не так ли? Люди пережили немало катастроф. Так Было
Предопределено, им предстоит выйти на Новый Уровень Бытия. Теории
становились все более безумными.
Семьдесят три дня.
Кеа пригласил доктора Мастерсона, главу исследовательского отдела. Он
уважал этого человека за прагматизм, за умение хранить секреты, но больше
всего за способность находить общий язык с другими учеными. Мастерсон
сделал свои собственные расчеты и спрогнозировал развитие событий:
Странник столкнется с Луной - вероятность восемьдесят пять процентов.
Странник отклонится в сторону и упадет на Землю - вероятность одиннадцать
процентов. В результате столкновения Луна изменит орбиту и приблизится к
Земле - вероятность шестьдесят семь процентов. В результате столкновения
Луна будет уничтожена - вероятность тринадцать процентов. От Луны
отколются значительные куски - вероятность пятьдесят четыре процента. Один
из этих осколков упадет на Землю - вероятность восемьдесят один процент.
Результаты...
Кеа не требовалось слушать дальше. Он понимал, к чему приведет
столкновение Земли с осколком Луны величиной, например, со Странник.
Почти наверняка начнутся мощные землетрясения - а кто может
предсказать последствия тектонических сдвигов? Странник нес с собой
катастрофу - но никто так ничего и не придумал. Политикам было предложено
множество решений, начиная с использования всех ракет, имеющихся в
Солнечной системе, для того чтобы отодвинуть в сторону и тем самым
избежать столкновения, до строительства огромной пушки, которая сможет
заставить Странник свернуть со своей страшной орбиты.
Однако ни один из этих вариантов - причем вполне возможно, что среди
них попадались и вполне разумные - даже и не пытались реализовать. Армия и
полиция были переведены на казарменное положение.
Сорок один день.
Кеа вдруг подумал о том, что, вероятно, живет среди безумцев. Или...
он сам безумен. Решение казалось совершенно очевидным. Однако никто до
него не додумался. Во всяком случае, пока.
Кеа начал действовать.
Сначала послал сообщение на Землю.
Его страшно раздражала необходимость терять время на задержки,
неизбежные при межпланетной связи. Придет день, и он найдет какого-нибудь
ученого-фанатика, даст ему необходимых помощников, несколько миллионов,
АМ-2 и предложит придумать систему, позволяющую вести переговоры на
огромных расстояниях, а не чувствовать себя идиотами, сидящими на разных
концах бесконечно длинных труб и дожидающимися, когда же до них долетит
многократно отраженное эхо.
В конце концов Ричардсу удалось связаться с человеком, который его
интересовал, - Джоном Нэнсом, самым знаменитым телерепортером
современности. Нэнс был очень занят. Приближался конец света, так, во
всяком случае, все говорили.
Вот и прекрасно, сказал Кеа. Он собирается сделать заявление. Ну, что
Ричардс может предложить? Нет, сейчас он ничего не скажет. Однако это
очень серьезно. Связано со Странником.
Нэнс заволновался - в последнее время публика стала терять интерес к
грядущим катаклизмам, всем надоели истерические крики о конце света.
Ричардс предложил Нэнсу собрать вещи и быть наготове вместе с командой
телерепортеров. Иметь все необходимое для записи плюс два космических
зонда, снабженных мощными телекамерами. И открытый канал для прямой
телетрансляции на Землю. Корабль за ними уже вылетел.
- Боже мой, - проворчал Нэнс. - Придется срывать с места целую
команду. Оторваться от письменного стола и посадить на свое место
заместителя. А что я скажу моим продюсерам? Вы же понимаете, этого явно
недостаточно.
- Ерунда, - ответил Кеа. - Линия может прослушиваться, к тому же я не
слишком вам доверяю. Тем не менее мой корабль будет в порту Кеннеди
через... через два земных часа.
- Господи, мне потребуется больше времени для того, чтобы добраться
туда на гравитолете!
- Ну, это уже ваши личные проблемы. Два земных часа. В противном
случае я договорюсь с компанией документалистов - тогда вашей сети
придется покупать у них запись. - Кеа отключил связь.
И ухмыльнулся. Конечно, он не такой специалист по прогнозам, как
Мастерсон, но уверен - вероятность того, что Нэнс со своей бригадой будет
поджидать его корабль в аэропорту, семьдесят девять процентов. Как
минимум.
Кеа приказал, чтобы корабль, стоявший наготове, стартовал в Нью-Йорк.
Один корабль, а требовалось еще два. Какое-нибудь новое транспортное судно
вполне подойдет. Кеа приказал Мастерсону, чтобы тот прибыл вместе с самым
лучшим трезвым пилотом, которого сможет отыскать. Затем послал за
собственным кораблем, тем самым, что купил на Марсе много лет назад.
Это был первый корабль, подготовленный для использования АМ-2 в
качестве топлива. Ну и что из того? Кеа не любил сентиментальности, в
особенности когда речь шла о серьезных вещах.
У этого корабля так и не было имени - только регистрационный номер.
Пришло время от него избавиться - Кеа все чаще размышлял о том, что
произойдет, если корабль попадет в чужие руки и кто-нибудь догадается
связать его с Альва-сектором. Это будет - если у Кеа получится то, что он
задумал, - достойный конец для старого, повидавшего виды судна.
Корабль доставили на свободную площадку возле одной из
экспериментальных лабораторий. Предстояло внести небольшие модификации в
систему управления: звездные корабли обычно не снабжаются таймерами. Потом
Кеа собственноручно поднял его в воздух и направился туда, где находились
сверхсекретные хранилища АМ-2. Специальный робот с дистанционным
управлением, весь покрытый империумом-Х, достал солидный кусок
Антиматерии-Два из хранилища.
Когда Кеа осторожно укладывал почти пятисоткилограммовый сгусток АМ-2
в свой корабль, у него промелькнула мысль: может быть, именно этот кусок
антиматерии он добыл во время своего первого путешествия в альтернативную
вселенную...
Два корабля стартовали с Ганимеда и взяли курс на Странник. Там их
ждал третий корабль. Как и предполагал Ричардс, на его борту находился
чертовски злой Нэнс. Однако, как только Ричардс рассказал о своих
намерениях, злость журналиста моментально испарилась. Он был в восторге.
Кеа установил одну камеру с дистанционным управлением на своем
корабле, а вторую - на том, где находился Мастерсон. Все три корабля
устремились наперерез Страннику.
Ричардс вдруг живо себе представил, как огромный вращающийся обломок
скалы несется ему навстречу, словно поезд в туннеле. Хватит. Он сказал
Нэнсу, чтобы тот наладил прямую связь с Нью-Йорком. Оставалось совсем мало
времени.
Корабль Нэнса летел примерно в пятидесяти километрах от двух других.
Ричардс считал, что это слишком близко, но Нэнс сказал: "О-хо-хо". Он
должен получить свою "картинку", а маленькие темные точечки на сплошном
черном фоне его не устраивают.
Кеа снова подумал о природе телепередач. Как можно позволять другим
существам заглядывать в чужое сознание, видеть жизнь глазами
телерепортера, чувствовать запахи так, как чувствует их он, даже думать
аналогичным образом? Корабль Мастерсона находился менее чем в пятидесяти
метрах от корабля Ричардса. Кеа надел космический скафандр и, открыв оба
люка, выпустил воздух из корабля. Два корабля состыковались.
Нэнс вел передачу.
- Орбита Марса, - говорил журналист своим спокойно-возбужденным
профессиональным голосом. - Вскоре мы станем свидетелями самого зрелищного
события в истории человечества. Кеа Ричардс намерен уничтожить Странник,
воспользовавшись новым методом, секрет которого он не раскрывает, но
который имеет отношение к изобретенному им двигателю.
Следуя инструкциям Ричардса, Нэнс спросил своих слушателей, почему
Федерация даже не попыталась что-нибудь сделать, а продолжает себе сидеть
на Луне и лязгать зубами...
На экранах человек в скафандре двигался по рубке управления. Как
открылся люк, из которого выдвинулась лапа с ковшом, где лежал кусок
Антиматерии-Два, видно не было. Почему-то в этот момент Кеа подумал об
испуганном крестьянине, пытающемся спастись от дурного глаза.
Для создания большего эффекта Ричардс приказал Нэнсу начать передачу
по его сигналу. Камеры заработали. Больше делать было нечего. Траектория
определена, управляющая система соединена с таймером. Через три с
половиной минуты Кеа вышел из обреченного корабля, задраил снаружи люк -
все его действия снимались камерой, установленной на другом корабле. Тут
он выключил камеру - Мастерсон считал, что Кеа не должны видеть на экранах
телевизоров, - и перешел в другой корабль.
- Через минуту... - услышал он возбужденный голос Нэнса. - Через
двадцать семь секунд. Через десять...
Ноль... Таймер сработал, и корабль, только что находившийся рядом с
ними, исчез. Его стар-драйв был включен на полную мощность.
Не прошло и секунды, как он врезался в Странник. Камера, которая
продолжала снимать, мгновенно сгорела. Кеа предупреждал репортера об этом.
Однако радиосвязь не была нарушена, и голос Нэнса продолжал вести прямой
репортаж на Землю, в студию Нью-Йорка, а оттуда на все обитаемые миры.
Кеа практически не обращал внимания на взволнованный голос
журналиста. Он был занят - взяв управление на себя, направил корабль к
метеору. Какому метеору? Огромная глыба превратилась в мелкий гравий. Что
же до старого корабля Кеа, от него не осталось ничего.
Ричардс еще некоторое время слушал прямой репортаж, который продолжал
вести Нэнс. До сих пор он и не представлял, что слово "герой" имеет
столько синонимов. Он удивился тому, что испытывает некоторое смущение.
Галактический герой, да?
Теперь у него было имя. Инструмент. Странник дал ему возможность
выйти на сцену в ослепительном сиянии праздничных огней. Недоставало
только фанфар.
Но Кеа не сомневался, что фанфары не заставят себя долго ждать.



27

ГАНИМЕД, 2212 ГОД НАШЕЙ ЭРЫ.
Премьер-министр представлял интересы богатых семей. Деловая женщина
была членом совета директоров множества крупных фирм. Другой участник
совещания выступал от имени Больших Денег. Он контролировал почти две
трети валюты, которая переводилась из одного банка в другой при помощи
хитроумной электроники.
Последний являлся профсоюзным боссом трех континентов.
- За нами стоит большинство военных, - сказал Профсоюз. - Остальные
присоединятся, если мы с вами договоримся.
- Просто удивительно, какими робкими бывают генералы, - проговорил
Кеа.
- Они прибыли бы с нами, - пояснил Премьер, - но боятся - хотя мы и
старались убедить их в обратном, - что за ними проследят... Тем не менее
они посылают вам свои самые искренние извинения и теплые пожелания.
- Я уже сказал - робкие, - фыркнул Кеа.
Вмешался Большие Деньги:
- И все же они с нами. Вы же знаете, нас бы здесь не было, мистер
Ричардс, если бы мы не продумали все до последнего штриха.
- Дело в том, - заговорила Деловая Женщина, - что близятся
президентские выборы. Времени осталось совсем мало. Мы хотим знать сейчас,
согласны ли вы стать нашим кандидатом.
- Буду с вами до конца откровенен, - ответил Кеа, - не только вы
предлагаете мне стать вашим кандидатом.
Профсоюз рассмеялся.
- Если бы вы думали, мистер Ричардс, что нам это неизвестно, вы бы и
близко нас к себе не подпустили.
- Мы профессионалы, - добавил Большие Деньги, - и готовы предложить
вам существенно больше.
- Я думаю, стоит прерваться именно в этом месте, - проговорил Кеа, -
потому что я должен объяснить вам свою позицию.
- Давайте, объясняйте, - разрешил Профсоюз.
- Скажу вам то же самое, что сказал им. Я во всем этом не нуждаюсь. Я
неприлично богат. Мне сорок семь лет. И я хочу немного передохнуть. На
лаврах, если не возражаете.
Деловая Женщина захлопала в ладоши:
- Какая чудесная речь. Ее обязательно нужно передать по телевидению и
радио.
- Журналисты будут в восторге, - добавил Премьер-министр. - Я уже
вижу заголовки: "ГЕРОЙ, СПАСШИЙ ЦИВИЛИЗАЦИЮ, ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ ВСЕХ
ПРЕДЛОЖЕНИЙ БЛАГОДАРНОГО НАРОДА".
- Эти штучки помозолят глаза публике около недели, - продолжил
Профсоюз, - а потом мы начнем рассказывать, в какое тяжелое положение
поставили всех толстосумы и их прихлебатели. Вы и понять не успеете, что
происходит, а вас уже назовут спасителем и станут умолять об избавлении от
злодеев и тиранов.
- И тогда вы неохотно... смущенно... согласитесь, - сказал Премьер.
Деловая Женщина наградила Кеа самой обаятельной из своих улыбок.
- Вы ведь именно это имели в виду, мистер Ричардс? Что-нибудь
похожее?
Кеа рассмеялся.
- Те, другие, верили мне гораздо дольше, чем вы!
- Именно поэтому мы и являемся самыми главными, - гордо объяснил
Большие Деньги.
- Самые главные - это верно... только вот кандидата у вас нет, -
сказал Кеа. - А это означает, что вам придется посоревноваться со своими
противниками. В конце концов обе партии захиреют от тоски, потому что
выборы никогда не завершатся. И даже если вы победите... Федерация попала
в тяжелое положение. Вы тоже приложили к этому руку. Что собираетесь по
этому поводу делать? Гениальные идеи есть?
Наступила мертвая тишина. Однако Кеа считал необходимым довести дело
до конца.
- Сейчас Федерация находится в крайне тяжелом положении, - сказал он.
- Кризис экономики. Окало двадцати войн - больших и маленьких. Голод.
Засухи. Застой промышленного производства. Катастрофическая инфляция.
Проценты на займы фантастические... если удается найти кого-нибудь, кто
готов одалживать деньги. Кроме того, леди и джентльмены, лично вы, на мой
взгляд, прекрасно выглядите.
- Вероятно, вас все-таки заинтересовало наше предложение, - сказал
Профсоюз, - иначе вы не стали бы собирать камни, которыми можно было бы в
нас запустить. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду.
- Прекрасно понимаю, - ответил Кеа.
- Следовательно, мы возвращаемся к вопросу о цене, - прокомментировал
Большие Деньги.
- А что я могу хотеть? - спросил Кеа. - У меня есть АМ-2. Я и так все
контролирую - от звезд и дальше.
- Тогда скажите нам, мистер Ричардс, - попросил Профсоюз, - чего вы
хотите?
Кеа сказал. В отличие от первой группы, посетившей его ранее, здесь
не возникло ни споров, ни обсуждений.
Сделка была заключена.


ПОРТ-РИЧАРДС, ТАУ КИТА, 2222 ГОД НАШЕЙ ЭРЫ.
Пологий склон холма порос каким-то похожим на мох растением -
пурпурным, с крошечными, размером с булавочную головку, зелеными бутонами;
растение перед заходом солнца издавало сладковатый парфюмерный аромат. Кеа
вдыхал запах, поднимаясь вверх по холму - один, если не считать защитного
кордона, который теперь постоянно его окружал. Не добравшись до вершины,
он остановился передохнуть.
Ричардс оглянулся на зону отдыха. Циничный уличный мальчишка, все еще
сидящий в глубине его души, рассмеялся. Посередине лагеря стояла его
личная палатка - двухэтажный павильон из позолоченной ткани - и более
шестидесяти маленьких палаток, в которых размещались слуги, охрана и все
остальное...
Кеа фыркнул. Официально было объявлено, что он отправился отдохнуть,
пожить немного в палатке. Он заслужил отдых от праведных трудов на посту
Президента Федерации. Тому факту, что он решил отдохнуть в только что
открытом мире, названном в его честь, - в системе Тау Кита, придавалось
журналистами и телекомментаторами огромное значение.
- Разве не замечательно, - говорил один из любимых комментаторов Кеа,
- что этот простой человек, человек из народа. Президент Кеа Ричардс,
хочет восстановить свои силы среди звезд?
- Большинство аналитиков считают, что это путешествие имеет
символический характер, - заявил другой журналист. - Благодаря Кеа
Ричардсу горизонты цивилизации были далеко отодвинуты. Теперь он
напоминает нам, как много иных миров еще предстоит покорить. Наше будущее
- никогда не прекращающееся движение вперед.
Это путешествие - очередной краеугольный камень в фундаменте легенды,
которую Кеа культивирует вот уже десять лет. Легенды о самом обычном
человеке. Человеке, который всего добился сам. И не забыл, как живут
бедняки, ведь еще совсем недавно он сам был одним из них. И теперь он
постоянно ищет новые пути, те, что позволят всем жить лучше.
Кое-что здесь было правдой.
За десять лет он создал коммерческую империю, равных которой история
не знала. Новые идеи вселили энергию в производство, появились
замечательные, не виданные доселе товары, да и цена на них оказывалась
доступной для большинства. Гигантские сельскохозяйственные комбинаты стали
производить продукты питания в невиданных количествах. Расцвела наука.
Были сделаны замечательные изобретения. Космические корабли легко
достигали самых далеких звезд. Инженеры занимались терраформированием на
многих десятках миров вроде Порт-Ричардса, - Федерация становилась все
более-могущественной. Даже искусства процветали в атмосфере свободных
денег и новых, необычных идей.
Никто не мог отрицать, что все это - плоды гения Кеа Ричардса. АМ-2
был основой всего. Система доставки топлива полностью осуществлялась при
помощи многократно усовершенствованных роботов. АМ-2 прибывала регулярно и
в больших количествах; при этом сохранялась полная секретность, и никто не
знал, откуда поступает уникальное топливо.
Естественно, у Кеа Ричардса были враги. Множество врагов. Поднимаясь
вверх по холму, Кеа наблюдал за тем, как один из его телохранителей пустил
вперед собаку, которая искала мины.
Он разделял своих врагов на три группы: идеалисты, завистники и
безумцы. Идеалистов он всячески поддерживал, особенно слабых; свободное
волеизъявление и открытые дебаты придают правлению чудесный налет
демократии. Завистников он либо покупал, либо уничтожал. Что же до
безумцев... Кеа увидел, как еще два охранника добрались до вершины
олма... ну, с этими ничего не поделаешь. Можно только соблюдать меры
предосторожности.
Разум подсказывал Кеа, что за десять лет ему удалось совершить чудо -
он занимает должность президента вот уже два срока. Фазлур, открыв АМ-2,
предсказал грандиозные перемены. Контролируемая Ричардсом Антиматерия-Два
не просто перевернула мир, она его качественно изменила. Если остановиться
сейчас, все будет потеряно. Мир вернется на крути своя. Баргета и им
подобные вновь захватят власть в свои руки.
И опять начнется застой. Несколько старых семей все еще живут на
Земле. Они принадлежат к группе завистников, которым Кеа сохранил жизнь.
Позволил управлять старыми фабриками. Разрешил продолжать загрязнять
планету. Пусть эксплуатируют бедняков, живущих на Земле. Каждый день сотни
людей покидали ее на кораблях с двигателями, предоставленными Кеа
Ричардсом и работающими на АМ-2. Они бегут из хаоса и страданий в новые
миры, которые открывает их президент.
"Все происходит так быстро, - думал Кеа. - Так быстро и так успешно.
То, что я построил за десять лет, может быть с легкостью удвоено. А за
пятьдесят... кто знает? Жаль, что я не доживу до этого времени".
Внутри у Кеа все похолодело. Он чувствовал то же самое, когда Фазлур
предложил им исследовать другую вселенную. О Господи, как бы ему хотелось
посмотреть, что будет дальше.
С противоположного склона холма донесся рокот, и Кеа поспешил на
вершину. Над огромным строящимся космопортом завис, заходя на посадку,
корабль Федерации. Прибыла официальная делегация представителей комитета
по выборам.
Они прилетели сообщить ему, что народ просит его остаться
президентом. Не на третий срок. Не просто на следующие пять лет.
Кеа Ричардса выбрали Пожизненным Президентом.
Сюрприз. Ребята выполнили данное ему обещание.
На Ганимеде - десять лет назад - парень из профсоюза удивленно
выдохнул:
- Это как - пожизненно?
- Пока он не умрет, дурак, - прошипела Деловая Женщина. - Или не
захочет подать в отставку.
- Вот именно, все верно, - сказал Кеа. - Если мне придется управлять,
я хочу, чтобы все было так, словно это моя собственная компания. Выборы
каждые пять лет свяжут мне руки. И лишат перспективы.
- А что сказали те, другие? - спросил Большие Деньги.
- Им это не понравилось, - ответил Кеа.
- Потому что они не сумеют этого сделать, - догадался Профсоюз.
- Угу, - кивнул Кеа. - Они признались, что у них ничего не выйдет.
- Не вижу проблемы, - сказала Деловая Женщина. - Для нас тут нет
ничего невозможного.
- Только мы не сможем проделать это сразу, - предупредил его Премьер.
- Придется все как следует подготовить. Протоптать дорожку.
- Думаю, только к концу второго срока, - хмыкнул Профсоюз. - Он ведь
пользуется колоссальной популярностью. Вы понимаете, что я имею в виду?
- Если мы согласимся на эти условия... - заговорил Большие Деньги, -
в качестве верных союзников и любимых друзей...
Кеа кивнул - жест был почти королевским.
- ...то вскоре станете доверенными советниками, - добавил он.
Большие Деньги улыбнулся. Его устраивала такая постановка вопроса.
- Да. Именно. И в качестве таковых советников сможем ли мы
рассчитывать на то, что нам будет позволено высказывать свое мнение по
поводу вашей политики относительно АМ-2?
- Естественно, - сказал Кеа. - По правде говоря, я обсуждал на днях
долгосрочную стратегию по этому вопросу со своими менеджерами. Пришла пора
положить конец тому, что люди называют монополией. Мы сейчас разрабатываем
план лицензированной продажи АМ-2, империума-Х и модифицированных
двигателей тем, кто сможет достойно ими владеть. - Он со значением
посмотрел на своих собеседников. - Я буду крайне признателен, если у вас
будут какие-нибудь предложения на этот счет.
В комнате моментально посветлело. Все сияли, предвкушая богатство,
которое так и потечет им в руки.
- Позвольте мне первым назвать вас - господин Президент, - объявил
Профсоюз и радостно протянул руку, которую Кеа пожал.
Вот так все и произошло. Рукопожатие обеспечило президентское кресло.
Детали были разработаны позже при помощи адвокатов, специализировавшихся
на конституционных законах и процедуре проведения выборов. Первый раз за
все время Кеа использовал АМ-2 в качестве наживки и вытащил крупную
рыбину. Время шло, и он все чаще и чаще стал прибегать к подобной
политике.
Кеа следил за тем, как делегация спускается по трапу. Гравитолет
должен доставить прибывших официальных лиц в лагерь. Именно здесь они
сообщат ему о новом титуле. Сегодня вечером будет праздник. Завтра он
вернет несколько долгов. И тогда все будет принадлежать только ему одному.
Эта история ужасно напоминала старомодный брак. Древние монархи
прекрасно разбирались в жизни. Королевство должно стать источником
величайшей радости и величайшего страдания. Королевство - твой супруг.
Навсегда. Теперь Кеа стал Императором - и не важно, что он не обладает
этим титулом, ему принадлежит вся полнота власти. Он не испытывал ни
малейших угрызений совести по поводу того, что купил свое королевство,
заплатив за него тем, что сохранил только для себя величайшее открытие в
истории человечества. Китайские императоры веками не расставались с
секретом времени. Зачем людям этот секрет, спрашивали они придворных
ученых, ведь нужно обладать достаточным умением и мужеством, чтобы взять
на себя такую ответственность. Это наша ноша - и только наша.
Кеа вспомнил строчку из детского стихотворения: "Разве время имеет
значение для несчастной свиньи?"
Он вспомнил и об омерзительной жадности, охватившей всех на борту
"Фортуны-1". Рут убила Фазлура и осирианку. Сама погибла от руки Мерфа. А
Мерф хотел покончить с Кеа.
С тех пор Кеа Ричардс сильно пересмотрел свою концепцию добра и зла.
Придумал собственную шкалу ценностей и решил, что человечество есть весьма
недостойное сообщество живых существ.
Впрочем, разве подобное решение не должно остаться прерогативой
Высшей Власти? Самого Бога? Возможно, и так. Но ведь Кеа Ричардс побывал в
другой вселенной... и вернулся. И нигде не встретил Бога. Может быть,
существует Нечто. Бог, сидящий на своем троне, где-то далеко, за звездами.
Однако, пока Бога никто не видел, этому миру придется считаться с Кеа
Ричардсом.
Он начал спускаться вниз по холму. Если поторопиться, можно успеть
переодеться для встречи с делегацией. Кеа прибавил шагу. Охранник, идущий
рядом, удивленно на него посмотрел. Тоже пошел быстрее. Кеа побежал. Он
чувствовал себя молодым... ему было хорошо.
Неожиданно он услышал звук, похожий на раскат грома. Далекий и
одновременно... совсем близкий. Глаза заволокло красной пеленой.
В голове пронеслось: "Нет! Еще рано... Я не готов!"
И прежде чем тело Кеа коснулось земли, он потерял сознание.
Испуганный охранник опустился рядом с ним на колени. Перевернул.
Неумело принялся определять, жив ли Президент. Нащупал едва уловимое
биение пульса и быстро включил коммуникатор. Прошло всего несколько
секунд, а склон холма наводнили гравитолеты и люди, готовые сражаться до
последнего за жизнь своего Вечного Президента.


ГАНИМЕД, 2222 ГОД НАШЕЙ ЭРЫ.
- Ваши доктора не ошиблись. Это был удар. - Великого врача звали
Имброциано. Она специализировалась в области анатомических повреждений и
регенерации и не имела себе равных.
Кеа инстинктивно вцепился в онемевшую левую руку. Вспомнил свою
беспомощность на борту "Фортуны-1", когда рука была плотно прибинтована к
боку. На этот раз бездействовала вся левая сторона.
Имброциано кивнула в сторону руки:
- Мы можем восстановить функцию: имплантация нервных окончаний. Очень
сложная операция. Должна предупредить... это вас заметно ослабит.
Кеа заставил себя успокоиться. Необходимо мужество.
- Это меня беспокоит не очень сильно. Как насчет другой части
диагноза?
Доктор вздохнула:
- К несчастью для вас, и в этом вопросе я полностью согласна с
остальными докторами. Существует большая вероятность, что удар может
повториться. Через неделю? Через год? Больше? Не могу сказать. Но вот что
я знаю... вряд ли вы переживете второй такой удар.
Кеа резко рассмеялся.
- Вы не очень-то церемонитесь со своими пациентами, - заявил он.
- Ложь только отнимает время, - пожав плечами, ответила Имброциано, -
а времени у вас как раз и нет.
Кеа снова рассмеялся, на этот раз весело. До него дошел смысл шутки.
Разве его последней мыслью не была мысль о том, что императоры управляют
временем?
"Оказывается, не любое время им подвластно, - подумал Кеа. - С
биологическим временем императоры справиться не в силах".
Имброциано посмотрела на него, а потом удовлетворенно кивнула.
- Вы хорошо держитесь, - проговорила она. - Никаких истерик.
- Это не в моем характере, - ответил ей Кеа.
- Да, наверное... господин Президент.
Она поднялась, чтобы уйти, но Кеа остановил ее.
- Мои люди предупредили вас, что все случившееся необходимо держать в
секрете?
Имброциано передернуло.
- Они очень упорно... убеждали меня в этом. На самом деле, сэр, не
было никакой необходимости мне угрожать. Президент или нет, вы мой
пациент. А я еще ни разу не нарушила своей клятвы.
- Простите их рвение, - проговорил Кеа. Он думал о том, что, если
враги узнают о его болезни, они довольно легко смогут убедить доктора
изменить отношение к клятве Гиппократа. - Я был бы вам крайне признателен,
если бы вы остались... пока я не решу, что делать дальше.
- Вы продолжаете рассматривать возможность операции, - проговорила
Имброциано, - даже несмотря на то, что это испытание, скорее всего, не
даст никаких положительных результатов.
- Я сообщу вам о своем решении, - ответил он.
Имброциано ушла. Она была в высшей степени озадачена. Но не более,
чем сам Кеа. О чем он думал? Что можно сделать? Самый лучший врач
Федерации несколько минут назад сообщил ему, что он обречен. Советники
настаивают на том, чтобы он назвал преемника - имея в виду одного из них.
Они не говорят этого вслух, но все ясно и без слов - он должен раскрыть им
секрет местонахождения АМ-2.
"Если я сейчас умру, - думал Кеа, - система - безупречная система,
которую я придумал, прекратит свое существование. Бесследно. Секрет АМ-2
умрет. Эта система - настоящая защита против врагов. Знание, которое
охраняет от наемных убийц. Теперь же... Есть ли какой-нибудь смысл хранить
секрет? Без АМ-2 Федерация погибнет. Все труды пойдут прахом. И что? Если
ты отдашь им свой секрет, станет еще хуже, разве не так? Начнутся страшные
войны - все будут стремиться получить контроль за АМ-2!".
Он запрашивал компьютерные прогнозы. И всякий раз количество
предполагаемых смертей достигало головокружительного уровня.
Слишком поздно думать о наследнике. Кроме того, Ричардс с самого
начала отказался от этой идеи, потому что прекрасно знал историю королей и
их детей. Наследники жили, дожидаясь только одного - когда умрет их
венценосный родитель и они смогут занять его место. Иногда вступали в
заговоры. И почти никогда не были в состоянии предвидеть, что королевство,
созданное _д_о_ них, погибает со смертью старого короля. Достаточно
посмотреть на историю клана Баргета, чтобы увидеть, с какой скоростью
вырождались его члены - от поколения к поколению.
Ладно, хватит предаваться пустым размышлениям. Нужно принимать
решение. Кто станет преемником? Кому доверить секрет АМ-2? Ответ пришел
мгновенно: никому.
"Должно быть некое решение, - настаивал упрямец, спрятавшийся где-то
в глубине души. - Должно быть".
"Но ведь все умирают... рано или поздно", - слабо спорил Кеа.
"Только мы отличаемся от всех, - убеждал его тот же странный голос. -
Мы особенные. Потому что знаем то, что не известно никому, кроме нас. И
это отличает нас от остальных живущих сейчас людей... и от тех, что жили
до них тоже".
Кеа пытался сражаться с этими безумными идеями - решив, что,
вероятно, уже давно спятил. Наконец он заснул. Он куда-то плыл. Но при
этом ему ничего не снилось.
Врачи, контролировавшие его состояние при помощи самых разнообразных
приборов, заметили, что все процессы пришли в норму.
Кеа проснулся. Почувствовал себя отдохнувшим. В полном порядке.
Ужасно хотел есть. Приказал принести завтрак.
И позвать Имброциано.
Она ответила на все вопросы, затем внимательно выслушала Президента.
Спокойно. Без каких бы то ни было эмоций.
- Да. Я могу это сделать, - сказала она наконец. - Я могу создать
живое тело... человеческое... совершенно такое же, как у вас. Существуют,
конечно, теоретические препятствия. Но имея необходимую команду
специалистов и достаточно средств... мы сможем справиться с задачей.
- Вы это сделаете? - спросил Кеа.
- Нет.
- Почему, ради всех святых?
- Человек не имеет права спорить со смертью, господин Президент, -
сказала она. - А вы именно это и намереваетесь сделать. Вы должны понять,
что ваша идея абсолютно неразумна. Я могу скопировать вас, сделать
дубликат. Но... я не могу заставить новый организм быть вами!
- А какая разница? - настаивал на своем Кеа. - Если у него будут мои
мысли... мои знания... мотивации... такие же точно клетки... все то, из
чего я состою... в таком случае это буду я. Разве нет?
Имброциано вздохнула.
- Я врач, а не философ. Философ смог бы объяснить вам разницу.
- Вы станете очень богатой, - пообещал Кеа. - Я могу вас наградить.
- Я знаю, - ответила Имброциано. - Вы можете дать мне столько, что
мои этические принципы замолкнут навсегда. Но если я приму участие в этой
затее и добьюсь успеха, я буду постоянно думать о том, что собственноручно
подписала свой смертный приговор. Согласитесь, мне станет известен очень
опасный секрет.
- Я учел это, - кивнул Кеа. - Однако вам, вероятно, понадобится не
один год, чтобы сделать то, о чем я прошу. Возможно, у вас на это уйдет
остаток жизни. И ваша жизнь будет роскошной. Это я могу вам гарантировать.
Имброциано думала очень долго. А потом сказала:
- Если я откажусь, вы найдете кого-нибудь другого. Менее умелого.
- Конечно, - ответил Кеа.
- А это будет означать, что я опять попаду в тяжелую ситуацию. Потому
что слишком много знаю.
- Точно, - сказал Кеа спокойно.
- Ну, в таком случае давайте приступать к работе, - проговорила
Имброциано. - У нас, возможно, не так много времени.


ГАНИМЕД, 2224 ГОД НАШЕЙ ЭРЫ.
Удача вернулась. Вместе со здоровьем благодаря способностям
Имброциано. Операция на нервных окончаниях прошла успешно.
Реабилитационные упражнения были настоящей мукой, но они того стоили.
Ричардс встал с кресла и прошел в дальний конец кабинета. Он был
один. Пока шел, внимательно смотрел на свое отражение в зеркале. Остался
доволен. Теперь только небольшая хромота сохранилась после паралича,
явившегося результатом удара. Он с легкостью скрывал это от посторонних. У
политиков был большой опыт в подобных вопросах. "После операции, - подумал
Кеа, - мало кто вообще знал, что я прикован к инвалидному креслу".
Он снова вернулся к письменному столу. Опустил свое
пятидесятидевятилетнее тело в глубокое мягкое кресло. Взял графин.
Виски.
С наслаждением сделал глоток. Сейчас он отдыхал от своих утомительных
обязанностей. Почувствовал легкую головную боль и напрягся. Сердце сжалось
- неужели? Но боль прошла, и вместе с ней исчез страх. "Благодарение
Господу, - подумал Кеа, - мне больше не нужно об этом беспокоиться".
Имброциано практически завершила свою работу. Все в порядке. Стоит
только сказать слово, и могущественные темные силы примутся за дело.
Кеа отчаянно трудился, чтобы добраться до этого момента. Менял
персонал, дергал за самые разнообразные веревочки. Создавал и рушил целые
бюрократические аппараты. Заметал след, издавая великое множество
государственных декретов и законов. В его распоряжении были огромные
фабрики и заводы, директора которых понятия не имели, что делается на
соседних предприятиях. Приказы Кеа исполняли капитаны звездных кораблей.
Он придумал сложнейшую, сверхсекретную сеть, где опытные шпионы
пользовались самым современным электронным оборудованием.
Одновременно Имброциано и ее команда тоже работали день и ночь,
потому что нельзя было терять ни минуты. Причем в их распоряжении
находились все средства государственного бюджета.
Кеа потягивал виски, чувствуя, как тепло разливается по телу.
Он решил обмануть смерть, и первый этап его плана был совсем не
сложным. Имброциано создаст ходящий, говорящий, думающий дубликат Кеа
Ричардса. Второй этап, который предстояло претворить в жизнь, был еще
проще.
Когда Кеа думал об этом, в его душу закрадывался холодный ужас. Не
стоит предаваться праздным размышлениям. Придет время, и он справится с
этой проблемой тоже.
А вот третий этап плана был невероятно сложным. Во-первых, Кеа решил
внести кое-какие изменения в старую систему. Нужно будет заняться генной
инженерией, чтобы его организм стал неподвластен болезням и старению. Кеа
выбрал самый лучший возраст - тридцать пять лет. Именно тогда он добился
почти всего. Поскольку этот процесс займет несколько лет, его подданные
не-заметят, что Пожизненный Президент сбрасывает средний возраст, точно
змея кожу. Теоретически новый Кеа Ричардс сможет путешествовать по векам,
не старея.
Настоящее бессмертие.
- По правде говоря, - сказала Имброциано, - я сомневаюсь, что это
возможно. Организм - в особенности мыслящий - слишком сложная штука. Он
подвержен влиянию многих вещей, о которых мы не имеем ни малейшего
представления. И я сейчас говорю не о физическом здоровье. Необходимо
принять в расчет еще и психологический аспект проблемы.
- Я могу сойти с ума, - проговорил Кеа, - или меня захватят враги.
Заставят делать что-то против желания, вынудят выдать информацию.
- И это тоже, - согласилась Имброциано.
Необходимость решить эту проблему привела к возникновению главной
части плана. Будучи инженером в душе, Кеа начал с машины. Машины, которая
была призвана судить. Ее снабдили сложными программами. В ее функции
входило принимать решения на предмет физического и морального состояния
Кеа Ричардса и оценивать наличие угрозы извне. В новый организм Кеа
Ричардса будет имплантирована бомба. При возникновении угрозы пытки,
сканирования мозга или нападения бомба взорвется - причем взрыв будет
такой огромной силы, что погибнут все, кто находится рядом. То же самое
произойдет, если машина-судья решит, что Кеа больше не в состоянии - с
точки зрения здравого смысла - управлять Федерацией. Ричардс придумал
название - Фактор Калигулы. Он не имел ни малейшего желания стать тираном,
который правит бесконечным адом.
"Я никогда не перестану гордиться собой, - подумал он, сделав
очередной глоток виски. - Тайный подарок моему вечному королевству".
Впрочем, в моменты откровенности с самим собой он иногда признавал,
что довольно широко трактует понятие умственного расстройства. Но во время
этих приступов честности Кеа уговаривал себя, что у его будущей личности,
возможно, возникнет необходимость в пути к отступлению. Он не мог
представить себе, с какими обстоятельствами ему придется столкнуться за
многие века бессмертия. То, что кажется безумием сейчас, может показаться
совершенно разумным в будущем.
Машина, контролирующая его жизнь, находилась на борту полностью
автоматизированного госпитального корабля; он был построен со
всевозможными предосторожностями, может быть, даже излишними. Кроме того,
корабль был обеспечен системой самоанализа и автоматизированными
ремонтными приспособлениями.
Кеа спрятал корабль там, где никакие враги не смогли бы его отыскать,
- в альтернативной вселенной, рядом с источником АМ-2.
Про себя он называл это место N-пространство.
А на случай, если врагам все-таки удастся выследить корабль, его
снабдили самым мощным оружием века. Вряд ли кому-нибудь из нападающих
удастся остаться в живых. Госпитальный корабль будет находиться в полной
готовности, дожидаясь сигнала к действию. По этому сигналу роботы создадут
нового Кеа Ричардса - чтобы заменить им того, которого только что...
убрали. Плоть вырастет из генов, которые Имброциано уже сейчас запасает в
больших количествах, делая бесконечные биопсии. Сознание - личность Кеа
Ричардса - будет тоже полностью реконструировано. Вплоть до самых
последних мыслей... тех, что посетили его перед... смертью.
- На это нужно время, - предупредила его Имброциано. - На
реконструкцию потребуется немногим более трех лет. Вам следует это иметь в
виду.
Кеа справился с проблемой, установив сложный библиотечный компьютер.
Он будет записывать все новости и сообщения о событиях, происходящих в
Федерации. Эти данные будут сообщаться новому организму сразу после его
пробуждения - во время курса обучения.
Тут нужно быть начеку. Психологи Имброциано сказали, что слишком
обширные знания в чистом виде, не подтвержденные опытом, могут оказаться
смертельно опасными для растущего организма.
Возвращение к власти будет происходить постепенно. Лестница опыта.
Осторожный подъем вверх, ступенька за ступенькой. А машина-судья станет
решать, подходит ли новый организм для уготованной ему роли... и в случае
необходимости уничтожит его - чтобы начать все сначала.
Как ни странно, самой простой проблемой в подготовке бессмертия
оказалась проблема политическая. Потому что у Кеа Ричардса была козырная
карта - АМ-2.
Когда он умрет, поставки АМ-2 автоматически прекратятся. И до его
возвращения никто не сможет надолго захватить власть в свои руки. Начнется
экономический хаос. Упадет производство. Тот, кто займет его место, будет
крайне ослаблен к моменту возрождения Кеа, так что скинуть его с трона не
составит никакого труда.
Возвращение героя.
Можно создать великолепные легенды.
Кеа посмотрел на старинные часы на каминной полке. Пора начинать.
Имброциано ждет.
Он допил виски. Поставил стакан на поднос и отодвинул в сторону.
Вызвал Кемпера - главу целой армии обслуживающего персонала. Они еще
раз обсудили, что должно быть сделано в отсутствие Президента. Юридические
тонкости, о которых вспоминаешь в последнюю минуту. Назначения на высшие
должности и аналогичные решения.
Люди, окружавшие Ричардса, начали привыкать к его загадочным
исчезновениям. Он намеренно пропадал на несколько дней, чтобы приучить их
к этому. Иногда под видом обычного инженера по имени Рашид. Иногда вместе
с несколькими избранными для реализации тайных дипломатических задач.
- А что, если возникнет какая-нибудь необычная ситуация, господин
Президент? - серьезно спросил Кемпер. Он знал ответ, но считал правильным
удостовериться. - Как мы сможем вас разыскать?
- Не беспокойтесь, - ответил ему Ричардс. - Я буду отсутствовать
недолго.
После того как Кемпер ушел, Ричардс вытащил из ящика стопа увесистый
несессер. А затем нажал на кнопку под столом. Часть стены отодвинулась, и
Кеа скрылся в темном проходе. Через мгновение все снова было на своих
местах. А еще через некоторое время Кеа ступил на борт небольшой
космической яхты и услышал, как капитан болтает о пустяках со своим первым
помощником - они ждали разрешения на взлет.
Кеа повернулся в своем кресле, чтобы проверить, удобно ли устроилась
Имброциано и ее команда. Она помахала ему рукой и улыбнулась - грустно.
Кеа помахал ей в ответ и приготовился к взлету.
Ускорение вдавило его в кресло, в ушах загудело... он ощутил
невесомость.
Кеа наслаждался каждой минутой, словно это был последний полет в его
жизни.
Неожиданно донесся голос Имброциано:
- Хотите снотворного?
Он повернулся к ней. Показал рукой, чтобы она села рядом. Имброциано
опустилась на соседнее кресло. Под глазами у нее были синяки - она явно
недосыпала.
- Лучше не надо, - сказал Кеа. - Знаете... я бы хотел... оставаться в
сознании.
- Понимаю, - ответила Имброциано. - Но мы доберемся до места
назначения только завтра. Почему бы вам не отдохнуть?
- Если из нашей затеи ничего не выйдет, - поморщился Кеа, - у меня
будет масса свободного времени. На вечный сон.
- Все еще можно отменить, - сказала Имброциано. - Правда. Прошу вас.
- Я уже принял решение, - отозвался Кеа. - Вам не следует испытывать
чувство вины.
Имброциано замолчала. Подергала рукав платья. А потом промолвила:
- Если вам так будет легче, могу сказать: завтра вы не почувствуете
никакой боли. Ничего. Сначала я сделаю вам инъекцию транквилизаторов.
Страха не будет. Только после этого вы получите летальную дозу. Вы
сделаете вдох... и прежде, чем успеете полностью выдохнуть... умрете.
- Чтобы родиться снова, - с наигранной веселостью ответил Кеа. - А
еще можно сказать: поменяю один сосуд на другой.
- Но это будете не вы! - воскликнула Имброциано. - Возможно,
формально, да. Оно будет говорить, ходить и думать, как вы. Но это все
равно будете не вы. В каждом из нас есть суть, которая делает нас
личностями. Душа.
- Сейчас вы напоминаете мне проповедника, - вздохнул Кеа. - Я
инженер. Прагматик. Если оно будет ходить по-утиному, разговаривать
по-утиному... оно все равно должен быть Кеа Ричардсом.
Имброциано откинулась на спинку кресла - усталость, поражение. Потом
она погладила его по руке, поднялась и вернулась на свое место.
Кеа искренне сожалел о том, что должно случиться совсем скоро. Достал
свой несессер. Отодвинул в сторону небольшой кусочек ткани и посмотрел на
углубление. Выключатель, реагирующий на тепло.
Ему нравилась Имброциано. Несмотря на сдержанные манеры, она обладала
удивительной способностью к сопереживанию.
Привязанность к ней была второй причиной, по которой Кеа решил
изменить план.
Первая причина была прагматичной. Начало должно быть максимально
эффективным. Подозрение на несчастный случай, чтобы возникли взаимные
обвинения и политические интриги. Правительство в замешательстве.
Ликование по поводу чудесного возвращения Президента заставит забыть о
странных обстоятельствах, при которых он исчез. Некоторые из них он
обойдет завуалированными намеками о надежно укрывшихся врагах, а остальное
можно будет изменить, просто переписав историю.
У него будет достаточно для этого времени.
Второй причиной была жалость. К Имброциано. Его огорчала мысль, что
она страшно расстроится, узнав, что он солгал ей. Ужасное переживание для
человека, который должен быть рядом с ним в момент его смерти. Даже хуже,
чем предательство.
Он ей доверял.
И все же не мог рисковать.
"Никому не доверяй, - советовал однажды старый король своему более
молодому коллеге. - Даже мне, твоему другу... особенно мне!"
Решение было трудно принять, однако необходимость победила. Кеа знал,
что всегда будет скорбеть о Имброциано. Так же, как и о других. Тяжелая
ноша короля. Но он вынесет ее.
Ричардс придвинул палец к углублению на крышке несессера. Когда он
его коснется, бомба уничтожит корабль. Все умрут. Мгновенно. Кроме...
...Кроме Кеа Ричардса?
Неожиданно он покрылся потом. Сердце отчаянно забилось в груди.
А что, если Имброциано права?
"Да... твоя душа. Твоя проклятая..."
Кеа с трудом вдохнул. Выдохнул. Сделал еще один вдох. Закрыл глаза. И
подумал о тонком огненном занавесе, развевающемся на космических ветрах.
Он проплывал сквозь этот занавес. И видел, как частички мечутся вокруг
словно живые.
Пора? Сделать это сейчас?
Нет.
Еще одно мгновение. Еще одна мысль.
Кеа вдохнул застоявшийся воздух каюты. Он показался ему
восхитительным.
"Я буду вечным королем, - подумал он. - Вечным Императором".
И нажал на кнопку.



28

N-ПРОСТРАНСТВО, ГОД ПЕРВЫЙ.
Человек спокойно сидел в кресле и наблюдал за игрой света и тени
сквозь нечто, похожее на корабельный иллюминатор. Смуглая кожа, отлично
сложен, удивительные голубые глаза. Он наблюдает за ослепительным
мельканием огней уже много... дней... недель... месяцев?
Зрелище ему не надоедало, хотя временами глаза начинали болеть.
Постоянное переменчивое движение теней разной формы. Неожиданные,
ослепительные вспышки одного цвета. Эта картина всегда его успокаивала. Но
не сегодня. Он был весь напряжен, задыхался в уютной атмосфере каюты.
Промелькнула мысль. Он заглянул в иллюминатор. Какой-то голос сказал,
что в этом месте соприкасаются две вселенные. Ворота. Да, это ему
известно. Только вот забыл название. В мозгу всплыл ответ...
Разрыв континуума.
Разрыв континуума Фазлура.
Он подскочил на месте. Почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
Откуда голос? Он доносится...
Изнутри?
Человек поднялся и отправился в дальний конец каюты. На стене висело
зеркало. Впервые отразившееся там лицо показалось знакомым. Словно не
принадлежало... кому-то другому? Да. Вот именно.
Он коснулся рукой щеки. И снова - ощущение было таким... удивительно
знакомым. Тогда он заглянул в глаза. Увидел сардонические морщины в
уголках. Голубизну, которая так быстро превращалась в холодную серую
сталь. Рассмеялся. Послушал, как по каюте прокатилось эхо.
О Господи! Как замечательно звучит этот смех!
Прикоснулся к поверхности зеркала, дрожащими пальцами провел по
изображению своего лица. Чуть не расплакался, поняв, что произошло.
Потом заставил себя собраться. Отошел от зеркала, положил руки на
пояс, полюбовался собой. Долго и внимательно изучал собственное
изображение. Искал какие-нибудь недостатки. Ничего не нашел. Кивнул.
Появилась новая мысль: вечный король.
Он нахмурился. Как там дальше? Когда... Вспомнил.
- Я Император, - громко произнес он.
Ухмыльнулся собственному изображению в зеркале.
- Вечный Император.




КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ. КОРОЛЬ В ОПАСНОСТИ


29

Размыто. Размыто. Стало совсем мутно... а потом картинка прояснилась,
когда камера автоматически подобрала фокусное расстояние.
Небольшой горный луг. Его окружают холмы. На их склонах видны
разинутые пасти пещер. "Сделай поправку, - сказал Стэну его разум. - Ты в
центре города". Земля на лугу была искусственной, как и холмы. А разинутые
пасти пещер - на самом деле дверные проемы, ведущие в огромные жилые
комплексы. Ближе к концу луга он увидел развалины низкого здания с арочным
входом. Боевой имперский корабль сознательно совершил на него посадку.
Перед зданием - платформа. Нет. Эшафот.
На нем стоял человек, одетый в черное. На голове - капюшон. В руке -
пистолет.
Перед ним - два имперских солдата в полной форме. Они крепко держали
крупное существо с золотистым мехом.
Гомон: весь "луг" заполнен существами с золотистым мехом, и еще
имперские войска в пятнистой, коричневатой полевой форме. Их оружие
наведено на толпу.
Смутное изображение мохнатой головы попало в поле зрения камеры.
Короткое движение - и Стэн уже смотрит на эшафот.
Послышался равномерный стук: бой барабанов.
Пронзительный свист.
- Вот этот парень, сэр Танжери, - объяснил Алекс, - наверное, тебе
известно, что кал'гаты общаются при помощи свиста. Видишь, им не нравится,
что их лидера сейчас отправят к праотцам. Мы находимся в том месте,
которое кал'гаты называют Общий Дом. Эквивалент парламента. По крайней
мере так было до сих пор.
С имперского корабля донесся оглушительный голос.
- А теперь можно даже различить слова. У того типа совсем старый
усилитель. Кал'гатам сообщают, что это кара за измену и что за ней
последуют новые казни.
Эхо смолкло, Танжери повернулся к толпе. Неожиданно палач поднял руку
и выстрелил. Череп Танжери разлетелся на куски, и он рухнул вниз. Солдаты
сбросили тело с эшафота.
- Смотри, - продолжал Килгур, - сейчас будет интересно.
Свист становился все пронзительней, хотя аппаратура слежения
контролировала его интенсивность. Темнота.
- Парень с записывающим устройством подошел поближе.
Размытые контуры. Кто-то бежит. Вместе с толпой. Стрельба. Крики.
Движение вперед. Вопящий кал'гата, покрытый кровью мех, в лапах зажат
имперский виллиган.
Оглушительный рев.
Темнота.
- С имперского корабля начали стрелять из автоматического оружия.
Появилось изображение. Небо. Точка... предмет... атакующий ястреб...
взрыв... Полная тишина... земля... темнота.
- Очевидно, - продолжал объяснять Килгур, - кто-то из кал'гатов сумел
подняться в воздух на каком-нибудь приспособлении, умеющем летать, а
аппаратура слежения на имперском эсминце не заметила его. Он решил, что
будет разумно поменять свою жизнь на имперский корабль. И не ошибся.
Снова появилось изображение. Имперский корабль в огне, сразу за
капитанским мостиком - огромная дыра.
Размытые силуэты. Кто-то куда-то бежит. Выстрелы. Снова небо, а потом
Стэн вскрикнул, когда его пронзила боль. Темнота.
Он видит. Кто-то еще видит.
Теперь он уже далеко от Общего Дома. Имперский корабль в огне,
площадь опустела. Несколько имперских эсминцев появились в воздухе.
Неожиданно один из них превратился в огненный шар, и изображение снова
пропало.
Стэн снял шлем принимающего устройства.
- Что случилось с первым кал'гатом, с тем, что начал вести запись?
Алекс мрачно пожал плечами:
- Откуда мне знать? Убили, наверное. В противном случае он бы сам
продолжал вести запись. Разведчики докладывают, что линейный корабль
назывался "Одесса". Империя потеряла два батальона Второй гвардейской
дивизии. Дружок Вайлда, который доставил нам пленку, сказал, что около
десяти тысяч кал'гатов погибло. Официальные имперские новости,
естественно, ничего сообщать про эти события не станут.
- Так вот что они называют "барабанный патруль", - возмущенно
проговорила Синд. - Убийцы из Гвардии, наверное, долго искали подходящее
название тому, чем они занимаются на самом деле.
- Гвардейцы, конечно, настоящие ублюдки, если выполняют подобные
приказы, - проворчал Ото. - Только я считаю, что в данном случае гораздо
хуже то, как Император понимает справедливость.
Стэн поднялся, подошел к экрану и задумчиво уставился на него.
"Победа" и корабли сопровождения висели в глубоком межзвездном
пространстве, далеко от миров людей.
- Итак, я умер, - задумчиво проговорил он, - а восстание
продолжается.
- Словно летний пожар в оазисе среди льдов, который не удалось до
конца потушить, так что он может в любой момент разгореться снова, -
подтвердил Ото. - Вспыхивает то тут, то там. Где-то возникает сражение, а
где-то имперские гвардейцы получают камнем по башке.
- А кал'гаты, которых ты видел, - добавил Алекс, - не желают
отступать. Так же, как и загинозы. Вероятно, Императору придется послать
туда войска, чтобы их утихомирить. Но я не думаю, что ему удастся это
слопать в ближайшее время. Кое-кто из твоих союзников решил, что мир
все-таки лучше, чем война, но есть и такие, кто отправились на баррикады
или посчитали, что им не стоит иметь дело с Империей по причинам,
известным только им самим. Плюс бесконечные аресты и казни на Прайме,
среди гвардейцев, в вооруженных силах, даже в Парламенте. У Императора
возникли очень серьезные проблемы, приятель.
Тут Алекс не ошибался. Император, конечно, убил Стэна, но заплатил за
это гораздо более высокую цену, чем рассчитывал. Уничтожение мирных
манаби, расы, которую все уважали и которой восхищались, считая идеалом,
взбудоражило всю Империю.
Пропагандистские заявления типа: Стэн готовил для Вечного Императора
ловушку и тому лишь чудом удалось спастись после того, как он убил вождя
восстания в рукопашном сражении, - в эти глупости мало кто верил.
Стэн погиб, а Император остался жив. Иди торгуй своим товаром в
другом месте, приятель.
Многим было ясно, что предложенное Императором перемирие и разделение
власти было не чем иным, как наживкой для ловушки, в которую Стэн и
угодил.
Восстание полыхало, затихало, снова разгоралось... Империи
приходилось все сильнее растягивать свои и без того разбросанные по разным
галактикам войска.
Стэн не стал тратить время, оплакивая манаби или проклиная себя за
то, что не вступил в последний бой с Императором, не считаясь с
последствиями. Он не мог. Потом его предали. Ну и что из того? Война еще
только начинается.
Он не заметил, что произнес эти слова вслух, однако услышал
одобрительное рычание Ото.
- Вот именно, начинается, - сказал Ото. - Пришла пора показаться. Ты
не умер. Настало время твоим силам нанести настоящий удар.
И Алекс, и Синд покачали головами. Алекс хотел было что-то сказать,
но уступил это право Синд.
- Если мы так поступим, - произнесла она, - сначала нам придется
собрать наш боевой флот - те корабли, которые не были уничтожены
имперскими силами или не разбежались в самые разные уголки Вселенной, - и
тогда получится, что мы просто вернемся к тому, с чего начали. Возникнет
еще один Аскулум, где все погибают и нет победителей. Так сражались мои
предки дженнисары. Существует множество великих сказок и баллад о том, как
мы стояли до последнего. Очень впечатляюще, - в ее голосе звучал сарказм,
- и вдохновляет юных героев. Только вот теперь, когда я выросла, мне стало
очевидно: проигрывая сражение, мы очень часто проигрываем и саму войну.
Алекс тоже так бы сказал.
Килгур кивнул.
- Барышня даже лучше это объяснила. Я бы еще добавил: Куллоден, чтобы
Ото было о чем подумать после этого разговора.
Стэн согласился с Алексом и Синд, вспомнив слова своего первого
сержанта, почтенного ветерана по имени Ланцотта, который заявил новичкам в
первый же день их учений:
"Какой-то генерал сказал, что работа солдата заключается не в том,
чтобы сражаться, а в том, чтобы умирать. Если кто-нибудь из вас доживет до
выпуска, вы будете помогать солдатам вражеской стороны умирать за
родину... Мы создаем убийц, неудачники нам не нужны..."
- Рикор, - сказал Стэн. - Логическая проверка.
Психолог помахала плавником из своей лохани. Она переживала гибель
манаби, особенно сэра Эку, больше, чем все остальные.
"Возможно, - думала она, стараясь справиться с горем, от которого ее
щеки постоянно покрывались слезами, - другие потеряли больше друзей и
любимых, чем я, - ведь они опытные солдаты. Все эти годы, целые
десятилетия я делала для Императора грязную работу, и поскольку я
многократно видела, как умирают многочисленные существа, подвергающиеся
сканированию мозга, я думала, что знаю горечь утрат. Вот для тебя урок,
Рикор. Запомни: все, что ты проповедуешь, может быть логичным и
практичным. Только не следует думать, что пациент, который не в состоянии
принять твои доводы и утешения, глуп или упрям".
- Давай, Стэн.
- Если я неожиданно восстану из мертвых, к нам могут присоединиться
старые и новые союзники. На время забудем об этом. Приведет ли
преследование Императором моих бывших друзей к увеличению числа жертв -
погибнет ли большее количество живых существ, если я объявлю о своем
спасении?
Рикор задумалась.
- Нет, - сказала она наконец. - Твои доводы вполне приемлемы.
Преследование... неразумная месть, к которой прибегает Император...
ужасна. Однако открытая война приводит к большему количеству жертв, при
этом гибнут невинные существа.
- Я так и думал, - со вздохом ответил Стэн. - Ну что ж, друзья. Вот
мой план. Мы попытались нанести прямой удар, однако к успеху он не привел.
Может быть, виноват я - все мои успешные операции в прошлом производились
тайно, под покровом темноты. Сияющее оружие и открытый бой - не для меня.
Стэн немного помолчал. Он снова познавал жестокий урок войны - если
ты слишком долго будешь горевать о погибших друзьях, то очень скоро
присоединишься к ним.
- На этот раз мы поступим по-другому. В темноте, в тумане, из-за
спины, с кинжалом. И то, что все считают меня мертвым, должно нам помочь.
Больше не будет сражений - только если нас вынудят. Теперь мы займемся
Императором, захватим его или убьем - как получится.
Он посмотрел по сторонам. Рикор молчала. Ото нахмурился, а потом
неохотно проворчал, что он согласен. Синд и Алекс кивнули. Капитан Фрестон
тоже не имел возражений.
- Рад это слышать, приятель. Да здравствуют "Богомолы"! - сказал
Алекс. - Хорошо согласуется с моими планами. Я бы хотел получить
разрешение на проведение одной операции. Мне нужен Пойндекс.
Алекс объяснил. Он проанализировал последние аресты и казни. Часть
жертв были открытыми или тайными союзниками Стэна. Другие каким-то образом
нанесли оскорбление Вечному Императору. Однако были смерти и аресты,
которые не имели никакого очевидного объяснения.
- Я попытался задать компьютеру программу на предмет наиболее
распространенных ошибок тиранов, - продолжал Алекс. - Только компьютеру
почему-то не понравился мой вопрос, и он попросил меня переформулировать
его.
Алекс переформулировал и получил ответ - Пойндекс. Сначала он
подумал, что Пойндекс увеличивает число врагов Императора за счет
собственных врагов - главы тайной полиции всегда так поступают, когда их
правитель нуждается в кровавых жертвах. Только Пойндекс был намного умнее,
он разбирался со своими врагами сразу, как только они возникали на его
пути. Император дал ему огромную власть и право расправляться, с кем он
пожелает, не прикрываясь высочайшим именем.
Объяснение оказалось совсем простым. Алекс решил, что Пойндекс
стремится стать незаменимым для Императора человеком.
- Стараясь при этом, - добавил Алекс, - проделать все так, чтобы
Император не догадался о его амбициозных замыслах, хотя рано или поздно
это произойдет.
Алексу стало известно, что гурки были уволены со службы. Сначала он
решил, что Император мстит гуркам, которые добровольно вызвались служить
под командованием Стэна еще до того, как тот восстал против Императора.
Затем предположил, что Пойндекс убрал их, чтобы заменить собственными
людьми - новым подразделением, которое он назвал Внутренней Безопасностью.
Это отчасти объясняло то, что происходило на Прайме, - Пойндекс посчитал
нужным заменить "Богомолов" и "Меркурий" на ВБ.
Однако Алекс прекрасно понимал, что в деятельности Пойндекса это не
самое главное. Он собирался стать единственным связующим звеном между
Императором, его офицерами, вооруженными силами, парламентом и народом.
- Естественно, этот болван не понимает, - сказал Алекс, - что прежде,
чем ему удастся подобраться к трону Императора, тот открутит его маленькую
симпатичную головку. Вспомните историю: Бисмарк, Ежов, Гиммлер,
Киссинджер, Джоне. Единственный среди них, кто пользовался влиянием и
сохранил его, - кардинал Ришелье. Пойндекс способный парень, но он не
Ришелье.
Однако все это в будущем. А сейчас Пойндекс довольно успешно сумел
изолировать Вечного Императора от всех остальных. Учитывая, что Пойндекс -
предатель, который возглавлял корпус "Меркурий" во время смуты, а затем
стал членом Тайного Совета и предал его, когда Император вернулся...
- У меня есть план, - заключил Алекс, - в котором главную роль играют
Император и Пойндекс. Как в одном старом стишке:

Они долго искали вблизи и вдали,
Проверяли все спуски и списки,
Но от храброго Булочника не нашли
Ни следа, ни платка, ни записки.

Стэн посмотрел на своего приятеля. Он знал, что Алекс заговорит о
подробностях только в том случае, если ему прикажут. Пусть поступает как
считает нужным.
- Как ты до него доберешься? - спросил Стэн. - Насколько мне
известно, этот ублюдок практически не выходит из Арунделя, если только не
отправляется куда-нибудь с Императором.
Алекс ухмыльнулся:
- Марр и Сенн теперь мои главные друзья. Они, конечно, ушли в
отставку и у них не очень хорошие отношения с Императором, но эта парочка
не раз бывала в Арунделе. В _н_о_в_о_м_ Арунделе. Они утверждают, что
знакомы с архитектором, который отвечал за реконструкцию. Так вот,
нынешний замок построен в точности как старый. А им был известен каждый
коридорчик и закоулок в той старой куче камней еще до того, как появился
ты со своими картами и схемами.
Стэн нахмурился. Арундель был крепостью Императора на Прайме - в три
раза увеличенная копия земного замка, с огромными садами, коммуникациями,
бункерами и жилыми помещениями, выстроенными под землей. Его разрушили в
самом начале таанской войны во время неудачного покушения на Императора.
Вернувшись, властитель восстановил замок.
А потом Стэн понял, что имел в виду Алекс. Он вспомнил подробные
карты замка, которые видел, когда возглавлял личную охрану Императора. А
еще он вспомнил один побег, совершенный из подземелья Арунделя, несколько
месяцев спустя.
Стэн кивнул.
- Давай, начинай действовать, Алекс, - сказал он. - Какая тебе
потребуется помощь?
- Да у меня все есть. Корабль, который Вайлд одолжил мне. Пилот. А на
Прайме меня уже ждут. Дальше все просто.
Килгур отсалютовал, четко, словно они со Стэном, вернулись на военную
службу. Стэн удивился, встал по стойке "смирно" и отсалютовал в ответ.


Алекс сказал не всю правду. Он считал, что его операция против
Пойндекса имеет больше шансов на успех, если ее попытается реализовать
одиночка. Но дело тут было не только в этом. По спине у него пробежал
холодок.
Он старался насладиться каждым днем, каждой минутой, потому что у
него возникло ощущение, что они могут оказаться последними. Он привел в
порядок свой дом - обширные поместья и замки на Эдинбурге. Если, конечно,
можно надеяться, что Император рано или поздно не доберется до них. Теперь
Алекс был готов.
"Во всяком случае, - подумал он, - я прислушаюсь к своему
предчувствию и не возьму с собой Стэна".
Он постарался отогнать от себя дурные мысли. "Не стоит предаваться
мрачным предчувствиям, словно ты глупый северянин. Многие века назад мы не
обращали внимания на стоны врагов, пробирались в их стан и перерезали им
глотки. Сделай это с улыбкой, приятель".
Килгур остановился перед дверью в свои покои. Положил ладонь на ручку
двери. И когда дверь приоткрылась, услышал хихиканье.
Первой, кого он увидел, была Марль.
"О Господи, я считал, что барышня строила мне глазки, когда готовил
ее в агенты, она ведь хорошенькая, сильная, и с мозгами все в порядке. Мне
именно такие нравятся, и у меня были на ее счет кое-какие планы".
Но крошка Хотско первой сделала ход, и Алекс, добросердечный
головорез, не знал, что сказать Марль, если считать, что они и в самом
деле испытывали взаимное влечение, - поэтому-то он старался держаться
подальше от подразделения контрразведки, где теперь работала Марль.
Сейчас Килгур отметил, что девушка выглядит особенно привлекательной
в узенькой юбочке с разрезом и кружевной блузке.
Как и Хотско, одетая в рубашку Алекса, от которой к тому же
изумительно пахло.
"О Боже мой! - подумал Килгур. - Живым я отсюда не выйду".
- Леди. - Больше он ничего выдавить из себя не смог.
Марль и Хотско переглянулись и расхохотались. Алекс заметил пустую
бутылку в ведерке со льдом.
- Похоже, - заметила Хотско, - наш герой не знает, что ему
предпринять.
- Я полагаю, - прохрипел Алекс, - мне надо немного выпить.
Хотско встала и налила полный стакан стрегга. Со льдом.
- Твоя подружка Марль заявилась сюда пару часов назад. Она
рассказывала мне истории о том, как вы шпионили. И мы... поговорили.
Хотско высунула язычок... и облизнула губы.
- Оказалось, что у нас есть общие интересы, - продолжала она. - Ну,
кроме тебя, я имела в виду.
- О Господи.
Теперь пришел черед смеяться Марль.
- После гибели Стэна, - сказала она, - работы в нашем
разведывательном управлении почти совсем не стало. А с тем, что есть,
прекрасно справляются бхоры. Так как я являюсь главой отделения, то решила
немного сама с собой побеседовать. Сказала себе, что слишком много
последнее время работаю и, следовательно, заслужила отпуск.
Алекс залпом осушил стакан со стреггом и, пока его внутренности
возвращались из гиперпространства в нормальную жизнь, налил себе еще.
- Марль пришла сюда, - продолжала Хотско, - и я пригласила ее войти.
Знаешь, она потрясающая женщина.
- Знаю, - сообщил Алекс, но в его голосе прозвучала нотка
подозрительности.
- В ее мире есть несколько... очень интересных обычаев, -
промурлыкала Хотско. - Нам обоим они понравятся.
- О Господи.
- Алекс, ты повторяешься.
Марль и Хотско ужасно старались - хотя у них ничего не получалось -
сделать серьезный вид.
- Я решила, что она, возможно, захочет отправиться с нами на Прайм, -
продолжала Хотско. - Путь туда такой далекий!.. Она решила, что это просто
замечательная идея. Так что я помогла ей сложить вещи. Она готова
стартовать в любой момент. Замечательно, да?
Алекс пришел в себя.
- Да. Конечно. Мы будем тебе ужасно рады, малышка Марль.