и я ехидно спросил:
— И где ж это ты видел принца Рикланда, во сне, что ли?
— Да на рудниках и видел, — хмуро ответил парень. — Сначала люди его приезжали, Крайт этот деловой, который торгуется ловко, и с ним человека четыре всадников, Гунарта Сильного привезли да еще нескольких мерзавцев из свиты Урманда. Такую цену заломили, сдуреть можно! А только они уехали, сам принц и пожаловал с дружиной. Крестьян пригнали, целую деревню, а то и две!
— Это не я был! Что я, ненормальный, крестьян на рудники продавать?
— Знамо не ты! Тот поосанистей будет, да одет по-королевски, весь в золоте, и корона на голове знатная, не то что у тебя. Сразу видно, что принц!
Я разозлился не на шутку. Какой-то самозванец позорит мое имя, разоряя деревни, а я об этом узнаю последний от каких-то грубиянов, случайно встреченных на дороге!
— Где этот ублюдок? — завопил я и рывком водворил румяного парня между собой и арбалетом Дронта. — А ну отвечай, куда понесла его хромая кобыла, или молись всем богам, чтобы умирать не очень долго!
— Ты что, ошалел, парень? — испуганно забормотал румяный. — Что ж я, отчета должен у принца спрашивать, куда он поедет? Люди говорят, в замке Урманда он был, а сейчас кто ж его знает? — Парень сделал попытку вырваться, но я перехватил его за запястье и заломил руку за спину. — Дронт, Тиалир, ну сделайте что-нибудь! — взмолился он.
Дронт отбросил бесполезный арбалет, и они вдвоем с Тиалиром, худощавым высоким парнем с трехдневной тетиной на впалых щеках, обнажили мечи и ринулись ко мне. Я оттолкнул румяного и выхватил меч.
Звон клинков эхом загулял по отрогам гор, неудивительно, что на этот звук прибежала запыхавшаяся Мира. Женщины почему-то никогда не упускают случая помешать славной схватке.
— Остановитесь! — отчаянно закричала она.
Румяный парень, от драки ставший еще румянее, тут же допустил досадную оплошность — он резко обернулся на крик и застыл как вкопанный. Я чуть не проткнул его насквозь, но вовремя вспомнил о данном себе обещании никого не убивать и переключился на Дронта, который спешил ко мне из кустов кизила, куда я благополучно зашвырнул его меч, предварительно выбив из рук. Бедняге Тиалиру повезло меньше. Он в первые минуты боя получил мечом по коленной чашечке и теперь сидел на земле, мерно покачиваясь из стороны в сторону и баюкая больную ногу.
Я машинально парировал удары Дронта и краем глаза следил за румяным. А тот вдруг повел себя очень странно. Он отшвырнул в сторону меч и с воплем: «Матушка!» — бросился к Мире. Странное поведение для человека, собравшегося убить женщину. В том, что парень собирается убить Миру или по крайней мере пригрозить мне ее смертью, я не сомневался. Мне не раз приходилось бросать оружие из-за таких вот горе-воинов, которые не упускали случая приставить нож к горлу женщины, чтобы не драться с мужчиной. Догонять парня было бесполезно, уж насколько я быстро бегаю, он все равно добежал бы первым, тем более что бестолковая Мира зачем-то побежала навстречу. Я подхватил на обочине дороги камень и запустил вдогонку румяному. Камень угодил по затылку, и парень растянулся на дороге. Мира подбежала к нему, опустилась на колени и запричитала:
— Лус, сыночек, неужели это ты? А я уж думала, тебя в живых нет! О боги! Рикланд, ты убил его! Ты убил моего сына!
Лус, заметно побледневший, застонал и открыл глаза. Неудивительно, что Мира узнала его после стольких лет разлуки. Есть люди, внешность которых мало меняется с возрастом. Такие пухлые парни, как этот Лус, в пять лет и в двадцать пять различаются только размерами.
— Ну и чего ты добился? — пропыхтел Дронт, пытаясь в очередной раз достать меня мечом. — Парень мать нашел, которую у него еще в малолетстве тролли уволокли, а ты его чуть на тот свет не отправил.
Я пожал плечами, опустил меч и слегка посторонился, чтобы Дронт не разрубил меня пополам.
— Знаешь, — сказал Дронт, тоже опуская меч, — а я верю, что ты Рикланд. Уж больно бойко ты мечом орудуешь. Не серчай, что сразу не признал. Так ведь в песнях, что про тебя поют, не говорится, что ты мальчишка совсем. А того самозванца сам я не видел, но люди сказывают, будто он только в Вольноземье деревни жжет, какие побогаче. Так что, может, и встретишь его где. Вольноземье ведь рядом, — от гор и до самого Лихолесья. Да только дружина у него полсотни человек, все конные, одному тебе никак не справиться.
— Ладно, Дронт, я не сержусь. Могу даже, если от этого вам будет какая-то польза, рассказать отцу, как вы замечательно охраняете его сокровища от всяких разбойников и бродяг. Прощай!
Говоря с Дронтом, я то и дело поглядывал на счастливого Луса, который уже окончательно очухался и теперь что-то взахлеб рассказывал Мире. Везет дуракам. Я бы все на свете отдал, только бы вот так встретить свою мать, погибшую в пламени дракона четырнадцать лег назад. А может, она тоже не погибла, а томится где-нибудь в неволе? Да нет, черный колдун своими глазами видел ее обгоревший труп. Впервые в жизни я кому-то завидовал черной завистью, такой черной, что даже в глубине души жалел, что не убил Луса сразу, пока его не увидела Мира. Я в последний раз хмуро взглянул, как Мира обнимает своего вновь обретенного сына, и отправился вверх по дороге, ведущей в горы. Мире я был больше не нужен, а разобраться с самозванцем, от моего имени грабившим деревни, я решил после того, как выполню клятву, данную Кларису. Не поворачивать же обратно, когда до рудников, можно сказать, рукой подать.

Чем выше в горы я поднимался, тем больше они мне нравились. Лиственные деревья остались внизу, и меня вновь окружили мои любимые стройные сосны. Дорога змеей извивалась по склону горы, и я, как обычно, пошел напрямик по еле заметной тропке, ведущей куда-то наверх. Тропинка петляла между стволов сосен и в изобилии усыпавших склон камней. Столько камней сразу я не видел никогда в жизни. Наверно, их хватило бы, чтобы построить громадный замок. Камни были огромные, с плоским, как стол, верхом, и совсем маленькие, россыпью валявшиеся под ногами. Маленькие камешки переливались всеми цветами радуги и вызывали воспоминание о мозаичном полу тронного зала.
Пока я поднимался по тропе, меня так и тянуло свернуть на Закатный склон горы и заглянуть в ущелье Потерянных Душ хотя бы сверху. Я никак не мог понять, какую смертельную опасность могут таить в себе безобидные призраки, а предупреждение, написанное на обелиске, относил исключительно на счет человеческой трусости. Я боролся с искушением свернуть с тропы до самого вечера, но когда начало темнеть, не выдержал. Конечно, я мог бы выбрать и более подходящее время, чтобы заглянуть в ущелье, но днем призраков, скорее всего, не встретишь, а ночью ничего не рассмотришь, поэтому, как только солнце скрылось за склоном горы, я отправился на край отвесно уходящего вниз Закатного склона.
Ущелье Потерянных Душ представляло собой продолговатую долину, зажатую между почти вертикальными скалами с плоскими вершинами, поросшими лесом. Внизу среди темных, почти черных теней угадывалась река. Ее было почти не видно, зато отлично слышно. А вот призраков не было ни видно, ни слышно. Я столкнул в ущелье небольшой камень. Он заскакал по склону, увлекая за собой другие мелкие камешки, и с грохотом, многократно повторяемым эхом, свалился в реку. Ни одного, даже самого захудалого призрака не появилось. Солнце село, и скала на другой стороне ущелья окуталась мраком. Внизу засветились тусклые голубые огни. Их становилось все больше и больше. «Значит, призраки в ущелье все-таки не выдумка. Интересно, они действительно такие опасные, как рассказывал Кларис?» — подумал я. На этот раз у меня хватило здравого смысла не лезть в ущелье, чтобы проверить. Не хотелось общаться с призраками, имея на совести невыполненную клятву, данную недавно умершему человеку, и я решил отложить это мероприятие на другое время.
Ночь я провел на высоком плоском камне, за день нагретом солнцем. Лежать на нем было тепло и приятно. Я лег на спину и, чтобы не заснуть, стал смотреть на ночное небо, по которому, как золотые песчинки, были рассыпаны звезды. Я попытался отыскать знакомые. Энди знал все звезды по именам, а я всего лишь несколько созвездий, которые помогают найти путь, да еще несколько, по которым можно определить время. Я нашел созвездие Стрелы, ее конец был направлен в Единорога, значит, до рассвета осталось примерно шесть часов. Потом нашел Полуночную Фаргордскую звезду, которая изображена на нашем гербе над крылом дракона. Она всегда находится на севере. Когда смотришь на эту звезду, она действительно кажется такой же золотой и восьмиконечной, как на гербе или на обруче, который я ношу на голове. Другой такой звезды нет на всем небосклоне. Недалеко от Полуночной звезды расположились еще два созвездия — Молот и Наковальня. Со склона горы казалось, что они высоко в небе, хотя обычно их загораживают верхушки деревьев. Эти созвездия я знал от Энди. Они не использовались ни для определения сторон света, ни для определения времени и никогда бы не заинтересовали меня, если бы Энди однажды не сказал: «Смотри, Рик, видишь эти два созвездия над самым горизонтом? Вот это из семи звезд, две, три и еще две, называется Молот, а под ним, видишь, три звезды с одной стороны и три — с другой, это — Наковальня. Если нарисовать точки, а потом соединить, получится очень похоже. Этот молот все время двигается. Он то приближается к Наковальне, то опять удаляется и каждый год как будто ударяет по ней. Это бывает каждый раз в один и тот же день. В этот день я родился!» Я запомнил эти два созвездия и с тех пор каждый год дарил Энди что-нибудь на день рождения. А сейчас я смотрел на эти созвездия и думал о том, что Молот уже совсем близко от Наковальни, а я нахожусь так далеко от Черного замка, что если даже и успею вернуться до дня рождения Энди, то уж точно не успею найти ему подходящий подарок, не просто какой-нибудь, а такой, чтобы тот рот раскрыл, а закрыть забыл. «Надо будет по дороге поискать что-нибудь магическое или на обратном пути спросить у Вальдейна. Может, он продаст мне какую-нибудь эльфийскую книгу. Хотя нет, Вальдейн опять будет приставать с расспросами об Энди».
Зря я позволил себе расслабиться. Можно было предвидеть, что после четырехдневной непрерывной беготни я усну, как пьяный орк на посту. Последней реальной картиной, запомнившейся мне, был белый плотный туман, поднимающийся из ущелья и заползающий на гору все выше и выше.
Приснился мне призрак. На голове призрака был рогатый шлем, в руках он держал меч, весь в засохшей крови, и изрубленный щит, окованный ржавым железом, а из его груди, облаченной в кольчугу, прямо из того места, где у живых людей расположено сердце, торчала длинная эльфийская стрела. Его глаза светились, но не красным светом раскаленных углей, как у Роксанда, а тусклым голубым светом, как далекие огоньки в ущелье Потерянных Душ. Призрак молча подошел ко мне и занес руку с мечом для удара.
— Чего размахался? — равнодушно сказал я. — Все равно убить меня ты не сможешь.
— Мне нужна твоя душа, — глухо сказал призрак.
— Должен тебя огорчить, приятель. Моя душа нужна мне самому.
Призрак опустил меч.
— Ты меня не боишься, — констатировал он.
Еще не хватало его бояться! Если бы этот воин знал, сколько раз попадало мне призрачным мечом, когда Роксанд учил меня уворачиваться от ударов, он даже не пытался бы меня испугать таким образом.
Призрак выглядел озадаченным.
— Ты давно должен был умереть от страха, дерзкий юноша! Но ты храбр, и я не могу убить тебя. Но рано или поздно твоя душа станет нашей, как и души всех, осмелившихся подойти к ущелью! Нам нужны смельчаки.
— Зачем? — удивился я.
— Чтобы победить темных эльфов, — ответил призрак. — Наша армия растет с каждым днем. Не все такие смелые, как ты, но все же победа будет за нами!
— Все это, конечно, замечательно, но разве ты не знаешь, что Роксанд Второй победил темных эльфов еще двести с лишним лет назад?
— Роксанд Второй Красивый, — задумчиво протянул призрак. — Да, когда-то я сражался в его армии. Это был храбрый король! Когда обе армии, наша и эльфийская, почти полностью полегли в сражении, он вызвал короля темных эльфов на поединок. Поединок этот должен решить исход войны. Когда война будет окончена, души погибших перенесутся в Лучший мир, но до тех пор мы должны охранять ущелье, чтобы ни один темный эльф не проник в Фаргорд из проклятой Сумеречной долины. Короли еще не вернулись. Мы ждем исхода их поединка и копим силы для последней битвы, если она все-таки состоится.
«Ну, Роксанд, коварное порождение Хаоса, — про себя обругал я предка. У меня было подозрение, что победа над темными эльфами досталась ему не самым честным путем, но вызвать их короля на честный бой и устроить засаду, такого я от него не ожидал. Наверно, и клятву с него взял, что он придет один и не будет пользоваться магией! И этот человек еще изводит меня своими нравоучениями! Хорошо, что я не часто к ним прислушиваюсь».

О том, что в подземелье Черного замка томится темный эльф, я знал с раннего детства. Еще когда был жив Рил, мы с ним по длинным и плохо освещенным подземным коридорам тайком пробрались в темницу, чтобы своими глазами увидеть эту живую легенду. Как только наши не в меру любопытные, совершенно одинаковые носы показались в тюремном коридоре, нам преградил дорогу огромный стражник-орк. Он не сделал нам ничего плохого, просто сказал, что темница не место для детских игр. Рил, который безумно боялся орков, тут же развернулся и стремглав бросился вверх по лестнице, а я прошмыгнул между кривых ног орка, чем вызвал взрыв хохота у узников, пробежал вперед и уперся в толстую решетку, за которой и находился прикованный к стене темный эльф. Я схватился за прутья решетки и принялся жадно рассматривать эльфа, с трудом различая его в темноте камеры. Я понимал, что сейчас меня вышвырнут за дверь, как щенка, — за спиной раздавались тяжелые шаги стражника. За короткое время я успел разглядеть только высокий темный силуэт, который не стоял, а просто висел на прикованных цепями руках. Лица эльфа не было видно, его закрывали длинные волосы, свисавшие чуть ли не до самого пола. Я решил, что эльф давно умер, уж больно он был похож на скелет, найденный нами как-то раз в заброшенном подземном коридоре. Но эльф был жив. Он почувствовал на себе мой любопытный взгляд, медленно поднял голову, и я увидел его раскосые красные глаза. Эльф пристально посмотрел на меня и тихо произнес: «Так вот ты какой, принц Рикланд!» Тут стражник-орк все-таки схватил меня за шиворот, выволок из подземелья, несмотря на то, что я старательно царапался и лягался, и сдал на руки Ленсенду, который, к счастью, проходил мимо. Так что мне даже не влетело. А темного эльфа я с тех пор не видел, подземелье стали запирать. Только непонятно, почему он назвал меня по имени, хотя никогда раньше не видел и, вероятно, не знал даже о моем существовании.

Я хотел расспросить призрачного воина о битве в ущелье, потому что понял, что рассказам Роксанда вряд ли стоит верить безоговорочно, но, к сожалению, все это происходило во сне, а все мои сны кончались одним и тем же кошмаром. Я в который раз услышал полный ужаса крик Рила и стремглав бросился на голос. «Куда спешишь? Все равно не успеешь!» — крикнул призрак мне вдогонку. И, как всегда, я не успел.
Спросонок я свалился с высокого камня, на котором спал, но тренированное тело, которое у меня часто соображает быстрее мозгов, не дало мне упасть, а приземлилось на ноги. Так что окончательно проснулся я, стоя на земле в вертикальном положении. Чтобы прогнать остатки сна, я сунул голову под ледяную струю журчащего неподалеку источника, все камни на дне которого были покрыты золотым песком, а вода имела странный солоноватый привкус, и вернулся на дорогу.

Глава 15
ШИРОКИЙ ЖЕСТ

Вход на рудники представлял собой дыру в скале высотой в два человеческих роста и такой ширины, что в нем бы могли разъехаться, не зацепившись осями, две королевские кареты. Огромные дубовые ворота были распахнуты настежь, и перед ними сидели прямо на земле, скрестив кривые ноги, и резались в кости два подвыпивших орка. Оружие — пара алебард и две кривые сабли — отдыхало, прислоненное к створкам ворот. Глядя на блаженные физиономии охранников и их полусонные глазки, можно было подумать, что рудники — самое мирное и спокойное место во всем Фаргорде.
— Стой! — лениво крикнул один из орков, когда я направился мимо них внутрь громадной пещеры, которая смутно угадывалась за широкими воротами.
— Куда прешь? Здесь королевские рудники! — подхватил второй.
Разговаривать с орками я считал ниже своего достоинства так же, как и убивать безоружных, поэтому просто не обратил внимания на охрану и продолжил свой путь. Орки прокричали мне вслед что-то невразумительное, кряхтя, поднялись, подхватили оружие и потрусили за мной, вопя во все горло три грязных слова из своего языка, с помощью разнообразных сочетаний которых их раса обычно выражает почти все свои мысли. На крики орков выбежало еще четверо, на ходу надевая шлемы и доставая сабли из ножен. Мне сразу стало весело, особенно после того, как подбежавший ко мне первым орк помчался дальше с той же скоростью, но уже без головы, нелепо размахивая руками. Меня охватил боевой азарт, такое замечательное состояние, когда я совершенно не чувствую усталости, а все вокруг меня движется настолько медленно, что иногда кажется, что все, кроме меня, застыли на месте, а шевелиться способен только я один. Я прикончил остальных орков за несколько коротких мгновений, а потом уже, когда драться стало больше не с кем, подумал, что надо было оставить одного в живых и заставить показывать дорогу, а то самому мне, пожалуй, придется плутать по подземным лабиринтам до скончания жизни. Но все орки, охранявшие вход на рудники, были перебиты, а остальные охранники находились где-то далеко, вероятно, сторожили каторжников, так что мне пришлось обследовать обширные пещеры, именуемые королевскими рудниками, самому.
В огромном подземном зале царил полумрак, рассеиваемый ярким светом, падавшим из входного тоннеля, и чадным пламенем четырех факелов, закрепленных на противоположной от него стене, под каждым из которых темнело прорубленное в породе ответвление. Людей видно не было. В глубине пещеры стояла непривычная тишина, ни пения птиц, ни шума деревьев на ветру, но, прислушавшись, я услышал множество других, непривычных звуков. Откуда-то издали раздавался стук, как будто несколько кузнецов работали одновременно, из ближайшего ко мне левого прохода слышался скрип, шаркающие шаги и звон, кажется, цепей, но уж точно не оружия, а рядом со мной, срываясь с влажного потолка, монотонно падали капли воды. Я снял со стены факел и направился в левый тоннель, откуда доносились шаги.
Вскоре мне встретился изможденный каторжник с глубоко запавшими глазами, редкими грязными волосами и бледной обвисшей кожей. Он толкал перед собой деревянную тележку, полную тускло переливающихся самородков.
— Неплохо! — хмыкнул я. — Это вы за день столько наковыряли? А отец говорит, что ему золота не хватает.
Каторжник остановился и непонимающе уставился на меня.
— Я — принц Рикланд, ищу Гунарта Сильного. Ты не знаешь, где его можно найти?
Вместо того чтобы спокойно ответить, каторжник вдруг бухнулся на колени и начал судорожно целовать мой перепачканный глиной сапог. При этом он так крепко вцепился в мою ногу, что попытки освободиться привели к тому, что я чуть не потерял равновесие.
— О благородный принц, боги услышали мои молитвы и послали тебя! Освободи меня с этой каторги, умоляю! Все говорят, что ты всегда выручаешь безвинно обиженных.
— А ты что, попал на рудники просто за красивые глазки? — спросил я, с трудом выворачивая свою ногу из его цепких пальцев. — Прекрати пачкать мой сапог своими слюнями, он и без того грязный!
Каторжник мне не понравился, у него была самая что ни на есть воровская физиономия, и он до того громко скулил, что вся стража, какая только была на рудниках, должна была услышать и сбежаться на его вопли. К тому же я терпеть не мог подхалимов и еле сдерживался, чтобы не дать ему хорошего пинка. Полосина королевского двора просто тает, когда перед ними вот так пресмыкаются, у меня же такое поведение вызывает только чувство омерзения.
— О благородный принц, я жертва, несчастная жертва, — причитал каторжник, глядя на меня снизу вверх глазами провинившейся собаки. Казалось, у него сейчас появится хвост и он начнет им вилять. — Я был честным купцом, но на мой караван напали разбойники. Все мое добро разграбили, а меня продали на эти проклятые рудники. Освободи меня, и я буду до гроба служить тебе, отдам за тебя жизнь, если прикажешь!
Очень я сомневался, что этот тип может отдать свою жизнь за кого-нибудь вообще и за меня в частности, но за неимением лучшего проводника приходилось довольствоваться этим.
— Ладно, жертва, считай, что в твою историю я поверил. Можешь встать. А теперь скажи, ты знаешь, где мне найти Гунарта Сильного?
— Я думаю, где-нибудь в нижних ярусах. Туда ведет крайний правый тоннель. Я могу показать, где это, я все здесь знаю!
— Хорошо, показывай. Кстати, как тебя зовут?
— Кэттан, благородный принц.
— Ну что ж, Кэттан, вперед, навстречу свободе! — с пафосом воскликнул я и взмахнул мечом. Эффектно получилось, даже тусклые глаза бедолаги Кэттана вспыхнули воинственным огнем.
Я повернулся, чтобы идти дальше на поиски Гунарта Сильного, как вдруг меня остановил отчаянный вопль Кэттана:
— А кандалы! Я не могу идти в этих кандалах! Нужен кузнец. Ты ведь не бросишь меня, правда?
Действительно, ноги каторжника были закованы в цепи. Бросать его я не собирался. Раз уж я сказал, что он свободен, значит, будет свободен! Но как снимают кандалы, я не имел ни малейшего представления, поэтому, вспомнив рассказ Клариса о том, как его освободил Гунарт Сильный, поднатужился и сломал железные браслеты на ногах Кэттана. Тот рассыпался было в похвалах, но я прервал его словоизвержение, и мы отправились выполнять мою клятву.
Кэттан, похоже, знал рудники не хуже, чем я Черный замок. За время, проведенное тут, он успел поработать везде, начиная с самой тяжелой и опасной работы на самых нижних ярусах, где воздух был наполнен ядовитыми газами и свод грозил свалиться на голову каждое мгновение, и кончая той, что считалась самой легкой и престижной, как раз от нее я его и избавил. Гунарта, как предполагал Кэттан, надо было искать в самом низу. Его сила и непокорный нрав были вескими аргументами в пользу этого предположения.
На нижние ярусы рудников вела крутая каменная лестница, начинавшаяся почти у самого входа в правый коридор.
— Это место называют Зачарованная лестница. Если по ней спускаться, у нее тысяча шестьсот семьдесят три ступени, а если подниматься, то тысяча шестьсот семьдесят две. Я сам считал, и не один раз, — сообщил Кэттан. — Лестница построена еще темными эльфами в незапамятные времена.
— А как же вы поднимаете свои тележки с рудой по таким крутым ступеням? — удивился я.
— Для руды есть специальный подъемник, деревянная площадка с веревкой, перекинутой через блок наверху. Когда внизу тянут за веревку, площадка поднимается. Это находится в том коридоре, где осталась моя тележка.
— Пошли-ка обратно, Кэттан, прокатимся с ветерком! — тут же предложил я, уж больно не хотелось пересчитывать ступени бесконечной древней лестницы, да еще к тому же заколдованной.
— Как обратно? Ты с ума сошел! На подъемнике никто не спускается, это опасно, — испуганно запричитал Кэттан.
Мне очень быстро надоело его нытье, и я сказал, что, собственно говоря, обойдусь и без него, а он может оставаться наверху или вообще пусть идет на все четыре стороны. Кэттан размышлял недолго. В один миг сообразив, что первый же надсмотрщик или стражник, которого он встретит, водворит его на место, он заявил, что, хотя и считает меня безрассудным смельчаком, все равно готов идти со мной куда угодно, хоть в брюхо к дракону.
Что уж такое опасное Кэттан нашел в этом спуске, я так и не понял. В Черном замке был примерно такой же лифт, он соединял кухню с обеденным залом, и в детстве я получал бездну удовольствия, катаясь на нем вместе с братом и иногда пугая до полусмерти старую кухарку и ее молоденьких помощниц. Конечно, если бы я отпустил перекинутую через блок веревку, к одному концу которой была привязана площадка лифта, а другой уходил в темную шахту, мы, скорее всего, разбились бы в лепешку. Но я еще не сошел с ума, чтобы так бестолково закончить жизнь. Поэтому мы плавно приземлились, и Кэттан смог наконец открыть свои плотно зажмуренные глаза и облегченно вздохнуть.
Первым, кого я увидел, как только ступил на усыпанный каменной крошкой пол нижнего яруса, был Кларис. Мальчик шел нам навстречу, с усилием толкая перед собой такую же тележку, наполненную золотыми слитками, какая была у Кэттана. Он был таким же худым и грязным, с такими же спутанными волосами, в которых наверняка кишели вши, и даже кашлял точно так же. Сходство было настолько сильным, что я окликнул его по имени:,
— Эй, Кларис!
Мальчишка поднял на меня глаза, и я понял, что это не Кларис. Глаза у него были не серые, а голубые.
— Я не Кларис, — буркнул мальчишка, продолжая толкать свою тележку.
— Постой, парень! — Я поймал его за острый локоть. — Как тебя зовут?
— Нейл, — нехотя ответил мальчишка. — Отпустите меня, дядечка. Если я быстро не вернусь, с меня Упырь шкуру спустит!
— Отпусти его, благородный принц, — вмешался Кэттан. — Пусть продолжает работу. — Увидев, что я собираюсь поговорить с парнишкой, он добавил: — Его жестоко изобьют, если он замешкается. Упырь один из самых безжалостных надсмотрщиков на всех рудниках.
Нейл удивленно посмотрел на Кэттана, потом на меня, молча завез тележку на площадку лифта и повернул обратно.
— Послушай, Нейл, — не выдержал я, — ты не знаешь, где я могу найти Гунарта Сильного?
— А ты что, и вправду принц? — вместо ответа спросил Нейл.
— Правда-правда, — вместо меня ответил Кэттан. — Так что рассказывай все, что знаешь.
— А зачем тебе Гунарт Сильный? — снова спросил Нейл.
— Тебе-то какое дело? — снова упредил меня Кэттан, который, похоже, взялся вести за меня все переговоры. — Если не знаешь, так сразу и скажи.
— Нет, почему, знаю. В Задохлом тупике опять обвал был, так всех сильных мужчин туда отправили, разгребать.
— Тьфу ты, Задохлый тупик — пакостное место, — проворчал Кэттан. — Ладно, мальчик, — он похлопал Нейла по худому плечу, — можешь идти, ты нам больше не нужен, дорогу дальше я и сам найду.
Нейл бегом помчался по коридору, видимо, испугавшись, что задержался, разговаривая с нами.
— Постой, я с тобой! — крикнул я и побежал вдогонку. Почему-то я чувствовал, что мое присутствие там, куда бежит мальчишка, будет просто необходимо. Кэттан затрусил следом, но вскоре отстал.
Прямой как стрела коридор полого уходил вниз. Несколько раз встречались боковые проходы, но Нейл бежал, никуда не сворачивая. Освещения почти не было, только чадящий факел на стене около подъемника да где-то вдали, в самом конце коридора тускло маячил какой-то слабый отблеск. С той стороны доносился приглушенный шум, глухие удары, звон металла и еще какие-то совсем непонятные звуки. Потолок был такой низкий, что мне приходилось время от времени наклоняться, чтобы не удариться головой. Его подпирали полусгнившие деревянные опоры, и меня не оставляло ощущение, что стоит мне посильнее топнуть, и вся скала, находящаяся над нами, тут же обрушится прямо нам на головы. Было невыносимо жарко и душно. Рубашка тут же прилипла к спине, и я испытывал легкую зависть, глядя на обнаженного до пояса Нейла.
Чем ниже мы спускались, тем труднее становилось дышать.
— Как вы можете тут находиться? — удивился я. — Тут же дышать нечем!
— А нас не спрашивают, — буркнул неразговорчивый Нейл.
Он уже не бежал, а еле плелся, да и мне тоже расхотелось спешить. Первый раз в жизни я начал задыхаться от бега. Наконец отблеск в конце коридора приобрел очертания еще одного тусклого факела, в спертом воздухе появился запах человеческого пота и ни с чем не сравнимая, противная вонь орков, коридор резко свернул вправо, и мы оказались в просторной пещере. Пещера была просто забита народом. Люди все, как на подбор, были исключительно грязные, с угрюмыми бородатыми лицами и всклокоченными, нечесаными волосами. Они исступленно колотили по стене кирками, с какими обычно изображают гномов на картинках в эльфийских книгах, а между ними расхаживали несколько орков с длинными кнутами, которыми угощали тех, кто, по их мнению, бил в стену недостаточно увлеченно. Вокруг стоял оглушительный грохот, временами перекрываемый вскриками нерадивых работников, получивших кнутом по спине. Через всю стену проходила толстенная золотая жила, наверно, в локоть шириной, и именно она была причиной всего этого невообразимого шума.
Один из орков с кнутом увидел Нейла и направился к нему. Когда он подошел поближе, стало понятно, что это вовсе не орк, а уродливый сгорбленный человек с невероятно волосатой грудью и гнусным выражением на бородатом лице. У орков бороды не бывает, только это и отличало его от орка. Я сразу догадался, что это и есть тот самый Упырь, которого так боялся Нейл. Если на свете существуют упыри, то, наверно, они выглядят именно так. У него был синюшный оттенок кожи, красные глаза навыкате и зубы, похожие на гнилой покосившийся частокол в покинутой деревне.
Как выяснилось, Нейл опасался не напрасно.
— Сколько можно шляться? — зарычал Упырь. — Небось выдрыхнуться успел за это время!
Он замахнулся кнутом и обрушил бы на спину бедолаги Нейла сокрушительный удар, если бы я вовремя не подставил руку. Кожаный ремень обмотался вокруг запястья, я резко дернул, и кнут оказался у меня. Упырь начал бестолково озираться, не понимая, куда делось его любимое орудие труда, а Нейл так и сидел на корточках, сжавшись в комок, обхватив руками голову и дожидаясь удара. Признаться, я сильно пожалел, что не догадался перерубить кнут мечом вместо того, чтобы подставлять свою многострадальную правую руку. Такого удара от простого кожаного ремня я не ожидал. Вся кожа в том месте, куда пришелся удар, побагровела, вздулась, и каждое движение кистью вызывало резкую боль. Я с сожалением понял, что некоторое время мне придется убивать врагов одной левой.
Упырь недолго оставался в недоумении. Он все еще чувствовал себя хозяином положения, не понимая, что ситуация несколько изменилась. Грязно выругавшись, он выхватил свою кривую саблю и начал размахивать ею перед моим носом и, брызгая слюной, орать:
— А ну-ка дай сюда кнут, ублюдок, или сейчас отправишься к призракам! Я не потерплю, чтобы какой-то сопляк тут распоряжался! Ты что, оглох, мать тво…
Что он думает про мою мать, я дослушивать не стал — быстрым движением левой руки, в которую пришлось переложить меч, перерезал ему горло. Упырь еще больше выпучил глаза, булькнул, медленно осел на пол и, дернувшись, замер. Нейл на четвереньках отполз за мою спину и прижался к стене. Подошел запыхавшийся Кэттан и тоже встал сзади. Кажется, он и вправду собрался отдать за меня жизнь. Оглушительный грохот начал стихать. Каторжники перестали долбить стену, начали перешептываться и поворачивать в нашу сторону изможденные лица, в основном мрачные, но некоторые и со светящейся в глазах надеждой. Надсмотрщики их не подгоняли, они спешили к нам.
— Зря ты ввязался в это дело, принц, — тихо проворчал Кэттан. — Убьют! Надо было сразу в Задохлый тупик идти, там охраны мало, им свое здоровье дороже. А тут точно убьют!
— Я тебя не держу, можешь идти, — равнодушно сказал я, решив, что вряд ли от Кэттана будет польза, когда придется драться.
— Да нет уж, — вздохнул Кэттан. — Видно, судьба моя такая, получить свободу и погибнуть.
— Ладно, старик, не плачь. Отойди, если боишься, и не путайся под ногами. — Я хлопнул Кэттана по плечу, от чего тот почему-то присел, и протянул ему кнут. — Вот, держи, все равно я этой штуковиной пользоваться не умею, а ты, может, отобьешься, если к тебе кто-нибудь прорвется.
Тем временем на меня яростно налетел первый орк, и мне стало не до Кэттана. Надсмотрщиков было не меньше двух десятков, но, к счастью, они больше привыкли иметь дело с покорными, как скот, каторжниками, чем с опытными воинами. Орки подбегали по одному или по двое и, по-моему, только для виду размахивали саблями или кнутами, после чего подставляли шеи, животы или другие части тела под мой меч и падали мертвыми, добавляя к царившей вокруг вони кислый запах орочьей крови. Под кнуты я больше не лез, а аккуратно перерубал их остро отточенным мечом, оставляя на рукоятке ремешки не длиннее локтя. Вконец осмелевший Кэттан деловито оттаскивал трупы в сторону, чтобы они не мешались под ногами.
Последние несколько орков, спешившие из какого-то коридора на другом конце пещеры, повернули обратно, не добежав до меня.
— За подмогой побежали, сейчас стражу приведут, — мрачно предрек Кэттан. Похоже, будущее ему виделось исключительно в черном цвете.
— Дядечка принц, — раздался жалобный голос Нейла. — а ты Гунарта Сильного тоже убьешь?
— Пока не собираюсь. Я хотел дать ему свободу только для этого мне придется сначала найти то место, где его держат. Как, ты сказал, оно называется? Дохлый тупик?
— Задохлый, — поправил Нейл. — Туда попадешь, — задохнешься и сдохнешь, поэтому так и называется. А если я тебя отведу к Гунарту Сильному, ты меня за это отсюда с собой заберешь? Я мог бы тебе служить, я все умею делать!
— Без тебя справимся, — тут же встрял Кэттан. Он определенно не желал, чтобы я имел дело с Нейлом. — Я и сам покажу принцу, где Задохлый тупик.
— А Гунарта Сильного вы там все равно не найдете, — хитро ухмыльнулся Нейл. — Я вас обманул.
— Зачем? — удивился я.
— Я думал, что вы хотите его убить, или отдать призракам, или еще какую-нибудь гадость ему сделать. А в Задохлом тупике действительно обвал был, так там сейчас вообще дышать нельзя. Кто туда заходит, сразу умирает. Вы, конечно, можете на меня злиться, что я вас чуть было не отправил на верную смерть, но без меня вам все равно Гунарта Сильного не найти!
— Не связывайся с ним, принц, — нахмурился Кэттан. — Давай лучше еще у кого-нибудь спросим.
— Какая разница? Если он знает, где Гунарт, пусть покажет.
— Не нужен нам этот мальчишка, — запротестовал Кэттан. — Здесь на рудниках каждая крыса знает, что он вор.
— Это правда, Нейл? — удивился я.
За свою жизнь я встречал нескольких воров. Одному даже случайно сломал руку, когда тот пытался срезать у меня с пояса кошелек. Но Нейл с его ясными голубыми глазами, в отличие от самого Кэттана, совершенно не походил на вора. Да и сам Нейл тут же начал опровергать утверждение Кэттана. Он чуть было не набросился на него с кулаками.
— Сам ты вор! — закричал он. — Я у тебя что, что-нибудь украл? Не верь ему, дядечка принц, врет он все! — В глазах Нейла стояли слезы. — Ну пожалуйста, возьми меня с собой. — Нейл шмыгнул носом.
— Без сопливых обойдусь, — презрительно сказал я. Сам я плакать просто не умел и совершенно не переносил, когда плакали другие. Нейл потерял для меня всякий интерес.
Я окинул взглядом каторжников. После того как охранять их стало некому, они сами занялись своим освобождением. Одни старательно сбивали с ног кандалы, другие уже избавились от цепей, но уходить не спешили, а выжидающе смотрели на меня. Я был уверен, что многие каторжники попали сюда не за преступления, а просто по несчастному стечению обстоятельств. За каждого нового работника начальник охраны рудников платил немалые деньги, и даже мои наемники, не испытывавшие недостатка в деньгах, не упускали случая продать на рудники пленных мужчин из захваченных нами замков. Именно таким образом попал на рудники Гунарт Сильный. Я подумал, что неплохо было бы разобраться, за что попали на рудники эти люди, и отпустить невиновных на волю, но представил, сколько это потребует времени, и мне сразу расхотелось этим заниматься.
Из дальнего коридора послышался стук подкованных железом сапог стражников и звон оружия. Это положило конец моим размышлениям о судьбах окружающих людей, и я громко и вполне по-королевски объявил:
— Эй, народ! Я, Рикланд, наследный принц Фаргорда, объявляю амнистию! Все свободны!
Что тут началось! Вопли восторга слились с лязгом ломаемых кандалов и криками перепуганных или умирающих стражников. Гномьи кирки оказались неплохим оружием, и вскоре шум схватки утих. Бывшие каторжники собрались вокруг меня, кто-то пытался благодарить, слюняво целуя руки и хватаясь за одежду. То и дело раздавались истошные крики:
— Слава принцу Рикланду! Да здравствует король!
Я представил себе, что скажет король, когда узнает, что на золотом руднике не осталось работников, и мне стало как-то не по себе. Но вряд ли я смог бы вернуть все на свои места, даже если бы очень захотел. Толпа собралась немалая, наверное, около сотни человек, и все хотели протиснуться ко мне поближе. «Сейчас меня раздавят, — мелькнуло в голове, — или придется прокладывать себе дорогу мечом». Я огляделся и, заметив неподалеку опрокинутую тележку, вскочил на нее и оглядел толпу. Гунарта Сильного среди освобожденных каторжников видно не было, и что-то подсказывало мне, что найти его самому мне будет не просто.
— Кто-нибудь знает, где мне найти Гунарта Сильного? — Я тщетно пытался перекричать народ, но так и не услышал 'в ответ ничего, кроме радостных возгласов.
Восторги толпы меня особенно не смущали, за свою не очень долгую жизнь я успел вдоволь наслушаться и криков радости, и проклятий. Я прекрасно понимал, что люди не угомонятся, пока не услышат от меня чего-нибудь вроде королевской речи. И почему народ так любит послушать, какой бред приходит в голову особам королевской крови? Лично я терпеть не мог слушать речи, а тем более их произносить, хотя обстоятельства частенько заставляли меня делать и то и другое. Речи отца, к которым он готовился иногда по нескольку дней, я обычно пропускал мимо ушей, а из уроков риторики, по которой всегда имел твердую оценку «неудовлетворительно», я вынес только, что начинать речь, обращенную к народу, следует с фразы: "Мои возлюбленные подданные!» Поэтому, когда какие-нибудь счастливые крестьяне, избавленные мной от своего жестокого лорда, ждали от меня выступления, я нес околесицу, выбалтывал все, что приходило мне в голову. Красноречием я не блистал, но слушатели были без особенных претензий, поэтому мои экспромты воспринимались народом ничуть не хуже тщательно подготовленных речей отца.
Я оглядел обращенные ко мне лица, горящие глаза. Странные люди, взрослые мужчины, некоторые явно сильнее меня, а мало того, что позволили кучке орков запугать себя до полусмерти, так еще и сейчас ведут себя как мальчишки, живущие в окрестностях Черного замка. Те, как увидят меня, сразу начинают орать во всю глотку: «Да здравствует принц Рикланд!» «Придется сказать им несколько слов, а то так ведь и будут кричать, пока не охрипнут, — с тоской подумал я. — Что ж, сам виноват, шел бы себе мимо и не лез не в свое дело».
Я поднял руку, все тут же замолчали и выжидающе уставились на меня. «Вот когда надо спрашивать про Гунарта, — про себя усмехнулся я. — Ладно, не буду разочаровывать восторженную толпу. Вы хотели услышать, как я треплю языком, пожалуйста, получите!»
Тишина стояла полная. Было слышно, как где-то капает вода и шуршат крыльями летучие мыши под сводами пещеры. Хорошо, можно не орать во всю глотку. Я поправил съехавший набекрень золотой обруч и начал:
— Народ Фаргорда! — Фразу «Мои возлюбленные подданные» выжать из себя мне не удалось. Какие они, к демону лысому, возлюбленные — на рудниках-то. К тому же подданные они не мои, а короля. Да и вообще, эта фраза мне никогда не нравилась. — Приветствую вас на свободе!
Народ Фаргорда опять разразился радостными криками. Мне не терпелось покончить со всем этим как можно скорее и пойти своей дорогой, поскорее освободить Гунарта и заняться чем-нибудь более интересным. Но происхождение обязывало мучиться до конца. Тут не уйдешь, хлопнув дверью, как с Королевского совета. Сомневаюсь, что народ будет и дальше любить принца, который демонстративно пренебрегает этой любовью. Я изобразил жалкое подобие улыбки, на большее я был уже не способен, и продолжил:
— Не так давно я узнал, что многие из вас попали на рудники незаслуженно. Мне захотелось восстановить справедливость. Быть может, вместе с невинными людьми на свободе окажутся воры и разбойники. Но я надеюсь, что пребывание на рудниках кое-чему их научило и на воле они изберут себе более благородное занятие. Иначе следующая встреча со мной будет для них не такой радостной, как сегодняшняя. Честным же людям я желаю счастья и благополучия! Возвращайтесь к своим семьям, и да сопутствует вам удача!
Опять раздались дружные крики, правда, на этот раз не такие продолжительные. Все ждали, что же я скажу дальше. Но я решил, что и так сказал больше чем достаточно, и перешел к интересующему меня вопросу.
— Я надеюсь, что после того, как я вернул вам утраченную свободу, вы не откажетесь оказать мне небольшую услугу? Скажите, ради всех богов, где мне найти Гунарта Сильного?
— Гунарт Сильный умер, — послышался чей-то голос.
— Как умер? — Я ожидал чего угодно, только не этого. По моим подсчетам Гунарт попал на рудники не более десяти дней назад. Не могла же работа, пусть очень тяжелая, за столь короткое время загнать до смерти молодого крепкого мужчину.
— Третьего дня он не вернулся в барак, — сказал хмурый человек с медной серьгой в ухе, стоявший прямо передо мной.
— Орки в ущелье его скинули, к призракам, — подхватил его сосед, безбородый юноша. — Гунарт непокорный был, себя в обиду не давал, да и других тоже. Орки каждый день грозили ему, что к призракам отправят. Видать, так и сделали. Они на расправу скорые.
— Это правда? — Я оглядел стоящих вокруг людей. Некоторые опускали глаза. Выражение лиц явно говорило, что все считают Гунарта мертвым.
Я зло выругался. Это было не самое удачное завершение королевской речи, но известие о смерти Гунарта Сильного просто вывело меня из себя.
Гунарт не относился к числу моих друзей. Я встретил его лишь однажды, когда он пытался защитить от меня лорда Урманда, телохранителем которого служил. И встреча эта закончилась тем, что я с помощью безобидного приема собственного сочинения заставил его рухнуть на пол без сознания на то время, которое понадобилось мне, чтобы разделаться с Урмандом и покинуть замок. А вот слышал я о Гунарте много, причем только хорошее и, признаться, не мог понять, из каких соображений он нанялся служить этому старому кретину Урманду. Я никогда не желал Гунарту зла, хотя, защищая Урманда, он очень старался меня убить, и считал, что на рудники он попал по чистой случайности и совершенно не заслуживал быть скинутым в ущелье Потерянных Душ.
Внезапно кто-то сзади потянул меня за голенище сапога. От неожиданности я резко обернулся и чуть не снес наглецу голову мечом, который все еще продолжал держать в левой руке. Передо мной стоял Нейл.
— Гунарт жив. Пойдем, я провожу тебя к нему, — тихо, чтобы никто не услышал, прошептал он. — Только никому не говори, куда мы пойдем. Я обещал Гунарту, что никто не узнает, где он находится. Но встретиться с тобой, я думаю, он не откажется.
— А ныть не будешь? — Настроение у меня моментально улучшилось, и я тут же припомнил Нейлу его недавние слезы.
— Не буду, дядечка принц, — ухмыльнулся Нейл. — Думаешь, это я по правде плакал? Просто притворялся! Думал, раз ты меня от Упыря спас, значит, ты из таких добреньких, ну, как Гунарт Сильный. Если при нем слезу пустить, он все что хочешь сделает!
— Ладно, пошли, знаток человеческой натуры! Только не называй меня дядечка. Тоже мне, племянничек выискался!

Глава 16
ЗАКЛЯТЫЙ ВРАГ

— А ты вправду хочешь отпустить Гунарта Сильного на свободу? — в который раз спросил Нейл, когда мы шли по темному узкому коридору, спускавшемуся все ниже и ниже.
— Хочу. Чем он хуже других?
— Он лучше других, это точно. Да и ты вроде не такой ужасный, как некоторые рассказывают. Я, например, тебя нисколько не боюсь. А сражаешься ты и вправду здорово! Я бы тоже так хотел научиться. Гунарт учит меня обращаться с оружием, но у меня пока плохо получается.
— Где это вы на рудниках оружие достали? — удивился я.
— Скоро сам узнаешь. Только хочу тебя предупредить, Гунарт ненавидит тебя лютой ненавистью.
— Знаю. Только для меня это не имеет значения. Дело в том, что перед смертью один парнишка попросил меня освободить Гунарта Сильного, и я поклялся, что сделаю это. А свои клятвы я стараюсь держать. Да и вообще, не место Гунарту на рудниках.
— Ты же сам приказал его сюда отправить. Хотелось бы знать, зачем? — язвительно спросил Нейл.
— Я всегда считал, что не обязан отчитываться в своих поступках перед сопливыми каторжниками, — надменно произнес я. Не люблю, когда со мной говорят таким тоном.
— Понятно теперь, за что Гунарт тебя ненавидит, — протянул Нейл. Он немного помолчал, потом заговорил снова: — Боюсь, он может убить тебя. Он действительно очень сильный. И еще он сказал, что у него в жизни осталась одна цель — отомстить Рикланду, ну, тебе, значит. А потом, говорит, и умереть не жалко.
— Бывает… — равнодушно сказал я.
Нейл снова замолчал. Некоторое время он деловито вышагивал впереди меня, шаркая босыми ступнями по шероховатому полу и освещая дорогу снятым со стены коптящим факелом. Мы поворачивали бесчисленное число раз и, если руководствоваться моим обычно безошибочным чувством направления, вскоре должны были вернуться на то самое место, с которого начали свой путь. Внезапно Нейл остановился, резко повернулся и посмотрел на меня своими голубыми глазами невинного младенца.
— Скажи, Рикланд, если ты станешь биться с Гунартом на мечах, кто победит?
— Да не буду я биться с Гунартом ни на мечах, ни на чем другом. Я же сказал, что не собираюсь его убивать.
— А если он первый на тебя нападет?
— И что, кандалами размахивать станет или гномьей киркой? Или он в надсмотрщики подался и теперь вооружен до зубов? Ты уже второй раз намекаешь, что у Гунарта есть меч. Или ты опять врешь? Сначала про какой-то Задохлый тупик, теперь про оружие. Куда ты меня вообще ведешь? Мы тут уже несколько часов блуждаем, а ни одного человека не встретили. Может, Гунарт и вправду умер? Давай выкладывай все начистоту, парень!
Я был страшно зол. Мне надоело таскаться по жарким и затхлым коридорам, хотелось есть, а еще больше — пить, и Нейл со своими дурацкими вопросами действовал мне на нервы. К тому же меня страшно раздражало, что все, им сказанное, в результате оказывалось неправдой. Даже плакал он не по-настоящему. Странный какой-то мальчишка. Может, Кэттан был прав, не стоило с ним связываться. Хотя, если Гунарт все-таки жив, это единственный шанс его найти.
— Да не ори ты так, потолок рухнет, — проворчал Нейл. — Чего ты взбесился, испугался, что ли?
— Запомни, Нейл, в последний раз я боялся, когда ты еще пеленки пачкал, если у тебя они были! — еще больше разозлился я. — Просто мне надоело мерить шагами проклятые рудники. По-моему, ты сам не знаешь, куда идти. Если я не ошибаюсь, первый же поворот направо приведет нас в пещеру, где мы не найдем никого, кроме трупов Упыря и остальных надсмотрщиков. Может, тебе и приятно взглянуть на них еще разок, но лично мне — не очень!
— А вот и ошибаешься! Эта пещера наверху, прямо над нами! Ты что, не заметил, что мы все время спускались вниз? — Нейл был страшно доволен собой, он гордо посмотрел на меня и добавил: — Вряд ли кто-нибудь знает здешние тоннели лучше меня.
— Ну и когда мы дойдем, наконец? Или я раньше умру от жажды?
— Так бы сразу и сказал! Держи. — Нейл протянул мне кожаную фляжку, которую извлек откуда-то из глубокого кармана своих драных штанов, явно сшитых в прошлом веке для человека раза в четыре толще моего маленького провожатого.
К моему великому удивлению, во фляжке оказалось вино, правда, не эльфийское, а самое обыкновенное дешевое фаргордское вино из перебродивших ягод голубики, прокисшее и довольно поганое на мой изысканный вкус, но я был готов выпить все, что угодно.
— Откуда у тебя такая роскошь? — поинтересовался я. — А говорят еще, что каторжников плохо кормят.
— Я раздобыл это вино для Гунарта Сильного. Знаю я тут одно местечко, где такого вина хоть залейся, бери — не хочу! — похвастался Нейл. — Ладно, давай сюда фляжку, а то сейчас все выпьешь, что я тогда Гунарту принесу?
Я не без сожаления вернул Нейлу фляжку, и мы пошли дальше.
— Уже недолго осталось, — порадовал меня Нейл после того, как мы пролезли в какую-то узкую щель называвшуюся, по его словам, Крысиный лаз, съехали на мягком месте по наклонному проходу, усыпанному мелкими острыми осколками камней, миновали огромную зловонную пещеру, почему-то именуемую залом Потеющих Мертвецов, и перешли вброд подземную речку под названием река Слез, из которой Нейл не позволил мне напиться, сказав, что умереть от этой воды я, конечно, не умру, но останавливаться придется через каждые два десятка шагов. Как мы будем выбираться обратно, я плохо себе представлял. Особенно не прельщала меня перспектива карабкаться вверх по узкому тоннелю. А в Крысином лазе, через который я смог протиснуться только боком, выдохнув весь воздух и разодрав в кровь спину и грудь, не говоря уже о рубашке, превратившейся в лохмотья, Гунарт Сильный вообще должен был застрять намертво. Насколько я припоминал по нашей последней встрече, он был раза в два шире меня в плечах, не говоря уже об огромных мускулах, которые вздувались у него везде, где только возможно. Но Нейл пообещал, что обратно мы пойдем другой дорогой, широкой, как барак на сто человек, правда, более длинной. Интересно, какой ширины барак на сто человек?
Нижние коридоры выглядели совершенно непохожими на верхние, как будто строились в другие времена и другим народом. Не было деревянных опор, стены были каменные, потолки достаточно высокие и ровные. Эти коридоры напомнили мне подземелья Черного замка, и, если бы не серый камень и отвратительный воздух, я бы чувствовал себя как дома. Наверно, здесь тоже приложили руку гномы.
По коридорам разносились равномерные удары. Казалось, что где-то работает кузнец. С каждым нашим шагом удары все приближались, когда они стали раздаваться за стеной, Нейл остановился и сказал:
— Подожди меня здесь, я сейчас вернусь. Только скажу Гунарту, что я не один, — и исчез в проломе стены.
Вскоре стук за стеной стих, послышались приглушенные голоса. Разобрать слова было невозможно, но по интонации было ясно, что Гунарт Сильный не горит желанием выйти на свободу, а Нейл изо всех сил уговаривает его. Прошло довольно много времени, пока Нейл появился снова. Мне уже надоело ждать, и я собрался зайти без приглашения. На чумазых щеках Нейла виднелись свежие следы слез, как видно, он приложил все усилия, чтобы убедить Гунарта.
— Ну что, его величество Гунарт Сильный соизволит меня принять? — съязвил я.
— Знаешь, Рикланд, — со вздохом сказал Нейл, — может, тебе не стоит туда идти. Я пытался уговорить Гунарта помириться с тобой, рассказал, как ты всех освободил, но он и слышать ничего не хочет. Говорит, все равно убьет тебя или умрет сам. И еще… Прости, что я раньше тебе не сказал, но Гунарта не надо освобождать. Несколько дней назад он сам вернул себе свободу — порвал цепи и скрылся здесь, в заброшенных тоннелях гномов или темных эльфов, сам не знаю, кто строил эти коридоры. Он разыскал заброшенную кузницу и задумал выковать оружие, чтобы помочь каторжникам выйти на волю. Так что оружия у него достаточно. Может, тебе и вправду лучше уйти, пока не поздно? Ведь он тебя обязательно убьет или ты его, а вы оба мне нравитесь. Я думал, будет интересно посмотреть, как вы сражаетесь… А сейчас не хочу!
— Ладно, Нейл, спасибо, что помог разыскать Гунарта. Остальное — уже мои проблемы.
Я отодвинул Нейла, с трудом протиснулся в узкую щель в стене и оказался в просторном помещении. Вряд ли это можно было назвать пещерой, хотя и находилось это место глубоко под землей, вернее, под горой. Казалось, находишься в одном из залов Черного замка, вот только гобеленов на стенах не было, но зато зал украшали золотые изваяния и все стены были выложены разноцветной мозаикой. Несмотря на богатое убранство, это действительно была кузница. Вместо камина огонь горел в кузнечном горне, а рядом располагалась огромная наковальня, на которой лежал внушительных размеров двуручник.
Гунарт встретил меня хмурым взглядом стальных глаз. Такой взгляд обычно не предвещает ничего хорошего, особенно когда он подкреплен наличием увесистого молота, который Гунарт подбрасывал в руке, будто это вовсе не молот был, а так, деревянная колотушка, которой мальчишки загоняют рыбу в сеть.
Дни, проведенные на рудниках, изменили бывшего телохранителя лорда Урманда почти до неузнаваемости. Он страшно исхудал, осунулся, его спину и плечи покрывали страшные рубцы от ударов кнутом, а во рту не хватало передних зубов. Но, несмотря на все это, он выглядел почти таким же силачом, как и при нашей первой встрече. Тогда, в замке Урманда я невероятно обрадовался, что у меня наконец-то появился достойный противник, сильный, смелый и ловкий, не то что трусливые орки, которые только и думают, как бы сбежать и спасти свою вонючую шкуру, или разжиревшие лорды, которые не брали в руки оружия со времен Гномьей войны! Возможно, я и убил бы Гунарта, если бы дело дошло до сражения, но он как-то чересчур быстро вышел из игры, то ли не воспринял меня всерьез и растерялся, то ли оказался слишком нерасторопным, чтобы соперничать со мной. То, что он свалился без сознания от одного удара, спасло ему жизнь, а потом от пленников Урманда я узнал, что передо мной тот самый Гунарт Сильный, о храбрости и благородстве которого мне еще в детстве рассказывал Ленсенд. Естественно, я не только приказал своим наемникам сохранить ему жизнь, но и запретил продавать на рудники. Сейчас же я вообще не собирался сражаться, — Гунарт был явно не в лучшей форме, а я не для того пришел на рудники, чтобы убить его. Я оставил свой меч у входа и медленно пошел вдоль противоположной от Гунарта стены, рассматривая стоящие около нее золотые статуи.
— Я не хочу с тобой драться, Гунарт! — сказал я, обернувшись и взглянув в его недобрые глаза. — Я пришел с миром! Я слышал о тебе много хорошего и не желаю тебе смерти. Крайт ослушался моего приказа, когда продал тебя на рудники, за что ответит, а я пришел вернуть тебе свободу.
Гунарт не ответил. Он отложил молот, подхватил с наковальни недокованный меч и направился в мою сторону.
Время как будто остановилось, все как-то вылетело из головы — голод, жажда, усталость, боль в правой руке, по которой пришелся удар кнутом. Гунарт со своим огромным мечом приближался медленно-медленно, хотя по его походке было видно, что он бежит. Звук его шагов гулко раздавался под сводами зала и сливался с оглушительным стуком моего сердца. Я стоял, не двигаясь, скрестив руки на груди и со своей обычной кривой ухмылкой глядя в глаза Гунарту. Наверно, со стороны казалось, что я с улыбкой дожидаюсь смерти, но на самом деле я только ждал того самого последнего момента, когда обыкновенному человеку уже не спастись от удара, а я еще успею отскочить в сторону.
Руки Гунарта плавно описали полукруг, меч просвистел сначала за его левым плечом, потом за правым. А потом сквозь свист меча к потолку взмыл отчаянный крик Нейла, примерно так я ору, когда вижу во сне смерть брата. Гунарт бил сбоку и довольно низко, словно решил разрубить меня на две равные части. Неприятный удар, когда нечем его отбить. Уйти от такого удара можно, только или очень высоко подпрыгнув, или попросту упав на пол. В детстве я, случалось, получал в бок кривой орочьей саблей, когда пытался увернуться от такого удара, просто отскочив в сторону, но сейчас я, не раздумывая, нырнул под меч и, прокатившись по полу, вскочил на ноги в пяти шагах за спиной Гунарта, меч которого, покалечив золотую статую у стены, с треском переломился пополам.
Гунарт со злостью отбросил обломок меча, жалобно зазвеневший о мраморные плиты пола. Он даже не стал озираться по сторонам, разыскивая меня.
— Этот Рикланд не человек! — уверенно сказал он Нейлу. — Он демон! Я же сам видел, как он падал под моим ударом!
Нейл открыл было рот, чтобы объяснить Гунарту, как сильно тот ошибается, но я, еле сдерживая приступ хохота, многозначительно показал ему кулак из-за широкой Гунартовой спины, и мальчишка так и остался стоять с открытым ртом. Гунарт пожал плечами, подобрал обломки меча и тяжелым шагом обманутого в лучших надеждах человека прошел через весь зал, упорно глядя в пол и поэтому ничего не замечая вокруг себя, уселся на наковальню и уставился на пылающий в горне огонь.
— Надо было вызвать его на поединок, — пробормотал он. — Этот черный демон не сбежал бы из Священного круга!
— Откуда ты взял, что я сбежал? — не выдержал я.
Гунарт вскочил и резко обернулся.
— Как, ты жив? — воскликнул он. — Я же ударил тебя мечом и видел, как ты упал. От такого удара ты должен был умереть!
— Вместо меня умер вон тот золотой эльф. — Я больше не мог сдерживаться и расхохотался. — Ты думал, что я такой же твердый, как золотое изваяние, или из-за своей немереной силы не чувствуешь разницы между металлом и человеческой плотью?
— Нет, ты не человек, Рикланд!
— К сожалению, Гунарт, я человек и к тому же страшно уставший, голодный и мечтающий о свежем воздухе, поэтому давай продолжим разговор в более приятном месте. Боюсь, прикончить меня здесь и сейчас тебе не удастся. Твой прекрасный меч скоропостижно скончался. Да и условия поединка, если тебе уж так приспичило со мной драться, полагается обсуждать под открытым небом.
Признаться, самому мне было наплевать, где обсуждаются условия поединка, я никогда не был суеверным, но для Гунарта, по-видимому, это было важно.
— Ты прав, — сказал он. — Все должно быть по правилам.
Я облегченно вздохнул. Еще немного, и клятва будет выполнена, а потом, когда Гунарт Сильный будет на свободе, мне уже не придется ломать себе голову над тем, как бы сохранить ему жизнь, с которой он просто мечтает расстаться. Хотя, если говорить откровенно этого Гунарта мне бы больше хотелось видеть своим другом, а не врагом.
— Слушай, Гунарт, за что ты на меня так взъелся? — поинтересовался я, когда мы вслед за проворным Нейлом взбирались по каменной лестнице с осыпающимися под тяжелыми шагами Гунарта ступенями. — Неужели ты поклялся меня убить только за то, что Крайт отправил тебя на рудники, или есть причина посерьезнее?
— Не твое дело, — не особенно любезно ответил запыхавшийся Гунарт.
— Почему же не мое? — не унимался я. — Ты же собираешься меня убить. Неужели приговоренный к смерти не может узнать, за что его приговорили?
Гунарт молчал. Он, тяжело дыша, преодолел последние ступени. лестницы, молча, глядя перед собой, прошел два коротких коридора и, когда я уже решил, что, пожалуй, узнавать, чем я заслужил ненависть Гунарта, придется не от него, вдруг резко остановился, хмуро взглянул на меня прищуренными, слезящимися от чада факелов глазами и сказал:
— Ты убил моего отца!
— Отца? Ты в своем уме, Гунарт? Среди всех наемников Урманда не было ни одного старше тебя! Уж не хочешь же ты сказать, что твой отец сам…
Гунарт кивнул:
— Теперь ясно, почему ты так преданно служил Урманду!
Гунарт ничего не ответил. Он быстро зашагал по извилистому коридору вслед за Нейлом, уже скрывшимся за поворотом. Я догнал Гунарта и пошел рядом. Мне было ясно, что драться с Гунартом придется независимо от моего желания, смерть отца — это не то, от чего можно отделаться пустыми разговорами, и что доказывать словами свою правоту бесполезно. Но этот сильный человек вызывал во мне какое-то мальчишеское восхищение, и мне захотелось хоть как-то оправдаться перед ним.
— Но согласись, Гунарт, Урманд заслуживал смерть. Его темницы были переполнены невинными людьми, многие погибли от его рук, и ты наверняка знаешь, что их смерть не была самой быстрой и безболезненной.
— Это были его крестьяне — воры и разбойники. Они крали его лес или дичь. Лорд может делать с крестьянами что угодно, даже убить.
— Если так, то король тоже может делать с лордами все, что угодно, даже убить! — заявил я. — Так что я имел полное право прикончить Урманда!
— Ты не король и никогда им не станешь! — проворчал Гунарт.
— Почему же? Мое происхождение, в отличие от твоего, не представляет из себя тайны, и моя судьба предрешена. Как только умрет король, придворные лорды тут же напялят на меня корону, и мне придется заниматься тоскливыми королевскими делами, вершить суд, принимать послов и выслушивать нудные доклады советников о налогах, доходах и урожае. — Последние слова я произнес таким унылым голосом, что Гунарт расхохотался.
— Я избавлю тебя от короны, принц, — сквозь смех сказал он. — Отрублю голову, и корону надеть будет не на что!
— Спасибо, Гунарт, ты настоящий друг! — съязвил я.
— Как, вы уже помирились? — обрадовался Нейл, поджидавший нас в конце коридора у массивной двери из почерневших от времени толстенных дубовых досок. Вонь, досаждавшая мне на нижних ярусах, здесь была особенно невыносимой.
— Объясни этому принцу, — буркнул Гунарт, снова став серьезным, — как пройти через Задохлый тупик.
— Слушай внимательно! — тут же начал поучать меня Нейл. — За этой дверью страшное место! Там совсем нельзя дышать. Если вдохнешь — смерть! Набери в рот побольше воздуха и иди за мной, никуда не сворачивай и не слушай голоса. И не дыши, пока не пройдешь через еще одну такую же дверь. Понял?
— Понял. Только не понял, почему это место называется тупиком, если через него можно пройти насквозь?
— Потому что ты пройдешь не через тупик, а рядом. Сам Задохлый тупик останется справа. Может, увидишь вход, если у тебя хорошее зрение. Только факелов там нет и с собой взять нельзя, потому что тот ядовитый воздух, который за этой дверью, от огня взрывается.
Гунарт с трудом открыл тяжелую дверь, и Нейл первый шмыгнул в щель. Гунарт последовал за ним. Из-за двери выплыло облако зеленого тумана и ударило мне в нос удушающим запахом гниющих трупов, серы и еще какой-то дряни. Я вдохнул полные легкие всей этой мерзости, шагнул за дверь и плотно затворил ее за собой.
Зеленый туман окружил меня со всех сторон. Сквозь него неясно проступали очертания стен и пола. С потолка капало, под ногами хлюпали лужи, подернутые зеленоватой пленкой. В лужах что-то копошилось. Спины Нейла и Гунарта быстро исчезали в тумане, и я поспешил за ними. Вдруг откуда-то справа раздался невообразимый грохот, как будто где-то поблизости обрушились стены и потолок, и до меня донесся душераздирающий крик. «На помощь! — звал кто-то. — Вытащите меня отсюда!» Я остановился и прислушался. Крик повторился. Я помнил предостережение Нейла — нельзя слушать голоса, но как их не слушать, когда вот они, орут над самым ухом? Я долго боролся с искушением пойти взглянуть, кому понадобилась помощь. Ведь вполне возможно, что воздух не настолько ядовит, как думает Нейл, ведь дышит же чем-то тот бедолага, который кричит. Или это придуривается какой-нибудь призрак? Я уже совсем было решил идти своей дорогой и даже сделал несколько шагов, как вдруг до меня донесся пронзительный мальчишеский голос, невероятно похожий на голос Нейла: «Помогите! — кричал Нейл. — Здесь обвал, меня придавило! Я задыхаюсь!» Раздумывать было уже некогда. Я стремглав бросился на голос, уже не думая о том, что Нейл вроде бы скрылся в другом направлении, а я бегу по тому самому злосчастному Задохлому тупику, с хрипом, как загнанная лошадь, вдыхая отравленный воздух.
Долго бежать не пришлось. Примерно через сотню шагов проход оказался засыпан обломками камня. Из-под завала торчали босая человеческая нога, явно не первой свежести, с распухшими пальцами и облезающей кожей, и обломки каких-то досок, а сверху, из-под самого свода сочились струи того самого зеленого тумана. Голоса звучали из-за завала. Теперь вблизи можно было различить крики не одного и не двух, а, пожалуй, целого десятка разных людей. И все они умоляли спасти их, вытащить из-под завала, не оставлять на верную гибель. Я был в отчаянии. Что я мог сделать для спасения этих людей? Ничего! Но не в моих правилах было повернуться и уйти, когда меня умоляют о помощи. И я, поднявшись на самый верх, попытался сдвинуть один из лежавших сверху камней. Камень поддался на удивление легко и с оглушительным грохотом покатился вниз. Вскоре на самой вершине завала образовался узкий лаз. Я просунул в него голову и крикнул: «Люди! Я иду на помощь!» «Люди! Я иду на помощь!» — повторило эхо моим голосом, и к зовущим на помощь голосам добавился еще один — мой собственный, многократно повторяющий: «Люди! Я иду на помощь!» А людей не было, люди все умерли, остались одни голоса…
Судорожно кашляя, шатаясь и обливаясь холодным потом, я поплелся к спасительной деревянной двери. Бежать я уже не мог. И лишь почувствовав, что меня подхватили сильные руки, я позволил себе расслабиться и провалился в пустоту.

Глава 17
ДОЛГ ПЛАТЕЖОМ КРАСЕН

Призрак в рогатом шлеме сверкнул рядом ослепительно белых зубов. «Наверно, он погиб совсем молодым, — подумал я, — у старых таких зубов не бывает».
— Вот мы и встретились снова, — сказал призрак. Он был вполне дружелюбен и больше не пытался меня напугать.
— А, это ты? Привет! — улыбнулся я, — Как дела?
— Дела? Отлично! За последние сутки наша армия увеличилась на несколько десятков солдат, и все благодаря тебе! Отличная работа! Жаль только, что большинство убитых — орки. Но ничего, для нашего дела сгодятся хоть орки, хоть тролли, хоть темные эльфы, все равно после смерти все станут просто призраками. Да и сам ты все силы приложил, чтобы вступить в наши ряды. Я было подумал, что твою душу нелегко будет заполучить в нашу армию. От страха ты не умрешь, да и убить тебя, как видно, непросто, но ты сам выбрал свою судьбу. Не пройдет и трех дней, как твоя душа покинет тело. Нам остается только ждать.
— С какой стати? — удивился я. — Или ты тоже считаешь, что Гунарт Сильный может победить меня в поединке? Если так, то ты ошибаешься. Гунарт Сильный никогда не сможет убить меня! — Я презрительно скривил губы. — Он для этого слишком неповоротлив.
— Нет, что ты, что ты, — замотал рогатым шлемом призрак, — я и не думал сомневаться в твоей силе и ловкости. Наоборот, я преклоняюсь перед тобой и просто мечтаю о том, чтобы ты, потомок нашего короля Роксанда Второго, повел нас в бой. Все мы с радостью пойдем за тобой!
— Слушай, призрак, что за бред ты несешь? Может, ты и догадался, что я потомок Роксанда, но откуда ты взял, что я собираюсь вести в бой вашу армию?
— Душа любого, кто умрет около ущелья, остается с нами. Такое заклятье наложил на это место черный колдун перед решающей битвой.
— А при чем здесь я?
— Ты скоро умрешь, ведь ты надышался ядовитых испарений в галерее Блуждающих Голосов.
— В галерее Блуждающих Голосов?
— Да, то место, которое каторжники нарекли Задохлым тупиком, темные эльфы называли галереей Блуждающих Голосов из-за того, что каждое слово, произнесенное в нем, повторялось эхом в течение нескольких дней, а иногда и недель.
— Ты хочешь сказать, что голоса, которые я слышал там, всего-навсего эхо криков несчастных, погибших под обвалом несколько дней назад? Странное место. А почему там нельзя дышать?
— Раньше этот коридор вел в лабораторию эльфийских магов. Там они пытались изготовить смертельное оружие, которое должно было уничтожить всю нашу армию. Но маги в чем-то просчитались. Горы содрогнулись от страшного взрыва. Лаборатория была разрушена, а вместе с ней и галерея Блуждающих Голосов. Ядовитый газ, в котором и заключалась вся сила смертоносного оружия темных эльфов, просочился в подземелье, и эльфы покинули его, закрыв все проходы в Сумеречную долину.
— Значит, этот зеленый вонючий туман и есть магическое оружие эльфов?
— Да, они хотели заполнить этим газом ущелье и уничтожить фаргордскую армию, но погубили только нескольких каторжников да тебя.
— Глупости! — категорически заявил я. — Я себя прекрасно чувствую!
— Просто сейчас ты спишь, — возразил призрак. — Во сне люди не чувствуют, что умирают.
Призраки не лгут, им это ни к чему. Даже коварный Роксанд ни разу не соврал мне. Он мог не сказать всей правды, как, например, о короле темных эльфов, но обмануть не мог. Правда, призраки любят пугать. Человеческий страх для них является источником высшего наслаждения. Но этот призрак не пугал меня. Похоже, он сам верил в то, что говорил.
Смерти я не боялся. Мой образ жизни подразумевал, что она может наступить в любой момент. Но сейчас я был уверен, что призрак заблуждается. Не мог я умереть, когда кто-то продолжает грабить фаргордские деревни, прикрываясь моим именем, когда никто, кроме меня, не отомстит гнусным оркам за смерть братишки Рила, когда меч «Пламя дракона» достанется Имверту, а Крайт не получит по мозгам за Гунарта Сильного и никто никогда не осмелится поднять меч на эльмарионекого дракона, который так и будет продолжать жечь леса и убивать народ Фаргорда — мой народ, между прочим!
Сон закончился как обычно — до моего слуха донесся знакомый крик братишки Рила. «Как Рил оказался на рудниках?» — промелькнуло в голове, но раздумывать было некогда, и я бросился вперед по нескончаемым извилистым коридорам. Вокруг стелился зеленый туман и было невыносимо тяжело дышать. Голос Рила раздавался снова и снова, но, когда я прибегал, это оказывалось всего лишь эхом. Когда я наконец разыскал братишку, было уже поздно. Он, как всегда, умер у меня на руках, сказав на прощанье только: «На выступе скалы висит старая сумка. Обязательно подбери ее!»

Я проснулся, сел, попытался вдохнуть полной грудью чистого горного воздуха, но закашлялся, поморщился от резкой боли в груди и почувствовал во рту вкус крови. Прогулка по Задохлому тупику явно не прошла для меня бесследно. Тем не менее рудники вспоминались смутно, как будто были частью только что виденного кошмарного сна.
Я лежал на крошечной плоской площадке, прилепившейся к отвесной скале. Попасть на нее, по-видимому, можно было только через узкую трещину, разрезавшую скалу наискосок до самого верха. Внизу под скалой виднелась дорога, приведшая меня на рудники, ущелье Потерянных Душ, множество костров и миниатюрные фигурки людей. А надо мной опять было чистое, без единого облачка, голубое небо, неподалеку шумела ветвями с трудом цеплявшаяся корнями за каменистый склон хоть и корявая, но все-таки сосна, и хотелось думать, что все злоключения остались в страшном сне и ничего плохого больше не произойдет.
Никакой сумки на выступе скалы я не увидел, и Гунарта нигде не было. На краю площадки сидел довольный Нейл, свесив ноги прямо в пропасть, распевал песенку непристойного содержания