В глазах защипало, и когда он проморгался, у него пропало всякое желание досматривать содержимое диска.
- Черт бы их побрал! - прошептал он, выключая микропроектор. Сунул его под подушку и снова лег, свернувшись клубком. Закрыв глаза, он сосредоточился и постарался отыскать в уголке своего сознания притаившегося там до поры до времени Эрика. Пока он еще не знал, зачем ему это нужно, но чувствовал, что пока не найдет его и не вступит в контакт, покоя ему не знать.
«Эрик!» - мысленно позвал он. Что-то вспыхнуло в его мозгу, поплыли какие-то туманные образы… - «Ты здесь?…»
Ничего. Герцог выругался. Где же та хваленая удачливость его соплеменников, о которой говорил Андерс? О, если бы он увидел, как чертовски ему «везет» последнее время, то признал бы все разговоры о «счастливчиках» с Тетроса досужей болтовней. На что же годится Вильям Уэшли Арбор, если ему не удается навести порядок даже в собственных мозгах?
- Где ты, черт бы тебя побрал, Эрик?!
- Да?
Герцог широко распахнул глаза и стиснул руки на груди, чувствуя, как часто колотится сердце. Сел на койке и оглядел камеру. Ничего и никого. Он выглянул в коридор. Никого, насколько он мог видеть, не переступая ограничительную черту. Ни в холле, ни в других камерах.
- Лакки? - нерешительно окликнул он пьянчугу. Подождал несколько мгновений и, не получив ответа, снова позвал: - Лакки?
Откуда-то издалека до него донеслось хриплое сипение. Если бы он не прислушивался столь чутко, то наверняка бы не услышал его, но это был всего-навсего храп «счастливчика».
Герцог вздохнул и откинулся к стене. И тут ему показалось, что вокруг что-то изменилось. Быть может освещение? Какая-то тень… Но не перед глазами, а словно бы за спиной. Почувствовав смутное беспокойство, он окликнул надзирательницу, и накрывшая его тень растаяла без следа.
Наверное, это все из-за дурацких тестов, от которых у любого нормального человека крыша поедет, подумал Герцог. Он прикрыл глаза и попытался расслабиться.
И снова ощутил где-то на границе сознания присутствие тени. Ну и пусть, вяло подумал Герцог. Голова его склонилась на грудь, по-видимому, он начал задремывать, но присутствие тени не давало ему погрузиться в сон. Стряхнув овладевшее им оцепенение, он вскинул голову. Нет, померещилось, никаких теней…
Он хотел позвать надзирательницу, но не мог выговорить ни слова, и вместо внятной речи из глотки вырвался невнятный хрип. Перед глазами поплыли клочья серого тумана, освещение в камере заметно потускнело.
Преодолевая сонную одурь, Герцог сполз с койки и встал прямо на подкашивающихся ногах. Оглядел себя от плеч до кончиков пальцев на ногах. Что-то определенно было не так, но понять, что именно, никак не удавалось. И зачем, спрашивается, ему было вставать с койки? У него вдруг возникло ощущение, что сделал он это не сам, что на ноги его подняла какая-то посторонняя сила…
Трясясь, он опустился на стул, ожидая, что же произойдет дальше.
Ничего.
Он нервно кусал губу.
Ничего не происходило. В мозгу была странная пустота, застилавший глаза туман исчез, теперь он отчетливо видел все находящиеся в камере предметы. У него возникло удивительное чувство, будто он не контролирует свои глаза, что они, независимо от его воли и желания, шарят по сторонам, словно видят камеру впервые. Постепенно он понял, что ушедшая было из сознания тень - призрачное ощущение чьего-то постороннего присутствия вернулось, и из-за него-то он так глупо и таращится по сторонам. У него закружилась голова, и он кое-как перебрался на койку, ощутив, как холодные мурашки бегут от плеч по спине и к ступням.
- Не сиди сиднем. Сделай же что-нибудь.
- Кто это? Что?
- Сосредоточься, ты ведь хотел знать, как это делается?…
Герцог открыл рот от изумления. Кто-то разговаривал с ним. И тут у него возникло чувство наложения картинок: он находился одновременно в камере и в рубке «Ангельской Удачи», в тот самый момент, когда ей грозил взрыв, и надобно было срочно что-то предпринять…
- Поверни тумблер. Нет, не этот. Ты угробишь нас всех. Следующий…
- Мэй?
Он зажмурился, но видение рубки и чьего-то присутствия в ней, помимо его собственного, не исчезало.
- Эрик!
Волна боли прокатилась от живота, вытесняя воздух из легких, заставляя его корчиться и хрипеть. Потом что-то вспыхнуло в мозгу, словно там взорвалась граната, и Герцог как подкошенный рухнул на койку. Ему было на редкость скверно, душа его, кажется, расставалась с телом, и это, право же, было не так уж плохо…


9

Он встряхнул стоявшую перед ним бутылку и убедился в том, что она пуста. Высокий стакан тоже был почти пуст. Он отхлебнул из него. Питье было отвратительным, хуже всего того, что ему приходилось когда-либо употреблять. Смешно, подумал он. Обычно, когда содержимое бутылки на исходе, вкус выпитого уже не волнует. Любопытно, чем разбавляли эту дрянь на Саплай Ку тамошние тыловые крысы?
Ему было решительно нечего делать. Ему ничего не хотелось делать, и он пытался найти какую-нибудь зацепку, которая отвлекла бы его от горьких размышлений и помогла убить время.
Он поднес стакан к глазам и заглянул внутрь. Ну почему он должен изображать из себя рыцаря без страха и упрека, этакий образец для подражания? Изображать отчаянного смельчака, коему неведомы сомнения и колебания? Жернова войны перемелют и трусов, и храбрецов, и праведников, и подонков, так какого рожна…
Из окна офицерского клуба открывалась безрадостная картина: раскаленные двумя солнцами бетонные плиты взлетного поля, над которыми колебался, подобно туману, горячий, пахнущий гарью воздух. Близились сумерки. Вылет следовало бы провести до того, как ведущие к взлетному полю асфальтовые дорожки начтут вонять гудроном и станут слишком липкими…
Ощутив внезапную боль в правой руке, он тупо перевел не нее взгляд и обнаружил, что она дрожит. После такого количества джина дрожь была вполне объяснима, но откуда взялась боль? Да и не почувствовал бы он ее, будь даже рука сломана, поскольку нет обезболивающего лучше, чем джин.
Но рука не была сломана. На ней не было гипсовой повязки, тем не менее, боль была привычной. Он не помнил, чтобы ломал руку, и все же…
Рука дрожала так сильно, что ему с трудом удалось поднести стакан к губам. Джин пролился в горло, и ничего не произошло. Как это, однако, символично! Все и везде вдруг пошло не так. Настолько не так, что даже это магическое пойло перестало действовать. Генерал Байэдж, угрюмая старая сука, была в климактерическом периоде, да и раньше его не любила. Кроме того, вылетать было уже поздно. Никогда еще прежде не было так поздно что-либо предпринимать. Что-то случилось. Что-то плохое, очень плохое, что до поры до времени случалось только с другими…
Он снова выглянул в окно. Над уходящим вдаль, подобно стреле, взлетным полем замелькали серебристые иглы - это начали заходить на посадку вакуумные истребители.
Бросив стакан, он выскочил за дверь. Рокочущий звук заполнил уши, и он, задрав голову, увидел прямо над собой несколько стремительно снижавшихся истребителей. Казалось, они пикировали прямо на него, но он знал, что это иллюзия, и со всех ног понесся к месту посадки. Миновал обходную дорожку, где пятки утопали в плавящемся асфальте, и ноги приходилось выдирать из него, словно из болота, и побежал по взлетному полю.
Густой дым валил из сопел первого приземлившегося истребителя, корпус которого вблизи уже не казался серебристым, поскольку был покрыт слоем копоти.
- Эй, друг! - едва переведя дух, окликнул он выбиравшегося из кабины пилота, - Из какой части?
- Девятый батальон Ваака, - хрипло отозвался тот и, содрав с головы гермошлем, швырнул его на бетонные плиты. - Шестая авиагруппа, Молотоголовые.
- Разведка? - он чувствовал, что снедавшее его беспокойство вот-вот выльется в какую-нибудь дикую выходку, и сцепил зубы. Не хватало еще учинить скандал из-за какого-нибудь пустяка, вроде халатного отношения к казенному имуществу.
Пилот перестал расстегивать видавший виды комбинезон и сообщил:
- Нет, это группа, штурмовавшая Беринге Гейт. - Он стоптал свой комбинезон и оставил его на краю кабины.
- Все ребята из твоего звена?
- Держи карман! - огрызнулся пилот, яростно скаля зубы. - Это все, что осталось от эскадрильи!
Он неуклюже спустился на бетонные плиты и начал топать затекшими ногами, чтобы восстановить кровообращение.
- Эти гады распылили вокруг базы какую-то жидкую дрянь. А когда мы подошли ближе, то обнаружили в ней песок, камешки и прочую гадость. Не больше двух сантиметров в диаметре, но нам хватило. Когда мы с ходу вошли в это облако… От моего звена только уши остались!
- А другие?
- Это все, кто уцелел, - пилот махнул рукой в сторону садящихся истребителей. - Машины выходили из строя одна за другой. Но хуже всего, что мы даже удрать не могли! У них была эта сволочная сеть, ну та, что твердеет в вакууме, ты знаешь. Они выпустили ее, и мы увязли, как мухи в паутине. Долбаные ксеносы!
- Они захватили кого-то из наших?
- Всех, кто не застрелился, - проворчал пилот, отворачиваясь.
Приземлившись, его товарищи один за другим выкарабкивались из побитых и исковерканных машин. Затем над полем раскрылись два парашюта - пилоты вынуждены были бросить сильно поврежденные истребители, посадить которые не было никакой возможности.
Есть попавшие в плен. Те, кто не успел застрелиться, попал в плен к поганым ксеносам. Которые не будут нападать на нас, не будут стрелять, а используют что-то вроде сети, клея или магнитов. Они будут ловить нас, как мух в паутину…
Он напрасно вертел головой в поисках ее истребителя. Его не было. Она не вернулась. И она была не из тех, кто пускает пулю, предназначенную для ксеносов, себе в висок.
Нет, он не видел ее среди вернувшихся. Зато ему довелось видеть то, что делали ксеносы с пленниками. На захваченных станциях он видел выпотрошенные трупы товарищей, насаженные на рамы с металлическими штырями. И не дай ему Бог увидеть это вновь…
Знойную тишину, казавшуюся особенно глубокой после рева заходящих на посадку истребителей, разорвал металлический голос, призывавший в связи со внезапно изменившейся обстановкой всех находящихся поблизости пилотов срочно приготовить свои машины ко внеочередному вылету.
Он слышал приказ, но суть сказанного диспетчером не доходила до него. Потерянный, оглохший и ослепший от горя, он шел от одного истребителя к другому, надеясь на чудо, но ее не было ни на одной из вернувшихся машин. Не было, да и не могло быть…
- Проклятые ублюдки! - прошептал он, когда до него, наконец, дошло, что она не вернется никогда.
А потом над взлетным полем завыла сирена.


10

- Лей!
Камера была залита светом. Правая рука болела, а одежда насквозь промокла от пота. Герцог потряс головой, пытаясь избавиться от шума в ушах.
- Пошли! - голос надзирательницы был грубым и требовательным, как звонок будильника. Повинуясь ему, Герцог проковылял к выходу из камеры.
Надзирательница вывела Лакки из камеры, придерживая за плечо. Одарила Герцога недовольным взглядом и ворчливо сообщила:
- Выход свободен, пошевеливайся.
Он осторожно вышел в коридор. Лампочка на ошейнике не загорелась, трезвона не было. Он подошел к надзирательнице и подхватил Лакки под другую руку.
- Спасибо, - уже более дружелюбным тоном произнесла женщина. - Я сегодня работаю одна.
- Что за шум был?
- Он испугал вас?
Герцог кивнул.
- Учебная тревога, - объяснила она. - Проводится согласно требованиям, разработанным для пассажирских кораблей.
- И всего делов-то? - Герцог вздохнул с облегчением.
- А вы чего ожидали, юноша?
- Не знаю, - признался он и, слабо усмехнувшись, предположил: - Пираты, космические монстры, ожившие мертвецы?…


11

Пассажиры плотным потоком двигались по коридору «Хергест Риджа». Роз шагала им навстречу и, хотя старалась держаться поближе к стене, на нее ворчали и посматривали с нескрываемым раздражением. В ответ она тоже бросала сердитые взгляды, ругалась и даже толкалась, пока не добралась до знакомой двери. Нажала на кнопку звонка раз, другой и, не получив ответа, начала трезвонить не переставая.
Похоже, дверь не собирались открывать или в каюте попросту никого уже не было. Роз приложила ухо к двери, но естественно не услышала ничего, кроме шума обтекающей ее толпы пассажиров. Тогда она принялась дергать дверную ручку, громко окликая владельца каюты:
- Винтерс! Винтерс, ты там? Отзовись!
Она снова прислушалась. Ничего. И невозможно понять, заперта дверь изнутри или снаружи. Роз снова принялась дергать ручку и нажимать кнопку звонка, требуя Винтерса отозваться.
Затем, устав от бесполезных усилий, оглянулась по сторонам, соображая кого бы можно было позвать на подмогу, и обнаружила неподалеку человека в форме, объяснявшего что-то взволнованным пассажирам. Роз окликнула его и стала махать поднятой рукой, пытаясь привлечь к себе внимание. Через некоторое время ей это удалось, и мужчина, придав лицу суровое выражение, двинулся к ней через заполненный людьми коридор.
- Почему, вместо того, чтобы помочь этим людям, вы отрываете от дела меня? - недовольно поинтересовался он, введенный, видимо, в заблуждение выданной Роз униформой. Пригляделся к ней, и на губах его появилась улыбка узнавания, - О, это вы! Чем могу быть полезен?
- Привет, Питер! - она улыбнулась ему в ответ, - Я пытаюсь добраться до одного моего приятеля. С «Удачи». Помнишь Винтерса?
- Гигантский парень? Наверное, он уже у эвакуационного выхода, - Чиба взял ее под руку. - Тебе тоже нужно идти.
- Ты не понимаешь, - остановила его Роз. - Винтерс немного не в себе. Он, как бы это сказать… умственно отсталый. Боюсь, сирена плохо на него подействовала, и он ударился в панику.
- Думаешь, он все еще там? - Чиба кивнул на дверь каюты.
- Похоже на то.
Чиба принялся колотить в дверь.
- Бесполезно, я уже пыталась стучать. Вот если бы мы смогли найти запасной ключ…
- Н-да… - задумчиво пробормотал Чиба. Подмигнул молодой женщине и извлек из кармана пластиковую карточку. - «Мастер-ключ»!
Просунул ее между дверью и косяком, вновь подмигнул Роз и распахнул перед ней дверь.
Молодая женщина прошла в каюту и после недолгих поисков обнаружила Винтерса, забившегося в самый дальний угол.
- Все в порядке, - постаралась она успокоить его, ласково гладя по плечу. - Пойдем отсюда.
Трясущийся гигант отчаянно замотал головой и с трудом выдавил из себя:
- Нет-нет, мистер Герцог опять собирается взорвать корабль!
- Ты ошибаешься, это всего лишь учебная тревога, - промолвил Чиба, присоединяясь к Роз. - Она проводится для того, чтобы пассажиры знали, куда им бежать в случае опасности.
Винтерс внимательно посмотрел на Чибу:
- Ты не дуришь меня?
- Ну что ты! Это чистая правда! - заверил его Чиба. - Такие учения проводятся каждую стандартную неделю полета.
Глаза гиганта недоверчиво сузились:
- Откуда я могу знать, что нас снова не преследует Юэ-Шень?
- Винтерс! - укоризненно прервала его Роз. - Ну, как ты можешь? Стыдись.
- Никаких причин для беспокойства, - продолжал увещевать большого младенца Питер Чиба. Подойдя к Винтерсу, он присел рядом с ним на корточки. - Ты беспокоишься из-за меня, не так ли?
- Мистер Ли тоже был из ори, - не слишком вразумительно сообщил Винтерс. - И все же они убили его.
- Поэтому ты считаешь, что я связан с Юэ-Шень и хочу убить тебя?
Винтерс удрученно кивнул.
- Нет, приятель, тут ты ошибся, - мягко проговорил Чиба. - Ну, посуди сам, зачем бы я тогда стал ждать так долго? Почему сразу не убил тебя на «Ангельской Удаче»? Сделав это, я мог бы доложить, что на борту не было уцелевших, и получить положенный процент от стоимости звездолета и находящегося на нем груза. И если уж я не сделал этого тогда, зачем бы мне желать тебе зла сейчас?
Винтерс неопределенно пожал плечами.
- Ну ладно, будем считать, что с этим разобрались. Что еще тебя пугает?
- Шум, - ответил тот, хныкая.
- Хм… Ну, честно говоря, сирена мне тоже действует на нервы, - признался Чиба. - Поэтому я и прошу тебя пойти с нами. Вместе, знаешь ли, бояться значительно веселее.
На широком лице Винтерса внезапно расцвела улыбка.
- А ведь ты прав. Я как-то совсем об этом забыл, - застенчиво произнес он. - Медведь всегда говорил мне, что если в одном месте собрались два испуганных человека, то вдвоем они становятся храбрее.
- Совершенно согласен. Пошли, - Чиба встал и протянул перепуганному гиганту руку.
Уцепившись за нее, Винтерс тоже поднялся на ноги.
- Пошли, Роз, - позвал Чиба молодую женщину.
- Спасибо тебе, - Роз тепло улыбнулась ему.
Подтолкнув Винтерса вперед, Чиба легонько обнял ее за плечи, и они все вместе вышли из каюты в центральный коридор звездолета. Прикосновение его было ласковым и утешающим.


12

В отсеке арколианцев царило столпотворение. Звук сирены породил жуткую неразбериху и дикое смешение запахов, выбив инопланетян из колеи. Редбатлер, опрокинувшись на спину в одной из примыкающих к гостиной комнат, принялся каркать, монотонно дергая в такт воплям головой и ногами. Киллерджо ходил по комнате кругами, роняя все, что оказывалось у него на пути. Либренд забился в свободный угол и окаменел. Лэсалейн барабанил по двери кулаками, а Мистербоб бесцельно бродил по гостиной. Натыкался на стены, отскакивал и снова пускался в путь, словно заводная игрушка.
- Действительно, - монотонно твердил он. - Действительно, действительно, действительно…
В центре всего этого хаоса был Ревел Тесла, бегавший от одного арколианца к другому, тщетно стараясь успокоить их и привести в чувства.
- Все в порядке! Нет никаких причин для паники! Это обычная корабельная сирена, - втолковывал он Киллерджо, когда тот сталкивался с ним, то ли не видя, то ли не желая видеть преграждавшего ему путь лейтенанта.
- Это всего лишь учебная тревога! С нами ничего не случилось, у вас нет поводов для волнения! - убеждал он Мистербоба. - Вам следует сохранять спокойствие и никуда не надо бежать. В случае опасности этот отсек обеспечен…
Однако Мистербоб не слышал его. Натыкаясь в очередной раз на стену, он упорно твердил:
- Действительно, действительно, действительно…
- Все в порядке! - кричал Тесла бьющемуся о дверь Лэсалейну. - Дверь нарочно закрыли, чтобы вас не тревожить. Учебная тревога скоро закончится…
Призывы и увещевания не приносили ни малейшей пользы, и Тесла решил сменить тактику. Взяв руки Лэсалейна в свои, лейтенант постарался помешать ему биться о дверь и, похоже, это было единственное, в чем он преуспел, поскольку, во-первых, не понимал причины волнения своих подопечных, а во-вторых, сам чувствовал себя на редкость паршиво. С каждой минутой ему становилось все труднее дышать - арколианцы издавали специфический запах, тяжелый и маслянистый, ассоциировавшийся почему-то у Теслы с запахом ржавого железа и какой-то адской смеси кислот. Хотя, с другой стороны, ничего удивительного в этом не было - арколианцам, с их хитиновыми телами, едкие жидкости могли представляться страшной напастью. Так что налицо обратная связь: опасность - кислоты - ржавчина - по-своему убедительный, хотя и непривычный образный ряд. А в том, что инопланетяне смертельно напуганы, у Теслы не было ни малейших сомнений.
Новая волна звука и запахов захлестнула его. Сирена взвыла с новой силой, и запахи были ей подстать - столь резкие и неприятные, что болью отозвались у лейтенанта в животе. Он судорожно вцепился в спинку стула, заставляя себя дышать глубже, закрыл глаза и почти перестал сознавать, что происходит вокруг. К горлу подкатил комок, и он заскрипел зубами, приказывая себе не думать о запахах и с величайшим трудом преодолевая позывы к рвоте.
Выворачивающая наизнанку вонь усилилась, а потом вдруг резко пошла на убыль. Тесла перевел дух и понял, что у вони был совершенно определенный ритм. Волна запахов поднималась сразу же вслед за воем сирены и опадала, когда затихал надрывающий душу звук.
Тесла быстро пересек гостиную, стараясь не наткнуться на испуганных арколианцев. Подошел к декоративному камину и, приподнявшись на цыпочки, потянул на себя следящую камеру, снабженную системой экстренной связи с центральным корабельным компьютером. Укрепленная на подвижном кронштейне камера опустилась, и лейтенант, откинув боковую панель, на которой размещалась клавиатура, набрал код вызова. Крохотный экран ожил, и на нем вспыхнула надпись:
УЧЕБНАЯ ТРЕВОГА. СВЯЗЬ С ОТСЕКАМИ ВРЕМЕННО ПРЕКРАЩЕНА.
Пальцы Теслы запорхали над клавишами, выстукивая:
ПРОШУ ЭКСТРЕННОЙ СВЯЗИ.
Экран на мгновенье очистился, а затем на нем вспыхнула та же самая надпись:
НА ВРЕМЯ УЧЕБНОЙ ТРЕВОГИ СВЯЗЬ С ОТСЕКАМИ ПРЕКРАЩЕНА.
Лейтенант задумался, потом нажал на красную кнопку аварийной связи. Экран очистился, и он, введя личный код, послал запрос:
СРОЧНО ОТМЕНИТЬ РЕЖИМ ТРЕВОГИ В ДИПЛОМАТИЧЕСКОМ ОТСЕКЕ. ОСНОВАНИЯ - ОПАСНОСТЬ ДЛЯ АРКОЛИАНСКОГО ПОСОЛЬСТВА.
УЧЕБНАЯ ТРЕВОГА. ЗАПРОС НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПРИНЯТ.
НЕШТАТНАЯ СИТУАЦИЯ. ТРЕБУЮ ВВЕДЕНИЯ РЕЖИМА НОРМАЛЬНОГО ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ.
НЕВОЗМОЖНО ВЫПОЛНИТЬ ТРЕБОВАНИЕ. НЕТ ДАННЫХ ОБ ОПАСНОСТИ ДЛЯ ЖИЗНИ ИЛИ ЗДОРОВЬЯ ЛЮДЕЙ.
- Чертов набор шестеренок! - Тесла вполголоса выругался. - Хотел бы я знать, почему операторы так слепо ему доверяют?
АВАРИЙНАЯ СИТУАЦИЯ. МЭЙ ДЭЙ. ВВЕДИТЕ РЕЖИМ НОРМАЛЬНОГО ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ, ЧЕРТОВЫ ПРИДУРКИ!
НЕТ ИНФОРМАЦИИ ОБ АВАРИЙНОЙ ОБСТАНОВКЕ. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА. ОШИБКА…
Изрыгая проклятия, Тесла нажал на кнопку автономного функционирования отсека.
Экран потемнел.
- Ага! - он радостно потер ладони, и тут высветилась окончательно доконавшая его надпись:
НЕТ ОСНОВАНИЙ ДЛЯ ПЕРЕВОДА ОТСЕКА В РЕЖИМ АВТОНОМНОГО ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ.
- Ну, погоди же ты у меня! - прохрипел Тесла. Запустив руку в нутро универсального якобы устройства связи, он нащупал и с наслаждением сковырнул контрольную пломбу. Несъемный, пальчиковый предохранитель хрустнул под его пальцами, и он широко улыбнулся - ему таки удалось отключить эту проклятую сирену!
Сводящий с ума вой прекратился, и бессмысленные движения арколианцев замедлились, словно у них сели аккумуляторы. Непереносимая вонь сменилась запахом гниения, влажной прелой земли…
Карканье Редбатлера стало тише, а затем и вовсе смолкло.
Тесла мог слышать отдаленные звуки сирены, доносящиеся из соседних отсеков, но звук был слабым, и арколианцы начали успокаиваться.
Лэсалейн, вместо того, чтобы биться о дверь всем телом или стучать по ней кулаками, попытался, наконец, повернуть ручку:
- Какой же я глупый, - произнес он. - Пытаюсь ломать, когда можно использовать выключатель.
Несколько мгновений он крутил ручку, но дверь не открывалась.
- О нет, теперь нам придется подождать, - остановил его Тесла, вытирая выступивший на лбу пот. - После того как я сломал предохранитель системы слежения, сработал замок, и открыть его можно только снаружи. В случае аварии этот отсек изолируется от других и переходит в режим автономного функционирования. Он снабжен слабеньким двигателем и собственной навигационной системой.
- Примите мои извинения, Ревелтесла, - пророкотал Мистербоб. - Наше поведение в данной ситуации не… типично для арколианцев.
Лейтенант тяжело опустился в ближайшее кресло и вежливо ответил:
- Не беспокойтесь, это проклятая сирена могла свести с ума кого угодно.
- О нет! Нет, - возразил Киллерджо, неуклюже приближаясь к Тесле и Мистербобу. - Возможно, у нас была манифестация страха, но это был не всецело страх. Это было больше похоже на реакцию хитиновых.
Если бы еще понять, о чем это он, было бы совсем хорошо, подумал Тесла и глубокомысленно кивнул.
- Вы не совсем правы, Киллерджо. Разумные А-формы не имеют понятия о реакциях хитиновых, - не согласился с соплеменником Мистербоб. - Лэсалейн, каково ваше мнение по этому поводу?
- Прерывистые вибрации определенной силы являются причиной резонансов внутри хитина. Резонансы создают непроизвольные колебания в хитиновых остовах.
- Рефлекторные? - спросил Тесла, честно пытаясь уловить, о чем идет речь. Запахи в комнате непрерывно менялись, но теперь он уже не реагировал на это так остро.
- Беспорядочные колебания, - ответил Лэсалейн. - Непроизвольно беспорядочные.
- Нечто вроде судорог?
Помещение наполнили новые запахи.
- Действительно, - подтвердил Мистербоб.
- Судороги нервных пучков, соединенные со страхом от хитиновой реакции, - совершенно уже косноязычно заключил Лэсалейн.
- Значит, я был прав, когда решил, что вы перепугались до умопомрачения, - пробормотал Тесла, понявший половину из сказанного арколианцами.
Трое инопланетян на мгновение застыли, а затем медленно повернули головы, чтобы взглянуть на лейтенанта.
- Вы сумели ощутить наше чувство страха? - спросил Киллерджо.
- Да, - ответил Тесла, подумав, что не надо ему было соваться со своими замечаниями. - Это был тяжелый, неприятный запах…- он покрутил пальцами, не в силах подобрать подходящие слова, чтобы описать поразившую его вонь. - Коррозия, ржавчина, гниение…
- Похоже, - проворчал Мистербоб.
- Хорошо! - проквакал Киллерджо и с чувством добавил: - Очень хорошо!
- Очаровательно! - расхаживая по гостиной, воскликнул Лэсалейн. - Бессознательные проявления точно передают внезапно всплывающие значения разумных А-форм.
- Коррозия, - задумчиво повторил Киллерджо. - Абстрактное чувство страха правильно понимается и интерпретируется.
- В самом деле. Возможность для феромонных взаимодействий с разумными превышает явные эмоциональные манипуляции.
«О Господи, я совершенно перестаю понимать, о чем это они!» - с тоской подумал Тесла.
Запах в помещении опять изменился, когда трое арколианцев принялись увлеченно обсуждать возникшую у них идею, взмахивая время от времени своими чудовищными руками. Так, по мнению Теслы, могло бы пахнуть, если бы в бодрящую послегрозовую свежесть добавить чуточку лимонного аромата.
Стало быть, все в порядке. Что бы там арколианцы ни обсуждали, шок от сирены уже прошел, и пострадавшие отделались легким испугом.


13

Сигнал тревоги прекратился. Сотня людей собралась у одного из эвакуационных выходов, возбужденно обсуждая происшедшее. Относительная тишина наступила, лишь когда Питер Чиба обратился к ним через систему всеобщего оповещения и попросил выслушать его.
- Уважаемые дамы и господа, - начал он, - позвольте, прежде всего, поблагодарить вас за сотрудничество. Мне редко приходилось наблюдать столь достойное и дисциплинированное поведение пассажиров во время учебной тревоги. - Он подмигнул Винтерсу и Роз. - Вы вели себя на редкость собранно, и благодаря этому все мы были избавлены от неприятных сюрпризов, которыми чреваты подобные мероприятия. Если бы и в самом деле возникла необходимость в эвакуации, нам пришлось бы пройти через этот шлюз в катапультируемый отсек, снабженный всем необходимым для жизни. Нужды в этом, к счастью, нет и, надеюсь, до конца рейса не будет.
Пассажиры одобрительно загудели.
- Тем не менее, в мои обязанности входит сообщить вам некоторые необходимые сведения о спасательных или, как их еще называют, эвакуационных модулях, в которые нам нынче не удалось попасть. Они снабжены SOS-маяками и рассчитаны на то, чтобы вместить всех пассажиров лайнера и обеспечивать их жизнедеятельность в течение двадцати одного дня. За это время, как вы понимаете, можно спасти пассажиров десяти потерпевших крушение кораблей. Раздался смех, а кое-кто даже захлопал в ладоши.
- Я рад, что вы отнеслись с пониманием к этому мероприятию, которое, поверьте, необходимо, но не доставляет ни малейшего удовольствия ни мне, ни остальным членам экипажа лайнера. Еще раз благодарю вас…
- А что вы скажете по поводу пиратов? - спросил кто-то из толпы пассажиров.
- Мы находимся в пределах обжитого космоса, и, полагаю, у нас нет оснований опасаться пиратов, - доверительно сообщил Чиба. - Однако должен вас уверить, что грабители, совершающие изредка налеты на пассажирские корабли, не так страшны, как о них толкуют. Их интересуют деньги, они могут позариться на ваши меха и драгоценности, но кровь предпочитают не проливать.
На этот раз ни смеха, ни аплодисментов не было.
- Есть еще вопросы?
- Когда будет следующая учебная тревога?
- В этом рейсе мы вас больше не потревожим. До Консула Пять осталось совсем немного. - Чиба прижал микродинамик к уху, уловив вызов из ходовой рубки. - Если вопросов больше нет, вы можете вернуться к своим делам и развлечениям. Благодарю вас за внимание.
Пассажиры начали медленно расходиться, кто - посмеиваясь, кто поругивая перестраховщиков, невесть для чего выдумавших эти учебные тревоги. Винтерс двинулся было за ними, но Роз с Питером настояли на том, чтобы он не торопился и не лез в возбужденную толпу.
К тому времени, как зал перед эвакуационным выходом опустел, старший спасатель успел переговорить с рубкой и сделать кое-какие подсчеты, результаты которых полностью его удовлетворили.
- Неплохо, - пробормотал он, и пояснил Винтерсу и Роз: - Программа общей эвакуации выполнена успешно на восемьдесят семь процентов.
- Звучит не слишком-то впечатляюще.
- Результат был бы лучше, но у арколианцев возникли проблемы, стоившие нам десяти процентов. Еще три процента приходятся на тех, кто плелся, как черепаха, или заплутал. Такое случается сплошь и рядом.
Они не спеша двинулись к выходу из зала, болтая о чем-то незначительном. Винтерс поблагодарил Чиба за помощь, они обменялись рукопожатиями и уже совершенно непринужденно начали рассказывать друг другу всевозможные случаи из собственной жизни, воспоминания о которых были навеяны учебной тревогой.
Так, за разговором, они незаметно добрались до каюты Винтерса. Он еще раз потряс руку Чибе, чмокнул Роз в щеку, а затем набрал код замка и скрылся в каюте.
- Я тоже хочу поблагодарить тебя за помощь. Не знаю, что бы я без тебя делала, - сказала Роз, когда они остались одни.
- Без проблем, - ответил Чиба. - Мне не раз доводилось иметь дело с людьми, у которых были такие же трудности.
- Ему было полезно поговорить с тобой. Правда-правда, у него даже лицо стало каким-то другим.
- Да брось ты, ни о чем особенном мы не говорили. Обычная трепотня…- смущенно буркнул Чиба.
- Для тебя, может, и обычная, но Винтерс… Он ведь наемник. И, по-моему, всю жизнь имел дело с людьми, которые восхищались только жестокостью и насилием.
- Жаль. Такие, как он, очень впечатлительны и легко поддаются чужому влиянию.
- Вот именно. Если бы он попал в другую компанию, то стал бы хорошим… ну, то есть нормальным парнем. А так для него хулиганство норма. Поэтому-то он и не хотел выходить из каюты. Сирена его до смерти испугала, но еще больше он боялся показать свой страх незнакомым людям. Боялся их осуждения. И тут ты вдруг показал ему, что ничего позорного в его страхе нет. Что испугаться может каждый, а дрожать, запершись в своей комнате - не лучший способ борьбы со страхом.
- Ты говоришь так, будто бы ты…- Чиба прокашлялся. - Будто ты его сестра.
- Нет, не сестра. Но все же спасибо тебе. Я рада, что ты оказался поблизости, когда я ломилась в его дверь, Питер. Кстати, Винтерс восхищался тобой с первой же встречи.
- Ты имеешь в виду тот момент, когда он увидел меня на вашем корабле? - Чиба зябко передернул плечами и сунул руки в карманы.
- Да. Ты и твой напарник пришли без оружия. И Винтерс считает, что только очень храбрые люди могут поступить таким образом.
- Чушь, не такие уж мы храбрецы, - проворчал явно польщенный Чиба. - Интересно, что скажет по этому поводу Зак, когда узнает.
Роз остановилась у двери отведенной ей каюты, мешкая набрать код.
Ну, ладно, - сказала она, после непродолжительного и неловкого молчания, - вот мы и пришли. Еще раз спасибо за помощь.
Чиба кашлянул, взглянул на часы и, не глядя на Роз, пробормотал:
- Послушай, тут такое дело… Мне сейчас надо доложиться начальству, а потом… Может, мы сходим куда-нибудь вместе? Посидим, выпьем чего-нибудь?
Молодая женщина подняла на него глаза, и он окончательно смешался.
- Но, если тебе больше нравится кто-то из ребят с вашего судна, я, конечно, сразу удаляюсь…
- Нет, - быстро ответила она. - Я с удовольствием пойду с тобой, Питер. И я совсем не хочу, чтобы ты удалялся.
- Вот и отлично! - улыбнулся он и, подождав, пока за ней закроется дверь, быстро зашагал по коридору.
А Ола Розалинда Кейн подумала, что он отличный парень. Смелый, чуткий и ничуть не самонадеянный. Вежливый, и язык у него подвешен как надо. И, главное, он умеет жить, никого ради этого не убивая.


14

Запершись в своей каюте, Вонн изучал спроецированную на стену схему устройства пистолета Ксегга. И саму схему, и детали, из которых предстояло собрать оружие, принес ему Бэчман. В собранном виде пистолет Ксегга напоминал убогую железную коробку с коротким дулом и рукоятью - этакая пародия на настоящее: красивое, удобное, изящное и ухватистое оружие. Вонн заворочался в кресле, хмуря брови и напряженно соображая, в какой последовательности следует соединять разложенные перед ним детали.
Нет, ему определенно не нравилось оружие, которым снабдил их Бэчман. Он предпочитал обычное, табельное вооружение: бластеры, огнеметы, автоматы, ну, на худой конец, пистолеты, но не самоделки, имевшие скверную особенность взрываться в руках у стрелка. Единственным несомненным достоинством этих самопалов было то, что собирались они из кучки безобидных на вид предметов, выглядевших как ручки, фломастеры, карманные фонарики, зажигалки… Специалистов, впрочем, детские хитрости эти не ввели бы в заблуждение, но Бэчману все же удалось каким-то образом протащить их на корабль. И, в чем он, безусловно, прав, так это в том, что профессионал наделает шороху и с такой вот пукалкой в руках.
Стрельба, согласно плану, должна была начаться, когда «Хергест Ридж» войдет в систему Консула, где его поджидала группа боевиков из фракции противников подписания мира с арколианцами. Командиры нескольких космических кораблей, блокирующих вход в систему, должны были предъявить капитану лайнера некий ультиматум, касающийся находящегося на борту «Риджа» дипломатического посольства.
Пока Маргарет О'Хирн будет вести переговоры с предводителем боевиков, Вонн, Хеггис и Стьюбинг соберутся у кормового шлюза, взломают его и оружием проложат себе путь к корабельным двигателям. Вонн, услышав об этом, тотчас же заявил, что из этой затеи ничего не выйдет. Откуда у фракционеров возьмутся звездолеты, способные преградить путь «Хергест Риджу»? Настоящих пиратов, владеющих мощными, хорошо вооруженными кораблями, в этой части галактики, как общеизвестно, нет, и только сумасшедшие рискнут приблизиться к «Риджу» с недобрыми намерениями на обычных торговых суденышках. И лишь самоубийцы отважатся напасть на него. Потому что пассажирский-то он пассажирский, однако, не стоит забывать…
Бэчман смерил наемника выразительным взглядом и сухо произнес:
- Я не спрашиваю вашего мнения по поводу этого плана. Ваша задача - обездвижить «Хергест Ридж» и максимально затруднить работу его экипажа. Прокладывая себе дорогу к двигателям корабля, вы должны поднять как можно больше шума. Это заставит О'Хирн отправить часть людей на перехват вашей группы, ослабив таким образом охрану арколианских дипломатов.
И вот тогда-то настанет время главного удара, который нанесет группа Бэчмана. Надев специальные маски для защиты от арколианских феромонов, он и его люди ворвутся в отведенный ксеносам отсек и отсоединят его от корабля. А в космосе их вместе с арколианцами возьмет на борт один из кораблей боевиков.
Теперь задуманное Бэчманом уже не казалось Вонну ни бредовым, ни совсем уж неосуществимым. Зато возник жизненно важный вопрос, который он немедленно и задал:
- А что будет с нами?
- Вы должны добраться до двигателей, - холодно ответил Бэчман. - И вывести их из строя, чтобы «Хергест Ридж» не смог преследовать корабли боевиков. Это в ваших же интересах, потому что, выполнив задание, вы перейдете в ближайший к двигателям отсек, снабженный автономным жизнеобеспечением, и тоже отстрелитесь от лайнера. Там есть соответствующие этим требованиям отделяемые отсеки, взгляните на план «Риджа». Затем вас подберет ближайший корабль боевиков и, сами понимаете, жизни ваши будут зависеть от того, сумеет ли «Ридж» воспользоваться своими двигателями, чтобы нырнуть вслед за нами в субпространство, или нет.
«Этого-то я и боялся, - подумал Вонн. - Этот тип говорит, что нас подберут, но что помешает ему забыть о нашем существовании, как только мы сделаем свое дело? И я почему-то уверен, что именно так он и поступит. Слыхал я о таких трюках, и не раз».
Но вслух он этого, разумеется, не сказал, а деловым тоном спросил:
- Что нам делать с пассажирами и командой «Риджа»?
- Убить, если они будут стоять между вами и двигательным отсеком. Если нет - пусть живут, лишние жертвы нам не нужны.
Вонн вогнал патрон в ствол собранного оружия и поморщился. Ему не понравился возникший при этом звук. Ему не нравился план Бэчмана, хотя он должен был признать, что тот вполне осуществим. Если им удастся отключить двигатели «Хергест Риджа», это повлечет за собой отключение силового поля и орудий, которыми звездолет, даром, что относится к классу пассажирских лайнеров, снабжен в изобилии. Вместе с ними выйдет из строя и главная система жизнеобеспечения судна. «Хергест Ридж» станет уязвим для любого крохотного суденышка, снабженного самым примитивным вооружением. Кроме того, у экипажа и пассажиров могут возникнуть и другие проблемы, например, с дублирующими системами жизнеобеспечения. Ведь когда начнется стрельба, какая-нибудь из них наверняка пострадает - лайнеры, к ней, что ни говори, не приспособлены, сколько бы орудий на них ни навесили…
Было время, когда все эти соображения ничуть не обеспокоили бы Воина. Были даже времена, когда перспектива такой работы забавляла его и доставляла удовольствие. Он участвовал в операциях и похлеще, и не раз бывал на волосок от смерти, но никогда это не производило на него такого впечатления, как во время похищения фиалов сущностей и погони за ними «Роко Мари». Никогда прежде он не испытывал такого потрясения, как в тот миг, когда сжимал в объятиях холодеющее тело Андерса. Даже сейчас ему стоило лишь прикрыть глаза, он словно наяву ощутил запах кровавой рвоты, как будто вновь оказался в том проклятом холле «Ангельской Удачи», где погиб его брат.
Вздрогнув, он поспешно открыл глаза, надеясь прогнать кошмарные воспоминания, но это не помогло. Перед внутренним взором его все равно стоял умирающий Андерс и, похоже, так просто от этих навязчивых видений ему было не отделаться. Но и жить с ними больше было невмоготу.
«Ну, хорошо, - сказал он сам себе, - давай разберемся, в чем тут дело. Быть может, если я сумею понять, почему гибель брата не дает мне покоя, этот кошмар перестанет повторяться?»
Вонн закрыл глаза и мысленно вернулся в холл «Ангельской Удачи» в тот самый момент, когда прозвучали роковые выстрелы парня из Юэ-Шень.
- Мне плохо…- произнес Андерс, приваливаясь к стене, и начал сползать на пол. На стене остался отчетливый кровавый след.
Вонн издал вопль отчаяния и ярости. Кто-то, кажется Винтерс, толкнул его на пол и навалился сверху. Стряхнув его с себя, Вонн вскочил на ноги и бросился к Андерсу. Перед глазами у него все еще стоял Медведь, у которого выстрелом развалило череп, и он не мог допустить, чтобы такая же участь постигла еще одного наемника, которого Вонн называл братом.
- Андерс, Андерс!… - он добежал до брата и замер, глядя в его стекленеющие глаза и уже понимая, что ничем не может ему помочь. Да, именно так все и было. Но он не должен хотя бы в своем видении позволить Андерсу умереть у него на руках! Крепко зажмурившись, Вонн попытался представить, Как разворачивались бы события, если бы брат остался жив. Вот Андерс открывает глаза… Движения Винтерса и Мэя замедляются, словно они преодолевают невидимую преграду, как будто движутся в воде… «Господи, зачем мне все это?…» - подумал Вонн, и тут в голове у него прозвучал голос Андерса:
- Никогда бы не подумал, что ты способен на такое.
- Что за чертовщина? - Вонн склонился над Андерсом. Без сомнения, это был его голос, но он ничего не говорил, и губы мертвеца были плотно сжаты.
- Подними меня, - попросил голос.
Вонн вздрогнул и хотел отшатнуться, но что-то удержало его.
- Сделай это, Вонн. Нам надо поговорить. Не обо мне - нам ни дано изменять прошлое, как бы мы этого не хотели. Но я должен сказать тебе пару слов о тебе самом.
- Говори, - произнес Вонн изменившимся голосом, плохо понимая, сон это или явь.
«Вонн, ублюдок, немедленно подними меня!» Вонн обхватил брата за плечи и вновь ему показалось, что движения его были неестественно медленными. На лице Андерса появился предсмертный румянец, и теперь он уже произнес совершенно отчетливо, явственно шевеля губами:
- Вонн… Обещай мне… Не так глупо…
«Что обещать? Что не так глупо? Чего ты от меня ждешь?» - хотел крикнуть Вонн, но не успел. Кровь хлынула изо рта Андерса, глаза закрылись, а тело обмякло и сделалось вдруг неправдоподобно тяжелым.
Винтерс все еще что-то кричал, выдергивал гранаты из-за пояса и швырял их в погибших охранников. Мэй бросился на него и ударил головой о стену, требуя, чтобы тот немедленно остановился и прекратил истерику.
Вонн обхватил Андерса двумя руками, не позволяя ему осесть на пол.
- Нет! Не уходи, брат! Не надо!…
Глаза мертвеца внезапно открылись, и он прошептал:
- Не называй меня братом, ублюдок!
- За что? Почему ты назвал меня так, брат? - Вонн все еще поддерживал тело Андерса, но, похоже, нужды в этом уже не было. - Так ты жив?
Андерс взглянул на свою изрешеченную пулями грудь.
- Забавно, правда? Но я играл по правилам, и эти пули были непременным условием игры. Не так ли? - он помолчал, прокашлялся и вытер тыльной стороной ладони сочащуюся изо рта кровь. - Рано или поздно это должно было случиться.
- Кто-то из нас сошел с ума. Надеюсь, что это ты…- растерянно пробормотал Вонн.
- Я не сумасшедший, но просто не могу умереть, настолько я разозлен тем, что ты предаешь друзей.
- Нет! - закричал Вонн. - Не тяни на меня, брат! Я никогда не предавал своих!
- Врешь! - коротко бросил Андерс. - Разве ты не нанялся к Бэчману, не доведя до конца прежнее дело? Разве мы поступали так прежде?
- При чем тут Бэчман, брат? О чем ты говоришь?
Андерс улыбнулся, и Вонн отчетливо увидел сгустки крови, застывшие между его зубами.
- Я говорю о фиалах сущности.
- Но с ними же покончено, - запротестовал Вонн. - Ты просто не знаешь, что мы угробили корабль Юэ-Шень и…
- Ты хочешь сказать, что фиалы доставлены на Консул Пять? Вспомни, ведь именно в этом была суть сделки! Ты нарушил договор.
- Нет! - Вонн отстранился от Андерса. - Эта сделка от нас не уйдет. Капитан О'Хирн - бывшая жена Мэя, она поможет ему. Нам даже не надо заметать наши следы, тянущиеся от «Гирлянды», потому что все думают, будто мы мертвы.
- Глупец! Ты забыл о задании Бэчмана? Что произойдет, если ты остановишь двигатели этого корабля и сбежишь с него? А если кому-нибудь из соратников Бэчмана придет в голову пальнуть по беззащитному лайнеру? Ты намерен урыть дело, из-за которого я погиб!
- Нет-нет, не говори так! - Вонн дружески ткнул Андерса в грудь и услышал странный глухой звук. - Мэй - парень сообразительный, он все уладит. Он может…
Андерс поднял окровавленный палец:
- Минуточку. - Он склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, и закивал так, будто соглашался с услышанным.
- Андерс?
- Ли хочет, чтобы я спросил у тебя кое о чем. Он спрашивает, как поживает Герцог?
- Хорошо. И он, кстати, тоже может управлять…
- Брось, Вонн! Он всего лишь торговец! - свирепо оборвал брата Андерс. - И мне совершенно плевать на то, что ты думаешь о его удачливости. А как Винтерс? И что слышно о твоей дорогой Роз?
- Роз - вне игры, - хмуро ответил Вонн.
- Они все вне игры. Ты всех их продал.
- Андерс, ты не смеешь!…
- И хуже всего, братец, - губы Андерса искривились в презрительной улыбке, - что ты предал сам себя. Ты действительно думаешь, что Бэчман подберет ваш отсек, после того как вы отстрелитесь от «Риджа»? Вспомни-ка, ведь он подставил под удар своих корешей только для того, чтобы проверить - годишься ли ты в дело. А ведь те ребята были из его постоянной команды! Так как же, думаешь, он обойдется с временными помощниками?
- Риск есть всегда, такая у нас работа. К тому же этих ребят Бэчман послал вовсе не на убой. У меня ведь не было с собой оружия…
Андерс потряс головой, и шея у него при этом потрескивала и поскрипывала, как у неисправного робота.
- Риск риску рознь, и ты это прекрасно знаешь. Соглашаясь иметь дело с нечистым на руку партнером, ты не просто рискуешь, ты подставляешься. Ну что же, на мой взгляд, ты заслужил удар в спину.
- Брось шутить, брат! Ты просто пугаешь меня!
- Ты забыл кодекс чести наемников и получишь по заслугам.
Руки Вонна сжались в кулаки, но до того, как он успел пустить их в ход, Андерс отпрянул от него и начал сползать по стене на пол.
- Нет! Только не это! - в отчаянии взвыл Вонн. Андерс взглянул ему в глаза, и Вонн, сделав чудовищное усилие, взял себя в руки.
- Я не понимаю тебя. Мы всегда говорили с тобой на одном языке. Почему же сейчас ты плетешь какую-то высокопарную чушь?
- Это не чушь, брат. Вспомни, о чем я просил тебя перед смертью. Пора завязывать, а ты, вместо этого, погружаешься все глубже и глубже. Причем на этот раз уже не в кровь, а в грязь и дерьмо, - Андерс закашлялся и с трудом выдавил из себя: - Больше мне нечего тебе сказать, брат.
- На мой взгляд, ты стал слишком большим чистоплюем.
Андерс продолжал кашлять, издавая странные, скрежещущие звуки и мучительно содрогаясь всем телом. Кровь начала сочиться из дырок в его груди, лицо помучнело. Приступ кашля прекратился так же внезапно, как и начался. И кончился он тем, что Андерс, содрогнувшись в последний раз, выплюнул что-то на ладонь и сжал в кулаке.
- Ты в порядке? - встревоженно спросил Вонн.
- Нет, - бесцветным голосом ответил Андерс. - Ведь я мертв.
Схватив руку Вонна, он вложил в нее что-то маленькое и холодное.
- Возьми на память. Быть может, хоть это заставит тебя образумиться.
Вонн сжал вещицу в кулаке, не в силах отвести глаз от Андерса, умершего на этот раз окончательно и бесповоротно. Потом поднес испачканную в крови руку к глазам и разжал кулак. Покрытый слизью и кровью, отхарканный Андерсом предмет был ему явно знаком, и, присмотревшись, он понял, что это кусочек свинца. Пуля, убившая его брата.
Рот Вонна открылся в беззвучном крике, и он закружил по комнате, с трудом проталкивая в легкие воздух…
Короткий крик, вырвавшийся из пересохшего горла наемника, заставил его вернуться к реальности. Всхлипывая и морщась, он тупо уставился на валявшийся у его ног пистолет Ксегга. Воздух в каюте казался спертым и влажным. Все еще дрожащей рукой Вонн смахнул с лица пот и задействовал систему контроля микроклимата помещения. При этом он ощутил, что пальцы его продолжают сжимать тот самый предмет, который…
Нет, этого не может быть!
Раскрыв ладонь он с облегчением увидел, что это всего лишь патрон для пистолета Ксегга. Кусочек свинца, намертво вделанный в гильзу. Крохотный кусочек, способный, однако, пробить отверстие в системе вентиляции, перебить энергокабель и убить человека…
Вонн тяжело опустился кресло, и тело его затряслось от нервного, совершенно неуместного в данных обстоятельствах смеха.
Он чувствовал себя смертельно усталым, словно только что вернулся с трудного и опасного дела. Но ведь это не так! Он всего лишь сидел в своей каюте и разговаривал с призраком из прошлого…
Странно. Он никогда не страдал ни от каких дурацких комплексов. И не знал иной усталости, кроме физической, хотя ему доводилось слышать истории о людях, которых преследовали всевозможные глюки. Истории страшные и правдивые, вызывавшие у него, тем не менее, улыбку на устах. Да и как было ему не улыбаться, если он считал их порожденными неумеренным потреблением алкоголя. Однако сейчас ему было вовсе не до смеха, потому что он-то был трезв. И не страдал от похмелья, хотя чувствовал себя паскуднее, чем после затянувшейся допоздна попойки.


15

Герцог протер глаза. Он читал про Эрика Диксона нескольких часов подряд, и то ли с непривычки, то ли от тусклого мерцания экрана у него разболелась голова. Но дело, право же, того стоило: он был очарован этим отчаянным парнем! Более того, он преклонялся перед ним, хотя идея поступления на военную службу и участия в военных действиях представлялась поначалу молодому торговцу дикой. Да, биография Отчаянного Эрика была удивительным чтивом, и, если все написанное соответствовало истине, порой с ним происходили совершенно удивительные вещи.
За неделю до того, как выпускники учебной базы Нарофельд должны были получить назначения в части, арколианцы предприняли атаку на П-З-А. Нападение на эту, расположенную в поясе астероидов станцию слежения землян, снабжавшую Нарофельд информацией, было успешно отбито двумя эскадрильями пилотов-курсантов, но арколианцам все же удалось разрушить часть регистрирующей и аналитической аппаратуры. Восстановить разрушения можно было единственным путем - объединив оборонительные возможности базы и станции, без чего приступать к проведению ремонтных работ не имело смысла.
Соответствующий приказ пришел на базу Нарофельд поздно вечером, в конце недели. Двадцать четыре пилота-курсанта отдыхали, а двадцать пятый - Эрик Диксон - был занят на взлетном поле текущим ремонтом своего истребителя - машины класса «Вакк». За техосмотр истребителя ему пришлось взяться во внеурочное время по личному распоряжению Дюральда Дикса - начальника учебки возмущало нахальство Диксона, но он не мог не восхищаться им как подающим надежды пилотом. К тому времени, как на базе был принят запрос на поставку аппаратуры, необходимой для возобновления работы П-З-А, Диксон как раз заглянул на склад за необходимыми для ремонта истребителя запчастями.
Официально Диксона еще нельзя было посылать на одиночные вылеты, поскольку он не получил документ об успешном усвоении учебной программы и все еще числился курсантом. Однако когда Дикс объявил, что нужен доброволец, и Эрик первым выступил из группы шепчущихся товарищей, ни у кого не возникло возражений против его кандидатуры. Большинство пилотов видели Диксона в деле, а остальные были наслышаны о его недюжинных способностях. Было очевидно, что лететь следовало лучшему, ведь арколианские истребители могли находиться еще в зоне астероидов, и встречи с ними способен был избежать только очень умелый и удачливый пилот. Эрику и впрямь повезло - вылет на П-З-А прошел без происшествий. Необходимая аппаратура была доставлена на разгромленную станцию, и ни один арколианский истребитель не преградил ему путь. Доставка груза заняла всего несколько часов, так что он успел вернуться на базу еще до окончания срока, отведенного ему Диксом на внеочередной техосмотр «Вакка»…
Герцог вздрогнул, услышав странные звуки, пришедшие из глубины коридора. Приглушенные голоса, шелест и шуршание напомнили ему возню крыс на скотобойне его дяди. На миг ему даже почудилось, будто он каким-то образом перенесся на Тетрос, но шустрые грызуны вели себя значительно тише, а эти звуки постепенно усиливались, нарастали. Похоже было, что кто-то спорит, и один голос он вроде бы узнавал, а вот второй…
Да, они идут к его камере. Кто бы это мог быть? Отметив место, на котором закончил чтение, Герцог выключил микропроектор и положил на койку. Поднялся на ноги и беззвучно подошел ко входу в камеру. Осторожно выглянул в коридор, памятуя об ошейнике, ограничивающем перемещение, и замер от изумления. Появившаяся в конце коридора очень широкая, но невысокая, словно лишенная головы, фигура мало походила на человеческую.
- Мистер Арбор?
Герцог в испуге попятился и тут же с облегчением перевел дух, заметив шедшую за удивительным посетителем надзирательницу.
- С вами все в порядке?
- Вы напугали меня! - он нервно рассмеялся, а затем снова уставился на существо, остановившееся вместе с надзирательницей у входа в камеру.
- К вам посетитель, - сообщила она, - Однако вы можете отказаться от встречи. На мой взгляд, именно так вам и надлежит сделать. Но это мое личное мнение, и вам, вероятно, виднее, как следует поступать в подобных обстоятельствах.
- Кто он?
Надзирательница нахмурилась, полагая, очевидно, что Герцог не нуждается в ответе. Круглоголовое, шаркающее и словно бы сгорбленное, закутанное в алый плащ существо трудно было с кем-то спутать. Но чего ради оно решило навестить Герцога? Вот уж этого-то посетителя он ожидал здесь увидеть меньше всего!
- Боже мой, так вы действительно?… - Герцог прикусил губу, в недоумении разглядывая арколианца. - Вы пришли ко мне?
Круглая голова качнулась вниз, потом вверх. Арколианец то ли поздоровался, то ли кивнул, издав нечто вроде кваканья. И сообразив, что Герцог его не понял, неожиданно внятно произнес:
- Действительно пришел. К вам.
Надзирательница поджала губы, явно недовольная тем, что Герцог не внял ее совету, и проворчала:
- Входите, господин посол. Я буду рядом, вам нечего опасаться.
- Хорошо, - промолвил арколианец. - Вам надо называть меня Мистербоб, надзирательница. Мне не угрожает здесь опасность. Я не чувствую ни страха, ни злобы. Вы можете идти и вернуться к своим обязанностям.
- Но у меня приказ! - запротестовала женщина.
- Действительно. Но у меня есть привилегии дипломатического представителя. И я должен говорить с разумным в приватной обстановке.
- Ладно, говори, - буркнула надзирательница, - но я все равно буду наблюдать за вашей беседой по монитору.
Раздосадованная женщина двинулась прочь, в то время как арколианец неуклюже переступил порог камеры, вызвав на лице Герцога непроизвольную улыбку.
- Добро пожаловать, - проговорил он, жестом гостеприимного хозяина указывая на койку и стоящий подле нее стул. - Где желаете присесть?
- Благодарю вас, Вильямарбор. В этом нет нужды. Е-формы имеют стулья внутри себя. - Арколианец покивал головой, окинул взглядом камеру и, найдя подходящее место, подошел к нему. Герцог выпучил глаза, словно и впрямь ожидал, что вот сейчас из-под алой мантии появятся ножки стула, но этого, разумеется, не произошло. Инопланетянин всего лишь замер на месте, каким-то образом став при этом ниже на несколько сантиметров.
- Рад видеть вас, посол. И, поверьте, мне искренне жаль, что это происходит в такой обстановке…
- Действительно. Вам нет нужды напрягать голос и говорить так громко, Вильямарбор, - проговорил Мистербоб, останавливая его движением руки. - Е-формы способны слышать достаточно хорошо. Вам также следует называть меня Мистербоб. Мы много потрудились, чтобы выбрать имена, удобные для разумных. Мы перебрали массу вариантов и, проведя всесторонний анализ обращений, принятых в ваших мирах, остановились на этих.
- Мистербоб? - повторил Герцог. - Мистер Боб… Погодите-ка, вы что же, взяли имя главного героя допотопного сериала?! «Тот самый мистер Боб», да?
- Действительно, - арколианец явно остался доволен догадливостью Герцога. В камере запахло соленым морским воздухом. - Значит, вы хорошо помните этот фильм?
- Помню, хотя смотрел давным-давно, - ответил Герцог. - Но, по-моему, это имя не слишком-то вам подходит. Ведь мистер Боб был настоящий…
- О, это как раз не важно, - перебил его Мистербоб. - Если само имя кажется вам удобным…
- Удобным? Ну что ж, пожалуй, - согласился Герцог.
- Моего ассистента зовут Лэсалейн.
- Лэсалейн… Лэса Лейн? Певица?
- Действительно. Один из членов нашей группы побаивается разумные А-формы. Мы назвали его Редбатлер.
- Ред Батлер, - эхом повторил Герцог. Он не мог сообразить, с чем соотнести это имя, пока не вспомнил, что так звали главного героя в сериале «Хроники Тары».
- Еще одного нашего зовут Киллерджо.
Герцог рассмеялся.
- Вы дурачитесь, как дети. Неужели одного из дипломатов называют Убийца Джо?
- Мы сделали вывод из ваших телепередач, что такое имя может носить только очень важный человек.
- Это актер, - объяснил Герцог. - Один из лучших. И к тому же - профессиональный борец.
- Не менее важным членом нашей группы является Либренд.
Челюсть Герцога отвисла, и он чуть не задохнулся от удивления.
- Это имя что-то говорит вам?
Герцог попытался ответить, но сумел издать только несколько булькающих звуков и утвердительно мотнул головой.
- Вы испытываете сильные чувства, запах которых можно уловить на большом расстоянии.
Сделав титаническое усилие, Герцог сумел-таки взять себя в руки и пробормотал:
- Ли Бренд. Это очень любопытно.
- Действительно. Не забывайте, Вильямарбор, что меня надо называть Мистербоб.
Герцог закрыл глаза и подумал, что ему не часто приходилось чувствовать себя таким дураком. Все это напоминало какую-то детскую игру, смысл которой он решительно не улавливал.
- Ладно, пусть будет Мистербоб. Но тогда вы должны звать меня Герцогом.
- Это слишком просто, - ответил Мистербоб. - А я желаю говорить с тобой уважительно.
- Ну, хорошо, - криво улыбнулся Герцог и предложил: - Как вы смотрите на то, чтобы называть меня Мистер Герцог?
- Действительно, мистергерцог.
Камеру наполнил приятный запах, и Герцог понял, что арколианец доволен. Значит, первый его опыт общения с инопланетянами проходит успешно. Ну что ж, успех надобно закрепить, решил он и, присев на койку, промолвил:
- Как я уже говорил раньше, Мистербоб, мне искренне жаль, что встреча наша вызвана столь печальной причиной. То, что я сделал, было непростительно, и я…
Мистербоб остановил его взмахом руки, и Герцог удивился тому, что понимает жестикуляцию арколианца. Оказывается, инопланетяне изучили не только язык землян, но и смысл используемых ими жестов. Ведь кивал-то Мистербоб совершенно по-человечески!
- Я не чую запаха вины, мистергерцог. Все что я ощущаю - это боль, смятение и печаль.
«Вот это да!» - изумился Герцог, а вслух произнес:
- Господин посол…
- Мистербоб. Прошу вас.
- Мистербоб, прошу простить меня за то, что я не ощущаю свою вину за совершенное в должной мере…
- Простить? - Мистербоб явно чувствовал себя в затруднении. - К сожалению, здесь нет Лэсалейна, который мог бы объяснить мне это.
- Простить, - пояснил Герцог. - Значит, не придавать значения, не обращать внимания. Забыть.
- Действительно. Да, теперь я понял.
- Я не чувствую вины, - продолжал Герцог, - потому что ничего не помню. Я знаю о том, что натворил, только по рассказам других. Они утверждают, будто я стрелял по… - он запнулся. - В кого из ваших товарищей я стрелял?
- В Редбатлера.
- Да. Так вот другие люди говорят, что видели, как я стрелял в Редбатлера. И потому я чувствую смятение, боль и печаль. Мне предъявлено обвинение, но я не помню, как стрелял в него. И тесты показывают, что я не способен на поступок, который, якобы совершил.
- Мы полагаем, что приступ страха Редбатлера мог вызвать резонанс в мозгу Вильямарбора, - сообщил Мистербоб. - Феромонное воздействие могло изменить поведенческий стереотип в разумной А-форме Вильямарбора.
- Быть может, стоит провести подобный эксперимент? - предложил Герцог. - Вы полагаете, что мы боимся таящегося друг в друге зла?
- Вот этого-то зла я и не вижу, мистергерцог.
- Ладно, забудьте, - ответил Герцог. - Феромонное воздействие - любимая присказка тех, кого вы называете нашими разумными А-формами.
- Действительно, - промямлил Мистербоб. - Они повторяют это так же часто, как «черт возьми!»
Герцог закусил губу, чтобы не рассмеяться и, справившись с собой, повторил любимое словечко мистербоба:
- Действительно.
- Я забыл. А теперь, Вильямарбор, мы должны заставить вас забыть о ваших действиях против Редбатлера. Вы пахнете правдой, когда говорите об этом событии. Может быть, Редбатлер так же, как и вы, виноват в случившемся, поэтому вам надо забыть об этом прискорбном случае.
- Хотел бы я, чтобы это было так просто, - пробормотал Герцог, - да вряд ли получится. Я нарушил законы своего народа и должен буду за это заплатить.
Мистербоб откинулся назад, потом снова занял прежнее положение, означавшее, что он «сидит на встроенном стуле».
- Это самое любопытное в поведении ваших разумных А-форм. Вы так уважаете жизни других, что ввели наказание за проведение видоизменчивых экспериментов и перестройку существующих плохофункциональных форм. Действительно, мне тяжело это обонять.
Герцог заерзал на койке, стараясь понять посла.
- Я не улавливаю вашу мысль… Не чую ваш запах, Мистербоб.
- На Арколусе, - пояснил Мистербоб, - мы не придаем значения тому, в какую оболочку заключена жизнь. И, если наши хитиновые формы перестают работать, мы должны пройти через… мы назвали это Z-формами. Задача, которая стоит перед нами - это жить и быть полезным. При колонизации миров мы адаптируемся. Мы становимся симбиотичными тем местам, в которых находимся, и ради этого изменяем наши собственные формы. Вот как мы поступаем, Вильямарбор. В этом наше удовольствие. Ни один арколианец не подумает отказаться от метаморфозы. Для изменения мы переходим в Z-форму. И, когда изменение происходит, начинаем новую жизнь.
Герцог глубоко вздохнул.
- Значит, оказавшись в другом мире, вы сами подстраиваетесь под него, вместо того, чтобы преобразовывать новую планету в соответствии со своими нуждами?
- Действительно, - подтвердил Мистербоб. - И это одна из причин войны между нашими разумными формами.
- Но как вы изменяетесь? - спросил Герцог. - Вы прибегаете к помощи хирурга? Я имею в виду, вы вскрываете хитиновый покров и производите операцию на внутренних органах? У вас есть запасные части, необходимые для создания из старой формы новой? Я не могу понять… почуять, как вы это делаете.
Раздался резкий звук, смахивающий на усиленный во много раз зубовный скрежет. В воздухе запахло чем-то приятным, и Герцогу захотелось смеяться.
- Нет, мистергерцог. Изменяющаяся форма - это просто материал. Мы определяем, какой должна быть форма, больше всего подходящая для обнаруженного мира. Затем переписываем винтообразные коды для новых форм и изменяем икру или молоки, после чего рождается тот, кто нам нужен.
- Винтообразный код? - лицо Герцога озарилось пониманием. - Цепочки ДНК? Генная инженерия?
- Я не могу унюхать эту «генную инженерию», - арколианец выразительно пожал плечами.
- Не беда, - сказал Герцог. - И давно вы занимаетесь этим, Мистербоб?
- Я не занимаюсь этим, Вильямарбор. Я - посольская Е-форма.
- Я хочу сказать, ваши люди, ваша раса, - попытался исправить ошибку Герцог. - Как давно у них есть возможность совершать метаморфозы?
- Давно. У нас есть много форм, но ваши разумные А-формы интересуются только теми из наших форм, которые они называют: А-формы, В-формы, С-формы, D-формы, Е-формы и F-формы.
- Неужели их так много?
- Мы создали сотни различных форм, мистер-герцог.
- Вы говорили об этом кому-нибудь из людей? Они были бы поражены, услышав об этом.
Запах в камере вдруг сделался тяжелым, а в голосе Мистербоба послышались несвойственные ему хриплые нотки.
- Это держится нами в тайне, Вильямарбор. Я ощущаю ваше волнение. Это не хорошо. Забудьте то, что я вам сказал. Мы, в отличие от вас, не понимаем это как поломку в хитине для разумных А-форм.
- Вы не… Вы не чуете мою мысль, Мистербоб. Мы уже веками пытаемся…
- Мы собрали много информации о ваших разумных А-формах во время войны. - Дребезжание в голосе арколианца усилилось. - Мы стремились к миру в найденных землях, но наши А-формы не могли общаться с вашими А-формами. Феромонные послания были полезными для воздействия на ваших разумных, но частотная модуляция их не совпадала с вашей. Недостаточно совпадала для переговоров. И тогда мы создали Е-формы - исключительно для общения с вашими формами. Для этого нам пришлось детально изучить винтообразный код ваших разумных А-форм. Вы называете его ДНК?
Герцог рассеянно кивнул, и тут же перед его внутренним взором возник образ парящего в вакууме звездолета, весь экипаж которого собран на нижней палубе. Голова каждого человека проткнута сверкающим металлическим штырем, кожа снята, брюшные полости и грудные клетки обнажены, внутренние органы, кровь и мозг извлечены, отчего тела похожи на выпотрошенные рыбьи туши.
- Господи, как же вы их изувечили! - в ужасе воскликнул он.
- Поймите, Вильямарбор, это было необходимо, чтобы иметь представление о вашем ДНК. Мы не хотели причинить вам вред. Разумные А-формы сражались с нами бесстрашно. Разумные А-формы стремились захватить арколианцев, как будто были очарованы нашими хитиновыми формами. Мы думали, что вы делали то же самое, то есть тоже хотели установить мир. Мы шли привычным путем, мы взяли материал, содержащий ДНК от разумных А-форм и передали его переходной Z-форме. Для того чтобы найти общий язык для установления мира.
- А вместо этого война продолжалась и становилась все более беспощадной, - пробормотал потрясенный Герцог.
- Действительно, - это прозвучало как вздох сожаления. - Наконец мы закончили работу и позволили вам захватить Е-формы, которые были научены общению с вами. Очаровательное время, Вильямарбор.
- Очаровательное потому, что стали возможны переговоры? - уточнил Герцог. - Согласитесь, что никакая война не бывает хорошей, Мистербоб.
- Какие вы странные создания, разумные А-формы! Вы утверждаете, что нет никакой пользы в той войне, которая закончилась между нами, но многие из вас все еще рвутся воевать. Можете вы объяснить мне это поведение?
- Нет, - проговорил Герцог с печальной улыбкой. - Так же, как не могу объяснить, почему я напал на Редбатлера.
- Действительно, - подтвердил Мистербоб и несколько раз кивнул. - Снова наше отношение к жизни разделяет нас. Вы не причинили особого вреда Редбатлеру, разве что усилили его боязнь ваших форм. Я знаю, что он не понес ущерба, а вы продолжаете настаивать на наказании.
Герцог пожал плечами.
- Удивительная ситуация. Обворожительная. Когда вы раскололи хитиновый панцирь Редбатлера, я обратил внимание на сильное чувство страха, несмотря на расстояние. И в то время вы издаете запах удовольствия, общаясь со мной. Как это понять? Вы боитесь меня?
- Нет, - ответил Герцог. - А почему я должен вас бояться?
- Вы не боитесь меня как убийцу вашего рода?
- Но я же знаю, что вы не убийца!
- Просто очаровательно. Обворожительно. Доставьте мне удовольствие, мистергерцог. Мне бы хотелось общаться с вами.
- Пожалуйста, - расслабленно сказал Герцог, откидываясь к стене. - Что вы хотите знать?
- Закройте глаза, пожалуйста. Это часть процесса.
- Хорошо, - согласился Герцог и закрыл глаза.
- Вы должны приостановить голосовое общение. Это отвлекает от феромонных ароматов.
Герцог глубоко вздохнул. В камере запахло сосновым лесом, потом дегтем. Герцог изумился тому, что запахи менялись, не смешиваясь друг с другом.
- Что вам это напоминает? - спросил Мистербоб.
- Розы, - ответил Герцог.
Запах вновь изменился, и арколианец спросил:
- А теперь?
- Трудно сказать. Может быть, опилки?
- А это?
- Дом. Запах удобрения на полях.
- А теперь я прочищу ваш сенсорный аппарат.
Герцог вдохнул и ничего не ощутил. Не было ни запаха камеры, ни его одежды, ни кожи. Странно, но он не мог уловить даже намека на какой-нибудь запах.
- Поразительно, - сказал Герцог. - Это…
Договорить он не успел - запахи вернулись так же внезапно, как и исчезли. Это произошло настолько быстро, что Герцог ощутил нечто вроде шока и закашлялся. Глаза его наполнились слезами, и он едва мог промолвить:
- Что это за чертовщина?
- Вы можете выделить какой-то один доминирующий запах? - поинтересовался Мистербоб.
- Еще бы! - прокашлял Герцог. - Нашатырный спирт!
- Действительно. А что он вам напоминает?
- Он делает меня больным! Мне приходилось чистить полы в помещениях, где убивали скот. И со мной как-то раз произошел случай, который я никогда не забуду… - Ошеломленный воспоминаниями, Герцог затравленно взглянул на арколианца и решительно закончил: - Нет, лучше забудем об этом.
- Действительно. Любопытное поведение у разумных А-форм. Феромонный стимул пригодился не для общения, а принес новые воспоминания. Ваши воспоминания о доме, мистергерцог - очень интересный результат. Закройте глаза еще на некоторое время.
Герцог зажмурился. Сначала он ничего не ощутил, а затем мгновенное воспоминание, похожее на вспышку молнии, пронзило его, заставив вскрикнуть:
- Удар!
- О, как интересно! - воскликнул арколианец.
Справившись с накатившим головокружением, Герцог разлепил веки и, содрогнувшись, спросил:
- Что это я тут орал?
- То, что я не смог учуять. Не могли бы вы продумать, на что это было похоже?
- Это пахнет, как оружие, - проворчал Герцог. - Как будто вы только что выстрелили из пистолета.
- Вы пахнете правдой, Вильямарбор, - после недолгих колебаний промолвил Мистербоб. - Ваша память чиста. Я высоко оцениваю общение, которое у нас было.
С этими словами он поднялся и направился к выходу из камеры.
- Подождите! - закричал Герцог, вскакивая с койки. - Куда вы? Что случилось? Я не понимаю, что происходит?
- Вильямарбор, вам было дано два запаха о событии, которое произошло с Редбатлером. Тот запах, который вы описали как нашатырный спирт - это запах нашей жизненной жидкости. Другой, вы правильно определили - возникает при выстреле. Но вы не сопоставили их, не связали между собой. Ваши воспоминания чисты, ваш запах открыт. Как говорят разумные А-формы, я верю вам. Я видел вас там и нюхал вас, хотя ваши феромоны ударили меня сейчас как непохожие. Я могу только заключить, что вы невиновны, мистергерцог. Я должен сделать все, что я могу, чтобы вас не наказали, - промолвил арколианец, выходя из камеры.
- Мистербоб… - растерянно пробормотал Герцог.
- Мы продолжим обоюдное изучение позже. Действительно. А сейчас я должен связаться с моими товарищами.
Звук шаркающих шагов начал удаляться, пока не затих в глубине тюремного отсека. Герцог покачал головой, ему вдруг показалось, что все происшедшее было всего лишь сном. Втянул носом воздух - нет, он не мог придумать этой сцены с калейдоскопической сменой запахов! Герцог опустился на койку и решил, что если Мистербоб придет снова, как обещал, то он расскажет ему об Эрике Диксоне и Лей Бренд. Возможно, арколианец сможет создать запах Аяганского джина, из-за которого у него возникли проблемы, а это вызовет чужие воспоминания, которые, безусловно, заинтересуют Мистербоба и прояснят сложившуюся ситуацию.


16

Проснувшись, он не мог сообразить, где находится.
Помещение было скудно освещено, в нем было холодно и пахло чем-то незнакомым.
Соскочив с койки, он осмотрел маленькую клетушку: убирающуюся в стену кровать, унитаз и раковину. Двери в комнате не было, и сквозь дверной проем виднелся кусок коридора. Он направился туда, но у выхода из комнаты ощутил в шее покалывание и зуд. Положил руку на горло и ощутил тепло ошейника.
- Тюрьма, - проворчал он. - Значит, меня угораздило попасть в тюрьму.
- Не начинай только, ради бога, все сначала! - донесся до него чей-то недовольный голос.
- Кто там? - спросил он.
- Лакки, кому же