие в их дальнейшей работе.
Назначая время совещания, он оставил себе минут пятнадцать, чтобы привести в порядок собственные мысли и догадки, чтобы получше подготовиться к предстоящему нелегкому разговору… Ему придется признаться в том, что он, пусть и невольно, все же обманул всех этих людей, превратил их в пособников иновремян, вознамерившихся уничтожить всю земную цивилизацию…
Конечно, если он не ошибался… Полной уверенности не было даже сейчас. По-прежнему оставалась вероятность того, что прорыв чудовищных тварей в коттедже Чургина — трагическая случайность, а вовсе не злонамеренная акция. Прорыв мог произойти из какого-то иного слоя вселенной, над которым его наниматели не властны.
Но тогда почему молчит телефон? Может быть, причина все в том же прорыве? Возможно, они вынуждены ликвидировать его последствия на своем временном уровне? Как в этом убедиться? Как получить ответы на вопросы, от которых зависело верное решение? Ошибиться на этот раз он не имел права. Слишком многое поставлено на карту.
Однако почти все новые факты, полученные во время посещения разгромленного вторжением коттеджа Чургина, можно было толковать двояко. С одной стороны, молчал телефон иновремян, но с другой — вся остальная аппаратура, доставленная ими, действовала безупречно и помогла им беспрепятственно покинуть здание, уже заполненное оперативниками ФСБ.
Они установили наличие целой сети баз иновремян. Это так. Но почему он решил, что такое сложное дело должны доверить ему одному? Было бы логично создать несколько организаций, подобных его собственной. Оставалось непонятным, с какой целью иновремяне скрыли от него эту информацию? И почему предпочли просто наложить запрет на акцию, направленную против Чургина, вместо того чтобы объяснить причины такого запрета?
И самым непонятным во всей этой истории оставался выбор кандидата на должность руководителя центра тетрады чистильщиков. Если перед ними была поставлена аналогичная задача, при чем здесь Чургин? Неужели этот человек годился на роль чистильщика? От кого он должен был очищать город? От своих друзей и родственников?
Концы с концами опять не сходились, вновь и вновь возвращая Сергея к мысли о заранее запланированном и лишь случайно неудавшемся вторжении. Но если это так, теперь им придется иметь дело с поистине страшным врагом, перед которым бледнели все его прежние опасения, связанные с противостоянием государственным силовым структурам.
Так ничего и не решив, он нажал кнопку селектора и объявил о начале совещания, впервые не представляя даже, о чем говорить со своими людьми.
Сергей придерживался мнения, что, несмотря на строжайшую конспирацию, он не должен утаивать все, что узнал, от своих ближайших сотрудников, отвечавших за работу подразделений.
Вот и сейчас он начал совещание с того, что изложил им все только что полученные факты, возможные причины прорыва портала и выводы научного отдела. Поделился он и своими сомнениями о целесообразности дальнейшей деятельности их организации. У них было два выхода — передать все добытые материалы властям и самоликвидироваться или продолжать борьбу на два фронта, без всякой надежды на успех.
Теперь оставалось ждать, какое решение примут его соратники. Для себя он решил, что на этот раз он подчинится решению большинства без всяких споров, каким бы ни было это решение.
Тишина в кабинете стояла такая, что было слышно, как скрипит стул под Большим Ником, едва выдерживая массу его огромного тела. Сергей прошелся взглядом по лицам собравшихся, стараясь угадать, о чем они сейчас думают, но все пятеро казались сосредоточенными на каких-то мелочах, хотя он хорошо знал, что это не так. Наташа аккуратно разглаживала на коленях свой шарф. Андреев рисовал на листе бумаги чертиков, а Ник Большой лишь тяжело вздыхал, возможно, потому, что считал обстановку недостаточно удобной для того, чтобы сейчас воспользоваться общедоступным баром шефа.
В конце концов, не каждый день людям приходилось принимать решение, от которого будет зависеть вся их дальнейшая жизнь. Один только Маленький Ник вертелся и ерзал на своем месте, словно шило вставили в подушку его кресла. Всегда он так… И Сергей знал, что через уникальную память этого человека сейчас прокручиваются мегабайты полученной информации, делаются неожиданные сопоставления и выводы. Лучшего аналитика им не удалось бы найти.
Андреев казался мрачным. Закончив рисунок, он снял свои неразлучные очки и теперь задумчиво покусывал их дужку.
Лишь одна Наташа улыбалась непонятно чему и, возможно, думала в этот момент о чем-то совершенно постороннем. Наверно, о дешевой распродаже в соседнем универмаге. Логика женщин всегда казалась Сергею тайной за семью печатями. Тем более логика красивых женщин, которая, по его наблюдениям, кардинально отличалась от логики дурнушек. Наташа сейчас могла думать о чем угодно, но в нужный момент она выдаст неожиданное, интуитивное и, скорее всего, верное решение…
Алексей, набычившись, смотрел на него так, словно Сергей был давно и окончательно виновен во всех смертных грехах. Более сурового судью собственных поступков он вряд ли сумеет найти.
Первой, как всегда неожиданно, молчание нарушила Наташа.
— Насколько я понимаю, в сложившейся ситуации у нас остается всего два выхода: уничтожить базу, разойтись по домам, забыть обо всем, что было, и вновь начать жизнь обычных граждан.
— Не получится, — перебил ее Ник Маленький. — Не получится жить жизнью обычных граждан. Слишком многое мы узнали. Мы будем помнить о надвигающейся катастрофе и во всем винить самих себя, да и не оставят нас теперь в покое…
— Есть и второй выход… — продолжила Наташа, прищурившись в сторону Ника и одним взглядом заставив его замолчать. — Продолжить начатое дело в том аспекте, в котором нам его поручили. Тем более что о конечных целях наших нанимателей мы ничего не знаем. Одни догадки и предположения.
— Возможно, именно этого от нас и ждут. Возможно, именно этим объясняется их молчание. Продолжив порученное нам дело, мы можем невольно способствовать их планам. Я пока не могу объяснить, каким образом это произойдет, но точно знаю, что, потратив столько средств и времени на создание нашей организации, они собираются ее использовать в собственных интересах. — Андреев решительно надел очки и сквозь линзы, делавшие его глаза гораздо более выразительными, уставился на Наташу, приготовившись разделаться со своим главным оппонентом.
— Кажется, я знаю, что мы должны сделать… — очень тихо проговорил Ник Маленький, и все головы немедленно повернулись в его сторону. Слишком хорошо все знали, какими весомыми и безошибочными бывают его выводы.
— Мы должны ликвидировать одну из баз иновремян, сведения о которых удалось раздобыть Сергею во время последней операции. Я провел предварительный анализ и выяснил, что руководят всеми этими базами люди с криминальным прошлым. Любой из этих четырех руководителей является прекрасной кандидатурой для нашей акции. Подходят по всем параметрам. Но больше всего для первой акции подойдет Митрохин. Именно он руководит ближайшей к нам базой иновремян, расположенной в поселке Барвиха в паре десятков километров от Москвы.
— Я не ослышался? Вы предлагаете похитить Митрохина? — спросил Андреев, даже привстав на своем стуле от неожиданности.
— Совершенно верно.
— Не слишком ли много вы на себя берете? Бред какой-то! Вы что, забыли, кто его прикрывает в правительстве?
— А вот это не так уж важно. Важно другое. Захват Митрохина поможет нам определить, что из себя представляют наши наниматели и каковы их истинные планы.
— Это каким же образом?
— Если они вновь решительно воспротивятся нашей акции — это будет означать, что их подлинные планы не имеют ничего общего с теми целями, которые они декларировали, создавая нашу организацию.
— И что мы должны будем делать, если это произойдет?
— Использовать против них их собственное оружие! Уничтожать остальные базы! Делать то, чего они от нас не ожидали! Но не сидеть сложа руки и не ждать, пока они организуют настоящее вторжение, используя те базы, о которых нам стало известно!
— В этом случае они полностью лишат нас поддержки, телепортаторов, генераторов невидимости, излучателей, наконец!
— Обойдемся своими средствами! — решительно прервала спор Наташа. — До сих пор они не сталкивались с людьми в серьезном деле и не знают, на что мы бываем способны, если нас припрут к стенке. Надо их с этим познакомить!
— Акцию по ликвидации Митрохина предлагаю провести в четверг, — Сергей одной фразой подвел черту подо всеми спорами. Основное он уже выяснил: мнение его соратников не расходилось с его собственным в главном, остальное не имело значения. Все мелочи они все равно не смогут предусмотреть.

ГЛАВА 23

Ночь перед штурмом загородного дома Митрохина выдалась для Сергея тревожной. И не потому, что его беспокоила предстоящая операция. Он всегда старался выбросить из головы все, что касалось ближайших планов, особенно когда предстояло опасное дело. В подсознании в такие моменты происходит важная работа — основа любой интуиции, и лучше всего не мешать этому процессу.
Что-то другое не давало ему покоя. Что-то, не имеющее прямого отношения к завтрашней операции, и он никак не мог понять, откуда взялось это странное зовущее чувство. Что-то невидимое и непонятное скреблось и скреблось в его голове, вызывая досаду и раздражение на то, что он оказался неспособным разобраться в собственных ощущениях.
Наконец, так и не сумев заставить себя заснуть, он встал и начал бесцельно бродить по кабинету, чтобы убить тягучее ночное время. В окно заглядывали бледные московские звезды, почти всегда скрывавшиеся за пологом смога, но сегодня дул северный ветер и вычистил небо над столицей.
Тихо было в здании в этот час. Только часы на его столе негромко отстукивали секунды и что-то потрескивало за стеной или, может быть, в самой стене. Сергей подумал, что предметы, оставленные нами на ночь в одиночестве, начинают жить своей жизнью, в то время пока мы спим. Сейчас он непрошеным гостем вторгался в их тайный, не принадлежащий ему мир.
Он слышал приглушенные шумы, недоступные слуху днем, и еще что-то было в этой ночной тишине… То самое, неопределенное чувство досады, которое подняло его с постели.
В третий раз проходя мимо своего рабочего стола, он неожиданно почувствовал, что причина тревоги, не дающей ему уснуть, находится где-то рядом, и почти сразу понял, в чем дело.
Коробка… Коробка с безделушкой, найденная в сейфе Чургина. Но не столько ощущение присутствия этой коробки в комнате беспокоило его сейчас, сколько воспоминание о его нелогичных поступках, связанных с этим предметом.
Даже когда он понял, что это совсем не игрушка, он так и не сказал о своей находке Андрееву и не обмолвился о ней ни словом участникам сегодняшнего совещания. Лишь сейчас в ночной тишине, в притаившемся доме, под взглядами смотревших в окна холодных звезд он осознал причину своих странных поступков.
Он не хотел, чтобы к его находке прикасались чужие руки. Чтобы ее видели чужие глаза. Находка принадлежит ему! Только ему одному! И заснуть он не смог именно оттого, что подсознательно его мучила потребности увидеть загадочное яйцо снова.
Пораженный этим странным открытием, вначале лишь для того, чтобы проверить себя, он открыл запертый на ключ нижний ящик стола, в котором хранил особо важные документы, достал из тайника коробку с каменной безделушкой и осторожно, чтобы не уронить свою драгоценность, открыл крышку.
«Надо все-таки отнести его в лабораторию», — подумал он с легким чувством раскаяния. Но небольшое нефритовое яйцо скользнуло ему в ладонь так легко… Оно устроилось здесь уютно, и от него исходило ласковое тепло. Если пристально вглядываться в полупрозрачную оболочку, спиральные узоры в глубине камня начинали медленно вращаться.
Картина этих темных вращающихся спиралей что-то напоминала ему и совершенно не вызывала тревоги, хотя именно это чувство должно было бы проснуться в нем после всех этих странных открытий.
Задумчиво рассматривая яйцо и осторожно поглаживая пальцами его поверхность, он почему-то забыл о своем первоначальном намерении, с которым открыл ящик. Он вроде бы собирался отнести яйцо в лабораторию… Но в столь поздний час там все равно никого нет.
Конечно, можно было бы оставить коробку с яйцом на рабочем столе Андреева, но это небезопасно — оставлять без присмотра такую ценную вещь, и вообще, почему он должен делать то, что ему совсем не хочется делать?
Он нашел этот предмет, следовательно, яйцо принадлежит ему. И успокоенный этой простой, несвойственной ему мыслью, он отправился в постель и почти сразу уснул, счастливо улыбаясь, положив под голову сжатый в ладони артефакт… Непривычное слово «артефакт» скользнуло по краю сознания, но уже не смогло пробиться в тревожную область затуманенного дремотой сознания.
Сергею снились хорошие сны. Он летел на спине огромной огненной птицы, от нее исходило ровное, не обжигающее тепло, хотя все тело этого странного существа состояло из переплетенных языков пламени. Птица едва шевелила своими распростертыми на полнеба крылами, но, несмотря на эти малые усилия, поднималась все выше, оставив далеко под собой землю, с ее мелочными заботами и тревогами. Ни с чем не сравнимое чувство испытывает человек, летящий между облаками и небом, в пространстве, где нет ничего, кроме солнца, ветра и самих облаков, сооружающих причудливые замки. Не каждому удается это испытать — разве что альпинистам и пилотам высотных лайнеров.
— Куда мы летим? — спросил он птицу, не сомневаясь в том, что она понимает его, и почти сразу получил ответ.
— В верхний мир. Туда, где обитают верховные боги. У тебя есть какое-нибудь желание? — спросила птица. У нее был приятный мелодичный голос, Сергей хорошо понял вопрос, но не знал, что на него ответить. Не было у него в этот момент никаких желаний. А если и были, то такие, которые невозможно выразить в конкретных, определяющих точные границы смысла словах.
— Почему ты меня об этом спрашиваешь?
— Потому что ты заслужил право на исполнение одного-единственного желания, перед тем как встретишься с собственной смертью.
— Так ты несешь меня туда, где я должен буду умереть?
— Ты уже почти умер у себя на земле, разве ты этого не чувствуешь?
И только после этого вопроса вспыхнула тревога, заставившая его проснуться.
Было пять часов утра. Сердце билось неровно, и сколько Сергей ни старался вспомнить тревожный сон, из которого ему с трудом удалось вырваться, сделать это он так и не смог.
Пора было вставать, готовиться к операции, стараться предусмотреть те мелочи, от которых будет зависеть жизнь его людей и его собственная жизнь.
Исподволь, мимоходом, стараясь не придавать значения своему более чем странному поступку, он Достал из стола расшитый бисером мешочек. Сергей хранил его все эти годы лишь потому, что это был подарок женщины, с которой он расстался много лет назад и которую не мог забыть до сих пор.
Подарив ему эту ладанку, она сказала, что это древний оберег. Ни разу за все это время ему не пришло в голову поинтересоваться содержимым мешочка. Сейчас он его развязал и вытряхнул на лист бумаги какие-то сухие косточки, напоминавшие кости летучей мыши.
Оберег ему стал не нужен. Понадобился лишь мешочек. Правда, он никогда и не верил в этот талисман. Опустив в освободившийся мешочек нефритовое яйцо, Сергей плотно затянул шнурок, и лишь после того, как надел ладанку на шею, успокоился окончательно, хотя если бы он мог в теперешнем состоянии трезво оценить свои последние поступки, от этого блаженного спокойствия не осталось бы даже следа.
Загородный коттедж Митрохина охранялся не хуже президентской дачи. Двое вооруженных верзил у ворот, пропустив серый «Мерседес» хозяина, немедленно сообщили о его прибытии внутренней охране.
Еще четверо вооруженных людей, расположившись вдоль аллеи, по которой прошла машина, выждали пятнадцать минут и спустили с поводков собак. Стая доберманов с громким лаем понеслась вдоль забора, наслаждаясь свободой и заявляя свои права на охраняемую территорию. Таков был неизменный порядок, соблюдаемый ежедневно и похожий на охранные мероприятия, выполняемые в соседних коттеджах, как две капли воды. В системе охраны, доведенной за долгие годы почти до полного совершенства, трудно было что-нибудь изменить.
До начала операции оставалось сорок минут. Ник Маленький спрятал часы и вопросительно посмотрел на Наташу, сидевшую за рулем автомобиля, спрятанного за воротами пустовавшей дачи, расположенной недалеко от коттеджа Митрохина.
Весь поселок был обнесен высоким каменным забором, у въезда тоже стояла охрана, но эту первую линию обороны они миновали благополучно, воспользовавшись липовым приглашением отсутствовавшего хозяина коттеджа, во дворе которого расположилась теперь вся группа.
На дисплее прибора, в руках у Наташи, было видно, как собаки носятся по двору — заранее установленные на соседних деревьях оптические датчики позволяли обозревать двор с любого ракурса.
— Доберманы — ваша главная проблема. Генераторы невидимости их не обманут, собаки ориентируются по запаху. Если примените парализаторы, очень скоро поднимется тревога, у вас не останется времени на отход, — напомнила Наташа.
— Что будем делать? — коротко спросил Алексей, в самый последний момент все-таки настоявший, чтобы его тоже включили в группу. Сергей взял с него слово, что он не покинет машину — останется в резерве вместе с Наташей, на случай непредвиденных ситуаций, хотя и не сомневался, что его напарник долго там не усидит.
— Вот я и думаю над этим! — резко отозвалась на его вопрос Наташа, один за другим переключая датчики, отчего изображение двора у нее на экране начало лихорадочно вращаться.
— Я видел в каком-то фильме, что в таком случае следует подбрасывать во двор течную суку, — продолжал Алексей. Казалось, он относится к предстоящей операции довольно легкомысленно, хотя на самом деле это было совершенно обманчивое впечатление.
— Здесь этот номер не пройдет. Это дрессированные охранные собаки. Они ее попросту разорвут.
— А как же инстинкты?
— Слушай, Алексей, заткнись. Не мешай мне работать! — Ник Большой, пристроившийся рядом с Алексеем на заднем сиденье, одобрительно хохотнул. — Атаковать дачу вообще не имеет смысла. Это слишком рискованно. Мне кажется разумнее дождаться, когда Митрохин отправится утром в свою московскую резиденцию, и взять его прямо из машины.
— Этот вариант мы уже прорабатывали, — возразил Алексей. — У Митрохина бронированный «Мерседес», пройдя сквозь толстый слой металла, лучи парализаторов ослабнут настолько, что не помешают охране применить оружие. Возникнет слишком много непредвиденных обстоятельств. Они откроют пальбу и вообще могут даже не остановиться. Так что разумнее штурмовать эту дачку. Причем так, чтобы во дворе не осталось никого — ни собак, ни охраны. Тогда обратный путь будет свободен. Я займусь этим.
— Мне кажется, ты дал слово не покидать машины! — напомнила Наташа, метнув на Алексея взгляд, который не обещал ему ничего хорошего.
— Обстоятельства изменились, и прошу не забывать, кто здесь командует группой!
— Мне нравится логика этого новобранца! — вновь одобрительно хмыкнул Ник Большой.
— Никакой он не новобранец, — перенесла свое раздражение Наташа на новый объект. — В отсутствие Сергея ему поручено руководить всей операцией.
— А почему, кстати, шеф решил не участвовать в операции?
— Вот ты его об этом и спроси, когда вернешься.
— Хватит, ребята! Время вышло. Пора действовать, и позволю вам напомнить, что группа, которая на ходу начинает менять хорошо отработанный план, обычно заканчивает провалом, — подвел итог спору Алексей.
Ник Маленький упругим движением вынес свое тело из автомобильного салона и на ходу застегнул зеленый защитный костюм, металлизированная ткань которого соединялась с портативным генератором невидимости, висевшим на его поясе. Через секунду он исчез. В воздухе осталось только лицо Ника неподалеку от машины.
— Не забывайте об этом эффекте, глубже надвигайте капюшоны и помните о том, что с близкого расстояния в хорошо освещенной комнате генераторы не столь эффективны. Становятся видны контуры тела, — произнесла Наташа последнюю напутственную фразу.
— Слишком много разговоров, давно пора начинать! — проворчал Ник Большой и неожиданно оказался рядом с лицом Алексея. Прежде чем тот успел что-нибудь сказать, Ник тоже исчез, причем полностью, без всяких лицевых эффектов.
Через несколько минут томительного ожидания, в нарушение всех разработанных планов, сведя на нет всю внезапность операции, которая и была ее самой сильной стороной, в стороне от ворот митрохинского коттеджа прогремел взрыв, вдребезги разнося каменную стену. Ударную волну они почувствовали даже за воротами соседней дачи.
Наташа лихорадочно пыталась наладить связь с ушедшими вперед Никами, но ей никто не отвечал. Алексей понял, что отдавать приготовленные команды слишком поздно. Ему оставалось только броситься вслед за Никами и постараться спасти остатки трещавшего по всем швам плана.
В этот момент из глубины садовой рощи, окружавшей коттедж Митрохина, наобум застрекотали автоматы, разбрасывая во все стороны смертоносных слепых шмелей.
Алексей был уже внутри ограды и, петляя скорее по привычке — его могла задеть только шальная