пришел ему на помощь. — «Джон Маршалл тоже мутант. Этим все объясняется, мистер Адамс. Он телепат. Когда Вы о чем-то думаете, он может сочинять об этом стихи».
Адамс попытался улыбнуться. — «Я постепенно начинаю понимать, господа. Я уже не первой молодости. Вы должны учитывать это».
«Если Вы поступите на службу к Третьей власти, Вам придется привыкать ко многим невероятным вещам. — Он посмотрел на небо. — А вот и наши друзья. Давайте мне Вашу сумку, мистер Адамс».
«Ни в коем случае! Я еще не настолько стар, чтобы мне требовался носильщик из-за пары килограммов бумажных денег. Вообще-то Вы забыли объяснить мне еще кое-что: ведь предводитель бандитов указал Вам пунктом назначения Рангун. И несмотря на это, Вы знали, что он сядет здесь. Это Вы тоже узнали телепатическим путем?»
«Конечно! Моя готовность к переговорам была блефом. Мне просто требовался короткий разговор с этим человеком, чтобы узнать о его действительных планах. Когда я потом узнал, что он собирается совершить посадку западнее от Мадурая, мне нужно было просто информировать об этом наших друзей в Гоби. Об остальном они позаботились».
Рядом с Маршаллом, Адамсом и Какутой спустился корабль арконидов. Открылся люк. Трое мужчин пошли к кораблю. Им оставалось пройти еще двести метров, когда в отверстии люка появился Перри Родан и спрыгнул на землю. Он медленно шел им навстречу, махая рукой. Потом произошла первая встреча основателя Третьей власти и его «министра финансов».
«Добро пожаловать, мистер Адамс! Я рад, что Вы нашли путь к нам!»
«Это был нелегкий путь, мистер Родан! Но я охотно проделал его. Я терпеть не могу бездельничать. Последние четырнадцать лет мне из-за этого нелегко приходилось. У Вас трудности с деньгами, не так ли…?»
Они протянули друг другу руки, словно давно знали друг друга.

3.

Если идти в Нью-Йорке от угла Бродвея и Пятой авеню к северу, то по левую руку будет двадцатидвухэтажный небоскреб, построенный где-то в конце тридцатых годов. Его фасад можно различить лишь с трудом, так как на нем висят вывески около трех дюжин фирм и неоновых реклам. Над красотой или безобразностью такого украшения в Нью-Йорке уже давно никто не задумывался, поскольку в конечном счете на этот дом смотрели не иначе, чем на остальные дома в Манхэттене. Только в некоторых офисах поблизости заметили, что в этим ранним солнечным утром на участке между седьмым и девятым этажами принялись за дело строительные рабочие. Реклама зубной пасты, лосьона для волос и нескользящих автопокрышек исчезла в течение нескольких часов. К вечеру на том же месте сверкали три большие буквы «ДКК», золотые с голубым контуром. Удивлял уже сам темп монтажа, давая возможность внимательному наблюдателю сделать определенные выводы о характере заказчика.
Что означает «ДКК», прояснилось только в течение последующих дней, когда «Нью-Йорк Таймс» на всю страницу объявила о том, что открыла свой офис «Дженерал Космик Компани Лтд». Текст рекламы представлял фирму как агентство по внутрипроизводственной рационализации и современным методам производства и предлагала всем заинтересованным лицам любой отрасли консультации и, возможно, соответствующие станки по вполне приемлемым ценам, которые по сравнению с достигаемым эффектом выглядели сенсационно низкими.
Хоумер Дж. Адамс, коммерческий директор Общества, по поручению владельца фирмы принял на работу трех молодых девушек в качестве технического персонала, а затем принес много неисписанной бумаги. Письменных документов не было. В своей речи по случаю вступления в должность он сказал трем девушкам:
«Владелец нашей фирмы возложил на меня единоличное управление делами. Мы являемся новой фирмой без традиций, но я надеюсь, что с Вашей помощью буквы „ДКК“ очень скоро приобретут мировое значение. Я требую от Вас прилежания и корректности. Необходимые знания Вы приобретете. У Вас то преимущество, что Вы так же молоды, как и наша фирма. Вы будете расти вместе с ней, взрослеть и добьетесь хорошего положения, если мы найдем общий язык. Для регистрационных, письменных и бухгалтерских работ в Вашем распоряжении имеются машины. Для задач чисто умственного характера, как калькуляция и статистика, у Вас есть этот небольшой электронный аппарат, принцип действия которого я объясню Вам в течение дня. В остальном я хочу видеть Ваше усердие и корректность, как я уже сказал, и, конечно, приветливость по отношению к людям, которых Вы будете встречать в этом помещении. Благодарю Вас, мои дамы».
Работа офиса начиналась ежедневно в 8 часов 30 минут. С 9 часов начинались посещения клиентов и агентов. С точностью до секунды мисс Лоуренс доложила о первом посетителе. Это был посыльный одной из цветочных фирм, принесший букет гладиолусов. Поздравительная карточка была подписана, видимо, владельцем фирмы, мистером Бенжамином Уилдером. Хоумер Дж. Адамс со снисходительной улыбкой отложил карточку в сторону, сказав благодарственное слово в адрес отсутствующего шефа. Получив доллар в качестве чаевых, посыльный ушел.
В дверях он столкнулся с мужчиной, который назвался Абрахамом Вейссом и был в ширину наполовину меньше, чем в высоту. Он вошел в кабинет Адамса.
«Я прочел Ваше объявление в „Таймс“, — сказал он, представившись.
«Садитесь, пожалуйста, мистер Вейсс. Но я не давал в „Таймс“ никаких объявлений».
«В местном, конечно, в местном. Вы же знаете».
Вейсс погрузился в кресло и весело рассмеялся. — «Итак, мистер Адамс, я прочел, как уже сказал, Ваше объявление и подумал себе: давай-ка заглянем туда. Кто знает, что за этим кроется. Если верить Вам, то предлагаете-то Вы не так уж мало».
«Это смотря с чем Вы сравниваете. Чем я могу быть Вам полезен, мистер Вейсс?»
«Да, как же мне это сказать? Во-первых, мое посещение носит чисто ознакомительный характер. Вы понимаете. Я хорошо разбираюсь в делах. Я живу сам и даю жить другим. Но мне всегда интересно любое новшество. А вдруг я что-нибудь упущу, не посетив Вас, не правда ли?»
Адамс вел себя сдержанно и вежливо. — «Вполне возможно. Я хочу сказать, что каждый, кто не посетит „ДКК“, что-нибудь упустит».
«Очень хорошо! Милый рекламный лозунг».
«Скажите мне, что Вам нужно», — невозмутимо сказал Адамс. Чем лучше он оценивал тип своего посетителя, тем меньшее впечатление тот производил на него.
«Да, так что же мне нужно? — задумался Вейсс. — Я руковожу одним объектом в Колорадо. Может быть, это как раз для Вас. Вы что-нибудь понимаете в гидроэлектростанциях?»
«В атомных электростанциях?»
«Нет, в гидроэлектростанциях! Самая обычная вода. Электричество с помощью запруженной воды. Только не говорите, что Вы слишком консервативны!»
«Постараюсь. Итак, Вы строите гидроэлектростанцию?»
«Да, в верхнем течении Арканзаса, вблизи Криппл Крик. То есть это значит, что строю, конечно, не я. Но для моей фирмы важно получить заказ».
«Значит, Вам нужно благоприятное сметное обоснование, чтобы быть конкурентоспособными?»
«Не совсем, мистер Адамс. Наше предложение уже осуществляется, и я хотел бы сказать, что у нас очень неплохие шансы. Наконец, мы являемся ведущими в этой отрасли. Но с чисто познавательной стороны меня интересует, не могли бы Вы помочь нам еще чем-то. Я хотел бы познакомиться с Вами, понимаете. Я хотел бы знать, кто и что есть „ДКК“. Возможно, потом мы завяжем с Вами деловые отношения. Вам наверняка будет так же приятен этот контакт, поскольку Вы, как новая фирма, конечно, должны пытаться стать известными и завязывать отношения с другими. В этом плане у нас Вы будете в надежных руках».
Хоумер Дж. Адамс охотно отказался бы от таких поучений. По опыту он знал, что такие хвастуны, как Абрахам Вейсс, как раз чаще всего нуждались в помощи.
«Вы говорите как раз то, о чем я думаю, мистер Вейсс, — сказал он поэтому приветливо и протянул своему визави пачку сигарет. — Курите, пожалуйста! И продолжайте. Не имеет смысла утаивать от Вас, что мы абсолютно новая фирма, которая только начинает устанавливать связи. Тем более я рад приветствовать Вас сегодня утром как моего первого посетителя. Но говорите дальше. Строительство гидроэлектростанций вообще-то несколько консервативно, но я убежден, что в будущем они еще принесут немалую пользу. Атомная энергия, конечно, дешева как конкурент, но в конечном счете все сводится к вопросу затрат. И именно в этом отношении я хотел бы сделать Вам заманчивые предложения».
Во время своей длинной речи Адамс не выпускал гостя из виду. Он заметил, как подозрительно подрагивает его мясистое лицо. Абрахам Вейсс начал, по-видимому, медленно выходить из себя, так как явно желал, чтобы этот визит был более, чем познавательным.
«Простите мне прямой вопрос, мистер Адамс! Судя по Вашей речи, Вы специализируетесь в названной области».
«Мы специализируемся во многих областях. В этом наша сила. Видите ли, тот, кто много обещает в рекламе, должен многое уметь. Иначе он вообще не должен создавать такую фирму. Но вернемся к Вашему проекту. Насколько мне известно, Вам в любом случае приходится опасаться соперников, делающих предложения на атомной основе. Строительство гидроэлектростанций сегодня — прежде всего в горной местности — настолько дорогостояще, что у Вас очень мало шансов на успех. Обслуживание же гидроэлектростанции, напротив, дешево. Поэтому в данный момент Вы выигрываете, так как Вы можете осуществить строительство за ту же цену, что и конкуренты».
Абрахам Вейсс сделал большие глаза, но быстро снова взял себя в руки. — «Вы действительно хорошо осведомлены. Вы поняли суть проблемы. Какое решение Вы бы нам предложили?»
Хоумер Дж. Адамс улыбнулся. — «Ответ на этот вопрос является консультацией, которая должна быть мне оплачена. Но Вы, как мой первый посетитель, должны получить бесплатное интервью. Потому что, если такой объект будет реализован, то одним моим советом Вам не обойтись. Вам придется тогда много раз использовать и наши машины. Назовите мне, пожалуйста, ориентировочную цену гидроэлектростанции у Криппл Крик. И скажите мне также объем необходимых землеройно-транспортных работ. Тогда Вы услышите мои встречные предложения».
Толстяк задумчиво курил сигарету, словно размышляя, может ли он выдавать какие-нибудь цифры. Наконец, он решился.
«Я назову Вам цифры в правильном соотношении. Они, конечно, не соответствуют фактическим, потому что я не уполномочен раскрывать наше предложение. Вы понимаете?»
«Разумеется! Это всего лишь пример», — загадочно улыбнулся Адамс.
«Так вот, если общая стоимость строительства электростанции составит 1,3 миллиарда долларов, то на все земляные работы, включая закладку фундамента, потребуется около 550 миллионов».
«С цифрами уже можно кое-что начать. Я предлагаю Вам следующее: Вы получите машины, которые снизят статью расходов на землеройно-транспортные работы приблизительно на 90 процентов. Вы сэкономите почти 500 миллионов долларов и осуществите свой проект без какой-либо конкуренции».
Абрахам Вейсс от возбуждения взмахнул рукой, так что пепел упал ему на брюки. Потом он глубоко вздохнул, пытаясь улыбнуться.
«Вы шутите, мистер Адамс. Вы рисуете на стене утопические картины, которые не могут заинтересовать серьезного клиента. Вы не должны воспринимать мой пример настолько абстрактно, а исходить из предположения, что поставленные таким образом вопросы действительно могут стать проблемой для Ваших клиентов».
«Вы ошибаетесь, если думаете, что я шучу, мистер Вейсс. Я как раз убежден, что Ваш так называемый пример является реальной частью Ваших повседневных забот. У меня ЕСТЬ машины, о которых я говорил. Моя фирма в любой момент готова предоставить их в Ваше практическое распоряжение. Вам нужно только позвонить мне, и мы согласуем дату. Во всяком случае, это предполагает, что мы примерно договорились с Вами о цене. Потому что, если Ваша заинтересованность не является действительно серьезной, „ДКК“, конечно, не сможет провести таких дорогостоящих показов и рабочих испытаний».
Мистер Вейсс встал, явно находясь под впечатлением от услышанного. Адамс догадывался, что делец напряженно размышляет, как должен вести себя дальше. Наконец, Вейсс сказал:
«Вы хотите сэкономить мне 500 миллионов. Я должен включить сюда стоимость Ваших машин. Как тогда будет выглядеть смета?»
«Вам вообще не нужно включать в смету расходы на мои машины. Эти машины являются установками продолжительного действия, и в будущем Вы могли бы осуществить с их помощью еще двадцать или тридцать подобных проектов».
«Понимаю. Но Вы ведь должно же это что-то стоить».
«Цена чисто символическая, то есть при оплате наличными она превышала бы стоимость пятидесяти электростанций. Пожалуйста, дайте мне договорить! Я хотел сказать, что я не продаю машины. Я вступаю с Вами в сделку, помогая обеим сторонам».
Абрахаму Вейссу все меньше удавалось сохранять спокойствие.
«Вы спекулируете на участии?»
«Я не спекулирую, а являюсь претендентом, мистер Вейсс. Предложите Вашей дирекции созвать особое совещание Наблюдательного совета и скажите господам, что они должны повысить акционерный капитал на пятьдесят один процент. Этот пятьдесят один процент — моя цена».
Мистер Вейсс улыбнулся, но улыбка явно не удалась. Он нервно схватил свою шляпу и направился обратно к двери.
«Я надеюсь, нам удастся с Вами сторговаться, мистер Адамс, потому что на таких условиях моя фирма никогда не заключит с Вами сделки».
«В таком случае, сожалею, что отнял у Вас Ваше драгоценное время. „ДКК“ не заинтересована в обсуждении цены. Мы составляем калькуляцию неизменно точно и поэтому не можем уступить ни цента, мистер Вейсс. Подумайте об этом».
Мужчина из производственной фирмы по сооружению гидроэлектростанций неловко поклонился и исчез в приемной.
Следующего посетителя звали Андре Жилетти. Его черные волосы и небольшая, мускулистая фигура, как и имя, выдавали его романское происхождение. Как объяснила мисс Лоуренс, мистер Жилетти ждал уже три четверти часа, из чего Хоумер Дж. Адамс заключил, что у этого человека есть финансовые проблемы.
«Доброе утро, мистер Адамс!» — приветствовал он его легким поклоном.
«Доброе утро, мистер Жилетти! Садитесь, пожалуйста! Сигарету?»
«Спасибо, очень любезно с Вашей стороны, но я не курящий».
«Вы счастливец», — сказал Адамс.
Жилетти натянуто засмеялся. — «Если Вы считаете меня счастливчиком, то это не так. Иначе я не был бы здесь».
«Вам нужна помощь? Технические усовершенствования? Совет?»
«Да, все три вещи сразу. И очень быстро. Может быть, моя просьба покажется Вам странной, но текст Вашего объявления такой общий, что под ним можно понимать многое. Я хотел бы быть кратким, мистер Адамс. Если Вы сочтете, что Вы именно тот человек, который мне нужен, дайте мне знать. Самое худшее, что может со мной произойти, это то, что я потеряю время».
«Говорите, пожалуйста!»
«Я представляю „Миннесота Майнинг Компани“. Кроме обычного горного строительства, моя фирма занимается еще и реализацией больших проектов по строительству туннелей. Как Вы наверняка знаете, в настоящее время мы работаем над строительством многорельсовой дороги из Солт-Лейк-Сити в Сан-Франциско. В Сьерра-Невада мы приблизительно семьдесят километров должны двигаться к Сакраменто через гору. Из них на сегодняшний день готовы десять километров. Это значит, что они прорыты начерно. Мы идем с востока. С запада двигается конкурирующая фирма.. Они прошли уже участок вдвое больше. Вся работа превратилась в соревнование, которое мы проиграем».
«И Вы считаете это трагедией? Это типично по-американски — придавать любому соревнованию спортивный характер, но у Вас наверняка есть твердые договоренности с правительством, которыми Вы только и должны руководствоваться. При чем здесь конкуренция?»
Жилетти горестно посмотрел на него. — «Я объясню Вам это, то есть, если это Вас интересует. У Вас вообще есть опыт в области горного строительства?»
«Я хотел бы сказать, что Вы затронули тему, относящуюся к нашей узкой специализации, — сухо ответил Адамс, — Вы не потеряете времени, мистер Жилетти, если расскажете мне обо всем подробно».
«Хорошо. Договоренности с правительством ни в коей мере не затрагивают всего проекта. Заказы раздаются частями, а это значит, что следующий заказ получит достойная фирма. Если мы будем двигаться вперед нынешними темпами, нам поручат строительство примерно четверти объекта. Но при составлении сметы мы исходили из того, что получим ровно половину. Вы понимаете, что в таком большом проекте необходимо долгосрочное планирование, чтобы можно было своевременно включить в график транспортную промышленность. Поэтому мы еще год назад взяли на себя обязательства по приемке, выходящие далеко за рамки наших потребностей, если нынешний темп будет сохранен. Таким способом мы предоставляем кредиты на материалы и услуги, которые нам никогда не понадобятся. Мы считаем только то, что хотели бы заработать. Если Вы прибавите сюда текущее обеспечение семи тысяч рабочих, у Вас получится убыточность, которая в течение нескольких месяцев может стать настолько большой, что „Миннесота Майнинг Компани“ должна будет заявить о банкротстве. Я прошу Вас, мистер Адамс, рассматривать каждое мое слово как исключительно доверительное. В своей рекламе Вы гарантировали конфиденциальность».
«Не говорите о само собой разумеющихся вещах, мистер Жилетти. Я уже настолько заинтересовался Вашей проблемой, что рассматриваю ее как свою собственную. Итак, Ваша проблема в том, чтобы проделать в горе туннель, через который позднее будет проходить многорельсовая дорога. Каков диаметр туннеля?»
«Шесть метров в высоту и восемнадцать метров в ширину».
«Минуточку, пожалуйста!» — Хоумер Дж. Адамс взял листок бумаги и написал на нем несколько цифр. Через две минуты он сказал: «С помощью моего специального прибора я помогу Вам продвигаться ежедневно вперед на два километра. Но при условии, что на время работы машины Вы будете выводить из района туннеля всех рабочих и дорогостоящее оборудование».
Андре Жилетти сделал кислую мину. — «Оставьте шутки, мистер Адамс! Хотя я и ценю юмор, но тут речь идет о существовании или несуществовании моей фирмы. У Вас есть реальное решение?»
«Я готов в самое ближайшее время показать Вам работу этой машины, мистер Жилетти, — предложил Адамс. — У Вас нет никаких оснований считать меня обманщиком. Наша машина работает на базе преобразования материи в энергию. Конечно, это не такой спонтанный процесс, как при цепной реакции атомной бомбы. Этим процессом управляем мы. Освобождаемая энергия накапливается в соответствующих аккумуляторах, а затем с большим усилением передается дальше. Конечно, я понимаю Ваш скепсис. Но в конце концов Вы должны понять, что обратились в „ДКК“, задачей которой является внедрение широкой рационализации и новейших методов производства. Я дам Вам следующий совет, мистер Жилетти: разрешите нам показать наш прибор. Небольших пробных работ объемом в один кубометр должно быть достаточно. Если это убедит Вас, Вы примете решение».
«Хорошо, — сказал черноволосый мужчина. — Если только Вы убедите нас. С подобного рода революционизацией проходки штолен мы перевернем мир. В чисто финансовом отношении результаты будут огромными. Сколько, например, мог бы стоить Ваш прибор?»
«Пятьдесят один процент участия в Вашем предприятии».
В этот момент проявилось основное сходство между Андре Жилетти и Абрахамом Вейссом. Жилетти тоже вскочил с кресла и в ужасе уставился на Хоумера Дж. Адамса, словно опасаясь за его рассудок.
«Это смешно, сэр! Вы знаете, кто и что такое „Миннесота Майнинг Компани“? Это фирма с мировым именем, а Вы хотите одним махом прикарманить ее!»
«То, что я имею Вам предложить, дорогой Жилетти, стоит больше, чем пятьдесят один процент Вашей фирмы с мировым именем. А то, чем станет „Миннесота Майнинг Компани“ через полгода, если Вы не воспользуетесь моим предложением, Вы мне уже со всеми подробностями описали. Но если Вы нашли человека, который знает способ помочь Вашей обреченной на гибель фирме завоевать еще большее мировое значение, то Вам следует считать его абсолютно бескорыстным человеком, если он довольствуется пятьюдесятью одним процентом участия».
Андре Жилетти не мог скрыть дрожи в руках.
«Наверное, будет лучше, если я уйду, мистер Адамс».
«Пожалуйста! Был рад познакомиться с Вами, мистер Жилетти. Если у Вас будут проблемы делового характера, окажите мне снова честь».
Мисс Лоуренс доложила еще о семи посетителях, которые, однако, были малозначительными или не представляли интереса. Через несколько минут Адамс выпроводил их. У него наконец-то было время позвонить Клейну, приехавшему вместе с ним в Нью-Йорк. Клейн как раз ждал его звонка.
«Как прошло интервью?» — спросил Адамс.
Он услышал, как Клейн смеется.
«Два часа тому назад мне перебежал дорогу репортер „Нью-Йорк Пост“, с которым я выпил без всяких церемоний. При этом я, согласно программе, немного приоткрыл маску, и парень сразу меня узнал. Видели бы Вы его глаза! Он высказал мне прямо в лицо, что я дезертировавший капитан Клейн из американской контрразведки. Я ему ответил, что если он такой умный, то должен бы знать, на кого я сейчас работаю. Он несколько наивно объяснил мне, что это, конечно, известно общественности. Я предложил ему компромисс, потому что если бы он отпустил меня и отказался от статьи, то ему причиталась бы приличная компенсация. Я рассказал ему все, что было важно знать о неизвестных интервентах, прежде всего о том, что каждый час можно ожидать их вторжения на Землю. Если он объяснит эту достаточно серьезную ситуацию своему главному редактору, то сообщение об этом появится в сегодняшнем дневном выпуске».
Адамс кивнул. Он бросил взгляд на свои часы. — «Сейчас одиннадцать тридцать восемь. Проверьте свою маску и идите на биржу. Держите со мной связь по радио. Если у Вас будут какие-то сомнения, спрашивайте меня. Но следите за тем, чтобы не выдать своего знакомства с этими господами. Для общественности Вы противник».
«Понятно, мистер Адамс! Я буду на посту, пока это не станет подозрительным».

Нью-Йоркская биржа проходила в это утро исключительно вяло. В десять часов предложение составляло в среднем на десять пунктов ниже согласованных перенесенных сумм, при этом не нашлось достаточного числа покупателей. Предложение также задерживалось, так что большинство маклеров отправились в ресторан, чтобы выпить чашечку кофе. Курс не изменился.
Если взглянуть на развитие событий последних недель, то следует сказать, что все приветствовали стабилизацию положения. После возникновения Третьей власти в пустыне Гоби все акции стремительно упали. С угрозой возникновения новой мировой войны это привело бы не только к экономическому кризису, но и к полному краху. Затем Перри Родан представил доказательства силы арконидов. Политические блоки Востока и Запада сблизились и образовали Всемирный союз всех государств Земли. Нападение неизвестного космического корабля было отражено Перри Роданом. Жизнь продолжалась. Вера и надежда людей росли, а с ними и биржевой курс. Рынок возместил свои убытки. Привыкшее к сенсациям человечество свыклось с несколько мифическим государством Третьей власти в Центральной Азии, хотя обычный человек вряд ли имел правильное представление о действительном положении вещей. Биржевой курс снова стал надежным. Нынешняя тенденция к вялости была лучшим тому доказательством.
Но только до двенадцати часов!
Ровно в полдень разразилась сенсация. За несколько минут до этого доктор Хаггард предложил инкогнито несколько нефтяных акций на тридцать пунктов ниже и сразу же продал их. Результатом было удивленное покачивание головой, но все утешались тем, что время от времени новички тоже торговали акциями. Когда вышел в свет дневной номер «Нью-Йорк Пост», Хаггарда неожиданно посчитали ясновидцем и единственным человеком, который спас свои деньги.
При сообщении о вторжении биржевиков охватил ужас, но боялись они не за свою жизнь, а только и исключительно за свои деньги. В течение минуты в зале нельзя было разобрать ни слова, пока Оливер, председатель биржи, не добился, чтобы его услышали.
«Дамы и господа, бессмысленно так реагировать на газетную статью. Официальных сообщений нет. Правление немедленно наведет справки, чтобы проверить содержание упомянутой статьи».
В этот момент вбежал какой-то человек и громко объявил, что вещание Пекина независимо от «Нью-Йорк Пост» передало такое же сообщение.
«870 за „Дженерал Электрик“! — выкрикнул чей-то голос в зале. На несколько секунд воцарилась тишина. А потом началось столпотворение. „Дженерал Электрик“ стоил утром 995.Пока Оливер при поддержке служащих полиции восстанавливал порядок в зале, в боковых проходах уже заключались неофициальные сделки. Оптимисты чуяли поживу, пессимисты сбывали по низким ценам все, что могли. Только около половины первого Оливер снова овладел контролем над предложением и спросом. После первых серьезных потерь повышенный спрос быстро стих. Говорили что-то о закрытии биржи, но многие возражали.
Уполномоченные «ДКК» держались пока в стороне. Указания их заказчиков не позволяли им покупать даже при теперешнем очень выгодном положении. Однако, когда дело пришло в полный застой, доктор Хаггард сделал скромную попытку. Он сбил при этом цену на «Стандард Ойл» на 35 пунктов, опять приведя всех в возбуждение. Цены продолжали падать. Они падали устрашающе. В течение десяти минут. Хаггард вновь ушел в сторону, предоставляя работать другим, пока наконец спрос не превысил предложение. Без пяти час «Опаэт Лтд». неожиданно возросла в цене. Хоумер Дж. Адамс выдал из своего кабинета новое указание.
«Вы купили „Опаэт“, Маноли. Заключите с капитаном Клейном бросающуюся в глаза приватную сделку. Сбавьте до 40! Это останется между нами. С нами при этом ничего не случится».
Без трех минут час «Опаэт Лтд». потеряла семьдесят пять процентов своей начальной стоимости. Большинство других акций продержались не дольше. Незадолго до закрытия биржи не было, пожалуй, ни одного маклера, готового решиться на что-либо, так что день, несмотря на огромные потери, казалось, спокойно подходил к концу. Но в последний момент Адамс позаботился о новом потрясении.
Из многочисленных портативных радиоприемников донеслось специальное сообщение из Сиднея, согласно которому на озере Тимор неизвестный космический корабль поднял в воздух на километровую высоту целую рыболовную флотилию, а затем сбросил ее на землю. Диктор Нью-Йоркской радиостанции закончил свое сообщение следующими словами:
«…Нельзя игнорировать предположения о том, что речь идет об акции так называемой Третьей власти. После сброса флота с высоты в озеро Тимор, в результате которого погибли по предварительным оценкам 400 человек, неизвестный космический корабль вновь поднялся вверх, открыв при этом большое число шлюзовых камер. Оттуда спрыгнули на воду несколько тысяч странных живых существ, напоминающих по виду парашютных стрелков, они в течение нескольких минут плыли вдоль по поверхности, а потом опустились под воду. Нет никакого сомнения в том, что эти живые существа — не люди, для их организма вода является нормальной средой. Следует ждать ответа на вопрос, является ли это запланированным способом захвата земель. Штаб-квартира Объединенных Наций в своем первом сообщении известила о том, что против вторжения будут немедленно предприняты соответствующие меры».
О закрытии биржи нечего было и думать. Акции начали вдруг жечь пальцы их владельцам. Закоренелые маклеры потеряли самообладание и продавали акции по любой цене. Целые концерны и тресты поменяли своих владельцев в течение четверти часа.
Биржа закрылась без твердых котировок. Вся мировая экономика, казалось, замерла. С одной стороны, разорившиеся промышленные магнаты могли отдать последний цент за телефонные переговоры, чтобы побеседовать со своими товарищами по несчастью. С другой стороны, некоторые фирмы, казалось, уже нарушили молчание смерти. Как, например, «ДКК».
Хоумер Дж. Адамс прервал со своими людьми всякую телефонную и радиосвязь. Он не хотел рисковать, будучи подслушанным. Он хорошо чувствовал себя в этой тишине. Небольшой человек сидел за своим письменным столом, размышлял и ждал. Около шестнадцати часов зазвонил телефон. Звонил Абрахам Вейсс.
«Что Вы думаете о ситуации, мистер Адамс?»
«Милая шутка, мистер Вейсс. Завтра все будет забыто».
«Значит, Вы единственный оптимист на всем Земном шаре».
«Это дело моей чести, быть последним оптимистом. Но я надеюсь, что найдется еще несколько собратьев по вере. Зачем Вы звоните, Вы хотите вернуться к моему предложению?»
«Вы еще заинтересованы в нем?»
Адамс с довольным видом откинулся назад. — «А как Вы думаете? Для меня жизнь продолжается».
«Тогда хорошо! Мы можем условиться на завтра? Тогда я позабочусь о чартерной машине».
«Это необязательно, — сказал Адамс. — Вы можете взять мою».
«Хорошо, мистер Адамс. Сердечно Вас благодарю. Итак, до завтра, чтобы…»
«Минуточку! Вы помните о моих условиях?» — спросил Адамс.
«Пятьдесят один процент для Вас. Само собой разумеется».
Они договорились на шесть часов следующего утра.
Хоумер Дж. Адамс снова откинулся в кресле. Его мысли вновь вернулись к прерванной игре с цифрами, которая имела под собой очень серьезные основания. Следующее вмешательство удивило Адамса лишь постольку, поскольку он предполагал, что Жилетти тоже объявится по телефону. Однако, мелкий предприниматель пришел лично. У него был немного жалкий вид.
«Добрый день, мистер Адамс. Мы хорошо обдумали Ваше предложение. „Миннесота Майнинг“ согласна с Вашими предложениями. Вы можете завтра утром продемонстрировать нам Ваши машины».
«Завтра после обеда, мистер Жилетти. До этого у меня встреча на Среднем Западе. Но после обеда у меня было бы время приехать в Сакраменто. Это Вас устроит?»
«Даже очень. Тогда мы имели бы возможность освободить штольню, чтобы совершенно безопасно Вы могли провести пробные работы».
«Прекрасно! Условия известны. Поскольку Вы уже здесь, я хотел бы сразу показать Вам мой проект договора. Завтра нам нужно будет только подписать его».
Жилетти внимательно прочел. Потом сказал: «Условия нас устраивают. У нас есть замечание только в отношении доли участия. Мои заказчики сочли невыгодным, предоставлять Вам преимущественную долю. Мы просим Вас удовольствоваться сорока пятью процентами всего акционерного капитала».
Адамс изобразил на своем лице отеческую улыбку.
«Вы торгуетесь, как в старые времена, мистер Жилетти. Для Вас так важна преимущественная доля? Разве Вы не расстроились после сегодняшнего краха биржи?»
«Абсолютно нет. Вы же наверняка знаете, что наши акции упали более, чем наполовину. Но несмотря на это, я убежден, что Вы по-прежнему высоко цените „Миннесота Майнинг“, хотя дела с другими акциями по сравнению с нашими обстоят еще хуже. Судя по сегодняшним возможностям, Вы заключаете с моей фирмой все еще самую лучшую из возможных сделок. Даже, не получая преимущественной доли».
«Час назад меня назвали последним оптимистом, мистер Жилетти. Но я вижу, что кроме меня есть и другие».
Посетитель элегантно поклонился. — «Мы понимаем друг друга, мистер Адамс. Если „Миннесота Майнинг“ будет прокладывать в горах глубокие туннели, то в течение следующих трех дней она станет ведущей фирмой по строительству бомбоубежищ. После катастрофы на озере Тимор бомбоубежища станут, пожалуй, единственным, за что можно будет платить деньги. Вы видите, мы прекрасно понимаем свое значение и наши шансы. А Вы извлечете из этого пользу. Конечно, в теперешнем ожидании конца света может быть доля правды, однако, в таком случае мы все равно проиграли бы. Но мы надеемся, что все-таки все наладится. Пока существует человечество, все так или иначе продолжается».
Хоумер Дж. Адамс был тронут такой самоуверенностью. — «Я сейчас же велю переписать договоры начисто и принесу их завтра с собой. „ДКК“ удовольствуется сорока пятью процентами, мистер Жилетти».

Пробные работы «ДКК» были проведены успешно, и договоры заключены. Хоумер Дж. Адамс вылетел для доклада в Восточную Азию в закрытую зону Третьей власти. В штаб-квартире собрались все важные персоны. Пришли даже Тора и Крэст, которые старались держаться подальше от дел землян.
«Как настроение снаружи? — спросил Перри Родан. — Надеюсь, мы не слишком отяготили нашу совесть».
Хоумер Дж. Адамс поднял голову и открыто посмотрел на всех поочередно. — «То, что я пережил за эти три дня, есть ничто иное, как повторение прошлого. Давным-давно меня упекли за это в тюрьму. Сегодня я знаю, что мои действия санкционированы. Тот, кто не пережил потери материальных ценностей, может об этом только догадываться».
Родан кивнул в знак согласия и сказал: «Так или иначе, мы посеяли среди людей беспокойство. Но мы все знаем, что это беспокойство необходимо. Нам действительно грозит вторжение, ежедневно и ежечасно. То, что Булли продемонстрировал миру на озере Тимор с помощью проекционных аппаратов арконидов в виде страшного стереофонического фильма, завтра может стать реальностью. Наш долг — защитить все человечество от подобной опасности, потому что только мы достаточно сильны, чтобы взять на себя эту задачу. Мы должны соответственно упрочить наш промышленной потенциал, что опять-таки возможно только путем достаточного влияния на экономику. До сих пор наши усилия в отношении действительных потребностей были недостаточными. Организация, которая хочет защитить и объединить планету, должна располагать соответствующими средствами. Когда Вы в начале недели отправились в Нью-Йорк, мы были в финансовом отношении нищими. А как обстоят дела сегодня, мистер Адамс?»
«Представление мистера Булля с фиктивным вторжением на озере Тимор решила дело, — ответил финансовый гений. — Но и подготовительная работа была хороша. За короткий срок мы почти полностью вывели Нью-Йоркскую биржу из равновесия. Подобным же образом могли действовать и мистер Какута в Токио, мистер Маршалл в Капштадте, мистер Ли-Чай-Тунг в Лондоне и мистер Коснов в Берлине. С помощью нескольких миллионов долларов карманных денег мы скупили всю промышленность и получили большинство в четырех концернах. Разумеется, не каждый день удается провести такой биржевой маневр, потому что мир не попадется дважды на одну и ту же удочку».
«Есть другие» — спокойно вставил Реджинальд Булль.
Адамс посмотрел на него. Реджинальд Булль мог бы, может быть, временно позаботиться о волнении на бирже — не более того.
«Успех полностью совпал с Вашим предсказанием, мистер Адамс, — заявил Родан. — Вы знаете, что вначале я был настроен скептически, и мне было бы достаточно меньшего. По состоянию вещей на сегодняшний день я могу только сердечно поблагодарить Вас и высказать Вам свое восхищение. Вы совершили также несколько хороших сделок с машинами арконидов. Но с этим нам следует быть осторожными».
Адамс не обиделся на него за это предостережение. — «Это само собой разумеется, — сказал он. — В этом деле будет принято во внимание право Крэста на вето. Сверхрегенеративный каскад энергия-материя, который я предоставляю в распоряжение „Миннесота Майнинг“ и мистеру Вейссу из „Стил энд Конкрет“, по понятиям арконидов уже устарел. Но нам он помог. Обе этих фирмы, в которых Перри Родан под псевдонимом Бенжамина Уилдера является владельцем большей части акций, уже сегодня не имеют конкурентов в своих областях и во время наступающего экономического подъема будут лидировать. В настоящий момент я не вижу для нас никаких особо серьезных экономических трудностей. Семь миллиардов для правительства в Пекине уже имеются. Вам не придется платить за покупку нашей суверенной территории частями, как это первоначально планировалось. Кроме того, как я прикинул, имеются еще четыре миллиарда на следующие шесть недель. При самых необходимых затратах на наше собственное готовое производство это хотя и немного, но мы сможем этим обойтись».
«Разве стоимость контролируемой нами промышленности не значительно выше?» — спросил Булли.
«Чистая биржевая стоимость сильно упала, но она снова возрастет. Если же Вы хотите этим сказать, что мы можем, например, употребить капитал в двести миллионов непосредственно на наши собственные интересы, то это необоснованные надежды. Наши заводы во всех частях света должны и дальше оставаться нашей собственностью. Мы хотим сохранить их. Поэтому я всегда могу выделить на Гоби только очень незначительную часть текущих средств. Вы понимаете?»
«Понимаю», — сказал Булли.
«Нам предстоит еще очень много работы, — серьезно сказал Родан. — Мы многого достигли за эти дни. Созданы финансовые основы. То, чего нам еще не хватает, мистер Адамс со временем получит. Мы слышали, что такого большого дня, как крах биржи, не будет еще долго. Однако, и здесь нужна неустанная кропотливая работа. Но это самые небольшие мои заботы. Пока мы не создадим мощной экономики, пройдут, вероятно, еще месяцы или годы. Есть другие проблемы, более важные в настоящий момент. Мы должны ежедневно быть готовыми к вторжению фантанидов. То, что показал Булли в убедительном трюковом шоу, завтра может стать действительностью. А уж тогда наши противники наверняка не исчезнут на веки вечные в воде. Моей следующей заботой является наша малочисленность. Роботов арконидов в будущем будет недостаточно. Нам требуются сотрудники из мяса и крови, которые представляли бы наши интересы во всех частях света. Одно важно для нас всех в этом отношении: тот, кто приводит к нам человека, должен быть уверен в его способностях. При малой численности людей, которых мы можем разместить в нашем небольшом государстве, и при тех требованиях, которые мы должны предъявлять к каждому отдельному сотруднику, для гражданства в Третьей власти подходят пока что только люди с новыми способностями».
«Ты имеешь в виду других мутантов?» — спросил Булли.
Перри Родан задумчиво кивнул.
Он не выдал того, что при этом произнесенном Булли слове перед его мысленным взором предстала странная картина. Вместо этого он задал совершенно неожиданный вопрос: «Скажите, мистер Адамс, сколько будет 2.369,7 в третьей степени?»
Мужчина удивленно посмотрел на Родана. Потом схватился за свою логарифмическую линейку.
«Нет, не так! — сказал Перри Родан. — В уме!»
«На это нужно время…»
«Тогда оставим это. Результат таков: тринадцать миллиардов триста шесть миллионов девятьсот девяносто восемь тысяч четыреста двадцать девять и восемьсот семьдесят три тысячных. В остальном мне неясно одно. Вы говорили перед этим о нашей преимущественной доли в фирмах „Стил энд Конкрет“ и „Миннесота Майнинг“. Однако, в начале разговора Вы объяснили, что только мистер Вейсс согласился на пятьдесят один процент, в то время как мистер Жилетти сторговался с Вами на сорок пять процентов».
«Это очень просто. Мы смогли перед этим получить на бирже семь процентов „Миннесота Майнинг“. Об этом Жилетти, конечно, ничего не знал».
Перри Родан подождал, пока уляжется смех.
А теперь перейдем к деталям нашей следующей акции».

4.

Машина спустилась над Гренландией и пошла на посадку. Кроме экипажа был только один пассажир, который теперь поднялся, чтобы выйти. Мысленно Аллан Д. Меркант был еще в только что окончившейся поездке.
Несколько дней тому назад полковник Каатс передал Мерканту из Нью-Йорка внушающие опасения сообщения, и Меркант, у которого своих дел было по горло, отправился туда с неохотой и досадой. Его раздражение открыто вырвалось наружу, как только Каас сообщил, что мутантка Анне Слоан, которую из-за ее телекинетических способностей послали в Восточную Азию, бесследно исчезла. Анне была хрупкой девушкой, абсолютно не созданной для выполнения заданий авантюрного характера. Конечно, Меркант сам надоедал ей, уговаривая ее выполнить поручение. Сегодня он думал об этом по-другому.
Подъехали два эскимоса на машине, чтобы забрать его. Но Меркант поблагодарил. — «Я немного пройдусь пешком, чтобы наконец снова глотнуть свежего воздуха».
Вскоре после этого он вошел в барак, на котором большими буквами было написано название фирмы: «УМАНАК ФЭР КОМПАНИ». Как можно было прочесть дальше, фирма занималась торговлей мехами. Это не было ложью, поскольку для полной маскировки штаба секретной службы полагалось действительно торговать мехами.
Меркант опустился на лифте до пятнадцатого этажа. Здесь ему пришлось выйти, так как по соображениям безопасности ни один из пятнадцати лифтов не доходил до последнего этажа. Совсем внизу, на глубине три тысячи метров, находилась резиденция Мерканта. Дежурные в коридорах и у дверей приветствовали его. Из более чем пятисот человек, несших здесь свою службу, было максимум десять, посвященных в тайны всего сооружения.
Путь в кабинет Мерканта проходил через три приемные. Войдя в кабинет, он упал в кресло и удобно откинулся назад.
Потом позвал своего адъютанта. Вскоре после этого вошел сержант О'Хилэй.
«Никаких особых происшествий за время Вашего отсутствия, сэр!»
«Спасибо, сержант! Сколько сейчас времени?»
«Одиннадцать часов семнадцать минут, сэр!»
Меркант удовлетворенно кивнул, потому что, как он мог убедиться, было одиннадцать часов шестнадцать минут. — «Какое время суток?» — поинтересовался он дальше.
«Утро, сэр!»
Значит, была ночь, но неправильными ответами сержант О'Хилэй подтвердил свою идентичность.
«Скажите капитану Циммерманну, что я хочу поговорить с ним», — распорядился Меркант.
«Капитана в настоящее время нет на станции, сэр. Он находится в очередном патрульном полете».
Меркант невольно засмеялся. — «Хм, он все еще думает, что наши противники проскользнут над Гренландией, хотя у нас здесь уже столпотворение агентов других секретных служб?»
«Я не знаю, сэр, о чем думает капитан».
«Ну хорошо, я спрошу об этом его самого, — заявил Меркант. — Я хочу, чтобы он через десять минут был здесь. Вызовите его по радио».
О'Хилэй ушел, но через некоторое время появился снова.
«Приказание выполнено, сэр! Капитан Циммерманн сказал, что сможет придти немного позже. Он сделал странное открытие и хотел бы сначала убедиться, что это значит».
«Что за открытие?» — недовольно спросил Меркант.
«Этого он не сказал. Очевидно, он сам еще этого не знал».
Оставшись один, Меркант выдвинул ящик в нижней части письменного стола и включил находящийся там радиоприемник. При таких неполных данных, которые он только что услышал от О'Хилэя, он всегда предпочитал включиться самому.
«Алло, Циммерманн! Отвечайте! Говорит Меркант».
Приемник молчал.
«Капитан Циммерманн, немедленно отвечайте! Какая муха Вас укусила? Что значит Ваше таинственное сообщение?»
Меркант ждал ответа, который пришел, наконец, с задержкой на десять секунд. Очевидно, Циммерманну было трудно говорить. Его голос срывался.
«Алло, сэр! Наверное, я на минуту потерял сознание. У меня трещит голова, а перед глазами одни полосы».
«Что случилось, черт побери? — с тревогой спросил Меркант.
«Не знаю, сэр. Я сейчас же возвращаюсь и обо всем доложу».
«Сообщите Ваше местонахождение! Я пошлю кого-нибудь Вам навстречу».
«Не нужно, сэр. С автопилотом все пройдет нормально. Самое плохое уже позади. Прикажите дать сигнал радиопеленгатора, тогда я все сумею сделать».
«Как хотите. Я переговорю с воздушным постом управления, а потом снова перейду на прием. Во всяком случае, отзовитесь, если у Вас будут трудности».
«Конечно, сэр! Спасибо Вам за помощь!»

Меркант отключился и вызвал пост управления полетами. Вскоре пришло сообщение, что Циммерманн пролетел над северной полосой побережья у Прёвена и взял курс на юго-юго-запад. Он явно уверенно управлял своей машиной. Капитан Циммерманн совершил посадку без осложнений. Он сразу же отправился в нижний этаж и был незамедлительно допущен к Мерканту.
Меркант видел, что этот человек находится еще под впечатлением пережитого им. Но не задавал вопросов, ожидая, пока Циммерманн начнет говорить.
«Видимо, я попал в воздушную дыру. Во всяком случае, произошло непредвиденное увеличение скорости, так что меня отбросило головой назад. Наверное, я некоторое время был без сознания».
Меркант осмотрел рану.
«Это выглядит очень неприятно, капитан. Вам нужно пойти в санчасть. Но пока Вы не ушли, скажите мне, что это было за открытие, о котором Вы сообщили О'Хилэю».
Произнося эти слова, Меркант старался побороть сильный шок. При осмотре раны он стоял прямо позади Циммерманна, но его не очень сильно развитые телепатические способности уловили мысль, которая объяла его ужасом. Меркант не потерял присутствия духа. Не случайно за несколько лет он стал ведущей фигурой Международной разведывательной службы.
Несмотря на угрожающие сигналы, Меркант продолжал говорить, не подавая виду. Он посмотрел на офицера и спросил себя, что же в действительности могло с ним произойти.
«Что за открытие, сэр? — спросил Циммерманн и улыбнулся. — Это была шутка».
«Вы позволяете себе шутить с нами?» — спросил Меркант, все еще стоя позади сидящего капитана и не собираясь сдавать этой выгодной при данных обстоятельствах позиции.
Циммерманн медленно сказал: «Шутка была предназначена для сержанта, сэр. Я не мог предположить, что он передаст ее Вам в такой форме».
Чувство опасности у Мерканта еще усилилось.
«Странные у Вас представления о нашей службе, Циммерманн. Вы совершаете патрульные полеты для защиты нашей базы и отпускаете по поводу этой работы неудачные шутки. Так что же Вы видели?»
«Ничего, сэр!»
«Сидеть, капитан!» — резко приказал Меркант, когда Циммерманн хотел встать.
Несколько недель тому назад Меркант прочел об одном австралийском банковском служащем, предотвратившем благодаря своим телепатическим способностям ограбление. Меркант уже давно чувствовал за собой подобный талант, постепенно понимая, что это означает. Он отдал бы сейчас десять лет своей жизни, если бы стал настоящим телепатом. Он был дилетантом в этой области! Он не мог полностью реконструировать мысленную фразу, а всего лишь уловить ее главный смысл.
Разве при этом не могло произойти недоразумений? Как Циммерманну могло придти в голову захотеть его убить? Капитан, без сомнения, думал об убийстве. И это желание было направлена на него, Аллана Д. Мерканта, шефа Международной разведывательной службы.
Меркант через плечо посмотрел на мужчину и увидел на поясном ремне оружие. Мысль о том, чтобы неожиданным движением отобрать его, он тут же отбросил. Потому что Циммерманн, думающий об убийстве, уже давно сконцентрировал свое внимание на пистолете и опередил бы уступавшего ему в физическом отношении полковника. Мерканту нужно было собственное оружие, которое лежало в письменном столе.
Капитан не мог догадываться, что его противник предупрежден. Это было преимуществом Мерканта. Мерканту пришлось покинуть свое место позади Циммерманна, чтобы добраться до своего оружия. Он сделал это со словами, которые удивили того и заставили его помедлить.
«Я хотел кое-что сказать Вам, капитан. Я слышал Ваш разговор с О'Хилэем и записал его. Кроме этого, я слышал еще кое-что, что Вы, может быть, сможете объяснить мне. Во всяком случае, у меня нет впечатления, что Ваше сообщение было шуткой».
«Что Вы имеете ввиду?»
Меркант начал обходить вокруг письменного стола. Циммерманн вслед за ним медленно поворачивался в своем кресле, и вот, наконец, оба мужчины сидели друг против друга, а между ними был массивный письменный стол. В Циммерманне победило любопытство. Он не стрелял, выжидая.
Меркант включил магнитофон, достав одновременно свой пистолет, сразу же почувствовав себя абсолютно уверенно.
Он спокойно спросил: «Что Вы выиграете от того, что убьете меня?»
На этой фразе беседа закончилась.
Меркант ощутил эмоциональный взрыв другого. Его воздействие было таинственным и жестоким, Мерканта охватил ужас.
Циммерманн протянул руку к бедру и выхватил пистолет.
Хотя Меркант был готов к нападению, отреагировал он чуть ли не слишком поздно. Он еще не полностью осознал, что произошло с Циммерманном. Но, прежде, чем тот сумел выстрелить, Меркант нажал на курок своего оружия.
Капитан рухнул на пол. Меркант сидел, словно парализованный. Гром выстрела эхом отдавался в его ушах.
Сейчас произошло то, чего еще ни разу не случалось за все время существования МРА. В комнату без вызова ворвался сержант О'Хилэй. Увидев перед собой целого и невредимого полковника, он весь внутренне сжался и уставился на лежащего в кресле убитого.
«Сэр! Что случилось?» — выпалил он.
«Я застрелил капитана Циммерманна. Немедленно объявите тревогу! О мерах безопасности я распоряжусь сам».
О'Хилэй исчез, и вскоре взвыли сирены. Меркант достал микрофон из радиоящика.
«Говорит Меркант. С этой минуты на станции вводится чрезвычайное положение. Приказ сторожевому отделу, лейтенанту Хаусману: перекрыть все выходы. Особенно строго охранять лифтовую шахту. Всем лицам немедленно занять свои рабочие или личные помещения. Членов делегаций дружественных стран просьба собраться в Трансфер-отеле, на верхнем этаже. Более подробные объяснения я дам позже. Полковника Кретчера и доктора Куртиса прошу к себе. Благодарю Вас!»
Немного спустя вошли вместе полковник и врач. Доктор Куртис склонился над Циммерманном.
«Да, доктор, пожалуйста, осмотрите его и скажите мне, мертв ли он», — сказал Меркант.
«Вам нужно заключение?»
Меркант кивнул. — «В любом случае, док!»
«Это Вы застрелили капитана?» — растерянно спросил Кретчер.
«Я не хотел, чтобы получилось наоборот», — тихо ответил Меркант.
«Тем самым Вы утверждаете, что капитан Циммерманн напал на Вас. Простите, сэр, что я выражаюсь так прямо. У Вас есть свидетельства того, что это было необходимо?»
Мерканта не обидела подобная реакция.
«Циммерманн хотел выстрелить, и я опередил его. Таковы факты. Я должен узнать причины, которые приводят наших пользующихся доверием людей к подобного рода нападениям. Поведение Циммерманна настолько абсурдно, что вполне наводит на подозрение о заговоре. Только по одной этой причине я объявил о чрезвычайном положении. Нашей задачей будет быстро и радикально принять решительные меры, если подтвердится, что в нашей штаб-квартире есть еще и другие лица, кроме Циммерманна, которые ополчились на меня и на нашу организацию».
Затем Меркант повернулся к врачу. — «Вы установили смерть Циммерманна, доктор Куртис. Относительно ее причин у нас нет сомнений. Но несмотря на это, я хотел бы просить Вас осмотреть голову убитого. Я нашел там рану, относительно происхождения которой капитан дал мне довольно странное объяснение».
Куртис осмотрел рану, а затем объявил: «Кто-то нанес Циммерманну тяжелый удар по черепу. А точнее — видимо, справа и сверху. Черт возьми, сэр! Вы же ЗАСТРЕЛИЛИ его!»
«Что Вы хотите этим сказать?»
«Вы застрелили его, но не убили ударом по голове!»
«Насколько стара рана, доктор? — спросил Меркант. — Определите это точно».
«С полчаса», — ответил врач.
«Полчаса тому назад капитан еще находился вне станции, в своем самолете. У нас есть достаточно свидетелей этого».
«Хм, ничего не понимаю. У Циммерманна не было признаков слабости? Удар по затылку мог быть смертельным».
«В этом отношении Вы можете ошибаться. Циммерманн не был мертв, войдя сюда. Во всяком случае, его диагноз крайне интересен. Меня интересует, как и где получил капитан эту рану и как ему удалось выжить, несмотря на такое тяжелое ранение. Мы должны подробно осмотреть его самолет. Пойдемте, пожалуйста, вместе со мной наверх».
Мужчины отправились на посадочную площадку.
Машина была закрытым самолетом с кабиной на четыре человека, так что Меркант, Куртис и Кретчер удобно разместились в ней.
«Это место пилота, — сказал Меркант и сел в него. — Капитан утверждал, что попал в воздушную дыру. Его голова якобы откинулась назад».
Меркант спросил себя, почему не было видно следов крови.
Ответ лежал на поверхности. Циммерманн солгал.
Меркант позвал дежурного наружного поста.
«На какой машине летал сегодня капитан Циммерманн?» — осведомился он.
«На этой, сэр».
«Спасибо, это все. Устраивайтесь поудобнее, господа. Мы еще раз пролетим по этому участку».
Меркант взлетел, взяв курс на север вдоль западного побережья.
Он попросил обоих своих сопровождающих внимательно вести оптическое наблюдение.
«Погода была ясной и безветренной, — сказал он. — Если где-нибудь есть след, он должен быть хорошо виден».
Вдруг Кретчер закричал: «Там, Меркант! Там внизу след от посадки. А что это за круглое пятно рядом?»
Меркант сделал круг и вернулся назад. При этом он спустился на сто метров ниже. Круглое пятно было сооружением полукруглой формы, как снежная хижина эскимосов, только абсолютно черным. След от посадки был теперь ясно различим. Это без сомнения был след самолета Циммерманна.
Они приземлились совсем рядом с черной хижиной. Меркант подошел к ней первым и потрогал ее. — «Металл. Странно, кто строит такую штуку в Арктике? И к тому же без входа, без окон и без какого-либо сварного шва. Что Вы об этом думаете, Кретчер?»
«Она выглядит как-то странно», — подавленно сказал Кретчер.
Меркант похлопал по сооружению рукой. Раздался звон пустоты. Меркант достал оружие.
Кретчер последовал его примеру. Они открыли по загадочной хижине короткий ураганный огонь, но материал не поддавался. Только с помощью разрывных снарядов, которые Кретчер принес из машины, они добились успеха.
Черное полушарие взметнулось от силы взрыва вверх и рухнуло. Под ним мужчины нашли в снегу воронку и разорванное на куски тело.
Меркант сразу же понял, что перед ним лежит на снегу какое-то существо, не человек. Он содрогнулся от ужаса. На что они наткнулись?
«Шесть конечностей, — завороженно пробормотал доктор Куртис. — Это существо с другой планеты. Оно мертво, и нам вряд ли удастся восстановить его, но совершенно ясно, что именно его встретил капитан Циммерманн. Что Вы теперь собираетесь делать, сэр?»
«Соберите все, что нашли! — приказал Меркант. — Боюсь, Родан ничего не знает об этом существе. Тем более его это заинтересует. Я думаю, что это начало вторжения, в ожидании которого мир содрогается уже несколько недель».

5.

На стадионе Хашири в Нагасаки собралось сорок тысяч человек, чтобы посмотреть заключительную игру на первенство Японии по футболу. Над трибунами нависла жара и ожидание матча года.
В зрительском секторе Ф уселись двое мужчин со сложной аппаратурой в сумках. Они сидели на расстоянии более пятидесяти метров друг от друга, но несмотря на это, постоянно поддерживали друг с другом связь. Локаторы волн головного мозга работали почти бесшумно. Их легкое гудение утопало в шуме сорока тысяч голосов. После сигнала судьи к началу игры на зеленом поле начали происходить вещи, не интересовавшие ни Тако Какуту, ни Реджинальда Булля. Но несмотря на это, искатели мутантов от Родана договорились вести себя, ничем не выделяясь. Они внутренне безучастно разыгрывали внимание и следили за мячом.
Неожиданно Булли получил сообщение от Какуты. Его миниатюрный радиоприемник был чудом точной механики. Передатчики состояли из двух лежащих один над другим слоев пластика, между которым на малюсенькой поверхности размещались все технические элементы. Оба мужчины носили передатчики на внутренней стороне борта своих костюмов, откуда, в непосредственной близости от горла, с помощью очень чувствительного ларингофона воспринималась совсем тихая речь, почти шепот. Приемники же были вставлены в уши, где занимали столько же места, как ватные тампоны.
«Необычный образец мозга, — поступило известие от Тако. — При тридцати трех тысячах ангстрем заметное гетеродирование. Что Вы об этом думаете?»
«Это невероятная величина, Тако. Даже если принять во внимание возбуждение зрителей, такая частота полностью выходит за рамки обычной. У Вас есть координаты места?»
«Как раз рассчитываю».
Реджинальд Булль работал, держа руку в кармане. Антенна пеленгатора его электромагнитоскопа величиной с наперсток позволяла испускать направленный луч над людьми зрительского сектора Ф. Поскольку ожидаемая аномалия была Булли уже известна, ему не трудно было это сделать. Его приемник был настроен на частоту тридцать три тысячи ангстрем и автоматически останавливался, найдя искомый источник излучения.
«Мои координаты установлены, Тако. Согласно плану посадочных мест 135 градусов, семь минут тридцать секунд».
«Спасибо! Мое значение 46 градусов, двенадцать минут ровно. Рассчитайте, пожалуйста, номер места!»
Тако и Булли вели расчеты независимо друг от друга, а затем сравнили результат. В обоих случаях он безошибочно указывал на место номер 844 в блоке Ф.
«Внимание! — крикнул Булли. — Я исчезаю в направлении главного входа. До конца первого тайма осталось еще двадцать пять минут».
«Хорошо, — ответил Тако Какута. — Позаботьтесь о команде роботов».
План операции был четким и составленным заранее. С помощью небольших технических достижений арконидов предполагаемый мутант уже был обнаружен. Во время перерыва между таймами Какута направился по ряду сидений, где находилось место номер 844. Чтобы не ошибиться, маленький японец хотел еще раз вблизи незаметно понаблюдать за выбранным соотечественником.
Речь шла о симпатичном молодом человеке в возрасте около двадцати пяти лет. Проходя мимо него, Тако для верности сфотографировал его и с другой стороны сидений снова стал пробираться к лестнице. Снаружи его встретил Реджинальд Булль.
«Все в порядке! Здесь его фото. Роботам все ясно?»
Булли кивнул и спрятал фото. Начался второй тайм, и вновь удачные моменты игры срывали зрителей с их мест. Когда команде из Киото после длительного прорыва на семьдесят седьмой минуте удалось наконец сравнять счет, началось светопреставление. Одиннадцать игроков из Шисуоки еще раз поставили все на карту и все вместе бросились в атаку. В конце игры счет увеличился до 18:5 в пользу Шисуоки. На восемьдесят второй минуте центральный нападающий попал мячом в штангу над уже приготовившимся к броску вратарем из Киото. Но при этом ничего не произошло. В этот момент началась жесткая атака Киото, принесшая победный гол. Шла восемьдесят восьмая минута игры. Первенство Японии было окончено. В секторе Ф по обеим сторонам сидений тридцать четвертого ряда стояли двое мужчин, для которых настоящая работа только начиналась. Мужчина с места номер 844 пошел направо, где его должен был перехватить Булли. Однако, тот был в сопровождении двух друзей. Так что искателям мутантов пришлось запастись терпением. На улице среди тысяч других автомобилей стояла машина роботов, настроившая свои локаторы именно на мутанта. Преследуемые сели в автомобиль. При царящей толчее их невозможно было удержать.
Булли и Тако общались друг с другом с помощью своих радиоприемников. Какута пробрался поближе к Реджинальду Буллю.
«Вон там, темно-красная машина. Видите ее? — крикнул он. — Здесь нам не пробраться. Роботы стоят слишком далеко от нас. Возьмите свою машину, Булли, так будет удобнее».
«Прежде, чем я отъеду, парни уже исчезнут», — озабоченно сказал Булли.
«Минуточку! Поезжайте вправо к северной подъездной дороге. Видите, они быстро движутся вперед. Обгоните их, где сможете, и держитесь за красной машиной».
«А Вы?»
«Я возьму такси».
«Но это же бессмысленно! Вы потеряете слишком много времени».
Тако отрицательно покачал головой. — «Не беспокойтесь. Держите со мной связь. Мы договоримся по дороге».
Они разошлись в разные стороны. На расстоянии многих сотен метров за ним следовала машина роботов, которые оставались незаметными, так как ее поляризованные стекла не позволяли заглянуть внутрь.
Хотя Тако и заставлял водителя такси поторопиться, при нынешнем движении на дорогах из этого ничего не выходило.
Через сорок пять минут преследования наступил момент, когда маленький японец должен был вмешаться.
«Они остановились, — сообщил Булли. — Я проехал мимо них. Они, вероятно, ищут ресторан. Он находится прямо на углу следующего двойного перекрестка».
«Я знаю это заведение, — подтвердил Тако. — Развернитесь. Мы встретимся там. Указание команде роботов: продолжать держать красную машину в поле зрения и припарковаться вблизи нее».
Тако Какута знал, что на такси ему понадобится еще по меньшей мере пятнадцать минут, чтобы добраться до обозначенной Булли цели. Он решил больше не торопить шофера, а молча положил на заднее сиденье достаточную сумму денег и сконцентрировался на телепортации в известный ему туалет гостиницы. Водитель такси может потом до конца своих дней удивляться, каким образом исчез его пассажир.
Тело Какуты растворилось и рематериализовалось в намеченной цели. Он вошел в ресторан в тот момент, когда мужчина с сиденья номер 844 тоже входил с двумя своими друзьями. Было нетрудно найти столик в непосредственной близости от них. Когда, наконец, появился и Булли, самые большие трудности были уже позади. Какута приветствовал крепко сложенного мужчину улыбкой.
«Он наш! А за это нужно выпить».
Что они и сделали. Ожидание было нетрудным, потому что за остальную часть задания отвечали роботы.
Три часа спустя трое преследуемых вышли из ресторана. Мутант жил где-то поблизости. Имя на табличке его дома гласило: Тама Йокида.
С наступлением темноты молодому японцу нанесли визит двое мужчин, говорившие с ним о вещах, которые он с трудом понимал. Тем не менее, он дал уговорить себя на поездку в пустыню Гоби.
Пока команда роботов доставляла мутанта Таму Йокиду в Нагасаки, Какута и Булль уже отправились на поиски следующего одаренного с точки зрения парапсихологии человека. В конце их операции в Японии они раздобыли себе два дорогих билета в ложу в «Метрополь» и в полном облачении появились на гала-представлении. До начала первого перерыва они обнаружили в театре трех человек с необычной частотой волн головного мозга. Поскольку для верности они вынуждены были заниматься одновременно только одним человеком, они выбрали женщину, обладавшую ярко выраженным отклонением от нормальной частоты волн человеческих мыслей.
Молодую женщину звали Иши Матсу. Через час после выхода из театра ей нанесли визит в ее квартире представители Третьей власти. Она также высказала готовность последовать вместе с командой роботов в Центральную Гоби.
Реджинальд Булль и Тако Какута сидели поздно ночью в своем гостиничном номере, подводя итоги.
«Родан может быть доволен, — решил Булли. — Я и не рассчитывал на такое. Давай-ка еще раз просмотрим список. Андре Нуар, сын осевшего в Японии француза, Ральф Мартен, сын немца и японки. Потом уже одни настоящие японцы. Иши Матсу, единственная женщина. И мужчины — Вурью Сенгу, Сон Окура, Танака Сейко, Доитсу Атака, Китаи Ишибаси, Тама Йокида…»
«Всего девять», — сказал Тако.
Булли кивнул. — «Еще и Феллмер Ллойд, являющийся для нас доказательством того, что мутация обуславливается не только атомной бомбой, и Рас Чубай, которого мы заберем из Африки. К тому же Джон Маршалл и Вы».
Тако положил на стол газету.
«Одного мы еще не нашли», — напомнил он.
«Ах да, история с немцем из Мюнхена. Я считаю это газетной уткой», — сказал Реджинальд Булль.
«Разве мы не должны предварительно все проверить, прежде чем принимать окончательное решение? Конечно, интересно привлечь к себе внимание, делая прогнозы на будущее, а потом рассказывая о них в прессе. Но, кажется, правда, что Эллерт пытался избежать публикации своих предсказаний. Об этом позаботился один из его друзей. Телетемпорация была бы способностью, которая могла бы открыть нам абсолютно новые возможности».
Булли вздохнул. Он устал. — «Завтра опять будет день», — сказал он.

6.

Когда первые лучи солнца упали на гладь соленого озера Гошун, никто не подозревал, что новый день несет с собой множество событий. Первоначально Перри Родан собирался провести осмотр строительных работ в производственных корпусах. Из Питтсбурга как раз поступили первые монтажные детали, и бригады роботов несколько дней тому назад возвели два первых заводских корпуса. Но выйдя из своего жилища, которое он оборудовал себе вне космического корабля, Перри Родан заметил группу из четырех человек, которые шли ему навстречу, махая ему руками. Он увидел женщину и трех мужчин.
Женщина, казалось, была близка к истерике.
«Доброе утро, мистер Родан. Я хотела к Вам… Я хотела…»
Родан схватил ее за руку.
«Говорите, пожалуйста! Вы знаете меня?»
«Кто Вас не знает?» — Она неловко достала из сумочки фото, на котором был изображен экипаж «Стардаста».
«Откуда у Вас это?» — спросил Перри.
«От моего мужа. Он не вернулся. Он единственный, кто не вернулся. Я хотела только одну минуту поговорить с Вами. Вы были другом Кларка…»
«Другом Кларка? — недоверчиво спросил Родан. — Вы миссис Флиппер?»
Анне Слоан, владеющая телекинезом, но в остальном не обладающая сильной волей, необходимой для тайного агента, кивнула со всей убедительностью.
«Она лжет!» — сказал Джон Маршалл, подойдя к Родану.
Анне растерянно посмотрела на телепата. Она больше не делала попыток играть сомнительную роль. На глазах у нее были слезы. — «Почему Вы решили, что я лгу?»
Маршалл мягко сказал: «Потому что Вас зовут Анне Слоан и Вы никогда не были замужем. Потому что Вы были посланы сюда людьми полковника Мерканта и полковника Каатса, чтобы шпионить здесь и прежде всего, чтобы проникнуть за наш энергетический экран. Вы владеете телекинезом и попали сюда благодаря Вашим способностям».
Анне Слоан, казалось, не понимала, что происходило вокруг. Она отчаянно всхлипнула.
Маршалл что-то шепнул Родану. — «Итак, полковник Меркант узнал о Ваших способностях и использовал Вас против нас?» — спросил Родан.
Она медленно кивнула. — «Мистер Каатс все время пытался убедить меня, что в Вашем распоряжении есть несколько технических чудес, но всего лишь жалкая горстка людей».
«Правда, мы и есть горстка, — сказал Родан и улыбнулся, — но не жалкая, мисс Слоан. Человека, который только что раскрыл Вас, зовут Джон Маршалл. Он хороший телепат. Маршал только что сказал мне, что Ваше намерение относительно шпионажа никогда не было твердым. Что гораздо сильнее в Вас было собственное желание придти к нам».
«Это вобщем-то правильно, — подтвердила она, — но теперь это прозвучит для Вас дешевой отговоркой».
«Вовсе нет! — заверил ее Родан. — Мы охотно принимаем всех, кто ставит свои способности на службу Третьей власти. А Вы обладаете выдающимися способностями, Анне Слоан!»
Родан позвал доктора Хаггарда и попросил его позаботиться о молодой женщине. Затем он один пошел в сторону заводских корпусов. Но и теперь он думал не о предстоящей проверке. Его живой ум нашел новую проблему, над которой следовало поразмышлять.
Анне Слоан послал Аллан Д. Меркант. Шеф Международной разведывательной службы. А Родан так надеялся привлечь этого человека, который был ему очень симпатичен, на свою сторону. Сигнал тревоги из передатчика Крэста прервал его мысли.
«Алло, Родан! Немедленно приходите к нашему кораблю. Мы обнаружили кое-что новое на лунной орбите».
«К черту!» — выругался Родан и привел в действие реле своего многоцелевого костюма, который позволил ему невесомо преодолеть расстояние в триста метров. Он приземлился в шлюзовом отсеке и побежал на центральный пост управления, где находился Крэст.
«Это означает вторжение? Это был бы самый неподходящий момент, который только можно себе вообразить».
«То, что фантаниды в один прекрасный день доставят пополнение, было известно нам со времени их первого неудавшегося визита», — напомнил старый ученый.
Родан принял решение без малейшего колебания. — «Мы должны предупредить возможное нападение. Никакого риска для Земли. Мы не можем себе этого позволить. Ни люди, ни аркониды. Вы разрешите использовать Ваш корабль?»
«Конечно! — подтвердил Крэст. — Корабль в Вашем распоряжении».
Родан включил наружные громкоговорители корабля и объявил тревогу. Затем он приказал явиться на борт нескольким ответственным работникам. За несколько секунд все приготовления были закончены, и корабль стартовал. Энергетический экран был при этом отключен, так что путь для корабля был свободен.
При абсолютно синхронно работающем антиграве он сразу же после подъема с Земли развил ускорение в 50 метров на секунду в квадрате. Таким образом, уже через час они достигли орбиты Луны. Только Родан и Крэст, благодаря гипнообучению, были при такой высокой скорости в состоянии осмысленно воспринимать меняющиеся с бешеной быстротой позиционные сообщения автоматического радара. Для способности реакции нормального человека это была непосильная нагрузка и потому не удивительно, что Клейн попросил снизить, наконец, такую высокую скорость.
Родан оказал ему эту любезность, так как заметил тем временем на телеэкране чужой корабль.
«Это не веретенообразный корабль и это не фантаниды, — сказал Ли Чай-Тунг. — Что Вы об этом думаете, Крэст?»
«Я только вижу, что у него овальная форма и что это не корабль арконидов. Но у нашего народа в последние столетия было больше врагов, чем друзей. Исходя из этого, все говорит о том, что это наш противник».
Перри Родан привел «Добрую надежду», как они назвали корабль арконидов, в выгодную для нападения позицию и нажал манипуляторный излучатель.
«У них энергетический экран. Если бы знать, насколько он мощный…»
Замечание было чисто риторическим. Родан уже занялся тем, чтобы использовать измерительный луч. А потом сказал: «Если мы превратим этот корабль в чистую энергию, то у людей Земли появится на небе новое маленькое солнце. Я не думаю, что смогу точно рассчитать метеорологические последствия для нашей планеты, но это привело бы к климатической катастрофе».
«Овальный корабль усилил свой энергетический экран, потому что поблизости находимся мы, — объяснил Крэст. — Парни оттуда хорошо знают, что их сейчас можно атаковать».
«Мы должны применить обычное оружие, если хотим добиться успеха, — размышлял Родан. — Взрыв изнутри, например».
«Как Вы собираетесь это осуществить?» — спросил арконид, с трудом подавляя свое раздражение от явно абсурдной идеи Родана.
Родан только засмеялся.
«Добрая надежда» сделала рывок вперед и за несколько секунд приблизилась к противнику на пятнадцать тысяч километров. Родан выпустил энергетические лучи, вспыхнувшие на защитном экране противника пестрым фейерверком, а потом погасшие, не произведя никакого действия. Однако, результатом световой атаки было то, что к ней никто не был подготовлен. Овальный корабль вдруг исчез с экрана. Он не перешел в парапространство и не создал путем искусственного изгиба пространства невидимого поля, он просто прибавил скорость примерно до тысячи метров в секунду и исчез в просторах Вселенной.
Все были безгранично удивлены.
«Вы когда-нибудь видели корабль с такими мощными двигателями?» — спросил Родан.
Крэст покачал головой. — «Что мы знаем о том, что произошло за время нашего отсутствия в центре Галактики и что нового приносит ежедневно прогресс! Есть много народов, которые способны развиваться таким образом. И есть еще больше таких, признаком которых является овальная форма космического корабля. Мы должны запросить мозг».
Перри Родан направил шар арконидов обратно к Земле. Мысль о том, что по крайней мере на сей раз противник изгнан,