все это в вагоне поезда, в нашу первую встречу?
— Ты бы мне не поверил. Или, во всяком случае, не понял бы всей серьезности разговора. Кроме того, ты должен был прийти сюда сам. Самостоятельно сделать выбор, как тебе поступить. Только тогда мы могли надеяться…
— Надеяться на что?
— На твою помощь.
— Разве я могу вам помочь?
— Можешь. Если захочешь, конечно… После эксперимента с машиной времени, который совсем недавно произвел повзрослевший друг твоего детства, разрыв во временном континууме достиг десятого слоя… Это очень опасно. Опасно во многих отношениях. Стало возможным проникновение в вашу вселенную существ из других миров, совершенно непохожих на ваш. И это еще не самое худшее — прежде всего для нас. Влияние вашего мира, до сих пор ограниченное вашей временной зоной, теперь ворвалось в наш мир, усиленное в сотни раз.
Каждый несчастный случай, каждая смерть в вашем мире оборачивается сотнями трагических случайностей в нашем… Жадность и злоба обитателей вашего мира хлынули к нам сквозь эту дыру, угрожая развратить, опошлить и даже полностью уничтожить наш мир. Вот почему я сейчас здесь.
Сергею не понравилась последняя сентенция его собеседника. Что-то прорвалось сквозь ровную ткань беседы, что-то темное, скрытое на самом дне. Ненависть? Желание отомстить или исказить правду?
Тысячи вопросов вертелись на языке, но Сергей выбрал один, на его взгляд, наиболее важный:
— Чем это грозит нашему миру?
— Тем, что мы не будем сидеть сложа руки и смотреть, как гибнет наш мир, погребенный под волнами вашей безмерной жадности, разврата и пошлости. Мы будем защищаться.

ГЛАВА 6

Сергей долго сидел молча, перемалывая внутри себя сказанные Павлом слова. Стараясь до конца понять ускользающий смысл этих слов.
— И вы хотите, чтобы я помог вам в борьбе против моего народа? Помог осуществить возмездие?
— Зачем такие громкие слова? Мы не собираемся никому мстить. Мы лишь хотим исправить ситуацию.
— Как ее исправить? Можно ли закрыть брешь и восстановить границу между временными зонами в прежнем виде?
— Нет. Это невозможно. Должна пройти не одна сотня лет, прежде чем дыра затянется сама собой. Но за это время от нас ничего не останется. Наша наука не знает способа ускорения этого процесса.
— И что вы предлагаете? Чем я могу здесь помочь?
— Единственная известная нам возможность — уменьшение количества зла, экспортируемого из вашей временной зоны.
Сергею показалось, что он или ослышался, или неправильно понял своего собеседника.
— Как это сделать? Разве это реально?
— Если говорить обо всей планете, это неосуществимо. К счастью, наиболее сильное проникновение происходит в зоне разрыва, почти девяносто процентов этой эманации исходит от вашей столицы. Если быстро изменить ситуацию в одном этом городе, у нас появится дополнительное время.
Все силы нашей науки, весь экономический потенциал, которым мы располагаем, сейчас полностью направлены на решение этой проблемы — уверен, оно будет найдено, если вы поможете нам.
— Да что я могу сделать?! Что вообще может тут сделать один человек?! Я же не бог, в конце концов! Или вы думаете, если я выйду на площадь и начну призывать людей совершать поменьше преступлений, перестать красть, изводить друг друга, убивать своих ближних с помощью фальшивых лекарств, поддельного алкоголя, неисправного транспорта или вполне исправного оружия, они меня послушают?
— Вам не нужно ни к чему призывать. Нужно действовать.
— Действовать? Как?
— Вы создадите специальную организацию, которая будет бороться с преступниками. Она должна стать настолько эффективной, чтобы страх перед неизбежным возмездием предотвращал большинство преступлений.
— Что-нибудь вроде «чрезвычайного комитета»? Так это уже было, уже пробовали! — Сергею не удалось скрыть сарказм и горечь в своем голосе.
— Вы не учитываете наши возможности и наши методы. Поверьте, они весьма эффективны. Не нужно никого сажать в тюрьму и тем более убивать. Не забывайте, что любое убийство у вас, независимо от того, на кого оно направлено, обернется сотней смертей в нашем мире. В этой ситуации все известные вам методы воздействия на преступников полностью исключаются.
— Так что же вы, в конце концов, предлагаете?
— Отделение преступных элементов от остального общества и их удаление навсегда. Без права возврата.
— То есть все-таки тюрьма?
— Тюрьма — это страдание для сотен людей, зачастую ни в чем не повинных. Настоящие преступники от нее легко откупаются. Я имел в виду вовсе не тюрьму.
— Так что же тогда?
— Вы все еще не принимаете в расчет наши возможности. Будет создана специальная колония на одной из вполне благополучных планет, с хорошим климатом, обильной фауной и флорой. Все необходимое для нормальной жизни, за исключением, пожалуй, городского комфорта, будет им предоставлено.
Многим осужденным на изгнание жизнь в такой колонии может показаться даже предпочтительней их прежнего существования…
Предложение Павла выглядело чересчур фантастично и содержало внутри себя такое множество проблем, что обсуждать его всерьез казалось нелепым. Кроме того, Сергею казалось, что его собеседник не до конца с ним искренен. Он и сам не знал, откуда взялась такая уверенность, но она была, и он ничего не мог с этим поделать.
Почувствовав его сомнения, Павел посмотрел на него задумчиво, будто что-то взвешивая, и неожиданно перешел на «ты», словно потерял часть уважения к собеседнику.
— Тебя ведь никто не неволит. В любой момент ты можешь отказаться. Но прежде, чем это сделать, мне кажется, ты должен хотя бы выслушать все мои предложения, без предвзятости и недоверия. Если я говорю об огромных, почти неограниченных возможностях нашей цивилизации, то у тебя нет оснований мне не верить.
— Как раз такие основания у меня есть. Почему бы вам самим не справиться с этой бедой, если ваш народ столь могуществен? Для чего вам понадобился посредник?
— Хороший вопрос. Но ответить на него просто. Наши возможности воздействия на среду убывают с каждой временной оболочкой. На поверхности твоей планеты они минимальны. Нам не подходит ваш климат, ваш воздух. Мы другие, совершенно другие существа в биологическом и интеллектуальном смысле. Пусть тебя не обманывает мой человеческий внешний вид. Это всего лишь проекция, подвижная голограмма. Она может быть любой. Такой, например.
Лицо Павла задрожало, по нему прошла мгновенная рябь. И вдруг все тело мальчишки начало вздуваться, превращаясь в странный бесформенный мешок, покрытый костяными пластинками, в центре которого, где-то в районе живота, остались неизменными лишь два живых человеческих глаза.
Сергей от неожиданности дернулся, не в силах скрыть страх перед этим живым мешком, вывалившимся из неведомой бездны вселенной.
— Вы так выглядите на самом деле? — прохрипел он, не справившись с собственным голосом.
— Так выглядят разумные существа с планеты Девясил. Передать тебе наш образ я просто не в состоянии, потому что не могу нащупать никаких ассоциаций в твоей зрительной памяти.
— При чем здесь моя память? Я вижу все, что ты мне показываешь.
— Только до тех пор, пока твой мозг находит внутри себя знакомые ассоциации. Впечатление от зрительного образа на шестьдесят процентов состоит из ассоциаций.
— Скорее всего, это просто бред. Должно быть, я отравился выхлопными газами. Они скапливаются над водной поверхностью, и если находиться в отравленной зоне достаточно долго…
— А я надеялся, что ты хотя бы этого не скажешь… — В голосе собеседника послышалось разочарование и усталость. Почти мгновенно он вновь превратился в обыкновенного земного мальчишку, словно невидимый оператор сменил кадр. Разве что лицо Павла выглядело теперь заметно старше, а глаза казались усталыми и больными.
— У меня нет времени убеждать тебя в очевидных вещах. Возможно, совет ошибся в выборе кандидатуры. Он исходил из наших этических соображений, полагая, что поскольку ты имеешь отношение к тому, что произошло, то захочешь исправить невольно причиненное тобой зло. Тем более что тебе всего лишь предлагают очистить от грязи твой собственный город.
— Всего лишь?! — Сергей вскочил на ноги и осмотрелся, словно надеясь найти в окружающем пейзаже какую-то поддержку или хотя бы подтверждение тому, что все происходящее плод его больного воображения. Но все оставалось прежним, все так же ярко светило солнце, обдавая его тело реально ощутимым жаром. Качалась на волнах прибоя яхта, перенесшая его в этот невозможный мир, свистел ветер в вершинах деревьев, не похожих ни на одно земное растение.
Полосатый шар выбрался из воды и неторопливо покатился обратно к опушке леса. Все соответствовало безумному объяснению происходящего, которое Сергей только что услышал от Павла, или как он там называется на самом деле? Но если все это подстроено специально, где-то возможен прокол, небольшая ошибка в логике, маленькая деталь, одна-единственная деталь, больше Сергею не нужно… Он до рези в глазах всматривался в коралловый и ослепительно белый песок. Если Павел действительно всего лишь голограмма, не способная ни к какому действию, это кардинально меняло расстановку сил, вся их беседа могла привести к совершенно другому финалу.
Но ему нужно было подтверждение. И неожиданно он понял, как его найти, это самое подтверждение. На влажном береговом песке, по которому только что прошел Павел, направляясь к месту их встречи, должны были остаться следы, вернее, их не могло там быть, если все, что сказал его собеседник, соответствовало истине. Голограммы следов не оставляют.
Их и не было. Легкий бриз накатывал волну за волной, и выше, за линией прибоя, там, где проходил Павел, песок тоже был девственно чист. Интересно, а во время галлюцинаций можно разглядеть следы на песке? Этого Сергей не знал, и сомнение все равно оставалось. Они всегда остаются — сомнения, потому что не бывает однозначных, безошибочных решений, так же, как не бывает бесплатного сыра. «Но зачем? Для чего на самом деле я им понадобился?»
— А если я откажусь? Что тогда случится со мной? — спросил он несколько неожиданно для самого себя, останавливаясь перед Павлом. Это был пробный шар, проверка реакции, определение степени собственной свободы. В ответ Павел недовольно повел плечом, словно его укусила невидимая муха.
— Ты можешь отказаться. До тех пор, пока не начата акция. В таком случае ты просто вернешься к своим прежним занятиям. Снова будешь ловить гнилую рыбу в отравленных московских водоемах и искать работу.
Павел знал даже это. Он вообще знал слишком много для простой голограммы. Возможно, в какой-то мере он способен читать его мысли, и тогда нужно быть предельно осторожным. Однако самым неприятным открытием для Сергея было неожиданное понимание того, что внутренне он уже согласился, принял это странное и невероятное предложение и теперь лишь старался получить как можно больше информации, доказательств и подтверждений, прежде чем с головой броситься в этот омут.
В конце концов, хуже, чем сейчас, не будет ни для него, ни для мира, в котором он жил. Уменьшение количества преступлений следует приветствовать даже в том случае, если за это ему лично придется заплатить высокую цену.
— Предположим, я тебе поверил. Предположим, все, что ты сказал, — правда.
— Ты считаешь, что это можно только «предполагать»?
Проигнорировав саркастическую реплику собеседника, Сергей продолжил с того места, где его прервали.
— Каким способом вы собираетесь осуществлять эту так называемую очистку? И кто будет решать, кого следует удалить из нашего общества, а кого нет?
— Ты и будешь решать. Ты сам, или люди, которым ты доверяешь, которых ты выберешь для своей команды.
— Заманчиво, правда? Слишком заманчиво, чтобы не быть ловушкой… Но, допустим… А если я ошибусь? Если покараю совсем не тех, кто причиняет наибольшее зло?
— Ты же не на расстрел будешь их посылать! Пусть изгнанники чувствуют себя героями, первопроходцами космоса, исследователями новых планет — да кем угодно! Какая разница! Тем более что это почти соответствует истине. Важно, чтобы для всех остальных тайна их исчезновения оставалась нераскрытой, вселяла страх и заставляла сто раз подумать, прежде чем совершить преступление.
Можно вначале предупредить потенциально опасного человека, причем сделать это так, чтобы о полученном предупреждении узнало все ваше общество. При современных продажных средствах массовой информации сделать это у вас проще простого. И затем, как только «предупрежденный» попробует совершить новое преступление или только задумает его, — этот человек бесследно исчезнет, как и было обещано. Представляешь, какой резонанс это вызовет в преступном мире?
— Представляю. Они сделают все возможное и невозможное, чтобы добраться до автора этих предупреждений.
— Конечно. Но в руках у тебя окажутся средства, достаточные, чтобы им противостоять, и если ты сам не наделаешь ошибок, все пойдет по плану. Волна преступности покатится вниз. На какое-то время криминальный мир затаится, заляжет на дно, и мы получим необходимую передышку.
— Как будет осуществляться транспортировка изгнанников?
— Телепортация. Односторонняя телепортация. Простой и эффективный метод. Необходимое оборудование уже отправлено на Землю.
— У вас есть возможность доставить его на Землю?
— Конечно. Только биологические формы нашей жизни не могут существовать на вашей планете. Но у нас есть и другие формы. Примером может быть яхта, на которой ты сюда прибыл. Наверняка ты заметил, что это не простое судно. Это своеобразный живой механизм, в определенной степени обладающий даже разумом. С тобой будет поддерживаться постоянная связь. В любой момент ты сможешь получить необходимую помощь или совет.
«Возможно, и приказы будут поступать по этому каналу в виде советов, которые я не смогу игнорировать».
— Я должен подумать.
— Что ж, это вполне разумно при принятии такого важного решения. Но только не слишком долго. Время здесь течет гораздо быстрее, чем на Земле, и нам бы не хотелось, чтобы твое исчезновение заметили.
Произнеся эти слова, собеседник Сергея мгновенно исчез, словно выключили лампочку. Возможно, в немыслимой дали отсюда кто-то действительно повернул выключатель. Теперь Сергей остался один… Если только это не иллюзия. Иновремянин мог попросту стать невидимым. Впрочем, это не имело никакого значения, и думать следовало совсем не об этом, а о том, что делать с внезапно свалившимся на него таким чудовищным и таким соблазнительным бременем. Бременем власти — прежде всего.
Не нужно себя обманывать хотя бы в этом. Если он согласится, то приобретет почти неограниченную власть над людьми… Ведь именно он будет вправе решать судьбу любого человека, именно он сможет навсегда выбросить из этого прогнившего насквозь города Виктора Александровича Калявина, испортившего ему столько крови и заставившего в конце концов покинуть стены родного института и освоить профессию дворника…
«Нет, так нельзя… — попытался Сергей остановить свою разбушевавшуюся фантазию. — Если я с самого начала начну таким способом решать свои личные проблемы, ничего хорошего из этого не выйдет. Да и контроль за моими действиями наверняка будет постоянным.
Но тогда зачем мне это? Ведь такая перемена в судьбе навсегда сломает всю мою жизнь… Больше того, риск, связанный с моей деятельностью на поприще удаления хорошо известных деятелей или пусть даже только явных преступников, рано или поздно приведет к раскрытию организации, как бы хорошо она ни была законспирирована и какими бы техническими средствами ни располагала. Возможно, иновремяне сделают все, чтобы оттянуть неизбежный финал, но мне-то что с того, если в конце концов все закончится разгромом и гибелью?
Но почему обязательно гибелью? Должна быть предусмотрена возможность отступления, в случае провала организации, это необходимо оговорить…»
Сергей поймал себя на том, что уже обдумывает детали положительного ответа, не пытаясь понять, что же стоит за этим невероятным предложением. А этого не следовало делать ни в коем случае.
Он просто обязан просчитать все последствия и все возможные варианты дальнейшего развития событий… Впрочем, что это даст и что изменит? Если он откажется, они найдут другого, только и всего. Он останется простым зрителем, со стороны наблюдая за тем, как будет изменяться его родной город, если, конечно, его оставят в покое после всего, что он сейчас узнал…
Получалось, что выбора у него не остается. По крайней мере, разумного выбора, и ему придется согласиться, хотя он уже совершенно ясно понял, что за этим весьма эффектным и привлекательным предложением может скрываться совершенно иная начинка… Когда-нибудь он это поймет, распутает этот клубок до конца, но каждому из нас свойственно отодвигать будущие неприятные проблемы подальше. И прежде всего рассматривать положительные перспективы. Он — не исключение.
С этой благой мыслью Сергей поднялся и медленно побрел к опушке леса, стараясь оставлять на песке возможно более отчетливые отпечатки ног, словно доказывая лишний раз самому себе реальность произошедшего с ним чуда…
Тишина стояла вокруг глубокая, отягченная расслабляющей жарой. В растопыренных мягких листьях непривычной формы и расцветки, напоминающих листья привядшего салата, даже ветер не шелестел, да и не было здесь никакого ветра. Он давно стих, притаился, словно весь остров затаил дыхание в ожидании его решения.
Наконец, не выдержав больше одиночества и этой давящей тишины, Сергей спросил куда-то в пространство:
— Ну, где ты там? Пора продолжить разговор.
И Павел немедленно образовался в том самом месте, на которое он посмотрел, словно стоял там все время, внутренне усмехаясь над его «мучительными» раздумьями. Скорее всего, так оно и было на самом деле.
— Расскажи мне все снова. Как ты себе все это представляешь? Только на этот раз со всеми деталями и подробностями. Изложи, пожалуйста, и не забудь подробнее описать мою собственную роль во всем этом мероприятии, особенно в конце, в том случае, если организация будет разгромлена.
— Прежде всего — не будет никакого разгрома. Для этого вполне достаточно наших технических возможностей. Мы создадим базу, которую невозможно будет обнаружить средствами, которыми располагает ваша цивилизация. На это не потребуется много времени.
«Значит, проникновение началось не вчера и не сегодня. Они готовятся уже давно, и никто не может сказать, во что это выльется…» — Сергей решительно оборвал себя, вспомнив о том, что его мысли могут быть доступны для иновремянина.
— Не все. Только те, которые ты предназначаешь специально для меня.
«Разумеется. Так я в это и поверил…»
— Мы должны доверять друг другу, хотя бы в самом начале. Пока не выяснится, что такое доверие не оправдано. Это один из основных принципов нашей этики.
— Вернемся к деталям проекта, — решительно заявил Сергей, уводя разговор от опасной темы. — Предположим, мы выбрали кого-то для изоляции, сделали ему соответствующее предупреждение. Он посмеялся над нами, усилил охрану и стал на всякий случай максимально осторожен. Что делать дальше?
— Генератор невидимости скроет вашего агента и позволит ему беспрепятственно проникнуть куда угодно. Не помогут никакие технические средства защиты, никакие замки и охрана. Приблизившись к объекту на расстояние не менее десяти метров, агент может включить портативный парализатор, обесчувствить объект, затем сделать его невидимым и доставить преступника на базу. Там вы зачитаете ему официальное постановление об изоляции, объясните суть происходящего и предложите взять с собой ближайших родственников, это может быть жена, сыновья, даже любовница. Не более пяти человек.
— Еще и родственники? А если они не согласятся?
— Только в случае их добровольного согласия. Если они откажутся, вы отправите его одного. Тогда родственникам, посвященным в происходящее, придется сделать амнезию кратковременной памяти. Проснувшись, они не вспомнят ничего из того, что произошло с ними за последние сутки. Как видите, мы предусмотрели все.
«Действительно, все… Даже амнезию… Интересно, применят ли ее по отношению ко мне, если я все-таки откажусь? — На какое-то мгновение Сергею самой ужасной представилась перспектива проснуться завтра и даже не вспомнить о том, что с ним здесь произошло. — Впрочем, этого не случится, они совершенно уверены, что я соглашусь… Вот только откуда мне знать, куда на самом деле попадут те, кого мы отправим по их телепортационному каналу?»
— Помните о первом этическом принципе и о том, что мы собираемся максимально уменьшать страдания людей, а не увеличивать их, — ответил на его незаданный вопрос Павел.
«Действительно, и чего это я сомневаюсь? Сколько уже было попыток улучшить общество насильственными мерами — ни у кого не получалось. Почему бы не попробовать еще раз?»

ГЛАВА 7

Становилось жарко, солнце медленно поднималось к верхней точке горизонта, над водой летали какие-то птицы, по форме крыльев больше похожие на белых летучих мышей.
— Возможно, расчетчики ошиблись, такое иногда бывает. Редко, но бывает, — проговорил Павел, задумчиво пытаясь ковырять ногой песок, в который носок его ноги погружался, не оставляя на поверхности никакого следа.
— Ты о чем?
— Я о тебе. Мне кажется, ты не справишься с предложенной тебе миссией. Там может потребоваться способность мгновенно принимать правильные решения. В тебе этого нет. В твоем характере доминируют сомнения, колебания, нерешительность.
— До сих пор мне приходилось принимать решения за себя одного. Теперь же речь идет обо всей цивилизации.
— Всего лишь об одном городе.
— Это пока — об одном городе. Во что в дальнейшем выльется ваша акция, никто не знает. Даже вы сами. Да вас это и не слишком волнует. После того как дыра во временном слое затянется, вам будет на нас наплевать. Вам и сейчас, по большому счету, на нас наплевать.
— А разве вы думали о нас, когда устраивали эту дыру во временной оболочке?
— Мы вообще не знали о вашем существовании.
— А какое право вы имели вмешиваться в область, о которой не имели ни малейшего представления? Изменять мировые постоянные, смещать временные слои?
На это Сергей не нашел что ответить, и разговор вновь завяз в тягучей неопределенности. Похоже, Павлу начинала надоедать его несговорчивость. Далеко над горизонтом сгущались тучи, ветер постепенно усиливался, и мачты стоявшей недалеко от берега яхты раскачивались все сильнее.
— Тебе пора возвращаться к своим баранам.
— Вы даже пословицы наши изучили?
— Мы многое изучили, потому что наблюдаем за вами не один десяток лет. Событие, которое произошло вчера, было давно предсказано нашими учеными. Мы готовились к нему, хотя и не могли ничего изменить, пока один из вас не пробил временнeq \o (у;ґ)ю оболочку. Только теперь мы получили возможность направить к Земле наши информационные модули.
— Значит, яхта была не одна? Или ты не ее имеешь в виду?
— Тебе пора.
— Считай, что я согласился, — неожиданно севшим голосом проговорил Сергей и почувствовал, как сердце гулко ударило два раза и замерло на секунду перед следующим ударом.
— Я знаю, что ты согласился. Ты давно уже согласился и все это время лишь старался выжать из меня дополнительную информацию.
Какое-то время оба молчали, словно исчерпали все силы в этом затянувшемся споре, полном недомолвок и скрытой угрозы.
— Ну и что дальше? Что я должен делать? — спросил Сергей, поднимаясь на ноги и отряхивая с брюк прилипший к ним песок.
— Отправляйся обратно на яхту. Она доставит тебя в тот самый пруд, в котором ты спустил ее на воду.
Неожиданная волна горького разочарования накатилась на Сергея. Значит, поезд уже ушел, ушел без него… Он не стал ни о чем больше спрашивать и медленно, понуро побрел к яхте. Ноги постепенно погружались в теплую воду. Чтобы не замочить ботинки, он вынужден был нести их над головой. И лишь когда его рука нащупала перила легкого трапа, наполовину погруженного в воду, он услышал долетевшие с берега слова Павла. И хотя теперь их уже разделяло не меньше ста метров, звук голоса, казалось, усилился, и он отчетливо слышал каждое произнесенное иновремянином слово, словно Павел все еще стоял рядом с ним:
— В своей каюте найдешь спутниковый телефон. Он настроен на твое биополе, и никто другой не сможет им пользоваться. Старайся его не потерять. Когда решишь, что полностью готов к началу акции, свяжешься со мной по этому телефону.
Паруса подсохли. Они казались теперь светлее и легче. Только когда их наполнил ветер, а яхта, повинуясь рулю, описала широкую дугу в бухте и пошла прочь от острова, Сергей позволил себе оглянуться. Издали остров казался на поверхности моря лишним, почти неуместным.
Он закрепил руль и спустился в каюту. Прежде чем взять со стола небольшую пластиковую коробочку телефона, о котором говорил Павел, он налил из бутылки, стоящей на столе, стакан искрящейся прозрачной воды и выпил его залпом. Ему давно хотелось сделать это. Хотя он и подумал, что вода здесь не может быть настоящей, она показалась ему прохладной и вкусной.
Свет солнца, ложившийся из иллюминатора на пол каюты, постепенно темнел. Яхта входила в область тумана, разделявшего временные зоны, и навсегда уносила его прочь от острова и от этого незаконченного разговора.
В десятом временном слое, в невероятном далеке от острова, от яхты и от нашего героя, два существа, сами похожие на сгустки тумана, плавали в среде, напоминающей разбавленный кисель, и вели неторопливую беседу, слова которой невозможно было бы отыскать ни в одном известном человечеству языке.
— Ты уверен, что все сделал правильно, Дир Сан? Он показался мне ненадежным.
— Конечно, он ненадежен. Но ведь кто-то должен установить портал и кто-то должен его охранять, пока мы не получим настоящих посредников с Земли. На их подготовку уходит много времени, а ждать мы не можем. Дикий канал, пробитый их сумасшедшим ученым, может схлопнуться каждую минуту.
— Он тебе не поверил.
— Если он установит портал и подсоединит его к каналу, это уже не будет иметь значения. Самое главное — установить постоянный портал. Мы не можем больше ждать случайных временных флуктуации. В диком канале их образуется достаточно, но никто не может рассчитать точное время появления этих флуктуации.
— Вчера Рен Од рассчитал одну. Надо ею воспользоваться.
— Конечно, мы ею воспользуемся, но если мы хотим наладить настоящую работу на этой дикой планете, нам понадобится постоянный портал.
Зал, в котором месяц назад проводились испытания машины времени, стоял опечатанный следователем, ведущим дело об исчезновении профессора Северцева. Иногда его приходилось открывать для очередной представительной комиссии из министерства.
После одного из таких посещений директор института распорядился, чтобы в зале провели уборку, поскольку толстый слой пыли, покрывавший приборы, вызывал неприятные эмоции у высоких посетителей.
Если бы не это его распоряжение, коробка, появившаяся на платформе машины времени минуту спустя, после того как последний член комиссии покинул зал, была бы замечена на следующий день дежурным и попала в руки ученых. Но этого не случилось.
Времена стояли трудные, постперестроечные, и уборщица Марина Степановна, второй месяц не получавшая зарплату, проявила к яркой коробке, перевязанной подарочной лентой, нездоровый интерес.
Она справедливо решила, что подарочной коробке не место среди приборов и прочего научного хлама, заполнявшего платформу.
Внутри коробки оказалась всего лишь игрушка. Но игрушка яркая, прекрасно сделанная, выглядевшая как модель, в точности повторяющая настоящий паровоз. Ее внук Вова давно уже не получал подарков ко дню рождения, а если и получал, то те жалкие вещицы, которые она могла для него купить, не доставляли мальчику никакого удовольствия.
Вот так и случилось, что модель паровоза, появившаяся на платформе неведомо откуда, перекочевала из коробки в пустое ведро из-под мусора, а затем, присыпанная сором, благополучно миновала институтскую проходную.
Вова получил свой замечательный подарок.
Прошло не так уж много времени, и жители поселка Вахруши были потрясены никогда не виданным зрелищем.
В день, когда первый осенний ливень обрушился на поселок, калитка изгороди, за которой жила семья Марины Степановны, разлетелась вдребезги. Из ее двора на улицу вышел погулять небольшой паровоз.
Очевидцы рассказывали потом, что, хотя потоки ливня мешали рассмотреть подробности происходящего, а появление паровоза посреди главной улицы поселка настолько потрясло их, что никто не решился покинуть свой наблюдательный пост за занавеской, паровоз двинулся вперед, перешагивая через лужи, используя колеса вместо ног, словно это была какая-то лошадь.
С каждой минутой странная игрушка увеличивалась в размерах. В конце поселка она уже достигла длины двух метров, и с боков ее поднимались густые облака пара, как будто потоки дождя соприкасались с раскаленным металлом.
У железнодорожного переезда форма и размеры таинственного гостя начали меняться. Постепенно паровоз превращался в танк, снабженный орудийной башней, и все еще продолжал увеличиваться.
Тяжело перевалив через рельсы, танк выполз на трассу, ведущую к столице, и, оглушительно взревев мотором, унесся по ней со скоростью, которую трудно было предположить в этой неуклюжей серой громадине.
А в столице занималось обычное серое утро. Как всегда, накрапывал дождь. И стада машин, задыхавшиеся от собственного перегара, неслись по Замоскворецкому мосту, с трудом втискиваясь в отведенные им четыре полосы.
Два рыбака, в серой невыразительной одежде, полностью сливавшейся с окружающим пейзажем, сидели под мостом на деревянном ящике из-под тары, забыв про удочки, поплавки которых давно ушли под воду от поклевок.
— Тебя не было целых три дня. Что-то случилось? — спросил Алексей, всматриваясь в осунувшееся лицо своего друга.
— Ничего особенного, небольшое путешествие в Другое измерение.
— Ну и как там?
— Нормально.
— Может, расскажешь, что с тобой стряслось?
— Ты все равно не поверишь.
— А ты попробуй.
— Как-нибудь в другой раз, когда я сам в это поверю.
— Ну, как знаешь… — Алексей замолчал, не скрывая обиды, но Сергей не обратил на это внимания. Слишком свежи еще были впечатления от его плавания на фантастической яхте, вновь превратившейся в обычную игрушку, едва он сошел с ее борта на подмосковном водохранилище.
На грудь ему давила небольшая коробочка телефона, воспользоваться которым он пока так и не решился. Его старая привычная жизнь, уборка мусора, в подворотнях и вот эта рыбалка с отравленной рыбой воспринимались им после этого путешествия как некая иллюзия, сон, из которого никак не выберешься. Бывают такие сны, в которых увязаешь, словно в болоте…
— С того момента, как начался этот странный дождь и ураган, после которого ты исчез на целых три дня, хотя раньше не пропускал ни одного утра, так вот, с тех самых пор меня не оставляет ощущение несчастья. Что-то надвигается на нас. Что-то смертельно опасное… И мне почему-то кажется, что ты имеешь к этому какое-то отношение, — проговорил Алексей.
— Ты всегда чувствовал опасность острее, чем я. И ты прав. Кое-что действительно случилось…
Сергей уже совсем было решился рассказать Алексею обо всем, что с ним произошло, но их неторопливая беседа неожиданно была прервана звуком тяжелых уверенных шагов.
Двое милиционеров, не спеша, вразвалочку, спускались к ним сверху по лестнице, ведущей от верхнего пролета моста до самой набережной.
— Ну, сейчас начнется… Жаль, поздно заметили этих гадов, теперь уже не смотаешься…
— Зачем их сюда несет?
— Пока тебя не было, вступило в действие постановление Московского правительства, запрещающее отлов рыбы в Москве-реке.
— Так у нас же еще нет никакой рыбы!
— Что с того? Зато удочки есть!
Милиционеры приблизились к угрюмо сидящим на ящике рыбакам. Тот, что шел впереди, с толстой красной рожей и какими-то значками, свидетельствовавшими о доблести в деле захвата уличных торговок и умелом получении мзды с недавних соотечественников, ставших иностранцами из ближнего зарубежья, помахивал резиновой дубинкой, время от времени ударяя ею о ладонь, словно проверял на прочность.
Он был широк в плечах, самоуверен и нагл той самой наглостью, которая вырабатывается в людях, привыкших унижать слабых и неспособных к сопротивлению клиентов.
— Опять ты здесь? — обратился он к Алексею, нарочито игнорируя присутствие Сергея. — Я же предупреждал тебя в прошлый раз. Надеюсь, ты все понял? Приготовил штраф?
Алексей не шевельнулся и даже не встал с ящика, когда толстая туша милиционера нависла над ним. Его неподвижность и молчание вызвали на потной роже стража порядка багровые пятна гнева.
Сергей тоже не сдвинулся с места, хотя и по другой причине. Он почему-то чувствовал себя простым наблюдателем, а не участником событий и сейчас с интересом рассматривал обоих милиционеров, ожидая, чем закончится их визит, так, словно его самого все происходящее совершенно не касалось.
Второй милиционер, худой и длинный, сжимал в руках видавший виды «Калашников» с облупившейся краской и потертым ложем. Он держался слегка поодаль от старшего по званию сержанта и старательно изображал огневое прикрытие на случай возможных инцидентов.
— Ты что молчишь, падла! А ну встать! — проорал страж, замахиваясь дубинкой. Замах был несерьезный, сделанный скорее для острастки, но он подействовал на Алексея, как пороховой запал.
Дальнейшие события развивались в стремительном темпе. Алексей резко вскочил, заставив Сергея последовать за ним, ногой отбросил в сторону ящик, на котором они сидели, и, уставившись в заплывшие от жира глазки стража порядка, очень спокойно, тихим голосом произнес:
— Если ты, гнида, сейчас же отсюда не уберешься, я сделаю из тебя бифштекс.
— Что ты сказал?! — Неожиданность фразы, сама недопустимость ситуации, когда ему, вооруженному и находящемуся «при исполнении», смеет грубить какой-то бомж, на секунду лишила сержанта способности соображать, и эту секунду Сергей использовал для того, чтобы попытаться взять ситуацию в свои руки. Он почему-то не сомневался, что, если этих двоих немедленно не остановить, прольется кровь.
— Вы знаете капитана Мирошниченко? — спросил он сержанта, резко схватив его за локоть, чтобы перевести на себя внимание возмущенного стража, но, кажется, перестарался, потому что сразу же получил весьма болезненный удар дубинкой по пальцам, а вслед за этим левая рука Алексея совершила молниеносное движение, после которого страж порядка согнулся пополам, заходясь в мучительном кашле, и выронил дубинку.
Прежде чем стоявший от них в паре шагов напарник сержанта понял, что произошло, Алексей еще одним стремительным движением выхватил из кобуры задыхающегося сержанта пистолет и направил его в сторону второго милиционера. Тот только-только начал врубаться в происходящее и медленно, преодолевая ступор, начал разворачивать в их сторону ствол своего автомата.
— Не делай этого, сынок. Ты ведь хочешь вернуться сегодня домой?
Губы мальчишки с автоматом в руках задергались, он находился в таком состоянии, когда следующий поступок человека невозможно предсказать. Он уже понимал, что из дула пистолета в руке Алексея прямо ему в глаза смотрела смерть, но все еще не мог свыкнуться со стремительной сменой обстановки.
Сергей преодолел разделявшие их метры спокойным, неторопливым шагом, не отрывая взгляда от побелевших глаз мальчишки, уже привыкшего к власти, которую давало оружие, оказавшееся в его руках, но еще не освоившего простой истины, что иногда встречаются люди, умеющие владеть этим оружием значительно лучше его самого.
Сергей забрал из его безвольных рук автомат, вынул рожок и отщелкнул находившийся в стволе патрон. Затем проверил подсумки и вернул автомат его владельцу.
— Забирай своего начальника, и уходите, — наконец вступил в разговор Алексей, и Сергей облегченно перевел дух, заметив, что к его другу вернулась способность нормально соображать. — За пистолетом вернетесь через полчаса. Он будет лежать вот здесь, под ящиком. А теперь прочь! — И Алексей прочертил в воздухе стволом пистолета кривую, ведущую обратно к горбатой вершине моста, туда, где наверху заканчивалась лестница.
Они не сказали больше ни слова. Молча подчинились и через пару минут исчезли из глаз.
— Откуда ты знал, что он не выстрелит? — спросил Алексей, когда первые секунды смертельного напряжения отпустили их.
— Я не знал. Мне вдруг стало все равно, и, по-моему, он это понял. Но мы с тобой влипли в серьезную историю. Нам не дадут уйти. Они вызовут подмогу, и через несколько минут их здесь будет, как собак нерезаных.
— Я понимаю. Но они не знают, что к тому времени, когда прибудет наряд, нас здесь уже не окажется.
Алексей прошел к ближайшей арке моста, раздвинул валявшиеся там картонные коробки и кучи мусора, и на свет появилась поржавевшая крышка люка.
— Канализация?
— Ты обо мне плохого мнения. Это энергетические коммуникации, место гораздо более приемлемое, хотя и в нем встречаются иногда крысы и разная прочая нечисть. Так ты идешь? — спросил он, видя, что Сергей все еще колеблется, глядя на узкую лестницу, уходившую в подземные городские катакомбы.

ГЛАВА 8

Почти полчаса шли они вдоль подземных городских коммуникаций, переходя из туннеля в туннель, открывая и вновь закрывая за собой ржавые двери, отделявшие один туннель от другого. Наконец Алексей привел его в свое логово — какую-то подземную котельную. Тут было относительно тепло и чисто. А главное — спокойно. Здесь почти не ощущалась угроза, исходившая от затаившегося над ними города.
— И что ты об этом думаешь? Что ты думаешь об этих двух парнях, которые хотели получить с нас свою жалкую мзду и которых ты был готов за это убить? — спросил Сергей, когда прошли первые минуты после их стремительного бегства под землей.
— Я готов был убить не их, а себя.
— Но почему?
— Потому, что мне надоела эта рабская жизнь. Борьба за кусок хлеба, отсутствие перспектив, невозможность честно заниматься своим делом, которому меня учили так долго. А эти двое… Они ни в чем не виноваты, они такие же жертвы обстоятельств, как и мы с тобой. Из деревни попали в армию, потом пошли в милицию, на нищенскую зарплату. Столичная жизнь и служба в этих органах быстро развращают человека.
— Но кто-то же в этом виноват? В том, что возникли все эти обстоятельства? Как правило, обстоятельства создают люди, вполне конкретные люди.
— Конечно, люди. Те, кто украл нашу нефть, наше золото, наши электростанции, те, кто занял за рубежом сто двадцать миллиардов долларов, разворовал их и перегнал на свои счета за рубеж, чтобы мы потом вынуждены были горбатиться десятки лет, отрабатывая проценты за этот долг.
— А ты хотел бы, чтобы эти люди исчезли?
— Это плохая шутка.
— Эго не шутка, Алексей. — И лишь теперь Сергей наконец-то решился рассказать новому другу все, что с ним произошло за последние трое суток.
Рассказ получился долгим, и, начав его, Сергей уже не мог остановиться. Да и не собирался он останавливаться. Если уж он решится воспользоваться зеленым телефоном и возьмется за предложенное дело, ему понадобятся соратники. Люди, на которых можно полностью положиться. И он не сомневался в том, что один из таких людей сейчас перед ним.
Возможно, на посторонний взгляд, этот сидящий в подземелье бомж вряд ли заслуживал доверия, но для Сергея во всем огромном враждебном городе, затаившемся над ними, словно дикий зверь, ожидающий добычу, не было сейчас никого ближе, может быть, потому, что для одного человека ноша оказалась непомерно тяжелой, а теперь ответственность за решение, от которого зависела судьба города или даже всей человеческой цивилизации, можно будет, по крайней мере, разделить на двоих.
Он решил для себя, что, если Алексей поверит ему сразу, без всяких дополнительных доказательств, вроде зеленого телефона или яхты, вновь превратившейся в модель, после того как его невероятное путешествие окончилось, так вот, если он поверит сразу — придется звонить иновремянам и объявить о начале операции. А если нет, ну что же, можно ведь и забыть про игрушку, стоящую на полке в его холостяцкой квартире. Можно жить так, как он жил раньше. Разгребать снег от подъездов по утрам и читать в старых, выброшенных в мусорные ящики газетах о том, что Абрамсон, развлечения ради, приобрел в Лондоне еще один футбольный клуб за пару сотен миллиончиков.
В конце концов, у каждого из них своя жизнь, у Абрамсона, тяжким трудом нажившего за пару лет миллиарды долларов, и у него, лишившегося последнего места работы, на котором ему почти регулярно выплачивали сотню долларов в месяц. Можно и дальше думать, что его жизнь не имеет никакой связи с жизнью пресловутого Абрамсона. Кому что на роду написано, то и будет. Простая истина. Простая и удобная. Есть, правда, и другая: «Господи, дай мне силы изменить то, что я могу изменить…» Эта была только часть его любимой молитвы, зато самая главная ее часть…
— Ну и что ты обо всем этом думаешь? — не выдержав слишком уж затянувшегося молчания, обратился он наконец к Алексею.
— А что тут думать? Вынимай свой телефон, звони. Посмотрим, что они предложат. Отказаться, как я понял, ты всегда успеешь. У них ведь нет способов прямого воздействия на тебя? Ну а пока смогут организовать новую команду, пока то да се, пройдет немало времени, мы успеем исчезнуть, если в этом возникнет необходимость.
Алексей всегда, прежде чем принять важное решение, оценивал возможные пути отступления. Вот и сейчас он не забыл об этом. Хотя Сергей почему-то был уверен, что в данном случае обратного пути не будет. Стоит только начать.
Но главное произошло. Не было никаких дополнительных вопросов. Алексей поверил ему сразу и до конца. Сергей достал телефон, висевший у него на шее на тонком шнурке, и осторожно, словно взвешивая, покачал его на ладони.
— Ты уверен? Ты действительно уверен в том, что мы не превратимся в пособников иновремян? Ведь на самом деле их истинные цели нам неизвестны…
— Оставаться в стороне от важных событий — не самый лучший выход, — ответил Алексей. — Особенно тогда, когда судьбе было угодно подставить тебе свою ладонь. События все равно пойдут своим чередом, только уже без тебя. Ты читал последнюю статью в «Известиях»?
— Не знал, что ты увлекаешься современной прессой.
— Как правило, я использую ее по другому назначению, но иногда попадаются любопытные материалы. Вот, например, в этой статье говорится о появлении в Подмосковье «инопланетной» боевой машины… Возможно, это всего лишь очередная газетная утка. Чем хуже мы живем, тем более изощренными становятся газетные страшилки. Иначе тираж раскупать не будут. Но нельзя полностью исключать, что из-за твоего долгого молчания, из-за твоей нерешительности твои «друзья» начали терять терпение и собираются обойтись без тебя.
— Может, это и к лучшему?
— Откуда ты знаешь, кто появится на твоем месте? Не использует ли он полученные от иновремян возможности для себя лично, в ущерб всем остальным, в том числе и нам?
— Конечно, использует. А разве мы не будем заниматься этим же?
— Ну разве что самую малость. Звони, наконец! Не так часто в жизни случаются подобные приключения! Считай, что мы с тобой пытаемся выловить большую рыбу!
— Как бы только она тоже не оказалась тухлой… — пробормотал Сергей, послушно надавливая на среднюю голубую кнопку.
Павел ответил сразу. Его голос в трубке казался далеким, глухим и безликим. Еще более безликим, чем голос голограммы на берегу острова. Этот их первый телефонный разговор получился очень коротким.
— Ваш звонок автоматически означает ваше согласие. С этой минуты вы становитесь главой ликвидационного центра и уже не сможете отказаться от взятой на себя миссии. Для создания соответствующей организации вам прежде всего понадобятся средства. Возьмите модель яхты, отнесите ее в защищенный от посторонних глаз водоем. Его величина не имеет особого значения, лишь бы яхта там свободно поместилась.
Вам нет необходимости находиться на борту судна в этот раз. Ждите его возвращения. Вам будут доставлены необходимые для начала операции материалы и средства. Постарайтесь их обналичить так, чтобы не привлекать к себе внимания в самом начале операции.
— Что значить «обналичить»? Почему бы вам сразу не выслать наличную валюту?
— Потому, что мы не занимаемся фальшивками. Вам будут высланы металлы и камни, представляющие достаточную ценность в вашем мире. Используйте их разумно. О месте, в котором будет располагаться центр ликвидации, позаботьтесь особенно тщательно. Вам будут предоставлены все необходимые для его защиты средства. Как только начнете операцию, вам понадобится надежное убежище. К этому времени оно должно быть полностью готово.
Ни пожеланий, ни прощаний. Связь прервалась столь же неожиданно, как началась. Алексей, прижавший свое ухо с противоположной стороны телефона и не пропустивший ни единого слова из этого разговора, спросил:
— Где будем спускать на воду твою модель?
— Подходящее место есть в истоках Истринского водохранилища, там можно найти совершенно дикие, заболоченные места.
— Нужно продумать, как будем транспортировать полученный груз и куда его девать в Москве.
— Сначала нужно его получить.
— Если ты не будешь заранее просчитывать каждый свой шаг вперед, вся твоя миссия может закончиться, не успев начаться. Представь только, как нам придется таскать на плечах по болотам эти ящики? И как ты собираешься переправлять их в Москву? У тебя есть транспорт?
— Почему обязательно ящики? Там может быть всего лишь маленькая шкатулка!
— А это идея. Я уверен, что там будут ящики, но никто не заставляет нас переправлять их все сразу в Москву. Можно закопать прямо там и взять с собой лишь небольшую часть, достаточную, чтобы купить машину и надежные сейфы.
— По-моему, ты начинаешь обрабатывать шкуру еще не убитого медведя.
— Шкуру не обрабатывают, а делят, не надо искажать пословицу. Но это хорошо, что мы не проводим дележку. А вот место для схрона нужно выбрать заранее — до начала спуска яхты. Нужно подготовиться ко всем возможным последствиям. Только так мы сможем рассчитывать на успех.
Сергей с удовлетворением подумал, что он не ошибся в выборе компаньона, хотя где-то подспудно тлела подленькая мысль о том, что все слишком хорошо начинающееся не может продолжаться в том же духе. Власть и богатство развратили слишком многих — пройдет ли их дружба через это испытание?
Экипировка заняла весь следующий день. Они решили ждать возвращения яхты на месте, и потому им понадобилось довольно много разного снаряжения. Исходя из времени, затраченного Сергеем на свое первое путешествие к острову, им предстояло прожить на болоте не меньше трех дней. Алексей на всякий случай увеличил это время вдвое. Кроме палатки и запасов продовольствия на неделю, им еще придется взять с собой все необходимое, для того чтобы надежно загерметизировать и спрятать клад, если он, конечно, появится.
Хорошо, хоть рыболовные снасти, нужные для правдоподобного объяснения предстоящей экспедиции, не пришлось покупать. Этого добра у обоих имелось в избытке.
Взяли минимальное количество продуктов — на большее не хватило денег. Палатка и спальники нашлись в пункте проката у Никитских Ворот, сохранившемся там еще со времен Горбачева, когда страну только приучали к предстоящей «перестройке».
Лопату и кирку Сергей на время позаимствовал в своем рабочем арсенале. Договорился со сменщиком о подмене, — они часто так делали, когда одному из них требовалось свободное время для своих личных нужд, так что его недельная отлучка не должна была вызвать никаких вопросов.
Яхту Сергей тщательно завернул в толстый слой старых газет и осторожно уложил на самом верху рюкзака, чтобы не повредить в дороге какие-нибудь хрупкие детали.
Наконец со сборами было покончено, и в условленное время оба оказались на платформе электрички, идущей в Истру.
Поезд тронулся. Никому не было дело до двух угрюмых рыбаков с удочками, ранним утром направляющихся к излюбленным местам рыбалки москвичей.
Мимо мелькали полустанки, сосновые леса и небольшие речки. Разговор не клеился. Оба думали о том, что, если поездка окончится неудачей, они долго не смогут забыть мелькнувшую совсем рядом вспышку надежды. Сергею было и проще, и сложнее одновременно. Он уже имел дело с моделью яхты и знал, что она не подведет. Но что будет потом, когда яхта доставит им драгоценности, оборудование и оружие? Что они будут делать со всем этим? Они ступали на тропу, с которой уже не свернешь. И, ко всему прочему, оставалось совершенно не ясным, как превратить ценности в наличный первоначальный капитал, не рискуя нарваться на обман или мафию. И это только первые шаги… Он старался не думать, что будет потом, когда контора заработает в полную силу и на них начнется настоящая охота.
Подходящее озерцо, со всех сторон окруженное лесом и болотами, они нашли только к вечеру.
Отправку яхты решили начать, когда совсем стемнеет, а пока занялись подготовкой ночлега. В сплошном болоте это оказалось не простым делом. В конце концов отыскали старую березу, расположившуюся на крохотном сухом островке. Отсюда хорошо просматривалось все озеро. Натаскав сухих веток для подстилки, они разбили палатку прямо под березой. По настоянию Алексея наживили и забросили удочки. Сергею совершенно не хотелось заниматься сейчас всякой ерундой, но он не стал спорить с другом, подозревая, что тот просто не желает упустить удобного случая, чтобы заняться любимым делом.
На вечернем клеве он поймал двух больших карасей, что, надо сказать, неплохо пополнило их скудный запас продовольствия.
Уже вечерело, дым и огонь будут далеко заметны, поэтому, с обоюдного согласия, уху отложили до следующего дня.
Последние часы ожидания оказались самыми тягостными. Взошла ущербная луна и тут же скрылась за несущимися на большой скорости по направлению к Москве тучами. Стало совершенно темно.
Наконец Сергей, довольный тем, что Алексей, мужественно сражавшийся с комарами, ни разу его не поторопил, решил, что время настало.
Он медленно развернул газеты и спустил «игрушку» на воду. Сразу же поднялось облако пара, как и в тот, первый раз. Алексей, наблюдавший процедуру запуска яхты впервые, ничем не выдал своего удивления. Он сидел в полной темноте под березой, скорчившись, и с того места, где по щиколотку в болотной жиже стоял Сергей, казался старой корягой.
Уже через пятнадцать минут на фоне темного ночного неба стали видны стройные разводы мачт. Яхта приняла свои рабочие размеры, и Сергей, как было условлено, дважды нажал на телефоне красную кнопку.
Все озеро почти сразу заволокло густым туманом, а когда он рассеялся — яхта исчезла. Теперь оставалось только ждать.
Первая ночь ожидания прошла спокойно. Утром они наслаждались неожиданным отпуском. Озерцо оказалось довольно глубоким, а вода, хоть и отливала коричневатым торфяным цветом, была на редкость чистой и прозрачной. Ниже истоков Истры располагалось Истринское водохранилище, служащее основным резервуаром питьевой воды для всего огромного мегаполиса. Возможно, благодаря этому обстоятельству новые русские пока еще не успели понастроить здесь коттеджей, и окрестности водоема оставались относительно чистыми.
Сейчас, когда яхта отправилась в свое фантастическое плавание, им уже не нужно было особенно скрываться, и они сварили уху на костре.
Тем не менее дым костра привлек внимание местного инспектора экологической охраны, и вскоре, шумно ломая ветви кустарника, словно сквозь чащу продирался, по крайней мере, медведь, к их островку вышел дородный мужчина лет сорока, облаченный в зеленый защитный комбинезон, в форменной фуражке с гербом и с карабином за плечами. Он долго придирчиво рассматривал их снасти и, не найдя, к чему придраться, попросил затушить костер. Якобы из-за повышенной пожарной опасности костры разводить запрещено во всех подмосковных лесах. Требование было совершенно нелепым — костерок, со всех сторон окруженный болотом, никому не мог причинить вреда, однако Сергей не стал спорить и послушно залил его водой. Благо уха уже была готова.
— Надолго вы здесь обосновались? — спросил инспектор, с неприязнью разглядывая палатку, словно она тоже угрожала экологической безопасности района.
— На неделю. Может, на две, — лаконично ответил Сергей. — У нас отпуск.
— Отпуск надо проводить на туристской базе. Там есть все удобства, и стоит проживание совсем недорого. Отсюда всего километров пять. Часу хода не будет.
— А что, разве и спать в лесу запрещено? — не в силах сдержать злую ухмылку, поинтересовался Сергей.
— Не то чтобы запрещено, просто не рекомендуется.
— Ну, мы уж как-нибудь доживем эту недельку, не хочется перемещаться, — миролюбиво предложил Алексей. — Место больно хорошее для рыбалки. Не хотите с нами ушицы отведать?
— Отчего же не отведать, раз вы браконьерством не занимаетесь. Только вы все же не задерживайтесь. Я на следующей неделе приду проверить.
Когда инспектор наконец ушел, Сергей долго ругался сквозь зубы.
— Да ладно тебе, — беспечно заметил Алексей, — он больше не придет.
— А если придет? И придет именно тогда, когда мы будем заниматься разгрузкой яхты? Ты только представь эту картину!
— Ты же говорил, что яхта появится ровно через трое суток?
— И что с того?
— Значит, она появится ночью. Мы же специально так подгадали. Кому захочется ночью шастать по болотам?
— Возможно, ты прав. Только я чувствую, он на нас глаз положил, этот инспектор. Два здоровенных мужика решили отдохнуть на природе, без выпивки и без девок — подозрительно это выглядит!
Вопреки мрачным предположениям Сергея, оставшиеся дни ожидания прошли без происшествий. Больше их никто не беспокоил, если не считать змей и комаров. Но к комарам они постепенно привыкли, а змеи сами на человека не бросаются, если их не тревожить.
Настала наконец та самая ночь, когда должна была вернуться яхта. Та ночь, ради которой они просидели в болоте трое суток, то и дело переходя от надежды к отчаянию. Яхта могла не вернуться, застрять в иновременье. Наконец Павел мог передумать, да мало ли что могло случиться? Когда человек стоит на самой грани собственной судьбы, ему постоянно мерещатся кошмары. После долгих часов ожидания их отношения с Алексеем оставляли желать лучшего. Они уже не могли скрыть раздражение и собственную неуверенность. Ссорились по каждому пустяку, и к концу третьего дня Сергей начал даже подумывать, не ошибся ли он в выборе компаньона.
Последняя ночь, как назло, выдалась тихой и светлой. Близилось новолуние, тучи унесло к городу, небо очистилось, и Сергеем вновь, в который уже раз, овладело предчувствие надвигавшейся неудачи. Причем это ощущение не относилось непосредственно к возвращению яхты, неудача ожидала их в будущем.
Лишь тремя часами позже, когда время близилось к полуночи, а терпение обоих рыбаков уже подходило к концу, на озеро наконец спустился туман.
Медленно текла сквозь болото ночь, последняя ночь, когда оба они еще были обычными людьми, когда еще можно было встать и уйти назад, в свою привычную жизнь.
Но настала полночь, и вместе с ее приходом облако тумана над озером сгустилось, уплотнилось, превращаясь в непроглядную тучу, которая почему-то решила опуститься к земле, да и заснула над поверхностью озера.
Заметив сквозь откинутый полог палатки прорезавшие вершину этой тучи мачты с парусами, такие нелепые и неуместные на этом крохотном озерце, Сергей вскочил и тряхнул за плечо Алексея.
— Пора, друг, вставай. Наша яхта вернулась.

ГЛАВА 9

О том, что по скоростной магистрали по направлению к столице движется неопознанная боевая машина, дежурному по городу доложили гаишные посты.
Сразу же по тревоге было поднято звено штурмовиков, но танк не отвечал на сигналы и требования остановиться, а отдать приказ открыть огонь на поражение по неизвестному объекту из боевого оружия дежурный так и не решился. И его можно было понять — слишком трудно было поверить в то, что в центре огромной державы ни с того ни с сего появилась чужая машина. Все, что угодно, могло прийти в голову — пьяный водитель угнал танк, какое-то военное ведомство проводит испытание или маневры, только не то, что эта машина вообще не принадлежит Земле.
Пока докладывали по начальству, пока совещались, пока наводили справки в боевых частях, дислоцированных к северу от города, танк приблизился к столице настолько, что возникла необходимость в экстренных мерах. Ни один уважающий себя генерал не мог допустить, чтобы в столицу беспрепятственно ворвалась неизвестная боевая машина. А если такое все же случится — с генеральскими погонами можно прощаться.
Противотанковые ракеты, выпущенные штурмовиками, бесследно исчезли, соприкоснувшись с поверхностью неизвестной машины, взрывов не было вообще, и после этого игра перешла в совершенно иную плоскость.
К тому времени удалось выяснить, откуда именно пришла машина. Поскольку такую громадину невозможно было бы спрятать в обычной деревенской усадьбе, срочно провели специальное расследование среди жителей села Вахруши, и впервые на свет появилась гипотеза о внеземном происхождении объекта…
Генерал Петров получил приказ любой ценой остановить «неопознанный наземный объект» и не допустить его проникновение на территорию столицы.
Выбор командира специального войскового соединения во многом оказался случайным, хотя бы потому, что у высокого начальства не было времени на подбор соответствующего кандидата на эту весьма сомнительную должность. И, возможно, именно поэтому выбор оказался удачным.
Петров прошел Афган и дослужился там сначала до командира полка, а затем и дивизии. После окончания войны из-за своего неуживчивого, независимого характера он не получил в армии достойной должности и подал в отставку. Однако оформить ее не успели, и вот теперь вместо отставки Петров получил приказ остановить движущийся к столице неопознанный объект, «возможно, неземного происхождения».
Любой другой генерал на месте Петрова скорее всего потребовал бы от начальства хотя бы разъяснений, но Петров не привык обсуждать приказы, и вскоре недалеко от безымянной речки, пересекавшей западное шоссе, ведущее к столице, в тридцати километрах от городской черты возник наспех созданный оборонительный рубеж.
Шоссе тремя линиями перегородили металлические ежи, а по бокам трассы, закопанные в капониры, ощетинились своими стволами шестидесятипятимиллиметровые противотанковые батареи. За ними, на второй линии обороны, расположился ракетный дивизион, способный своими противотанковыми ракетами с лазерным, тепловым и радионаведением остановить идущий на марше танковый полк.
Радары наведения, развернутые на холмах вдоль шоссе, могли без промаха направить ракеты в любую цель с расстояния в несколько десятков километров.
Данные от воздушной разведки поступали непрерывно, но звену штурмовиков поддержки было приказано повторно огня не открывать, вплоть до появления цели на огневом рубеже противотанковых батарей. Учитывая опыт первой неудачной атаки, Петров решил обрушить на противника одновременно всю имевшуюся в его распоряжении огневую мощь.
И в этот самый напряженный момент, когда до появления цели оставалось всего несколько минут, генералу доложили, что с ним требует встречи какой-то Копылов.
— Что значит «требует»? — спросил генерал, оторвавшись от окуляров полевого дальномера и недовольно уставившись на вестового.
— Он говорит, что располагает данными, которые могут существенно повлиять на исход столкновения с объектом.
— Кто он такой, этот Копылов?
— Какой-то журналист. — Вестовой, молодой лейтенантик, только что назначенный на эту должность, нерешительно помялся, словно не решаясь продолжать. — Он говорит, что он известный журналист и на расследование, связанное с этим объектом, потратил несколько лет. Еще он сказал, что если вы его не выслушаете, он представит нас в невыгодном свете во всей центральной прессе.
— Шантаж? Это становится интересным. Мне придется проучить этого нахала. Приведите его.
Вестовой немедленно испарился, радуясь тому, что недовольство начальства не обратилось на него лично. И уже через пару минут перед Петровым предстал невзрачный человечек маленького роста, в помятой гражданской одежде, к тому же давно не бритый. Петров, с детства воспитывавшийся в кадетском корпусе, терпеть не мог нерях и сразу почувствовал, как к его давней, вполне оправданной нелюбви к журналистам примешивается элементарная брезгливость.
— Что вам нужно?! — почти прорычал он в сторону журналиста, на этот раз даже не оторвавшись от своего оптического дальномера, в котором, впрочем, в настоящий момент кроме пустого шоссе и холмов с решетками локаторов ничего не было видно.
— Моя фамилия Копылов, — произнес человечек так, словно генерал, услышав его имя, немедленно вытянется перед ним по стойке «смирно».
— И что с того?
— Я печатаюсь во многих центральных газетах, мое имя хорошо известно даже в правительственных кругах.
— Переходите к делу или убирайтесь — у меня нет времени выслушивать этот треп. От вашего брата журналиста за версту разит блевотиной.
— Хорошо. Перехожу прямо к делу, — неожиданно спокойно согласился Копылов, словно не заметив нарочитой грубости генерала. — Месяц назад в институте физики плазмы провели эксперимент с прорывом временной постоянной. Неудачный, как там считают. После этого эксперимента бесследно исчез ученый, руководивший работами по созданию машины времени. Он исчез не во время самого эксперимента, а немного позже, когда свидетелей в зале не было.
Поскольку официальные органы до сих пор не признали факт исчезновения ученого и не предприняли серьезного расследования этого случая, мне пришлось провести свое собственное журналистское расследование.
— Как же, наслышан я о ваших расследованиях! — проворчал Петров, невольно, впрочем, заинтересовавшись этим фантастическим рассказом, хотя и не мог понять, какое все это имеет отношение к танку, идущему по столичному шоссе.
— Я собрал все факты, связанные с этим случаем, и пришел к выводу, что профессору Северцеву удалось прорвать временной барьер. Он установил пространственный мост, связавший наш мир с параллельным, существующим в ином временном измерении. Мост, который продолжает действовать и в настоящее время…
— Вы хотите сказать, что наш незваный гость пришел оттуда?
— Вполне возможно, генерал, более того, это наиболее вероятное объяснение всех странностей, связанных с этим объектом. Вначале его размеры не превышали двух десятков сантиметров. Он попал в наш мир, так сказать, в упакованном виде. В виде детской игрушки, если хотите, и именно в таком виде был вынесен за пределы территории института. Оставшись не замеченным охраной.
— Вы-то откуда об этом знаете?
— Я беседовал со многими людьми, в том числе и с уборщицей, нашедшей игрушечный танк на платформе машины времени.
— Предположим, вы правы, что из этого следует? — Петров незаметно для себя изменил первоначальный тон разговора. В любом деле он умел распознать настоящего специалиста и всегда относился к ним с уважением.
— Прежде всего то, что вы имеете дело не с обычной боевой машиной. Ее реакция на вашу атаку может быть непредсказуемой и даже парадоксальной.
— С этим мы уже столкнулись. Звено штурмовиков произвело ракетный залп по объекту, даже не запросив на это соответствующего разрешения. — Казалось, генерал почти оправдывается перед этим невзрачным, неряшливо одетым человеком. Но Копылов настолько заинтересовался услышанным, что даже не заметил этого.
— И что же? Что произошло?!
— Эта информация секретна, но поскольку вы почти догадались… Короче, если вы дадите мне слово не использовать ее для печати…
— Я здесь не для того, чтобы написать еще один репортаж! Здесь происходят вещи, от которых, возможно, зависит дальнейшая судьба всей нашей цивилизации!
Петров поморщился от этих громких слов, но тем не менее продолжил:
— Ракеты вошли в тело объекта и бесследно исчезли. Взрыва не последовало.
— Это все?
— Не совсем… Объект после залпа увеличил свои размеры почти вдвое…
— Значит, он использовал энергию взрыва для своего роста… И, возможно, не только энергию… Первоначально для роста ему было достаточно контакта с водой, но, видимо, он изменился… Воды вокруг сколько угодно, и она его больше не интересует. Ему нужен металл из оболочек снарядов, энергия взрыва, химические вещества и еще много чего… Скоро мы узнаем, что именно…
— Откуда вы знаете про воду?
— Мальчик, в подарок которому предназначалась игрушка, вынесенная с территории института плазмы, решил ее вымыть, а может быть, хотел проверить на преодоление водной преграды… Тогда она и начала расти.
— Что произошло с мальчиком?
— Отделался легким испугом. Объект им не заинтересовался.
— Вы хотите сказать, что у него может быть выборочный интерес к конкретным людям?
— Его форма — всего лишь маскировка. Вы должны все время помнить об этом! Она не имеет никакого значения. Под ней скрывается нечто, совершенно не известное земной науке. Некая и, вполне возможно, разумная субстанция, у которой имеются свои конкретные задачи, своя цель в нашем мире. Чем скорее мы в этом разберемся, тем больше шансов на успех. Стрелять по нему из пушек — это даже не глупость и не преступление. Это нечто большее, я даже не знаю, как это назвать.
— Вам придется срочно придумать название, потому что очень скоро вы будете в этом участвовать. У меня приказ остановить объект любой ценой. Не дать ему войти в столицу. Ну а вы… Я разрешу вам остаться в качестве наблюдателя от общественности. Приятно будет хотя бы раз в жизни разделить ответственность с одним из вас. Но даже если вы захотите сбежать, вас отсюда не выпустят до окончания операции.
— Стрельбой вы его не остановите… — почему-то шепотом произнес Копылов, и было заметно, как крупные бисеринки пота выступили на его лбу. Впрочем, генерал этого не заметил и не услышал последней реплики журналиста. В окулярах его дальномера наконец появилась цель.
Батареи ударили единым залпом, земля вздрогнула под ногами, звонкие удары орудийных выстрелов перекрыл и задавил рев ракетных установок, расположенных за ними. Дымные хвосты, разрезанные огненными сполохами, пронеслись над головами стрелявших, для того чтобы исчезнуть в развороченной, вставшей дыбом земле и добавить свою энергию разрушения к дикой какофонии разрывов.
Казалось, на месте разрывов смешались земля и небо. Казалось, в этом аду не может уцелеть ничто движущееся, ничто живое.
Но танк выполз из облака разрывов и как ни в чем не бывало продолжил свое движение по шоссе. Какое-то время казалось, что с ним ничего не произошло. Потом его башня стала увеличиваться странным, непропорциональным образом. Теперь она походила на шляпу какого-то гигантского гриба, накрывшего машину сверху, и если бы не огромный ствол пушки, торчавший из середины этого безобразного нароста, можно было бы предположить, что к боевой технике это уродливое образование не имеет никакого отношения.
— Сейчас он ответит… — прошептал Копылов и, не услышав собственного голоса, прокричал эту фразу несколько раз, как заклинание. Никто даже не обернулся в его сторону. Штабные офицеры, связисты, наводчики и сам Петров были слишком поглощены развернувшейся перед ними неправдоподобной картиной.
Выстрел чудовищного орудия больше всего походил на вспышку молнии, распоровшей горизонт у них над головами. Звука не было, или их истерзанные уши были просто не в состоянии его услышать. В той стороне, за холмами, где располагались ракетные установки, что-то льдисто сверкнуло, и прежде чем пришел доклад о том, что ракетные установки прекратили свое существование, танк уже достиг батарейных позиций. Теперь орудия прямой наводкой били по чудовищному пришельцу, продолжавшему увеличиваться в размерах. Беглый огонь выплевывал град стальных болванок, исчезавших в теле машины с хлюпающим всплеском. Сами снаряды невозможно было рассмотреть, но зато хорошо были видны воронки, возникавшие в местах их попаданий и тут же исчезавшие, словно бронебойные снаряды погружались в мягкую резину или густой кисель.
Танк достиг заграждения из десятиметровых стальных ежей, подмял их под себя, вдавил в землю или, возможно, позволил им погрузиться внутрь своего корпуса. Как бы там ни было, когда машина миновала линию заграждений, от ежей остались лишь короткие пеньки, сверкавшие на солнце свежими срезами. Теперь между танком и линией капониров, внутри которых стояли орудия, не осталось никаких преград. С командного наблюдательного пункта было видно, как врассыпную, в разные стороны побежали от орудий фигурки людей, казавшиеся крохотными на фоне чудовищной громады танка, достигавшей теперь высоты многоэтажного здания.
Генерал, так и не оторвавшийся от окуляров своей трубы, чувствовал себя посторонним наблюдателем, а не участником развернувшихся перед ним событий. Да так оно, в сущности, и было. События вышли из-под контроля и развивались по своей, неведомой ему логике, к тому же слишком быстро для того, чтобы воля одного человека могла в них что-то изменить. Впрочем, последнее оказалось все же не совсем верным…
Был еще один участник этих событий, журналист Копылов. И это именно он бежал сейчас от наблюдательного пункта к шоссе наперерез надвигавшейся на людей чужой громаде.

ГЛАВА 10

Обычно страх, если ему удалось подавить разум и волю человека, заставляет его бежать прочь от опасности. Но бывает иной род безумия, бросающий воина навстречу врагу. Таких воинов в старину называли берсеркерами. Они не чувствовали боли и не знали страха. Враги разбегались перед ними, никто не хотел становиться на пути такого воина, потому что за ним оставались только трупы врагов.
И сейчас, поймав в перекрестье дальномера фигуру журналиста, генерал подумал об этом. Что чувствовал этот человек, что им двигало в последние секунды? Что за неведомый зов бросил его навстречу неминуемой гибели?
В движении танка между тем обозначилась одна странная особенность. Без всякой жалости расплющив, разметав и всосав в себя остатки металлических орудий, зарядных ящиков и тягачей, он слегка замедлил ход и даже отвернул в сторону, когда на его пути попался замешкавшийся орудийный расчет, до последнего посылавший снаряд за снарядом в тушу надвигавшегося на них чудовища.
Что заставило свернуть в сторону это инопланетное чудище? Нежелание причинить вред живым существам? Или он просто боялся испачкать свои новенькие, словно только что сошедшие с конвейера гусеницы человеческой кровью? Как бы там ни было, расчет уцелел, и, обогнув это единственное, оставшееся целым орудие, танк оказался перед новым препятствием. В нескольких метрах от него, стиснув руки в кулаки и упрямо наклонив вперед голову, стоял безоружный Копылов.
В окулярах дальномера было видно, как ветер раздувает полы его пиджака, словно пытаясь образумить этого сумасшедшего, увести в сторону от неминуемой гибели.
На какую-то долю мгновения показалось, что человек добьется успеха в своем