него верную смерть, или покрыть себя вечным позором. Нет, я совершенно не собирался убивать дядюшку, просто был абсолютно уверен, что он предпочтет позор смерти.
Лорд Готрид побледнел, потом позеленел и начал медленно отходить за широкую спину лорда Деймора, начальника королевской стражи, который командовал наемниками с тех пор, как Ленсенд покинул замок. На мой взгляд, лорд Деймор был уже старым, ему было почти сорок, но это не мешало мне считать его одним из своих друзей.
— Умоляю вас, Деймор, — заикаясь, залепетал Готрид, — сделайте что-нибудь! Уведите отсюда принца! Он же сейчас меня убьет! Умоляю!!!
— С какой стати? — усмехнулся Деймор. — Ваши ссоры — ваши трудности. Разбирайтесь с ним сами.
Лорд Готрид с трудом стянул с жирного пальца перстень с внушительных размеров рубином и сунул его в руку лорду Деймору. Деймор скептически осмотрел перстень со всех сторон, примерил и, убедившись, что ему этот перстень будет годиться разве что поверх перчатки, сунул его в карман.
— И прибавку жалованья, — потребовал он у Готрида, подмигнув мне. Готрид согласно закивал. — Всей Королевской гвардии, — тут же добавил Деймор.
— Но что скажет король? — застонал Готрид.
— Это тоже ваши трудности, — заявил Деймор. — А мне пора посты проверять… — И лорд Деймор сделал вид, что сейчас уйдет, с перстнем лорда Готрида в кармане, между прочим.
— Стойте! — завопил Готрид. — Я уговорю короля на все, только… только…
Деймор подошел ко мне, его тяжелая рука легла на мое плечо.
— Ты что такой злой, Рикланд? — спросил он. — Опять с королем не поладил?
— Что ты, Деймор, разве я злой? По-моему, я ужасно добрый. Лорд Готрид меня оскорбил, а я до сих пор его пальцем не тронул. — Я сказал это нарочно громко, чтобы Готрид понял, как ему повезло, что он все еще жив. — Или ты считаешь, что это нормально — прощать каждого, кто осмелится тебя оскорбить? Может, я так и буду делать, когда начну поклоняться Светлым богам. Но, боюсь, это произойдет очень не скоро, если вообще произойдет.
— Ладно, добрый принц Рикланд Быстрый Клинок, пойдем, проводишь меня, пока ты тут никого не убил. Мне действительно надо посты проверить. — И лорд Деймор почти силком потащил меня прочь от трясущегося Готрида, громко чертыхающегося Имверта и тихо перешептывающихся придворных по длинному мрачному коридору, который вел к главным воротам.
Все коридоры Черного замка такие темные, что даже свет факелов не может разогнать вечный мрак, хоть и торчат эти факелы на стене через каждые два шага. Кажется, что сами стены поглощают свет. Даже освещенных кругов на них не остается. Ни в одном другом замке я ничего подобного не видел. Шагов через двадцать темные силуэты придворных, оставшихся у тронного зала ждать неизвестно чего, стали неотличимы от таких же темных силуэтов пустых старинных доспехов у стен, а еще через некоторое время вообще растворились в темноте. Осталась только уходящая в темноту цепочка тусклых факелов, чем-то напоминавших издали горящие волчьи глаза в ночном лесу.
— Из-за войны расстроился, Малыш? — спросил лорд Деймор, убедившись, что никто из самых ушастых придворных нас не слышит.
— Демон тебя забодай, Деймор, какая война в мирное время? — презрительно фыркнул я. — Кто тебе сказал, что Фаргорд вообще будет с кем-то воевать? Жирный Готрид, который разбирается в политике не лучше кухарки? С каких это пор войны объявляет лорд Готрид? Он что, теперь у нас король?
— Ты хочешь сказать, что король не посылает армию в Гилл-Зурас? — опешил Деймор. — Или ты уже перебил всех орков, так что и посылать некого, кроме наемников?
— Сколько раз тебе объяснять — Фаргорд не будет участвовать в этой войне!
— Почему? Гномы принесли такие подарки! Королю что, жалко пары тысяч орков, чтобы навсегда разделаться с Эльмарионом?
Я попытался в двух словах изложить Деймору точку зрения отца. В двух словах не получилось, то ли Деймор был такой непонятливый, то ли я так «хорошо» объяснял. В конце концов я заявил, что меня уже тошнит от политики, и перевел разговор на интересующую меня тему.
— Ты видел огненный меч?
— Видел, конечно. Я, в отличие от тебя, был на приеме с самого начала. Так ты из-за меча так переживаешь? Признаться, я думал, что король тебе его сразу отдаст. Он, кстати, о тебе спрашивал, как только гномы ему этот меч преподнесли. Да только ваше высочество изволили где-то шляться. Так что сам виноват, Малыш.
Я зло выругался. Оказывается, и королевские приемы могут иногда быть достойны внимания. Эх, знать бы раньше!
— Знаешь, что самое противное, Деймор? — пожаловался я. — Чтобы получить меч, я должен теперь выполнять все королевские прихоти! Ты только представь!
— Ну и что такого? Мы все тут только этим и занимаемся. Правда, нам за это платят. Но такой меч, как тот, что получишь ты, по-моему, просто бесценен! За такой меч нас всех с потрохами купить можно!
— Но я не наемник, Деймор! Я не умею, не могу, не хочу выполнять ничьих приказов! На свете нет таких сокровищ, за которые я стал бы служить кому бы то ни было! Почему бы отцу не оставить меня в покое? Вот уйду куда глаза глядят…
— И как же ты в таком случае собираешься получить свой меч? — усмехнулся лорд Деймор. — Шел бы ты лучше спать, Малыш, а то ты, по-моему, еле на ногах стоишь от усталости. А на твои красные глаза просто страшно смотреть! Сколько суток в седле провел?
— Да не смогу я заснуть, — буркнул я и потер глаза, которые и вправду держать открытыми было трудновато.
— Выпей пару бутылок и заснешь как младенец, — посоветовал Деймор.
«Как же, как младенец», — про себя вздохнул я, но идея выпить мне понравилась. Может, на душе станет не так погано. Мы с лордом Деймором плюнули на проверку постов и отправились в винный погреб. Да только выпить нам с ним так и не удалось. Королю зачем-то понадобился начальник стражи, и лорд Деймор, пообещав, что присоединится ко мне позже, поспешил в королевские апартаменты.
В винном погребе меня ждала еще одна неприятность в виде запертой двери. Сколько я себя помню, дверь этого гостеприимного местечка всегда стояла нараспашку. На пороге обычно мирно похрапывал толстый рыжий слуга Раф, если, конечно, не пробовал в это время какое-нибудь вино в недрах погреба. Сейчас же дверь была плотно закрыта, а храп Рафа раздавался откуда-то изнутри. Я постучал, сначала очень вежливо, потом не очень, потом ногой. Раф за дверью в последний раз громко хрюкнул и замолк. Потом раздались шаркающие шаги и осипший голос, бормотавший что-то вроде: «Будь прокляты эти гномы! Сколько им нужно пива? Кати уж им всю бочку, чем с кувшином туда-сюда бегать, человека от дела отрывать!»
Дверь приоткрылась, и из щели показался красный нос Рафа, напоминавший гигантских размеров ягоду земляники.
— Ладно, давай сюда свой кувшин, и чтоб в последний раз! — строго сказал он и вдруг увидел меня.
Раф побледнел до такой степени, что его обычно красное веснушчатое лицо стало похоже на ромашковую поляну, и уставился на меня, как будто увидел призрак. Наверно, такое лицо было у того слуги, скелет которого стоит около двери вот уже сто с лишним лет у меня в Закатной башне, когда он впервые увидел Роксанда. Старый призрак утверждал, что бедолага умер от страха. Неужели я так похож на привидение? Видно, неспроста лорд Деймор говорил, что у меня красные глаза. Я обнажил блестящий, как зеркало, серебряный кинжал и стал рассматривать "свои глаза в узкой полоске металла. Глаза как глаза, никакие не красные, а серые, как сталь. Веки, правда, красноватые и опухшие от постоянного недосыпания, но у пьяницы Рафа глаза вообще еле открываются, хотя он спит целыми днями. Придя к выводу, что выгляжу вполне безобидно, я сунул кинжал назад в ножны и обратился к застывшему, как изваяние, Рафу:
— Эй, Раф, я что, такой страшный? — Мой голос вывел его из оцепенения. И зря вывел — Раф тут же попытался захлопнуть дверь у меня перед носом. Это ему, естественно, не удалось, я успел вставить в щель ногу. И тут на меня обрушился целый поток слезливых просьб.
— Ваше высочество, умоляю, не губите бедного слугу! — причитал Раф. — Я ведь никогда не желал вам зла, так пожалейте и вы меня! Уйдите отсюда, ради всех богов!
— Ты рехнулся, что ли, или допился до белой горячки? Я пока что не собирался тебя убивать. Или тебе это во сне привиделось?
— Нет, не вы, конечно, ваше высочество! Это все король! Он сказал, что казнит меня, обязательно казнит! — И Раф снова зарыдал. Я стоял, тупо глядя, как рыжий слуга хлюпает носом и вытирает сопли, и никак не мог понять, зачем отцу казнить Рафа, и если ему все-таки приспичило его казнить, то почему Раф до сих пор на свободе, а не в темнице, и какое все это имеет ко мне отношение. В конце концов я не выдержал:
— Может, ты все-таки объяснишь, что произошло, и дашь бутылки три-четыре эстариольского, четыреста тридцать восьмого года для меня и лорда Деймора? А лучше сначала принеси вино, а потом можешь хоть до вечера рассказывать, за что король хочет тебя казнить, или рыдать, как тебе будет угодно.
— Не могу я, — продолжал хныкать Раф. — Король прикажет казнить меня, если я дам вам еще хоть одну бутылочку!
— С какой стати? — изумился я.
— А помните, когда вы в последний раз сюда приходили? Еще стражники с вами были, которые обычно у моста стоят и на Полуночной башне, они еще обычно без дела по замку шастают, и еще начальник ихний был с вами, этот самый Деймор, и шут со своей лютней.
— Я что, по-твоему, каждую попойку помнить должен?
— Ну, вы тогда еще у орков казармы сожгли, а на другой день куда-то уехали.
После такого описания трудно было не понять, о чем речь, — все-таки не каждый день я устраиваю пожары, тем более что. вокруг лес, а его поджигать у меня никогда не было желания.
Я собирался в поход на лорда Урманда, и это надо было отметить, вот мы и воспользовались услугами Рафа. В тот день мы значительно уменьшили содержимое королевского винного погреба. Обычно я не злоупотребляю запасами отца, но так сложились обстоятельства, что в «Сломанном мече» кончилось хорошее вино, а торговцев из Эстариоля ждали только дня через два.
Повеселились мы на славу! Когда было выпито все старое эльфийское вино, которое мы смогли отыскать без помощи Рафа, заснувшего после первых же бутылок, мне приспичило поквитаться со своими любимыми врагами — орками. А поскольку пьяные наемники готовы были поддержать любую мою безумную затею, то те, кто еще был в состоянии держаться на ногах, вернее, в седле, отправились в Жабий Лог и подожгли казармы орков.
Это надо было видеть! Орки были в панике. Они вышибали двери и окна и с воем выбегали наружу, оставив одежду, оружие и менее расторопных своих товарищей гореть вместе с казармами… В жизни не видел ничего забавнее!
Смеялся я долго, наверно, дольше, чем Раф рыдал. Наконец он не выдержал и жалобно произнес:
— Вам-то, конечно, весело! Вы этих треклятых орков спалили и уехали. Оркам-то, так им и надо! Они, говорят, детей малых крадут да едят живьем. Так что туда им и дорога, оркам этим. Только король их больно любит. Он на другой день весь замок на ноги поставил и вас разыскать велел и к нему привести. Целый отряд стражи за вами вдогонку послали. Так вас разве догонишь! Хотя, может, они, стражники эти, догонять-то не особенно спешили. Не знаю я этого. — Раф звучно высморкался прямо в подол залитой вином рубахи, вытер нос рукавом и продолжил: — А потом стражники меня прямо к королю привели. И он, король то есть, сказал, что, если я вам еще хоть одну бутылочку вина выдам, он меня сначала на кол велит посадить, потом кожу содрать и в масле сварить, а потом то, что останется, скормить собакам!
— Не много ли для одного?
— Король сказал, в самый раз будет, — вздохнул Раф.
— Слушай, Раф, — вдруг осенило меня, — а откуда король узнает, что ты дал мне маленькую бутылочку? Я ведь ему не расскажу, а ты можешь неплохо заработать.
— Что вы, ваше высочество! — испуганно зашептал Раф. — Король всегда все узнает, и тогда мне несдобровать! Пожалейте бедного Рафа, идите лучше в трактир.
Король всегда все узнает, это точно. В Черном замке у стен есть не только уши, но и глаза. Я не стал больше изводить беднягу Рафа, который и так был в состоянии, близком к обмороку, и отправился в «Сломанный меч». Только не через главный вход пошел, а через тайный подземный ход. Решил, что так ближе.

Глава 4
ТАИНСТВЕННАЯ ДВЕРЬ

Все тайные ходы замка создавались черными колдунами для каких-то им одним ведомых нужд и были совершенно не приспособлены для нормального человека, не умеющего рассеивать тьму взглядом или зажигать огонь на собственной ладони, как это любит проделывать мой друг Энди. Зачем колдунам понадобились эти запутанные лабиринты коридоров, когда они могут пройти сквозь любую стену или попросту появиться, где захотят, я понять не мог, да особенно и не задумывался, просто пользовался заброшенными ходами, и все.
Захватить факел я, как всегда, не удосужился, но ходить по лабиринтам Черного замка я мог и с закрытыми глазами, а подземный ход, ведущий за его пределы, и назвать лабиринтом можно было только в состоянии очень сильного опьянения. Главное было спуститься пониже и свернуть в нужный коридор, а дальше хоть на лошади скачи — такой он прямой, широкий и ровный. Только с потолка капает и под ногами хлюпает, потому что вокруг замка озеро, а подземный ход прямо под ним.
В сущности, винный погреб находился уже в подземелье. Чтобы попасть на нужную мне лестницу, достаточно было свернуть в узкий боковой коридор, успевший со времени моего последнего посещения зарасти паутиной до самого потолка, открыть потайную дверь, которая делала вид, что она кусок каменной стены, а на самом деле была деревянной и довольно трухлявой, и не угодить в неизвестно для кого поставленную ловушку.
Лестница начиналась в храме богов Хаоса, спиралью вилась до самого подножия скалы, на которой в древние времена был построен Черный замок, и, прилепившись к стенке колодца, куда черный колдун выкидывал жертвы Темным богам, уходила дальше вниз, куда-то в Бездну и, по-моему, не имела конца.
Идти по лестнице надо было осторожно, вокруг царила кромешная тьма, даже мои привычные к темноте глаза не видели абсолютно ничего, а ступени местами попросту отсутствовали. Можно было запросто свалиться вниз, правда, не в царство Хаоса, а всего-навсего на следующий виток лестницы, но все равно высоко и больно. Однажды в детстве я бежал по этой самой лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и в результате слетел вниз и даже сломал ногу. Страшно вспомнить, как я потом выбирался. С тех пор по этой лестнице я бегом не бегаю, разве что с факелом. Так что шел я медленно, можно сказать плелся, вел рукой по стене, считая боковые коридоры, чтобы не пройти нужный, и злился на отца. У всех отцы как отцы, думал я, а у меня вместо отца — король, которому только и нужно, чтобы ему беспрекословно повиновались. А я для него не сын, а просто один из многочисленных подданных, и плевать он хотел на меня так же, как на любого из слуг. Мою сестру Линделл он вообще проклял. Боюсь, скоро и до меня очередь дойдет. Правда, как раз это меня волнует меньше всего. Кроме родового проклятия фаргордских королей на мне еще не меньше десятка проклятий, которыми меня наградили враги перед своей смертью. Одним проклятием больше, одним меньше, роли не играет. Так что пусть проклинает, если ему это доставит удовольствие. Я могу вообще уйти из замка куда глаза глядят и никогда не вернуться. Посмотрим, что он тогда скажет! А то даже выпить нельзя в собственном замке, приходится в трактир тащиться!
Внезапно раздалось тихое шуршание, и я ощутил, как кто-то прикоснулся к моему лицу. Я даже не успел сообразить, что произошло, а моя рука уже выхватила меч, взмахнула им в воздухе, резким движением стряхнула с лезвия кровь и водворила меч обратно за спину. На ступеньку шмякнулось что-то мягкое, наверное, останки летучей мыши. «Что-то я какой-то нервный стал. Скоро от комаров начну мечом отмахиваться, — с досадой подумал я. — Надо все-таки выспаться сегодня ночью, а то уже сам не соображаю, что мои руки делают».
На ум пришел давний разговор с отцом. Мне тогда было лет двенадцать, и отец в очередной раз пытался объяснить мне, что орков убивать не стоит, потому что они составляют больше половины дворцовой стражи и неплохо справляются со своими обязанностями. «Ты наследный принц, моя правая рука, — пытался втолковать он мне. — Представь себе, что твоя рука начнет сама по себе убивать всех, кого захочет, и перестанет тебе подчиняться… » Я тогда даже и представить не попытался, просто заявил отцу, что его правая рука — не я, а черный колдун, а левая — лорд Готрид, я же сам по себе и буду убивать орков, пока они все не сдохнут. Только так я смогу отомстить за брата, который, как и я, был ему родным сыном и на которого ему, как и на меня, было глубоко наплевать! В общем, наговорил много разных дерзостей, убежал, тут же ввязался в драку с целым отрядом орков и едва не погиб.

Шел я медленно, можно сказать, еле ноги переставлял, аккуратно ступая на каждую следующую ступеньку и ожидая того момента, когда опоры под ногой не окажется. Я прошел уже коридоры, ведущие к темницам, к арсеналу и к королевской сокровищнице, и теперь ждал провала в лестнице, когда надо будет прыгнуть в темноту, чтобы оказаться на ее продолжении. Рукой я по-прежнему держался за стену — просто чтобы сохранить равновесие, когда нога провалится в пустоту. Внезапно вместо холодного, чуть влажного камня, кое-где покрытого шершавым лишайником, моя рука ощутила сухое дерево. Я как слепой начал ощупывать деревянную поверхность, изо всех сил напрягая уставшие глаза, чтобы хоть что-нибудь увидеть, хотя и так уже знал, что это такое. Ошибиться было невозможно, передо мной была Таинственная дверь! Она выделялась на черном фоне каменной стены более светлым прямоугольником в человеческий рост и как будто смотрела на меня вырезанными на ней огромными деревянными глазами, которые при свете казались живыми, а сейчас в темноте были похожи на сгустки желтого тумана.
Таинственная дверь была еще одной загадкой Черного замка, которую мне пока не удалось разгадать. Она могла появиться в любой стене и, если в нее войти, приводила в самые невероятные места, иногда расположенные на другом конце замка и уж обязательно на другом ярусе. Про Дверь рассказывали множество разных историй, начиная с детских сказок о проходимце, который нанялся работать на королевскую кухню, случайно зашел в Таинственную дверь, попал в сокровищницу и набрал там столько золота, что выдал себя за эльмарионского принца и женился на принцессе, и кончая страшными историями о том, как один лорд зашел в эту дверь и попал вниз, в Бездну, со всеми вытекающими из этого последствиями. Рассказов было много, думаю, гораздо больше, чем людей, которые заходили в Дверь со дня основания Фаргорда. Роксанд говорил, что Дверь появляется только перед теми, в чьих жилах течет королевская кровь. Может, он и прав, потому что среди моих знакомых не было ни одного, кто видел Таинственную дверь своими глазами. Самому мне Дверь встречалась только однажды, в детстве. Через нее я впервые попал в Закатную башню, к которой мне было запрещено даже подходить и где я сейчас успешно проживаю. Ни разу после этого я не находил Таинственную дверь, хоть и обследовал все закоулки нашего древнего замка. И вот надо же, какая удача! Я на время забыл обо всех своих неприятностях, распахнул Дверь и шагнул в неизвестность.
На какое-то время я попросту ослеп от хлынувшего мне в глаза яркого света. Я немного постоял, крепко зажмурившись, потом с трудом заставил себя приоткрыть один глаз, чувствуя себя так, будто мне в этот несчастный глаз ткнули раскаленным железным прутом, и понял, что попал всего-навсего в Большую библиотеку. Несмотря на полное отсутствие окон, в библиотеке было светло как днем. На потолке, на полу и на многочисленных полках, уставленных тысячами книг, горели маленькие, но очень яркие звездочки. Казалось, что в библиотеке собрались миллионы светлячков, сверкающих, как искры от костра.
— Силы Тьмы! — восхищенно выдохнул я, когда наконец раскрыл оба глаза и как следует рассмотрел всю эту красоту.
— Не Тьмы, а Света! — откуда-то сверху раздался голос Энди. — Здорово, правда?! — Я поднял голову и увидел своего друга, сидящего верхом на лесенке-стремянке, которая использовалась, чтобы доставать книги с самых верхних полок. В руках он держал огромнейший фолиант в кожаном переплете, раскрытый на самой середине и угрожающий свалиться прямо мне на голову. — В этой книге столько всяких полезных заклинаний, ты себе не представляешь! — похвастался маленький колдун. — Сейчас я тебе такое покажу!
Энди взмахнул рукой и собрался произнести заклинание, но тяжеленная книга не удержалась и полетела вниз. Я аккуратно подхватил ее и захлопнул.
— Может, не надо, Энди? Ты же знаешь, как я отношусь к магии.
— Но тебе ведь понравились мои огоньки?
— Понравились, — честно признался я.
Энди спрыгнул на пол:
— Сейчас еще больше понравится! Смотри!
Взмахом руки Энди погасил все огни, так что мы оказались в полной темноте, а потом начал одно за другим говорить заклинания. И как он их только помнит! Что тут началось! Вся библиотека озарилась светом, а под потолком заплясали искры, почти такие, какие бывают, если в костер из очень сухих дров в безветренную погоду бросить толстое полено. Только искры у Энди были разноцветные, очень яркие и складывались в чудесные картины. Действительно красиво! Я завороженно смотрел, раскрыв от восхищения рот, и к тому времени, когда последняя вспышка света погасла, успел передумать уходить из замка куда глаза глядят. Не могу же я бросить Энди тут совсем одного! И в «Сломанный меч» идти передумал. Решил, что раз уж вечно занятый Энди все-таки выбрался из Черной башни, надо этим воспользоваться и по крайней мере постараться узнать, чего отец потребует от меня в ближайшее время. А выпить при наличии собственного волшебника можно где угодно, хоть в библиотеке.
— Будь другом, Энди, — попросил я, опускаясь в массивное старинное кресло и вытягивая ноги, совсем уже потерявшие всякую чувствительность от усталости. — Достань из винного погреба бутылочку эстариольского вина урожая четыреста тридцать восьмого года, а лучше две или три, если умеешь, конечно. — Что Энди умеет, я не сомневался. Просто он терпеть не мог, когда я пью, и ни за что не стал бы обеспечивать меня выпивкой, если бы я не усомнился в его способностях.
— С чего это ты взял, что я не умею? Я умею все, что и мой старик, и даже больше! — тут же начал хвастаться Энди, и мне осталось только чуть-чуть подтолкнуть его:
— Ну что ты, Энди, я и не сомневаюсь, что ты можешь раздобыть бутылку вина, не выходя из библиотеки. Только вот боюсь, что это будет какая-нибудь дрянь, которую держат для слуг. Ты же в винах не разбираешься.
— Зато я в магии разбираюсь, а этого достаточно! — гордо заявил Энди.
Хорошо иметь знакомого мага, который всегда не прочь блеснуть своим мастерством. Через мгновение передо мной стояло три бутылки лучшего вина, которое только имелось в королевских винных погребах и было припасено для особо торжественных случаев. Я удобно расположился в кресле, попросил у Энди обеспечить меня подходящим к случаю золотым кубком из королевской сокровищницы и продолжил разговор, наслаждаясь превосходным вином. Мне уже начало казаться, что судьба привела меня в библиотеку исключительно, чтобы я повидал Энди и посоветовался с ним, как мне быть дальше.
Спрашивать совета у Энди было одно удовольствие. Во-первых, можно было ничего не рассказывать, Энди и так все знал заранее, потому что умел читать мысли, а, во-вторых, вместо того, чтобы давать совет, обычно он просто сам решал проблему при помощи магии.
— Ну и как ты считаешь, есть у меня какой-нибудь шанс заполучить меч? — поинтересовался я, когда все-таки рассказал Энди о своих проблемах, правда, очень коротко.
Энди уселся в соседнее кресло и сосредоточенно уставился куда-то на книжную полку. Через некоторое время он как-то уж очень сочувственно посмотрел на меня и спросил:
— Послушай, Рик, а зачем тебе еще один меч? У тебя их и так столько, что можно частокол вокруг Черного замка построить. Может, обойдешься без этого меча? Забудь про него и живи себе как жил.
— Ты хочешь сказать, что отец никогда не отдаст его мне?
— Ничего я не хочу сказать. Я тебе не гадалка, чтобы будущее предсказывать.
— А почему тогда ты советуешь мне забыть про меч? Не смогу я про него забыть! Если бы ты только его видел!
— Сомневаюсь, что это произвело бы на меня впечатление, — поморщился Энди. — Я не любитель этих твоих орудий убийства себе подобных.
— Орки — это не себе подобные, вернее, не мне подобные, — обиделся я. — Они и на людей-то не очень похожи.
— Как будто ты только орков убиваешь! В общем, мой тебе совет: плюнь ты на этот меч, не стоит он, чтобы из-за него переживать. Завтра полнолуние, в Веселой деревне ярмарка будет. Съезди туда и купи себе новый меч, если уж тебе неймется.
— Да не нужен мне новый меч, мне только тот нужен! И я его получу во что бы то ни стало, а ты мне должен помочь.
— А если я не захочу?
— Ну и катись тогда к дракону в задницу! Без тебя как-нибудь обойдусь! — Я прихватил последнюю бутылку вина и собрался гордо удалиться.
У Энди моя реакция вызвала приступ здорового детского смеха.
— Ой-ой-ой! — залился он. — Его высочество принц Рикланд не привык, чтобы ему отказывали. Видел бы ты выражение своего лица! Был бы ты королем, я бы уже, наверно, болтался на виселице. Да успокойся ты, бешеный! — Он догнал меня у самой двери и потянул обратно к креслу. — Чего ты от меня-то хочешь? Чтобы я заколдовал короля и он сам подарил тебе меч? Так с меня мой старик шкуру спустит, если узнает.
— Нет, пожалуй, не надо никого заколдовывать. — Я вернулся в кресло и плеснул в кубок еще вина. — Лучше расскажи, почему ты решил, что мне нужно забыть про этот меч?
— Потому что король собирается поставить тебе условие, которое ты вряд ли захочешь выполнить. Могу себе представить, как ты взбесишься, когда о нем услышишь.
— Интересно, от чего я могу взбеситься?
— Ну, взбеситься-то ты можешь от любого пустяка. Ты только что это наглядно продемонстрировал. А король… Как бы тебе сказать? Просто он собрался натравить тебя на Ленсенда.
— Что я, собака, что ли, чтобы меня натравливать? — обиделся я.
— Ну, я не так выразился. Короче, он отдаст тебе меч, если ты принесешь ему голову лорда Ленсенда.
— Он что, с трона свалился и головой ударился? Да я за Ленсенда готов жизнь отдать! — Моему возмущению не было предела.
— Вот я и говорю, взбесишься, когда услышишь, — медленно проговорил Энди, неотрывно глядя округлившимися глазами на мою руку. Я тоже посмотрел на нее и обнаружил, что кубок, который я держал, превратился в бесформенный кусок золота. И когда я научусь скрывать свои эмоции? А Энди усмехнулся и добавил: — Так что, Рик, плюнь ты на этот меч или приготовься убить Ленсенда.
Я отшвырнул в угол покалеченный кубок и залпом осушил бутылку прямо из горлышка, хотя королевское воспитание не позволяло этого делать ни под каким видом. Не верить Энди у меня не было оснований, до сих пор он меня ни разу не обманывал. Значит, отец действительно задумал использовать меня для осуществления своих грязных планов.

Замок Ленсенда уже давно был головной болью короля Ролмонда. С той самой поры, как моя сводная сестра Линделл вышла замуж за Ленсенда и покинула Черный замок, отец не мог успокоиться. Он вообразил, что Ленсенд женился на принцессе Линделл, чтобы получить корону Фаргорда. Он посылал на замок Ленсенда один отряд орков за другим, но захватить и разрушить его не удавалось.
Вообще-то Линделл и Ленсенд любили друг друга очень давно. Насколько я помню, они всегда были вместе. После того как мы с братишкой в два года, можно сказать, осиротели — мать нашу испепелил дракон, а отец больше не вставал с постели, заботу о нас взяла на себя четырнадцатилетняя Линделл. А через два года в моей жизни появился Ленсенд. Это был молодой лорд, Главнокомандующий фаргордской Королевской армии, только что вернувшийся с Гномьей войны. Все свое свободное время он проводил с моей сестрой, а она целыми днями занималась с нами. Думаю, ни одна королева не уделяла столько времени своим детям, сколько тратила на нас Линделл. Она учила нас читать и писать, играть на разных музыкальных инструментах и даже вышивать. Все это замечательно получалось у моего толкового братишки и совершенно не получалось у меня. Мне было очень скучно на этих уроках, я только и думал, как бы развлечься. В моей голове были одни шалости, и Линделл не могла со мной справиться. Я мешал и ей, и братишке Рилседу. В один прекрасный день ее терпение лопнуло, и она попросила Ленсенда увести меня куда-нибудь с глаз долой, чтобы я не мешал.
С этого дня началась наша дружба с Ленсендом. Он учил меня тому, что умел сам, — скакать на коне, стрелять из лука, владеть мечом. Это не казалось мне скучным занятием. Я всегда восхищался Ленсендом и мечтал стать таким, как он, поэтому старался изо всех сил. Ленсенд был мной очень доволен. Он сказал Линделл, что в будущем я стану великим воином и что я очень понятливый и сообразительный и ловлю все на лету. А Линделл ему не поверила и сказала, что более бестолкового и тупого мальчишки, чем я, она в жизни не встречала. И они даже поссорились из-за меня, но это, по-моему, была единственная их ссора. А потом они нас, так сказать, поделили. Рил стал учеником Линделл, а я Ленсенда. Хотя к шести годам Линделл, не без помощи Ленсенда, конечно, все-таки добилась своего и с горем пополам научила меня читать и писать.
А потом, когда нам с братом исполнилось по семь и отец уже начал выздоравливать, лорд Готрид, жена которого, приходившаяся королю родной сестрой, тоже погибла в Эльмарионе в тот страшный день, попросил у него руки Линделл, и отец дал согласие. Узнав об этом, Линделл сбежала с Ленсендом в его замок.
Прощаясь, Ленсенд обнял меня и сказал: «Я научил тебя, чему успел. Теперь не знаю, кто будет тебя учить, наверное, орки». И он оказался прав, именно орки поневоле стали следующими моими учителями.
Узнав о бегстве Линделл, отец послал ей вслед свое отцовское проклятие, хотя не думаю, чтобы проклятие короля, который и сам проклят, имело какую-либо силу, а Ленсенду объявил войну. Но недаром он сам в свое время назначил Ленсенда Главнокомандующим своей армией. Завоевать его замок оказалось не простым делом, тем более что сам отец был не в состоянии руководить военными действиями. Самое замечательное, что в замке Ленсенда издавна хранится древний талисман, то ли кристалл, то ли еще какой-то камень, защищающий замок от магии. Так что даже черный колдун до сих пор не может помочь отцу уничтожить Ленсенда.

Так что же выходит? Отец, наслушавшись рассказов о том, как я с легкостью завоевываю чужие замки, решил вынудить меня уничтожить Ленсенда и выбрал для этого самый удобный момент. Одного только он не учел — никакая сила не заставит меня напасть на замок друга. Энди-то это сразу понял.
Я сидел в кресле, закрыв руками лицо, и пытался сообразить, что же мне делать дальше. Вино, выпитое после нескольких бессонных ночей и на пустой желудок, совсем не способствовало стройному течению мыслей. Они путались в голове, я даже не мог сообразить, чего же я все-таки хочу. Меч получить хотелось, но явно не такой ценой. Из этого бессмысленного состояния меня вывел Энди. Он потряс меня за плечо и тихо спросил:
— Эй, Рик, ты спишь или плачешь?
— Я пытаюсь думать, а ты мне мешаешь, — ответил я с вымученной улыбкой. Еще не хватало, чтобы Энди решил, будто я переживаю.
— Что-то не похож ты на человека, который думает. — Как это я забыл о способности Энди копаться в чужих мозгах? — У тебя в голове нет ни одной законченной мысли. Обрывки какие-то.
— Это потому, что я не знаю, что делать, — вздохнул я.
— Да не расстраивайся ты так, было бы из-за чего! Ну хочешь, этот меч сейчас здесь появится?
— Не надо, Энди. Мне, конечно, очень хочется еще раз хотя бы подержать его в руках, но, боюсь, не смогу с ним расстаться.
— А кто тебя просит расставаться? Возьмешь его себе.
— Знаешь, как это называется? Воровство!
— Ну, тогда вообще не делай ничего. Что-нибудь и так произойдет, а там видно будет, — весело сказал Энди, потом пристально посмотрел мне в глаза, поморщился и добавил уже совсем не весело, а скорей раздраженно: — Только не надо на меня так смотреть, а то мне от твоего взгляда холодно делается! Ну ладно, я постараюсь что-нибудь придумать. Только сам ничего не предпринимай! Уж больно мне не нравятся обрывки того, что ты называешь мыслями! Ой, заболтался я с тобой, — вдруг спохватился он. — Я же в библиотеку на минутку забежал, пока мой старик заснул, а сам завозился тут с тобой и совсем про него забыл. Что сейчас будет, если он уже проснулся! — Энди подхватил толстую волшебную книгу, которую читал, когда я пришел в библиотеку, и полез на верхнюю полку ставить ее на место.
И тут появился черный колдун. Сначала часть книжных полок осветилась слабым мерцанием, я даже подумал, что это Энди напоследок решил показать мне действие еще одного красивого заклинания. Но потом раздался знакомый звук, чем-то напоминающий шипение факела, брошенного в воду, и из мерцания возник черный колдун собственной персоной, как всегда закутанный с головы до ног в черный балахон с надвинутым на самые глаза капюшоном. В руке он держал волшебный посох, от которого и исходило мерцание.
Черный колдун был очень стар. По-моему, он был ровесником моего Роксанда, а может, даже старше. По крайней мере, с темными эльфами они воевали вместе. Черный колдун оглядел библиотеку, бросив на меня лишь мимолетный хмурый взгляд, увидел Энди и направил свой посох в его сторону.
— Эндилорн! — прогремел его голос— Кажется, я запретил тебе читать книги по белой магии!
Из кристалла на конце посоха вылетела тонкая голубая молния и ударила Энди прямо по руке, сжимающей книгу. Книга с грохотом свалилась на пол, а Энди, замахав обожженной рукой, слетел с лесенки следом за ней. Он бросил на меня укоризненный взгляд, как будто это я был виноват в том, что колдун застал его в библиотеке. Как же мой маленький приятель боялся своего учителя! Честно говоря, я и сам чувствовал себя в присутствии черного колдуна не очень уютно.
Рядом с высоким стариком Энди выглядел беспомощным ребенком, и, когда тот, грубо встряхнув мальчишку за шиворот, ударил его посохом и поволок к выходу, я не выдержал.
— Оставь моего друга в покое, колдун! — приказал я. — И можешь убираться ко всем демонам в Черную башню.
Теоретически черный колдун обязан мне подчиняться, но это только теоретически. Даже отец не решался приказывать Повелителю темных сил, а мне вообще лучше было бы помалкивать и радоваться, что меня не заметили. Будь я трезв, скорее всего так бы и поступил. Энди прекрасно мог постоять за себя сам, причем для него это было бы более безопасно, чем для меня. Но вино напрочь лишило меня здравого смысла. Я вытянул из ножен меч, положил на колени и многозначительно посмотрел в глаза колдуну, пытаясь образно представить, как я с ним разделаюсь, если он только тронет Энди пальцем. Наверно, у меня неплохо получилось, потому что старик отпустил Энди, направил свой посох на меня и сделал защитный магический жест. Энди отскочил за спинку моего кресла и чуть слышно прошипел:
— Ты что, сдурел? Он же тебя сейчас испепелит!
— Посмотрим, кто окажется быстрее! — громко сказал я.
Но черный колдун уничтожать меня не спешил. Он изобразил на лице крайнее удивление.
— Какая неожиданность! — воскликнул он. — Вот уж кого я не предполагал здесь увидеть, так это вас, юный принц! Неужели вместо того, чтобы веселиться на пиру в честь приема послов, вы корпите над книгами? Или готовитесь взойти на престол и решили восполнить пробелы в образовании? — Старик явно издевался, и это добавило мне решимости поставить его на место раз и навсегда.
— Послушай, черный колдун, и постарайся запомнить, — с угрозой произнес я. — Во-первых, мои дела тебя не касаются, а, во-вторых, если ты еще раз хотя бы пальцем тронешь Энди, то недосчитаешься головы!
— Кому ты угрожаешь, пустоголовый мальчишка, возомнивший себя героем? У тебя ведь даже воображения не хватит представить, что я могу с тобой сделать!
— Меня не интересует, что ты можешь со мной сделать, потому что ты просто этого не успеешь!
Но черный колдун уже начал говорить, направив на меня руку с посохом. Кристалл светился все ярче и ярче. Я выхватил меч из ножен и бросился в сторону. Вспышка, вырвавшаяся из кристалла на посохе, превратила кресло в кучку дымящегося пепла, но я стоял уже рядом с колдуном. Теперь он был полностью в моей власти, но убивать старика я не собирался, вот этого отец уж точно бы мне не простил никогда в жизни. Хотелось просто проучить его, чтобы впредь знал, с кем имеет дело. Я взмахнул мечом, чтобы разрубить волшебный посох, но колдун на какое-то мгновение успел опередить меня, видно, дало о себе знать выпитое вино. Он произнес всего одно короткое слово, и мой прекрасный старинный меч, носивший возвышенное имя «Клинок возмездия», раскалился докрасна, потом вспыхнул оранжевым пламенем, став на миг похожим на гномий огненный меч, и пролился раскаленным дождем, превратившись в лужицу расплавленного металла на полу. А я смотрел на все это как бы со стороны и только в самый последний момент все-таки сообразил, что неплохо бы выпустить из рук бесполезную рукоятку, кожаная оплетка которой сморщилась и начала обугливаться. Рука у меня покраснела, на ладони вздулись волдыри, но боли я не чувствовал, не до этого было.
— Ах ты гад! — завопил я. — Это был мой лучший меч!
Я рывком выхватил посох из рук черного колдуна и попытался переломить пополам. Но это оказалось не так просто. Силы, казалось, оставили меня, и я не мог даже согнуть дубовый посох. Тогда я просто упер его одним концом в пол и переломил ногой. Что тут началось! Весь замок тряхнуло, меня отбросило назад и ударило спиной о книжные полки. С полок посыпались книги. Какой-то внушительный том упал прямо мне на голову, и я ненадолго потерял сознание.
Когда я пришел в себя, в библиотеке висел сизый дым и царил беспорядок. Я выбрался из-под груды книг, зажег факел и осмотрелся. Книга, свалившаяся мне на голову, имела довольно плачевный вид. Ее деревянная обложка, обтянутая кожей, сломалась пополам и стала похожа на крышу деревенской хижины. «Ну и голова у меня! — искренне удивился я. — Доска толщиной в палец переломилась, как щепка, а ей хоть бы что, только слегка побаливает». Я взял в руки книгу. Тонкая кожа с внутренней стороны обложки прорвалась, и из прорехи торчал кончик тонкой рейки и краешек свернутого трубочкой пергамента. В книге оказался тайник. Я аккуратно вытянул рукопись, постарался придать переплету первоначальный вид, поставил книгу на полку и развернул пергамент. Часть пергамента занимала карта какой-то незнакомой мне местности, расположенной где-то в горах, а все остальное свободное место на этом кусочке кожи было вдоль и поперек испещрено мелкими эльфийскими рунами, очевидно, пояснениями к карте. «Опять эльфийские сокровища, — поморщился я. — Ладно, займусь, когда будет особенно скучно, если Энди найдет время, чтобы перевести всю эту белиберду». Я без особенного почтения сунул карту в карман и еще раз внимательно огляделся. Мне хотелось найти и подобрать волшебный кристалл, чтобы отдать Энди, но кристалла нигде не было. Внезапно откуда-то из коридора до меня донесся гневный голос черного колдуна:
— Мало того, что ты ослушался меня, придя в библиотеку, так ты дважды ослушался, общаясь с принцем! Я же запретил тебе даже думать о нем. Держись от него подальше, пока не пройдешь посвящение. Даже трезвый Рикланд опасен для окружающих, а уж пьяный — это вообще стихийное бедствие! Как я теперь объясню королю, что это землетрясение вызвано не мной, а его безрассудным наследником, который по собственной глупости чуть не разрушил весь королевский замок? Ладно, пойду к королю, если он еще не спит, а ты возвращайся в башню и учи «Тридцать девять обрядов церемонии посвящения». Не говори глупости, не может человек так быстро это выучить! Ладно, вернусь от короля, проверю!
Я стремглав выскочил из библиотеки, но коридор был пуст.

Глава 5
ОБЕЩАНИЕ КОРОЛЯ

Всю ночь я спорил с Роксандом. Старый призрак упрямо твердил, что отец поступил правильно, заставив меня подчиняться. По его словам, принцы в Фаргорде испокон веков были обязаны выполнять бредовые приказы королей, и я — не исключение. Полились пространные рассуждения насчет того, что дети должны повиноваться родителям и что если бы мой отец не провел пять лет между жизнью и смертью, а уделял бы должное внимание моему воспитанию, то мне бы и в голову не пришло противиться его воле. Я же, как всегда, стал возражать, потому что терпеть не могу, когда заявляют, будто я что-то кому-то «должен». Я отцу не слуга и не наемник, значит, и нечего ему мной командовать! Я достаточно взрослый, чтобы самому решать, что мне делать…
Лучше бы мне промолчать, не пришлось бы тогда выслушивать длиннейшее нравоучение на тему: «Каждый, включая диких орков, тупых троллей и непутевых принцев, должен поклоняться богам, выполнять приказы своего короля и чтить предков». Сам виноват — пьяный я плохо соображаю, что лучше для меня самого, вот и проспорил почти до утра. Не мог же я согласиться с Роксандом, если по моему глубокому убеждению богам поклоняться незачем — все равно они делают людям одни только пакости, приказы короля надо исполнять, только когда они разумные, что же до предков… Иногда их приходится стыдиться.
Заснул я прямо в кресле на середине особенно длинной и нудной нотации Роксанда. Мне снилось поле битвы, именно поле, без единого деревца. В похожем месте я не был никогда в жизни. Правда, на гобелене в тронном зале, изображающем победу в битве за какой-то эльмарионский город, было что-то подобное, но там на горизонте виднелись горы, а в моем сне поле было бескрайним. Вокруг меня тысячи незнакомых людей убивали друг друга в жестокой схватке, а я даже не мог понять, кто из них мои враги и на чьей стороне мне сражаться. Я выхватил меч и кинулся в самую гущу, надеясь, что враги сами разберутся и нападут первые, но на меня никто не обращал внимания, будто меня вообще не было. Я поискал глазами хоть кого-нибудь, кто мог бы сойти за командующего, но на глаза попадались только простые воины без каких-либо знаков отличия. Я был в полной растерянности — всю жизнь я мечтал принять участие в настоящем сражении, а когда моя мечта наконец-то сбылась, я не знал, что делать. Не убивать же всех подряд, в самом деле…
И тут я увидел Ленсенда. Он один отбивался от целой толпы орков, и я недолго думая бросился ему на помощь.
Я самозабвенно бился с орками, ничего не замечая вокруг, и огляделся, только когда последний враг свалился замертво у моих ног. Битва продолжалась, но Ленсенда нигде не было. Зато я увидел Счастливчика, своего боевого коня. Он мчался ко мне, топча на своем пути сражающихся людей, своих и чужих. Глаза коня были налиты кровью, бока в пене, из ноздрей валил пар. На спине Счастливчика сидел всадник, одетый в черное. На голове всадника была королевская корона, а в руке он сжимал огненный гномий меч, тот самый, о котором я так мечтал. Приглядевшись, я узнал отца, но не больного, каким он был сейчас, а отца из воспоминаний моего раннего детства, молодого, здорового и сильного. И конь под ним вовсе не был Счастливчиком. Это был Вихрь, конь отца. Тот самый Вихрь, на которого отец посадил меня верхом, когда мне едва исполнилось два года, чем чуть не довел до обморока мою мать. Конь тогда шел шагом, и я не понимал, почему мать так волнуется, ведь это так чудесно. Это было мое самое раннее детское воспоминание, и единственное, где присутствовала мать.
Отец подъехал ко мне, резко осадил коня, так что тот поднялся на дыбы, и грозно закричал:
— Как ты посмел сражаться на стороне врага, непокорный сын! Ты предатель и умрешь как предатель!
Откуда-то появились стражники, схватили меня, связали, а я почему-то не мог сопротивляться. Просто пальцем пошевелить не мог. Потом меня повели в темницу, а я всю дорогу пытался сбежать, но у меня ничего не выходило. В конце концов на лестнице, что вела в подземелье, я все же ухитрился вырваться и даже бежал в полной темноте довольно долго, прежде чем свалился в Бездну. В общем, обычный кошмар, ниже среднего уровня. С такими кошмарами я обычно прекрасно высыпаюсь. Чтобы заставить меня проснуться или кричать во сне, нужно что-нибудь посерьезнее.
Долететь до дна Бездны и посмотреть на преисподнюю вблизи мне не удалось, сквозь сон я услышал стук в дверь. Этот звук был настолько необычен в Закатной башне, что я мгновенно проснулся. Интересно, кто осмелился зайти за магический круг, который не мог покинуть призрак Роксанда и которым в свое время черный колдун оградил обитателей замка от его навязчивого и не очень безопасного для них общества.
— Какого лысого демона? — крикнул я.
— Проснитесь, ваше высочество, — раздался умоляющий голос, очевидно, принадлежащий какому-то слуге. — Король хочет вас видеть.
— Я сплю, — проворчал я, пытаясь перевернуться на бок. Сидя в кресле, сделать это оказалось трудновато, поэтому я сполз на пол, обнял кресло, как любимую подушку, положил на него голову и зевнул. За окном еще не рассвело, значит, я мог бы спать еще часа три, если бы этот болван меня не разбудил.
Но слуга не унимался. Он продолжал колотить в дверь. Я попытался заснуть под этот грохот, но это было невозможно. Наконец я не выдержал и высказал все, что думаю о короле, которому не спится по ночам, о слугах, которые выполняют его дурацкие приказы, и о стражниках, которые пускают этих слуг к дверям спальни принца. Закончил я всю эту тираду обещанием, что, конечно, встану, раз уж меня все равно разбудили, но только затем, чтобы выпустить кишки тому ублюдку, который это сделал. Стук сразу же прекратился, зато послышалось нытье:
— Ну пожалуйста, ваше высочество! Король сказал, что велит оркам содрать с меня кожу, если вы к нему сейчас же не придете! А я вас уже целый час бужу.
Странный какой-то слуга, призраков не боится, а канючит, как последний трус. И голос какой-то незнакомый, хотя я плохо узнаю людей по голосам, так что могу и ошибиться.
— Ладно уж, так и быть, — пожалел я бедолагу, а то ведь отец отдаст несчастного на растерзание этим вонючим оркам и глазом не моргнет, — только исчезни из-под моей двери. Я найду дорогу к королю и без твоей помощи.
«Интересно, что я такого вчера натворил? — подумал я. — Почему отец не может потерпеть до утра?» Я не помнил ничего из того, что произошло накануне. Я даже не мог вспомнить, откуда на моей правой ладони ужасный ожог и отчего у меня раскалывается голова. Причину головной боли я выяснил довольно быстро. При наличии такой здоровенной шишки, какую я нащупал у себя на макушке, было бы странно, если бы она не болела. Откуда шишка, я тоже вспомнить не смог. И еще я никак не находил меч. Куда я мог его положить? Я могу зашвырнуть куда-нибудь сапог или плащ, но оружие у меня всегда в идеальном порядке. Я перевернул вверх дном всю Закатную башню, начиная от спальни наверху и кончая закутком в самом низу винтовой лестницы, где были свалены в кучу мои детские трофеи, в основном кривые орочьи сабли. Моего лучшего меча, «Клинка возмездия», нигде не было.
Когда я вернулся в комнату, Роксанд Второй уже сидел в моем кресле, положив ногу на ногу, и делал вид, что чистит ногти, которых у него на самом деле не было.
— Что на этот раз потерял непутевый отпрыск королевского рода? — равнодушно спросил он.
— Непутевый отпрыск потерял свой меч, — подражая его интонации, ответил я. — Ты не помнишь, куда я вчера его положил?
— Нет, не помню. Меч ты потом найдешь, все равно на прием к королю с мечом тебя не пустят.
— Какой, к демонам, прием среди ночи! — возмутился я. — Вы все тут С ума посходили. Вот ты сам скажи, сколько часов я сегодня спал?
Призрак задумался.
— Ну часа два, — сказал он наконец, — может, два с половиной, какая тебе разница. Кого ты хочешь обмануть? Я же знаю, что ты можешь не спать несколько ночей подряд. Так что не прикидывайся несчастным младенцем, который страдает от недосыпания.
— Я не спал уже несколько ночей подряд, так что имею право и поспать, как нормальный человек!
— Нормальные люди спят в постелях, а не в креслах, — тут же вставил Роксанд, но я пропустил его слова мимо ушей.
— Интересно, что произошло на этот раз? По-моему, я не успел натворить ничего такого, из-за чего следовало бы так волноваться и заставлять слуг выламывать мою дверь. Ну, немножко вспылил, когда отец раскомандовался. С кем не бывает?
— А может, ты вчера так напился, что теперь ничего не помнишь?
— Роксанд, уж не хочешь ли ты сказать, что вчера, когда я вернулся, я выглядел пьяным?! — с жаром воскликнул я, пытаясь изобразить благородное негодование. На самом-то деле в голове моей утвердилась мысль, что скорее всего Роксанд прав, но мне совсем не хотелось признаваться ему в этом.
— Не знаю, как у тебя это получается, но ты никогда в жизни не выглядел пьяным, — хмыкнул Роксанд. — А вчера ночью, когда вернулся, ты выглядел как капризный ребенок, которому не дали новую игрушку. По-моему, ты был готов разрыдаться. — Роксанд хихикнул, сверкнул красными глазами и принялся полировать бриллианты на перстнях, которыми были унизаны у него все пальцы. Потом вытянул перед собой руку и стал любоваться, как бриллианты тускло блестят в свете заглянувшей в окно Утренней звезды. Перстни у Роксанда были не настоящие, а такие же призрачные, как он сам. Настоящие бриллианты короля Роксанда Второго носил я, и уже давно. — А ты не думаешь, что король мог вызвать тебя не для того, чтобы наказать, а по какому-нибудь другому делу? — внезапно спросил призрак.
— Что-то не хочется, чтобы у него были ко мне какие-то дела, — со злостью пробормотал я себе под нос.
— Ладно, успокойся и иди к королю, а то он прождет тебя до вечера. И оденься поприличнее, принц должен…
— Лично я никому ничего не должен, — огрызнулся я. — И если ты не заткнешься, я зажгу факел и ткну им прямо тебе в нос!
Роксанд обиженно засопел, но, когда я уже взял меч из своей коллекции оружия, занимающей все стены в башне, и собрался уходить, он опять не выдержал:
— Хоть бы причесался, а то идешь к королю лохматый, как пугало огородное!
— А что такое пугало огородное? — спросил я.
— Это ты, — захихикал призрак, а мне подумалось, что он и сам не знает, что это такое.
Прыгая через три ступеньки, я сбежал по винтовой лестнице и помчался в покои отца. Если бы меня сейчас увидел Роксанд Второй, он бы обязательно сказал, что я должен идти чинно и важно, а бегают по замку только… Думаю, он так и не смог бы придумать, кто может бегать по замку, потому что кроме меня по замку бегают только орки, да и то, когда удирают от меня. Ни одного орка я не встретил, зато наткнулся на слугу, который меня будил. Он, видно, решил убедиться, что я все-таки пойду к отцу. Раньше я его никогда не видел, наверное, его наняли недавно. Это был мальчишка примерно моего возраста, лет пятнадцати или шестнадцати, но какой-то хилый. Себя-то я считал взрослым мужчиной, а этого хлюпика можно было назвать не иначе, как сопливым мальчишкой. Он прятался в нише и. кажется, считал, что я могу его не заметить. Тут мне пришла в голову идея, я решил устроить ему проверку на храбрость, все-таки призрака он не испугался, значит, не такой уж трус, каким кажется. Я остановился и с самым свирепым видом, на какой только был способен, начал медленно подходить к мальчишке. Он присел, сжался в комок и стал запинаясь умолять, чтобы я его пощадил и не убивал. Я-то думал, он проявит чудеса героизма и попытается защищаться, а он распустил сопли, как наша старая кухарка Фарисса, когда ее побьет муж. Даже противно! Наверно, ему просто никто не сказал, что в Закатной башне живет призрак. Веселые слуги решили посмотреть, как трусливый мальчишка придет в лакейскую с полными штанами и будет, заикаясь, рассказывать о страшном привидении. А вот почему Роксанд не стал пугать этого мальчишку, я вообще понять не мог. Не иначе как решил, что мне необходим личный слуга. Я бросил пареньку монетку и сказал, чтобы он купил себе платок вытереть сопли и что зря он испугался, потому что я не убиваю женщин и детей. Но он совершенно не обиделся, а стал благодарить и даже попытался целовать мне руки, так что пришлось взять его за шкирку, поставить на ноги и отправить целовать руки ближайшей статуе.
В королевских апартаментах горело множество свечей в золотых канделябрах, жарко пылал камин и сновали многочисленные слуги. Отец сидел в удобном, обитом темно-зеленым с золотом бархатом кресле, в котором обычно проводил большую часть своего времени. Маски на нем не было, и можно было увидеть его изуродованное лицо, представлявшее собой один сплошной жуткий шрам.
Отец отослал слуг и обратился ко мне:
— У тебя замечательная способность наживать себе врагов, Рикланд, — вздохнул он, — но вчера ты явно переборщил. Неужели ты до такой степени не ценишь собственную жизнь?
Что же я вчера такого натворил? — судорожно пытался я вспомнить, но в голове царила первозданная пустота. Припомнить хоть что-нибудь, кроме того, что я несколько уменьшил неприкосновенные запасы лучшего вина в королевских винных погребах, не удавалось. Тем временем отец продолжал:
— Ты можешь мне объяснить, чем тебе так не угодил черный колдун, что ты сломал его посох и чуть не убил его самого?
Я чуть было не спросил, «а при чем тут черный колдун?», но внезапно вспомнил все до мельчайших подробностей. Хорошо, что отец заставил меня все вспомнить, а то я бы так до конца жизни и разыскивал свой меч, который уничтожил злобный старик. Я даже не удержался и сказал отцу «спасибо». Отец посмотрел на меня, как на ненормального, и поинтересовался:
— Как ты себя чувствуешь, Рикланд? С тобой все в порядке? — Кажется, он решил, что наш Повелитель тьмы лишил меня рассудка.
— Со мной всегда все в порядке, — заверил я. — Лучше поинтересуйся у черного колдуна, как он чувствует себя без волшебного посоха.
— Ты дурак, Рикланд! — Отец презрительно скривил губы. — Сделать себе новый посох для мага пустяковое дело, а вот ты нажил себе такого врага, с которым вряд ли справишься. Даже я не смогу тебе помочь. Вчера ты остался в живых только потому, что существует древний договор между королями Фаргорда и черными колдунами, по которому колдун просто не имеет права убить члена королевской фамилии.
— Я этого не знал.
— Теперь будешь знать. Так вот, убить тебя он не может, но зато может сделать с тобой кое-что такое, что будет для тебя хуже смерти.
— Например?
— Например, лишит тебя зрения или силы. Или наконец заставит без движения сидеть в кресле, как сижу я. Ты думаешь, моя жизнь лучше смерти? Если бы не забота о судьбе королевства, я бы сам попросил тебя взять меч и убить меня. Думаю, ты сделал бы это с удовольствием.
— Неправда! — возмутился я, но отец резко оборвал меня:
— Не перебивай, я еще не закончил! Я хочу передать тебе, что сказал черный колдун: еще одна подобная выходка, и ты будешь умолять его о смерти.
— Спасибо, что предупредил. Боюсь, что теперь еще одной подобной выходки он просто не переживет.
Не сказать, чтобы я совсем не испугался угрозы черного колдуна, но очень уж я не любил, когда мне угрожают. Отец, однако, не понимал, что на угрозу я могу ответить только ударом или, на худой конец, тоже угрозой. Наверно, он ждал, что я начну плакать и умолять его спасти меня.
— Скажи мне, Рикланд, ты хотя бы иногда думаешь, прежде чем что-то говорить? Любому, даже не очень сильному колдуну ничего не стоит в одно мгновение разделаться с таким выскочкой, как ты! Даже не пытайся связываться с Повелителем темных сил! Это мой приказ! — Отец не на шутку рассердился, он терпеть не мог, когда я начинал хвастаться.
В глубине души я понимал, что отец прав, но меня понесло, и остановиться я уже не мог.
— С чего ты взял, что черный колдун справится со мной, этот жалкий старикашка, который от старости позабыл все заклинания? Да он у меня… — Я сжал кулак и чуть не взвыл от боли, я совсем позабыл о своей обожженной ладони. Но боль только разожгла мою ярость, и я, сунув покалеченную руку прямо отцу под нос, заорал: — Ты видишь, что со мной сделал этот старый пень! Такого я никому не прощаю, и плевать я хотел на твои приказы!
С этим я развернулся, чтобы по обыкновению уйти, не попрощавшись, как вдруг отец тихо спросил:
— Тебе что же, уже не нужен меч гномов?
Я, не останавливаясь, оглянулся:
— Зачем ты спрашиваешь, все равно ведь никогда не отдашь его мне?
— Почему ты так решил? — удивился отец. — Я думаю, что лучшего владельца для этого меча мне вряд ли удастся найти. Но справедливости ради можно устроить турнир…
Услышав про турнир, я пришел в такой восторг, что готов был расцеловать отца.
— Ой, Ролмонд, ты самый мудрый король! Давай устроим турнир! — закричал я и проехался, как по льду, по отшлифованным до блеска мраморным плитам пола до самого отцовского кресла.
— О боги, Рикланд, когда ты научишься скрывать свои эмоции? Ты ведешь себя, как мальчишка!
— Ладно, я буду невозмутимым, как каменная глыба, — сказал я и сделал соответствующее выражение лица.
— Вот так-то лучше, — проворчал отец. — А теперь послушай все-таки, что я хотел тебе сказать. И постарайся поменьше перебивать. Итак, я решил устроить турнир и пригласить на него всех лордов Фаргорда. Будет справедливо, если меч достанется победителю, не так ли?
— Само собой! — согласно кивнул я.
— Вижу, ты считаешь, что меч уже твой.
— Не сомневаюсь!
— А если приедет Ленсенд?
— Ну и что? Если ты пригласишь Ленсенда, это будет здорово! Сто лет его, не видел! — Я изо всех сил старался сдерживаться, но получалось это у меня не очень хорошо. Неужели Энди ошибся? Вот было бы здорово, если б отец помирился с Ленсендом.
— Ты хочешь сказать, что победишь и Ленсенда? — прервал мои мечтания отец.
— Почему бы и нет? Чем Ленсенд лучше других?
— Когда-то он был первым мечом Фаргорда. Не думаю, что за последний десяток лет он забыл все свои навыки. Так что на турнире у тебя может появиться серьезный соперник. Что ты будешь делать, если меч достанется Ленсенду?
Честно говоря, я не знал. Мне даже в голову не приходило, что отец может отдать меч кому-нибудь из моих друзей, тем более Ленсенду. Я, не задумываясь, убил бы за этот меч любого из отцовской свиты, а вот Ленсенда вряд ли. Поэтому я просто пожал плечами и ответил:
— Я постараюсь победить.
Не знаю, насколько мой ответ понравился отцу, уж он-то как никто умел скрывать свои чувства. Во всяком случае, меня он наконец отпустил.
— Можешь идти, Рикланд, — сказал отец, — а то опоздаешь на охоту. И постарайся при послах вести себя достойно, не забывай, что ты наследник престола, а не солдат удачи. Когда-нибудь ты станешь королем, и тебе не помешает, если мнение о тебе в высших кругах Гилл-Зураса будет положительным. Потому-то я и хочу, чтобы именно ты сопровождал гномов. Я знаю, что ты умеешь очаровывать людей, так что произвести хорошее впечатление на послов для тебя не составит труда, если только ты не явишься на охоту пьяным, не станешь сквернословить, издеваться над лордом Готридом или бить Имверта. И, во имя богов, не превращай королевскую охоту в охоту на орков!
Меня так и подмывало обернуться и объяснить отцу, что мне плевать на то, какое мнение будет обо мне в Гилл-Зурасе, потому что, когда я стану королем, я его обязательно завоюю, и что я не могу не издеваться над Готридом, потому что он сам напрашивается. А бить Имверта я перестану, только когда убью совсем. Только это случится не скоро, потому что еще в детстве я поклялся, что не обнажу против него меча, а убить такого бугая кулаком не так-то просто. Естественно, всего этого я говорить не стал, просто молча поклонился и направился к выходу.
— И еще одно, — добавил отец, когда я был уже в дверях. — Держись подальше от черного колдуна, иначе не видать тебе меча!
Я ушел от отца, не зная, радоваться мне или злиться. Похоже, Энди все-таки ошибся, а может, отец передумал. Как бы там ни было, про то, что я должен убить Ленсенда, разговора не было. Мне очень хотелось верить, что отец действительно устроит турнир и отдаст меч победителю, только вот почему-то не верилось. Слишком хорошо я знал двадцать третьего короля Фаргорда Ролмонда Калеку, чтобы ему верить.
Час, оставшийся до рассвета, я провел на кухне, сидя на разделочном столе и жуя запеченного лебедя, приготовленного, как выяснилось позже, на завтрак королю. Одновременно я красочно описывал молоденьким кухаркам и поварятам взятие неприступного замка Урманда и к их восторгу сшибал огромными кухонными ножами с тяжеленными рукоятками и никуда не годным балансом маленькие дикие яблоки, которые придурковатый лакей кузена Имверта по прозвищу Хвост гордо ставил себе на макушку. Эту идиллию нарушила наша старая кухарка Фарисса, которая ворвалась в кухню, как разъяренная фурия, и, осыпая меня самыми изысканными проклятиями, на которые только способна женщина столь солидного возраста, стала гоняться за мной, размахивая недовыпотрошенным судаком и попадая его мокрым хвостом по всем, кроме меня. Шум, визг и хохот, наверное, перебудили весь замок, у меня же окончательно выскочило из головы, что я наследник престола и отважный герой Рикланд Быстрый Клинок, пока, перескакивая со стола на стол, я увертывался от ударов этой милой толстой бабулечки, которая в пору моего раннего детства не раз вытирала мне сопли своим белоснежным фартуком. Отомстить мне за слегка испорченный королевский завтрак Фариссе так и не удалось, а на меня напало такое дьявольское веселье, что я потом целый день прыскал по любому поводу, как последний придурок.

Глава 6
ГНОМЬЯ ОХОТА

С восходом солнца я спустился во двор замка, где уже собралось общество, состоявшее из дядюшки Готрида, кузена Имверта, у которого под глазом красовался здоровенный синяк, пяти гномов из королевского рода Гилл-Зураса, нескольких не особенно знатных лордов, постоянно живших в Черном замке, и слуг.
Гномы оказались странными ребятами. Высотой с десятилетнего парнишку, они были шире меня в плечах, у всех имелись длинные бороды, ухоженные, расчесанные, а у двоих даже заплетенные в косы. Одеты они были, как стражники на посту, в серебряные доспехи и вооружены до зубов, у каждого торчал боевой топор за богатым поясом и короткий меч за спиной. Я. естественно, прыснул:
— Вы что, на войну собрались?
Гномы, похоже, обиделись. Наверное, у них в Гилл-Зурасе не принято друг над другом посмеиваться. Есть такие народы, которые любую шутку воспринимают как личное оскорбление. В общем, гномы посмотрели на меня довольно хмуро, и только самый молодой из них, рыжебородый — его, как выяснилось позже, звали Рэди — сердито проворчал:
— Почему на войну, на охоту. На войну мы бы шлемы надели да щиты захватили. Рассказывают, у вас тут в Фаргорде медведи да вепри дикие прямо на людей бросаются. Сам-то ты тоже небось меч захватил.
— Так я еще и лук взял, а меч у меня всегда с собой.
— Точно, — тут же встрял Имверт. — Принц Рикланд с мечом никогда не расстается. Он с ним даже спит.
— С чего это ты взял? — удивился я. — Ты что, когда-нибудь видел, как я сплю?
— В детстве у нас с тобой была общая спальня, забыл? — ехидно ухмыльнулся кузен. — Или призрак отучил тебя от детских привычек?
— Призрак тут ни при чем. Просто в Закатной башне нет таких проблем, как подлый кузен, который только и думает, как бы стянуть чужой меч.
Имверт что-то ответил, но конюхи подвели лошадей, и я пропустил его слова мимо ушей.
Самое забавное, что гномы, как оказалось, ни разу в жизни не ездили верхом. Увидев лошадей, самый старший из них — его звали Олди — решительно запротестовал:
— Вы что, господа фаргордцы, смеетесь над нами, что ли! Не сяду я на эту зверюгу, чтоб мне лопнуть! Еще в телегу запрячь — куда ни шло, а на ейную спину лезть — да ни за что! Она ж мне башку отъест.
Остальные гномы выразили полную солидарность со своим предводителем. Они многозначительно закивали и начали переговариваться между собой на своем языке, который я так и не смог выучить, сколько меня ни мучили учителя. Впрочем, смысл их разговора был ясен и без слов: чтобы посадить гномов на лошадей, нам пришлось бы по меньшей мере их связать. Толстая физиономия дядюшки Готрида, который явно не ожидал такого поворота событий, заметно вытянулась. Кузен Имверт занервничал. Он попытался вырвать с корнем свои и без того не отличавшиеся густотой усы, потом зачем-то несколько раз дернул себя за нос, а убедившись, что и нос, и усы держатся у него на лице крепко, оторвал пуговицу от куртки младшего конюха, который, по его мнению, нарочно заставил лошадь показать зубы, чтобы напугать почтенного Олди. Имверт обожал королевскую охоту и так расстроился, что можно было с уверенностью сказать: если она не состоится, конюх вряд ли отделается оторванной пуговицей. А вот я ни капли не огорчился, даже наоборот — развеселился еще сильнее. Смех так и разбирал меня, сколько я ни старался его сдержать. Ну как можно бояться этих смирных и послушных лошадей, которых привели гномам? Я еще понял бы, если бы им предложили проехаться на моем Счастливчике. К нему даже конюхи близко не подходят, боятся. Но гномам подвели самых спокойных кобыл во всей королевской конюшне, а у гномов такой вид, будто мы их сейчас к этим кобылам за руки и за ноги привяжем и на четыре части разорвем. Нет, очень странные ребята эти гномы! Сейчас небось скажут, что пойдут на охоту пешком, и будут семенить потом за оленями на своих коротких ножках. Удержаться от смеха было просто невозможно. Я начал понимать, что произвести на гномов хорошее впечатление, как хотел отец, мне вряд ли удастся, если, конечно, я не удержу на лице серьезную мину, как это делает шут Брикус, который может отпустить такую шуточку, что все вокруг от хохота готовы лопнуть, а сам при этом остается унылым, как покойник. Я до крови прикусил нижнюю губу и стал старательно вспоминать что-нибудь печальное.

Грустного в моей короткой жизни было с избытком, недаром проклятие, которым наградил наш род далекий предок Данквил, звучало примерно так: «Ты будешь терять всех, кого любишь, пока сам не умрешь от руки собственного сына, и пусть это проклятие преследует всех королей Фаргорда, пока… » Что «пока», Данквил сказать не успел, потому что умер от руки собственного сына Ознабера, первого короля Фаргорда, которому это проклятие и предназначалось. Энди говорит, что если узнать, что скрывается за этим «пока», то проклятие можно будет снять. Но вытащить из лучшего мира душу Данквила и спросить, что он там думал, когда проклинал Ознабера, ему пока не удалось, а мне поэтому приходится терпеть издевательства судьбы. И зачем этому Данквилу понадобилось проклинать весь род? Ну, проклял бы Ознабера, раз уж так приспичило, и успокоился. А теперь вот страдают совершенно невинные люди. Это я не о себе, меня невинным можно назвать разве что когда я сплю на королевском совете, а о братишке Риле, например, или о моем друге детства Кристе, который на моих глазах упал в Бездну, или еще об одном друге, молодом наемнике Лемаре, который, хоть и владел оружием не хуже меня, не убил в своей жизни ни одного человека, ни даже орка, и совершенно бестолково погиб в пламени, когда мы подожгли замок Килбера.

Мысли, которые я всегда отгонял от себя, как назойливых нищих, обычно пристававших ко мне, как слепни к потной лошади, на этот раз оказали мне неоценимую услугу. Смеяться расхотелось, и я смог даже подойти к гномам и попытаться наладить отношения.
— Гномы разве не разводят лошадей? — поинтересовался я у Рэди, показавшегося мне самым общительным.
— Почему не разводят? Еще как разводят! Только гномьи лошади нормальных размеров. Мы их зовем пони. Они ростом с гнома, на них, по крайней мере, можно спокойно сесть. Только мы на них редко ездим. У нас их для работы используют, в тележки запрягают — руду возить. А как вы на этих своих зверюг залазите? И где, кстати, твоя лошадь? Хотел бы я посмотреть, как ты будешь на нее карабкаться. Ты вроде не такой длинный, как этот принц Имверт.
— Имверт такой же принц, как я — гоблин. Не знаю, как у вас, гномов, а в Фаргорде принц — это сын короля. А моего коня, боюсь, придется долго разыскивать, вчера я сказал ему, что он свободен до завтрашнего вечера. Так что он пасется где-то в лесу.
— Кому сказал, коню? — не понял Рэди.
— А кому еще, Имверту, что ли? Конечно, коню — Счастливчику. Мы с ним на днях совершили небольшую прогулку в одно место и очень торопились вернуться к королевскому совету. Понимаешь, отец всегда так переживает, когда меня не бывает на этом треклятом совете, что нам со Счастливчиком пришлось скакать три дня почти без отдыха. Напиться вдоволь ему еще удавалось, а вот наесться — нет. Ну, я его и отпустил. Отдыхай, говорю, Счастливчик, все равно я никуда в ближайшее время не поеду. И надо же было отцу эту охоту придумать. Зачем она вам понадобилась, вы же даже лошадей боитесь?
— Ничего мы не боимся, — обиделся Рэди. — Ты вот сам подумай, как мы будем смотреться на этих ваших лошадях?
— Ничуть не хуже, чем я в детстве. Может, попробуешь, Рэди? Прокатись на этой лошади, покажи своим друзьям, кто из вас, гномов, самый смелый. Ее зовут Ласточка. Смотри, какая она добрая!
Ласточка поняла, что речь идет о ней, подошла и положила голову мне на плечо. Рэди встал на цыпочки и осторожно погладил ее теплую мягкую морду.
— Уж больно она здоровенная, эта Ласточка, — с сомнением проговорил он. — Я бы, может, и попробовал на ней проехаться, только… — Рэди посмотрел на лошадь, потом на меня и задумчиво почесал в затылке.
— Что только, Рэди? — Кажется, я понял, о чем думал гном. Примерно такое же выражение лица бывало у мальчишек из окрестных деревень, когда им очень хотелось, чтобы я прокатил их на Счастливчике, а попросить они не решались. — Ты хочешь, чтобы для начала я проехался с тобой, да?
— Если тебе не трудно. — Гном смотрел на меня с виноватой улыбкой. Глаза у него были небесно-голубого цвета, с огромными ресницами и какие-то по-детски наивные. Я подумал, что по гномьим меркам Рэди совсем еще молодой, наверно, на родине его тоже все время называют мальчишкой, хотя всю нижнюю часть его лица закрывала курчавая бородка.
Естественно, мне было нетрудно прокатить Рэди на лошади. Я вскочил на Ласточку и протянул ему руку. Рэди уцепился за нее сразу двумя руками, и я втащил его на лошадь. Мы проехались по внутреннему двору замка сначала шагом, потом рысью. Наконец Рэди позволил мне слезть и проехался один. Он был в бурном восторге, хотя, признаться, гном верхом на лошади действительно выглядел