произойдет, если инопланетные разумные существа собираются с помощью безгранично идеальных силовых средств прилететь на родину человечества, чтобы попытаться приземлиться там или даже осуществить внезапное нападение? Мрачные мысли Родана подтвердила объявленная тревога.
Под космическим истребителем показалось побережье севера Сибири. Импульсные локаторы зарегистрировали, что на машину направлены лучи многочисленных радиолокационных станций. На Земле уже давно знали, кто появился из космоса с чуть ли не ошеломляющей сумасшедшей скоростью.
В поле зрения появилась Монголия. Когда на телеэкранах показалось сверкающее ограждение вокруг территориальных владений Третьей власти, Родан вспомнил об отчаянном приземлении примерно три года тому назад.
Тогда он вернулся на Землю на ракете земной конструкции с Луны, как первый человек, побывавший там.
С этого все и началось. Центр новой власти вызвал серьезное недовольство Великих держав Земли, пока те не осознали, насколько превосходящими были научно-технические средства инопланетян. Тогда в мировой прессе впервые появилось понятие «аркониды». Сегодня было точно известно, что многим они обязаны инопланетянам. Вот только — и это было главным — с их случайным появлением возникла непосредственная угроза окончательного обнаружения.
Может быть, планета Земля еще некоторое время оставалась бы неизвестным небесным телом, если бы автоматический передатчик разрушенного руками людей крейсера арконидов не послал своих сигналов бедствия на Млечный путь. С этого момента Земля пробудилась от долгой спячки.
Когда Родан передал на готовый к обороне автоматический мозг кодовые данные, и истребитель был принят центральной станцией дистанционного управления, стало ясно, что человечеству предстоит внезапное и, вероятно, страшное пробуждение. Приходилось окончательно смириться с тем, что кроме людей, во Вселенной есть еще и другие высокоразвитые в умственном отношении живые существа.
Высокий, сухопарый мужчина в узкой герметической носовой части фюзеляжа скривил при этой мысли губы. Теперь он и оба оставшихся в живых арконида должны были сделать что-то для безопасности Земли.
Машина мягко приземлилась. Небольшой мощный реактор позади стенки радиационной защиты кабины остановился.
Полковник Фрейт подбежал к истребителю. Он бросил испытующий взгляд на поджарую фигуру командира.
Родан откинул гермошлем на плечи. В его серых глазах таилось сдерживаемое волнение. Он молча взял предложенную сигарету. Его вид ничем не выдавал только что пережитого напряжения.
«Добрая надежда» стартовала с Крэстом и Торой на борту, — коротко доложил Фрейт. — Дерингхаус и Ниссен находятся в космосе, каждый с пятьюдесятью четырьмя машинами. Третью группу я оставил внизу. При необходимости мы сможем взлететь в течение пятидесяти секунд. Генерал Паундер прибыл незадолго до тревоги. Он ждет в правительственном здании. А что, собственно, произошло?»
«Булли упорно молчал, да? — перебил его Родан. — Не спрашивайте меня. Я сам еще ничего не знаю. Будьте внимательны».
Он направился через посадочную площадку к уже ожидавшему его вертолету.
Обеспокоенный до глубины души Фрейт посмотрел вслед удаляющейся машине. В отличие от совершенных сооружений на территории Третьей власти вертолет был продуктом земного производства.
Далеко вдали Фрейт увидел, как опадает светящийся энергетический экран купола. Это длилось всего секунду, потом колокол снова поднялся в синем небе пустыни Гоби.
Родан приземлился на вертолетной площадке правительственного здания. Роботы салютировали ему, на что Родан ответил иронической улыбкой.
Кроме роботов, его встретил только один человек. Родан не придавал большого значения пышным церемониям. Темноволосый мужчина с узким лицом тоже был одет в форму Третьей власти. На левой стороне груди сиял странный символ, который при ближайшем рассмотрении оказывался изображением головного мозга, окруженного светящимся ореолом.
Мутант Джон Маршалл подождал, пока не встретится с Роданом взглядом. Он инстинктивно чувствовал, какая работа мысли происходила у этого большого человека внутри. Ему чуть ли не показалось, что Родан медлит с тем, чтобы войти в центральный командный пост дворца.
«Хэлло, Маршалл! Что поделывает телепатия?»
«С Вами у меня все еще ничего не получается, — сказал телепат. — Вас ждут. Булли вне себя. Примерно через пятнадцать минут прибудут представители секретных служб. Мы не знаем, как будут развиваться события».
Родан молча вошел в светящееся поле антигравитационного лифта. Они невесомо спустились вниз.
Маршалл размышлял о том, как поведет себя Родан в данной ситуации. В отличие от атмосферы сумасшедшего дома внутри правительственного здания, он, казалось, был само спокойствие. Маршалл осторожно прощупывал содержание мыслей сухопарого мужчины. Волосы Родана слиплись от пота. На нем все еще был легкий космический костюм.
«Перестаньте, Маршалл, — прозвучал низкий голос. — Вы бьетесь о стену. Вы прощупывали генерала Паундера?»
Маршалл поморщился. Темные глаза внезапно засветились досадой.
«Он считает нас монстрами, — сердито сказал он. — Некоторые люди, кажется, не хотят понять, что мы, так называемые монстры, появились только в результате безответственных атомных испытаний».
Родан серьезно ответил: «Послушайте, Джон, Вас не должны волновать такие понятия, как монстры и тому подобное. Подумайте о том, как должен воспринимать Вашу психологическую способность обычный человек. Я… неужели „Добрая надежда“ возвращается?»
На следующем этаже Родан выпрыгнул из лифта. Тяжелого гула приземляющегося космического корабля нельзя было не услышать.
«Тора считает целесообразным оставить пока большой корабль под энергетическим куполом, — объяснил Маршалл. — Булли блокирует свой мозг. Я не смог узнать, что он думает об этом деле. Я даже не знаю, что вообще произошло».
Родан посмотрел на тяжелую переборку из арконической стали. Два боевых робота с энергетическим оружием наготове стояли перед единственным проходом к центральному командному посту.
«Земля еще слишком слаба, чтобы оказывать сопротивление нападению Великой галактической державы, — сказал Родан, дав тем самым Маршаллу последнее указание. — Настоящий флот бесконечно превосходит наши космические истребители. Идите!»

20.

Она была холодной и спокойной, но действительно ли она владела своими нервами, было неясно.
Тора, арконидка, снова осознала свое происхождение. Ее поведение было жестким, скорее чрезмерно напряженным, чем исполненным подчеркнутого достоинства.
Она молча смотрела на суетящихся в центральном командном пункте людей.
Родан отказался от того, чтобы расположить этот важный пункт Третьей власти под надежной землей. Если защитный экран будет разрушен, неважно в результате действия каких сил, глубокие бункеры тоже не помогут.
Прекрасное лицо Торы, не выдающее ее подлинного возраста, было похоже на ничего не выражающую маску. Она поставила свои условия. Только от Перри Родана зависело, насколько он был готов эти требования выполнить.
Ей было не по себе среди спешащих, что-то планирующих и ожесточенно дискутирующих людей. Она, отпрыск правящей династии арконидов, не один раз давала понять, что считает людей низшими по уровню развития.
Она перевела взгляд на основателя этого карликового государства, называющегося Третьей властью.
Глубокая складка легла у ее рта. Родан, без сомнения, превосходил других, получив с помощью гипнотического метода обучения все знания арконидов. Это был человек, которого уже ничто не могло удивить.
Именно поэтому — так считала Тора — он не должен был забывать, что его знания и навыки, в конце концов, даны ему арконидами. Он с удивительной самоуверенностью перенял все то, о чем люди его вида еще три с половиной года тому назад не имели представления. Он манипулировал могучими силами и действиями, которые казались арконидке захватывающими. Как бы там ни было, но она пришла к ложному выводу, что Родан среди почти четырех миллиардов живых существ его вида был единственным достойным внимания индивидом.
Тихий гнев омрачил ее чело, когда она заметила усердие своего научного наставника и соплеменника.
Крэст, ведущий ученый арконидов, кажется, снова попал под влияние Родана. Удивительно, какое воздействие оказывал этот человек на лучшие умы планеты Аркон.
Тора ждала, оставаясь в тени, погрузившись в свою странную любовь-ненависть к мужчине, которому она, с одной стороны, все позволяла, а с другой, во всем отказывала. Безграничный гнев сочетался с теплыми, спонтанно возникающими чувствами.
На вогнутых поверхностях экранов позитронного автоматического мозга зажигались и мелькали группы символов конечной обработки данных. Родан работал со сказочной точностью. Он владел машиной, которая по своему механическому совершенству никогда не послушалась бы приказов человека. И все-таки она это делала.
«Номер сто восемнадцать, структурное колебание», — раздался в помещении глухой голос низкого, широкоплечего мужчины.
Тора вздрогнула. Реджинальд Булль, некогда капитан американского космического отряда, даже и сейчас демонстрировал свое всегдашнее спокойствие, которое, однако, воспринималось таковым только посвященными.
«Еще один бросок, сто девяностая транзиция! — крикнул Булль. — Что теперь?»
Его взгляд блуждал между Перри Роданом и Крэстом. Родан поднялся с вращающегося сиденья.
«Вы остаетесь, Крэст?» — спокойно спросил он.
Арконид проявлял некоторую взволнованность. С выдержанным, добродушным ученым это случалось крайне. Родан догадывался, что Третья власть стоит перед поворотным пунктом своей истории. Поэтому он добавил к своему вопросу:
«Мне кажется, началась вторая стадия нашего существования. Подумайте об этом. Сообщения автоматической станции с Плутона несомненно доказывают, что происходят улавливаемые структурными зондами перемещения в районе звезды Вега. Таким образом, абсолютно ясно, что там в обычную вселенную возвращаются многочисленные космические корабли, вышедшие из гиперпространства. Это означает, что неизвестные живые существа собираются использовать всю свою энергию для того, чтобы более подробно исследовать предполагаемую планетную систему Веги. Будьте логичны, Крэст! Я ценю Вам разум и Вашу терпимость. Вы во многом помогли людям, а тем самым и Земле».
«Тогда выполните хотя бы раз наши пожелания!» — вмешалась Тора.
Врачи Хаггард и Маноли обменялись коротким взглядом.
Хаггарда нахмурил лоб. Тора создавала трудности.
«Ваши особые пожелания до сих пор были невыполнимыми, — кратко парировал Родан. — Галактическое местонахождение Земли должно при любых обстоятельствах остаться в тайне. Достаточно произошедшего три года тому назад случая с деформаторами личности. Крэст, Вы идете со своими догадками по неверному пути!»
«Я, как и прежде, просил бы Вас немедленно вылететь в район звезды Вега, — упорствовал Крэст. — Мои расчеты точно указывают на то, что среди планет большой Звезды должна быть так необходимая мне планета, которую я ищу. Перри, уступите хоть раз моим желаниям! Мы почти четыре года назад, согласно земному летоисчислению, совершили посадку на Вашей Луне. Это никогда не входило в наши намерения. Я прибыл в этот отдаленный район Галактики, чтобы найти здесь планету, обитатели которой знают секрет биологической сохранности клетки. Это означает вечную жизнь».
«Вы даже не знаете, есть ли вообще у Веги планеты, — вмешался Реджинальд Булль. — Ваши расчеты могут быть верными, но это еще не основание для того, чтобы врываться в гущу этого сущего ада. Корабли, прибывающие туда из гиперпространства, не будут в настоящий момент опасными для Земли, даже если позитронный мозг затронет вопрос, не раскрыто ли уже, возможно, местонахождение Земли. Но я считаю это бессмысленным. Причины известны».
Родан застыл в молчании. Внизу, в большом зале заседаний, ждали шефы секретных служб и уполномоченные государств Земли. Тревога охватила весь мир.
«Я остаюсь при том мнении, что речь идет о корабле арконидов, командиры которого тоже получили задание искать планету Вечной жизни», — возбужденно доказывал Крэст. Его, видимо, нервировало спокойствие Родана.
Ответил снова Булль:
«Вы сами в это не верите, Крэст! Нам ясно, что мощные и активные некогда аркониды все больше и больше деградируют. Умственная деградация еще четыре года тому назад зашла так далеко, что только с огромными трудностями удалось снарядить Ваш исследовательский крейсер. Инопланетяне, которые прибывают в систему Вега из гиперпространства, не имеют ничего общего с Вашими друзьями. Так что положитесь на мою интуицию. Я отказываюсь стартовать на „Доброй надежде“ в полет со сверхсветовой скоростью. Так же, как МЫ определили местонахождение структурных перемещений и точно запеленговали их, так и они могут сделать это с нами. Таким образом, Солнечная система была бы обнаружена».
Булль поднялся с кресла управления с высокими подлокотниками. Над ним светились поверхности экранов работающего со сверхсветовой скоростью гиперзонда. От майора Ниссена, командира второй группы космических истребителей, поступило сообщение, что околосолнечное пространство полностью свободно от посторонних объектов.
«Ну, вот, — сказал Булль. Его прозрачные голубые глаза враждебно сверкали. — Крэст, я не позволю рисковать „Доброй надеждой“. Структурные зонды на Плутоне обнаружили до сих пор сто двадцать две транзиции. Все вблизи района Веги. Вы действительно заинтересованы в том, чтобы туда полетел единственный большой космический корабль, имеющийся у нас? Это же безумие».
«Ваше мнение ничего не решает, мистер Булль, — зло сказала Тора. Ее поведение стало еще более жестким, а лицо еще более выразительным.
«Она прекрасна», — подумал Родан.
Заметив его странную улыбку, она остановилась на полуслове. Выражение лица стало напряженным. Она занервничала.
«Ну, дальше, — подбодрил Родан. — Вы хотите еще что-то сказать?»
Булли сжал огромные кулаки.
«Мне нечего сказать, — с ожесточением произнес он. — Перри — начальник! Тора, даже, если Вы не можете терпеть меня, то в данный момент Вы должны подумать о космическом корабле. „Добрая надежда“ — это наш последний сверхсветовой корабль. Нам еще невероятно повезло, поймите это! Когда со станции на Плутоне пришло первое сообщение о тревоге, я уже видел, как над Землей появился чужой флот. Мы слишком осторожны, чтобы принести какой-нибудь вред людям или Вам. Примерно через год будет готов новый корабль. Тогда посмотрим, что делать дальше. Если до тех пор нас оставят в покое, я буду чрезвычайно рад. Для серьезной встречи с инопланетными разумными существами мы еще не готовы. И в этих обстоятельствах Вы хотите совершить то, чего мы в интересах безопасности избегали в течение трех лет, а именно — сверхсветовой полет. Да еще именно на Вегу, где в настоящее время появились многочисленные космические корабли!»
Родан откашлялся.
Джон Маршалл усмехнулся. Пришедший несколько минут назад командир космического истребительного соединения, полковник Фрейт, посмеивался над вырывавшимся наружу темпераментом Булли.
«Вы не оставляете мне никакого шанса, Перри — горько пожаловался Крэст. — Вот уже три года Вы отказываетесь совершать короткие вылазки в радиусе около пятидесяти световых лет».
«Верно. Мое личное любопытство всегда будет стоять на втором месте после безопасности Земли, — подтвердил Родан. — Кто-то сможет определить наше местонахождение. Вы хорошо знаете, что никакое другое возникающее скопление энергии нельзя установить и запеленговать так легко, как гравитационное структурное перемещение».
«Мы ждали достаточно долго, — отстаивал Крэст свою точку зрения. — Я, как и прежде, утверждаю, что прибывающие в систему Вега космические корабли — это корабли с моей родной планеты. Именно из-за охватившей нас дегенерации мы должны сохранить здоровые пока умы путем искусственного продления жизни. В Центральном совете Аркона предлагаются все средства, чтобы открыть планету сохранности клеток».
«Я требую немедленного старта, — снова послышался голос Торы. — Мы наверняка сможем войти в системе Вега в контакт с нашими друзьями. В результате Вашего гипнообучения Вы знаете все, что известно и нам. Мы больше не нужны Вам. Я дарю Вам „Добрую надежду“. Согласитесь, наконец, что она возвысит любимое Вами превыше всего человечество до Великой галактической империи. Для этого нужно только сначала выдрессировать примитивных, действующих на уровне инстинктов живых существ. Средство для этого у Вас есть. Я требую стартовать, чтобы затем высадиться в системе Вега».
«Ваши идеи сумасбродны, — гневно выкрикнул Булли. — Или я должен прямо сказать, что Вашей Великой Империи пришел конец? Мне очень жаль, но придет время, когда у Вас, наконец, откроются глаза. Я еще хорошо помню сонных членов экипажа Вашего разрушенного крейсера. Вам и Крэсту повезло, что Ваш разум в порядке. Воспользуйтесь им при случае для логического мышления, а не для бессмысленного фантазирования».
Это откровенное высказывание было жестким, почти жестоким. Родан ждал. Тора дрожала всем телом. Крэст казался внутренне разбитым. Он без сил опустился на поворотную тележку. В центральном командном пункте повисла тишина. Только из соседнего помещения доносились звуки громкоговорителей галактической радиостанции.
Наконец, молчание нарушил Перри Родан. По выражению лица своего друга Булли понял, что Родан принял какое-то решение.
Родан подозвал к себе Фрейта и приказал:
«Майор Дерингхаус должен немедленно приземлиться. Ниссен остается со своей группой космических истребителей на лунной орбите».
Потом он обратился к капитану Клейну и строгим голосом отдал распоряжение:
«Оповестить аварийную бригаду на случай „конца света“. Достаточно пятидесяти человек. Они будут выполнять приказ. Одновременно переключите сто боевых роботов на их индивидуальную частоту. Мы стартуем ровно через пять часов».
Двое побледневших мужчин покинули помещение. Крэст медленно поднялся. На его старом и все же таком молодом лице отражалась напряженная работа мысли.
«Большое спасибо, — произнес он. — Вы получите в системе Вега всю мыслимую помощь. Учитывая обстоятельства, я хочу добиться, чтобы Вам передали действительно боеспособный крейсер. Великая Империя будет всегда защищать Землю. Мы никогда не забудем, что Вы для нас сделали. Я …»
Крэст замолчал под взглядом сухопарого мужчины. В глубине светлых глаз светилось сочувствие.
«Крэст, мне очень жаль, но Вы не найдете в системе Вега ни одного корабля арконидов. Вы ошибаетесь! Вашими мыслями руководит желание. Ваш народ больше не способен осуществить такую масштабную операцию. Подумайте о том, что мы обнаружили более ста двадцати транзицирующих космических кораблей. Это не Ваши друзья».
Вперед вышел Булль со своей могучей фигурой.
«Это полностью совпадает с моим мнением, — медленно сказал он. — Но почему, хотел бы я знать, ты все-таки хочешь стартовать? Результаты локации доказывают, что мы не являемся целью. Почему мы должны привлекать к себе внимание неизвестных? Почему мы три года отказывались от сверхсветовых космических полетов, хотя у нас просто чесались руки сделать это? Или Вы все тут с ума посходили?»
Губы Родана вновь сложились в успокаивающую улыбку: «А тебе не приходила в голову мысль, что ты тоже можешь ошибаться?»
Лицо Булли застыло.
«Тоже ошибаться?» — повторил он.
«Вот именно. „Добрая надежда“ стартует через пять часов! Исключительно в интересах Земли и с целью разведки. Я не собираюсь бездеятельно наблюдать за осуществляемым вторжением, удаленным всего на двадцать семь световых лет. Это вторжение! Торговцы и исследователи не приходят с такой мобилизацией явно тяжелых кораблей. И потом еще кое-что…»
Перри Родан неторопливо осмотрелся вокруг.
«Тот, чей дом находится в далеком Космосе, совершил небольшую ошибку. Это вторжение относится к Земле, а не к системе Вега. Кто-то допустил маленькую ошибку в расчетах, а кто-то неправильно, на десятую долю, оценил выданный три года тому назад сигнал бедствия с крейсера арконидов. В результате, с учетом галактических расстояний, это ведет к ошибочному броску, составляющему почти двадцать семь световых лет. Поэтому нужно посмотреть, что там, собственно, произошло. Маршалл, доложите обо мне ожидающим уполномоченным».
Родан одел фуражку на голову, мимоходом коснулся козырька и подошел к тяжелой переборке из арконической стали. Его сопровождало гробовое молчание, нарушенное через несколько секунд гневным смехом.
Реджинальд Булль, широко расставив ноги, стоял перед сложными локационными приборами.
«Если ты прав, мне нечего больше сказать. Но если мы в результате этого безрассудства привлечем к Земле внимание разумных инопланетных существ, я позволю себе назвать тебя, руководителя Третьей власти, неосторожным парнем. С позволения сказать, командир: если бы такую ошибку совершил младший по званию офицер, я бы привлек его к трибуналу ввиду создания сознательной угрозы для мировой безопасности».
Взгляд Перри Родана стал загадочным, а голос звучал мягко:
«Я тоже, Булли, я тоже!»
Стальная переборка закрылась. Отдающие честь боевые роботы арконической конструкции рывком опустили оружие.
«Видит Бог, Вы хороший психолог, — пробормотал доктор Хаггард, который уже в течение трех лет был министром здравоохранения Третьей власти и одновременно основателем всемирно известной клиники „Аркон“. Врач приблизился к бронированным воротам. Доктор Эрик Маноли, бывший бортовой врач „Стардаста“, молча последовал за ним. Реджинальд Булль посмотрел им вслед. Потом его взгляд упал на арконидку.
И тут он начал понимать, почему Перри Родан перестал возражать, как это было в течение нескольких лет, против сверхсветового космического полета — почему он вынужден был не возражать.
В данной ситуации нельзя было больше отказываться от далекого полета. Вероятность сделать Крэста и Тору злейшими врагами человечества была для Родана куда страшнее, чем возможность обнаружения чужими живыми существами.
К тому же неизвестные действовали в относительной близости к Земле.

Рабочий шум мощных импульсных двигателей звучал, как глухая барабанная дробь невидимых великанов. «Добрая надежда» с ревом поднималась с земли. Ее посадочная площадка находилась внутри энергетического купола. Когда верхнее полюсное закругление шарообразного корабля диаметром шестьдесят метров грозило задеть сияющий экран, заработал позитронный автоматический мозг с безошибочной точностью не имеющей нервов машины.
Энергетическое поле исчезло, космический корабль вылетел наружу, а интенсивное свечение снова стало видимым. После повторного восстановления защитного поля смолк дикий рев стартующего корабля. Спустя десятые доли секунды он исчез в небе Гоби. Родан увеличивал скорость настолько, что они, вследствие возникающего трения воздуха, могли бы привести незащищенное тело к сгоранию.
Генерал Лесли Паундер подавил поднявшиеся в нем чувства. Для него, как для ракетчика, было грандиозным событием видеть этот огромный космический корабль, взмывающий в небо. Какими жалкими были по сравнению с ним оснащенные примитивными атомными двигателями ракеты космического отряда — и не только космического отряда!
У Григория Петронского, маршала и главнокомандующего восточной воздушной и космической разведкой, тоже было окаменевшее лицо. Взгляды высокопоставленных офицеров встретились. Паундер сказал:
«Где наша гордость? Муравей под каблуком ботинка великана не может чувствовать себя более ничтожным и беспомощным, чем мы».
Маршал Петронский не ответил. Его позиция была ясна. Больше не существовало сомнений и тайной вражды. Перри Родан добился хотя бы этого.
Невысокий щуплый мужчина с отливающим золотом венчиком волос добродушно улыбнулся. Он был похож скорее на бухгалтера, чем на шефа Международной разведывательной службы.
Аллан Д. Меркант отважился сделать несколько шагов вперед. Срочно проведенная Роданом конференция подействовала, как взорвавшаяся бомба. Меркант посмотрел на часы. Его голос звучал так же спокойно и приветливо, как всегда:
«Идемте, господа. Или кто-то еще сомневается, что кроме нас, людей и арконидов, есть еще и другие высокоразвитые народы? Если нет, я хотел бы просить Вас срочно известить Ваши правительства о результатах переговоров. В течение следующих дней Вы найдете меня в Вашингтоне. Полетим вместе, генерал?»
Паундер коротко кивнул.
«Что произойдет, если разведывательный полет Родана потерпит фиаско? — спросил чей-то голос из глубины помещения. Это был Кошелев, руководитель восточной секретной службы. Меркант провел тыльной стороной ладони по вспотевшему лбу. — Тогда нам останется только надеяться, что Землю не обнаружили. Господа, обратите особое внимание своих правительств на то, что мы не одни! Самое время отказаться от имеющихся еще предубеждений против всеобщего объединения. Если противник придет извне, человечество не может более быть разобщенным».
Мужчины ушли.
«Только бы все прошло хорошо, — пробормотал Петронский. — Если показания локаторов верны, Родан попадет в кромешный ад. Как велика боевая мощность „Доброй надежды“?»
«Вы, очевидно, предполагаете, что Родан встретится с враждебно настроенными разумными существами?» — удивленно спросил Паундер.
«Ну, давайте подождем, — ответил Петронский. — В своем отчетном докладе я дал указания о подготовке к атомной тревоге. Если нами начнут интересоваться, то я хотел бы быть готовым к событиям».

21.

Непроходимые джунгли Венеры еще сотрясались от затихающего стартового грома, когда «Добрая надежда» уже давно исчезла в турбулентно перемещающемся облачном покрове второй планеты Солнечной системы. Только догорающая полоса с силой вытесненных и сильно разогретых воздушных масс виднелась за идущим круто вверх следом космического корабля, который за самое короткое время преодолел расстояние Земля — Венера.
Для Перри Родана промежуточная посадка на Венере была не более, чем коротким отступлением от маршрута.
Причина, побудившая Родана совершить промежуточную посадку, была, однако, чрезвычайно важной. После того, как оказалось, что относительно небольшой автоматический мозг Третьей власти не содержит сведений о системе планет звезды Вега, Родан обратился к вычислительному гиганту Венеры. Механико-позитронный монструм, созданный учеными-арконидами в давно прошедшие времена галактического развития, смог предоставить именно те данные, которые были нужны Перри Родану. До посадки на Венеру Родан дал понять обоим арконидам, что сверхсветовой полет к удаленной на двадцать семь световых лет звезде Вега будет совершен только в том случае, если перед этим будут получены убедительные данные о планетарной семье гигантской звезды.
Крэст и Тора упорно молчали. Ситуация на борту «Доброй надежды» была близка к серьезным разногласиям. Родану было ясно, что нужно найти компромиссное решение.
Опрос арконической позитроники на Венере, в тысячу раз более мощной, чем изъятая с «Доброй надежды» и смонтированная на Земле, прошел успешно. Когда более десяти тысяч лет назад по земному летоисчислению эмиграционные корабли арконидов появились в Солнечной системе и построили на Венере крепость в качестве космического тылового прикрытия, были обследованы также и ближайшие окрестности Солнечной системы.
В то время дегенерирующие аркониды были еще активны. Поэтому, естественно, заботились о том, чтобы иметь сведения о звездном соседстве Земли.
Перри Родан рассчитывал на это. Крэст и Тора, напротив, были глубоко поражены. Поскольку соответствующих данных о системе Веги не было заложено в автоматический мозг разрушенного исследовательского крейсера, они, конечно, предположили, что то же самое будет и в позитронике базы на Венере.
Родан был вынужден указать ученому Крэсту на его заблуждение. Из этих событий однозначно вытекало, что центральная позитронная картотека на далекой родной планете арконидов знала далеко не все. Кроме того, из этого следовало, что очень многие экспедиции арконидов на далекие планеты никогда не учитывались и не регистрировались. До сих пор это решительно оспаривалось Крэстом.
В соответствии с этими сведениями Родан после своего краткого визита на Венеру стартовал вновь, однако, на сей раз имея в виду цель, казавшуюся людям еще несколько лет тому назад недостижимой.

В помещении центрального поста управления шарообразного космического корабля не было слышно работающих с полной тягой двигателей. Полная тяга означала выброс со скоростью света потока частиц наивысшей плотности, укрощенного, суженного и выпрямленного в гиперструктурных энергетических полях.
Перри Родан и аркониды называли импульсы «корпускулярными волнами», что вызвало в земных научных кругах некоторое волнение. Техника арконидов, казалось, в корне изменила действующие на Земле законы и сделала возможным то, что казалось невозможным с научной точки зрения.
Родан управлял мчавшейся все быстрее сквозь солнечное пространство «Доброй надеждой» с сомнамбулической точностью. Контрольные приборы автоматизированного корабля могли обслуживаться в случае необходимости человеком, при условии, если этот человек был знаком с арконической техникой.
Крэст и Тора ожидали предстоящую транзицию с само собой разумеющейся невозмутимостью. Родан и Реджинальд Булль, несмотря на полученное специальное обучение, не могли скрыть некоторой нервозности. Необходимые расчеты полета для преодоления измеряемого в двадцать семь световых лет расстояния осуществлялись уже с точным учетом положения звезды, которая была их целью.
Рассчитанные пеленгаторами цели как основные данные были приняты галактонавтическим вычислительным мозгом, обработаны с учетом калькуляции массы корабля, расстояния и господствующих гравитационных линий, прежде чем в результате был рассчитан импульс толчка, который в лексике арконидов назывался «универсальной второй гиперкосмической скоростью».
Родан знал, что преодоление световой стены нельзя было ни понять, ни хотя бы приблизительно объяснить при помощи земной математики. Поэтому он решил полностью выбросить традиционные знания за борт, чтобы действовать только в соответствии с достижениями арконической науки. Это было достаточно серьезным основанием для того, чтобы повергнуть его и Булля в вихрь противоречивых чувств. Не было ничего, что они уже хотя бы раз испробовали сами.
Чем ближе «Добрая надежда» подходила к обычной скорости света, тем интенсивнее становилась работа двигателей.
Они уже вновь пересекли орбиту Земли. Корабль уходил прочь от центрального светила, чтобы еще в системе планет приготовиться к сверхсветовому броску.
Когда указатели скоростемера показали скорость, на 0,9 процента ниже скорости света, а акустические сигналы центральных автоматических устройств управления срочно затребовали дополнительного впрыскивания, Родан снял руки с контрольных приборов. Он повернулся в своем вращающемся кресле с высокими подлокотниками.
В помещении центрального поста управления находилось только несколько членов экипажа. На многочисленных телеэкранах забортного наблюдения загорались и мерцали далекие звезды, среди которых многие могли иметь планетарных спутников. Короткое переключение погасило мигающие контрольные лампы гидросектора. Тора запрокинула голову. В ее глазах внезапно засветилось напряжение.
«Вы отключили? Почему?»
Родан неторопливо поднялся с кресла. Булли смотрел на него снизу вверх. Что-то было не так.
«Ваше превосходное гипнообучение заложило мне в память, что не очень хорошо готовиться к гиперброску внутри планетарной системы, — медленно объяснил он. — Мы долетим до орбиты Юпитера. Я не хочу вызывать никаких колебаний внутри земного магнитного поля. Могу я попросить Вас ненадолго последовать за мной в кают-компанию?»
Булли переключил гиперзонд на моментальное опознавание и измерение расстояния посторонних тел, которые могут появиться, на проекционные аппараты защитных полей. Потом он тоже поднялся. Полнопозитронный автопилот был надежнее любого человека.
Джон Маршалл, мутант с телепатическими способностями, вопросительно смотрел на обоих арконидов. Когда ему не удалось проникнуть сквозь заслон их сознания, он в поисках помощи повернулся к бледной, худощавой девочке с большими глазами.
Бетти Тауфри одарила его короткой улыбкой. Она пожала плечами, и это означало, что ей тоже не удалось уловить содержание мыслей инопланетян, хотя она обладала большей силой.
Невысокий, также стоявший рядом с Буллем японец неожиданно исчез. Тако Какута, человек с удивительной способностью телепортации, опять предпочел избрать более удобный путь.
Здесь были, кроме Маршалла, Бетти и худощавого японца Какуты, еще двое других мутантов, которых Булль едва знал до старта. Родан велел забрать их двумя космическими истребителями с базы на Венере, где они прошли свое окончательное обучение.
Полный, крепкого телосложения японец Вуриу Сенгу мог усилием воли видеть сквозь материю. Прежде, чем он был найден в Японии командой по поиску мутантов, он работал горняком. Его коллеги всегда удивлялись, что Сенгу с безошибочной точностью мог заранее сказать, даст ли новая штольня уголь или нет.
Ральф Мартен, родившийся в Японии сын немецкого коммерсанта и японки, был еще удивительнее. Он тоже принадлежал к поколению, которое появилось на свет вскоре после взрыва бомбы в Хиросиме.
Как слышал Булль, этот высокий, стройный мужчина умел временно полностью выключать собственное Я и видеть глазами другого человека и слышать его ушами. Он был тем, от кого никогда не могли укрыться самые сокровенные намерения выбранного им в качестве жертвы человека. Именно это, казалось, было причиной небывалых успехов Ральфа Мартина на деловом поприще.
Это была жуткая группа, появившаяся на борту в составе пяти человек. По виду арконидов, знакомых с такими феноменами ввиду их более высокого уровня образования, было незаметно, что они видели в этих пяти нечто особенное.
Однако, для обычных людей — членов экипажа они были монстрами, о чем, впрочем, никогда не говорилось вслух, а по возможности и мысленно, что, тем не менее, было доминирующим в составе чувств мужчин.
Когда они пришли в большую кают-компанию команды бывшей вспомогательной лодки крейсера, между мутантами и пятьюдесятью мужчинами находящейся на корабле разведывательной группы сразу же возникло явно заметное отчуждение.
Во все стороны бросались взгляды, соединяющие в себе уважение, безграничное удивление, недоверие и любопытство. Корпус мутантов, созданный Перри Роданом и официально признанный специальным подразделением Третьей власти, представлял собой невероятный силовой фактор. Не обошлось и без того, что пятьдесят специальных солдат, несмотря на свою превосходную выучку, чувствовали себя несколько обойденными вниманием.
Родан точно знал, что преодолеть глубокую пропасть между обычными людьми и мутантами в этом поколении вряд ли удастся. Ему было достаточно уже того, чтобы наладить среди участников сносные отношения. В основном царила атмосфера психологически напряженных моментов, волнения и невольного пессимизма. Последний исходил от Реджинальда Булля, протесты которого против сверхсветового полета не были приняты во внимание.
Родан быстро покончил с этим.
«Как только мы достигнем орбиты Юпитера, мы будем готовиться к совершаемому человеком впервые преодолению сверхсветового барьера, — объяснил он спокойно. Однако, его внутренняя нервозность ощущалась. — Я убедительно прошу Вас точно придерживаться уже отданных распоряжений. Медики доктор Хаггард и доктор Маноли после осуществленного преодоления барьера сразу же позаботятся о Вас. Можно, однако, предполагать, что никаких повреждений не произойдет. Если бы дело было опасным, то аркониды вымерли бы уже десять тысяч лет тому назад. Ведите себя во время транзиции совершенно спокойно. Суть дела в том, что во время проникновения в пятимерное сверхпространство Вы не можете оставаться материальными. Это означает, что Ваши тела должны временно раствориться, поскольку они в их теперешней фазе в более высокой плоскости не могут быть существующими. Но Вы должны положиться на то, что после повторного вхождения в четырехмерную структуру известного нам обычного пространства Вы найдете Ваш аппендикс точно там же, где ему и следует быть по природе. Потом еще кое-что…»
Родан огляделся. Его взгляд затуманился.
«У автоматического мозга на Венере имелись точные сведения о звезде Вега. Согласно им, у звезды около десяти тысяч лет тому назад по земному летоисчислению было свыше сорока двух планет, что при ее величине не кажется удивительным. Одна из исследовательских экспедиций арконидов в указанный период времени осмотрелась там и унесла домой ценные сведения. Разумная жизнь была найдена на планете номер Восемь. Эта Восьмая планета называется Феррол, ее обитателей называют ферронами. Эти существа, видимо, исключительно похожи на людей. Когда аркониды посетили планету Феррол, ее обитатели как раз открыли порох. Это может означать, что сегодня, через десять тысяч лет, у них есть атомная бомба или что они уже совершают сверхсветовые космические полеты. Мы найдем или высокоразвитую цивилизацию, или радиоактивно зараженную планету, одиноко и покинуто вращающуюся вокруг своего светила. Будьте на всякий случай готовы к неожиданностям и не теряйте самообладания. Это все, что я хотел Вам сказать. Если можете, поспите еще часок. Для Вас будет лучше всего, если Вы перенесете транзицию во сне».
Родан коснулся козырька фуражки и вышел. Капитан Клейн велел мужчинам расходиться, а майор Дерингхаус, ответственный за оба космических истребителя арконо-земного производства, решил еще раз проверить машины.
Отодвигая переборку к ангару с истребителями, он пробормотал себе под нос:
«Я не могу себе помочь, но нельзя сказать, чтобы все было в порядке». — Подобные мысли копошились и в голове Булли. В обход антигравитационного лифта он, пыхтя, взбирался по крутой запасной лестнице к центральному посту управления.
Когда он вошел в заполненное приборами помещение, прямо перед ним что-то замигало. Из ничего возникла человеческая фигура, которая через долю секунды обрела явную форму худощавого японца Какуты. Лицо телепортанта расплылось в добродушной улыбке.
Вы забыли свою фуражку, — сказал он. — Вот она!»
Реджинальд Булль механически сосчитал до трех. Потом его мощный кулак рванулся вперед. Но Какуты уже не было видно, так что не во что было и попадать. Только воздух с шумом ворвался в образовавшийся вакуум.
Булли подошел к креслу управления второго пилота. Родан встретил его скупой улыбкой.
«Мутанты получили приказ тренировать свои чрезвычайные способности как можно чаще и при любом удобном случае», — сказал он.
Булли молча уставился на фронтальные телеэкраны. Марс, красная планета, была видна в правой верхней части зоны правого борта. «Добрая надежда» уже давно достигла своей максимальной скорости.
Тора сидела у галактонавтического вычислительного мозга центрального поста управления. В ее взгляде было что-то загадочное.
«Как Вы себя чувствуете?» — спросил Родан.
«Нормально», — холодно отозвалась она.
Перри Родан ничего не ответил, а посмотрел вперед, где в каких-то глубинах космоса должна была находиться та обманчивая точка, уже рассчитанная автоматическими устройствами. Было необходимо, чтобы гипербросок был осуществлен точно в рассчитанное мгновение.
Тора посмотрела на Крэста, как бы ища помощи. Она не знала, почему она вдруг почувствовала себя такой удрученной.

22.

Все произошло слишком быстро, чтобы разум мог понять это. На экранах появилось фиолетовое свечение, потом вдруг все изменилось.
Центральный пост управления преобразился. От агрегатов остались лишь контурные очертания, потом они стали туманом, чтобы сразу же полностью исчезнуть.
Нарастающая боль была мучительной, потом все сразу кончилось, словно центральная нервная система сама собой отключилась.
«Добрая надежда» стала телом, которое не могло больше оставаться стабильным внутри созданного структурного поля для полного экранирования четырехмерных энергетических притоков.
Наступило то, что арконическая физика называла «эффектом улетучивания».
Одновременно с этим корпускулярные волны импульсного двигателя стали энергетическими единицами пятого измерения, поскольку они также не могли сохранять свой обычный характер во внутреннем пространстве шарообразного абсорбционного поля. Они стали, словно вода, которая должна испариться в диапазоне воздействия огромного источника тепла, поскольку она не могла больше оставаться жидкой в изменившихся условиях.
Родан попытался сознательно участвовать в транзиции. Однако, в этом отношении, по-видимому, не было разницы между человеческим и арконическим мозгом.
Последней мыслью Родана до вхождения в гиперпространство была мысль о рематериализации. Да, было нетрудно превратить материю в энергию, только еще ни разу не удалось образовать тело из чистой энергии, неважно какого свойства.
В случае с транзицией эффект наступал неизбежно, хотя и только с точной рематериализацией первоначальной формы.
Казалось, это длилось всего несколько мгновений. И без того релятивистские представления о времени полностью потеряли свое значение. Годы могли стать секундами и наоборот. Темно-красный цвет все еще преобладал, когда вдруг снова вернулась резкая боль. Вновь возникло сильное ощущение разрывания, одновременно появились контурные очертания центрального поста управления.
Возвращение в обычную Вселенную произошло спонтанно, без какого-либо ощутимого перехода. Взгляд внезапно стал ясным, сознание начало выполнять свою обычную работу, словно никогда не отключалось.
Только снимки забортовых приборов окончательно изменились. На фронтальных экранах светилась огромная звезда, которая никак не была похожа на земное Солнце. К тому же она была слишком большой, слишком горячей и слишком яркой по цвету.
Мысли Перри Родана были прерваны гудением аварийного устройства. Крик боли полностью привел его в чувства. К тому же послышался обеспокоенный голос:
«Неприятно, правда?»
Родан посмотрел вверх на лицо японца Тако Какуты. Телепортант стоял явно абсолютно спокойно рядом с контрольными приборами.
«Было трудновато, — простонал командир. — А как Вы…»
«Я уже давно привык к этому. Рематериализация всегда одинакова, не важно, вызвана она механическими или духовными силами. К этому привыкаешь. Аварийное устройство! Зонд что-то нашел».
Родан не обращал внимания на громкие ругательства покачивающегося на ногах второго пилота. Реджинальд Булль ощупывал свои ноги и руки. При следующем сигнале зуммера он молниеносно обрел прежнюю бодрость. Появились также Крэст и Тора. Из отдельных отсеков космического корабля поступали открытые сообщения.
Доктор Хаггард и доктор Маноли передавали по интеркому, что экипаж чувствует себя нормально.
Тревога шла из корабельных структурных зондов, которые в этот момент зарегистрировали мощное колебание структурной кривизны пространства. Это продолжалось несколько мгновений, потом эти явления стихли. И наконец, погасла последняя аварийная лампочка.
Родан молча огляделся. Все были здесь, ничто, кажется, не изменилось. Поведение Торы говорило о таком превосходстве, что Родан удержался от вопроса, который вертелся у него на языке.
Булли не умел так хорошо сдерживать себя. Покачиваясь, он подошел к телеэкранам.
«Мы уже здесь? Хорошо добрались? Это Вега?»
Арконидка холодно пояснила:
«А как Вы думали? Гиперброски наших кораблей всегда удаются».
«Мы перепрыгнули двадцать семь световых лет?» — Булли смущенно всхлипнул. Он молча вернулся на свое место и принимал поступающие из контрольного машинного отсека сообщения. Все было в полном порядке. Невероятное для людей — членов экипажа событие произошло с точностью часового механизма. Казалось, это никого не взволновало, тем более арконидов.
Крэст стоял перед вычислительным устройством структурных зондов. Полностью автоматизированное устройство обработки данных сообщило о пеленгации первой планеты. Кроме того, сработали гиперскоростные локаторы, сигналы которых опережали «Добрую надежду», чтобы после происшедшего отражения света вернуться назад с той же быстротой.
На экранах появились бесчисленные зеленые точечки. Они вызвали у ученого-арконида горячий интерес.
«Наши корабли, — восторженно прошептал Крэст. — Полная мобилизация. Посмотрите данные структурных зондов. Из гиперпространства в один и тот же момент пришло более пятидесяти соединений».
Он встретил ничего не выражающий взгляд Родана.
«В какой момент?»
«Ну, вместе с нами».
«Отлично, — сказал Родан. Тогда вызванное нами структурное колебание нельзя будет замерить».
«Было бы желательно определить местонахождение, — вмешалась Тора. — Я не собираюсь продолжать поиски. Распорядитесь, пожалуйста, чтобы рассчитали курс к Восьмой планете Системы. Там мы наверняка встретим наши исследовательские корабли».
«В чем Вы, может быть, и правы», — медленно ответил Родан. Потом он приказал:
«Булли, привести все в полную боевую готовность. Тревога по всем станциям. Тора, вы займетесь локаторами. Булли, ты примешь центральный пост управления оружием».
В отдельных секторах «Доброй надежды» раздавались аварийные сигналы. Мужчины вскакивали со своих мест, голова шла кругом.
Майор Дерингхаус отозвался через интерком. Оба его космических истребителя были готовы к выходу через шлюзы.
«Вы сошли с ума? — вся дрожа, спросила Тора. В ее красноватых глазах снова светился гнев. Выпрямившись во весь рост, она стояла перед сухопарым мужчиной, которого в этот момент снова начала ненавидеть.
«Может быть, — равнодушно согласился Родан. — А может быть, и нет. Во всяком случае, я не настолько потерял разум, чтобы вторгаться в неизвестную систему светила без мер предосторожности. Разве я не сказал Вам, что не верю в существование кораблей арконидов? Займите, пожалуйста, Вашу боевую позицию».
Он посмотрел вслед уходящей разгневанной женщине.
«Капитан Клейн, позаботьтесь о локации, — спокойно сказал он. — Вуриу Сенгу, будьте наготове. Мы пролетим большую Систему насквозь. Мы имеем здесь дело с сорока двумя планетами. Расстояние между отдельными планетами огромно».
Когда он занял место в своем кресле управления, загудели раздельно установленные реакторы тока. Вокруг внешней обшивки после кратковременного мерцания образовался защитный экран из размерно переупорядоченных энергетических единиц. Создалось гравитационно-механическое массополе для защиты материальных стабильных тел. Таким образом, «Добрая надежда» была настолько хорошо защищена, насколько вообще позволяла арконическая техника.
На экранах гиперлокации один за другим загорались крошечные точечки. Расстояние до них было еще большим, более трех световых часов, «Добрая надежда» должна была пройти его с обычной скоростью.
«Я требую, чтобы Вы осуществили кратко-дистанционную транзицию», — резко прозвучал голос Торы.
Родан ничего не ответил. Она отошла, но не сдалась. В глубине центрального поста управления сидели тесно прижавшись друг к другу пятеро мужчин. Бетти Тауфри и Джон Маршалл прислушивались к сигналам и потокам мыслей, воспринять которые никогда не смог бы ни один простой смертный.
Через несколько мгновений девочка тихо сказала:
«Я слышу, как плачут души. Кто-то умирает. Многие умирают. Пространство наполнено шепотом и всхлипываниями, отчаяньем, страданиями, смертью!»
У нее были большие, безбрежные глаза. Булли испуганно посмотрел на девочку. На экранах локаторов космического корабля показалось еще больше фигур.
Далеко впереди, глубоко в системе планет огромной Веги, происходило что-то, чего еще нельзя было точно понять.
Родан объявил полную тревогу. Позитроника управления артиллерийским огнем заработала. Гигантская Вега, главная звезда в созвездии Лиры, висела на телеэкранах обычного наблюдения, словно чудовищно переливающийся мыльный пузырь. Это было светило типа гигантов.
Так продолжалось некоторое время, пока были видны тонкие линии и вспыхивающее свечение. Только ультра-видеолокаторы с их мощным увеличением показывали, что вблизи орбиты шестнадцатой планеты происходят страшные события.
«Добрая надежда» по-прежнему сохраняла ту же скорость, близкую к скорости света. Так было невозможно уклониться от внезапно появившихся тел или хотя бы попытаться не пересечь ее курс.
Оба двигателя правого борта шарообразного космического корабля ревели, развивая страшную силу. Малейшего отклонения от курса при этой сумасшедшей скорости могло быть достаточно, чтобы вывести «Добрую надежду» из непосредственной опасной зоны.
Взревели напорные абсорберы. Они расходовали часть имеющихся в распоряжении сил, которые Родан за несколько секунд до этого переключил исключительно на проекторы вставленных друг в друга защитных экранов.
Несущийся к «Доброй надежде» светящийся палец не мог иметь абсолютной скорости света. Если бы это было так, то оптическое видеообнаружение заметило бы его уже в момент его появления. Однако, этого было достаточно, чтобы заставить мужчин на центральном посту управления вскрикнуть.
Они знали эти сверкающие явления, которые при всей видимой безобидности несли в себе смерть.
Родан поднялся к ступенчатым выключателям двигателей правого борта. Быстрее «Добрую надежду» нельзя было вывести с курса. Даже арконическая техника имела свои границы, в связи с этим массу тела, движущегося почти со скоростью света, нельзя было остановить мгновенно. Маневров по отходу тоже нельзя было осуществить одним рывком или тем более под прямым углом к направлению движения. Большего, чем кривизна пути в радиусе двух миллионов километров, невозможно было достичь. Движущаяся масса оставалась движущейся массой, и тут ничего нельзя было изменить.
Тем не менее, мощного ослабляющего материю маневра оказалось достаточно, чтобы в последний момент вывести шар из опасной зоны.
Светящийся палец, собранный в пучок боевой энергетический луч с явно высокой интенсивностью, промчался на расстоянии почти километра перед ускользающим кораблем в пустоту планетарного пространства.
«Милый прием!» — выкрикнул Родан вне себя.
Потом произошло то, чего никак не могло не произойти в этом скоплении кораблей.
Светящиеся точечки дальней локации превратились на телеэкранах в огромные тела, висевшие здесь в космосе вплотную друг к другу и прорезавшие глубокую черноту филигранной путаницей линий различного цвета.
Крэст издал мучительный вскрикнул.
Он неподвижно смотрел на экраны, на которых показались два абсолютно различных типа космических кораблей. Капитан Клейн отчетливо видел один из них на сильно увеличивающем экране близкой локации. Этот корабль относился к числу яйцеобразных единиц, которые здесь преобладали. Хвостовой двигатель этого корабля развивал сильное свечение, резкий накал которого больно резал глаза наблюдающих.
Хотя этих кораблей было огромное количество, они все больше и больше уничтожались другими кораблями. Планетарное пространство Веги было наполнено атомными взрывами, в которых исчезало все больше и больше яйцеобразных космических кораблей. Казалось, они абсолютно беспомощны, что обуславливалось в первую очередь их явной неповоротливостью.
Родан благодаря полноавтоматическим расчетам уже давно понял, что неизвестные тела обладали лишь небольшой скоростью. Яркие светящиеся пальцы снова и снова настигали сильно выпуклые яичные скорлупки, которые сразу же превращались во взорвавшиеся бомбы.
«У них нет защитных экранов, — взволнованно прокричал Крэст. — У них нет шанса выжить».
Родан был занят только сменой курса, на которую он решился. Если «Добрая надежда» сохранит свою траекторию, то неизбежно ворвется в самую сутолоку.
Потом Крэст вскрикнул во второй раз.
На очень большом носовом экране появились другие тела. В полную противоположность к кажущимся громоздкими единицам, эти корабли имели длинные, в форме стержня, наружные секции. Особенно примечательными были невероятно толстые срединные выступы. Это выглядело так, будто в каштан воткнули стержень.
«Быстрее, уходите же, быстрее!» — кричал Крэст вне себя. Он лишился своей знаменитой невозмутимости. Ученый-арконид был в этот момент трясущимся комком нервов.
Родану не было нужды отвечать. «Добрая надежда» стремительно уходила с горящими корректирующими двигателями из центра боевых действий и еще раз попала под обстрел. В огромном секторе пространства Веги было слишком много неизвестных противников.
Члены экипажа только в последний момент опять увидели мчавшийся почти со скоростью света светящийся палец. Локационная позитроника автоматически включилась, но большей мощности от двигателей нельзя было ожидать. На экранах что-то сверкнуло. В тот же момент «Добрую надежду» толкнул невидимый кулак, выбросив ее с орбиты. На внешнем экране вспыхнул мощный разряд, так что шарообразная секция из арконической стали, передавая колебания, начала гудеть, словно колокол.
Мгновение спустя призрак исчез. Далеко вдали сквозь космос мчалось то стержнеобразное тело, из бойниц которого был произведен выстрел.
Крэст все еще стоял перед телеэкранами. Центр пожара космической битвы остался позади, корабли стали крошечными.
Вдали от «Доброй надеждой» взрывались неуклюжие космические корабли. Их становилось все меньше, тем более, что из гиперпространства появились новые вражеские соединения.
Последний момент непосредственной опасности наступил тогда, когда «Добрая надежда» с сумасшедшей скоростью неслась сквозь горящий газовый шар. Здесь за несколько секунд до этого был настигнут и уничтожен один из громоздких кораблей.
Потом «Добрая надежда» прорвалась. Перед ней сияла Четырнадцатая планета нереальной солнечной системы. Это был, видимо, газовый гигант типа Юпитера.
Родан отключил двигатели правого борта. В свободном полете «Добрая надежда» шла к далекой пока планете.
«На большее они не способны, — сказал Реджинальд Булль со спокойствием человека, которого ничем нельзя вывести из себя. — Это был не энергетический луч, а всего лишь лучик».
Он посмотрел на Родана, уже поднявшегося с сиденья управления. Он медленно подошел к обоим арконидам.
Крэст вяло повис в кресле. Он смотрел мимо Родана.
«Вы хотите что-нибудь сказать?» — спокойно спросил Родан.
Крэст производил жалкое впечатление. Тора сидела рядом с ним, бледная и дрожащая.
«Я ошибался, — всхлипнул великий ученый. — Я действительно ошибался. Простите меня».
«Это не новость. Что Вы хотели сказать во время нападения?»
Красноватые глаза Крэста сверкнули. Он был абсолютно разбит.
«Эти длинные, стержнеобразные корабли с бросающимся в глаза утолщением — я знаю их! Каждый арконид знает их. Сомнений быть не может. Только один народ во всей Галактике строит такие корабли».
«Откуда они?»
Крэст словно пробудился ото сна. Срывающимся голосом он сказал:
«Конечно, не с Аркона. Топсидиане имели первоначально форму ящеров. Внешне разумные, энергичные и жестокие. Они владеют тремя малыми солнечными системами. Их главная планета называется Топсид. Если смотреть на нее с Земли, то эта система находится на расстоянии около восьмисот пятнадцати световых лет в секторе Ориона. Планета Топсид вращается вокруг Дельта-Ориона, двойной звезды. Я не понимаю, что ищут топсидиане здесь. Они относятся к старейшим колониальным народам, которые восстали против власти Великой Империи. Некоторые карательные экспедиции были осуществлены нами около тысячи лет тому назад по земному летоисчислению».
Родан засмеялся.
«Тысячу лет тому назад, — повторил он. — Это похоже на Вас, мой друг! И Вы еще утверждали, что Ваши друзья собрались в большой исследовательский полет. Вообще-то, я могу Вам сказать, что эти парни ищут здесь».
«Нас!» — нервно выкрикнул капитан Клейн.
«Угадали! — неожиданно резко воскликнул Перри. — А мы, идиоты, еще летаем у них перед лучевыми пушками. Мы имеем дело с Великой галактической империей, которой Земля может противопоставить сомнительно мало. Не хмурьте лоб, Тора! Ваша так называемая Великая Империя погибает. Придет время, когда на Арконе, наконец, заметят, что произошло на окраинах Галактики. Вы все еще надеетесь связаться по радио с одним из кораблей? Топсидиане наверняка освоили сверхсветовые космические полеты. Может быть, они улетели домой, при условии, что их признают как правящих арконидов».
Слова больно ранили. Тора слушала, опустив голову. Родан отвернулся. Крэст спросил:
«Кому же принадлежат эти неуклюжие корабли? Вы видели, как быстро их обстреляли?»
«Конечно, перебил его Родан. — Они беспомощны, впрочем, мы были бы беспомощны еще в большей степени, если бы эти топсидиане ворвались в Солнечную систему. Булли, убери, пожалуйста, пальцы с кнопок включения оружия! Если здесь хоть кто-нибудь потеряет самообладание, то завтра топсидиане будут над Землей. Они еще не заметили своей небольшой ошибки, тем более, что здешние разумные существа с Веги реагировали точно так же, как сделали бы это мы. Они защищаются, и все. Однако, будем надеяться, что они потерпели поражение. Речь, без сомнения, идет о разумных обитателях планеты системы Веги Феррол, которая десять тысяч лет тому назад была открыта исследовательской экспедицией арконидов. Тогдашние примитивы превратились в способных космонавтов. Теперь они расхлебывают то, что предназначалось нам».
Родан замолчал. «Добрая надежда», никем не тревожимая, мчалась сквозь космос. Арена боевых действий осталась позади.
«А что теперь? — без всякого выражения спросил Булль. — Исчезать? Если да, то как?»
Родан сел в свое кресло управления.
«В интересах Земли нам следует исчезнуть, но незаметно. Мы вылетаем из Системы со скоростью света. Нужно рискнуть и совершить гипербросок. Многое говорит за то, что структурные колебания нельзя измерить в царящем хаосе. Вы хотите что-то сказать, Крэст?»
Арконид покачал головой. Родан начал действовать. Поворотный маневр мог занять много времени, так как Родан пока не собирался снижать высокой скорости корабля, чтобы потом стартовать в противоположном направлении. Его приказы были краткими и точными. В верхнем полушарии сферического корабля майор Дерингхаус с проклятиями вылез из своего космического истребителя. Он рассчитывал на выход из шлюза.
Три минуты спустя пришло следующее локационное сообщение гиперзонда. Перед кораблем, точно по его курсу, были обнаружены многочисленные обломки. Вблизи Четырнадцатой планеты незадолго до этого тоже, видимо, состоялось сражение.
«Интересно, — сказал Булли, наморщив лоб. — Остался ли здесь кто-нибудь в живых? Космические костюмы этим ферронцам явно известны. Мы должны были попытаться спасти потерпевших с разрушенного корабля и поговорить с ними. Это было бы очень полезно для нас».
Родан ответил не сразу. Все четыре двигателя «Доброй надежды» заработали, но на это раз с повернутыми соплами экранной панели.
Крэста вдруг охватил озноб. Только что этот человек сказал, что нужно как можно скорее исчезать из системы Веги, а теперь переключил все машины на маневр торможения. Родан был для Крэста загадкой.
Крэст подумал о том, что во всей Империи не было больше никого, кто умел бы действовать так же быстро.
«Хорошо, — хрипло сказал Родан. — Мысль действительно неплохая».
«Вас легко можно заставить изменить свое мнение, не так ли? — вставила Тора. — Короткого замечания достаточно, и Вы уже делаете прямо противоположное тому, что собирались сделать».
Родана редко можно было увидеть так язвительно смеющимся. Ее лоб покраснел от его взгляда.
«Небольшая неточность, — медленно сказал он поучительным тоном. — Решающим было не желание Булли, а поступившие только что конечные расчеты позитроники. Посмотрите на диаграмму! Эти корабли топсидиан намного отстают по скоростным показателям от „Доброй надежды“. Достигнув обычной скорости света, мы в десять раз быстрее исчезли в гиперпространстве. Яйцеобразные космические корабли ферронцев еще медленнее. Вычислительный мозг рассчитал тип их двигателей. Речь идет о фотоновых машинах на ультравысокой базе усиления. С их помощью нельзя достичь никакой серьезной мощности. Так что посмотрим, что там движется впереди в космосе».
«Бесчисленные обломки, — прошептал доктор Маноли. — Посмотри на это. Везде хаос. Но все-таки должны быть оставшиеся в живых».
Бетти Тауфри с тихой улыбкой посмотрела на Родана. Она почти угадала его мысли: Родан задержал «Добрую надежду» не только потому, что она превосходила вражеские корабли. Он тоже думал о живых существах, круживших в космосе вблизи Четырнадцатой планеты.
Корабль затормозил с полной силой.
В ангаре с маленькими бортовыми истребителями майор Дерингхаус снова втискивал свою высокую фигуру в узкую герметическую кабину. Мужчины из аварийной бригады закрыли люк.

23.

Маневр был непростым, тем более, что его нужно было осуществить в непосредственном поле притяжения огромной планеты. Планета номер Четырнадцать могла иметь в три раза больший объем, чем планета Солнечной системы Юпитер. Даже Крэст был удивлен.
На обломки бывших космических кораблей уже начало действовать притяжение планеты-гиганта, когда Родан, наконец, таким образом установил скорость и курс «Доброй надежды», что можно было начинать оказание помощи.
После долгих усилий она нашли движущееся в пустом космосе существо. Но и только.
Когда они забрали его при помощи тягового луча на борт и внесли через большой грузовой шлюз внутрь, оно почти умирало от удушья. Кроме того, на теле инопланетянина были следы ожогов, вызванные, несомненно, ультрафиолетовым излучением мощной Веги.
Потом это существо сидело в помещении центрального поста управления, как испуганное, трясущееся от страха нечто, пока помощь медиков Хаггарда и Маноли не доказало ему, что никто не покушается на его жизнь. Инопланетянин и в самом деле был ферронцем, потомком тех живых существ, которых десять тысяч лет тому назад открыла исследовательская экспедиция арконидов. Правда, ферронцы уже давно вышли из эпохи примитивного огнестрельного оружия. Собственно говоря, как рассуждал Родан, ферронцы могли бы за десять тысяч лет добиться и большего. Человечеству понадобилось пятьсот лет, чтобы проделать путь от первого действенного огнестрельного оружия до первой ракеты-спутника. Исходя из этого, ферронцы уже давно должны были бы освоить сверхсветовые космические полеты. Однако, их двигатели остались на том уровне, когда при сохранении тех же принципов нельзя было совершенствовать их далее.
Ферронцы были явно не способны мыслить в пяти измерениях и разработать соответствующую математику.
А без математики высшего порядка сверхсветовой космический полет был невозможен. Так, они до сих пор использовали надежные квантовые двигатели, которые позволяли им без труда развивать обычную скорость света. При этом они создали такую великолепную микромеханику, что при беглом осмотре выловленных деталей кораблей Родана охватило восхищение.
В общем и целом следовало признать, что ферронцы по уровню развития превосходили людей. Однако, ферронцы намного отставали от арконической сверхтехники.
После того, как ферронец попал на борт, а его мысли полностью пробудились от летаргии абсолютного изнеможения, Родан передал по бортовому переговорному устройству:
«Он приходит в себя. Мутанты с помощью телепатии наметят первые отправные точки для взаимопонимания. Однако, я прошу, чтобы понятия „Земля“ или „Терра“ ни в коем случае не употреблялись. Постоянно помните о том, что местонахождение нашей родной планеты должно сохраняться в тайне. Следите за этим! Для всех живых существ, независимо от того, как они могут выглядеть или называться, мы аркониды! Доказательством этого утверждения будет наша „Добрая надежда“. Кроме того, мы похожи на арконидов по своей природе. Итак: с этого момента Вы забываете о том, что мы прибыли с Земли и о том, как эту Землю можно найти. Это все!»
Все было просто и ясно. Оба настоящих арконида с чувством горечи поняли, что Перри Родан думает о своей планете и о человечестве. В этом отношении он представлялся им эгоистом. Однако, Торе, пусть и нехотя, пришлось признать, что маскировка была необходима. Для нее неожиданное появление ящероподобных существ было тяжелым ударом. Полностью позитронное специальное устройство, еще одно чудо-создание арконической техники, служило синхронным переводчиком. После того, как были зарегистрированы и классифицированы первые слова и группы символов языка Феррона, удавалось все лучше понять его.
С момента спасения ферронца прошло три часа. Телепатами Бетти Тауфри и Джоном Маршаллом были получены данные, введенные в машину-переводчика. Таким образом, задание оказалось относительно простым.
Крэст и Тора, обладавшие преимуществом фотографической памяти, уже начали понемногу говорить. Тем временем «Добрая надежда» по-прежнему вращалась по большой орбите вокруг планеты-гиганта номер Четырнадцать.
Перри Родан держался вдали от группы разговаривающих, хотя инопланетянин все чаще поглядывал на него. Видимо, ферронец давно заметил, что решающей властью обладал этот худощавый, высокий мужчина.
Родан внимательно изучал его. Ферронец был относительно невысоким, однако мускулистым и широкоплечим. Феррол, его родная планета, должна была иметь силу тяжести 1,4 метра на секунду в квадрате. Поэтому приземистое телосложение было неудивительным. Руки и ноги были, как у гуманоидов, так же, как и голова с обильной растительностью и маленькими, глубоко посаженными глазами под выпуклым лбом. Рот оказался удивительно небольшим. Самым существенным отличием от человека был, однако, бледно-голубой цвет кожи, которая странным образом контрастировала с волосами цвета меди.
Родан прислушивался к непонятным словам. При этом он старался лучше разобраться в охвативших его чувствах. Это ему не удавалось. Промелькнула мысль, оставившая у него впечатление непосредственной близкой опасности.
Джон Маршалл быстро подошел к креслу управления командира. Ферронец следил за ним взглядом. Когда Родан обернулся, инопланетянин застыл и положил правую руку на грудь. Родан кратко кивнул. Космический костюм ферронца был отличного качества, к тому настолько точно продуман до мельчайших деталей, что из этого можно было сделать вывод об уровне технике этих существ. Для Родана было тяжело сознавать, что человечество стоит по уровню развития ниже этих инопланетян. Видимо, спасенный все больше понимал, что имеет дело с превосходящими его по уровню развития живыми существами.
«Что случилось? — неторопливо спросил Родан. — Какие-нибудь трудности? Мне не нравится Ваше выражение лица».
Телепат раздосадованно улыбнулся.
«Крэст рассказывает им жуткие истории о мощи Великой Империи», — пожаловался он.
«Я знаю. Он действует по моему указанию. Еще что-нибудь?»
«Прекрасно, по Вашему указанию! А Вы попросили его отказаться от всех важных вопросов, чтобы вместо этого разузнавать о так называемой планете Вечной жизни? Сейчас меня куда больше интересовали бы другие вещи».
«Он не сдается, да? — пробормотал Родан. — Удается понимать друг друга?»
«Отлично. Машина просто феноменальна, а Крэст уже освоил целую уйму слов».
«Это его фотографическая память. Ничего удивительного. Что рассказывает ферронец о нападении?»
Джон Маршалл взглянул в сторону инопланетянина. Хаггард делал ему второй укол, который тот терпеливо сносил.
«Он называет себя Хактором, он был командиром небольшого корабля, уничтоженного двадцать четыре часа тому назад. Здесь, около Четырнадцатой планеты, был создан оборонный фронт. Вторая линия также разбита. Мы видели это. Третий фронт находится прямо у главной планеты, то есть планеты номер Восемь. Примерно неделю тому назад появились первые вражеские корабли. Этого никто не ожидал. На Ферроле уже воцарилась паника, а космический флот был обречен на гибель. Хактор умоляет о помощи, особенно настойчиво, конечно, после безмерных преувеличений Крэста».
Маршалл прикусил губы. Он казался обеспокоенным до глубины души.
«Что еще есть у ферронцев?» — осведомился Родан.
«Вряд ли еще что-нибудь. О сверхсветовых космических полетах они не имеют ни малейшего представления. Отсюда и уважение к нам. Хактор считает Вас как каким-то сказочным животным. Защитных экранов у них нет. Если их корабли подвергаются обстрелу энергетическим лучом, они погибают. У них есть огромный космический флот, однако, в большинстве своем это торговые корабли. Энергетических орудий у них нет. Они используют в основном некий тип ракетной артиллерии с атомными взрывными головками. Сначала это помогало им достигать успеха».
«Крэст говорил, что у нападавших топсидиан было жалкое оборонительное оружие. Сто их защитные экраны никуда не годились».
«Это утверждает и ферронец, только топсидиане научились тем временем уходить от ракетных снарядов. Эти штуки достигают только тридцать процентов скорости света, к тому же они очень долго используются. Если знать это, то можно как-то защититься от этого. Чаще всего приближающиеся снаряды задолго до достижения ими цели перехватываются топсидианами и заблаговременно взрываются. Мы хотели…»
Родан перебил его коротким движением руки.
«Подождите, Джон! Каким образом ферронцы имеют космический флот? Здесь есть другие разумные существа?»
«Слаборазвитые. Ферронцы плотно заселяют кроме своей главной планеты только планеты номер Семь и Девять. Они дышат кислородом, хотя и привыкли к более высоким температурам, чем мы. Номер Восемь, видимо, достаточно жаркая. Номер Девять можно считать довольно приятной. Ферронец просит высадить его на этой планете. Номер Девять называется Рофус».
Родан узнал достаточно. Он задумчиво посмотрел на Булли, внешне безучастно сидевшего в соседнем кресле.
«Ну? Твое мнение?»
Булли позволил себе слегка усмехнуться. Однако, ему было не до смеха.
«Большое спасибо за вопрос, — сказал он. — Мы не можем исчезнуть просто так. Пока здесь не воцарится порядка, Земля тоже не будет в безопасности. Что такое для топсидиан двадцать семь световых лет? Я хотел бы осмотреться получше, чтобы обнаружить слабые стороны противника. В данных обстоятельствах можно заключить с ферронцами соглашение. У них, кажется есть много такого, что пригодилось бы человечеству. Я восхищен их производственными методами. С нами вряд ли может что-нибудь случиться. „Добрая надежда“ превосходит корабли топсидиан по скорости и вооружению. Мы можем в любой момент погрузиться в гиперпространство».
Родан медленно поднялся.
«Я тоже так считаю. Запеленгуй Восьмую планету и введи данные в позитронику броска. Я не хочу терять времени. Неприятное чувство, когда тебе напоминают, что топсидиане нацелились на нас. Передай указания по интеркому».
Всего через несколько секунд Родан стоял перед коренастым инопланетянином. Хактор смиренно склонил голову, а потом начал быстро говорить. Синхронный автомат передавал точный смысл слов. Крэст при этом торопливо шептал:
«Я обнаружил удивительные противоречия. У этих существ есть так называемые трансмиттеры материи, которые могут работать только с пятимерным структурным