по своим делам. Почему она выбрала это место? Может, оттого что в коридоре, ведущем к конференц-залу, не было кают?
Я приближался к холлу, из которого большая двустворчатая дверь вела непосредственно в зал. До холла оставалось метров пятнадцать, когда до меня донесся шум — смесь шороха, шипения и свиста. Я остановился и напряг слух. Расслышал легкое металлическое клацанье. Сомнений не было — в холле орудовал робот-уборщик. Свист и шипение исходили от пылесоса, которым робот обрабатывал мягкое покрытие пола.
Прижавшись к стене, я медленно продвигался вперед. Не имея никаких конкретных подозрений, я всего лишь стремился не попасться роботу на глаза. Дошел до угла и осторожно выглянул. В холл выходил еще один коридор; в самом его начале, спиной, вполоборота ко мне стоял робот. Я вгляделся в «бортовой» номер. Черт знает что! Это был «наш» робот — тот самый, которого мы видели во время профилактики.
Пройдет сколько-то времени, и скульптуру «перекуем шило на мыло» (настоящего названия я не помню) заменят статуей робота с пылесосом в клешне. Идиллическая картина, которую я наблюдал, слоила того, чтобы ее увековечили в бронзе. Мирно елозя по полу щеткой, робот разве что не насвистывал. Если бы он спросил мое мнение, я бы посоветовал ему разучить «What a wonderful world», поняв предварительно, о чем там поется. Меня умилило, что робот, вместо того чтобы больше двигаться, использовал раздвижную трубу, длину которой он изменял в зависимости от того, насколько близко или далеко находился от него обрабатываемый участок. Что и говорить, лень — первый признак сознания. (Утверждение, остающееся до сих пор недоказанным из-за того, что его сторонники слишком ленивы.)
Ждать здесь или двигаться дальше? Я присмотрелся к дверям в зал. Правая створка была приоткрыта. Я быстро пересек холл, вошел в зал и плотно прикрыл за собой створку.
Дежурные лампы освещали проход вдоль кресел. На возвышении стоял длинный стол, за которым пятнадцать часов назад сидели астронавты «Гигантропоса». Сначала я прошел к задним креслам, чтобы осмотреть зал из его, так сказать, верхней точки. Средняя часть помещения тонула в темноте. У противоположной, торцевой стены я различил слабое мерцание, источник которого, как мне показалось, располагался за столом. Я дошел до возвышения, поднялся на него и обогнул стол.
Иногда даже получасовой запас времени не исключает опоздания. На полу между столом и стеной лежала Гретта. Возле ее ног помаргивало светящееся пятно площадью примерно один квадратный метр. Другое пятно — темное и меньшего размера — расползлось у ее головы. Я пощупал пульс. Гретта была мертва. Вероятно, ее убили за несколько минут до моего прихода. Я стер с пальцев кровь, достал фонарик и осмотрел рану на голове. «Тяжелый тупой предмет», — было бы написано в отчете судмедэксперта.
Я снял светящееся пятно на видеокамеру комлога и тут же просмотрел в замедленном режиме. Увидел то, что ожидал увидеть: Мудрец, Динарии и Повешенный.
А где же орудие убийства? До сих пор роботы оставляли его рядом с телом.
Осмотревшись, я не нашел ничего похожего на дубинку. Почему на этот раз робот унес оружие с собой? И что если он и сейчас держит его в руках?
Запищал комлог. Это был Гроссман.
— Я звонил в каюту, вас не было, я забеспокоился, что…
— Тихо, не шумите. Похоже, нас опередили. Откройте план жилой зоны и на двадцатом уровне найдите конференц-зал. Когда найдете, немедленно приходите туда. Постарайтесь никому не попадаться на глаза, особенно, роботу, который пылесосит холл перед конференц-залом. Возьмите все необходимые приборы и…, — я задумался над тем, что нам еще может понадобиться.
— Не шутите так, — потеряв голос, прохрипел Гроссман, — кто нас опередил? ДАГАР? Робот?
— Еще не разобрался. У вас есть фонарь?
— Откуда?
— А резиновые перчатки?
— Дьявольщина! Откуда у меня могут быть…
— Я понял, не шипите. Вот что, захватите какие-нибудь пакеты и еще что-нибудь, чтобы смыть следы. Поспешите, у нас мало времени. — В подтверждение этому я первым выключил связь.
Теперь надо посмотреть, что с ее комлогом…
Перед смертью она не успела его выключить, и часть информации была доступна. Я нашел и стер адресованное мне послание. Затем начал копировать незащищенные файлы в свой комлог. Пока шло копирование, я раздумывал, не стереть ли после копирования память. Впрочем, ее комлог вряд ли это допустит. Я решил забрать его с собой и где-нибудь спрятать. Держать улику при себе рискованно, но если появится такая возможность, я вывезу комлог на Фаон, и там его памятью займутся специалисты. К сожалению, я не учел еще одну возможность, которая реализовалась спустя двенадцать часов: комлог сам или по чье-то команде уничтожил все свое содержимое. Наверное, это случилось после того, как не было получено подтверждение, что комлог по-прежнему находится в руках хозяина.
Со стороны прохода послышались шаги. Я втиснулся под стол, но когда увидел, что это Гроссман, вылез обратно. Кибернетик схватился за сердце.
— Сначала я решил, что это вы, — он показал на мертвое тело. — Кто это?
— Гретта.
— А это… — он перевел взгляд на мерцающий овал.
— Телепикт.
— Боже…
Сумка выпала из его рук с глухим шлепком. Гроссман опустился на пол рядом с ней.
— Не раздавите прибор… Эй, вы в порядке? — я склонился над ним и потряс за плечо.
— Отстаньте. Это конец.
Я осветил фонарем его лицо. Гретта выглядела поживее.
— Уберите свет. — Зажмурившись, он прикрыл лицо рукой. — Объясните, как вы здесь оказались?
Я рассказал. Тот факт, что я пошел на встречу с Греттой без его ведома, я попросил не комментировать. И так ясно, что он по этому поводу думает. Спросил, не видел ли он робота.
— Чистит пол в холле. Кажется, он меня не заметил. По-вашему, это его работа?
— Надо бы проверить. Займетесь?
Ничего не ответив, он с трудом поднялся с пола. Тем временем я изменил решение:
— Нет, уж, сидите здесь. Я его приведу. Сколько потребуется времени, чтобы посмотреть, что у него в мозгах?
— Минут пять-десять. Вы собираетесь его заблокировать?
— Не знаю, как это называется, но где у него рубильник, мне хорошо известно.
— На пульте заметят…
— Мы уже ничего не теряем. Пока вы будете его осматривать, я посторожу в холле. Возможно, они не сразу бросятся его искать. Вы принесли пакеты?
— Принес, — он вытащил из сумки два полиэтиленовых пакета, — вы хотите…
Да, я хотел надеть их на руки вместо перчаток.
— Оба на левую, — сказал я сокрушенно и направился к выходу.
Робот трудился уже в метрах пяти от дверей в зал. Я подождал, пока он не повернется ко мне спиной, затем быстро приблизился к нему, откинул на «затылке» крышку и передвинул расположенный под ней тумблер в режим ожидания. Робот замер, продолжая, тем не менее, гудеть пылесосом. Я выключил и его.
По ровной поверхности робот не шагает, а катится на вмонтированных в ступни роликах. Благодаря этим роликам его не трудно перемещать с место на место. Я вкатил робота в зал и подозвал Гроссмана, напомнив ему, чтобы он прихватил фонарь, который я оставил на полу у стола. Я отдал ему пакеты, потому что он принес всего два, затем снова вышел в холл и стал прохаживаться от одного коридора к другому. К счастью, оба коридора были пусты.
В дверях конференц-зала появился хирург, готовый сообщить родственникам о неудачном исходе операции. Несмотря на это во мне еще теплилась какая-то надежда.
— Ну, доктор, что…
— Посмотрите сами, — и он вернулся в зал.
Куда смотреть? Сначала я подумал, что он имеет в виду экран планшета, но Гроссман указал на щетку, которой оканчивалась металлическая труба пылесоса.
— Сверху, где входит труба, смотрите…, — подсказал он и посветил фонарем.
Бурое и уже подсохшее пятнышко было, без сомнения, кровью. Робот не забыл оттереть следы крови на металлической трубе, но не заметил их на темном и шершавом корпусе щетки. Я исправил эту его оплошность. Впрочем, если полицию посетит идея поискать кровь на трубе и на щетке, они найдут ее в два счета. Остается надеяться, что гэпэшники до этого не додумаются.
Пока я стирал кровь, Гроссман сторожил коридоры.
— Вам от него еще что-нибудь нужно? — спросил я о роботе.
— Нет.
— Тогда отсоединяйте провода, и я отвезу его в коридор.
Гроссман занес руку над экраном планшета.
— Я хочу стереть ему всю память и разрушить нейросеть. Вы не против?
— Думаете, это необходимо?
— Да, надо сделать что-то такое, чтобы у полиции не возникло сомнений, что робота амнезировал человек. Кроме того, это убийство должно отличаться от тех, что совершили Краб и Ленивец. У них исчез определенный участок видеопамяти, а этому роботу я сотру память полностью, причем, самым грубым способом из возможных.
— Короткое замыкание? — предположил я.
— Вроде того, — и Гроссман шевельнул пальцем над изображенной на экране кнопкой. Несколько секунд спустя планшет сообщил, что что-то там совсем «чисто».
Я выкатил робота в холл, оттуда — подальше в коридор, который он уже успел отдраить.
— Во сколько произошло убийство? — спросил я, вернувшись к Гроссману.
— Робот стер участок памяти между пятью тридцатью и пятью тридцатью пятью. А вы когда пришли?
— Еще через три минуты. Всего три минуты опоздания!
— Думаю, больше. Робот стирал с запасом.
— Сволочь!
Гроссман почему-то решил, что моя злость на робота вызвана жалостью к Гретте.
— Вам жаль Гретту? — удивился он. — Она же хотела вас убить.
— Свои проблемы с дамами — в чем бы эти проблемы не состояли — я всегда решаю сам. Возможно, в будущем люди начнут перепоручать их роботам, но я до этого не доживу. К счастью.
— А я был бы не прочь на это посмотреть, — ухмыльнулся Гроссман. — Что будем делать с телепиктом?
Откуда взялся телепикт, я выяснил, когда обыскивал карманы греттиного комбинезона. Жидкость находилась в той же таре что и на Ло — в баллончике с обезболивающим спреем.
— Мы его ототрем, — сказал я, — но сначала я попытаюсь засечь источник сигнала. Я просканирую зал, а вы поищите в ее комлоге программу передачи сигнала.
Гроссман справился с задачей быстрее, чем мой сканер. Программа работала, а последствия ее работы мы могли наблюдать безо всякого сканера. Когда я стер с пола мерцающее пятно, Гроссман закрыл программу. Затем мы приступили к уничтожению собственных следов. Кажется, ничего не пропустили. По ходу дела, я пришел к выводу, что это помещение никто не убирал со вчерашнего дня.
— Уходим? — спросил я, когда мы закончили локальную уборку.
— Уходим, — кивнул Гроссман.
До кают мы добрались никем не замеченные.

Мы обсуждали произошедшее вплоть до возвращения прогулочных кораблей. Две версии выглядели наиболее вероятными. Версия первая: Гретта готовила для меня ловушку. Во время испытаний телепикта она допустила какую-то неосторожность, поэтому, не дожидаясь моего прихода, робот напал на нее. Кроме недостатков технического свойства, у этой версии был один, на мой взгляд, глобальный недостаток: она подразумевала, что меня приняли за того болвана, который дважды попадется на фокус с переводными картинками. Версия вторая: отчаявшись подставить меня, дагарцы решили подставить Гретту, которая, как это следует из ее письма, хотела выйти из игры. Возможно, Гретта сделала перед дагарцами вид, что собирается натравить на меня робота. Подозревая обман, они активировали телепикт раньше времени, то есть тогда, когда в зале находились только Гретта и робот. Впрочем, этому противоречил тот факт, что программа телепикта работала в ее комлоге. Включили дистанционно? Почему бы и нет.
— Если это правда, — произнес Гроссман, кусая губы, — значит «Роботрониксу» предстоит столкнуться с таким шантажом, какого мир не видел со времен процессов над производителями ВР-игр. Очевидно, что ДАГАР хотел заставить робота совершить убийство таким образом, чтобы вина робота ни у кого не вызывала сомнений. И если они записали момент убийства на видео, то… в общем, о последствиях вы догадываетесь. Не исключено, что на этой записи будем фигурировать и мы с вами. Разумеется, никто не увидит телепикта, все будет выглядеть так, будто робота не провоцировали убивать.
— Мы защитим вас от шантажа.
— Вы? — Гроссман усмехнулся. — Чандлер вам не поверит. Возможно, полиция станет подозревать вас в этом убийстве. Чтобы защититься, вы переложите вину на робота. Получается, что наши интересы прямо противоположны. Не думаю, чтобы Чандлер согласился доверить вам борьбу с шантажистом.
— Но вы-то мне доверяете?
— Да, доверяю, но проблема в том, что Чандлер перестанет доверять мне. Я обещал нейтрализовать роботов и — теперь уже нет смысла скрывать это — я обещал доставить ему новейший нейросимулятор. Вместо этого я поставил компанию на грань катастрофы. И я вот думаю, продолжать ли мне защищать интересы компании или заняться спасением собственной шкуры. Меня, как и вас, полиция может заподозрить в убийстве. Мы оба были знакомы с Греттой, и оба были с ней на Ло. Полиция допросит Изиду и Брайта, и кто знает, что они там наговорят.
— Я заглянул в греттины документы. Она здесь под другим именем. Полиция не скоро выяснит, что мы с ней знакомы.
— Скоро, не скоро… Одному богу известно, чем это кончится.
Пока мы все это обсуждали, по информационной сети «Трампилина» прошло сообщение, что КД «Гигантропос» благополучно погрузился в Канал. Первая послестартовая пресс-конференция будет проведена сегодня в полдень. Отменят ли ее, когда найдут труп? Наш с Гроссманом тур заканчивался завтра вечером. Теоретически, можно улететь с «Трамплина» уже сегодня, но не вызовет ли это подозрений? Было решено подождать до запланированного отлета.
Пресс-конференция прошла в намеченный срок, и до трех часов дня об убийстве ничего не было слышно. Потом пополз слух, что будто бы произошел какой-то несчастный случай, и что под этим предлогом руководителей туристических групп заставили составить списки туристов, не полетевших провожать «Гигантропос». Разумеется, мы с Гроссманом угодили в один из таких списков. Между тем, корабли продолжали отвозить на Терминал туристов, у которых закончился срок пребывания на станции. Я не слышал, чтобы кого-то попросили остаться. В средине дня второго марта меня вызвали к какому-то типу якобы для проверки документов. Тип назвал проверку «обычной рутиной» и спросил, где я был с пяти до семи утра первого марта. Я ответил, что спал у себя в каюте и никуда не выходил, — мол, накануне я несколько перебрал по случаю предстоящего старта. Гроссман, которого тоже вызвали на допрос, подтвердил, что мы пили вместе. Журналист с Фаона и кибернетик с Земли не вызвали у полиции никаких подозрений. Служащие, которых я встретил по дороге в конференц-зал, не успели вспомнить меня, по крайней мере, до семи вечера — это следует из того, что мне не запретили вылететь семичасовым челноком. Гроссмана также не задержали. Мы вместе добрались до Терминала и там расстались. Перед расставанием он перевел крупную сумму на наш банковский счет и сказал, что если эта сумма не покроет расходов, мы вправе выслать ему дополнительный счет за услуги. Ни о каком сногсшибательном гонораре (на который, как известно, надеялся Шеф) речи, разумеется, не велось.


37

Отправляя последнее сообщение, я не подумал о том, что оно придет к Шефу в три часа ночи. Вдвойне расстроенный Шеф позвонил Яне домой.
— Я ждала вашего звонка, — сказала она, протирая глаза и зевая. — Слушаю.
— Ждала? Тьфу… Яна, мне не до шуток… где Рогов?
— Наблюдает за объектом. Серьезно.
— Передай, пусть берет объекта за шиворот и тащит ко мне.
— Сейчас? К вам?!
— Нет, не сейчас. В десять утра ко мне в кабинет. А в полдень у меня должна быть Изида.
— Под каким предлогом?
— Под любым. Спокойной ночи.
Выключив связь, Шеф взял с тумбочки проволочку и забрался под одеяло. Остаток ночи он провел в размышлениях.

В 9:55 с проходной позвонил Рогов. Он спросил, готов ли Шеф к приему «объекта». Иначе говоря, успел ли Шеф загримироваться или подготовить вместо себя какую-нибудь голограмму. Шеф был готов, потому что на этот раз он решил ограничиться большими темными очками.
Встречать «объекта» послали Ларсона, поскольку он не был в курсе того, за кем следил Рогов в течение последней недели. Открыв дверь и увидев перед собой живого Вацлава Кремпа, Ларсон на мгновение опешил, но, быстро взяв себя в руки, поинтересовался:
— Вы не ошиблись вратами?
Кремп испуганно оглянулся на Рогова.
— Тебе сюда, — покивал тот и приготовился помочь Кремпу руками.
Отказавшись от помощи, Кремп самостоятельно переступил порог.
— Надеюсь… — хотел он выдвинуть какое-то условие, но Ларсон, поворачиваясь к нему спиной, отмахнулся:
— Надежду оставьте там!
Потом он станет уверять, что жест в сторону мусорной корзины был его удачным экспромтом. Однако Яна считает, что у Ларсона это вышло случайно. Проследив за взмахом ларсоновской руки, Кремп поежился. Рогов довел его до кабинета Шефа.
— Он — босс, — показывая на Шефа, наставлял воскресшего альпиниста Рогов, — сейчас ты будешь отвечать на его вопросы. Все понял?
— Я знаю, — выпалил Кремп, — вы работаете на Чандлера!
— Уже нет, — помотал головой Шеф, — Рогов, усади его куда-нибудь и подожди за дверью.
Рогов выбрал самый неудобный стул и выдвинул его на середину кабинета. Когда Кремп сел, он вышел за дверь и направился к Яне в надежде, что та позволит ему последить за допросом через камеру наблюдения. Яна отказала, поскольку делать такие вещи разрешено только ей.
— Я возьму с вас пример, — сказал Шеф, обращаясь к Кремпу, — и сначала расскажу, что я о вас знаю. До августа прошлого года вы работали в компании «Роботроникс-Фаон» в должности оператора роботов, обслуживающих главный конвейер. На главном конвейере производится сборка базовой модели бытовых роботов. Сборка включает в себя монтаж нейросимуляторов, и несколько из них оказались, скажем так, нестандартными. В апреле того же года умирает президент и совладелец «Роботроникса» Игорь Борисов. На похоронах вы знакомитесь с его вдовой, Изидой Борисовой. Вы начинаете встречаться и спустя какое-то время становитесь любовниками. Близкое знакомство с Изидой позволяет вам получить доступ к компьютеру Борисова. В нем вы находите файлы, содержащие информацию о тех роботах, которым установили нестандартные нейросимуляторы. Вы приходите к выводу, что эту информацию можно дорого продать, и, чтобы встретиться с покупателем, покидаете Фаон. Мне почему-то кажется, что покупателей было два. Встреча с первым прошла неудачно. Двадцать пятого сентября вас заметили в городе Браска, что находится на побережье Адриатического моря. Ничто не выдавало в вас человека, получившего крупную сумму за продажу сведений о роботах. Затем вы побывали в Женеве, где находится штаб-квартира концерна «Кибертехнологии»; об их отношениях с «Роботрониксом» известно всем, кто интересуется либо роботами, либо хроникой корпоративных тяжб. В Женеве вы находились до двадцать первого декабря. Из Женевы вы перебираетесь выше в горы — в городок Эвален, а из него — в горное шале «Приют». Ваши следы теряются у расщелины, которую теперь назовут вашим именем, потому что считается, что вы там разбились. На самом деле, вы по подложным документам, которыми вас снабдили «Кибертехнологии», возвращаетесь на Фаон, где попадаете под опеку госпожи Вельяминовой. Она не имеет никакого отношения к «Кибертехнологиям». По какой-то причине она была единственным человеком, которому вы могли доверять. Мы нашли вас неделю назад, и с тех пор не спускаем с вас глаз. В том, что я вам сейчас рассказал, очень много пробелов, и я собираюсь их заполнить — с вашей помощью, хотите вы того или нет. Если вам что-то неясно, задавайте вопросы.
— Как вы поступите, если я откажусь отвечать?
— Законный вопрос. Объясняю. Скорее всего, вам не известно, как в «Кибертехнологиях» решили распорядиться полученной от вас информацией. Они поручили своим агентам спровоцировать роботов на убийство. Одно покушение едва не стоило жизни моему сотруднику. Второе привело к смерти некой Гретты Вайнберг. Думаю, на днях вы узнаете об этом из галактических новостей. Косвенно, вы причастны к обоим покушениям. Скажем прямо: вы получили деньги за сведения, которые впоследствии были использованы для убийства. У вас есть выбор: либо сотрудничать с нами, либо, когда полиция до вас доберется, иметь неприятную беседу с ней. Если вы выберете полицию, то мы постараемся доказать, что вам с самого начала было известно, что роботы, оснащенные нейросимуляторами Борисова, рано или поздно начнут убивать. И поверьте, отделаться ролью свидетеля вам не удастся. С другой стороны, если вы согласитесь на наши условия, мы обеспечим вам полную неприкосновенность. Что бы вы ни сказали, все останется в этих стенах. Итак, как я уже сказал, выбор за вами…
— Вы не сможете доказать, что я заранее знал об убийствах. Я действительно ничего о них не знал.
— Бросьте. За что же вы тогда требовали деньги с первого покупателя? За Изидин Космический Разум? Сомнительно, чтобы на нем можно было нажиться. Тысячи уфологов предлагают его бесплатно. Согласен, что сейчас мой вывод ничем не подкреплен, но если поискать, то доказательства найдутся — или… — Шеф наклонился вперед и перешел на зловещий шепот, — …создадутся.
Кремп надул щеки — и без того отъевшиеся с тех пор, как Вельяминова видела его в Браске.
— Вы опуститесь до клеветы?
Вместо ответа Шеф откинулся на спинку кресла и развел руками — мол, как хотите, так и понимайте. Кремп сказал, что ему нужно подумать. Шеф не только дал ему полные две минуты на размышления, но и предложил чего-нибудь выпить. Кремпа устроил скотч, и ему привезли его на передвижном столике. Отхлебнув и почмокав губами, он сказал, что это виски значительно лучше того предложения, которое сделал ему Шеф.
— Соглашайтесь, — посоветовал Шеф, — и будете пить этот сорт до конца жизни.
— Как это понимать? Вы подарите мне цистерну виски или, быть может, мне осталось недолго жить?
— Цистерну вы купите на оставшиеся деньги, а на сколько времени вы сумеете ее растянуть… Пожалуй, я воздержусь от предсказаний. Так что вы надумали?
Желая, видимо, продлить себе жизнь, Кремп не допил один глоток. Он поставил бокал на стол и сказал:
— Хорошо, я принимаю ваши условия. Спрашивайте.
— Каким образом известные нам нейросимуляторы оказались на главном конвейере?
— Перед установкой каждый нейросимулятор находится в специальном контейнере. Контейнеры хранятся на складе. Роботы забирают их оттуда и перевозят на конвейер. Однажды, просматривая запись манипуляций одного из роботов, я обнаружил, что пять нейросимуляторов были взяты не со склада. Судя по записи, контейнеры находились рядом со складскими воротами, в коридоре. Очевидно, что робот не мог взять эти контейнеры по ошибке — он действовал по чьей-то команде. Откуда пришла команда, я не установил, но зато я вспомнил, что за несколько дней до этого на главный конвейер приходил Борисов. Кажется, он говорил что-то о модернизации конвейера. Он привез с собой какое-то оборудование, и часть его была разгружена у ворот склада. Потом я нашел там пустой ящик, из которого, по всей видимости, робот и взял контейнеры.
— Почему «по всей видимости»? У вас же была видеозапись.
— Нет, у меня была только запись, сделанная контролирующим компьютером. Видеозапись с окуляров робота оказалась поврежденной. Это и натолкнуло меня на мысль проверить запись манипуляций.
— Когда все это произошло?
— В апреле, где-то за неделю до смерти Борисова.
— Вы обнаружили подмену в тот же день?
— Нет, только через два дня. Пустые контейнеры уже были вывезены из цеха. Я их не искал, потому что хотел разобраться во всем, не привлекая внимания. К тому же я не мог доказать, что это не я приказал роботу произвести подмену. Если же приказ шел от Борисова, то не в моих интересах было поднимать шум.
— Разумно, — согласился Шеф, — итак, мы установили две существенные детали. Во-первых, нестандартных нейросимуляторов было ровно пять. Во-вторых, подмена была осуществлена самим Борисовым. Скажите, ведь существует реестр, в котором ведется учет всех комплектующих деталей. Насколько мне известно, каждый нейросимулятор имеет свой уникальный номер. В реестре указано, что робот с таким-то номером получил такой-то нейросимулятор. Если сравнить номера нейросимуляторов, хранившихся на складе, с номерами установленных нейросимуляторов, то можно точно определить, которому роботу подменили мозги. Вы не пытались проделать что-то подобное?
— Конечно, пытался. Нет, в том реестре, о котором вы говорите, все было в порядке. Ни одной нестыковки. Я предполагаю, что его подчистили. Кстати сказать, сделать это значительно легче, чем перевести на себя управление роботами. Борисов позаботился о том, чтобы его нейросимуляторы затерялись среди всех остальных.
— На похоронах вы познакомились с Изидой, стали вхожи в ее дом и, в конце концов, добрались до компьютера Борисова. Что вы там обнаружили?
— Письмо, которое он собирался послать Гроссману и Чандлеру.
— Оно сохранилось?
— Нет, но я его помню наизусть. Процитировать?
— Непременно!
Кремп сложил руки на груди, вскинул голову и продекламировал:

Пять безымянных роботов уселись погадать
И разложили карты, которых тоже пять.
Как выпали те карты? Кому, с какой ходить?
И назначенье хода, неужто ли…

Он замолчал, не закончив строки.
— Убить? — предположил Шеф.
— Наверное. Но этого слова там нет.
— Хотя оно напрашивается. Думаете, не успел дописать?
— Нет, скорее всего, так и было задумано. Внизу, под стихами, он изобразил пять карт таро: Колесо Фортуны, Башня, Мудрец, Девятка динариев и Повешенный. Но отправить письмо он не успел.
— Как были расположены карты?
— По углам пятиугольника.
— Что еще вы нашли в компьютере?
— В самом компьютере — больше ничего интересного. Но я воспользовался тем, что он был подсоединен к локусу отдела продаж. Я смог узнать, кому продали роботов, сошедших с конвейера в тот день, когда подменили нейросимуляторы. Наверное, Борисов интересовался, по чьим заказам распределят этих роботов.
— Что вам удалось узнать от Изиды? Не сомневаюсь, что вы пытались ее разговорить.
— Борисов любил пудрить ей мозги всякой кибермистикой, но, видимо, раз или два он проговорился. Во всяком случае, она не спроста твердила о картах таро, которые сыграют с человечеством какую-то шутку. Впрочем, по ее словам, во всем виноват Космический Разум, беседовавший с ней устами Спинозы. Космический Разум дал указание роботам разложить пасьянс, дабы люди, наконец, обратили на него внимание.
— Она никогда не раскладывала при вас именно эти пять карт?
— Я бы сказал, что она не выпускала их из рук. Да, конечно, раскладывала.
— Как она это делала?
— Рисовала мелом пятиугольник и клала по одной карте на каждый угол. Однажды она положила в центр пятиугольника карту, якобы, обозначавшую меня, но, по-моему, это уже была отсебятина.
— Что за карта?
— Паж кубков. Я не возражал, хотя и предпочел бы быть пажом мечей.
— В каком порядке лежали остальные карты?
Кремп хмыкнул.
— Вы уже второй раз спрашиваете о порядке карт… Да, действительно, порядок был тем же самым, что и в письме. В верхнем углу — Колесо Фортуны и далее по часовой стрелке… По-вашему, это имеет значение?
— Подозреваю, что да, — пробормотал Шеф, поправляя проволочкой очки. — Перейдем к вашему побегу с Фаона. Очевидно, вы отправились на Землю, в головной офис «Роботроникса».
Кремп помотал головой:
— Мне хватило ума не соваться в их логово. Я позвонил Чандлеру из Цюриха. Перед этим я открыл счет в одном из тамошних банков — анонимный, конечно, — чтобы, как только придут деньги, сразу скинуть их на предъявительский смарт-чек и закрыть счет. По чеку они бы меня не нашли. Но эти ублюдки сумели отследить звонок, хотя я был уверен, что это невозможно. Чандлер сказал, что мое предложение его заинтересовало, и попросил перезвонить на следующий день. Я звонил ему днем, а ночью в мой номер ввалились двое громил, вкололи мне какой-то наркотик и увезли в горы. Сутки или больше выпали из моего сознания. Помню, что снова была ночь, и что меня куда-то тащат. Я вырываюсь и бегу в темноту, потом падаю… Когда я очнулся, рядом никого не было. Я лежал в каком-то овраге, наверху я увидел дом вроде небольшого шале и возле него — полицейский флаер. Скорее всего, кто-то из постояльцев мотеля заметил моих гостей и сообщил в полицию. Похитители пытались перевезти меня в другое место, но у них не было времени, чтобы преследовать меня, когда я попытался бежать. У меня не было ни денег, ни документов, ни комлога, тем не менее, я решил не связываться с полицией. Хуже всего, что этот чертов наркотик напрочь вышиб из моей головы пароль к локусу, где я хранил всю информацию по роботам. Мне не с чем было идти в «Кибертехнологии». Я не знал, поверят ли они мне на слово, поэтому решил, что было бы неплохо самому разыскать хотя бы одного робота. Ближе всего находилась Браска, куда продали робота после выставки, и я подался на Адриатику. Вам интересно послушать, как я туда добирался?
— Не думаю. В похищенном комлоге было что-нибудь о роботах?
— Нет. Только на локусе. Однажды у меня уже пытались стащить комлог, поэтому я держал все на локусе.
— Кто пытался? Брайт?
— Да. Это он вам рассказал?
Шеф пропустил вопрос мимо ушей.
— Что конкретно вы сказали Чандлеру? Постарайтесь вспомнить все слово в слово.
— Я сказал, что у меня к ним письмо с того света, прочитал стишок и еще добавил, что у меня есть подсказка, которая стоит денег. Чандлер попросил переслать ему письмо Борисова. Я стер изображения карт и отправил только стихи. Оболочка письма осталась борисовской, поэтому у Чандлера не должно было возникнуть сомнений, что письмо написано Борисовым. Ну и еще я немного его попугал, сказав, что от этих роботов можно ждать больших неприятностей.
— Он потребовал доказательств?
— Конечно. Но я сказал, что доказательства я представлю только после того, как только получу деньги.
— И какие же доказательства вы собирались представить?
У Кремпа покраснели уши. Он начал мямлить:
— Эээ… я хотел бы, чтобы вы учли, что Чандлер от меня ничего не получил. Даже тогда я не был уверен, что передам ему письмо Изиды… Я понимаю, что поступил с ней нехорошо, но ведь она ничего не скрывала…
— Хватит бубнить, — прикрикнул на него Шеф, — что за письмо? К кому?
— Не знаю. Кажется, в какую-то организацию, потому что она обращалась к ним «господа»… или «уважаемые господа»… не помню. Она писала, что Космический Разум заставит роботов совершать преступления. Слово «убийство» она не употребляла.
— Где вы нашли письмо?
— В ее комлоге, в файле с отосланными письмами.
— Молодец, — кивнул Шеф. — Возьмите в ведерке лед и приложите к ушам, они у вас горят.
Кремп заглянул в ведерко со льдом, которое принесли ему вместе с виски, и потрогал уши.
— Спасибо за совет, — сказал он.
— Пожалуйста. Расскажите, как вы оказались в кафе «Дорида». Что вообще там произошло?
— Да, я шел мимо этого кафе, когда внезапно мне вспомнились какие-то цифры. Сначала я не понимал, что они означают. Все дни до этого я пытался вспомнить хоть что-нибудь из того, что осталось на локусе. Во сне мне мерещилась какая-то путаница из цифр, адресов, кодов… И там — на локусе — был еще номер телефона одного из роботов, этого робота продали на Фаоне, кажется, в частные руки. Не знаю, почему я вспомнил именно номер телефона… Наша память порой вытворяет странные вещи. Мне некуда было его записать, и я достал гвоздь и нацарапал цифры прямо на булыжнике мостовой. Как только я нацарапал последнюю цифру, номер вылетел из головы, как будто его там и не было. Я зашел в «Дориду» чтобы попросить фонарь и…
— Стоп! Откуда у вас взялся гвоздь?
— Из того дома, где меня держали. Когда полиция улетела, я пробрался в дом в надежде найти там что-нибудь, что могло бы мне пригодиться. Еще мне очень хотелось пить. Я нашел там воду и немного еды. Потом я подумал, что мне может понадобиться оружие, но в доме не было даже ножа… Случайно я обнаружил этот гвоздь, с тех пор я так и таскал его с собой… Однажды с помощью него я вскрыл автомат для продажи напитков и достал немного денег, которые помогли мне добраться до Браски. Поэтому я подумал, что гвоздь принесет мне удачу.
Шеф ухмыльнулся:
— Из-за него вас едва не убили.
— Убили? Из-за гвоздя?!
— Да. Теперь это как черная метка. Гвозди, динарии… Монетки вы тоже нашли в доме?
— Нет, монетки я купил у одного нумизмата, еще на Фаоне. Конечно, они не настоящие. Я не знал, как выглядят динарии, и чтобы выяснить это, я зашел на локус, где нумизматы обмениваются монетами. Мне предложили купить несколько хороших подделок. Они стоили недорого, и я купил девять штук — как на карте. Я носил их в кармане, в нем оказалась дырка, и монетки провалились за подкладку. Поэтому, наверное, их не отняли. Но вы так и не ответили, почему меня должны были убить из-за гвоздя.
— Скоро вы это поймете. Вельяминова рассказала, что когда вы искали деньги, вы положили на стол гвоздь и динарии. Потом вы попросили бармена принести фонарь, бармен ушел, и сразу после него из помещения вышла Вельяминова. В зале оставались вы, робот-уборщик и, возможно, один-два посетителя. Если это были постоянные клиенты, — те, которым открыт кредит, — то они могли уйти не заплатив, точнее, не дожидаясь возвращения бармена. Позднее, бармен обнаружил, что кто-то двигал ящик кассового аппарата. Думаю, это вы искали наличные, — по вашим собственным словам вы испытывали недостаток в деньгах. Следовательно, в какой-то момент вы остались в зале один, не считая робота. Вряд ли бы вы полезли в кассу при посетителях. Постарайтесь вспомнить, как долго вы находились наедине с роботом — минуту, две, больше?
Шеф требовал от него слишком многого. Сморщив лоб, Кремп ретроспективно производил хронометраж.
— Не помню, — сказал он, наконец, — но, вероятно, очень недолго. Я действительно залез в кассу, но ничего не взял — не успел, потому что робот начал поворачиваться в мою сторону.
— Расскажите подробнее, как вел себя робот.
У Кремпа вытянулось лицо. В каком-то смысле он стал похож на портрет, нарисованный Лией.
— Не хотите ли вы сказать, что это был один из них…
— Хочу. Каким-то чудом вы избежали смерти.
После такого сообщения память Кремпа перестала халтурить.
— Черт, он же был совсем рядом, можно сказать, в двух шагах! Но он не делал ничего подозрительного. Он убирал со столов, потом вдруг перестал, повернулся ко мне… я подумал, что ему поручили следить за кассой. Бармен вернулся, принес фонарь, я отдал ему часы, вышел на улицу и всё… больше я в это кафе не заходил. В тот вечер мне так и не удалось найти камень, на котором я выцарапал номер. На следующий день я заметил человека, который, как мне показалось, следил за мотелем, где я остановился. Я решил, что мне снова пора уносить ноги. За комнату я не заплатил, но мне это было не впервой. Вообще, благодаря «Роботрониксу» я приобрел редкий по нынешним временам опыт: жить без денег и документов, воровать, если представится подходящий случай, переезжать каждый день с места на место, скрываться… Сейчас, несмотря на то что Лия мне помогает, эта конспирация мне начала надоедать.
— Мы вас в цивилизованный мир, — осклабился Шеф. — Из Браски вы подались в Женеву?
— Да. Я пришел в «Кибертехнологии» и добился встречи с начальником их службы безопасности. Сказал, что помогу им смешать «Роботроникс» с грязью. Мне представили кого-то господина, видимо, из юридического отдела. Я рассказал ему все, что знал. Он ответил, что информация нуждается в проверке, и пока они ее проверяют, я поживу в какой-нибудь гостинице. Они оплатят мне номер и дадут немного денег на расходы, и, кроме того, мне будет обеспечена безопасность. Так я жил до конца декабря. Время от времени ко мне приходила какая-то девушка и задавала вопросы о Борисове, о «Роботрониксе», о том, как организовано производство роботов, их предпродажная подготовка и так далее. Где-то в двадцатых числах декабря мне сказали, что сведения начали подтверждаться. Подробности мне не сообщили. Мы разработали план моего исчезновения. В «Роботрониксе» должны были счесть, что я погиб. Две недели я выбирал место «гибели»…
— Райхенбахский водопад рассматривали? — перебил Шеф.
— Что?! Почему…
— Неважно. Продолжайте.
— Мне требовались свидетели, которые подтвердили бы, что я разбился. Для этого изготовили куклу, похожую на меня как две капли воды. Она умела двигать руками и кричать моим голосом. После того как ее заметили альпинисты, куклу сбросили в расщелину. Как мне казалось, все прошло гладко. Альпинисты бросились к тому месту, откуда я спускался. До их прихода я успел поднять куклу наверх. Я высыпал из нее балласт и вместе с ней побежал к флаеру, который дожидался меня в условленном месте. В космопорте мне дали новые документы и пятьдесят тысяч интермарок на предъявительском смарт-чеке. Обещали заплатить втрое больше, когда удастся доказать вину «Роботроникса». Тем временем Лия уже ждала меня на Фаоне. Ну, дальше…
— Дальше все ясно, — остановил его Шеф. — В шале вы пользовались местным компьютером. Вы открывали локус, посвященный восхождению на ПЮП. Я правильно понимаю, что вы сделали это для того, чтобы полиция установила вашу личность?
— Да.
— Почему вы выбрали Вельяминову в качестве… как бы это выразиться… душеприказчицы, что ли…
— Не сочтите это за хвастовство, но я хорошо разбираюсь в женщинах. И я прекрасно помнил, кбк она смотрела на меня тогда, в «Дориде». Когда я, ползая на коленях под дождем, искал булыжник с накарябанным номером, она подошла ко мне и предложила помощь. По ее голосу я понял, что она тот человек, которому можно доверять. В тот день ее помощь была мне не нужна, и я даже не мог предположить, что когда-нибудь она мне понадобится. Детективы из «Кибертехнологий» проверяли ее по поводу возможных контактов с «Роботрониксом», и они сказали мне, что Лия перебралась на Фаон. Перед тем, как вернуться домой, я написал ей, что готов воспользоваться тем давним предложением, если оно еще в силе. Она ответила согласием.
— Кроме того, — подхватил Шеф, — она могла послужить источником информации о том, как продвигается наше расследование. Вы рассказали ей, почему вы вынуждены скрываться?
— Рассказал, но, конечно, не все. Она считает, что я дал показания против «Роботроникса» и скрываюсь здесь по программе защиты свидетелей.
— М-да… что-то меня начинает от вас подташнивать. Вам знакомо это лицо? — Перегнувшись через стол, Шеф протянул Кремпу снимок Гретты. Тот на полусогнутых подошел к столу и взглянул на снимок.
— Да, — кивнул он уверенно, — это она расспрашивала меня о «Роботрониксе». Красивая женщина.
Кремп попятился на место.
— Можете не усаживаться, — предупредил Шеф, — у меня больше нет к вам вопросов. Свободны.
— Позвольте тогда мне задать вопрос. — Завис над стулом Кремп.
— Ну?
— Об убийствах. Как они связаны с картами таро? Почему робот должен был убить меня из-за гвоздя?
— Вам незачем это знать.
— Но вы обещали!
— Разве? Ну, хорошо… Яна, — произнес Шеф в интерком, — где сейчас Изида?
— Села в такси у «Дум-клуба». Будет здесь минут через пятнадцать.
— Подождем, — обратился Шеф к Кремпу, — чтобы дважды не повторять, я расскажу об убийствах вам обоим.
— Вы с ума сошли! Мне нельзя с ней встречаться!
— Но вы же хотели услышать…
— К черту! Я ухожу! — Он бросился к дверям, где сразу же наткнулся на Рогова.
— Проводи его, — приказал Рогову Шеф, — и сними наблюдение.
Они ушли. Оставшись один, Шеф принялся искать пять отличий между его способом зарабатывания денег и тем, как зарабатывал деньги Кремп. К приходу Изиды нашел только два.
На ней был деловой костюм, минимум косметики (являвшийся максимумом для, например, Яны), волосы собраны в хвост, которым она махнула по лицу Рогова, когда он нашептывал ей на ухо что-то галантное. У моего коллеги зачесался нос, и он выбежал в коридор, чтобы не чихать в присутствии дамы.
— Будь здоров, — сказал Шеф ему вслед и обратился к Изиде: — проходите, госпожа Борисова, вот здесь вам будет удобно, — он показал взглядом на пухлое замшево-вельветовое кресло, предназначенное, кроме прочего, для усыпления бдительности контрагента. — Что-нибудь выпьете?
— Спасибо. Может быть позже. Тот молодой человек, — Изида обернулась к дверям, — сказал, что вы начальник господина Ильинского.
— Это так. Он объяснил, почему мы вас пригласили?
— Да. Вы хотели поговорить о моем покойном муже.
— А вот это неправда, — улыбнулся Шеф. Ему бы поупражняться перед зеркалом: сказав что-то в шутку, нормальный человек не скалится как бульдог. У Изиды удивленно взметнулись брови, и Шеф поправился: — Мы о нем поговорим, но сначала я хочу сообщить вам кое-что о другом человеке. Вы ведь знакомы с Греттой Вайнберг?
Изида, не опуская бровей, кивнула.
— И, — продолжал Шеф, — она представилась вам сотрудницей ДАГАРа — Дальней Галактической Разведки. Изида, послушайте… Ничего, что я обращаюсь к вам по имени? Я много старше вас и…
— Ничего, — пробормотала она.
— Спасибо. Изида, наверное, это прозвучит грубо, но вы запутались в собственных выдумках. Добрыми намерениями вымощена… Ладно, опустим банальности и перейдем к сути…
В середине его рассказа Изида попросила воды, в конце — бренди. Начав с разоблачения Гретты, Шеф перешел к неудавшемуся покушению на меня, затем, увидев, что Изида готова и к худшему, он рассказал об убийствах Хинчина, Мосса и Гретты. Закончил он известием о том, что роботов запрограммировал не Космический Разум, а Игорь Борисов, и что есть свидетель, показания которого прямо указывают на покойного президента. «Неправда», — сказала Изида и потребовала бренди.
Шеф лично наполнил бокал и лично подал его побледневшей владычице слов.
— Вы писали ДАГАРу? — спросил он вкрадчиво.
Опустошив бокал, Изида с провинившимся видом покивала.
— Ваше письмо, точнее сказать, его содержание стало известно «Кибертехнологиям». Поэтому Гретта сказала вам, что работает на ДАГАР. И вы поверили ей, потому что хотели верить в то, что ДАГАР заинтересовался роботами. Поймите, они получают тысячи писем, авторы которых уверяют, что стали свидетелями появления инопланетян, летающих тарелок, и бог знает чего еще. ДАГАР не в состоянии проверить всю поступающую информацию, а на ваше письмо они попросту не обратили внимания. И, как выяснилось, правильно сделали. Я не исключаю, что Космический Разум оказал влияние на вашего мужа, ибо его поступок не находит никакого разумного объяснения, но у меня нет и тени сомнений в том, что роботами Космический Разум не управлял.
Изида уперлась:
— Управлял и продолжает управлять. Ваш свидетель лжет, Игорь не был способен на убийство.
— Что же с вами делать… — Шеф поскреб проволочкой лоб. — Я бы ни в коем случае не настаивал, если бы… Вот что, давайте немного отвлечемся, и я расскажу вам притчу. Представьте, конец восьмого века новой эры, Европа, разгар войны между франками и саксами. Войска Карла Великого захватывают земли вестфалов, уничтожая непокорных и обращая оставшихся в живых в христианство. Новый, милосердный бог, чьим покровительство пользовался король франков, оказался могущественнее Донара, Водана и прочих германских богов. Среди саксонских племен вспыхивают распри, дело дошло до междоусобной войны. Вождь одного из племен — легенда утверждает, что он носил имя Маннукинд, — задумал победить соседей, склонив на свою сторону милосердного бога. При этом он хотел сохранить верность старым богам — так же, как хранили им верность и его враги-саксонцы. Почему бы ему было не принять христианство? Ничье милосердие, думал он, не может быть безграничным. Сотни, если не тысячи, христиан пали от его руки во славу Водана, и он не верил, что ему это простится. Прежние боги отомстят ему за предательство, да и Христос не поверит в искренность его раскаяния, потому что вождь действительно не раскаивался в совершенных им преступлениях. Лживым раскаянием богов не обмануть, зато можно воспользоваться тем, что боги не меняют установленных ими правил игры. Накануне решающей битвы Маннукинд выкрал ребенка у соседей — не у тех, с кем ему предстояло сражаться, а у тех, кто под угрозой полного уничтожения со стороны франков принял христианство. Надо сказать, что с этими соседями у Маннукинда был заключен мир, но если бы те узнали о его поступке, то это бы навлекло на него не только их гнев, но гнев франков, которые обязались защищать единоверцев. Ребенок был крещен, и милосердие Иисуса распространялось на него в полной мере. Вечером Маннукинд отнес ребенка в пещеру, завалил вход в нее камнями и ветками так, чтобы пещеру никто не мог найти. Если битва будет проиграна и Маннукинд погибнет, то погибнет и ребенок. Если же вождь останется в живых, то он заберет заложника из пещеры и тайно вернет его родителям, чтобы не навлекать на себя лишние, так сказать, проблемы. Иисусу, рассуждал Маннукинд, безразлично, чью сторону принять в предстоящей битве, но он пощадит невинного младенца и дарует победу ему, Маннукинду. Однако он не принял во внимание, что у богов — как это полагает известный нам профессор Эйтвед — всегда найдется в запасе какое-нибудь прежде исключенный десерт. Ночью к Маннукинду спустился ангел, и он навеял на спящего вождя сон, будто сражение уже выиграно. Маннукинд проснулся в полной уверенности, что накануне он разбил врага, и поэтому первым делом он побежал к пещере, ибо боялся, как бы ребенок уже не умер. Убедившись, что тот цел и невредим, Маннукинд отнес его родителям, сказав им, что нашел их дитя в лесу. Ему поверили и отпустили. Возвратившись, Маннукинд увидел свою деревню сожженной и разграбленной, его сыновья, его соплеменники были убиты, а дочери взяты в заложники. Перед смертью сыновья прокляли своего отца, потому что решили, что он их предал. Не пережив горя, Маннукинд вскоре умер. — Шеф многозначительно посмотрел на Изиду и добавил: — Во всяком случае, так гласит легенда.
— Зачем вы мне это рассказали? — спросила она.
— В поисках аналогии между этой легендой и тем, что произошло с вашим мужем, я не зайду настолько далеко, чтобы утверждать, будто врачи инсценировали операцию с целью заставить Борисова проговориться. Но я допускаю, что, очнувшись после наркоза, он подумал, что ему дарована вторая жизнь, которую не стоит начинать с убийства ни в чем не повинных людей. На восстановление сил ушло бы несколько недель, а к тому времени роботы, возможно, уже начали бы убивать. Кому он мог доверить свою тайну? Кого он попросил помочь ему остановить роботов? Мы оба знаем ответ. После операции вас позвали к нему в палату. Вы оставались наедине несколько минут — до тех пор, пока он вновь не потерял сознание. Что он успел вам сказать?
Изида, умиротворенная вежливым обхождением, не ожидала такого напора. Заметив, что с Борисовой творится неладное, Яна бросилась искать нашатырный спирт. Впрочем, обморок был неглубоким. Для пробуждения Изиде хватило того, что Шеф, приблизившись к ней вплотную, громко рявкнул:
— Владычица слов, подъем!
Изида приоткрыла глаза.
— Вот, — сказал он, обращаясь к Яне, которая в это мгновение влетала в кабинет с пузырьком в руке, — помогло.
— Кто вы? — Изида скосила глаза на Яну.
— Мимо проходила, — ответила та и вышла из кабинета. Шеф снова приступил к допросу:
— Учитывая ваше состояние, я сужаю вопрос и даже немного увожу его в сторону. Ни в одной книге о картах таро я не нашел вашего способа раскладки карт. Вы чйртите правильный пятиугольник и кладете по одной карте на каждый угол. Шестая карта, которая обозначает персону, чье будущее вы собираетесь предсказать, кладется в середину пятиугольника. Изида, постарайтесь без ссылки на Космический Разум ответить, кто и когда показал вам эту раскладку.
Глядя в сторону Шефа невидящим взором, Изида молчала. Шеф повысил голос:
— Борисов? Да или нет?
— Да, — произнесла она одними губами.
— Когда? После операции или до?
— Да.
— Что «да»?
— После.
— Уфф, — пропыхтел Шеф. — Наконец-то мы сдвинулись с мертвой точки. Если после, значит, ему было не до мистификаций. Значит, раскладка карт имеет значение. Что еще он сказал вам ПОСЛЕ операции? Признался, что готовил серию убийств?
Шеф не надеялся, что Изида сразу выложит ему все, что знает. Поэтому ее ответ был для него полной неожиданностью. Тихо, но отчетливо произнося слова, она заговорила:
— До того дня он никогда не рассказывал мне о своих отношениях с Чандлером — президентом земного «Роботроникса», о том, как ему трудно оставаться главой компании, которую он создал своими руками. Двадцать процентов «Роботроникса» принадлежало независимым акционерам, которые все больше подпадали под влияние Чандлера. Чандлер убеждал их сместить Борисова с поста президента, он говорил им, что мой муж не способен управлять компанией, что он выжил из ума и что, будучи одной ногой в могиле, он тянет туда и «Роботроникс». После того как Борисов отказался продать землянам свои акции, Чандлер заявил ему, что, когда тот умрет, он получит их за полцены, а до тех пор он будет снисходителен к выходкам «смертника» — так он называл моего мужа. И тогда Борисов сделал ужасную вещь: он назначил пятерых смертников, чьей смерти Чандлер станет бояться. Чандлеру не нравится, что Борисов конструирует роботов для «Дум-клуба», а не для него? Так пусть же роботы и докажут ему, каким гениальным изобретателем был Борисов. Чандлер мечтает добраться до его новейших изобретений? Пусть попробует отнять их у законных владельцев — у роботов, получивших от Борисова неподконтрольное человеку сознание. И пусть Чандлер возжелает спасения неизвестных ему людей так же, как он желал его смерти. Когда врачи сказали, что его жизнь вне опасности, Борисов радовался не только собственному выздоровлению, но и тому, что судьба позволила ему исправить содеянное. Он был счастлив оттого, что еще не поздно найти и остановить роботов. Но я допустила роковую ошибку. Вместо того, чтобы спросить, как мне найти номера роботов-убийц, я спросила его, как роботы будут выбирать себе жертв. Наверное, в тот момент я больше испугалась за себя, ведь в «Дум-клубе» много роботов, обученных стрелять в людей. Борисову было трудно говорить, и он попросил меня подать ему лист бумаги и ручку. Он нарисовал пятиугольник и подписал углы названиями карт таро. Потом он подал мне лист и что-то сказал, но внезапно его руки ослабели, лист упал на пол, и вместо слов я услышала страшный хрип умирающего человека. Я подобрала бумагу и вызвала врачей. Его снова повезли в операционную. Через сутки он умер.
— Вы хоть что-нибудь разобрали? Любые слова, сказанные по поводу рисунка.
— Почти ничего. Я расслышала, что «по одной карте на человека», а потом — только хрип.
— Именно «на человека»?
— Да. Эти слова я расслышала ясно.
— В центре пятиугольника была какая-нибудь карта?
— Нет.
— Вы добавляли ее от себя?
— Да.
— Хорошо, — кивнул Шеф удовлетворенно. — Впервые карты таро всплывают на спиритическом сеансе. Якобы их назвал Спиноза. Так Спиноза или Борисов? Не Борисов ли подговорил вас назвать эти карты Эйтведу?
— Нет! — вспыхнула Изида. — Я бы никогда…
— Ладно, — Шеф отмахнулся, — будь по-вашему. Я не в силах устроить вам со Спинозой перекрестный допрос. Действительно, с чего бы Борисову выдавать свой план раньше времени. Видимо, мысль запрограммировать убийства по картам таро родилась у него после сеанса. У вас же появилось основание подозревать Космический Разум в соучастии. Подозрение подкрепилось весьма содержательной теорией: эволюция разума от живого к кибернетическому, квантовые законы мыслящей субстанции, логическое взаимопонимание между ней и роботами… С присутствием в этом деле нетрадиционной логики вы почти что угадали… Впоследствии вы решили беречь память мужа и не доверять никому его тайну. Вместе с тем, вы хотели нейтрализовать роботов. Главным виновником вы объявили Космический Разум, а раз так, то искать роботов должен ДАГАР. Слухи, которые вы распространяли, послужили бы благоприятным фоном для вашего письма дагарцам. Анонимное письмо, подкрепленное соответствующим слухом, стоит двух подписанных. Тем не менее, вы не сумели их заинтересовать. Зато среди прочих, уже по-настоящему заинтересованных лиц, вы стали пользоваться невероятным успехом. Ваша верность Борисову, право слово, достойна лучшего применения… то есть, я хотел сказать, лучшего мужа. Человеку, покинувшему этот кабинет перед вашим приходом, я посоветовал идти и не грешить, вам я советую идти и впредь не делать глупостей. Прощайте.
Изида онемела от такого напутствия. Яна взяла ее под руку и проводила до лифта. Вернувшись к Шефу, она спросила:
— Что вы думаете по поводу покупки акций строительных компаний?
— Почему ты меня об этом спрашиваешь?!
— Но советы по поводу мужей вы же даете…
— Иди обедать! — рявкнул Шеф, потом, уже спокойнее, добавил: — И мне принеси, как обычно. Поверь, сегодня я этого заслужил.
— Вчера вы тоже обедали.
Последнее слово всегда остается за Яной, — наверное, оттого, что произносит она его стоя в дверях, а потом убегает.


38

Понятия не имею, чего он там о себе возомнил, но моя судьба его явно не тревожила. Вчера, четвертого марта, я получил предписание:


По прибытии на пересадочную станцию оставаться на месте и ждать рейса 319, вылетающего на Фаон в 14.30 6-ого марта. Если сделаешь, как я сказал, то сам все поймешь. Шеф.
PS: Когда ты прекратишь бесплатно выдавать чужие секреты?

Кому и что я выдал? Какие еще бесплатные секреты?
Сейчас я твердо знал одно: в деле убийства Гретты Вайнберг у полиции появился подозреваемый, и этот подозреваемый — я. Двое сотрудников «Трамплина» дали описание человека, которого они видели в шестом часу утра неподалеку от места преступления. В отличие от описания, мое имя в прессе не приводилось — вероятнее всего, «в интересах следствия». Как пить дать, меня уже объявили в розыск. На Фаоне я бы чувствовал себя уверенней. Наша полиция сразу меня не выдаст — с Галактической Полицией у них отношения так себе. На пересадочной станции я рисковал нарваться на ГП — худшее развитие событий из всех возможных.
Забавно было узнать, как я убил Гретту. По версии следователей, я обездвижил робота, отнял у него трубу пылесоса, коварно применил ее к Греттиной голове, затем столь же коварно вернул трубу роботу. На трубе нашли микроскопические частицы крови. Черт с ней, с кровью, этого, по крайней мере, следовало ожидать, но полиция нашла на полу телепикт! Конечно, я не рассчитывал полностью стереть телепикт с пола, но почему полиция исследовала покрытие столь дотошно? И почему о телепикте сообщили прессе? Кто сказал, что жидкость не разбрызгали, к примеру, месяц назад?
Пятого марта, в 22:45 по Фаон-Полису, корабль начал причаливание к пересадочной станции. Я был уже в усах и бороде, на голове — бейсболка, отороченная ярко-зеленым париком, на мир и попутчиков я глядел сквозь розовые очки. Поверх свитера я надел футболку с «хари-кришной» на груди и призывом к легализации браков с инопланетянами на спине. На пересадочной станции я первым делом перевернул футболку задом наперед, чтобы обезопасить спину от ксенофобов и инопланетянок, затем направился к кассовым автоматам и купил билет на тот челнок, который указал мне Шеф. Естественно, на чужое имя. На корабле с Терминала я также звался не Ильинским.
Пятнадцать часов, с небольшими перерывами, я провел в единственном на всю пересадочную станцию кафетерии. За это время мне дважды предлагали обсудить обе указанные на моей футболке проблемы, трижды угощали нелегальной водкой (и все три раза я отказался), четырежды предлагали бесплатной еды (одним предложением я воспользовался — но не тем, который за казенный счет), и, наконец, один раз мне чуть было не дали денег на рейс до Фаона. Без двадцати час шестого марта я направился к приемно-посадочному модулю ближних рейсов. Я планировал сесть последним, поэтому стоял в стороне от улетавшей тем же рейсом публики. В 01:05 к ней присоединился господин, которому я с удовольствием одолжил бы волосатую бейсболку. Пойдет ли Гроссману зеленый цвет? Решение этого вопроса я отложил до приземления.

Челнок еще катился по взлетно-посадочной полосе, а Гроссман уже рвал на себя ручку основного люка. Стюардесса призывала его вернуться на место, но Гроссман пригрозил, что воспользуется запасным. Ему пошли навстречу и выпустили первым. Именем Кришны я приказал уступить мне дорогу и бросился за ним. На стоянке флаеров-такси я вступился за женщину с ребенком, у которой он попытался увести машину. В следующий флаер мы ввалились вместе.
— Подбросьте до города, — сказал я своим обычным голосом, и был тот час опознан.
— Ах, вот что значит «вас встретят»! — воскликнул он, отодвигаясь от меня к левой двери. — Ну и маскировка!
— Это не из-за вас, — ответил я, силясь припомнить, содержало ли шефское письмо что-нибудь вроде «ты встретишь». — Куда направляемся?
— К вам, куда же еще? — Гроссман перешел на доверительный тон: — Вы не поясните мне вот это…
У Шефа появилось новое хобби: рассылка писем-загадок.


Обнаружен еще один робот. Состояние удовлетворительное. Условия передачи обсудим лично. Вас встретят. Шеф.

Гроссман загасил текст. Не переставая размышлять над письмом, я назвал автопилоту адрес Отдела.
Нога уперлась в пухлый чемодан. Я поинтересовался:
— Наличные?
— Будут вам наличные! Вы лучше скажите, откуда взялся шестой робот?
Честно говоря, я пребывал в не меньшем недоумении.
— Наверное, оттуда же, откуда остальные.
— Такой ответ меня не устраивает. Кстати, почему он подписывается «шеф»? Какой он мне, к дьяволу, шеф?
— Это сокращение. Его настоящая фамилия Шефтербубен, но он ее стесняется.
— Ха! — сказал Гроссман и отвернулся.
Дверь в Отдел открыл робот. Гроссман застонал и схватился за стену. Я приподнялся на цыпочки, чтобы посмотреть, не лежит ли позади робота труп. Трупа не было, зато появилась Яна.
— Не бойтесь, это Чумка, она ручная. Чумка, прими у господ их вещи.
— Ильинский сам себя обслужит, — проворчал робот и потянулся за чемоданом Гроссмана. Тот безропотно расстался с багажом, а затем — и с курткой.
— Узнаю этот тон, — кивнул я девушке и направился в свой кабинет, чтобы поскорее избавиться от грима.
Пока я смывал косметический клей, Гроссман успел открыть моему боссу счет.
— …в-третьих, снимите эти дурацкие очки, — услышал я, входя к Шефу. Гроссман стоял напротив его стола и смотрел на Шефа сверху вниз. Шеф темные очки не снял, поэтому было непонятно, куда смотрит он.
— Они уже познакомились, — прошептала мне Яна, — и нашли друг друга невыносимыми.
— Что было на первое и второе? — поинтересовался я.
— Во-вторых, Гроссман попросил не тыкать в него проволочкой. А во-первых, немедленно показать ему робота.
— А ведь это хорошая идея: толкнуть Гроссману твою Чумку. Признайся, ты это придумала или Шеф?
— Не знаю, что задумал Шеф, но Чумку я не отдам ни за какие миллионы!
Тем временем Гроссман угомонился. Шеф убедил его сесть в кресло и выслушать небольшую вступительную речь.
— Только покороче, — потребовал Гроссман и положил ногу на ногу.
Пришел Ларсон. Он сказал мне «привет», Гроссману — «добрый день, как долетели» и занял кресло в дальнем углу кабинета.
— Все в сборе, — прокомментировал Шеф, — можно начинать.
— Начинайте, — угрюмо кивнул Гроссман.
— Что я и делаю. С того дня, как мы приступили к расследованию, мне не давали покоя две вещи. Во-первых, я не понимал, почему робот по кличке Ленивец не убил Вацлава Кремпа…
У Гроссмана дернулся подбородок.
— Да, доктор, — ухмыльнулся Шеф, — этот человек вам известен. Ваши люди похитили его в Цюрихе, затем благодаря вмешательству полиции они были вынуждены его отпустить.
— Чушь! — поморщившись, сказал Гроссман, — и, кроме того, клевета.
— Не собираюсь с вами спорить. Вам, вероятно, неизвестно, что двадцать пятого сентября прошлого года Кремп и Ленивец оказались в одном месте в одно и то же время. Ленивец имел все основания принять Кремпа за Мудреца, и он располагал временем, чтобы совершить убийство. Но Кремпа он не убил. Вместо Кремпа тремя месяцами позже был убит Кирилл Хинчин. Это, как я уже сказал, во-первых. Во-вторых, я не понимал, почему Изида, предсказывая судьбу моему сотруднику, разместила карты по углам пятиугольника.
— Какого пятиугольника? — перебил его Гроссман.
— Вот этого.
За спиной Шефа засветился экран.



— Очевидно, — продолжал Шеф, — рисунок нуждается в комментариях. Изида собственноручно начертила пятиугольник и разложила карты в том порядке, который вы изволите сейчас наблюдать. Недавно мне стало известно, что Изида позаимствовала этот способ гадания у своего мужа, Игоря Борисова. Рисунок, похожий на тот, что сейчас перед вами, он нарисовал за несколько часов до смерти. Листок с рисунком остался у Изиды. Делая вид, что предсказывает судьбу, она фактически сообщила Кремпу, Брайту и Ильинскому, каким образом роботы будут выбирать себе жертв, потому что именно это хотел сказать ей Борисов, когда решил, что операция по пересадке искусственного сердца прошла успешно.
Гроссман снова перебил:
— Неявно вы обвиняете Борисова в том, что это он запрограммировал роботов на убийства.
— Мы оба знаем, что это сделал он.
— С чего вы взяли, что мне это известно?
Вместо ответа Шеф процитировал стишок из письма Борисова.
— Еще одна чушь, — заявил Гроссман, — сами сочинили?
— Опять-таки, не стану с вами спорить. Чушь, так чушь. Сейчас это не имеет значения. Итак, попытаемся проникнуть в смысл сделанного Борисовым рисунка. Вряд ли в нем есть что-то лишнее. Роль карт таро нам известна, но зачем нужен пятиугольник? Обратите внимание, что Мудрец и Динарии располагаются рядом. Теперь, доктор, важная для вас новость. Находясь в «Дориде», Кремп показал роботу не только гвоздь, но и девять монеток, которые робот мог принять за динарии. Не по этой ли причине робот его не убил? Предположим, что Ленивца запрограммировали выбирать жертву в соответствии с одной картой из двух. Кремп вызвал у него ассоциацию и с Мудрецом, и с Динариями. Следствием каждой из этих ассоциаций должна была стать смерть жертвы. Перед смертью Борисов сказал, что жертве может соответствовать только одна карта. Мудрец исключал Динарии и наоборот. Прежде чем убить, Ленивцу необходимо было знать, которая из двух карт решающая. Он не смог прийти к точному выводу, и это спасло Кремпу жизнь. Если мое предположение верно, то одновременно мы находим объяснение борисовскому пятиугольнику. Прошу внимания на экран…
На экране появился новый рисунок.




— Как вы поняли, стороны пятиугольника обозначают роботов. Примыкающие к стороне карты указывают, чем руководствуется при выборе жертвы соответствующий этой стороне робот. Очевидно, что Ленивец должен занять место между Мудрецом и Динариями. Фишу-младшему, который покушался на Федра, были продемонстрированы Динарии, Мудрец и Повешенный. Если бы Фиш-младший оказался между Динариями и Повешенным, он бы не совершил покушения. Однако оно состоялось, поэтому, как вариант, поместим Фиша-младшего между Повешенным и Колесом Фортуны. В таком случае Краба надо пометить между Колесом Фортуны и Башней, ну а для Шестьдесят Третьего остается лишь место между Башней и Мудрецом. И одно место, как мы видим, вакантно. Я обозначил его буквой «Х». Теперь вспомним, что за карты господа Гроссман и Ильинский видели на полу возле тела Гретты. Динарии, Мудрец и Повешенный — те же самые, что и на куртке. Роботу Х соседствуют и Динарии, и Повешенный, следовательно, по той же причине, что и Ленивец в случае с Кремпом, он не мог убить Гретту. Что же будет, если мы поместим Фиша-младшего над Мудрецом? А будет вот что…
Рисунок сменился.



— Как мы видим, робот с «Трамплина» снова оказывается между Девяткой динариев и Повешенным, и мы снова приходим к выводу, что Гретту убил не он. Доктор, почему вы не говорите «чушь»? Ведь все что я только что сказал, означает, что убийца — вы!
Еще минуты две назад я заметил, как лицо Гроссмана начало приобретать сероватый оттенок. На руках, плотно сжатых в замок, побелели костяшки пальцев.
— Это не доказательство, — выдавил он. — Зачем мне ее убивать?
— Бросьте, Гроссман, перед вами сидят не тупицы. Ильинскому вы заявили, что приборы указывают на робота как на виновника смерти Гретты. Я же достаточно убедительно показал, что робот ее не убивал. Следовательно, вы лгали. Строго говоря, вам было безразлично, кого убивать, лишь бы мы и те, кто нанял Гретту, заподозрили робота. Кому было выгодно, чтобы вина пала на робота? Только вам. Первоначально вы схватились за случай с Осборном как за реальную возможность свалить вину на робота. Когда Ильинский заинтересовался обстоятельствами гибели инструктора, вы не восприняли его версию всерьез, вы по инерции возражали, но не прошло и часа, как с вами произошла странная перемена. И тут же нашлось объяснение, как нейросимулятор убийцы оказался внутри робота-монтера. Вы держались за эту версию до тех пор, пока Федр не получил признание от Сундина. Вашему разочарованию не было предела. От отчаяния вы пошли на убийство. Если бы ваш план удался, то все, кроме вас, отказались бы от дальнейших поисков. Нанявшие Гретту «Кибертехнологии» нуждались в очевидных доказательствах против робота. В этом случае они смогут убрать «Роботроникс» с рынка роботов. Но вы обставили убийство так, что о виновности робота могли подозревать только мы и «Кибертехнологии». Этих подозрений было маловато для того, чтобы открыто обвинить «Роботроникс» в производстве опасной продукции. Полиция не в состоянии связать робота и найденный на полу телепикт. «Кибертехнологии», разумеется, обнаружили эту связь и сделали необходимый вам вывод. Кстати, не вы ли надоумили полицию поискать на полу телепикт? Наверное, вы же позаботились о том, чтобы сведения о находке просочились в прессу. Так о телепикте узнали работодатели Гретты. Очевидно, что они приостановят поиски пятого робота. Поднимать шум сейчас — когда прямых доказательств против робота нет, а их агент Гретта сама покушалась на убийство — им не выгодно. С нами вы так же распрощались, оплатив — и весьма щедро — наши расходы. Не сомневайтесь, мы вернем все до цента. Сегодня же я отдам приказ перевести деньги обратно на ваш счет. Яна!
— Ясно, шеф, — произнесла она быстро. — Как пришли, так и уйдут.
Я с тоской подумал о дне зарплаты. Наступит ли он вообще?
— Не торопитесь, — придя к какому-то решению, посоветовал Гроссман, — мы можем договориться. Не думаю, что бы вас сильно расстроила смерть Гретты. На мой взгляд, она получила по заслугам. Вы в праве выражать недовольство тем, что не вы ее наказали. Считайте, что я отомстил за Ильинского, пускай и с избытком. Другого способа отделаться от нее у нас не было. Удивит ли вас, если я скажу, что «Кибертехнологии» не впервые прибегают к ее услугам? Недавно наши детективы установили, что именно она заставила одного из сотрудников «Роботроникса» вести промышленный шпионаж в пользу «Кибертехнологий». Полгода назад, буквально за день до того, как мы собирались выдвинуть против них иск, этот сотрудник погиб в автокатастрофе. Полиция сочла это несчастным случаем и не стала проводить расследование. О существовании Гретты мы тогда не подозревали. Лишь после покушения на Ильинского мы начали проверять, не участвовала ли Гретта в каких-либо еще операциях против «Роботроникса». У нас нет сомнений, что жизнь того сотрудника на ее совести. Покопайтесь в ее прошлом, уверен, вы найдете не один труп. Я вижу, вы разумный человек. Нет причин, которые помешали бы нам прийти к соглашению. Я готов выслушать ваши условия и… и нельзя ли чего-нибудь…
— Можно, — на полградуса склонил голову Шеф. — Яна!
— Чумка! — в тон ему произнесла Яна в микрофон, и через полминуты робот вкатил в кабинет столик с напитками. Проигнорировав спиртное, Гроссман осушил стакан минералки. Шеф сказал, что готов перечислить ему свои условия.
— Я весь внимание, — ответил тот.
— Их четыре. Первое: вы во всех деталях рассказываете мне, каким образом было совершено убийство. Второе: вы подписываете признание, в котором можете не указывать причин, побудивших вас пойти на преступление. Третье: вы передаете нам коды управления роботов и все те программы, которые вы использовали для тестирования. И последнее: вы раз и навсегда отказываетесь от попыток найти пятого робота.
— А револьвер с одним патроном вы мне не предложите? — желая сохранить достоинство, съехидничал Гроссман.
— Нет, ибо в полиции сочтут, что ваше самоубийство подстроено нами. Если вы соглашаетесь на мои условия, я обещаю не использовать ваше признание в течение семи дней, начиная с сегодняшнего. Я передам его в полицию в том и только том случае, если она обвинит в убийстве Гретты присутствующего здесь господина Ильинского…
— Спасибо, шеф, — вставил я, — так и быть, неделю я отсижу.
— Пожалуйста. Впрочем, я не могу гарантировать, что ты отделаешься всего неделей. Наконец, доктор, я даю слово сохранить в тайне все сведения по делу роботов. Мы готовы забыть о том, что «Роботроникс» одно время производил роботов-убийц.
Гроссман задал законный вопрос:
— Что если я откажусь принять эти условия?
— Как только вы покинете это здание, вами сразу займется полиция. Ильинский даст показания против вас и «Роботроникса». Представить последствия этого я доверяю вашему воображению. Если бы президент Чандлер находился здесь с нами, он бы убедил вас ответить согласием. Итак, ваше решение?
— Я должен подумать.
— Даю три минуты. Судья уже выписывает ордер на арест Ильинского. Я хочу получить ваше признание до того, как сюда явится полиция.
Кибернетик посмотрел на меня тяжелым взглядом. Я сказал:
— Либо я, либо вы. Третье исключено.
Когда время истекло, Гроссман кивнул в знак согласия. Шеф тут же приступил к допросу.
— Письмо от имени Гретты написали вы?
— Да.
— После того, как убили?
— Да.
— Откуда вы знали, что «роботроникс» окажется у конференц-зала именно в то время, на которое вы, от имени Гретты, назначили встречу Ильинскому?
— Когда мы осматривали «Трамплин», мы наткнулись на помещение, где хранилось навесное оборудование роботов. Оно находилось на двадцатом уровне, там же где и конференц-зал. Техник тестировал роботов, и один из них принадлежал к интересовавшей нас партии «роботрониксов». Мне удалось обнаружить файл с графиком работы этого робота. С пяти до семи утра робот убирался в коридорах, прилегающих к конференц-залу, а так же в самом конференц-зале. Поэтому я назначил встречу там.
— Какое оружие вы использовали?
— В том же помещении лежал кусок металлической трубы. Я захватил его с собой, когда пошел на встречу с Греттой. Потом я вернул трубу на место, смыв с нее следы крови.
— Ну и ну, — протянул Шеф, — кто б мог подумать, что вы способны хладнокровно размозжить женщине череп.
С кривой усмешкой Гроссман оправдался:
— Предварительно я спрыснул ее парализатором. На несколько секунд она отключилась. Кстати, бить