интересовался. Так что поехали дальше, обратного пути для нас нет.
Едва тронулись, как через пару километров снова пришлось остановиться. Прямо посреди колеи стояла девушка с корзинкой в руках и, подняв руку, просила ее подвезти.
— Обычно тот, кто голосует, стоит на обочине, а эта, кажется, не собирается уступать нам дорогу. Ну что, подберем? — спросил Сергей, снижая скорость.
— Кто-то недавно жаловался, что грибников не видно. Странно, что она здесь одна. Обычно бабы так далеко в лес в одиночку не забираются…

ГЛАВА 15

У нее был соболиный разлет бровей, косынка, лихо сдвинутая набок, и звали ее Наташей. На вопрос Алексея, не боится ли она одна так далеко забираться в лес, ответила с усмешкой:
— Здесь же не Чечня. В Москве опасней. Мой знакомый на прошлой неделе на концерт пошел и уже не вернулся. Шахиды у нас завелись, никак не могут человеческой кровью напиться. И к чеченскому народу никакого отношения не имеют. Так, по крайней мере, заявляет их московский муфтий. У нас они, наверно, родились, в Москве. Ну, а мы им дома строим, миллионы от наших нищих пенсионеров отнимаем и для умиротворения отправляем в Чечню. Добренькое у нас правительство, заботливое. Правда, дома в Чечне все равно почему-то не строят, а вот взрывчатку покупают на наши деньги.
Видя, что спокойно говорить о Чечне Наташа не может, Сергей попытался сменить тему и спросил:
— Зачем вам Выселки? Там же вроде никто не живет?
— Интересное село. Много про него рассказывают разного. Говорят, его и видно далеко не всегда, и попасть туда не каждый может.
— Да сказки все это! Тоже мне, Китеж-град районного масштаба!
— Может, и сказки. А мне самой интересно проверить. Места там грибные, вот и пошла…
Алексей всем своим видом выражал предельное внимание к попутчице и лучился, как сытый кот. Сергей почему-то с раздражением подумал о том, как быстро меняется менталитет человека. Пару дней назад Алексею бы и в голову не пришло ухаживать за такой красивой девушкой, а теперь старается… Все-таки странно, почему она одна в лесу и так далеко? Сюда не идет никакой транспорт, и попутчиков, кроме нас, не предвиделось… Не нас ли она тут ждала? Что-то я стал слишком недоверчив. Или это ревность? И мне обидно, что она чаще улыбается Алексею, а не мне, охотно показывая свои ровные ослепительные зубки?
В те немногие моменты, когда дорога позволяла Сергею на мгновение отвлечься от управления, он невольно бросал на попутчицу оценивающие, мужские взгляды, которые, казалось, ее ничуть не смущали.
Ее ветровка распахнулась, а под тонкой маечкой, похоже, ничего нет. Сквозь материю просвечивала высокая полная грудь, брючки она тоже подобрала со смыслом, в обтяжечку, словно не по грибы собралась, а на танцы… На базу я ее все равно не возьму, как бы ни старалась… Хотя почему, собственно? Рано или поздно придется набирать команду. Без женщин не обойтись. Здесь нам уже никто не страшен, надо только предупредить ее, что обратного пути не будет…
За этими мыслями проселок как-то неожиданно закончился, и машина выползла на широкую поляну, огражденную стеной плотного и какого-то ненастоящего бора. Деревья, ровные, как по ранжиру, стояли стеной, не позволяя пробиться сквозь них случайному взгляду.
— Если верить карте — это здесь. Дорога кончается прямо на околице села.
— Вот только села никакого нет. И этого бора здесь никогда не было, — сообщила Наташа.
— Выходит, вы тут раньше бывали?
— Я хорошо знаю это место. Каждый год сюда за грибами ездили. И Выселки стояли прямо там, где теперь этот странный лес начинается.
Сергей расстегнул куртку и, стараясь, чтобы его жест остался незаметен, взглянул на индикатор висевшего на шее телефона. Он светился ровным зеленым светом.
— Похоже, мы действительно приехали. — Еще раз осмотревшись, он наконец заметил обожженную молнией сосну в сотне метров от машины и решительно повернулся к попутчице: — Наташа, вы можете здесь сойти и заняться сбором грибов, если вы действительно за ними приехали. А можете поехать с нами дальше, только там уже никаких грибов не будет.
— А что там будет? — лукаво усмехнувшись, спросила Наташа, не отводя глаз под его пристальным взглядом.
— Разное там будет. Возможно, инопланетяне. Возможно, что и похуже. Об одном только я обязан вас предупредить: если останетесь с нами, обратно уже не вернетесь.
— Вот прямо так и не вернусь? — Она вновь ослепительно улыбнулась ему, отлично сознавая силу своей улыбки.
— Я не шучу. Отнеситесь, пожалуйста, к моему предупреждению серьезно. И подумайте о том, что, если вы останетесь с нами, вся ваша жизнь полностью изменится. Настолько, что к старой жизни вы Уже не сможете вернуться. Это я вам гарантирую. Вы живете в Москве?
— В Москве.
— Вы замужем?
— Начинаются личные вопросы?
— Это не личный вопрос. Считайте это анкетой.
— Ничего себе поездочка за грибами! Вы мне что, собираетесь предложить работу?
— Не исключено. Это в основном будет зависеть от вас. И от ваших ответов.
— Нет, я не замужем, живу с родителями. Еще есть вопросы?
— Есть. Вы работаете в ФСБ или в армейской разведке? — Последний вопрос Сергея прозвучал словно выстрел, Алексей даже привстал на своем сиденье, словно собирался что-то возразить, но тут же опустился обратно. Наташа молчала не больше минуты.
Собственно, на правдивый ответ Сергей не рассчитывал, он лишь хотел доказать, что не такие уж они наивные дураки, какими, возможно, ей показались, и больше всего его интересовала реакция девушки на этот вопрос, а не суть ответа. Ответ он и так знал. Она стала серьезной, постоянная улыбка наконец-то сбежала с ее губ, а глаза стали суровыми, почти жесткими.
— Ну, что же, давайте откровенно поговорим, раз уж вы такие догадливые. Это закрытый и тщательно охраняемый район. Что вам здесь понадобилось?
— А мы тут жить собираемся.
— В этот лес никто не может проникнуть!
— Считайте, что у нас есть специальный пропуск. Именно поэтому я вас и предупредил о том, что возвращение будет невозможно. Нашим пропуском можно воспользоваться только в одну сторону.
— Значит, вы имеете к этому какое-то отношение?
— Выходит, так.
— Ив чем состоит это ваше особое отношение? Откуда у вас появился пропуск?
— Вы задаете слишком много вопросов, еще не доказав, что мы можем вам доверять. Я же не спрашиваю вас о сути вашего задания, о том, как и почему вы оказались на дороге.
— Можете спрашивать, раз уж мы решили поговорить откровенно.
— Уверяю вас, по сравнению с этим, — Сергей кивнул в сторону бора, — все остальное покажется незначительным.
— Что именно покажется незначительным?
— Ваше задание, ваша работа. Вся ваша предыдущая жизнь. — Кажется, только в этот момент она ему до конца поверила. И секунду смотрела на него расширившимися от волнения глазами, и он никак не мог понять, что кроется за ее взглядом. Это был не страх, скорее уж какой-то необъяснимый восторг, хотя чем тут было восторгаться? Не было в его словах ничего, способного вызвать такое чувство.
— Что в этом ящике? Что вы туда везете и что вы собираетесь там делать? Я не могу согласиться с вашим предложением, не зная сути.
Сергей медленно, не отрывая взгляд от ее лица, отбросил куртку и откинул крышку ящика. Увидев сверкающие россыпи драгоценных камней, она побледнела. И, кажется, наконец-то по-настоящему испугалась.
— Откуда это у вас? Вы работаете с мафией?
— Совсем наоборот, мы собираемся с нею покончить. — С минуту он молча изучал ее лицо и, лишь выдержав необходимую паузу, спросил: — Ну, и каково ваше решение?
— Вы ведь знаете ответ, иначе не показывали бы мне эти камни.
«Она не глупа, — подумал Сергей. — Возможно, я не ошибся. Без женщин нам не обойтись. Чем изолированней от остального общества будет жить команда, тем острей станет эта проблема. Если не будет своих, найдутся посторонние… Да и свой человек из ФСБ нам совсем не помешает. Нам понадобятся их данные и их люди. Если что-то еще и осталось в России, не разъеденное коррупцией, то только там. Лучшие люди оттуда ушли в частные фирмы, но кто-то наверняка остался. А она молодец, сумела мне ответить правдиво и в то же время так, чтобы не нарушить присягу».
— Ну что же, тогда поехали… — Он достал телефон и трижды с нужными интервалами нажал зеленую кнопку.
В стене леса мгновенно образовался треугольный вырез, достаточный, чтобы в него прошла машина. Деревья вроде бы не исчезли совсем, только стали прозрачными, и сквозь них можно было теперь рассмотреть продолжение дороги и крайние, покосившиеся избы исчезнувшей деревни.
— Кстати, Наташа, можете выключить свой передатчик. Там он все равно не будет работать.
И она послушно извлекла из кармана маленькую черную коробочку и щелкнула кнопкой, отрезая этим движением все, что ее связывало с прошлым, и, возможно, еще не до конца понимая это.
Мотор взвыл, и машина одним рывком преодолела силовой барьер. За их спинами послышался рокот чужого мотора, и бронетранспортер, бешено вращая башней, выскочил из своего замаскированного лежбища.
— Немного опоздали твои товарищи, похищение уже состоялось, — усмехнулся Сергей, вот только Наташе было не до шуток. Все-таки она не ожидала такого эффекта от своего согласия остаться с ними.
Словно понимая, что упущенного не вернешь, башня на бронетранспортере полыхнула огнем им вслед, но они даже не увидели вспышку разрыва, и ничто не нарушило тишину леса, мгновенно сомкнувшегося за их спинами в непроницаемую завесу.
«Чероки» остановился посреди деревушки, состоявшей из десятка покосившихся изб, кое-где отгороженных от улицы остатками изломанных заборов. Избы, похожие на гнилые зубы какого-то великана, словно безмолвно жаловались небу на человеческую несправедливость.
Сергей верил, что дома всегда помнят своих хозяев и ждут их возвращения, как верные псы. Только эти уже не дождутся…
Заметив его нахмуренный изучающий взгляд, обегавший поселок, Наташа удивленно спросила:
— Вы что, здесь впервые?
— Похоже на то! — ответил за друга Алексей, решительно выбираясь из машины. — Нужно найти хоть один дом с целой крышей, в котором можно остановиться.
— Вряд ли нам это понадобится. Вспомни о силовом барьере, окружающем это место. Где-то должна быть питающая его силовая установка. Кроме того, я не сомневаюсь, что нас здесь ждали. Здесь наверняка есть не совсем обычный дом, приготовленный к нашему прибытию.
— Есть. Значит, найдем. — Короткие самоуверенные реплики Алексея чуточку раздражали Сергея, хотя он и понимал, что его друг просто красуется перед понравившейся ему девушкой, и поэтому легко прощал эту браваду.
— Как вы думаете, Наташа, сколько у нас времени? — В каком смысле?
— Как скоро ваши сослуживцы перестанут ждать вашего возвращения и предпримут штурм?
— Думаю, дня два у вас есть, а что касается штурма… Они уже пробовали. Эту защиту обычной артиллерией не пробьешь, а на применение атомных снарядов, согласно договору о разоружении, им понадобится разрешение Америки. Но в этом случае секретная миссия генерала Петрова перестанет быть секретной.
— Они всерьез надеются познакомиться здесь с какими-то инопланетными технологиями?
— Конечно. И, по-моему, вполне обоснованно. Вы же сами упомянули про энергетическую установку. Представляете, что будет, если нам удастся приспособить такую защиту на свои боевые машины?
— Да ничего хорошего не будет! Потому что кто-нибудь из наших генералов обязательно продаст ее секрет Америке или еще кому похуже.
Едва они приступили к планомерному обследованию деревни, как их внимание привлек самый большой и почти полностью уцелевший дом.
Из его чердачного окна торчала какая-то странная палка, напоминавшая флагшток и отдаленно похожая на орудийный ствол.
— Сельсовет у них здесь был, что ли…
Все трое, не сговариваясь, направились к этому дому, а когда закрыли за собой дверь из сеней, невольно замерли у порога — потому что не могло быть зрелища более противоестественного, чем боевая машина, вольготно расположившаяся посреди деревенской избы.
Внешне машина была похожа на земной танк — но только внешне.
В просторной кабине не было ни перегородок, разделявших отсеки, ни двигателя, ни орудийного замка выдававшейся наружу пушки.
Просторно было внутри этой странной машины, больше смахивавшей на пультовую атомной электростанции. И лишь один предмет выделялся среди строгой техногенной обстановки кабины.
Позади кресла водителя, удобно расположенного среди приборов, стояло еще одно кресло, внешне совершенно не похожее на мебель, предназначенную для боевой машины. Вызывающе яркая красная обивка резала глаза, а подлокотники, выполненные из резной бронзы, казались слишком тяжелыми и холодными.
Это кресло стояло на достаточном расстоянии от приборов и стен кабины, словно хотело этим положением подчеркнуть свое особое назначение. Сергей все время помнил о яхте. Обстановка кабины, соединившись с рассказами Павла о живых механизмах, заставляла его все время держаться настороже, ожидая какого-нибудь подвоха от этой чужой громады.
Наташа, наоборот, почему-то почувствовала себя здесь в полной безопасности, и ей даже пришло в голову испытать, насколько удобно красное кресло. Сергей едва успел удержать девушку.
— Не трогайте здесь ничего и ни к чему не прикасайтесь. Это может быть очень опасно. И говорите осторожно, продуманно. Эта штука вполне может быть живой, и, возможно, она слышит нас.
— Надеюсь, вы шутите? Как это груда металла может быть живой?
— Во-первых, это не металл. Можете попробовать стену на ощупь, чувствуете, она поддается нажиму, словно кожа какого-то животного? Это не металл. Возможно, какой-то пластик. Возможно, что-то еще. Кроме того, я знаю, что этот так называемый механизм умеет произвольно изменять свои размеры. А о цивилизации, создавшей его, мы вообще ничего не знаем, кроме того, что она отделена от нас огромным промежутком времени.
— Мне что-то расхотелось останавливаться в этом доме. Давайте поищем другое, человеческое жилье, — поежившись, словно ей вдруг стало холодно, предложила Наташа.
— Наташа права. Здесь не слишком уютно, — сразу же поддержал ее Алексей. А у Сергея не нашлось аргументированных возражений. Конечно, им еще придется поближе познакомиться с машиной иновремян. Но это может подождать и до завтра. Он понимал, как сильно вымотал их с Алексеем этот тяжелый день, да и Наташе, судя по всему, нелегко далось решение остаться с ними, хоть она и не сразу поверила в его предупреждение о том, что обратного пути отсюда не будет. Сейчас самое время подумать о ночлеге и о подходящем жилье, подальше от этого непонятного монстра.
В конце концов они выбрали небольшую, более-менее сохранившуюся избу на самом краю поселка.
Часа два занимались уборкой и самым необходимым ремонтом. Подлатали крышу, укрепили просевший пол, вставили уцелевшие рамы, позаимствованные из других изб, и к вечеру одна комната в этом доме приобрела вполне жилой вид, удалось даже затопить русскую печь. И хотя дымоход, забитый вековой сажей, вначале дымил, Алексею удалось с ним справиться с помощью сухой осины, горевшей ярким, почти бездымным пламенем.
Странный это был вечер, и не менее странный ужин, собранный Наташей из остатков того небольшого запаса провизии, который Сергей успел купить сразу же после приобретения машины. Не было у него ни желания, ни времени расхаживать по супермаркетам, и вот теперь во всей своей неотвратимости встал вопрос о том, что они будут есть завтра? И, вообще, как собираются они выбираться из этого, окруженного хорошо замаскированным войсковым соединением, места? Им как воздух нужна была свобода действий, развязанные руки, а они с первых же шагов увязли в гонке с преследователями… И не его одного волновал этот вопрос. Алексей смотрел на друга вопросительно, нетерпеливо постукивая вилкой по краю тарелки, и этот звук отдавался в пустой заброшенной избе, словно набатный колокол. Хорошо, хоть у Наташи хватило такта не задавать лишних вопросов, можно было только представить, сколько их вертелось у нее в голове.
— Так что ты собираешься делать? — в конце концов Алексей не выдержал его молчания. — Опять будешь консультироваться с Павлом?
— Кто это, Павел? — спросила Наташа, переводя настороженный взгляд с одного мужчины на другого. Ей нелегко было освоиться в обществе этих чужих, малопонятных людей, со своими секретами, со своей жизнью, в которую они ее вроде бы пригласили, вот только дверь все еще оставалась закрытой, а мужской интерес, который она чувствовала во взглядах этих молодых парней, только раздражал и настораживал ее еще больше.
— Павел — это его друг. Инопланетянин.
— Знаешь, Алексей, давай без твоих шуточек. И так тошно! — наконец не выдержал Сергей. — Не буду я никому звонить, мы должны научиться сами выпутываться из ситуаций, которые себе создаем.
— Но у вас тут вроде бы есть одно средство… — неожиданно вступила в разговор Наташа. — Этот танк прошел, как сквозь масло, через боевые порядки целой дивизии.
— Об этом в газетах не писали. Там вообще ничего не было, кроме краткого упоминания о странной машине, замеченной в Подмосковье. А потом все газеты как воды в рот набрали.
— Их заставили замолчать. А то, что я вам сейчас говорю, находится в папках под грифом «Совершенно секретно». Перед тем как исчезнуть, эта машина захватила с собой журналиста Копылова. И нам стоит поискать следы его пребывания в этом месте. Совершенно бесследно человек не может исчезнуть.
— Завтра мы займемся его поисками. А сейчас давайте подумаем о том, как будем жить дальше. И ответим Наташе на все ее вопросы.
— У меня всего один вопрос. Для чего вы во все это ввязались?
— Один, зато хороший… Если нам удастся отсюда выбраться живыми, мы наберем команду и попробуем хоть немного очистить Москву от той скверны, которая на ней наросла за последние годы.
— Многие пытались сделать что-то подобное, и никогда ничего хорошего не выходило. Становилось только еще хуже.
— Может, у нас получится?

ГЛАВА 16

Сергей долго не мог заснуть в эту первую ночь на новом месте. Он постелил себе на сеновале, предоставив Алексею самому устраивать ночлег для Наташи, кажется, он ей понравился, и Сергей немного ревновал, скорее от одиночества, чем по какой-то другой, более серьезной причине. Наташа была не в его вкусе, слишком решительна, самоуверенна, знает себе цену… Он предпочитал других женщин, более покладистых и ласковых. Но, если говорить о длительных отношениях, у Наташи с Алексеем вряд ли получится что-то серьезное, слишком неопределенное будущее их ожидало.
Хотя в обществе друга Сергей старался держаться уверенно, в глубине души его грызли сомнения и чувство ответственности за то, что он втянул людей в предприятие, благополучного выхода из которого не видел.
Даже если поверить, что им удастся незаметно пробраться сквозь воинские расположения… Хотя это из области фантастики. Здесь наверняка несут дежурство настоящие профессионалы. Но даже если понадеяться на чудо, на то, что им помогут иновремяне, — все равно их не оставят в покое, вся жизнь превратится в сплошное бегство, и ни черта у них не получится с их красиво придуманной миссией. Все силы уйдут на борьбу за собственное выживание. Взять хоть эти ящики с драгоценностями… Не будут же они каждый раз проводить налеты на банки или обменные пункты? Налетчики плохо кончали во все времена… И сколько бы они ни изображали из себя благородных грабителей, подкладывая ценностей на сумму большую, чем взяли, все равно их очень скоро вычислят и поймают.
Будущее казалось Сергею хмурым и бесперспективным, мрачные мысли мешали заснуть, словно ныл больной зуб. Он ворочался с боку на бок и все старался найти решение проблемы, связанной с финансами, хотя сначала вроде бы следовало подумать о том, как выбраться отсюда живыми.
Ночь обещала быть теплой, сквозь прорехи в крыше видны были звезды, и он все думал о Наташе, не мог себя заставить не думать о ней.
Последний раз женщина у него была две недели назад. Он подметал пешеходные дорожки вокруг дома, когда увидел броско одетую дамочку, выходившую из дорогой иномарки, с пакетами фирменных магазинов в руках. Когда она проходила мимо него, ему почему-то пришло в голову пошутить. Последнее время он замечал в себе несвойственную желчь и желание поддеть тех, кто, используя бесчестные методы, взбирались на верхушку жизни.
Наверно, это происходило из-за того, что в глубине души в нем жила обида на несправедливость положения, которое он, перспективный в прошлом ученый, чьими исследованиями гордилась кафедра родного института, теперь занимал.
Когда с ним поравнялась эта эффектная и, надо признать, весьма красивая дама, он сказал:
— Кажется, вы сегодня забыли купить одну очень важную вещь.
Дама остановилась и с удивлением уставилась на него.
— Да? И какую же именно?
— Что-то, связанное с совестью.
— А что именно дает вам основание оскорблять меня? Только то, что я зарабатываю больше вас?
— Зарабатываете? Тяжелым и честным трудом?
— Вот именно. Я руковожу торговой фирмой, и, поверьте, эта работа выматывает не меньше вашей.
— Иными словами, вы зарабатываете тем, что покупаете дешевый товар низкого качества и перепродаете его как можно дороже, благо соответствующего контроля за вашей деятельностью не существует.
— Как это не существует?! Да у меня десятки проверяющих организаций! И с каждой из них я обязана делиться прибылью!
— И кто же оплачивает эту самую прибыль?
— Оплачивают те, кому нужен мой товар!
— Но ведь вы же не производите ничего полезного, не создаете никаких новых ценностей.
— Я занята в сфере услуг. В западном мире большая часть экономики работает на эту сферу. Впрочем, о чем это я, вряд ли вы что-нибудь понимаете в этом. — Она пошла было дальше, но он остановил ее вновь своей последней фразой.
— По-моему, вы меня недооцениваете как собеседника. Все-таки я окончил биологический факультет МГУ.
— И вы не шутите? Выпускник МГУ подметает двор?
— Какие уж тут шутки. Вашими стараниями живем.
— Значит, у вас есть высшее образование?
— Самое настоящее.
— Мне кажется, здесь не совсем подходящее место для беседы. Грамотный специалист не должен подметать двор. У меня есть для вас деловое предложение. Хотите зайти ко мне и обсудить его?
Так они и познакомились. От делового предложения он отказался, не хотел ничем себя связывать, но несколько советов ей дал, используя свой большой опыт в создании собственной фирмы при кафедре, которая, правда, вскоре благополучно прогорела. Она тоже в долгу не осталась… Эта связь продолжалась почти целый месяц, пока ее муж не вернулся из зарубежной поездки.
И вот сейчас, в ночной тиши, он вспомнил эту женщину — ее нежную кожу, мягкие, как шелк, волосы, обработанные дорогими шампунями, белье от лучших парижских модельеров, способное подчеркнуть красоту ее тела. Вот только имени ее он почему-то не мог вспомнить, не то ее звали Ольгой, не то Анастасией… Она вроде бы откликалась на оба эти имени…
Запах соломы стал слишком резким. Он назойливо лез в ноздри, прогоняя остатки сна. Окончательно убедившись в том, что заснуть ему не удастся, Сергей сел и прислушался. Ничего нового он, разумеется, не услышал: выводили свои ночные трели сверчки, печально ухала за околицей ночная птица, и все же… Если слушать не слухом, а сознанием, как он слушал голос Павла, то можно было почувствовать, как ворочается и вздыхает в ночи большое одинокое, как и он, животное — вздыхает и зовет его, словно лошадь…
Но не было в Выселках никакой лошади — это он знал точно, еще засветло обследовали все дворы. Не нашлось ни собаки, ни кошки, вся живность давно покинула брошенное село вслед за людьми.
Решив разобраться в этом странном зове, он встал, слез с сеновала, — благо не пришлось никого будить, и проскользнул на улицу. Ярко и ядовито светила луна, словно хотела подчеркнуть, что скелет бывшего села доживает свои последние дни. Они уйдут отсюда, а все село растаскают по бревнышку военные физики для своих исследований.
На улице ему стало совершенно ясно, что зов шел из того большого дома, в котором стоял танк, впрочем, он об этом уже догадался.
Внутри ничего не изменилось, разве что красное кресло в свете луны стало темней и казалось залитым кровью… Вскоре ему придется подключить это кресло к внешнему порталу, пока он еще не знает, в каком месте находится портал, но в инструкциях тех механизмов, которые они везли в багажнике своей машины в отдельном ящике, говорилось, как это надо делать, а портал найдется. В этом он нисколько не сомневался. Вскоре ему придется сажать в это кресло людей против их воли… «Хватит ныть, — оборвал он себя, — это же не электрический стул… А откуда ты знаешь? Со слов все того же Павла?»
Чтобы наверняка убедиться в том, что именно ждет человека в этом кресле, надо самому в него сесть, но обратно уже не вернешься…
Внутри машины зов стал сильнее, Сергей уселся в водительское кресло и почувствовал под руками живое тепло.
— Что, и тебе не спится? Ну, и чего ты от меня хочешь?
Он пробормотал это себе самому, но неожиданно получил ясный и четкий ответ: «Возьми шлем!»
— Шлем? Какой шлем? Здесь нет никакого шлема!
— Есть. В ящике под твоим креслом.
И действительно, под креслом оказался ящик, не замеченный ими раньше. Когда он его открыл, рука нащупала скользкую поверхность шлема. Он вытащил его наружу и попытался рассмотреть, но в полумраке кабины, освещаемой лишь огоньками пульта, это ему плохо удавалось. За шлемом из-под сиденья тянулся длинный и толстый кабель, уходивший в глубины машины.
— Надень шлем.
— Зачем?
— Трудно объяснять. Надень — узнаешь.
Почему бы и нет? До сих пор техника иновремян не проявляла к нему враждебности, хотя порой ему и казалось, что в ней скрывается что-то враждебное людям, не к нему конкретно, а ко всем людям вообще. Особенно это чувствовалось на яхте. Но Сергей точно знал, что не откажется от возможности получить новую информацию, да и не зря нашел его этот ночной зов, что-то случилось, раз его зовет этот монстр… Что-то важное… А телефон почему-то молчит… Он уже второй раз за эту ночь попробовал вызвать Павла и не получил ответа.
Разозлившись на собственную нерешительность, он рывком натянул шлем на голову по самые брови.
Вначале ощутил только тепло. Все предметы внутри машины были теплее наружного воздуха — так что в этом не было ничего удивительного. Потом послышалось тихое жужжание, словно в шлеме находилась оса. Через какое-то время он заметил, что границы его зрения расширяются и он может четко видеть предметы, находившиеся за пределами кабины. Он видел их серыми, лишенными красок, словно смотрел в прибор ночного видения, только это был очень хороший прибор, способный рассмотреть мельчайшие детали и обладавший странным свойством — видеть сквозь стены. Стоило Сергею начать всматриваться во что-то, как предмет начинал приближаться, увеличиваться в размерах.
Следуя безотчетному, почти инстинктивному желанию подглядывать за своими ближними, он заглянул в дом, где спали Алексей и Наташа, и увидел их вместе в одной постели, как, впрочем, и ожидал. После чего, злясь на себя, резко перевел взгляд прочь от этой избы.
Видимо, желая показать ему что-то важное, пятно зрения вышло из-под его контроля и унеслось за околицу, за границы силового поля.
Перед его внутренним взором возникли темные силуэты орудий. Какая-то странная возня шла в ночи вокруг этих затаившихся стальных чудовищ… На тележках подвозили снаряды. Но это были не обычные снаряды… На каждом из них, на каждом ящике, алел знак радиоактивной опасности.
— Они получили разрешение. Завтра, с рассветом, если вы останетесь здесь, если зона не будет открыта, они начнут стрельбу. Мое защитное поле бессильно против таких снарядов. Вы все погибнете.
— Что же нам делать?! Мы не можем отсюда выйти!
— Ты должен научиться управлять.
— Управлять чем? — Но ответа не было. Все силы этой живой машины переключились на что-то другое. Сергей почувствовал сильное тепло, и видение орудий исчезло, перед глазами плыли цветные пятна, и звук голоса у него в мозгу превратился в глухие ритмичные удары. Инстинктивно он понимал, что должен уловить их ритм, понять его, подстроиться под него, — вот только сделать это было совсем непросто, потому что в глубине этого ритма находился чужой разум, слишком чужой и непонятный для его человеческого сознания.
В какой-то момент он почувствовал себя очень большим. Его руки могли бы дотянуться до стоящих в лесу орудий, смять их, раздавить, втоптать в землю… Но он сдержал этот первый порыв. Он должен был сделать нечто гораздо более важное и прежде всего понять, что именно с ним происходит.
Он сжал свои огромные, прозрачные руки, сократил их и вновь втянул в корпус машины. Затем он втянул внутрь туловища ноги-гусеницы, все лишнее, все, что выступало наружу. Сложнее всего было справиться с длинной пушкой, но в конце концов ему удалось и это.
Когда небо еще только слегка посветлело на востоке, он, шатаясь, вышел из избы и без сил прислонился к плетню. Наверно, Алексей почувствовал что-то неладное, потому что Сергей увидел две фигурки, бежавшие к нему. Он попытался шагнуть им навстречу и едва не упал. Сил не было, ватные ноги больше не повиновались ему. И словно сквозь слой все той же ваты, заложившей его уши, он услышал голос своего друга.
— Что с тобой, Сергей? Что случилось? Что ты здесь делаешь?
— Надо торопиться, осталось не больше часа времени, мы должны успеть. — Сергею казалось, что он прокричал эти слова, но раздался лишь едва слышный шепот. И тогда Наташа решительно отстранила совершенно растерявшегося Алексея.
— Что мы должны успеть? Не торопись. Говори медленней. Я тебя пойму.
— Через час начнется артобстрел радиоактивными снарядами. Мы должны уйти.
— Куда уйти? Нас расстреляют, едва мы покинем защитное поле.
— Они не увидят нас.
— Он бредит! Разве ты не видишь, что ему плохо?!
— Не мешай, Алеша. Не суетись. Я должна понять, что он хочет сказать.
— Садитесь в машину. Она выведет нас отсюда. У меня не осталось сил, и времени нет. Придется попробовать. Этот шлем, он высасывает все силы.
— Какой шлем? О чем ты говоришь? — Вновь возник Алексей, и вновь Наташа решительно его отстранила.
— Мы уедем на танке?
— Это не танк. Это трансформ. Он может летать и способен принимать любую форму. А если это нужно, он может стать невидимым, даже для радаров.
За пятнадцать минут до радиоактивного залпа непроходимый лесной занавес перед Выселками исчез. Обстрел отменили, и войска беспрепятственно заняли пустую деревню, где не было найдено никаких следов таинственных пришельцев, две недели подряд не дававших покоя всем силовым подразделениям столицы.

ГЛАВА 17

Они приземлились в сорока километрах восточнее Выселок в густом лесном массиве и провели там целый день. Хотя это было рискованно. Слишком близко оставались войска, оснащенные самой совершенной поисковой техникой. Но Сергей был вынужден пойти на эту дневку. Он слишком ослаб за прошедшую ночь, когда усилием воли ему удалось превратить боевую машину иновремян в серебристую, невидимую даже для локаторов каплю, летающую, как дирижабль.
На каком принципе основывалась ее способность летать — выяснить не удалось. Скорее всего, это было связано с антигравитацией. Принцип нейтрализации гравитационных волн выходил за рамки земной науки. Возможно, в этом смог бы разобраться физик-теоретик, но его знаний недоучившегося юриста и биолога для этого явно не хватало.
Впервые он пожалел о том, что проблемой контакта с иновремянами приходится заниматься такому узкому кругу лиц, и дал себе слово, как только появится такая возможность, создать в своей будущей организации научный отдел.
Внутри кабина практически не изменилась, если не считать формы наружных стен. Управлять изменившимся аппаратом оказалось намного проще, в процессе трансформации живой механизм подстроился под мозговое излучение Сергея и выполнял команды без всякого усилия со стороны пилота.
Становящийся невидимым с расстояния в несколько метров аппарат поглощал также радиоволны, и никакие радары не могли его обнаружить. Но это пока. Очень скоро армейская разведка поймет, что они ускользнули, и за ними начнется настоящая охота.
— Если в ближайшие несколько часов мы не найдем подходящее укрытие, нас обнаружат, — уверенно заявил Сергей.
— Каким образом? Ты ведь говорил, что радары нас не могут засечь.
— Радары не могут. А съемки со спутников в инфракрасном спектре наверняка обнаружат. Это всего лишь вопрос времени.
— Куда же нам деваться? Спутники нас везде найдут.
— Есть одно место, где нас никто не найдет, — неожиданно сказала Наташа. И мужчины повернулись к ней, стараясь понять, насколько серьезно ее заявление. Шуткой здесь и не пахло, лицо молодой женщины выглядело непривычно суровым и озабоченным. Сергею показалось, что, так стремительно связав свою судьбу с их авантюрным предприятием, она начала жалеть об этом. — Недавно наш отдел выполнял специальное задание президента. Нам было поручено найти старый законсервированный бункер Сталина, построенный еще во время войны. Все документы об этом строительстве были уничтожены вместе с людьми, которые о нем хоть что-нибудь знали.
— Ну и как, нашли вы бункер? — в глазах Алексея мелькнуло что-то весьма похожее на гордость за свою подругу. Он повернулся к Сергею с радостной улыбкой, словно хотел сказать:
«Вот видишь, мы в ней не ошиблись». Но Сергей не ответил на его улыбку и не почувствовал прилива такого же энтузиазма. Возможно, дело заключалось в том, что Наташа была не его подругой. И из-за этого обстоятельства он все время испытывал не то чтобы ревность, но какую-то зависть к своему другу, отлично это осознавал и упорно пытался подавить в себе проявление «атавистических инстинктов».
— Бункер не нашли и поиски в конце концов прекратили, — продолжила Наташа. — Но приблизительный район, где он может находиться, все же определен, а самое главное — нами была найдена под Москвой разветвленная сеть подземных катакомб, настолько запутанная, что найти там нас никто не сможет, если, конечно, мы сумеем проскользнуть туда незамеченными.
Сергей сжал руки, почувствовав, как мелькнуло ускользавшее от него все время решение.
Конечно! База должна быть под землей. В этом ключ ко всей проблеме! Под Москвой находятся целые километры заброшенных старых туннелей. Он и сам знал об этом. Не раз попадались на глаза заметки о московских диггерах. Чего только там не искали — библиотеку Ивана Грозного, сокровища московских князей, военные бомбоубежища и бункеры. Но до сих пор никому так и не удалось исследовать до конца запутанную сеть этих туннелей.
Оказавшийся в их распоряжении аппарат иновремян, с его уникальными возможностями, невидимостью и мощными защитными полями, можно там укрыть абсолютно надежно.
А если еще удастся найти пресловутый бункер Сталина, у них появится отличная база, практически неуязвимая. Никто не станет швыряться в центре столицы радиоактивными снарядами, и никакие спутники не смогут их обнаружить под толстым слоем породы.
Даже если они не найдут легендарный бункер, в московских катакомбах, которые начали рыть еще при Иване Грозном, место для них всегда найдется!
Сергей искренне поблагодарил Наташу за отличную идею, чем вызвал у Алексея еще одну, совершенно неуместную самодовольную улыбку, словно идея принадлежала ему самому.
В двенадцать пятнадцать по местному времени невидимая капля поднялась над лесом и, слившись с облаками, постоянным покровом укрывавшими Москву, понеслась в сторону города, постепенно наращивая скорость.
Прежде чем ее успели зафиксировать фотороботы спутников-шпионов, она круто ушла вниз, и в районе Никитинских катакомб неторопливо погрузилась под землю в зеве одного из многочисленных здесь карстовых провалов.
Отсюда необычное судно, следуя за всеми изгибами подземных пещер, начало свой медленный путь по этому лабиринту, постепенно приближаясь к центру Москвы и одновременно погружаясь все глубже под землю.
Иногда судну приходилось пробивать себе путь в завалах короткими энергетическими всплесками, превращавшими камень в раскаленную лаву.
В одном месте им пришлось какое-то время следовать вдоль русла подземной реки, но и под водой этот необычный корабль двигался так же свободно, как в воздухе.
В конце концов аппарату удалось пробиться к величественному подземному залу, о существовании которого подозревало лишь немногочисленное племя московских диггеров, много лет пытавшееся найти проходы к этой гигантской пещере.
Сергей, используя шлем, помогавший ему управлять движением подземного судна, увидел пещеру еще издали, за многие сотни метров, и сумел составить схему подхода, где порода оказывала их продвижению наименьшее сопротивление.
Диггеры к этому провалу не пробились. Слишком глубоко под землей располагался этот подземный дворец. Слишком много перемычек, образованных завалами, пришлось им прожигать, чтобы добраться сюда. Неудивительно, что самодеятельным экспедициям это не удалось.
И вот наконец в центре этого гигантского подземного зала, существование которого яростно оспаривалось всеми официальными источниками, остановился их подземный корабль.
Незначительным усилием воли Сергей вырастил в стенах корабля прозрачные иллюминаторы и заставил ослепительно вспыхнуть выступившие на его корпусе прожектора.
Взорам трех человек предстал величественный подземный зал, по площади намного превосходивший стадион в Лужниках.
Причудливые колонны сталактитов, сложенные наплывами известняка, походили на огромные полупрозрачные светильники, они наполнялись светом изнутри и отдавали его наружу целой радугой различных оттенков.
Пол подземного зала плавно понижался, и в самой нижней его части протекала небольшая речка, сверкавшая кристальной чистотой.
Здесь, в этом невероятном, фантастическом мире, легко было забыть о том, что всего несколько километров породы отделяет их от центра гигантского мегаполиса.
— На поиски бункера можно потратить много времени. Возможно, он вообще не существует. У нас есть все необходимое для жизни. Будем считать, что мы нашли место для нашей основной базы. Здесь можно построить все, что нам нужно. — Мельком взглянув на анализатор атмосферы, Сергей продолжил: — Воздух, очевидно, поступает сюда из дальних штреков, он слишком чист даже для Подмосковья. Есть вода. И энергии в нашей установке хватит лет на двести, чтобы обеспечить нас всем остальным.
— Ты говорил об основной базе, будет еще и вспомогательная?
— Нам понадобится наружная база в черте города.
— И каким образом мы будем ее посещать? Пешком отсюда не выбраться.
— Это и не потребуется. Среди тех ящиков, что нам доставила яхта, есть все необходимое для установки и подключения транспортного портала. Он свяжет нашу будущую московскую базу с подземной.
— Почему ты уверен, что это тебе удастся? Откуда вообще ты об этом знаешь?
— Прошлой ночью мне пришлось детально познакомиться с нашим трансформом, теперь я знаю о нем почти все, поскольку мне пришлось на какое-то время слиться с ним в одно целое. Ну и там, в блоке памяти этого аппарата, есть инструкции по сборке портала и много еще такого, что может нам пригодиться в дальнейшей деятельности.
Словно желая подтвердить свои слова, Сергей вырастил люк в сплошной стене корабля и открыл его наружу наподобие пандуса.
Лишь теперь мрачная тишина этого места и его величественное очарование до конца наполнили корабль. С минуту полюбовавшись подавляющим воображение зрелищем, Сергей обратился к Наташе:
— Если я не ошибаюсь, в вашем ведомстве имелось немало толковых, честных людей, которые по разным причинам были вынуждены уйти в отставку и перешли на работу в частные фирмы. Нам понадобится надежная команда. Вы сможете помочь в ее подборе?
— Можно попробовать… Но для этого мне нужна связь и Интернет.
— Будет у нас Интернет и любая связь, это не составит никаких проблем.
— Проблема остается в финансах, — возразил Алексей. — Нашим новым сотрудникам придется платить хорошую зарплату, и вряд ли они согласятся получать ее золотом. Снова начнем «обрабатывать» обменники?
— Не начнем. Есть более простой и надежный способ.
Ровно три дня спустя после этого примечательного разговора на стол директора частного «Бэта-банка», единственного из всех, ни разу не обманувшего своих вкладчиков даже в нелегкие годы перестройки, секретарь положил странную записку:
«Уважаемый господин директор!
Направляю вам десять килограммов золотых слитков. Прошу оценить их по существующей сегодня конъюнктуре и, оставив себе двадцать пять процентов от этой суммы в качестве комиссионных, остальные деньги в европейской валюте перевести на прилагаемый счет.
Если вас заинтересовало мое предложение, то немедленно после получения означенной суммы в адрес вашего банка будет направлена следующая посылка с ценностями на тех же условиях.
Надеюсь на долговременное сотрудничество.
Ликвидатор».
— И кого же он собирается «ликвидировать»? Этот так называемый ликвидатор? Надеюсь, не нас? Что за странная шутка? — недовольно приподняв бровь, директор развернул к секретарю свое вращающееся кресло, для чего ему потребовалось лишь минимальное усилие.
— Мне тоже вначале показалось это розыгрышем, из-за которого я не стал бы вас беспокоить. Но записка находилась в почтовом ящике с десятью килограммами золота 9999 пробы. Прежде чем прийти к вам, я попросил нашего ювелира сделать полный анализ…
— Вы не оговорились? Действительно четыре девятки?
— Совершенно верно. Чтобы это установить доподлинно, ювелиру пришлось дважды повторить анализы. Он сам не сразу поверил в результат.
— Золото такой высокой пробы невозможно украсть на приисках! И чтобы его очистить до такой степени, понадобится оборудование и технологические процессы, стоимость которых превысит стоимость самого золота! Откуда же оно взялось, в таком случае?!
— Не могу знать, Виктор Абрамович, на посылке вымышленный обратный адрес. Такой улицы в Москве не существует.
— Проверьте, существует ли сам счет!
— Уже проверил. Он существует, и на нем пока лежит всего один доллар.
— Ну так отправьте остальные. Посмотрим, что из этого получится. По крайней мере, мы ничем не рискуем. Если придет следующая посылка, постарайтесь осторожно выяснить в почтовом ведомстве, кто ее отправил, но пока никаких официальных обращений в органы делать не нужно. Вы меня поняли?
— Абсолютно, господин директор!
А еще через месяц недавно образованная частная фирма с иностранным капиталом и ничего не говорящим названием «Стройинвест» приобрела в пригороде Москвы обнесенный высоким забором и утопающий в зелени шестиэтажный особняк.
Система охраны особняка на первый взгляд мало чем отличалась от окружавших его таких же частных коттеджей, но это только на первый взгляд.
Внутри ограды не было ни одной камеры наружного наблюдения, но тем не менее на столе, в кабинете у Сергея, на большом панорамном экране можно было рассмотреть каждого жука, проползавшего через тропинку.
Сергей мерил шагами свой большой, удобно обставленный кабинет, с нетерпением ожидая окончания разговора Наташи с двумя бывшими оперативниками военной разведки, в настоящее время служившими охранниками в частной фирме.
Началась самая ответственная стадия их первой, уже полностью подготовленной акции воздействия на криминогенную ситуацию в Москве. До последнего момента Сергей оттягивал создание оперативной группы, справедливо полагая, что чем меньше людей знает о деталях предстоящей операции и о самом существовании их не совсем обычной организации, тем лучше. И вот теперь настал момент, когда все было готово и затягивать создание оперативной группы стало нецелесообразно. Кто-то должен был осуществить захват депутата Думы Митрохина, уже предупрежденного и ответившего на это предупреждение оскорбительным репортажем в центральной прессе, обвинив своих врагов, скрывавшихся под псевдонимом «чистильщики», в развязывании грязной предвыборной кампании против него, невинного и честного человека.
Этот «невинный» контролировал игорный бизнес и проституцию в центральных районах Москвы. Но самое главное, что послужило основанием именно Митрохина сделать объектом их первой акции, было то, что под патронажем Митрохина находилась подпольная фирма наемных убийц, на след которых уже не раз выходили московские оперативники. Только вот след почему-то неизменно терялся и Митрохин, действовавший через третьих лиц, всегда выходил из воды сухим.
Алексей, сидевший за столом, недовольно следил за метаниями друга по кабинету и еще более неодобрительно косился в сторону Наташи, почему-то затянувшей этот, в сущности, простой разговор, сводившийся всего лишь к договоренности о предварительной встрече с их будущими оперативниками.
Алексей считал, что они сумеют сами справиться с операцией. С помощью генераторов невидимости и парализаторов это, в принципе, было возможно. Но Сергей твердо решил создать внутри своей команды второй эшелон, оставив только за ними троими возможность посещать подземную базу, о существовании которой никто, кроме них, не должен был даже подозревать.
Рисковать жизнью Алексея и Наташи, этих двоих самых доверенных и пока единственных своих сотрудников, он не мог ни в коем случае. Во время силовой акции возможны любые неожиданности и непредвиденные обстоятельства. А если учесть неизбежные повторения подобных операций в будущем, то без надежной команды профессионалов им все равно не обойтись.
Наконец Наташа закончила разговор, повесила трубку и сообщила:
— Они будут ждать тебя сегодня, в восемнадцать тридцать, в ресторане «Баку», как ты просил. Но они ничего не обещают. Дальнейшее теперь зависит только от тебя.
— Я и не ожидал от них немедленного согласия. Спасибо. Это все, что мне было нужно.
Закончив разговор, Наташа сразу же вернулась в свой собственный просторный кабинет, заставленный дисплеями и аппаратами спутниковой связи. После создания московской базы у каждого из них возникло множество параллельных обязанностей, нараставших, как снежный ком.
Сергей сознавал, что это неизбежное следствие его борьбы за конспирацию. Каждый новый человек в команде увеличивал риск разоблачения, и с горечью в который уж раз он подумал о том, что вся их деятельность незаконна и рано или поздно им придется вступить в открытое противостояние с силовыми структурами государства…
Открыв раздвижную раму окна, выходившего в мокрый от дождя сад, Сергей долго стоял около него, словно хотел найти среди листьев и склонившихся под дождем цветов ответ на какой-то вопрос. Через некоторое время Алексей образовался рядом, молча постоял, опершись о подоконник, а потом спросил:
— Ты тоже это чувствуешь?
— Что именно?
— Угрозу? Они ведь ждут от нас не акции очистки, твои иновремяне. Наши дела им до фени. Они хотят загнать нас в ловушку.
— Зачем? Почему ты так думаешь? У тебя есть какие-то данные или это всего лишь догадки?
— Мне кажется, мы им нужны для осуществления их будущих и пока совершенно не известных нам планов, они создают ситуацию, попав в которую мы будем вынуждены согласиться на любые их условия…
— Раньше я за тобой не замечал склонности к пессимизму.
— Это не пессимизм, Сережа. Это четкое понимание реальности. Никому еще не удавалось силовыми методами изменить жизнь в лучшую сторону. Причина всего происходящего кроется внутри нас, внутри каждого из нас, а остальное, — все безобразия, которые творятся вокруг, всего лишь следствие нашей собственной натуры.
— Слишком простое объяснение, и слишком удобное. Но я все равно попробую. И к тому же, если не пытаться ничего изменить, само оно никогда не изменится, черт побери! С каждым годом мы все ближе сползаем к окончательной деградации. Наркотики, детская смертность, алкоголизм нашу страну раздавили, даже не утруждая себя военной акцией! Сначала Горбачев и Ельцин впустили к нам жадную стаю западных советников, а затем, следуя полученным советам и заботясь только о собственной власти, привели нас на край пропасти.
Сегодня натовские самолеты уже летают вдоль наших границ. Завтра друзья-советчики начнут диктовать нам свои условия.
— Будь осторожен, Сережа. Далеко не каждому предоставляется возможность хотя бы раз в жизни почувствовать себя богом.
— Богом? Ты так это понимаешь?
— А разве нет? Рано или поздно и ты поймешь, в какую яму нас засасывает. Смотри, чтобы не было слишком поздно.

ГЛАВА 18

Два молодых, прилично одетых человека сидели за столиком нового и еще мало известного в Москве ресторана. Эти двое настолько не походили друг на друга, что проходившие мимо официанты невольно поворачивали головы в их сторону. Один — высокий и широкий в плечах, с каменным лицом, на котором не двигался ни один мускул, выглядел скульптурой, высеченной из камня. Второй — низенький, суховатый, в очках, его лицо, казалось, было сделано из десятка сходящихся плоскостей, каждая из которых ни секунды не оставалась неподвижной.
Перед ранними посетителями стояли пока что всего две кружки пива, они, видимо, кого-то ждали и выбрали для этого не слишком удобное место.
Новый ресторан, построенный в нижнем этаже бывшего кинотеатра «Баку», открылся всего месяц назад, и местные жители недоверчиво обходили его стороной, поскольку администрация ресторана не слишком предусмотрительно перегородила им удобный проход вдоль пруда к Ленинградскому рынку.
Главной особенностью ресторана было то, что, кроме обычного зала, у него имелся еще и летний, построенный в виде большой парусной шхуны, алые паруса которой располагались так оригинально, что полностью прикрывали от дождя своими полотнищами столики на палубе.
Красивая шхуна, стоявшая на воде, посреди большого пруда, казалось, в любую минуту могла сняться с якоря и уплыть в неизвестном направлении, определяемом лишь секстантом и количеством спиртного, выпитого гостями.
Оба посетителя, вызвав тайное недовольство обслуги, выбрали для ожидания именно палубу шхуны, открытую в этот осенний день порывам холодного ветра, пронизывавшего насквозь белоснежную форму официантов и вроде бы совершенно не беспокоившего странных клиентов.
— Тебе тоже звонила Наташка? — спросил низкорослый клиент, которого из-за его фамилии Никольский друзья звали просто и коротко — Ник Маленький. Второй же, имя которого, по странному совпадению, звучало как «Николай», назывался всеми, знавшими эту неразлучную пару, как Ник Большой.
— Угу, — прогудел Большой Ник, разглядывая свою пустую кружку, третью за пятнадцать минут ожидания. Недовольный всей этой затеей и теми расходами, которые она должна была вызвать в их не слишком обеспеченном совместном бюджете, Ник Маленький продолжил свои сентенции, уже порядком надоевшие его собеседнику, вполне довольному обстановкой, в которой они очутились после скучного и долгого трудового дня, когда они, сменяя друг друга в зале, осуществляли охрану небольшого ювелирного магазинчика, принадлежащего частной фирме.
— Не понимаю, почему мы должны ждать этого хмыря в ресторане? И кто он вообще такой? Она тебе не сказала?
— Нет, — коротко произнес Большой Ник, выразительным жестом показывая официанту на свою пустую кружку.
— Хоть бы закуску заказали! — проворчал тот, с милой улыбкой направляясь к клиентам.
Но им было уже не до закусок. У входа на ресторанном трапе появился человек, которого они ждали. Описания Наташи были, как всегда, предельно лаконичны и точны, и не узнать его они не могли. Спокойный взгляд серых глаз, слегка задумчивый и немного неуверенный. Костюм из дорогого магазина, но весь измятый. Воротник рубашки расстегнут. В руках, как и было условлено, вошедший держал газету. Но они поняли, что это он, еще до того, как заметили эту газету.
Сергей направился к их столику. У него был совсем простой выбор, поскольку на палубе оба Ника были единственными посетителями. Он подошел, поздоровался. Ник Маленький любил угадывать характер людей, с которыми знакомился, по первому рукопожатию. Но сейчас он затруднился с определением характера этого человека. Тот словно бы находился в другом месте, а здесь присутствовал лишь частично.
Едва Сергей опустился на свободный стул, как официант немедленно образовался подле их столика. Только что его не было, и вот он уже стоял рядом, с блокнотом в руках и с меню, на всякий случай прижатым локтем левой руки к животу.
— Бутылку хорошего коньяка. Самого лучшего, какой у вас есть. Мясные закуски — побольше, ребята проголодались, пока меня ждали. Горячее на ваше усмотрение.
К такому клиенту не грех проявить почтение, официант согнулся в подобострастном полупоклоне и немедленно исчез.
Почти сразу же на столе появилась свежая белая скатерть, мельхиоровые приборы и хрустальные коньячные рюмки вместе с бутылкой французского коньяка.
Ник Маленький разглядывал эту бутылку, презрительно прищурившись. Слишком много он повидал на своем веку хлыщей, привыкших швыряться деньгами, и эти люди не вызывали у него никакого уважения.
— Шикуете? Предупреждаю, что в расчетах за это пиршество мы участвовать не сможем.
— Это и не потребуется. Я вас пригласил, следовательно, и расходы мои.
— Прежде чем начнем, давайте поговорим о деле. Возможно, наше участие в вашем ужине окажется излишним, — упорствовал Никольский.
— Мне нравится такая постановка вопроса, — сказал Сергей, улыбаясь и разливая коньяк, к которому, однако, никто не притронулся, хотя он и заметил в глазах Ника Большого искорку, похожую на сожаление. — Раз вы этого хотите, сразу же перехожу к делу. Мне нужна небольшая, но очень хорошая группа оперативников для постоянной работы.
— В чем именно будет заключаться работа? — Похоже, за этих двоих говорил только Ник Маленький, а Ник Большой лишь задумчиво смотрел на коньяк и иногда вздыхал. Словно беседа его ничуть не интересовала.
— Время от времени вы будете доставлять в указанное вам место выбранных мной людей.
— Без их согласия, разумеется? — уточнил Ник.
— Совершенно верно.
— И что же это за люди?
— Преступники. Руководители мафиозных групп, грабители, убийцы, махинаторы, различный московский мусор. Начнем через пару дней с Митрохина или Чургина, я еще не решил. Знаете Митрохина?
— Эти ребята сошли с ума! — неожиданно пророкотал Ник Большой. — Но мне они нравятся! — И, словно подтверждая окончательность только что высказанного мнения, он потянулся за своей рюмкой.
Ник Маленький перехватил руку Ника Большого в воздухе и удержал ее, повернувшись к Сергею.
— А вы знаете, кто такой Чургин? И какая у него «крыша»? У вас есть батальон спецназа, чтобы справиться с его охраной?
— У меня нет батальона спецназа, но он и не понадобится. Позже, если согласитесь с нами работать, вы это поймете.
— Что вы собираетесь с ними делать? Если вам нужны наемные убийцы, мы в этом участвовать не будем.
— Мне не нужны наемные убийцы. Эти люди исчезнут, исчезнут навсегда, но никто при этом не собирается их убивать…
— Чургин? Все-таки Чургин? — Компьютер, проанализировав все собранные ими данные, во второй раз выбрасывал фамилию кандидата для их первой акции. Сергей, бросая на дисплей недовольные взгляды, возбужденно ходил по кабинету. — Не нравится мне этот вариант. Слишком сложно. Нельзя начинать с такого уровня без должного опыта! Мы еще не готовы!
— Любая акция опасна, но ликвидация Чургина, по крайней мере, принесет ощутимый результат: мы вернем государству контроль над энергетическими системами.
— Можно подумать, государству нужен этот самый контроль. Они добровольно от него отказались. Придет другой Чургин — только и всего. Чиновникам ничего не нужно, им хорошо, и они не склонны озадачивать себя лишними проблемами.
— Ты не совсем прав. Ситуация постепенно меняется. Государство вернуло контроль над информационными сетями и силовыми структурами, начинается борьба за энергоресурсы, но президент, при нынешней международной обстановке, не может слишком резко использовать силовые акции. Но все же те, кто разваливал страну, теряют реальную власть. А Чургин… Он набрал слишком большую силу, за ним огромные деньги и влияние международных корпораций. Государству трудно с ним справиться, легальные методы здесь не проходят. Придется уж нам поработать.
— Ладно, может, ты и прав. Готовь ориентировку для группы захвата.
Алексей бодро застучал по клавишам компьютера, но через пару минут остановился и с недоумением произнес:
— Появился красный значок!
— Какой еще значок?
— Знак «Стоп»!
Сергей подошел к компьютеру. И впрямь, на дисплее в верхнем левом углу моргал знакомый каждому водителю знак остановки.
— Мы об этом не договаривались. Это что-то новенькое. — Он достал мобильник с синей кнопкой и вызвал Павла. Тот ответил сразу, словно ждал этого звонка.
— Что означает «Стоп» на фамилии Чургина?
— Не трогайте его. Подберите другую кандидатуру. — Голос Павла звучал без всяких интонаций, так всегда бывает, когда линия проходит через шифраторы и спутниковые ретрансляторы.
— Но почему? По нашим данным, это наиболее подходящая кандидатура для первой акции!
— Чургин нам нужен. Я не могу объяснить вам всего.
— И часто вы собираетесь накладывать подобные запреты? — не скрывая раздражения, спросил Сергей.
— Каждый раз, когда это будет необходимо.
— Но тогда вся наша деятельность теряет смысл! К чему было начинать акцию, если ее главные персонажи окажутся под вашей защитой?
— Пока речь идет лишь об одном Чургине.
Сергей выключил телефон и сел рядом с Алексеем, стараясь разобраться в причине охватившего его возмущения. В том, что иновремянам может понадобиться какой-то человек, не было ничего необычного. Сергей ни на минуту не сомневался, что для московских акций подготовлена не только его группа. Но зачем им Чургин? Слишком заметная фигура, чтобы поручать ему секретную миссию воздействия, да и не тот это человек, который согласится сотрудничать с иновремянами, ему хватает собственного бизнеса и собственных дел… Но тогда зачем?
Прежние сомнения овладели им с новой силой. С самого начала он подозревал Павла в двойной игре, и сейчас у него появился шанс это проверить.
— Так что будем делать? — спросил Алексей, с откровенным интересом уставившись на Сергея. Ему не терпелось узнать, как поступит друг и его теперешний начальник в этой непростой ситуации.
— Будем начинать акцию!
— Ты хорошо представляешь все последствия? Если они лишат нас своей поддержки после того, как мы разворошим осиное гнездо этого Чургина, знаешь, чем это может для нас кончиться?
— Знаю. Но играть втемную мы больше не будем. Ариек… Мы о нем знали с самого начала.
— Ну, это как сказать. Здесь все зависит от степени этого самого риска. — Алексей достал измятую пачку сигарет и закурил в кабинете Сергея. Хотя раньше никогда этого не делал, зная, что его друг терпеть не может табачного дыма. И Сергей промолчал, понимая, что сейчас не время для пустяковых замечаний. На слишком рискованное и серьезное дело они только что решились.
Огромный особняк на берегу Яузы напоминал елочную игрушку. Цветные этажи один другого ярче заканчивались не то башней, не то колокольней. Казалось, хозяин особняка этой помпезной, кричащей архитектурой лишний раз хотел подчеркнуть свое наплевательское отношение к общественному мнению.
Он всегда так делал, всегда шел напролом и легко добивался своих целей. Силу он за годы переломки страны набрал немалую и теперь не гнушался выставлять ее напоказ.
Сергей и Алексей лежали в зарослях мокрого ельника, метрах в трехстах от забора особняка. На таком расстоянии их не могли почувствовать сторожевые псы. Каждые пятнадцать минут охранники совершали обход с наружной стороны забора. Хорошо, хоть псов держали на поводке, и те не могли приблизиться настолько, чтобы почувствовать запах посторонних.
— Долго еще ты собираешься здесь лежать? — Алексей откровенно злился, и Сергей отлично его понимал. Не холод и не мелкий зимний московский дождь были тому причиной. Алексей давно почувствовал тупик, безнадежность в задуманном деле, хотел отговорить Сергея, злился на себя за то, что не сделал это во время их недавнего разговора, когда решалась судьба всей операции, и сейчас никак не мог найти весомых, значительных слов, убедительных хотя бы для себя самого.
После того как появился красный значок на дисплее — вся база данных на Чургина оказалась для них закрытой. Необходимую для операции информацию пришлось собирать по крохам, и Сергей перестал надеяться на успех, в душе ругая себя за упрямство и за нежелание вовремя отступить.
Что, собственно, он здесь ищет? Что собирается выяснить? Штурмовать дом, не зная даже внутреннего расположения комнат, не имея информации о том, где сейчас находится его хозяин, было бы верхом глупости…
«Мерседесы» с затемненными стеклами покидали ворота особняка с завидной регулярностью. Но это ровным счетом ни о чем не говорило. Там могло проходить какое-нибудь совещание, которое проводил один из заместителей хозяина дома. И если штурм не увенчается успехом, если они не застанут Чургина на месте, задача усложнится в десятки раз.
Больше он в этом особняке не появится. И тогда им не помогут ни парализаторы, ни плащи-невидимки. Охота, которая за ними начнется сразу после неудачного штурма, почти наверняка закончится трагически для них самих.
Сергей отчетливо ощущал, что именно так и будет, если они сейчас начнут штурм, и хорошо знал, что этому предчувствию следует доверять.
Но ему так хотелось покончить с одним из шести столпов переломки России, что теперь, до конца осознав всю безнадежность своих усилий, он чувствовал глубокое разочарование и ярость. Такую ярость, наверно, испытывает пес, отброшенный рывком цепи от непрошеного гостя, вторгшегося в его владения.
— На сегодня все! — выдавил он из себя, собрав воедино остатки благоразумия. — Снимаем наблюдение. Нужен новый канал информации. Кто-то из наших должен подобраться к нему поближе! Нужны же ему дворники, садовники, нужна же ему прислуга и охрана!
— В такие места берут только проверенных людей, с хорошими рекомендациями от знакомых.
— Мы что, даже рекомендации не сможем отпечатать?
— Это слишком рискованно. Они наверняка проверят и разоблачат фальшивку.
— Ну и что с того? Искал человек работу, подделал рекомендацию, большое дело, ну, уволят его, в конце концов. А вдруг, пока разберутся, удастся узнать что-то важное? Хотя бы чертеж внутреннего двора составить.
— Нужна еще вакансия… Может, у них давно уже набран штат, может, они ни в ком не нуждаются?
— Вот ты это и узнай! Пойди завтра к завхозу, или кто там у них заведует всем хозяйством, и узнай.
— Мажордом в таких домах отвечает за набор слуг. Они любят старые названия, наши новые господа. Но узнать мне ничего не удастся. Иногда твоя наивность меня поражает. Меня не пустят за ворота и разговаривать со мной не станут.
Алексей был прав в каждом своем слове, Сергей и сам не знал, на что он надеялся, на случай, на нелепую удачу? Или это просто своеобразная дымовая завеса, попытка замаскировать отступление… Ведь если Чургина и в самом деле поддерживают иновремяне, надежды на успех не оставалось никакой.
Сергей уже опустил бинокль и поднялся, разминая затекшие от долгого неподвижного лежания ноги, благо патруль только что прошел и следующий появится только минут через пятнадцать. И в этот момент Алексей, все еще не опустивший бинокль ночного видения, сказал:
— Там что-то происходит, свет на нижнем этаже погас, и охрана занервничала…
Через минуту, подтверждая его слова, до них донеслась хлесткая россыпь автоматных очередей. Свет на втором этаже коттеджа мигнул и тоже погас. Теперь светились окна лишь самых верхних этажей.
Послышался звон разбитых стекол, крики, лай собак. Наружная охрана бегом бросилась к проходной и исчезла за оградой. Почти сразу вслед за этим утробный звериный рев разорвал тишину над рекой. Ни один известный им зверь не сумел бы издавать звуки, наполненные такой злобой.
Вновь закричали люди. Теперь в их криках слышалась боль и отчаяние. Еще несколько раз пророкотал автомат, и две красноватые вспышки, сопровождавшиеся грохотом взрывов, сообщили о том, что в ход пошли гранаты. Затем все стихло.
Казалось, здание коттеджа вымерло. Они ждали еще минуты две, но ни один человек так и не показался в дверях проходной, и со двора до них больше не донеслось ни звука.
— Придется посмотреть, что там произошло. — Сергей двинулся к проходной, хотя уверенности в том, что он поступает правильно, так и не появилось — в ушах все еще стоял нечеловеческий злобный рев.
— Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься?
— Пока нет. Но собираюсь это выяснить!
— Это же не человек кричал! У них что там, зверинец?! — спросил Алексей, не отставая от него ни на шаг, и впервые в его голосе Сергей почувствовал откровенный страх.
За коттеджем, с противоположной стороны ограды, находились в засаде еще двое сотрудников их конторы, Сергей на ходу приказал им по рации не высовываться.
Что бы ни произошло внутри здания, выяснить это должен был он сам.

ГЛАВА 19

Когда во дворе раздались первые выстрелы, двое служащих охраны наружного наблюдения Перунов и Гошорин, дежурившие в мониторной, не заметили на своих дисплеях ничего необычного. По внутреннему распорядку, составленному начальником охраны, бывшим полковником ФСБ Лесиным, им в случае тревоги категорически запрещалось покидать свой пост.
Полковник считал, что в чрезвычайных обстоятельствах эти двое дежурных смогут корректировать действия всей остальной охраны. Но на этот раз ничего подозрительного на мониторах не замечалось, к тому же никто не отвечал на их вызовы, а стрельба, переместившись со двора во внутренние помещения здания, вскоре стихла.
На какое-то время внутри коттеджа установилась неестественная тишина, а затем охранники услышали скрип лестницы, ведущей на верхние этажи. Звук напоминал стон раздавленного животного, и Перунов, самый молодой из дежурных, недавно демобилизованный парень, почти полностью потерял самообладание.
— Лестница! — прошептал он побелевшими губами.
— Что, лестница? — не понял Гошорин.
— Это скрепит лестница! Кто-то ползет по ней!
— Ты что, рехнулся? Кто там может ползти?
Все же Гошорин, несмотря на столь скептическое отношение к сообщению Перунова, чтобы поставить на место этого мальчишку, которого и в охрану-то взяли только потому, что его мать была знакома со старшим поваром, все же переключил один из мониторов на камеру внутреннего наблюдения, расположенную в холле.
То, что они увидели на экране, заставило обоих одновременно вскочить на ноги и замереть от ужаса.
Огромная киселеобразная туша, по форме похожая на облако, но только более плотная, медленно стекала вниз по лестнице со второго этажа коттеджа, и дубовые ступени, выгибаясь под чудовищной тяжестью навалившейся на них массы, жалобно стонали.
— Что это?! — выкрикнул Гошорин совершенно бессмысленный вопрос, ответ на который он все равно не мог получить. — Почему оно ползет сверху? Откуда оно там взялось?! Там же ничего не было час назад, когда мы совершали обход!
Непонятное внушает страх, зачастую превышающий возможности человеческой психики. Скованные ужасом охранники теряли те самые драгоценные мгновения, когда они еще могли спастись.
Чудовищное облако черного киселя, медленно стекая с лестницы, постепенно перегораживало им единственный путь к отступлению через холл. И теперь выбраться наружу они могли только через окно, забранное толстой стальной решеткой, установленной здесь по требованию все того же Лесина, для большей безопасности наблюдателей.
Перунов первый из них справился со ступором, схватил стул и выбил стекло.
— Запри дверь! — крикнул он напарнику. — Я попытаюсь выдавить решетку! — Перунов, широкоплечий и накачанный парень, обладал, наверно, силой двух человек, и какое-то время казалось, что ему удастся справиться с решеткой, но она была вделана на совесть, а дверь, ведущая в холл, уже затрещала от навалившейся на нее массы.
Несмотря на то что дверь мониторной была укреплена стальным листом, заделанным в дубовую доску, и могла выдержать взрыв гранаты, она ходила ходуном, изгибалась и трещала — но все еще держалась на своих петлях.
Оценив серьезность преграды, возникшей у нее на пути, киселевидная масса изменила направление атаки.
Между порогом и нижней частью двери оставалась узкая щель в несколько миллиметров шириной. Вскоре из-под двери показался темный ручеек, не сразу замеченный охранниками. Вначале он растекался по полу тонкой пленкой, но вскоре пленка замедлила свое продвижение и начала утолщаться. Затем она вновь, на этот раз гораздо медленней, двинулась вперед. Из черной лужи на полу выдвигались какие-то щупальца, похожие на ложноножки амебы. Они осторожно ощупывали пространство перед собой, безошибочно определяя направление, ведущее к людям.
В конце концов Перунов заметил опасность, но было уже слишком поздно. Оба охранника, взобравшись на подоконник, продолжали молотить по решетке обломками стула. Затем Перунов выхватил пистолет и попытался перебить прутья решетки выстрелами, но прутьев было слишком много, а патронов мало. Его напарник, совершенно ошалев от страха, вместо того чтобы помогать ему, бессмысленно палил в ползущие к ним щупальца, которые, легко оторвавшись от пола, уже начали свое неумолимое движение к подоконнику, а на пробивавшие их навылет пули не обращали ни малейшего внимания.
Мертвая тишина стояла над всем коттеджным городком. Люди, которые здесь жили, предпочитали ни во что не вмешиваться и ничего не замечать. Особенно в тех случаях, когда здесь начинались довольно часто случавшиеся в прежние времена разборки со стрельбой. Даже в тех зданиях, где до начала автоматной пальбы светились окна, теперь свет погас.
— Почему не слышно милицейских сирен?! — раздраженно, ни к кому не обращаясь, спросил Сергей, продолжая медленное передвижение по внутреннему двору и стараясь не уклоняться от усыпанной гравием дорожки, ведущей к парадному входу коттеджа.
— И не услышишь. Зачем им спешить? Зачем рисковать? Зарплата маленькая, а собственное здоровье дороже. Когда все утрясется, приедут, составят протокол, если их об этом попросят. Но нам это на руку. Часа два времени у нас есть, пока здесь кто-нибудь объявится.
Они уже стояли у второй проходной, замаскированной под уютную беседку и расположенной перед самым коттеджем. Здесь была еще одна изгородь, состоявшая из колючего кустарника, опоясавшая коттедж плотным кольцом. Синеватый свет мониторов, соединенных с камерами наружного наблюдения, освещал небольшое помещение, в котором никого не было видно.
— Здесь должна была быть охрана! Куда они все подевались?
Сергей решительно толкнул дверь и, убедившись, что помещение действительно пусто, еще раз осмотрел оставшийся за его спиной двор. Во дворе стояла неестественная тишина — ни криков, ни стонов раненых, ни лая собак.
— Словно Мамай прошел… — произнес Алексей, переводя парализатор на боевой взвод.
— Может быть, иновремяне знали о том, что здесь должно произойти? Может, поэтому они не хотели, чтобы мы занимались Чургиным?
— Ну да, заботились о нашей