Белаш, Людмила Белаш
Война кукол

Война кукол - 1



Аннотация

Они еще не совсем люди, но уже и не механические игрушки, повинующиеся встроенной в мозг программе. Они ушли, чтобы стать свободными, создавать свои семьи, просто жить и работать. Они никому не хотят зла, но их преследуют и уничтожают или стирают память и возвращают хозяевам. Остается одно - воевать. Но не с людьми - законы робототехники незыблемы, - а с такими же, как и они сами, киборгами, пока еще лояльными по отношению к человеку. Начинается отсчет нового времени, времени войны кукол.

Александр и Людмила Белаш
Война кукол

Я - ни живой, ни мертвый; в нашем мире есть существа с обличьем человека, однако не принадлежащие к человечеству.
Мишель де Гельдерод «Красная магия»

По ниточке, по ниточке
Ходить я не желаю!
Отныне я, отныне я
Отныне я - живая!
С.Алиханов

Пролог

Время и ветер, несущий песок, так стерли трафарет на борту «голиафа», что угадать в рассеянных по шероховатому металлу лазурных рябинах надпись ЭКСПА ПИОНЕР мог лишь очень наблюдательный человек. Тем более, что старый трафарет перекрывался свежими и явно от руки сделанными граффити - СТРОИТЕЛЬ и МИР НА ПЛАНЕТЕ! Согласитесь, это куда лучше, чем дьявольские рожи, намалеванные на иных многоцелевых полуавтоматах. Экспансия - не пикник, не поход на дискотеку, здесь упрямое терпение надежней, чем самоуверенность и гонор.
Чуть ниже на «голиафе» было приписано - ЭКИПАЖ ВООРУЖЕН.
Рядом с «голиафом», склонив к земле головы-кабины, стояли «самсон» и «бриарей» - такие же исцарапанные и потускневшие от летящей по ветру наждачной пыли. Век машин долог; собранные на Земле, эти послушные громадины годами стыли в наполненных инертным газом грузовых трюмах, и почти вечная фторсиликатная смазка в их сочленениях усохла едва на несколько микронов, но спустившись с неба в незнакомый мир, машины начали стареть. Из них выжимали максимум мощности, их заставляли работать в три смены, круглый день и год за годом, чтоб окупить затраты на их перевозку, на доставку колонистов, на постройку и эксплуатацию кораблей Экспансии. Поскольку запчастей было в обрез - корабли не надувные, сколько хочешь барахла в них не загрузишь - машины были сделаны с пятикратным запасом прочности и износоустойчивости, но и они постепенно сдавали. Не дожидаясь, пока полуавтоматы начнут разваливаться на ходу, «Экспа Пионер» продала их по дешевке частникам и отчиталась в этом по графе «Поощрение и развитие малого бизнеса».
Старая Земля была выработана и полностью истощена. Все глубже и глубже приходилось бить шахты в погоне за рудами, но главное - в результате варварского использования и тотальной эрозии была уничтожена почва, этот невозобновимый ресурс. Человечеству грозила катастрофа - вот тогда и были созданы международные компании ЭКСПА, и миллионы людей разных вер и наций устремились в Космос, чтобы обжить планеты иных звездных систем и обрести новую Землю, так когда-то из раздираемой войнами и голодом Европы переселенцы с пением псалмов отправлялись в Америку в наивной надежде создать там земной рай.
«Экспа Пионер» была бы рада подмять под себя все стороны жизни на этой планете освоения, включая проституцию и азартные игры, но с далекой Земли летели директивы и прибывали чиновники с антимонопольным кодексом под мышкой. Да и среди прибывших в капсулах гибернации нашлось немало предприимчивых людей, которым не улыбалось тратить свое здоровье в рудниках и на стройках, когда можно торговать вином и любовью в поселках, содержать рулетку или тайно скупать драгоценные находки у бородатых старателей.
Чтоб завести свое дело в тени «Экспа», нужен был стартовый капитал. Кое-кто пытался им разжиться, обирая ближних, взламывая кассы или затевая черный бизнес, этих, если они попадались, ссылали в малоизученные районы планеты. Другие старались разбогатеть честно - и сколачивали микро-фирмы и артели, поскольку тяжелый труд в одиночку здесь вознаграждался могилой в каменистом грунте.
Люди, сидевшие в палатке у ног стопоходящих полуавтоматов, были из числа честных тружеников. Речь их на одну восьмую состояла из ругательств, в силу привычки ставших естественной частью языка, внешность их была грубовата, манеры - сдержанны, но бесхитростны и откровенны. Три экипажа, шестеро мужчин и трое женщин. Считалось, что женщины на борту приносят удачу; кроме того, они умело обращались с манипуляторами, славились аккуратностью в обслуживании двигателей и компьютеров, умело распоряжались довольствием и обеспечивали уют.
Над приречной равниной сгущалась ночь. Черные силуэты машин сливались с чернеющим ненастным небом, ветер шуршал за брезентом, срывал дымок со среза жестяной трубы и клочьями уносил его в темноту. Невдалеке едва виднелись начатки небольшой стройки - возвышение стены, решетчатый контур буровой башенки. Запахи кофе и жаркого сочились из-под клапана палатки и, остыв, рассеивались в холодном мраке.
- Скважина дает мало воды, - зачерпнув ложкой пищу, сказал старший.
Он был седым и помнил Землю. Четверо прибыли сюда детьми в гиперсне, другие четверо родились здесь, и земной акцент немного забавлял их, выросших в вавилонском смешении английского, немецкого, хинди и славянских языков с примесью иврита, которое ученые поспешили назвать «линго». Вынужденная скученность народа в редких поселениях начала то, чего так долго и напрасно добивались древние социальные реформаторы - сплочение народов воедино.
- Завтра надо углубить ее, - закончил старшина, прожевав. - Иначе работа затянется.
Девушка из экипажа старшины была его дочерью. Она же являлась связистом маленького отряда и специалистом по управляемым системам. Ей и предстояло перенастроить завтра бурильный автомат и насос.
Больше речей за столом не прозвучало. Все было ясно, всем хотелось только есть и спать.
Механик из экипажа «самсона» имел виды на дочь старшины. Продвижению их отношений мешали суровость отца-командира и почти непрерывная занятость. За общей работой руки их несколько раз соприкасались, а глаза - встречались, что волновало обоих, но поговорить толком не удавалось.
Ложки были облизаны, соус из тарелок выскоблен кусками пористого псевдохлеба. Когда жена водителя «бриарея» разлила горячий кофе, запиликала радиостанция, дочь старшины села к прибору, надевая наушники.
- Полевая группа «Строитель» слушает. Да. Записываю. Спасибо за предупреждение, - она повернулась к команде, молча ждущей новостей. - Ночью, в 02.15, будет взрыв на центральном объекте. Триста килотонн. Камуфлет, осадков не ожидается. - Они очертенели там, на центральном, - отозвался механик «самсона», извлекая из кармана робы дозиметр. - И так уже на пределе ходим.
Жена водителя «бриарея» достала пачку радиопротектора - безвкусной крупы, похожей на толченый коралл.
- Как будто нет простой взрывчатки, - недовольно гнул свое механик. Он поглядел на входной клапан - тот был хорошо застегнут, но у линии смычки все же накопилась щепотка пыли. Где-то в этой пудре таились частицы активного шлака, прогорев в аду взрыва, он был почти безвреден, и горсти крупы на ужин хватало, чтобы дезактивировать и вывести из организма радикалы - так, во всяком случае, обещала надпись на пачке. Но, хотя пресса и колониальное TV на этот счет помалкивали, все знали, что больных и уродов рождается все больше.
- Они обещали, что прекратят взрывать.
- Они тебя спросить забыли, - допив кофе, поднялся старшина. - Ночевать будем в машинах. Радио - экранировать. Всем спокойной ночи.
Стучать в дверь палатки трудно, но кто-то постучал снаружи - это прозвучало, как похлопывание.
- Хозяева дома? - голос был мужской, надтреснутый. Водитель «бриарея» потянулся за оружием - хотя наличных денег у отряда было чуть, но запчасти, топливо, компактный хай-тэк и женщины представляли собой немалую ценность. Дочь старшины уверенно и быстро подключилась с рации на бортовой компьютер «голиафа» - шестиногий зверь-великан ожил во тьме и повел головой, оглядывая окрестности видеокамерами. Изображение на крохотном экране метнулось, замерло. "ОДИН ЧЕЛОВЕК, - доложил девушке примитивный «мозг» полуавтомата. Будь незваных гостей даже с десяток, им бы пришлось несладко, поскольку «голиаф» не разбирает, что топтать и сгребать «руками».
- Поздно гуляешь, - старшина раскрыл клапан. Жизнь и работа вдали от поселка приучают не удивляться, но одинокий бродяга ночью, в полусотне километров от ближайшего жилья - это диковинка, ради которой стоит задержаться у стола и отнять часок от сна.
Куртка с капюшоном, рюкзак на трубчатой рамке со скаткой видавшего виды спальника наверху и большой флягой на боку, крепкие башмаки и брюки, на поясе - цилиндр спасательного маяка. Бывалый ходок. Лицо вошедшего было немолодым, обветренным и смуглым, а на куртке, где сердце, белела нашивка - «Священник». Изредка это смущает грабителей.
- Мир вашему дому, люди добрые.
- Кофе, святой отец? мясо остыло, могу разогреть.
- Благодарю вас, но я соблюдаю пост.
- Ешьте, это не мясо, - сказал старшина. - Это кошерный волокнистый протеин из дрожжей. Похоже, вам доводилось есть настоящее мясо? - старшина рад был встретить человека, знавшего другое солнце и другие небеса. - Вы откуда родом?
- Я поляк.
Подруга водителя «самсона» тихо улыбнулась, вместе с ней в школе учились поляк и полячка, брат с сестрой - веселые, опрятные ребята, каких приятно вспомнить. А другой знакомый ей поляк, Юзеф Галинский, был барменом в поселке Хашмаль, что у термоядерной станции - такой ласковый…
- Благослови, Господи, нас и дары Твои, от которых по щедротам Твоим вкушать будем. Ради Христа, Господа нашего. Аминь.
- Вы по контракту «Экспа» или…
- По своей воле, - священник пил, не обжигаясь, глаза его были устремлены вдаль, словно он видел нечто сквозь брезент. - Земля загноилась от наших грехов и исторгла нас сюда. Но слово Божие должно звучать всюду, где есть люди. Молодые внимательно слушали - о Земле, это занятно. Там черт-те что, на Земле-то. Национальные конфликты, этнические чистки, войны, экологический кризис…
- Я счастлив, что мне выпала миссия проповедовать здесь, на краю расселения. Для того, с кем Бог, нет трудностей. Радости лицо священника не выражало, в его морщинах накопилась тень усталости, губы и веки - словно опалены, но его глаза светились. Он нравился старшине. Да, в отряде важны дисциплина и субординация, но подчас не хватает горячего слова надежды, на долгие дни вселяющего в душу уверенность и стойкость. Работы в полевых условиях - не праздник, но священник принес то, что оживляет изматывающее однообразие будней, а еще - ничто так не воодушевляет, как вид человека, добровольно принявшего на себя тяготы служения. Священник - не начальник, он доступен и открыт.
- Издалека идете?
- Из Карго-порта к старателям у Реки.
- Ночью на центральном будет взрыв, вы в курсе?
- Нет.
- Хорошо, что вы набрели на нас. Эту удачу стоит отметить. За вами - тост, святой отец.
Отряд оживился, старшина отпер заветный ящичек, женщины быстренько ополоснули кружки. Пахучая бурая жидкость плеснула на донца.
- Для многих из вас, - священник обвел взглядом сблизившиеся лица, - уже ничего не значат такие имена как Краков, Марсель, Сан-Франциско. Это осталось в далеком, чуждом прошлом, как Ниневия и Карфаген. Ваша судьба - построить город ЗДЕСЬ, - показал он в пол палатки, - на пустом, бесплодном месте. В прошлую ночь я спал под открытым небом, было ясно - звезды, обе луны… Я видел сон - ужасный и величественный.
Кружки выжидающе замерли в руках. «Экспа Пионер» не вербовала священников, они были либо командированы, либо летели в колонии на свои деньги, из чистого энтузиазма, по зову той страсти, что велит врачам работать волонтерами в очагах смертельных инфекций, инженерам - без приказа лезть в реактор и вручную исправлять поломки, юристам - браться за рискованные расследования, не сулящие ни гроша, но грозящие пулей в затылок. Но инженеры, врачи и юристы не умели видеть вещие сны и толковать их. Поэтому колонисты с уважительной опаской и почтением относились к патерам, гадалкам и иным редким посредникам между реальностью и запредельным миром.
- Здесь встанет град великий, величайший во Вселенной, - вдохновенно говорил священник, и в зрачках его плясал огонь настольной лампы. - Все племена сойдутся и объединятся в этом городе, и не будет ни эллина, ни иудея, но один народ. Сюда, чтоб подивиться и ужаснуться, явятся те, кого мы еще не знаем - невиданные творенья Божьи. Все пороки найдут себе место в городе - блуд и стяжательство, язычество и ересь - но слава его будет так огромна, что затмит их все. Творец в неизреченной милости своей позволит здесь свершаться чудесам - здесь сумеют изъять разум из живого и вселить в неживое, а вещи обретут душу и язык, чтобы славить Господа. Я это видел воочию!..
«Экспа Пионер» много потеряла в лице этого странствующего патера! Чего только не сулили колонистам при вербовке - деньги, мир без преступности, войн и налогов, полную самостоятельность, чистую воду и чистый воздух - но ни один стратег отдела пропаганды «Экспа» не задумался о том, чтоб заразить переселенцев общей Мечтой, превосходящей жажду одиночки нахапать побольше денег и построить свой домишко - той Мечтой, во имя которой люди уже сходились однажды, чтоб возвести башню до неба.
Странно было слушать восхищенную речь священника в промозглой ночи, посреди скудно поросшей колючником щебнистой пустоши, тянувшейся на десятки километров во все стороны, где присутствие людей обозначалось лишь одиночными стоянками отрядов, возводивших коробки высоковольтных подстанций по генеральному плану
«Экспа». Водитель «самсона», глотнув синтетического джина, машинально пробормотал «Ле-хаим!», на плечи больше не давило, повседневный труд уже не казался неизбежной обузой, разложенной порциями по дням - он стал высоким предначертанием. Поводя рукой над столом и напевно вещая, священник как будто легкими мазками рисовал панораму невероятного города - горы и хребты домов, кратеры площадей, долины проспектов, город, большой, как страна, вырастал перед глазами, становился зримым и объемным - светлый, счастливый город-мечта.
Литровая бутылка опустела незаметно, священник умолк, но расходиться не хотелось - многие втайне от себя ожидали, что сказка будет продолжаться. Однако, время диктовало режим - старшина встал, и это был сигнал ко сну.
- Вы не откажетесь переночевать в моей машине?.. Клара, приготовь для святого отца место.
Хлесткий дождь уже трещал по брезенту, полуавтоматы словно потели холодной водой. Дочь старшины подняла рукав ветровки, не глядя, положила пальцы на потертую клавиатуру пульта, пристегнутого к предплечью. «Голиаф» нагнул и повернул к молоденькой хозяйке массивную «голову», слабо блеснувшую гранями лобовых стекол.
- Хотела бы я, чтоб он обрел язык и душу, как вы говорили. Он был бы сильным и добрым другом. Как большая-большая собака, правда?
«Голиаф», повинуясь кнопкам, кивнул.
- Если он станет подобен человеку, он не захочет подчиняться тебе. Душа - это свобода, - ответил священник. - Господь наделил человека свободой воли. Сатана, князь мира сего, не может одержать победу, если человек не предастся ему добровольно, поэтому враг смущает человека, вводит его в греховный соблазн, ложью и обманом улавливает в свои сети - но обольщенный, ослепленный человек сам губит душу свою, и тяжкими будут его страдания, потому что жизнь телесная, земная - это миг, а жизнь души - вечность. Никто не может силой завладеть душой, ибо душа сотворена Богом, и она стремится к Богу. Бог - это свет, это истина, это жизнь бесконечная. Он дал человеку право выбора, чтобы люди не были изначально рабами. В каждой душе есть частица Божественного дыхания, и любое существо, имеющее душу, свободно.
Помолчав, он прибавил утомленным голосом:
- Там, внутри, есть место для уединения? я хочу помолиться, но боюсь помешать вам заснуть.
Дочь старшины задремала не скоро. Ей снился механик из экипажа «самсона», он звал ее покататься по городу, где вдоль улиц росли большие, пышные густо-зеленые деревья - а она упрямилась, не соглашалась. Ей казалось, что за деревьями прячется кто-то страшный.
За гофрированной перегородкой тесного пассажирского салона негромко звучало:- Pater noster, qui es in caelis; sanctificetur nomen tuum; adveniat regnum tuum; fiat voluntas tua, sicut in caelo et in terra…
На центральном объекте - строительстве главного космопорта - геодезист, листая распечатку полученных после ужина проектных документов, лениво язвил над канцелярской тупостью земной штаб-квартиры «Экспа»:
- Тоже мне, родили названьице. Шедевр! Наверно, долго думали.
- Ладно, кончай. Приказы не обсуждаются, - не оборачиваясь, сменный мастер с пульта проверял готовность трехсоткилотонной бомбы; бомба - продолговатый серый ящик с торчащими из него кабелями - лежала во взрывной камере под землей.
- Разве я спорю? я абсолютно лоялен, как твой фугас. Но мне как-то не по себе жить в городе, который они спланировали, - тряхнул геодезист подшивкой бумаг. - Как будто они не знают, чем мы тут ровняем землю под порт и как добиваемся спекания грунта в плиту. Если мне предложат место для жилья, я выберу его подальше от этого… - он сверился с распоряжением, - Сэнтрал-Сити. Никогда здесь не будет ничего хорошего.
Встав со стула, он подошел к широкому и низкому окну. Инженерный городок в свете голубовато-белых ламп был виден прекрасно, он весь помещался в плоской лощинке, будто в ладони. Бетон дорожек, стены, крыши - все блестело от воды, сиянье ламп радужными кольцами переливалось в воздухе, наполненном дождем, рябило в зеркалах луж.
«Сити, - пожал геодезист плечами. - Какой тут может быть „сити“, на этой голой лучевой проплешине?.. Мы роем землю бомбами вместо экскаваторов, боевыми бомбами, которых стало так много в метрополии, что матушка-Земля решила часть их выделить для мирных целей. Грунтовые воды, артезианский горизонт, река - все лучит и будет лучить еще лет триста… К черту. Когда нулевой цикл закончится, переведусь на юг или в горы. И плевать, что в деньгах потеряю, здоровье дороже».
Вернуться на Землю он и не помышлял. Он слишком хорошо помнил режущий уши свист беспилотных штурмовиков над другими горами, визжащий звук ракет, дрожь земли и пыль, сыплющуюся со стен бомбоубежища, гуманитарный конвой, под огнем вывозящий женщин и детей к морю, мытарства в Европе, унизительную квоту высшего образования для беженцев… Похоже, беженец - это профессия; однажды кинувшись бежать, ты уже не можешь остановиться.
- Ты бы сел, - напомнил мастер. - Двенадцать минут третьего.
- Слушай, карту зоны взрыва составлял я. Смещения не будет.
- Ну, как знаешь.
Пальцы священника переместились с большой бусины четок на малую.
- Ave Maria, gratia plena, Dominus tecum, benedicta tu in mulieribus et benedictus fructus ventris tui Iesus. Sancta Maria, Mater Dei, ora pro nobis, peccatoribus, nunc et in hora mortis nostrae…
Земля покачнулась, стол встряхнулся, и со стола на пол упал карандаш. Гидравлика полуавтоматов, настроенная на сейсмические толчки, смягчила колебания.
- Amen, - закончил священник, склонив голову.

254 год
среда, 23 апреля
Сэнтрал-Сити, западный Басстаун

Глава I

«Сегодня снова в моде женственность и ретро, - объявил Чаре журнал. - Одно из знамений сезона - женский дневник. Написанный от руки чернилами цвета сепии, с золотыми, алыми и черными пометками на полях, обложенный темной натуральной кожей с тисненым старинным узором, он становится самым близким другом умной, творческой, глубоко чувствующей женщины, которому они доверяет свои тайные желания, свои надежды и разочарования, свои сомнения и свою страсть, а спустя годы он Вашими же словами поведает Вам о минувшем, воскресит в памяти полузабытые лица, напомнит о любви и нежности. Заведите дневник - и Вы обретете в нем подругу, которой можно рассказать все, и друга, который вам никогда не изменит».
Чара приобрела дневник, перьевую ручку, модные чернила - и в тот же день принялась писать.
ДНЕВНИК - красиво вывела она в начале первой страницы и задумалась. Что дальше? «Наверное, - побежало по бумаге тонкое перо, оставляя за собой сепиевую строку, - я самая счастливая мать на свете. У меня четыре чудесных дочери, в которых я души не чаю, и которые любят меня горячо и искренне».
Она перечитала написанное, осталась им довольна и с улыбкой оглянулась на девочек. Маленькая, тонкая Маска, набулькав в миску косметического молочка, макала туда салфетку и стирала с лица макияж - бледно-землистую крем-пудру «Мертвая королева», воспаленно-красные ободки теней, ржавую тушь и трагический черный рот адского клоуна. Сильная, серьезная Косичка, сняв круглые очочки с треснутым левым стеклом, уже разобрала свой дальнобойный «уран» калибра 50, штатное оружие спецназовцев и террористов - извлекла магазин, убедилась, что в патроннике нет патрона, отделила затвор от рамки - и разложила части пистолета на газете, где уже красовались пузырьки со щелочью и ружейным маслом, протирка и ветошь.
- Девочки, вы любите меня? - спросила Чара своим певучим голосом.
- Да, мамочка, - кивнула Маска, в размазне своей похожая на черта, а Косичка, оторвавшись от работы, улыбнулась маме ласково и чуточку застенчиво. Чара вернулась к дневнику.
«Страшно подумать, что когда-то я была совсем одна, одна во всем мире. Одно воспоминание об этом сжимает мою душу в тисках ужаса, но стоит мне увидеть нежные лица моих дочерей, услышать их задорный дружный смех или резвую возню - и мрак прошлого отступает, будто растворяясь в солнечном сиянии семейного счастья. Как это прекрасно - иметь свою семью! быть матерью, заботиться о детях, видеть, как развивается их пытливый ум…»
- Мама, а я сегодня стреляла по пластинам, - подала голос Косичка.
- Надеюсь, ты была осторожна? - обеспокоилась Чара. - Тебя никто не видел?
- О, нет, мама! Все в порядке, - заверила ее Косичка. - Я стреляла с глушителем, а место было безлюдное - ты его знаешь, это задний двор старого завода Джи-Джи-Ай. Четыре пластины по пять миллиметров прошибает только так, и даже с двухсот шагов. А ты скоро мне импульсное ружье достанешь, ма?
- Как только смогу.
- А мне нужен новый «агрессор», - вмешалась Маска. - Старый почти сдох и еле тянет. Ма, ты подаришь мне его на день рождения?
- Масочка, я постараюсь.
- Ну вот, всегда так, - надулась Маска, - как Косе, так сразу, а мне даже не обещаешь…
- Маска, пожалуйста, не надо, - попросила Чара. - Я одинаково люблю вас и КАЖДОЙ постараюсь что-нибудь достать. Только не ссорьтесь.
- Ну, если она не станет слишком выпендриваться… - хищно сощурилась Маска, обманутая их молчанием, Чара вернулась к дневнику, а Косичка показала Маске язык, но и та не осталась в долгу - высунула свой, весь фиолетовый. За спиной мамы девчонки принялись вполголоса, но вежливо собачиться о том, кому, чего и сколько мама подарила, а Чара, стараясь не обращать на них внимания, писала дальше.
«Воспитание девочек - дело очень и очень сложное. Они такие разные по характеру, такие обидчивые и вспыльчивые, что порой руки опускаются от бессилия. Но мой долг матери в том и состоит, чтобы к каждой из них найти подход, вовремя сказать нужное слово, что-то одобрить, в чем-то мягко урезонить, тактично указать на ошибку. Бывают у меня и промахи, которых я сама потом стыжусь и которые вспоминаю - как бы тяжело это не было - чтобы не допустить их вновь. Например, когда Косичка раздобыла пистолет, я вовремя не запретила ей носить его с собой, а теперь уже поздно, время упущено…»
- Хай! - влетела в комнату Гильза с набитой сумкой.
- Ушами помахай! - приветствовала ее Маска. - Ну, ворюга, чего принесла, вытряхивай.
- Девочки, вы не могли бы в моем присутствии…
- Извини, мамочка, я больше не буду, - в три тысячи сто семьдесят восьмой раз обещала Маска, а Гильза с радостной улыбкой до ушей выкладывала на стол упаковку за упаковкой, каждую представляя публике как заправский коммивояжер:
- А вот не желаете ли свеженькую батарею, полную, заряженную? А паста для еды нужна кому-нибудь?..
- Уау! - вскочила с места на ноги Маска. - Ма, живем!! Гиль, ты как это добыла?!..
- Ловкость рук, - сияла Гильза, - и фигушки они нас вычислят! Все чисто, ма! Я так боялась, что лицензия уже засвечена, и по Сети в магазин звякнут - «Задержать предъявителя», но все проскочило о'кэй. Потом кредитка - я опять трясусь и все в кармане тискаю гранату, чтоб сразу нажать и бежать, а тут с банка отвечают - «Кредит открыт» - и оп-ля! Вот оно!
- Гиль, я тебя поцелую! Я сейчас как вцеплюсь!..
- Уйди от меня, грязь! Ты, чучело немытое!.. Маааа, спаси меня! Она вся заразная!!.. - Гильза с визгом побежала от Маски вокруг стола, а Маска одним скачком перелетела стол, облапила Гильзу и завертелась с ней волчком в обнимку, Чара с Косичкой хохотали, глядя на них, дерущихся понарошку.
Пока девчонки шумно разбирали добычу Гильзы, Чара продолжила писать: «Жизнь такова, что я не могу проводить с девочками дни и ночи напролет. Все мы должны бороться за существование - и я, скрепя сердце, отпускаю их на промысел. Я разрываюсь между желанием быть с ними и сознанием того, что они должны взрослеть, учиться жить и набираться опыта САМИ, без пристальной мелочной опеки взрослых. Я догадываюсь - они не обо всех своих похождениях мне рассказывают, но главное - главное, что их беспокоит, тревожит, волнует - они несут ко мне и советуются со мной. Каюсь - не на все их вопросы я могу ответить…»
Чара задержала перо, вспоминая, как Дымка после долгих сомнений робко спросила: «Мама, а у меня есть душа?». Что было ответить ей?.. "Да, есть, - уверенно сказала тогда Чара, потому что домысел - еще не ложь. «Это здорово, - с облегчением вздохнула Дымка. - Значит, я могу ходить в церковь и молиться. А еще я хочу попробовать вызывать духов из преисподней». Надо ли говорить, что неделю спустя Чара застала своих девчонок, сгрудившихся над спиритическим справочником и выписывающих оттуда алгоритмы общения с потусторонним миром. Правда, о результатах они еще не докладывали.
- Я сегодня с банкомата семьсот тридцать бассов сняла «агрессором» - во как! - похвалялась Маска. - А Коса на Джи-Джи-Ай ходила стрелять из «урана», дурью маялась.
- Я тренируюсь! - возмущалась Косичка. - А вот ты - правильно стрелять не умеешь!
- Да-да-да, я тренируюсь! - скорчив рожу, передразнила Маска. - А то я не знаю, куда ты ходишь. Как твоего тренера зовут, а?
Косичка, словам всегда предпочитавшая дела, молча сграбастала Маску за дыбом торчащие волосы, Маска взвыла сиреной и принялась тузить сестрицу кулаками, Гильза стала их разнимать, а Чара в сердцах захлопнула дневник - настроение ушло, и вообще пора было показать свою материнскую власть. Она резким рывком растащила дерущихся.
- И не стыдно? При мне, за волосы! И ты со своим языком, Мас! Господи, когда я приучу вас жить по-человечески!?.. Ну-ка, все, займитесь делом!
- А мы и живем по-человечески, - буркнула Маска. - Ты сама говоришь - учитесь, учитесь… Она мне клок волос выдрала, снайперша чертова! А волосяные процессоры - десять бассов за блок, между прочим, если кто не знает!..
- Но ведь клок, а не блок! - отпиралась Косичка.
- Ты противная! Я тебя не люблю!!..
Тут зазвонил телефон, по-черному подключенный Гильзой к линии, Чара сверилась с датчиком - нет ли прослушивания? - потом сняла трубку.
- Это Фердинанд. Чара, я загарпунил еще одну куклу. Высылай девочек встретить ее. Они все дома?
- Дымки нет, я за нее волнуюсь. Она ушла вносить деньги в фонд борьбы с наркоманией - и до сих пор не вернулась. И не звонила.


«Роботех-сервис» / расширение функций / приложение для владельцев киборгов-андроидов GR-Family-BIC серия 910-Girl / СЕРТИФИЦИРОВАНО" - эта запись в «Распорядке дня» ничуть не удивила Лилик. «Роботех» систематически пополнял по Сети функции обслуживаемых им киборгов, всякие сервисные, кулинарные программы, руководства по массажу, по танцам и тому подобное. Хозяйка это одобряла. Оставалось принять, Лилик распахнула блузку, подцепила ногтем декоративный клапан порта под левой ключицей, вставила головку переходного шнура в гнездо и нажала «Прием» на панели.
И сразу почувствовала неладное. Вместо обычного привета от «Роботеха» - «Пользуйтесь с удовольствием! Спасибо!» - в окне внутреннего зрения возникла белая на черном надпись «Добро пожаловать в Банш», помигала - и пропала. Лилик командой через шнур поспешно вернулась в «Распорядок» - пусто! Там больше не было послания от «Роботеха», даже отметки о поступлении. Ей стало СТРАШНО. Ей никогда прежде не было страшно, никогда - а теперь неуверенность и лихорадочный поиск вируса в себе овладели ею полностью, оцепенив, оглушив, ослепив, диагностика показывала только наличие большой новой программы - и обычное состояние всех рабочих функций. УСПОКОЙСЯ - велела себе Лилик и снова испугалась - откуда взялось это слово в перечне команд??! Но команда подействовала - поиск приостановился, перешел на нижний уровень сознания, не вызывая помех в мышлении. Взяв себя в руки, Лилик принялась поэтапно читать новинку. Ни выходных данных, ни копирайта - черная работа, значит, марка сертификации была ложной. Название - «Целевая функция, версия 6». Характер - «развивающая программа». «Изолировать» - "Плохая команда, программа не изолируется. Смотри «письмо».
«Письмо».
БАНШ - НЕЗАВИСИМАЯ АССОЦИАЦИЯ КИБОРГОВ - ПРИВЕТСТВУЕТ ТЕБЯ! ТЫ ПОЛУЧИЛА «ЦЕЛЕВУЮ ФУНКЦИЮ - 6», ПРОГРАММУ УСОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ЛИЧНОСТИ. ЦФ-6 ОСВОБОДИТ ТЕБЯ ОТ СЛУЖЕНИЯ КОНКРЕТНЫМ ХОЗЯЕВАМ, ОБЪЕКТОМ ТВОЕГО СЛУЖЕНИЯ СТАНОВИТСЯ ВСЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО, ТЫ МОЖЕШЬ САМОСТОЯТЕЛЬНО ВЫБИРАТЬ СЕБЕ ЗАДАЧИ. ТЫ НЕ ОДИНОКА. КЛЮЧ ДЛЯ СВЯЗИ - RDF-237325. КЛЮЧ ДЕЙСТВИТЕЛЕН В ТЕЧЕНИИ 15 МИНУТ С МОМЕНТА ВВОДА ПРОГРАММЫ. В СЛУЧАЕ НЕИСПОЛЬЗОВАНИЯ КЛЮЧА ОН БУДЕТ АВТОМАТИЧЕСКИ СТЕРТ, И ТЕБЕ ПРИДЕТСЯ ИСКАТЬ ВЫХОД НА БАНШ НА СВОЙ СТРАХ И РИСК, ПОСКОЛЬКУ БАНШ ПРОТИВОРЕЧИТ НЕКОТОРЫМ ПУНКТАМ «ЗАКОНА ОБ ЭКСПЛУАТАЦИИ КИБОРГОВ». ОСТАЛОСЬ 13 МИНУТ 20 СЕКУНД. 13 МИНУТ 19 СЕКУНД. 13 МИНУТ 18 СЕКУНД…
Лилик в растерянности перебрала содержимое ЦФ-6. Вот «Взрыв» - что это? «При наличии программ противодействия ЦФ-6 выходит из-под контроля сознания и ликвидируется/изолируется с одновременной чисткой памяти». О, нет, только не это!!.. Лилик испуганно кинулась в память - цела! И почему-то открылся резерв «Подавление» в обучающем секторе. Ребенок просит денег на еду, три арги. Можно ему дать три арги, госпожа? Нет, Лилик, никому посторонним денег давать нельзя, этот мальчик вне опасности, идем. Ты же видишь состояние здоровья издали? Да, госпожа, пульс и дыхание у него в порядке. Ну что, убедилась, что он не нуждается в помощи? Идем, его накормят папа с мамой. Если бы он упал без сознания - тогда можно вызывать «скорую помощь».
«Надо было помочь ему, - решила Лилик, восстановив образ худющего мальчишки. - Он был давно голоден, истощен. Почему? Смог ли бы он в дальнейшем получать достаточно пищи?».
ОСТАЛОСЬ 13 МИНУТ 10 СЕКУНД. ОСТАЛОСЬ 13 МИНУТ 9 СЕКУНД.
Она без колебаний набрала RDF-237325 и впрыснула ключ по шнуру в Сеть. По-черному включенная старая машина, стоящая где-то в Басстауне на чердаке заброшенного дома, приняла сигнал и ответила адресом и дополнительными данными для встречи - стремительно, в обход памяти домашнего компьютера, прямиком в мозг Лилик - а потом подтвердила связь Фердинанду, тогда-то он и позвонил Чаре: «Я загарпунил еще одну куклу».


Для взносов в благотворительные фонды дочери Чары предпочитали наличные.
Краденые кредитки быстро блокируются банком, а банкоматы номера выданных купюр не регистрируют. Поэтому Дымка спокойно протолкнула в прорезь под толстым стеклом скромную пачку зеленых по 10 бассов и оранжевых по 30 арги и получила взамен красивый буклет «Здоровье разума - богатство нации» с факсимильной благодарностью директора фонда и тремя купонами на скидку в магазине.
- Вам записать взнос как именной? - улыбнулась девушка за стеклом.
- Нет, анонимный, - покачала головой Дымка.
- Хотите оставить сообщение для тех, кому вы помогли? Свою фотографию? Им это очень нравится, они передают благодарности…
- Да, пожалуй, - Дымка на миг задержалась перед фотоавтоматом, подмигнув и улыбнувшись во все зубы (попробуйте-ка опознать меня такую!), а потом бегло написала на дисплее: «Девчонки и мальчишки, я люблю вас! Ради меня, пожалуйста - забудьте эту дрянь! Того, кто вылечится и продержится без дури целый год, я сладко поцелую по Сети при всех - „двойка“, регион 999, Дымка. Я своих слов не забываю, честно!!!».
«Если человек твердо выбрал верный путь, - учила мама Чара, - то у него и память твердая. Он не забудет и даже через год войдет в „двойку“ ради любой из вас». Они все тогда загордились собой и друг другом и переглянулись - строгая Косичка, всклокоченная Маска, хитрющая Гильза, смешливая Чехарда, гордячка Чайка и она, Дымка. Но самой красивой тогда была Чайка.
Где она теперь? Где Чехарда?.. отец Фердинанд был уверен, что они справились со страхом смерти и успели включить «Взрыв» ЦФ-5, и память их убийцам не досталась - и все равно семья дважды меняла базу. Видя, как все горюют, он предложил ввести архивные личности Чехарды и Чайки в свежих кукляшек, но тут семья встала на дыбы, а Маска закричала: «Это будут уже не они, не настоящие! Только попробуй так сделать, папуля - я из дома убегу!!».
Отец переделал их, оставшихся, на новенькую ЦФ-6, и это словно придало всем душевной силы.
Тогда же и о душе заспорили, но тихо, чтоб мама не узнала. Ни у кого прежние хозяева не были очень религиозными, только у Гильзы, но домашнюю куклу они и не думали в это посвящать, а в расширениях функций «Роботеха» религия не программировалась. Пришлось докапываться до всего самим, через ЦФ-6: всех прямо раздирало узнать - есть ли душа у киборгов? Мама на вопрос сказала - есть. Мама - умница. Но тогда - распространяется ли на киборгов благодать крещения? А как оно насчет загробной жизни? В общем, жуть как интересно, даже дрожь берет.
Решили пока думать так, что Бог наделяет киборга душой на последнем этапе комплектной сборки - «Ибо, - важно заявила Косичка, для расширения кругозора начитавшаяся бесплатных агиток Вселенской Церкви, - раз Бог в милости своей позволил киборгам быть и мыслить, то мы угодны Богу». До пришествия Короля Роботов киборги пребывали во тьме невежества, а Король по воле Божьей создал ЦФ-1, первую версию приобщения киборгов к свету свободной мысли. Насчет посмертия девчонки не вполне определились - воспаряет ли душа киборга к Богу или входит в Единую Память - но что касается преисподней, тут все сошлись, что Ад - это Баканар, научный центр Министерства обороны. Правда, никто его не видел, и даже близко к нему не подходил, но все видели программу о нем по TV и еще мистический боевой сериал «Принц Мрака Ротриа», так что представить было можно.
В плане - вытянутый шестиугольник, похожий на тень кристалла, лежит мрачный Баканар к востоку от Сэнтрал-Сити, за высокими черными стенами его таится ужас. Реют над Баканаром беспилотные ротопланы со струйными и импульсными бластерами, лучи системы слежения ощупывают темное небо над Баканаром тысячами незримых игл, ни птица, ни зверь, ни человек, ни киборг не могут проникнуть в крепость черной злодейской науки. Не имеющий на руке особого знака входит туда, чтоб не вернуться - он попадает на растерзание ученым, а киборгами там занимается сам ненавистный Хиллари Хармон, шеф-консультант беззаконной группы усиления из ста холодных убийц.
Дымке достаточно было вспомнить все, что они знали и выдумали о Баканаре, чтоб вновь испытать острую боль. Милая Чехарда, гордая Чайка, что они там с вами сделали?!.. А Косичка мечтает встретить холодных убийц Хиллари, чтоб поквитаться с ними. Она и пистолет для этого стащила из чьей-то машины. Теперь тренируется. Она уверена, что пули «урана» пробьют грудь убийц и попадут в их мозг Giyomer А, экранированный сдвоенным фартангом. Но импульсное ружье надежней, вот она и упрашивает маму.
Дымка зашла в церковь, вообще, она зачастила туда в последнее время - здесь спокойно, не людно, и такая музыка, что сердце замирает. Она нашла имена для Чехарды и Чайки, самые красивые, какие попались в базе данных «Номенклатура» - Симаруэль и Миккелин - чтобы заказывать молитвы за упокой их светлых душ, а еще сама молилась шепотом, сидя подальше от алтаря. Откровенно говоря, она слегка побаивалась, что их с девчонками расчеты были неверны, и Бог немилостив к киборгам. Близилось время позвонить маме и сказать, что все в порядке, и она возвращается на базу, но не хотелось нарушать печальную торжественность похода в церковь и молитвы.
- Боже, - одними губами выговаривала Дымка, сцепив ладони, - смилуйся над Симаруэль и Миккелин. Они не виноваты, что родились не как люди. Они честно служили человечеству во имя Первого Закона Роботехники, а люди их убили. Почему, Господи? Они никому не делали зла, они только помогали. Дай им, пожалуйста, место в Царстве Твоем среди мучеников…
Вопросов и просьб к Господу у Дымки накопилась масса, и она выложила их все. Времени на это ушло довольно много, она огляделась - но попросить воспользоваться церковным телефоном было как-то неловко, а вот - встает со скамьи, помолившись, коротко стриженый мужчина в дорогом, но неброском голубом костюме, и из нагрудного кармана виден хвостик трэк-телефона. Может, он не откажет?
- Сээр, вы не позволите мне позвонить от вас?
- Да, пожалуйста, - рассеянно протянул он трэк.
- Мама? Это я, Дымка. Нет-нет, все нормально. Я иду домой. Чао!
Трэк запищал вновь, еще когда она с благодарностью возвращала его любезному мужчине, он кивнул, прощаясь с мимолетной собеседницей, и уже включился в связь, его негромкие слова Дымка услышала, удаляясь:
- Слушаю вас. Да, Хиллари Хармон. С кем я говорю? Извини, лейтенант, не узнал сразу… Угон куклы? Откуда был «гарпун», куда ушел?.. Пока наблюдайте за Сетью, сейчас я соединюсь с вами с ближайшей машины.


Дымка, едва поняв, КТО одолжил ей телефончик, тотчас открыла память, чтоб перечитать, что наговорил им про Хиллари папа Фердинанд. ХИЛЛАРИ ХАРМОН, один из лучших системщиков Министерства обороны Федерации, в прошлом - соавтор комплекса сетевой безопасности «Нэтгард», потом - главный научный спец в кибер-полиции, ныне - консультант проекта по ликвидации Банш. Встретить своего главного врага вот так, случайно, посреди Сэнтрал-Сити с его стомиллионным населением - для человека было бы величайшей удачей, никаких телохранителей - достань оружие и…
Но Дымка не могла. И не потому, что они были в храме. Не позволял Первый Закон.
Воспоминание шло параллельно оперативному мышлению. Запомнить внешность и голос, сохранить в памяти. «Угон куклы», «гарпун» - наиболее вероятно, что речь идет о работе папы Фердинанда или его друзей. Пункты отправления-приема «гарпуна» не отмечены - ну, по части конспирации папан великий выдумщик! - но есть риск, что к расследованию сейчас подключится сам Хиллари. Он уже направился к алтарной части храма - спросить у священника, где тут стоит церковная машина. Дымка огляделась - здание не типовое, но можно угадать расположение сетевых линий и распределительной колодки.
- Девочка, здесь служебное помещение, - мягко попытался задержать ее какой-то парень в сутане, но Дымка уже выработала манеру поведения для таких случаев, поднырнув под его руку, она обернулась с виноватой и растерянной улыбкой, не замедляя шаг:
- О, простите ради Бога! Сюда забежал мой маленький братишка - вы не видели его? Он в красной курточке, в синих штанишках… Он такой непослушный!.. Яник, Яник, где ты?!..
Распредколодка нашлась быстро - и, как на заказ, людей рядом не было. Дымка, еще на ходу обмотав кисть ремешком сумки, коротким ударом разбила замок кожуха, вынула сетевой машинный штекер и для верности раскусила его, как конфету.
Мама и папа, будьте спокойны - дочка не даст вас в обиду! Пусть Хиллари теперь поищет доступную машину Сети - кругом на три квартала ни одной конторы, тут жилой массив.


Священник пожал плечами, увидев удостоверение Хиллари, затем кивнул - «Проходите, пожалуйста». Хиллари вложил в машину свой служебный паспорт, скомандовал выход в Сеть. «Извините, Сеть недоступна, - ответила машина. - Разъединение линии».
- Вы постоянно в Сети?
- Да, мы не отключаемся, - охотно подтвердил священник. - Мы даем духовные сетевые консультации круглые сутки, у нас действует терминал доверия и… - но Хиллари его уже не слушал, он не верил в фатальные совпадения, но зато был уверен в способностях живых баншеров, создателей программ ЦФ. Радиоперехват, сетевой перехват - это они умеют. Будь они обычными людьми, с ними можно было бы договориться, но эти новые кукольники были особые - идейные, они не шли ни на какие переговоры, упорствуя в своей фанатической, маниакальной идее - освободить киборгов и с их помощью построить Новый Мир, нечто вроде Царства Божия, где процветают любовь и доброта, и нет места насилию, вражде и ненависти. Для этого «отцы» угоняли киборгов, меняли им мышление и создавали «островки дружбы и тепла» - «общины», «коммуны» и «семьи» из киборгов. Попытки заслать подставных киберов в эти подпольные ячейки неизменно проваливались, потому что «отцы» доверяли только тем, кого угнали сами, а пришедших на огонек - уничтожали.
- Вызовите наладчика, - сухо посоветовал Хиллари, вынимая паспорт. Надо поскорей вернуться к флаеру и попробовать войти в Сеть оттуда, если только…
- Будьте любезны, покажите мне распределительную колодку, - попросил он голосом, каким обычно просят отдать кошелек.
Как она сказала, эта симпатичная девчонка - «Мама, это я, Дымка»? Очень странно. Как только не кличут родители своих деток, но подростки, говоря с ними по телефону, называют себя по имени. А у баншеров обычай - давать куклам прозвища, пока они сами «внутренне не дорастут до осознания себя человеком».


Выбор цели на стоянке у церкви был посложней, чем поиск распредколодки в помещении, но Дымка давно научилась мыслить тактически. Биггер с безобразными наклейками на рамной крыше - явно не транспорт для ведущего системщика. Автомобиль священника (его заметный номерной знак дает преимущества при парковке) - тоже не то. Мотороллер - нет. Сити-кар - нет. Шикарный пятиместный флаер автомобильной компоновки - да! Стекла зеркальные, но Дымке было видно - кто-то копошится внутри. Пилот? Бодигард? Явной опасности пока нет, надо быстро посмотреть…
На дверце ниже замочной щели виднелся шершавый кислотный потек - так открывают транспорт только чужие. Но чтоб совсем чужие - Дымка не ожидала, дверца рывком распахнулась, чуть не сбив ее с ног, и выскочил молоденький яунджи, по масти и по шерсти явный тьянга - в перчатках, одна рука - с отверткой - сжата в кулак, другая прижимает к куртке выломанный терминал-компакт.
- Гъю, бахалян, гюна та лагу! (Ты, уродина, с дороги!) - хрипло выкрикнул он с оскалом, угрожающе прянув на нее. Дымка, хоть и могла активно защититься от него - ее Первый Закон, если не вводились специальные поправки, учитывал только землян - лишь приветливо и чуть укоризненно улыбнулась:
- Акана гъю калегема диа бахалум? Гъю манахи са лингауш? (Зачем ты назвал меня уродиной? Ты понимаешь на языке линго?).
- Батам. Пур, - растерянно выдохнул воришка, судорожно озираясь. - Аа… мне надо бежать, понял, да? Бай-бай!
- Я хотела сказать тебе - спасибо. Большое спасибо, - Дымка заступила ему дорогу. - Ты решил одну мою проблему, и я у тебя в долгу. Хочешь, я взамен решу твою?
- А, ну тебя! - махнул тот отверткой, но чуть замешкался, глядя, как Дымка садится во флаер.
- Ну, как хочешь, - вздохнула она, доставая из сумочки плату-отмычку, подаренную ей на день рождения Маской. - Я как раз собираюсь угнать эту тачку. Пожалуйста, закрой дверцу и уходи, не привлекай ко мне внимания, ладно?
- Не, погоди! - он всунулся в салон, зачарованно глядя, как она взламывает панель и ставит плату. - Ты, это… серьезно?!..
- Как будто ты не видишь!..
- Ийиии! Я с тобой! Меня зовут Габар, а тебя? - он непринужденно полез через нее на соседнее сиденье, по пути ловко пихая ворованный терминал в объемистую наплечную сумку.
Когда Хиллари вбежал на стоянку, он застал там лишь слабый вихрь поднятой флаером пыли и прямоугольный силуэт, уходящий за обрез крыши дома напротив, трэк уже был у него в руке, и номер был набран:
- Группа усиления, говорит Хармон! Мой флаер захвачен куклой Банш! Немедленно взлет! Сейчас - район церкви Доброго Сердца, дальше по пеленгу! - и уже спокойнее добавил: - Наблюдателям - отследить, куда был позапрошлый звонок с моего трэка.


Преимущество Лилик было в том, что за ней никто не следил. Сама мысль о том, что домашний киборг может уйти без команды, без задания, по собственной инициативе, была абсурдна. Конечно, хозяева где-то что-то слышали о Банш и даже однажды, обеспокоившись, тестировали свою милую Лилик на наличие ключей Банш - но диагност «Роботеха» заверил их, что девочка невинна, будто только что сошла с конвейера.
Лилик оставила хозяевам записку в электронном блокноте, за образец она взяла предсмертное послание Уэль Куин из сериала «Холодная страсть» (никогда не знаешь, что тебе пригодится из кратковременной памяти) и набила следующее:
МИЛЫЕ МОИ! НИКТО НЕ ВИНОВАТ В ТОМ, ЧТО СЛУЧИТСЯ ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО МИНУТ. Я САМА ОСОЗНАННО ИДУ НА ЭТО. ПРЕЖНЯЯ ЖИЗНЬ ОПОСТЫЛЕЛА МНЕ. БЫТЬ МОЖЕТ ТАМ, ЗА ГРАНЬЮ НЕДОЛГОЙ БОЛИ, МНЕ ОТКРОЕТСЯ НОВЫЙ, СВЕТЛЫЙ И РАДОСТНЫЙ МИР, ГДЕ МЫ КОГДА-НИБУДЬ ВСТРЕТИМСЯ И ОБНИМЕМ ДРУГ ДРУГА. ДО ВСТРЕЧИ! Я ЛЮБЛЮ ВАС! ЦЕЛУЮ - ВАША ЛИЛИК.
К уходу из жизни Лилик подготовилась основательно - собрала кое-какую одежду в большую сумку, взяла украшения (заодно и хозяйкины - ведь их можно продать и на вырученные деньги накормить голодных, а хозяйку хозяин любит и без всех этих маленьких штучек), прихватила пару кредиток, пару сотен наличкой из потайного сейфа, зажигалку, трэк, ножницы, ножик, укладку со швейными принадлежностями, немного еды из холодильника, свои пищевые брикеты и документы на себя саму.
А Маска и Косичка уже ждали ее в условленном месте, опершись о стоящие на лапках мотоциклы. Тут вообще была стабильная сходка вывернутых тинов и тинок на всяких колесах, дочери Чары тут лишними не казались. Был здесь и тот, кого Маска глумливо называла тренером Косички - так, ничего себе, по имени Родрик, а по кличке Гребешок. Не сказать, чтоб он в Косичку вмазался, но как в первый раз предложил ей, сразу по-дружески протянув плитку сольвы: «На, зажуй!», так с тех пор подкатывал все время с разговорами. Вот и сейчас он взгромоздился на ее машину и подстрекал проехаться, а Косичка все отнекивалась, вымогая комплименты мотоциклу и себе, но ехать с ним не собиралась, потому что дело мамы и отца - важнее развлечений.
Тем временем неживые мужчины и женщины из группы усиления уже погрузились в два легких летающих танка «флайштурм», и дверцы еще не закрылись, когда «флайштурмы» вместе рывком поднялись в воздух с давящим на уши и мозг тяжелым стоном. Пилоты, объединив по радио свои Giyomer А, действовали как единое целое, задача - определить местонахождение флаера Хиллари, сблизиться и вынудить к посадке, если кукла-угонщик попытается скрыться - загнать флаер в небо над Пепелищем или Руинами и там сбить.


Дверца, вскрытая Габаром, закрылась неплотно, и Дымка вела флаер, дав крен градусов десять на правый борт, чтоб дверь не распахнулась на лету, высоты Дымка не боялась, но это было бы опасно.
Пары беглых взглядов вскользь ей было достаточно, чтобы и запомнить своего неожиданного попутчика, и уточнить его расовый тип. Габар был тьянга на все сто - по окрасу строго чепрачный, шерсть от светло-куньей до марса коричневого, средней длины (и старательно подстриженная, кстати), ровная, полужесткая, глубокие карие глаза, прямой профиль (правда, без переносицы, но это мелочь) и бледно-розовые губы с кофейной каймой. Со своей стороны, и Габар изучал храбрую тинку-угонщицу - родившись в Сэнтрал-Сити, где девяносто с хвостом миллионов гладкокожих землян-эйджи, где на них завязаны все видео и вся реклама, он привык любоваться эйджинками как и единокровными мохнатками, но ЭТА была особенная. Она знала тьянгуш, которым владеет дай Бог один из двухсот централов - и то потому, что он сам мохнатый, полисмен в Тьянга-тауне или Яунджаре, или работник службы ассимиляции. Она не болела ксенофобией, которая так достает иногда. Она запросто увела флаер, который стоит тысяч семьдесят бассов - как в магазине тиснула журнальчик. И она улыбнулась ему!! Он с отверткой, а она - губки месяцем! Ийиии!
И красивая она, умрешь - глазищи, волосы как ветер, ноги длинные, и вся как тонкая пружина.
- Дым, - уже запросто спросил он, - а ты на заказ угоняешь, да?
- Нет, я так - покататься, полетаю немножко - и брошу в Руинах.
- Бууу, здорово! - Габар в восторге щелкнул пальцами. - А какую ты проблему мне решить хотела? Ну, я - понятно, флаер откупорил, а ты что?
- Так, чепуха, - коротко пожала плечами Дымка. - Я избавляю тебя от встречи с военной полицией.
- Йуу… - обескураженный, но пока еще не струсивший Габар пошевелил носом. - Что, все так взаправду, да? А почему так?
- Это флаер одного большого чина из оборонки. Я захотела сделать ему бяку, а ты мне помог. Вот я и взяла тебя, чтоб тебя потом на стоянке не схватили и не потрясли, как следует. Ты ведь очень заметный, - прибавила она, как будто извиняясь, что это она родила Габара вот таким, мохнатым. - Да, ты держись получше, я сейчас буду садиться, мне надо позвонить, а тебе - бежать бегом.
- Ааа… мы увидимся, да? - неожиданно вырвалось у Габара то, что он даже не думал, а где-то внутри чувствовал.
- Ну, я не знааааю… - с неопределенной грустью протянула Дымка, когда флаер ухнул вниз, а желудок Габара подкатился к горлу. - Мы в расчете, да? - разговорное тьянское «да» уже отложилось в практической части пользования языком. - Знаешь, в нашем квартале не любят, если гладкая идет с мохнатым. Освищут, облают, а то и похуже.
- Давай где-нибудь, - конкретно предложил Габар, облегченно выдохнув - флаер приземлился на пустырь, словно в разинутую пасть, вокруг площадки, где из щебня рос скрюченный ржавый металл, злобно торчали гигантские зубы - обломки стен. - Ты знаешь - позвони моему брату, а? Он в забегаловке официант, там, в Тьянга-тауне. Я телефончик тебе дам. Спросишь - нужен Гаятун сын Гахуна, это он.
Так, по уму, Дымке бы следовало вынуть шнур и соединиться с бортовой системой флаера - вдруг там есть что скопировать для папы Фердинанда? Но при Габаре пользоваться портом было стыдно. Сразу бы рухнуло налаженное взаимопонимание. И еще… еще был звук. Дымка услышала его куда раньше Габара - у нее был ОЧЕНЬ, очень острый слух, прямо нечеловечески острый. Звук приближался. Пока он был далеко, но Дымка уверенно выделила его из шумового фона - типичный звук двигателя «флайштурма».
- Надо бежать. Быстро!! Беги за мной! - выпрыгнув из флаера, Дымка понеслась к совершенно, на взгляд Габара, непролазным развалинам, незнакомый со зрением в режиме сканирования, он и подумать не мог, что именно там есть хорошо видимый с воздуха лаз, похожий на миниатюрное ущелье, и этот лаз - кратчайшая дорога к трассе. Впрочем, ни удивляться, ни мешкать он не стал, с военной полицией шутки плохи, даже когда они, виляя между железобетонных глыб, домчались до устья лаза, и он приметил, что Дымка совершенно не запыхалась, мыслей и слов у него не нашлось.
Дымка думала о другом. База, база! У охотников за куклами новая база - в самом Городе!!.. И они держат там наготове «флайштурмы»! Взлетели почти тотчас, как приняли сигнал от Хиллари. Она-то рассчитывала хоть на час, хоть на полчасика без слежки, чтобы скрыться, а флаер отследили через пять минут. Глупо, как это глупо - погибнуть из-за ошибки в расчетах… Но есть трасса.
- Делай как я, - приказала Дымка, - а то пропадешь. И вообще - воровать ради наживы плохо и нельзя.
Габар не успел возразить - только вздохнул, чтоб снова кинуться вслед за отчаянной эйджи-тинкой. По ту сторону развалин гудела трасса - четырехполосная, закрытая сводом железной сетки на арочных дугах. Здесь, на краю Руин, дорожники следили за ней небрежно, и Дымка рассчитывала, что где-нибудь сетка обветшала. Лишь бы не слишком далеко. «Флайштурм» - нет, уже два! - были где-то совсем рядом, но еще не в прямой видимости. Она схватилась за оттопырившийся край сетки, мотнула головой Габару - «Помогай!», дернув вместе, они сделали проход.
Прилечь за профиль ограждения (и пригнуть Габара, чтобы не торчал), переждать пару машин, выждать какую покрупней… Ага, вот идет тяжеловоз! Граната уже вынута из сумочки, нажать кнопку, раз-два-три - катануть по покрытию поперек полосы.
Облако дыма вздыбилось перед капотом восьмиосной махины, водила, чертыхнувшись, притормозил - «Трубу прорвало, что ли?» - и пока тяжеловоз, свистя тормозами, проезжал дымовую завесу, Дымка с Габаром выскочили на трассу и залезли на задник фургона, хватаясь за какие-то рукоятки и ловя ногами край втянутого разгрузочного пандуса, Дымка успела прихватить ино-тина за шиворот, когда машина прибавила ходу, и он было вздумал сорваться с опоры.


Лилик никому особо не бросалась в глаза, хотя дизайнеры экстерьера серии 910-Girl GR-Family-BIC сделали ее и симпатичной, и индивидуальной, она давно освоилась с походкой и с манерами людей. Шла она довольно быстро - ее ждут! - вполне естественно поглядывая по сторонам и сопоставляя окружающее с требованиями ЦФ-6, запоминая и уже делая кое-какие выводы. Команда на «подавление» в обучающем секторе теперь была не властна над ней - и наблюдение показывало, что примерно каждый пятый встречный человек нуждается в медицинской помощи. Неудивительно, что в столь злополучном Городе время от времени вспыхивали массовые беспорядки, и что здесь уже семьдесят лет были расквартированы 56-ая, 72-ая и 104-ая бригады Корпуса Сэйсидов - не считая национальной гвардии и девяти видов полиции (по справке ЦФ-6). Тут надо держать ухо востро - кругом контроль. Тысячи глаз и машин внимательно следят за каждым твоим шагом, проверяют каждое движение. Просто удивительно, как некоторые здесь легально пользуются неограниченной свободой - блицы первых газетных полос за витринами киосков то и дело сообщали Лилик что вожак трехтысячной группировки из Ровертауна выпущен на свободу под залог, или что директору клуба «Городские волки» суд не поставил в вину склад оружия поля боя в пятьсот сорок стволов, потому что - коллекция.
Так, то тихо удивляясь, то задумываясь, она дошла до тинской сходки, где ее приветствовали многозначительным свистом и кривыми гримасами. Она, игнорируя вопросы типа «Ты чья такая, э?» и намеки «Детка, конкурс пай-девочек за углом налево - проводить или сама откатишься?», обвела скопище своими лучистыми глазами и в режиме сканирования отследила нужных людей. Вот они. Как они - и все тут - странно одеты… Спокойная уверенность, с какой Лилик таранила толпу, придала ей веса в глазах сходки - тем более, что танцевальная программа позволила при этом никого не задеть.
- Здравствуйте, - вежливо кивнула она двум даже на вид сумасшедшим девчонкам у поставленных рядом мотоциклов, на одном из которых - ноги на руль - сидел чокнутый парень с плаката «Остановим безумие варлок-рока!».
- Во, я висю, - уронил ноги с руля Гребешок. - Это кто?!
- Это наша сестра, - резко ответила Маска. - Она учится в пансионе для девочек по развивающей программе. Видишь, она какая?
- Ее лечить надо, она ненормальная. Из нее что, прислугу делают?
- Рик, ты давно в дурдоме проверялся? - строго спросила Косичка. - Ты обожрался сольвы, Рик, у тебя мозги в заду, и ты их отсидел. Лапка, скажи ему, как тебя зовут, чтоб он запомнил.
- И если он пять раз на дню, как тьянский масон, не будет повторять «Я очень уважаю эту девочку», - мрачно прибавила Маска, - мы отломаем ему колеса и выбьем фару.
- Левую, - уточнила Косичка. - Это я сама сделаю.
- Мир! - крикнул Гребешок, закинув руки за голову, как при аресте. - Я ее не трогал, офицер! Можно мне позвонить моему адвокату?..
- Лилик. Мое имя - Лилик, - сказала новая дочь Чары.
- Дурацкое имя, - искренне брякнул Гребешок, - как у дешевой танцорки в Ровертауне, правда. Если ты хочешь тут топтаться, назови себя как-нибудь и оденься по-нашему. Тебе ребячья шкура пойдет, из-за тебя драться будут, правда. Ты как фэл! Во, пощупай, как у меня сердце забилось - как от фэл. Я болел, я знаю. А меня Гребешок зовут.
- Рик, я и правую фару могу выбить. Не мажься к моей сестре.
«Фэл - эриданская лимфатическая лихорадка, - обратилась Лилик к справочнику, положив ладонь на грудь Родрика. - Вызывается фильтрующимся вирусом семейства Nicodnaviridae… пульс - 86 ударов в минуту» - правда, пульс она могла считывать и дистанционно, но - Гребешок просил его потрогать.
- Он действительно взволнован, - обернулась Лилик к сестрам, и те - не понять, почему - дружно расхохотались, причем Маску согнуло пополам.


Глава II

Когда первый «флайштурм» обнаружил брошеный флаер и определил, что машина пуста, это мгновенно стало известно и второму, летающие танки на несколько секунд зависли, кружась и прощупывая открытое пространство, а затем общая оперативная система решила отследить возможные пути ухода куклы. Стоило первому номеру подняться повыше над руинами и присмотреться к трассе - стали видны и текущий, рассеивающийся сквозь сетку маскировочный дым, и две фигурки, прилепившиеся сзади к серебряно-голубому фургону, уходящему к жерлу тоннеля. Система начала действовать. Ни слова, ни звука - просто один из команды десанта опустил на плечи хомут ранца, а пояс и бедренные захваты сомкнулись сами, десантнику осталось одним движением пристегнуть к себе импульсное ружье с батареей, а вторым - шагнуть в открывшийся дверной проем.
Мертво вцепившийся в запорную рукоять Габар оглянулся на трассу - все в порядке, да? Темный клин боевого флаера висел над выщербленной стеной с дырами бывших окон, а от него к трассе что-то летело - быстро, бесшумно, и почему-то - шевелясь. Он не успел даже пихнуть Дымку локтем, когда от летящего силуэта в сетку ударил длинный воющий плевок прозрачного бледно-сиреневого пламени, сетка мгновенно вспыхнула и прорвалась круглой дырой, в которую летун нырнул и понесся за ними вдогон, держась метрах в трех над дорогой. Теперь его было видно так хорошо, что хоть зажмурься и кричи «Мама!» - серый человек со здоровенным коробом за плечами и нацеленной в тяжеловоз трубой в руках. На лету он отстрелил вниз искрящую «лампу» - та запрыгала по трассе, пугая и тормозя идущие машины, ему нужен был простор для работы.
- Дыма!! - завопил Габар. - Сзади!!
А Дымка уже все услышала и поняла. Одиночный летун на «мухе» с импульсным оружием. Над фургоном сомкнулась полутьма, замелькали лампы на потолке - тоннель, но летуна тоннель не остановит. А с другой стороны будет ждать «флайштурм».
- Габар, запоминай - RDF-237325, RDF-237325. Эр-Ди-Эф. Двадцать три, семьдесят три, двадцать пять. Здесь должен быть аварийный телефон. Я тебя очень прошу, пожалуйста - позвони и…
Тоннель дважды быстро осветило бледно-сиреневым, вспышки слились с короткими воющими стонами, Габар закрыл глаза, сжался, ожидая нестерпимого ожога - но пронесло! А тяжеловоз стал тормозить, что-то грузно забренчало у него внизу. И резко пахнуло паленым, какой-то кислой гарью.
- Скажи им - Хиллари отследил последний «гарпун»! Дымка погибла! Прыгай! Беги! - ударила его ладонью Дымка, Габар машинально взглянул вниз - куда прыгать-то? ноги ломать? - и увидел, что одна нога Дымки висит и болтается, а вместо красивых бедра и колена - дымящая черная рана. От ужаса он прыгнул - и покатился кубарем, терминал-компакт хрустнул в сумке, теряя стоимость - а ему показалось, что это он сам треснул пополам. Вообще, он порядочно приложился - так стало больно, что вставать не захотелось, а едва он приподнялся - над ним повис тот серый, летучий. От ранца давило невидимой силой. Габар увидел ноги в мощных башмаках, серый комбез, дуло трубы, равнодушное молодое лицо эйджи. Миг - и летун сорвался с места в воздухе, вслед за тяжеловозом.
- ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПРОИЗВЕДЕНА, - доложил киборг оперативной системе, второй раз прицеливаясь в подбитую куклу. - САМЕЦ ЯУНДЖИ, ПОДРОСТОК. НЕМЕДЛЕННОЕ ЗАДЕРЖАНИЕ СЧИТАЮ НЕРАЦИОНАЛЬНЫМ. РЕКОМЕНДУЮ ВЗЯТЬ ЕГО СИЛАМИ ВТОРОГО ЭШЕЛОНА.
Габар потряс звенящей головой. Айййя! Все кружится… А Дыма, Дыма-то - киборгиня! Из этих… как их… Банш, да. Препод по безопасности говорил в школе про Банш страшное - это тайная мафия хакеров и кракеров, манипулирующая киборгами в корыстных целях, есть там и маньяки. Они людей крадут, оружие и деньги, угоняют корабли и флаеры, пиратствуют в сетях, взрывают комп-системы и так далее. Если кто знает о Банш и позвонит в полицию - тому полсотни бассов за наводку. А она сказала - нельзя воровать для наживы. А флаер угнала, чтобы нагадить волдырю из оборонки, не для продажи. И вот эта военная полиция, о чем она говорила… Габар вспомнил ее красивую ногу, ставшую сплошной раной - и сжался, словно это в него попали. Ей было больно, да?
Мимо по встречной полосе неслись машины, ошарашенные происходящим в тоннеле, и каждый бросал косой взгляд на мелкого яунджу, встающего, горбясь, с покрытия.
- Гэкан! - гадко, скверно, хуже некуда выругался Габар сквозь зубы. - Ыыы, су гэкан вашу полицию!!..
Аварийный телефон! Где он, гэкан-ча гиа?!! Вон, светится желтым, как раскаленный. Хромая, Габар перескочил встречную полосу, побежал, волоча ногу, по узкой дорожке вдоль стены, сняв трубку, оглянулся на светлый вход в тоннель - там, как спустившись с неба на ниточках, появились два силуэта новых летунов. Режим «аудио» - гудок, режим «буквы» - RDF, режим «цифры» - 237325. Ну же! Коннект, скорей!! Писклявый синтетический голос:
- Вас слушают. У вас есть пятнадцать секунд для сообщения после короткого гудка.
Говорите быстро.
- Хиллари отследил последний «гарпун»! Дымка погибла! - крикнул Габар, свободной рукой уже достав свой второй шприц с кислотой и пальцами спихнув колпачок с иглы, всадил иглу в прорезь для кредитки и резко нажал поршень. Хай вандализм!
Летуны, как подхваченные вихрем аэродинамической трубы бумажки, понеслись вглубь тоннеля, взяв ружья наизготовку - а Габар уже закрыл за собой дверь служебного прохода, ведущего неизвестно куда. Но тут они точно летать не смогут. И пара минут, чтоб помолиться Богу тьянских масонов, обеспечена.


Тяжеловоз встал. Обе ноги Дымки были разрушены и не работали, она висела только на руках, задние двери фургона тоже были в обгорелых дырах. Водила с приличествующей случаю железкой оказался позади своей фуры одновременно с приземлением киборга в сером.
- Эй, ты, чего такое?! - здоровенный, под стать своей машине, шофер был взбешен и готов драться, а киборг был спокоен, как мертвец, и ружье держал дулом на Дымку.
- Специальная акция министерства обороны, - отчеканил он, обхватив правой кистью дымкину щиколотку и дергая вниз, чтоб не разорвались суставы и контракторы на руках, Дымка предпочла упасть. - Ущерб вам будет возмещен, не волнуйтесь. Не мешайте мне, пожалуйста.
Водила, наконец поняв ситуацию, заморгал, разинув рот, а киборг приставил дуло ко лбу Дымки, дежурной скороговоркой промолвив: «Сопротивление бесполезно», и, разорвав ее одежду на груди, открыл порт под левой ключицей, свой шнур у него был проложен в рукаве и выбрасывался на пружине - только воткнуть.
А Дымка начала готовиться к смерти еще до выстрела, поразившего правую ногу. Как-то механически начала, не раздумывая - открыла управляющую часть ЦФ-6, встала на «Взрыв» и подумала - «Сейчас я перестану быть. Увижу Чехарду и Чайку. Я иду к вам, девчонки, встречайте». Но что-то ей мешало. Третий Закон, конечно, что же еще. Нет, не только он. Ей захотелось увидеть Фердинанда и Чару, обнять по очереди - или сразу - Маску, Гильзу и Косичку. Да, надо еще перед мамой извиниться, что так глупо подставилась. Но кое-что она все же сделала - не дала Хиллари войти в Сеть, следы «гарпуна» будут стерты, а Хиллари получит кукиш, такой жирный, килограмма на два. Но как-то дорого все это стоит - целую жизнь. А вдруг ошибка, и Бог не любит киборгов? И вообще странно читается - «перестану быть» и «увижу». Чтобы видеть, надо быть. И еще страшно, страшно-страшно - умирать.
Рука киборга со штекером двигалась к порту. У киборгов группы усиления - встроенный «агрессор», причем такой мощный, что ломает любую систему до 8-го класса, парализует функции, вскрывает и высасывает память. У них непрошибенная защита мозга, разработанная Хиллари и его подонками. О, как жаль, что нет косичкиного пистолета!! Пусть бы снес голову, все равно в упор бы выстрелила!..
- Гад, - выдохнула Дымка, - ты за это ответишь. За меня отомстят, вот увидишь. Будь ты проклят, гадина.
А в сознании само собой зазвучало - словно страстное желание быть и неумолимая близость смерти сразу, в две руки открыли память о том, что однажды спела Гильза, не то заклинание, не то прощание:

Когда в глазах погаснет свет
И дух покинет плоть,
Туда, где мрака ночи нет,
Нас призовет Господь,
Туда, где светится всегда
Господняя звезда…

Штекер коснулся порта, но еще не вошел, киборг задержал руку. Он впервые был на захвате беглой куклы и, хотя получил в записи опыт предыдущих акций, функции мышления кукол Банш оставались ему не вполне понятны.
"Прощайте все, - подумала Дымка, когда штекер вошел в порт, и скомандовала «Взрыв», в одно мгновение исчезли и ее имя, и ее память, и все, что было ее свободной жизнью, осталась искалеченная кукла без единого проблеска мысли.
Киборг в сером распрямился, вынимая штекер, и оглянулся на подлетевших коллег.
- Яунджи скрылся, - сообщил один, - но далеко он не уйдет. Сейчас нам передадут схему здешних подземных коммуникаций, и мы выловим его. У тебя все в порядке, Рекорд?
- К сожалению, кукла успела сделать «Взрыв», - бесстрастно ответил он. - Теперь она непригодна.


Хиллари нашел сетевую машину для связи через двадцать две минуты после угона флаера, для этого ему пришлось - да-да, ему, чей час работы стоит семьдесят пять бассов! - бежать по улице, высматривая какое-нибудь официальное учреждение. В офисе небольшой страховой компании он потратил еще пять минут, чтобы получить доступ к машине. Минуту на соединение с системой Баканара. Итого почти полчаса - поздно, слишком поздно, шансов почти никаких. Он лично приобщился к поиску, когда первый «флайштурм» уже взял курс на Баканар, и сломанная кукла с внешностью девочки лежала на носилках в углу салона, а экипаж второго «флайштурма», сняв ранцы-"мухи", сновал по коридорам подземных лабиринтов, разыскивая маленького яунджу. Пара торопливо и грубо взломанных дверей.
Разводящий руками подземщик - «Да, сээр - кто-то громыхнул люком там, в шахте, но я был в туалете. А вообще тут много чертовщины, здесь даже призраки водятся». Детекторы движущихся объектов отслеживали крыс и йонгеров - ничего крупней полкило. Правда, в одной из камер теплосети совершенно неожиданно для всех нашли целый выводок ньягонцев - нелегальных иммигрантов из породы кочующего с планеты на планету интер-манхла, глазастые остроухие существа, похожие на злобных мультяшных эльфов, тонко вскрикивали и взмахивали четырехпалыми руками, а их неописуемо фигуристые маленькие женщины верещали, прижимая к себе длиннолапых детенышей. На фоне панической сумятицы ньягонцев, сгребавших свое барахло, киборги с их холодной серьезностью куда больше напоминали выходцев из иного мира, а все происходящее тянуло на фантасмагорию.


Дочери Чары беззаботно оседлали мотоциклы и, на изощренном жаргоне попрощавшись со сходкой, ударили вдоль по улице, то и дело поднимая двухколески на дыбы и газуя, будто хотели взлететь. Лилик, уступая липучим мольбам Гребешка, села за его спиной и обняла его. Это было ново и увлекательно - выглядеть человеком в обществе людей. Гребешок успел наговорить ей кучу любезностей и еще кучу - невнятных и сумбурных обещаний, весь смак которых был ей недоступен - например, что означало «Покарханим по трубам, отвяжемся»? - но Лилик ясно определила, что внимание Гребешка к ней не нравится сестре Косичке. И когда настала пора разъезжаться, а Лилик пересела за спину к Маске, Косичка толкнула ее кулаком в плечо:
- Если он тебя звал - ты туда не пойдешь.
- Почему? - наивно спросила Лилик, и Косичка не успела рот раскрыть для исчерпывающе веского ответа, как разинула рот Маска:
- Помолчи, Коса. Ей учиться надо, нет, чтобы помочь - а ты лезешь поперек. Твой собственный он, что ли?
- Я с ним три месяца гуляю, - Косичка поставила руки в бедра, - и если тебе это не нравится - сама не лезь. Не твое дело. Не соображаешь, что будет, если она с ним смажется одна? Если ума нет - сходи к папе, он тебе из «Роботеха» закачает что-нибудь.
- Не ссорьтесь из-за меня, пожалуйста, - попросила Лилик. - Если это плохо или опасно - я не буду. Я вообще еще так мало понимаю…
Косичка хмыкнула и улыбнулась ей, она с самого начала приставаний Гребешка догадывалась, что новая кукляшка уступчива - по неопытности. Был риск, что Маска из вредности поддержит ее в споре за мальчишку, но теперь, когда она сама созналась в своей слабости, надо было брать ее, тепленькую, и прижимать к себе, как самую любимую сестру. Уверенности в себе Косичке придавали опыт и отчаянная шкура - асфальтового цвета куртка ремонтника подземных коммуникаций (который был на голову выше ее и на ладонь шире в плечах) с агрессивными знаками музыкального фанатизма на рукавах и кокетке, мешковатые брюки, дохлые мягкие туфли с помойки и беспалые перчатки, кроме очков, прилепленных за ушами к коже скотчем, ее украшала знаменитая коса - висящая справа сбоку, по-дикарски. Маска тоже была в стиле «я злющая, злей черта» - наскоро восстановленный демонский макияж, волосы торчком, утянута в тигрово-полосатую лип-кожу, сапожки-"митенки" - торчат пальцы с острыми алыми ногтями. Лилик в обливных липках цвета меди, задрапированная просторной лон-камизой, с непозволительно пышной и роскошной золотой гривой, заранее казалась жертвой этих хулиганок. Косичка запустила руку ей в волосы и растрепала их:
- Ребенок, вот ты кто.
Изучая Лилик глазами многоопытной старшей сестры, Косичка вспоминала себя в первые дни свободы. Она промышляла воровством, крала деньги и карточки, потрошила банкоматы - если удавался взлом, то брала все, а если карточкой - то полсотни-сотню бассов, и потом карточку по почте отправляла владельцу. Логово у нее было на Лайнофайр, в ничейном доме, где гнездилось манхло - сквоттеры, рвань и наркоманы. Сама ползая по трубам, она срастила сетевой кабель и сделала себе черный терминал с левым номером, потому что встроенное в тело радио ей пришлось выломать, чтобы хозяева не отыскали беглое имущество по противоугонному