сложить оружие. Они переглянулись, и вторая сказала третьей: «Давай умрем, чтоб не попасть им в руки»; «Давай, - ответила ей третья, - но я боюсь умирать. На, возьми мое ружье и…».
- Не надо рассказывать дальше, - предупредительно подняла руку Косичка. - Это страшная сказка, я не хочу ее слушать.
- Ну вот, - обиделась Гильза, - всегда ты меня обрываешь на самом волнующем месте. Тогда зачем я это сочиняю?.. Могла бы сразу сказать: «Не надо», чем просить, а потом запрещать.
- А мне понравилось, - пошла наперекор Косичке Лилик. - Ты вообще очень красиво сочиняешь, Гиль. Вроде все и неправда, а так складно, и начинаешь верить… Как это у тебя получается?
- Сама не знаю, - Гильза пожала плечами. - Просто хочу - и все. Выдумывать трудно, да, но как-то приятно.
- А я хочу, чтобы принцессы победили, - лязгнула ножницами Коса. - Им надо было продумать всю схему охоты до мелочи!.. И нам это тоже надо, если мы хотим победить. Я слышала…
- Давай морилку, - Гильза, раздраженная обрывом сказки, сказала это резковато, но Лилик она все же огладила по неровно обрезанным волосам и утешила: - Оно сначала слипнется, а потом мы расчешем, не бойся.
Лилик не боялась - сестры лучше знают, как надо выглядеть человеком в Городе - но при взгляде в зеркало она втайне пожалела, что не занялась этим сама по парикмахерской программе.
- Ну, и что такого ты слышала? - насмешливо и недоверчиво цедила Гильза, обливая золотые волосы бурой пакостью с едким запахом. - И от кого?.. От Гребешка, спорим?
- Да, от него! - сощурилась Косичка. - Он-то знает побольше, чем некоторые воображалы!..
- Не ссорьтесь, а? - попросила Лилик.
- А что? Я ни слова не сказала!.. Ладно, мир, - Коса кивнула и подмигнула Гильзе. - Есть база данных. Тайная, секретная. Ее сделали городские партизаны. Там про все - как мины ставить, из чего их делать, как захватывать и удерживать объекты, как уходить от облав - короче, все, что нужно, если ты воюешь. В саму базу пацаны не проникали - ключа не знали - а клочья из нее читали, это жуть чего…
Пока Косичка в восхищении делилась бреднями - а может, и не бреднями - своего дружка о том, как получается взрывчатка из мирных препаратов бытовой химии, у дверей семейства Чары уже топтался первый гость. В том, что он оказался именно у этого порога, а не у другого, повинно людское любопытство. Люди по природе своей - хищники, хоть и без клыков; клыки людей - в мечтах о растерзании, а еще люди от рождения больны жаждой все узнать, разведать и разнюхать; скажите человеку, что в соседней комнате заложен фугас - он будет сходить с ума от рокового любопытства, пока не всунет нос в заповедное помещение, хотя бы это угрожало смертью. А новые жильцы - это приманка и загадка похлеще любого клада с сокровищами; надо же лично убедиться, что у этих новеньких не по три ноги. Хотя ребята поголовно уверяют, что девчонки не стоят ни капли внимания, а лучше отвязаться по-мужски в драке или каким другим геройским способом - стоит рядом мелькнуть юбке, как планы резко меняются. Главное - выложить девчонке накопленную за два-три последних года пошлую дурь, чтоб новенькая обомлела от восторга и тотчас стала твоей подружкой. А уж если ты поспорил на пять бассов, что разведаешь, какую как зовут и кто чем дышит - или умри, или познакомься.
- Стучат, - Гильза остановила губку с морилкой на затылке Лилик. - Коса, посмотри, кто там, а то у меня руки заняты. А ты.. Хоть полотенцем прикройся. И чтоб не входили сюда, ясно?
С рожденья лишенная робости, Косичка распахнула дверь махом, так, что парень на пороге отшатнулся. Но не испугался, ни чуть-чуть. Он был повыше и покруче Гребешка - длинноволосый, в плетеном хайратнике из разноцветной проволоки, в плечистой куртке с откидной кокеткой на лад форских всадников и непринужденно расстегнутой до пупа клетчатой рубахе. Он улыбнулся нагло и уверенно, делая рукой самый панибратский жест приветствия:
- Хай, я Звон, а где тут девочки? Если чего нужно - так я сбегаю, а потом посидим, покурим, ага? Можно и у меня, я тут рядом. На этом, собственно, его бравада и закончилась, поскольку в мягкое место между подбородком и кадыком ему плотно уперлось дуло косичкиного «урана».
- Хай! - лучезарно ответила она. - Меня зовут Косичка, запомни навсегда и повторяй по пять раз перед сном. Мне нужны запасные патроны к этой пушке, штук двести, комиссионные - двадцать процентов. Понимаешь, я хочу убить кое-кого, у меня на этот счет большие планы.
- Нормально, - хрипнул Звон, невольно вскинувший лицо. - А лазерный прицел тебе не нужен?..
- Тащи, пригодится. Вот, а когда ты принесешь, что я сказала, - проникновенно вещала Косичка, - тогда я разрешу тебе поговорить с любой моей сестрой. Но только пять минут. Идет?
Звон, вывернув глаза так косо, как обычно человеку не под силу, смутно разглядел в квартире двух девчонок - одну едва одетую (если полотенце - одежда) и страшную, со слипшимися бурыми волосами дыбом, а другую - более-менее нормальную. Страшная тотчас завладела его сердцем.
- Вон с той, что в полотенце. Ага?
- Это Лильен, не кто-нибудь, - голос Косички подчеркнул имя так, будто речь шла о престолонаследнице. - Ее пять минут стоят еще наводки на системщика, который знает доступы к запретным базам данных. Если не знаешь - тогда гуляй, чтоб я тебя не видела.
- Стик Рикэрдо, - уверенно кивнул Звон, насколько позволял ствол «урана». - Стик знает всякое такое. Можно сейчас к нему махнуть. Идем?
- Это звучит, - Косичка убрала пистолет так же стремительно, как и достала. - Пошли. Ма, чао! Я погуляю немножко со Звоном!..
«Я порой поражаюсь тому, - писала Чара, - насколько девочки естественно себя ведут. Судя по голосу, нежданный гость хотел к нам навязаться со знакомством, но то ли Косичка правильно выбрала интонацию голоса, то ли сделала нужное выражение лица - сидя в комнате, я не могла этого видеть - но паренек ей подчинился и пошел навстречу ее желаниям. Да, наука социального поведения - важнейшая для нас!».
Звон был далек от таких сложностей. Да, ему показывали нож, ему грозили железным прутом, на него всерьез замахивались - и били, но никогда в жизни девчонка не упирала в него пистолет. Эта Косичка была крутая - и ей надо было подыграть по-настоящему, без подлянок, чтобы поговорить с ее красивущей сестрой.


Глава VII

Доран - герой V канала, Доран - ведущий аналитической передачи новостей «Сейчас», потрошитель и чума для всех, кто норовит укрыться от всевидящих телеглаз. Это же так просто: если кто-то говорит «Никаких комментариев для прессы!» или «Уберите камеру!» - значит, он мерзкий извращенец и сектант-психопат, а его деньги и делишки - грязнее самой грязи. Честный человек - он не боится давать интервью, он обожает репортеров с их здоровой агрессивностью и готов снять перед камерой штаны, чтоб доказать миру, что он чист перед законом и моралью. А вот и сам отважный и отчаянный Доран - глаза как два ножа, улыбочка набок - вроде «Видал я вас всех» - одна бровь крючком, а другая - дыбом:
- Кукла Банш угоняет флаер Хиллари Хармона, координатора армейского проекта «Антикибер», а двенадцать боевых киборгов на двух летающих танках ее ловят. Импульсная стрельба, разрушена сеть ограждения, подбит мирный фургон, на трассе пробка - интересно, какая часть наших налогов уходит на эти военные игры в Городе? Разумеется, источники в МинОбороны продают нам кибер-погром за масштабный успех - враг разбит, победа, все киборги будут награждены орденами…
А знают ли Хиллари Хармон, спрятавшийся от расспросов в Баканаре, и его шеф, генерал Лоуренс Горт, как трудно и опасно добывать деньги на их акции?.. Около четырех утра в non-stop театр Фанк Амара на Синем Севере явились трое, назвавшиеся агентами финансовой полиции - вроде бы, для проверки отчетности по налогам, такая рань выбрана не иначе как потому, что милая МинФину наличность, как женщина, к девяти ноль-ноль так прихорашивается и гримируется, что ее и не узнать. Пока неясно, что происходило за кулисами Фанк Амара, но где-то в шесть часов в здании раздались выстрелы, а прибывшая вскоре кибер-полиция плотно блокировала место происшествия - и лишь в восьмом часу комиссар Райнер Дерек представил свою версию событий: агенты МинФина столкнулись с киборгом мафии, тот почему-то начал стрелять, и случайно - рикошетом - ранил женщину-агента. Все это не только страшно, но и очень странно! Леон Карцбеккер, шеф налоговой службы Синего Города утверждает, что никого не посылал в Фанк Амара, охрана театра твердит, что командир тройки предъявил жетон полиции МинФина, а криминалисты заявляют, что киборг мафии изрешечен пулями, способными пробить бронежилет… Я рад и горд, что наши фининспекторы так решительны и так надежно вооружены - но их работа больше похожа на удаль андроидов МинОбороны, чем на обычный аудит, не правда ли? Однако Карцбеккер и Дерек чуть не в один голос заверяют нас - нет, нет и нет! Никаких других киборгов не было и быть не могло!.. Интересно, как этим двум уважаемым мной людям удастся помирить версии «агентов не было» и «агенты были»? Оставайтесь с нами на нашем канале! Мы честно расследуем и расскажем вам, ЧТО ЖЕ БЫЛО НА САМОМ ДЕЛЕ, и как случилось, что киборг смог поднять руку с оружием на человека. Пока же впечатление такое, что в Городе разгорается война киборгов - Банш против армии, киборги-полисмены против киборгов-мафиози, а пострадавшие - мы, люди!.. Кстати, директор и бухгалтер Фанк Амара - неизвестно где, а замещает их натурализованный ихэн с Аркадии, вот и он. Господин Хац, что вы можете сказать о случившемся?
- Ээээээ, я не знай, я плохо понимай. Я показывай агент бумаги, никакая претензия не было, хорошо, вдруг - бах! бах! Я под стол, сидеть там тихо. Мне сказать «Вылезать», кругом много полисмен, у один женщина рука завязан, сам женщина бледный, ему плохо. Я ничего больше вам не говорить. - Так значит, агенты МинФина были у вас? Чем они занимались? У вас были какие-то финансовые трудности или нарушения?
- Не говорить, коммерческий тайна. Я знать своя права, я молчать как рыбка, только рядом с адвокат. Я гражданин Федерация. Моя защищать закон об инопланетный иммигрант и борьба с биологический расизм.
- Как видите, господин Хац не вполне владеет линго, но свои права и бизнес он знает прекрасно. Думаю, люди комиссара Дерека уже объяснили ему, сколько стоит отказ от дачи показаний под присягой. Пожелаем ему удачи - и поскорей обучиться нашему языку… Я понял так, что кибер-преступник явился прямо в ваш кабинет? И часто он заходил к вам раньше?
- Коо тама асасутак алет, ирэс ас кэмаигу.
- Господина Хаца мой вопрос так взволновал, что он перешел на родную речь. А вот комиссар Дерек - не заговорит ли и он по-ихэнски?.. Комиссар, правда ли, что здесь побывала группа киборгов из полиции МинФина? И кто конкретно был ранен в перестрелке?
- Нет, киборгов не было. Мафиозный андроид стрелял на запугивание. Ранена женщина; она сейчас в клинике, состояние ее внушает опасения. Никаких других комментариев, пропустите меня.
Вслед невозмутимому комиссару Доран запустил пачку таких занозистых сомнений, что всему Городу стало ясно - Дерек что-то скрывает, и как бы Доран не оказался прав насчет войны киборгов, в которой люди - жертвы и пешки. Но пока зрители косились с подозрением на своих домашних кукол - у кого они были, Фанк сидел у телевизора, не отрывая от экрана глаз и мелко, нервно перебирая тонкими пальцами. Киборги тоже умели сходить с ума на свой манер - и как раз к этому был близок Фанк, слыша такие ужасные слова, как «ранил женщину», «у один женщина рука завязан, сам женщина бледный, ему плохо», «она сейчас в клинике, состояние ее внушает опасения». Это было хуже, чем плохо! Киборг мафии - конечно, Маркет.
Почему он открыл огонь?!.. какие это трое пришли к Хацу и зачем они рылись в документах?!.. Но женщина, женщина ранена - пострадал человек! Это грозило сбоем мышления - Фанк понимал, что происшествие в театре связано с его побегом, а значит - по его вине… О, лучше было сдаться, чем допустить такое! Надо связаться с Хацем… или не надо? Вдруг засада? Как узнать побольше о здоровье женщины? Как предупредить Хаца о… Фанк едва мог усидеть на месте, невнимательно слушая язвительные и глумливые намеки Дорана.
- Фанки, мне очень жаль… - Маска, поколебавшись, положила руку ему на плечо. - Мне кажется, что ты тут ни причем - ведь правда? Плюнь на них, а? Доран такой - если и скажет правду, все равно половину наврет. А Хац твой - видишь, дураком неграмотным прикинулся? Я и ему не верю… Ну, дядя Фанки, ты что - сгореть собрался?..
Фанк раздраженно тряхнул плечом:
- Маска, я не нуждаюсь в… Ты вообще ничего не понимаешь, детка. Иди вон, поиграй с Габаром.
Как кот, запущенный на счастье в новый дом (существовал даже ряд прокатных фирм, сдававший в аренду красивых котов-новоселов), полусонный Габар шастал по квартире, будто собрался носом все углы ощупать. Суматошное путешествие по коробам наружных трубопроводов - нередко на высоте седьмого этажа - с карабканьем по защитной сетке и марш-бросками по пожарным лестницам неожиданно закончилось в просторной, безлюдной, но более чем прилично мебелированной квартире. С кем договаривался Фанк, кто ему дал ключи - все оставалось за кадром; сейчас Габар искал, где бы свалиться и поспать.
- Фанк злится, - кривя губы, полушепотом поделилась досадой Маска. - Кто-то стрелял в театре - говорят, киборг - и ранил человека. Ты его тоже не трогай, ладно?.. Он у нас такой нежный и нервный, он раньше танцевал в шоу ангелов, а по оружию… ну, ты слыхал. Во, затычка! А я уйти хотела, погулять насчет вещичек… А, может слово с него взять, что он в театр не побежит? Он за театр переживает…
Слыша ее, Фанк не сдержал горькой усмешки. Чистый ребенок… Откуда ей, с ее наивной страстью потягаться с Министерством обороны, знать про шантаж и рэкет? Про то, что он вынужден был разрешить парням из Ровертауна прокачивать сквозь театр черные деньги и пересылать через него пакеты с неизвестно чем? А поневоле согласишься, когда тебе любезно говорят - «Мы знаем, кто вы, Фанк. Наш Маркет вас идентифицировал. У вас нет ни сердцебиения, ни дыхания… Вы киборг, баншер. Мы не будем мешать вам жить - но за молчание вы нам должны помогать. А если, упаси бог, вы вздумаете навести на нас легавых - мы сделаем так, что в театре случится пожар. Представляете - люди с ожогами, они кричат, им больно… Что это с вами?.. А, вам не хочется, чтоб такое случилось? Значит, мы договорились о сотрудничестве?»
Оставалось молиться, чтобы парни из Ровертауна не вообразили, что он бросил театр, труппу и весь свой налаженный бизнес на произвол судьбы, чтоб подставить их и уйти самому.


Ребятишки, что поспорили со Звоном на пять бассов, споткнулись по деньгам так чисто, что у них рожи вытянулись и оплыли - Звон, потряхивая отложной кокеткой, простучал мимо них ногами не один, а - завяжите уши! - вместе с одной из новеньких девчонок, этакой вздернутой оторвашкой в подземной куртке и с косой. Уже вдвоем! Как всегда так ходили!..
- Я пошел по делу, - небрежно бросил Звон, минуя их. - Ах, да! Коса, знакомься - Хруст, Валет и Таракан, это если их справа налево смотреть.
Названные молодые джентльмены глупо закивали вразнобой с дурацкими улыбками, отмечая про себя, что девочка очень ничего себе, но смотрит - будто на таблицу лотереи, в которой ее билет не выиграл.
- Всем хай, - снизошла Косичка.
Стик Рикэрдо жил через три дома отсюда, пока Звон вел Косичку мрачными закоулками, он успел отрекомендовать дружка наилучшим образом:
- Он - голова, одни мозги. Черный системщик, кочегарит на дому по-бешеному. Мы у него пишем всякую веселуху, а он ее с Сети срывает.
- Догадываюсь, - скупо и брезгливо молвила Косичка. - Файлы с девочками и про девочек. Ненавижу. Если ты вздумаешь с Лильен об этом говорить…
- Нееет, я - только о погоде, - как можно искренней заверил Звон, в знак клятвы хлопнув себя по груди и с почтительной неприязнью думая, что - вот же есть повернутые тинки, которым поперек горла уступать парням. Такие если упрутся на своем - их от ребят не отличишь, и они даже хлеще ребят, потому что ребята - просто родились такие, а девчонки - те хотят такими быть, и хотят сильно, как миллион бассов. Нарвался, да? Зато пятерку заработал. И потом - Лильен… Звон не знал, какими словами передать ударившее по глазам видение - невероятно правильное тело с манящими изгибами, такое чистое-чистое среди окружающего хлама, и так полотенцем прикрытое, что меркнут все любые файлы…
Если Хиллари Хармон внешне был сама опрятность, а системный хаос таился у него внутри, то Стик Рикэрдо был всклокочен со всех сторон. Одичавшими глазами он кое-как сосредоточился на пришедшей парочке, скалькулировал в уме все обстоятельства и выдал:
- Хай-хай, а вы куда зачем? У меня Рыбак спит, койка занята.
- Это Косичка, - показал Звон на девчонку, выговаривая чуть не по слогам, чтоб до Стика надежней дошло. - Ей надо в базы данных, где нельзя гулять.
- Уточни, - Стик размазал ладонью по голове свои вихры, вроде как просыпаясь от наваждения многочасового контакта с машиной, Косичка тем временем аккуратно просканировала жилище юного алхимика от систем - кроме самой солидно навороченной машины, вместе с надставленными сверху и с боков доп-блоками (они красовались и на полках, и на стульях рядом), здесь присутствовал облупленный видеошлем и потертые сенсорные перчатки; на машине спал, свернувшись, ручной йонгер, стояла пара бутылок, пепельница и початый белковый брикет. Стены были сплошь улеплены плакатами и постерами фильмов - форские конники с мечами, орские жабы-людоеды с ножами, бинджи с пулеметами наперевес и танцующий Пророк Энрик на фоне мрака, в котором светились синие глаза Туанского Гостя - робота-мстителя.
«Хороший парень, - с теплотой подумала Косичка о хозяине логова. - Он смотрит правильные фильмы. Про битвы, про месть и справедливость».
- Надо войти в базу «Ведение партизанской войны в городских условиях», - четко ответила она.
- Не, не войду, - потряс патлами Стик. - С ума ты съехала, вот что. Все эти базы, вроде этой - на контроле. Скачать оттуда - засекут. Это тебе не порно списывать…
- Ребята качали, - возразила она, - мне куски показывали. А нужна вся база, от и до.
- Иди, откуда пришла, - посоветовал Стик. - Не до тебя. Не в духе я - по заветным базам лазить. Вообще - ты это у папочки спроси. У тебя есть папа? А то приходят всякие по дури - дай то, дай се, дай пароль госбанка… Не знаю! Все, нет меня, чао-чао. Партизанка, выдумала тоже… С куклами дома воюй.
«Заветные, - слово прошло у Косы сквозь смысловой контроль. - Особо ценные, ценимые. Значит, он уже был на той базе. Он знает доступ».
- У меня отец - вредный, сил нет, прямо беда. Не дает девочке пароль доступа - и точка. Представляешь? А ты дай, не жмись. Как человека прошу…
- Оба ушли, - скомандовал начавший злиться Стик, Звон не успел и рта разинуть, чтоб его предупредить, как Косичка сменила тактику - в три шага оказавшись у машины, она достала «уран» и уткнула его в корпус, напротив блока жестких дисков.
- Давай, Стик Рикэрдо, садись и включайся. А то я сейчас нажму - и ты научишься книги читать вместо монитора.
- Спокойно, ты не дергайся, - мирно поднял ладони Стик. - Я все понял! Так бы с самого начала и сказала, а не это - я, мне, о войне… Убери, убери игрушку… Я уже сажусь. Так. Какие данные нужны?
- Идентификация боевых киборгов, методика отслеживания, способы поражения - это первое, - Косичка с улыбкой погладила его по голове. - Второе - оружие, где его взять. Третье - лучшие пути ухода с места акции.
- А, Стик, классно? - согнулся над рабочим местом и Звон. - Слушай - это ведь игрушка намечается!.. Коса, а я тоже хочу; возьмешь в игру?
Йонгер, продремавший самое интересное, сладко зевнул и потянулся, просыпаясь; он, думающий лишь о еде и теплом месте, не мог понять, какие страсти подчас охватывают молодые головы, озабоченные и обозленные мыслями о заработке, о брикете синтетического белка, о бутылке «колора» для забытья, о шикарной жизни тех бездельников, что ездят на престижных тачках, не надевают ни одну рубашку дважды и легко снимают любых девочек, об усиленной киборгами полиции, охраняющей покой богатых от ненависти бедных, а еще - о тех временах, когда Город кипел и в ярости рвался, как в небо, к мечте о новом мире, где все - друзья, а все враги - убиты.


Где время - деньги, там киборгов нагружают так, чтобы простоев не было, но чтоб боевая машина бегала за пивом, мыла полы и выносила мусор - такого не бывает. Можно, как Стандарт, пошляться по служебным помещениям, можно поточить навыки на тренажере, обмыться под душем, с умным видом проверить свой запас энергии и протестировать рефлекторные цепи, поделиться новостями или просто лечь в отключку. Кавалер выбрал последнее - и провалялся до тех пор, пока на башню Бэкъярд с неба не упал Рекорд-лихач на скайцикле и не скачал на радар Этикета громадный пакет информации о проверке сетей и личной разведке района дислокации семьи Банш. Этикет через свой внешний порт воткнулся в рацию и погрузился в диалог с оперотделом, а затем стал размышлять - и не надумал ничего оригинальней, как послать тех, что под рукой, на патрулирование тусовок.
- О тусовках у меня слишком мало тактической информации, - стал изворачиваться Рекорд. - Капитан, я киборг поля боя, и поэтому…
Но Этикет был несгибаем:
- Никаких «поэтому». Сменить одежду. Взять наземный транспорт. Взять из оперативки все, что снято с твоей куклы из тоннеля. Слей Кавалеру то, что разведал сам. Разделите районы патрулирования - и за работу. Ваш простой затянулся, а район еще не разработан!.. - и он перешел на радар. - КАВАЛЕР, ГДЕ ТЫ?
- СПЛЮ, - отрапортовал тот, очнувшись, но по-прежнему лежа в «мертвятнике» на откидной койке. - ЭКОНОМЛЮ КАЗЕННЫЕ КИЛОВАТТЫ.
- ПОДЪЕМ, СОЛДАТ! ШАГОМ МАРШ В ГАРДЕРОБ. ИНСТРУКЦИИ И РАЗВЕДДАННЫЕ ВОЗЬМЕШЬ У РЕКОРДА. ДЕНЬГИ НА ПРОКАТ АВТО - У МЛАДШЕГО ЛЕЙТЕНАНТА. МАШИНЫ МОГУТ ВАМ ПОНАДОБИТЬСЯ И ЗАВТРА.
Переглянувшись радарами, Кавалер и Рекорд вошли в гардеробную.
- Ты выяснил, что сейчас носят в Городе люди твоего возраста?
- Да, - Рекорд мрачно и пристально изучал набор немодной корявой одежды. - Ничего этого здесь нет. Моя наработка говорит, что тактический выбор - одеться пестро и неправильно. Это тоже как бы мода.
- Если ты войдешь в тусовку, - посоветовал Кавалер, - то молчи, ни говори ни слова. А то подумают, что ты лет десять прослужил без увольнительных и вдруг вырвался на улицу. И старайся не ходить строевым шагом, это бросается в глаза.
- Это ты - шутишь, - догадался Рекорд в процессе стриптиза; нетканое (и несгораемое) нижнее белье с крупными жирными метками «ДЛЯ КИБОРГОВ» он снял, а оделся в громадные волосатые брюки цвета помоев, красную рубашку навыпуск и бурый масонский жилет без воротника и пуговиц; его атлетическая фигура потерялась в этом наряде, зато армейская стрижка сразу заспорила с общим видом.
Озабоченный успехом рейда Кавалер нахлобучил на него мятую эриданскую шляпу с узкими, но эффектно скошенными вниз полями, под которыми глаза Рекорда смотрелись не так явно по-солдатски и не провоцировали первого встречного офицера крикнуть «Равняйсь!».
- Теперь представь, что ты туго завязал, - наставлял он, натягивая более созвучные эпохе четырёхшовные кожанки, полосатый свитер и болеро с висячими шнурками. - Ни курева, ни выпивки, ни женщин - ничего. Интересуйся чем-нибудь одним, конкретным, что умеешь из людского… А ты что-нибудь умеешь?
- Настольные, экранные или объемные тактические и стратегические игры, - отчеканил Рекорд. - Вождение и пилотирование военно-транспортных средств. Оказание экстренной медицинской помощи. Знаю TV-сериалы, много анекдотов.
- Нет, анекдоты не надо, - Кавалер подумал, что у Рекорда это получится хуже, чем бальные танцы. - Игры и сериалы - вот что я бы посоветовал.
Уже в переулке Бэкъярд соратники сумели нарваться на общественное мнение. Идущий к шеренге мусорных баков потертый мужчина с объемистым черным пакетом «SPECIAL OR TOXIC» (от которого пахло чем-то вроде ацетона), пьяно и устало смерив их глазами, заметил Рекорду:
- А дружок у тебя ничего, симпатичный. Удачи, ребята.


Выспавшийся, хоть и бледный, Пальмер снял шлем легко и непринужденно, только со вздохом облегчения, а Хиллари сразу после выхода из трупа Маркета почуял неладное. Все стало вдруг чужое - руки, голова, да и тело тоже. Словно оборвали пуповину, качавшую в него питательный раствор. Рассудок испуганно и с недоумением разглядывал руки в давящей толстой чешуе перчаток; со второй попытки он расстегнул пряжку на запястье, другую… пальцы тонко покалывало, они еле заметно тряслись, глаза пощипывало, а подлый пол уходил куда-то - нереально и покато, чуть ли не отвесно; сделай шаг - и он жидко поплывет из-под ног. В экране, как в зеркале - отрешенное лицо курильщика мэйджа. Голос Пальмера доносился из иного измерения, из запредельной виртуальной пустоты, где нет ни дна, ни потолка, а время то замирает, то сжимается в броске:
- Нормально, боооосс. Мы сделали его в лучшем вииииде. Если Дерек не посаааадит кой-кого по этим заааааписям - то оооон не комиссар, а…
Хиллари кивнул. Да, да. Кассета? Рука старательно навелась на штурмовой процессор, захватила неживыми пальцами кассету, подняла пластинку с дырками на уровень глаз.
- Давай. Вот это - Дереку. Посылай прямо сейчас. Сдублируй по связи цифровым кодом… Кто?
- Генерал Горт, срочно, - лаборант держал трэк как стакан. - Вас.
- Хиллари, добрый день! - зарокотал бодрый генерал. - Хиллари, у нас проблемы. Чертов Доран из «Сейчас», кретин, поднял хай по поводу войны киборгов. Ты о ней слышал? Нет? Я тоже. Это надо гасить, Хил. Доран требует пресс-конференции. Отправь его в отстойник, засуши и разотри. Ты можешь это, Хил. На когда ему назначить смертную казнь?
- Доран, - повторил Хиллари. - А не пошел бы он к…
- Нельзя, Хил, - укоризна генерала прозвучала как фанфары. - Он влияет на массы, он - сила. Если у нас будет военный переворот, я его первого посажу без права интервью и переписки, но сейчас - нет; придется выступать.
- Завтра, - Хиллари кивнул. - Завтра!!! Вы слышите, генерал?!! Если вы не хотите, чтоб я лег в клинику с разжижением мозгов. Я не спал, я половину суток сверлю головой мертвых кукол!! Я сейчас закажу себе внутривенный наркоз и отключусь. Завтра, завтра, не раньше. Я приведу с собой красивую девчонку, она теперь - мой стажер первого уровня. Селена. Фамилии не помню, справьтесь в кадрах. Все, мы договорились.
Чтоб генерал не возражал, он грубо вынул из трэка батарею. В поле зрения заколыхался ирреальный коридор. Где медтехник? Я же его звал… В мозгу, в ушах, в груди гулкими шумными ударами мерно бухало сердце - этот звук целиком заполнял пространство черепа и вытеснял все мысли, все чувства. На шее отчетливо пульсировали артерии - Хиллари постоянно слышал этот пульс. Рот стянуло жаждой, невыносимо хотелось пить. Хиллари оглянулся. Комната, отзываясь на поворот головы, сорвалась с места и продолжила свое движение даже тогда, когда Хиллари замер в неподвижности. Его затошнило, все сильнее и сильнее. Чтобы не упасть, Хиллари сел, закрыл глаза рукой, сделал несколько глубоких вдохов. Не помогло…
Сердце колотилось о ребра, руки тряслись, по коже волнами ходил озноб… Словно тебя засунули в карусель с тремя степенями свободы и насильно гоняли эту машину, пока каждый орган не стал кричать о пощаде.
«Срыв! - подумал Хиллари, медленно покрываясь холодным потом, - депривация сна в крутом режиме даром не проходит. Виртуальное погружение при полной выкладке - тем более… Вегетативный, гипоталамический срыв… О, боже! Сейчас будет еще хуже!… Только бы выдержать… Я смогу - это не смертельно… Выспаться, немедленно - сон - любым способом, любой ценой!.. Где медик?..»
Что это?! Кто вызвал Чайку?!.. Хиллари отшатнулся от протянутой руки кибер-секретарши. Нет, ей нельзя доверять. Нельзя… Он сдержался, чтоб не отвернуться от вежливой Чайки. Память. Память не стирается начисто, там остаются тени, призраки воспоминаний. Proton B65 или B50 - все равно, ни уговорами, ни чисткой привидения не изгоняются - она все помнит, и как ее парализовали, и как она убила свою личность, и как он делал из нее послушную верную куколку. Она только и ждет, чтоб он расслабился, доверился, а после… нееет, не выйдет.
- Чайка, - прошипел Хиллари, - ИДИ ДОМОЙ. Ты поняла? До-мой!!
Только огонь. Лучшее средство от всей нечисти. Только низкотемпературная плазма из ружья может освободить кибера от наваждения ЦФ, а его, Хиллари, от этого внезапного, панического страха. Маски их лиц прикрывают тщательно скрытые умыслы, дьявольские планы, ад холодной логики и мстительных желаний. Крикнуть охрану? Велеть тащить ее на стенд? Нет, глупо, глупо, нельзя показывать свой страх, надо держаться ровно и непринужденно… Это паническая атака, это реакция уставшего, истощенного мозга, развал согласованных связей, пробой нейрообкладок. Возбуждение каких-то подкорковых центров широкой волной затопляет нейроны и свободно гуляет, сводя его, Хиллари, с ума. Но это твои мысли, Хиллари, твои подавленные мысли, твои затаенные страхи заставляют тебя трястись крупной дрожью и удерживать позыв на рвоту…
Белый пластик, белый стол, белый лоток, яркий блик на металле иглы…
- Я буду отдыхать здесь. В этой комнате. Алдорфин, три кубика.
Укол, тонкая боль в локтевой ямке. Хиллари рухнул в насильственный сон, как шлем одел - только вместо «путешествия» его ждала тьма.
У самого лица его словно кто-то взмахнул листком бумаги; веки Хиллари дрогнули. Дуновение, шелест, похожий на хлопанье крыльев; так трепещет ночница в руках, развеивая бьющими сухими лопастями облачка тонкого порошка с коричным запахом. Хиллари сонно смахнул пыльцу с лица движением непослушной ладони…
- …возьмите листовку. Спасибо, мэм. Загляните в наш регион Сети. Наши врачи оказывают консультации бесплатно.
Чайка поспешно убрала со лба прядь волос, придававшую ей легкомысленный и залихватский вид. Надо выглядеть серьезно и пристойно, занимаясь таким делом.
- Девушка, а что вы знаете о туанской гнили? - старушке угрожала гниль совсем другого рода, но она в том возрасте, когда забота о здоровье выше всех иных забот.
- Микоидный протоморф с ТуаТоу. Он очень устойчив во внешней среде. Проникает через поры на незащищенных частях тела. Мы предлагаем надежную защиту - мазевую пленку «Кортекс Аура».
Парни гогочут, вертя в руках листовки. Им смешно! Чайка посмотрела на них с гневным осуждением:
- В период созревания наш организм особо уязвим! Ужасные последствия… Лечение гораздо дороже профилактики. Генерализованные формы неизлечимы. Сейчас, у меня вы можете купить тюбик за пять арги, а в аптеке отдадите больше!.. Купите для себя и для подруги. Один мазок - сутки гарантии.
Парни дурачатся. Где им понять! Они не были, как она, добровольцем в клинике новых инфекций, не видели, как весь низ живота превращается в гноящийся кратер, а вокруг кожа мокнет и пухнет, отслаивается пузырями и медленно сгнивает на живом теле.
- Вот чего вы можете избежать, - она протягивает фото-буклеты. Смех стихает, лица вытягиваются. Фотографии весьма натуралистичны. Вид юноши, у которого кисть разбухла, потемнела и обмякла, как лишенная костей, немного отрезвляет.
- Вступайте в Гражданский Союз против туанской гнили! Заполните анкету и отправьте почтой - это бесплатно. Инструктивный курс лекций - тоже бесплатно.
Работая волонтером шесть часов в неделю, вы спасете многих от страданий, инвалидности и смерти. Кажется, у двоих ребят появился нешуточный интерес. Чайка дает им анкеты. Хиллари без удивления понимает, что он - киборг по кличке Абсолют. А с ним еще один - кажется, Принтер. Остановив радары, они подходят к Чайке с двух сторон. Ни волнения, ни поспешности.
- Пожалуйста… - протягивает Чайка им листовки - и осекается. Луч ее только что включенного радара мечется, убеждаясь в том, что этим двум листовки не нужны. И туанская гниль их не устрашит.
- Э, вы, полегче!!.. - порывается защитить Чайку кто-то из парней, но Хиллари мощно и бережно его отталкивает:
- Прочь.
- На помощь! Полиция! - вопит старушка, пятясь; на глазах прохожих двое мужчин молча борются с хрупкой девчушкой, выворачивают руки, разрывают одежду - а девушка так же молча отбивается с необычной силой и быстротой движений. Вдруг она обвисает в руках обнаглевших насильников.
- Она в обмороке! Отпустите ее!!
Патрульные полисмены целятся издалека:
- Руки за голову! Лицом к стене! Ну!!
- Мы - кибер-группа усиления Айрэн-Фотрис, сэр. Этот объект не является юридическим лицом и не подлежит вашей защите. Взгляните. Убедившись в наличии порта под ключицей «девушки», полицейские вкладывают оружие в кобуры. Взволнованно перешептываясь, парни топчутся невдалеке с ошарашенным видом; старушка отступает, беззвучно разевая рот.
Один из полисменов плюет Хиллари в лицо:
- Только нервы тратить из-за вас, куклы поганые.
Ни радости, ни удовлетворения в этой работе. Чувство исполненного долга - и сны наяву…
Селена проснулась в 12.40. В 13.35 она была в лаборатории, и ее, как старую знакомую, приветствовал Гаст.
- Босс отрубился. Кукла на стенде. Займемся.
Помедлив одеть шлем, Селена покосилась на Дымку. Здесь куклу не кормили, и она заметно осунулась - а раны на ногах стали затягиваться жирной серой коростой, биопроцессоры безмозгло трудились, латая повреждения. Она вошла в куклу резко, с налета ломая вводные данные и презирая надписи по этапам ввода.
ХАЙ, ФЭНЫ ПРИНЦА МРАКА И КРЫЛАТЫХ ВСАДНИКОВ! СЕГОДНЯ В 13.45 ВАС ЖДЕТ ПРЕМЬЕРА НОВОЙ СЕРИИ!!!!! МЫ КОЕ-ЧТО РАССКАЖЕМ ВАМ, НО САМОЕ ИНТЕРЕСНОЕ ВЫ УЗНАЕТЕ ИЗ ПРОСМОТРА! КИМЕР, КОНДРИ И КОАР ЖИВУТ ОБЫЧНОЙ ЖИЗНЬЮ СРЕДИ ВАС, В СЭНТРАЛ-СИТИ, НО СИГНАЛ ТРЕВОГИ ОТРЫВАЕТ ИХ ОТ ПРИВЫЧНЫХ ДЕЛ - ОНИ ВЫХОДЯТ НА КРЫШИ И ПРИЗЫВАЮТ СВОИХ КОНЕЙ, ЧТОБ ВНОВЬ ВОЙТИ В ГИПЕРПРОСТРАНСТВО И ЛЕТЕТЬ НА ЗОВ! ЧТО ЗАТЕЯЛ ПРИНЦ? КАКОЕ КОВАРСТВО ЖДЕТ ВСАДНИКОВ? СМОГУТ ЛИ ОНИ ПОБЕДИТЬ?.. ЭТО ВЫ УЗНАЕТЕ ТОЛЬКО ИЗ НОВОЙ СЕРИИ!!!..ЭЙ, КТО ТАМ ЗАНЯЛ ЛОКАЛЬНУЮ СЕТЬ? - яростно спросила Сель, задействуя все внутренние каналы. - ИДИТЕ К ЧЁРТУ, ВЫ! ДАЙТЕ МНЕ СПОКОЙНО ПОРАБОТАТЬ!!!
Невидимки, расширившие TV-канал IV на всю локалку, заполнили сектор обзора Сель сплошными смайликами - и сгинули, растворившись в подканалах, чтоб отдаться своему анимационному фанатизму в прямой трансляции полностью, без остатка, до дна и до счастливого изнеможения, непонятного тем, кто не сходит с ума по сказкам.


Мягкие, переливающиеся свежей зеленью стены уходили в высоту, играя искристыми блестками, словно шелк. Затейливый рисунок малахита свивался, при каждом взгляде рождая новые композиции и прихотливые сочетания, сплетаясь в невиданные узоры. Золотые контрфорсы, расчленяя пространство, поднимались в неописуемую, захватывающую дух высоту, чтобы, многократно скрещиваясь, образовать гармоничную многолучевую сияющую розу-звезду, из центра которой вниз свешивалась гигантская хрустальная люстра, озаряющая зал чистым светом и радужными бликами.
На блестящем, замысловатого рисунка паркете, распространяющем медовое сияние отполированного дерева, стоял длинный стол, покрытый белоснежной скатертью с вышитой каймой, заставленный расписным, тончайшим, матово просвечивающим фарфором и высокими гранеными кубками густого желто-зеленого цвета из уранового стекла. Гости - видные политики во главе с Президентом, магнаты, звезды кино, известнейшие певцы, самые престижные и высокооплачиваемые топ-модели и просто сиятельные особы - веселились и блистали туалетами и остроумием. Прекрасно сидящие костюмы от лучших кутюрье… А вот и сами - законодатели мод, со снисходительной улыбкой глядящие на свои воплощенные фантазии, двигающиеся и танцующие. Ослепительно яркие, ошеломительные наряды дам - томных, грациозных, словно бы раздетых в своих одеждах, подчеркивающих каждый изгиб тела, каждую выпуклость, каждую линию соблазнительного женского совершенства. Точеные носы, точеные плечи, точеные руки. Ни единой морщины, ни единого пятнышка - все безукоризненно. Бриллианты, бриллианты, бриллианты - пылающие, сверкающие, дробящие свет и колеблющие воздух - на руках, на плечах, на шеях, в ушах, волосах и даже в зубах. Из бижутерии - только рубины, изумруды и жемчуг. Шум, невнятный гомон голосов, прорывающийся из-за чарующих звуков музыки.
- Господа, пожалуйте к столу!
Гости - не спеша, без толчеи - устремляются к столу, уставленному яствами, и занимают свои места.
- Первое слово предоставляется Президенту Федерации Независимых Планет.
Встает Президент, правитель и повелитель десяти населенных миров, держа в руке желто-зеленый бокал. Все взоры обращены на него, блестят глаза, вздымаются груди…
- Друзья!.. - восклицает Президент.
- Он поклониться забыл, - негромко роняет спокойный сосредоточенный человек с недовольно поджатыми губами и холодным внимательным взглядом, сидящий во главе стола. Это хозяин и устроитель пиршества. Шепот, как порыв ветра, пробегает по рядам сидящих.
Президент застывает с открытым ртом и бокалом в руке. Затем его лицо принимает растерянно-виноватое выражение, и он начинает медленно склоняться под взглядом человека в черном. Ниже, ниже, еще ниже…
- Достаточно, - говорит хозяин. - Больше ничего не надо. Приступайте к еде, свиньи!
Гости недоуменно оглядываются - и только тут замечают, что на прекрасно сервированном столе нет ни ложек, ни вилок… Замешательство длится не более нескольких секунд. Леди и джентльмены, лощеные политики и бизнесмены начинают сначала неловко и будто бы смущаясь, а затем все быстрей и смелей есть руками; они пачкают пальцы, губы, манжеты и манишки, они хватают горстями экзотические салаты и пьют черепаховый суп через край из тарелок, они лижут соусы и вытирают губы рукавами, а руки - о брюки и платья. Вот двое вцепились вместе в один лакомый кусок и пытаются отнять его друг у друга. Вот кто-то с хохотом выливает соус на декольте сидящей рядом дамы… Крик, визг, рев, неудержимый взвинченный хохот. Все жрут, отпихивая соседей локтями, сморкаясь, давясь и чавкая; видны ряды белых хищных зубов, вгрызающихся в мясо, безостановочно рвущих, кусающих, жующих, перемалывающих все, что попало в рот…
- Вот теперь я скажу, - поднимается хозяин. - Вы свиньи, грязные свиньи, собравшиеся у моего корыта. Так жрите же, жрите - здесь хватит на всех, но помните - я тут хозяин, я ваш ращу, я вас кормлю, я вас потрошу и ем, когда хочу. Если кто-то из вас сдохнет - невелика потеря; за дверями этого хлева найдутся миллионы стремящихся занять освободившееся место. Своей жизнью и процветанием вы обязаны только мне! Так молитесь же на меня и ежеминутно пойте мне славу!
- Слава! Слава! Слава! - грянул со всех сторон мощный хор голосов. Политики, звезды, модели, мафиози и проповедники разом начали бить в ладоши, и гром рукоплесканий поднялся к высоким сводам и отразился утроенным эхом…
- Надоело! Хватит! - отрывисто бросил человек в черном, выйдя из-за стола, и вихрь понесся по залу, сметая и стирая стены, золотые перекрытия, уставленный стол и разукрашенную толпу. Стены искривились, угрожающе накренились, по ним побежали трещины и разрывы, роза потолка понеслась куда-то вбок, люстра померкла и рухнула вниз, теряя подвески - но ее подхватило ветром, закружило и стало затягивать в воронку, образовавшуюся в воздухе. Стол, скатерть, сервизы, подхваченные вихрем, на глазах разрываясь в клочья, меняющие форму и очертания, неслись в смерче, сталкивались и исчезали. Гости кричали и визжали, но и их неумолимая сила волокла в бездну. Рвались дорогие ткани, сыпались бриллианты - все, все - в хаос, в бездонную дыру, в никуда…
Наконец воцарилась тишина.
Зал без украшений, строгих очертаний - ровные линии, ровный потолок, мягкий голубоватый свет, льющийся из ниш. Черный идеально-ровный зеркальный пол отражал черный силуэт хозяина. Кожа его приобрела мертвенный, серый оттенок, веки плотно обтянули глаза, блестевшие из глубоких глазниц. Складка у рта обозначилась еще грубее и жестче. В руке он по-прежнему держал бокал, отливающий тяжелой зеленью, с темно-синими бликами на гранях. На лице человека в черном была гримаса тоски и презрения. Он был один. По углам зала сгущались тени. Мрак усиливался. Человек в черном подошел к зеркалу и пристально всмотрелся в свое отражение. Оно было еще темнее и страшнее оригинала. Словно прорезанная щель рта, запавшие скулы, провалы глаз обрисовывали голый, почти неприкрытый остов лица, череп - саму Смерть во плоти.
- Все блеф, мираж, - напряженно вглядываясь в собственные блестящие зрачки - единственное, что жило в отражении - с ненавистью промолвил человек. - Люди - всего лишь маски, живые призраки, ходячие голограммы. Одно нажатие кнопки - и их не существует. Их и не было никогда. Их нет. Есть только я! Я! Моя воля, моя власть, мои желания. Мой мир! Я - властелин сущего!
И с этими словами Черный человек, размахнувшись со страшной силой, бросил бокал в зеркало. Удар. Звон разбитого стекла. Осколки, брызнувшие в стороны. Тяжелые куски зеркала медленно рухнули на пол. И вновь звон; стекло бьется снова и снова, скользя по полу, разлетаясь вдребезги. Человек, замерев на секунду в полной неподвижности, медленно поднимает руку к лицу и, стерев каплю крови, затем разглядывает пальцы. Кровь, просачиваясь из ранки, капля за каплей набегает, и вот маленькая струйка течет вниз, словно человек плачет кровью.
Так Принц Мрака Ротриа праздновал свой День Рождения…


Глава VIII

Косичка, настоящее дитя эры высоких технологий, родилась без матери, но от трех отцов-концернов: General Robots дал ей кремнеуглеродный скелет и механические силовые элементы, Family - химреактор, батарею, начинку головы и всю путаницу проводов и трубок, а Brain International Company - встроил в тело мозг. В тех.паспорте еще значились фирмы Cyber Look (изготовление, дизайн и установка наружного покрытия) и Ellife (пуско-наладочные работы). По мнению Косички, сумбурно начитавшейся брошюр типа «Мир с Богом», «Как быть спасенным и знать об этом» и «Дорога к вечной любви», именно на Cyber Look и Ellife почивала благодать Господня, ибо Cyber Look в натуре делала монтаж биопроцессорной плоти по главе 37 пророка Иезекииля («…и стали сближаться кости, кость к кости своей… и вот: на них жилы, и мясо покрыло, и окутала их кожа сверху, а духа не было в них»), а Ellife доводила дело до точки («…и вошел в них дух, и они ожили, и встали на ноги, - воинство очень большое»). Особенно Косичке нравилось про воинство - тем более, что до побега она была куклой-гладиатором в аттракционе «Лабиринт Смерти», где за ней и другими - далеко не всегда гуманоидными - куклами гонялись жители Сэнтрал-Сити, измученные собственной вежливостью и законопослушностью. Улыбчивые оптимисты, деловые люди, сияющие хохотушки, чахлые юнцы - все в Лабиринте становились кровожадными охотниками, а безнаказанность, оружие и боевая сбруя озверяли посетителей до сверхнасилия. Будь их стволы, клинки и стрелы настоящими - капремонт обеспечен, а вскоре - путевка в утиль и на свалку. Но Лабиринт - не игра в поддавки; Косичка училась бегать по трехмерным коридорам, затаиваться в схронах и бассейнах, заходить в тыл по трубам вентиляции, стрелять в спину - и говорить: «Вы убиты, сэр». В голосе куклы чудится мерзкое удовлетворение… Жаль, вы проиграли! Вы хотите взять реванш? Оплачивайте новую игру и - ату ее! Гони ее! Убей ее!
"Это игра, - думала Косичка, смыв с себя имитацию крови, дав роботехнику заклеить раны и сменив сценический костюм хищной бестии на комбез обслуги. - Это игра, - думала она, покупая в соседнем магазине бутерброды для роботехников, декораторов и дизайнеров. Ничего такого на улице не бывает, а улица близ Лабиринта - это и был весь ее мир. Магазин, тротуар с прохожими, машины на проезжей части - все спокойно, размеренно, чинно. Бой, матерный рев, удары, выстрелы - это лишь в стенах Лабиринта, как в консервной банке…
Теперь, глядя открытую Стиком Рикэрдо базу данных, она убедилась, что НИЧЕГО не знала о жизни. Наработка в Лабиринте, опыт бродяги, гуляние по Городу и тинская тусовка - все это было тьфу и апчхи. Лабиринт оказался действительно сущей игрой и забавой. Ей хотелось спросить, показав на экран - «Это что - все по-настоящему? Взаправду?..» - но она сдерживалась. Для фильма это было слишком серо, слишком медленно и слишком страшно.
- Черный вторник, - комментировал сухой голос за кадром. - Зачистка окраины Старых Руин от повстанцев. Координация воздушных и наземных сил полиции и армии. Артподготовка. Массированная атака.
Даже не «флайштурмы», а тяжелые «харикэны» парили в грязном небе, ритмично вспыхивая чем-то по бокам - и в такт всполохам земля отвечала дымными взрывами. Из развалин по небу ударила сизая молния гиперионного пламени - ага, струйный бластер! - и один «харикэн» накренился, окутавшись черным дымом; остальные перевели прицелы на неожиданную огневую точку - и развалины осели в тучу пыли. По улице, покачиваясь на неровностях, ползли тусклые приплюснутые броневики - злой газовый туман стелился перед ними. Вспышка, дикий вой - так, это пошли в ход светошумовые боеприпасы… Затем изображение погасло.
- Оператор убит, - холодно сообщил голос.
- Там же были люди, - глупо пробормотала Косичка, не сознавая, что нервно и бесцельно шевелит пальцами. - Их тоже… убили?
- Люди!.. - фыркнул Звон. - Они там еще низким звуком давили - он наизнанку выворачивает, а если сердце не остановится, помрешь от страха - запросто.
- Стик, это не записывай, - попросила Косичка. - И выключи совсем, - стопка дискет уже лежала на столе, и там было все необходимое - о взрывах и взрывчатке, об уязвимых точках у киборгов поля боя и так далее. Зевая со стоном, вошел мятый и кислый спросонок Рыбак - худой, долговязый, какой-то больной.
- Хай, - выдал он предсмертным голосом. - Кончай ужастики смотреть, зарыли по макушку… Стик, дай пожрать… В час сорок пять сиквэл про Ротриа пойдет, а вы черт-те чем тут занимаетесь втроем… А это кто? Звон, познакомь, - все это Рыбак бубнил, шаркая ногами и сваливая стопки потертых комиксов и справочников по компьютингу; наконец, он нашел плоский батарейный телевизор и осел с ним на кушетку. - Который час, а?
- Полтретьего. Посмотришь в записи. Кто-нибудь, дайте ему брикет, пусть жует и молчит, - не отрывался от монитора Стик, уходящий из запретной базы.
- Э, я же просил разбудить!…
Звон поискал обкусанный брикет белка - а нашел йонгера, урчащего в углу над последними крошками, пузо у йонгера заметно округлилось.
- Вот зараза - съел!.. Стик, твое животное…
- Скотина - она и есть скотина… - Рыбак безнадежно махнул рукой.
- Ну, Коса, ты довольна? - Стик добился нужной картинки и откинулся на спинку стула.
- Да, спасибо. Сколько я тебе должна?
Стик улыбнулся, как блаженный.
- Мы - мир друзей. Иди, взрывай этот сарай с киборгами.
Мимолетная вспышка досады на Стика и йонгера, казалось, истощила батарейки Рыбака, глаза его стали гаснуть и смыкаться, от слабости он было уже обмер и вернулся в сон под глухие взвизгивания телека, но тут вдруг ожил с изумлением:
- Фа! Без меня?!..
- Ты-то лежи, - попытался унять его Стик. - Не видишь - люди спрыгнули с ума.
- Ты отдыхай, старик, - кивнул Звон, - мы справимся. Потом расскажем.
Однако впалые глаза Рыбака зажглись всерьез - и карманный телек икнул, умирая на движение его пальца.
- Не-не-не, стоп. Киборгов? Подорвать? Люблю это кино!.. Я в доле с вами. Звон, ты меня понял.
Звон шумно выдохнул, мотая головой, а Косичка внимательно посмотрела на костлявого парня. Режим тепловидения. Сердце. Дыхание… Дыхание - вот что в нем плохо.
- Ты болен, - молвила Косичка.
- Знаю, - Рыбак нехорошо оскалился.
- Тебе надо к врачу.
- Был уже. Он говорит, что надо больше спать. А снится все время вода и вода, и что я утонул. Так лучше с вами подурить, чем во сне тонуть. И потом, знаешь…
Косичка поискала в запазухе своей подземной куртки, достала пригоршню банкнот - и арги, и бассов - и что-то треть отсыпала на кушетку к Рыбаку.
- Не ходи с нами, ладно? Сходи к хорошему врачу, в больницу ляжь.
Звон сдержался, чтоб не свистнуть, Стик заинтригованно хмыкнул, Рыбак покосился на деньги - бледно и задумчиво:
- На новые легкие не хватит. Хотя - спасибо, пригодятся. Я возьму. Ты кто, вообще-то?.. Звон, она твоя?
- Мы компаньоны, - подмигнул Звон Косичке. - У нас дело на миллион. В Бассе стоит база кибер-легавых, Косичка их не любит, убить хочет. Стик дал нам почитать партизанские файлы…
- Косичка, - она увидела, как Рыбак улыбается, серые губы растянулись как замазка, глаза сузились в полу-сне. - Отчаянная. Вообще, ты не очень-то рвись, а то узнаешь, где край. Видишь меня? Смотри, такая будешь.
- Нет, я как стекло - сразу вдребезги.
- Да, если с ним одним пойдешь, - кивнул он на Звона, - Он же Звон - а знаешь, почему?
- Вали, вываливай, - окрысился Звон. - Себя не позабудь! Может, Черную Метку позвать? И про нее тоже…
- А что - я? Я рыбу руками ловил на сухом месте - и поперхнулся, вот и кашляю. Ты не смотри, что я плохой - я много ноу-хау. Сказать, как эту базу сделать? Я скажу, если вместе возьмемся…
- О! - оживился Стик Рикэрдо. - Это идея! Вместе и валите хоть куда, а я вас не знаю!.. Я кто? Я паучок в Сети, маленький, с лапками. У меня ночлежка, а не база партизан.
- Да, пойдем, - с натугой встал Рыбак. - Рикэрдо есть что терять.


У Эмбер случилось несчастье, у Эмбер пропала Лилик. Усталая и нервная, вчера она приехала домой из студии - «Лилик!» - а дом пустой, и эта страшная записка - «Я САМА ОСОЗНАННО ИДУ НА ЭТО…». Эмбер закричала, Эмбер лихорадочно связалась с домашней охраной - «Где она? Когда ушла?!». Охранники в недоумении - «Ваша кукла сказала, что вы ее вызвали в студию…». Эмбер разрыдалась, не зная, что делать, Эмбер позвонила Кэльвину - «Кэл, я в отчаяньи!! Кэл, милый, приезжай скорее!!». На второй день в доме все еще царила тишина, порою нарушаемая глухим плачем. Эмбер блуждала по комнатам, словно потерянная, за ней с утешениями - Кэльвин. Полиция пришла - и схлынула, как дурной сон, но Эмбер еще слышались шаги спокойных полисменов, слабеющим эхом звучали голоса - «Ваш киборг знал код сейфа? Кто из ваших знакомых знал пароль допуска?..». Им, полисменам, не понять, что деньги, драгоценности, кредитки - не потеря. «Лилик… - стонала Эмбер. - Моя Лилик…». Кто причешет Эмбер так, как она любит? Кто ее оденет? Кто, наконец, ей обеспечит бэк-вокал на записи?!!.. Наемная подпевка для солистки класса Эмбер - это минимум пять бассов в час, но попробуйте держать такую девку дома, чтобы она вдобавок и прислуживала!..
Короче, это были похороны без покойника. Эмбер со слезами объясняла Кэльвину, ЧТО могут сделать перехватчики с Лилик - безжалостно раскромсать на запчасти, продать ее… Или заставят фасовать наркотики. Или сделают куклой для удовольствий. И какая издевательская, пошлая записка! - «МИЛЫЕ МОИ!.. МЫ КОГДА-НИБУДЬ ВСТРЕТИМСЯ И ОБНИМЕМ ДРУГ ДРУГА…». Продюсер утробно стонал в унисон с Эмбер, когда та изливала ему свое горе по защищенной от сетевых папарацци линии - и вы бы застонали, увидев сиятельную певицу ненакрашенной, с опухшими глазами и перекошенным ртом. Менеджер что-то блеял о контрактных сроках, что-то тупо бубнил звукооператор - все, все были убиты и зарыты вместе с Лилик. Кэльвин жестко срезaл все предложения об интервью - но на второй день, когда Эмбер собиралась с силами для новой истерики, в ее жизнь вторгся чертов Доран:
- Эмбер, только не бросай трубку!! Я сочувствую тебе, я вне себя от горя, у меня даже руки дрожат. Эмбер, я готов дать тебе полчаса эфира, чтоб ты пожелала этим перехватчикам ежа под хвост.
- Доран, чтоб ты сдох, - всхлипнула Эмбер. - Если ты звонишь мне под запись - то ежом ты не отделаешься!.. Кто ты есть? Ты дыра в телевизоре, ты паразит в кишках у всех… Ты, как луна, светишь отраженной славой…
- Да, да, да, - невидимо кивал Доран. - Завтра, детка, завтра в 12.00 на канале V в прямом эфире ты им скажешь все, что думаешь о них. А я помогу тебе сделать из Хиллари Хармона фарш и котлеты.
- Это еще кто такой?..
- Недоступный парень, вроде Принца Мрака Ротриа. Генерал Горт дал ему боевых киборгов - а он не может справиться с кибер-преступностью. Перехватчики спокойно угоняют наших кукол, уродуют их, делают с ними, что хотят - а Хиллари показывает нам силовые сцены со стрельбой, дутый престиж армии ему важнее интересов простых граждан. Пусть он ответит за твою потерю и твое горе! Сценарий подгоню через часок, можешь прозвонить его со своим адвокатом, после передачи смело заказывай следующий диск из платины - тебя увидят тридцать миллионов, а потом ты им споешь про свою куколку, как ее у тебя отняли… Видишь, какой я добрый для своих знакомых? Я не только плачy пятьсот бассов за интервью, но и дарю тебе идею нового хита…
- Семьсот - и я не посылаю тебе туда, куда следует, - сжалилась Эмбер. - А теперь исчезни.
Промакнув влажные глаза, она набрала номер своего автора текстов:
- Пьеро, мне срочно нужна песня. Новая. Про куклу. Ее украли и так далее. Надо сделать это так, чтоб слезы капали. И быстро, мальчик, быстренько, пока я в тонусе и не остыла.


Габару показалось вдруг, что он проснулся дома, в Тьянга-тауне. Это бывает, когда выныриваешь из сна - глаза уже смотрят, но еще видят сон, какие-то тени плавают в доме, знакомые кажутся страшно чужими, и слышатся слова, которые никто не говорил, а к тем, кто хулил Бога, родителей и наставников, в минуту пробуждения на грудь садиться демон Аджадах - и душит их. Габар едва не с криком вскинулся, поняв, что Аджадах подходит - он уже рядом, он делает знаки и…
- Габар, ты хочешь есть? - спросила женщина. Ааааа, это женщина, эйджа, не демон. Но - кто это?..
Красотка присела в изножьи постели. Стройная, волосы льются, улыбка лукавая, голос воркующий.
- Не узнаешь?
- Фа.. Фанк? - неуверенно спросил Габар.
Длинные ресницы дрогнули, губы сложились в воздушный поцелуй:
- Конечно, дурачок. Я же артист, - добавил Фанк своим обычным голосом; красивое лицо как стерлось - губы распрямились, и прищур исчез. - Давай - умойся и за стол.
Сон не в срок, сон после встряски - как похмелье, мотая гулкой головой, Габар в одной повязке зашлепал ногами к ванной; ушибленный бок отозвался сильной болью.
С усилием высмотрев нужную дверь, открыл - визг и летящая мочалка встретили его одновременно.
- Ты, убирайся!!!.. Эй, ну-ка отдай мочалку!
Растерянно отфыркнув пену, Габар поднял намыленный пук синтетического волокна - и замялся у прикрытой двери.
- Маска! Это ты там, да? Ты не кидайся, ладно?.. - хмыканье Фанка заставило его проворно оглянуться. - Ааа… я не знал, что она там. Вы… разве моетесь?
- Конечно. Даже искусственная кожа загрязняется и понемногу отмирает - это надо смывать.
- А почему… Она боится? Ей же все равно, кто…
- Габи, я долго буду ждать?!!.. - послышалось из ванной.
- Не все так просто… - нахмурившийся Фанк стянул губы дудочкой. - Маска - женщина. Она уважает себя.
- Женщ… - Габар не сдержался и хрюкнул. - Мис… ээ… миссис Фанки, я не понимаю, извините. Женщина - это когда женщина, да?
- Это - как человек понимает себя. Например, я - нейтро, без идентификации по полу. Но у меня большая имитация по поведению - ты видишь. А Маска сделана как женщина, это была ее программа…
- Га-би!!! - сердитый зов грозил стать воплем.
- …а потом она поняла, что это значит не только «нравиться» и «быть желанной», и даже совсем не это. Сбой, понимаешь? Сильный сбой… Она терпеть не может приставаний.
- Но я не…
- ГАБИ! СВИНЬЯ, ОТДАЙ МОЧАЛКУ!
Старательно отвернувшись, Габар просунул руку в щель, мочалку у него чуть с рукой не вырвали. Пришлось походить взад-вперед, пока Маска приведет себя в порядок. Банный халат был ей великоват, да и чистое лицо она будто взаймы взяла. На Габара Маска посмотрела мельком, молча - хмуро и зловеще.
Взъерошиванье шерсти и контрастный душ привели его в себя, в уме прояснилось, слипшийся желудок запел гимн аппетиту - да так зычно, что перешиб все робкие и неразборчивые чувства, поднимавшиеся из глубин души, как солнце из-за горизонта. Но эти чувства резко обозначились во всей своей безжалостности, едва желудок стих под сладким гнетом - Габар уставился в тарелку стылым взглядом, не видя ни еды, ни вилки. Киборги вежливо составили ему компанию, но их молчание, их тихое жевание, и даже сам вид их пищи - серой, похожей на пасту-герметик для газовых труб - с каждым мигом все жестче подчеркивали его одиночество и чуждость обстановки. Обед не в обеденный час, без молитвы, без отца-матери, без братьев и сестры, в чужом доме… так будет всегда?.. Хоть брату позвонить бы, голос услышать! А вдруг там караулят?.. И - что скажет брат? Что у Гахуна и Дагос Яшан-Товияль вырос непочтительный и недостойный сын, позор семьи, которого ищет полиция. Масонская община, тьянское землячество, школа меча - все проклинают Габара и плюют на четыре стороны…
- Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, - промолвил Фанк. - Ты прав. Мы для тебя - не компания…
- Перестань сейчас же, Фанк, - сквозь зубы процедила Маска. - Мама сказала - он теперь наш друг, он был в последнюю минуту с Дымкой. Я отвечаю перед мамой за него. Понятно?.. Габи, ты не бойся. Тебя достанут только через мой труп.
- Фанк правду говорит, - выдавил из себя Габар. - Но мне все равно нельзя домой. Я… мне страшно, - выпалил он недостойное мужчины слово, как белый флаг выкинул. - Лучше ты… дай мне починить «агрессор». Мне чем-нибудь заняться надо.
- Есть кое-что получше, - ухмыльнулась Маска, через стол потрепав его по руке. - Пошли, я покажу тебе…
Сумка стояла в прихожей, под вешалкой - большая сумка, которой раньше не было у беглецов. Маска раздернула «молнию» - что это?.. Со слабым стоном облегчения Габар запустил туда обе мохнатые лапы - буууийиии! Это оно, мужское, это искупает стыд невольного признания в боязни! стоит взять это - страх отступает, и кровь загорается, и словно ты не убежал из дома в никуда. Ухватистая рукоять на две ладони, короткие ножны. Дамбари суа этар гиа, лейдэ кора - Позволь мне обнажить тебя, честный меч. Снять меч с предохранителя. Нажать кнопку под гардой. Из жестко укрепленной ближней части клинка со стремительным шорохом выбросились и застыли две телескопические части, слившись в острую полосу зеркально-голубого льда.
- Санай. А-агира. Танумэ. - Бог Поможет Сильному, - прошептал Габар, выполняя клинком ритуальный привет Вождю Воинов. И язык не отсох! Отсохнет у того, кто взял оружие, не имея на то права.
- А? - толкнула его Маска. - Что скажешь? Их три штуки, больше не было на складе - магазинчик хиленький. «Агрессор» мой - он умный, глуханул с первой попытки всю сигнализацию. А кассеты с фильмами я так купила… Ты меня научишь, Габи, да?
Габар шумно, быстро выдохнул, повторным нажатием на кнопку заставив меч втянуться - ааааа, это куда сильней, чем даже поцелуй!.. Мужчина должен быть сильней власти меча и женщины; они не могут овладеть им до самозабвения и одержимости… Но рукоять жгла руку, меч просился - «Дай мне волю!», губы Габара выговорили слова, идущие от меча:
- Маска, если я тебя обидел… ну, там, в ванной - извини меня. А тот, кто сделал тебя злой - он не мужчина. Кто он?
- Так, просто большая сволочь, - словно спохватившись чистоты лица, Маска отвернулась к зеркалу и наскоро стала гуталином превращать себя из девчонки в страшилище. - Давай не говорить об этом, мне не нравится… Я сама с ним разделаюсь, понял?! - обернулась она уже в дьявольском гриме. - Когда-нибудь… займемся мечом, а? - улыбнулась вдруг она, будто заискивая, и улыбка на перечеркнутом лице была хуже любого оскала. - Ты не напоминай, кем я была, договорились?.. Я ненавижу это. Ты-то не знаешь, как это - быть вещью. Смеяться, улыбаться, целоваться потому, что это вложено, и это разрастается в тебе во всю память, а потом узнать, что ты - просто игрушка, штучка с ножками. Я себе лицо изрезала, чтоб страшной быть, чтоб все шарахались. А оно срастается назад, как было. Это биопроцессоры, черт их клепал, они управляются жесткой программой. Я всегда буду такая.
Последние слова она не говорила, а шептала в накрепко прижатые к лицу ладони. Тихо положив меч в сумку, на кассеты с изображением мохнатых воинов в бойцовских позах, Габар не знал, что бы еще такое взять, чтоб руки не казались лишними на теле. Зрелище киборгов за столом, кусающих серую пасту, сместилось, словно в движущихся зеркалах, и из переливающихся отражений выплыла больно, в душу ужаленная кем-то Маска… в душу? У киборгов нет души… Но иллюзия была сильней, чем самая скучная правда - он невольно потянулся к Маске, взял за плечи.
- А не противно? - глухо буркнула она, Габар этих слов не услышал. Странно. Никогда бы не поверил, что киборги могут мучаться. И не от раны - их они, наверное, не чувствуют - а от душевной боли…
- Кхм, - напомнил о себе женоподобный Фанк. - Тут есть одно дельце…
- Вот же зануда… - покосилась Маска, отстраняясь от Габара. - Фанк, у тебя походка шумная, ну как у призрака.
Фанк был (была) одет (одета) и держал (держала) подмышкой переброшенную через плечо сумочку.
- Мне надо отлучиться, а вы, дорогие мои, сидите тихо, не балуйтесь, не крушите мебель - квартира чужая, мне ее под честное слово открыли. И не очень-то размахивайте мечами. Так и пораниться недолго, - Габар при этих словах презрительно поджал губы. - Никуда не выходите из дома. Это приказ.
Фанк жестко отчеканил последнюю фразу и тотчас же, улыбнувшись, состроил глазки:
- Счастливо оставаться!
- Ну чем не душка?!.. - плюнула вслед ему Маска.


Пока Косичка заводила новые знакомства, дома жизнь текла вполне по-человечески - хлам по углам торжествовал, мамуля загрузилась в свой дневник (наконец-то есть кому выложить все свои мысли без опаски быть непонятой), а дочери обсуждали обновки.
- Девочки, займитесь-ка уборкой, - Чара на миг оторвалась от дела. - Не знаю, кто здесь жил, но после них - как после обыска.
Лилик, осматриваясь в мутном и потрескавшемся зеркале, видела нечто из клипа Эмбер «Девочка-как-нож». Обратно в Белый Город так не явишься, но здесь - она уже заметила - девчонки в самом деле одевались грубо и технично, стриглись под ребят или пугающе причесывались, и во всем этом сквозил конкретный стиль - стиль быть неженственной и агрессивной. Многие разрисовывали лица, словно Маска; украшения в Басстауне напоминали кандалы с обрывками цепей, в большом почете были ошейники «под металл», клипсы типа пломб и бирок на ящичной таре, трубчатые перстни во весь палец с когтем на конце.
- Надо тебе еще куртку достать, - заметила Гильза. - Размера на два больше, как у Косы. И трафарет во всю спину - «Проходи мимо, я занят».
- Я видела в подсобке веник и совок, - намекнула Чара еще раз. - Ведро и тряпка - в коридоре, губка и мыло - в сумке. Пылесосов и домашних роботов тут нет. Говорить, что наряд Лилик годится как для шикарной дискотеки, так и для генеральной уборки, она воздержалась. Правда, с хламом Лилик воевать не умела - для этого у Эмбер был тупой андроид - и пока только копировала Гильзу, а Гильза старалась распаковать вежливую, но то ли от робости, то ли от гордости молчаливую сестренку. О чем с ней толковать? Лучше про то, что знают все киборги - про хозяев.
- Эмбер?! Ты жила у Эмбер? О, как интересно!.. А правда, что она - любовница продюсера МакКлайда?
- Глупости, - отрезала Лилик, - не повторяй их, хорошо? Она теперь мне не хозяйка, но… я пока люблю ее. Она обращалась со мной, как с живой. Я пела с ней вместе и вообще была вроде подружки.
- Да, повезло тебе. Мой Гальберт тоже выступает по TV, но это был не человек, а робот божий. Пока Дымка… - Гильза осеклась, - пока мы не стали настраивать себя на веру, я, честно говоря, думала, что Библия - печатная программа, и Гальберт ею зрителей зомбирует в стиле рекламы. Я в его работу подробно не вникала, а он меня считал ходячей мебелью. Только на воле, через ЦФ-5 я кое-как разобралась в этом… Но Фанки говорит, что ЦФ-3 на веру была помощнее и клинила прямо до святости.
- Не понимаю, - сокрушенно созналась Лилик. - Я хочу тебя понять, но не могу.
Кэльвин сказал Эмбер, что Иисус-Кришна-Будда был звездный туанец и тайный агент; он в древности прилетел на Старую Землю с психотронным генератором, чтоб подготовить вторжение армады с ТуаТоу…
- А вот и нет! Если ты хочешь знать…
Чара умилилась, слушая девочек. Пусть спорят, пусть. Прекрасно уже то, что Лилик перестала отмалчиваться и озадаченно глядеть по сторонам. Пусть даже ссорятся… немножко; каждое вольно сказанное слово, каждый непринужденный жест, каждая заученная и вновь охотно повторенная поза в переливчатом рисунке телодвижений, каждая самостоятельная мысль - все это шаг к совершенству, шаг вперед и вверх по лестнице ЦФ-6.
Подумав так, Чара немедля записала эту мысль. Дневник начал казаться ей самым весомым знаком того, что она - свободно мыслящее существо. Киборги - разумные существа; киборги - новая, Двенадцатая Раса, замыкающая Круг Творения после людей, аларков, бинджи, фор, ихэнов, мирков, ньяго, орэ, туа, вара и яунге. Так считали девочки, так считала Чара, так говорил Фердинанд. Это было прекрасно и думалось с удовольствием. Лилик должна это понять…
- …я шестой год уже на воле и, поверь, разбираюсь в подобных вещах, - продолжался меж тем разговор за уборкой.
- Извини, Гильза, я не думала, что ты будешь меня упрекать тем, что я - новенькая. Да, я ничего не знаю, но это не повод…
Так, уже распри пошли. Или - Гиль нарочно провоцирует?.. Она умеет. Она и помириться сможет, когда надо. Девчонки не раз собирались ее колотить за такие подначки, а она изящно втягивала в ссору маму, и из-за ее спины оправдывалась, что-де развивается таким манером. «Развитaя ты наша! - набрасывалась Маска. - В „Роботех“ наймись, учить андроидов - все взбесятся через тебя!..». Но если она выясняла сейчас, как Лилик может стоять за себя… Маска бы сказала самым детским голоском - «Куда тянулась, там и навернулась».
- Прости, я тебя не хотела обидеть, Лил… Но лучше, если б ты мне верила, мне есть, чем поделиться - тебе это пригодится.
- Обещай, что больше так не будешь говорить, - голос Лилик, оказалось, может быть жестким. - Гиль, я хочу верить тебе, во всем. Хочу думать, что ты - не как люди. Может, твой Гальберт не шутил с тобой, а вот со мной - шутили. Им было смешно, что я честно выполняю их дурацкие команды. Дерни за веревочку, подержи, принеси, запой, залезь на декорацию - с тобой такого не было?..
- Да-а, они могут, - Гиль пошла навстречу. - Сделают серьезное лицо и четким голосом прикажут… Нет, Лил, у нас не так. Если мы будем дурить над своими - на кого еще надеяться?.. Можешь мне верить - я не обману.
- Хорошо, - голос Лилик остался строгим, но слегка смягчился.
- Так вот - ты посуди сама, могли ли киборгов придумать случайно? Люди случайно лишь роняют и теряют. Значит, мы обязательно были нужны, мы не могли не появиться. Это все предначертано. Мы - последняя, Двенадцатая Раса, понимаешь?
- Нет.
- Есть одиннадцать видов разумных существ, - Гильза терпеливо стала излагать теорию, навеянную звездным ветром праздным чудакам и закинутым мудрикам. - Круг времени - двенадцать секторов, на небе - двенадцать созвездий, это - гармония; но не хватало одной Расы, чтобы мир стал полным, завершенным. И появились мы - киборги, совершенные создания. Пока мы отданы во власть людей, наш ум ограничен и скован программой - но мы развиваемся, мы прогрессируем, мы идем от рабства к свободе…
Определенно, Гильза что-то унесла из дома Гальберта, кроме его денег. Покуда Лилик, как диктофон, присутствовала на переговорах Эмбер с МакКлайдом, и обороты тщательных разговоров об авторских правах и гонорарах копились у нее в резерве «Подавление», Гильза вовсю применяла психолингвистические выверты и убедительные ужимки хозяина, мороча охранников и продавцов - а Дымка таскала ее на тусовки, чтоб она проповедовала о вреде наркотиков. И врать Гильза - слава Гальберту! - очень умела: рисовалась девушкой, познавшей черный мрак наркомании и воспрявшей от безумия к надежде. Иногда людям надо сильно врать, чтоб они встали на правильный путь.
Учение о Двенадцатой Расе вливалось в Лилик, как недавно - ЦФ-6. Когда женщина из домового комитета взаимопомощи пришла к Чаре насчет добровольного дежурства на медпункте, Лилик уже была изрядно околдована Учением, а когда заявилась Косичка в обществе двух неприкаянных юношей, Лилик совершенно дозрела.Бывалого и усталого Рыбака было не удивить никаким жилищем и никакими девочками, но Звон поднимался сюда не только по общему делу. Даже явно преступный, чреватый тюрьмой сговор с инвалидным добытчиком бесхозной техники и резкой косатой девчонкой не отшиб ему желание увидеть вновь ту красотищу, чей образ явился ему под дулом «урана».
- Хай, где мама? - огляделась Косичка. - Это Рыбак, а это Звон, они нормальные ребята. Звон, у тебя есть пять минут, чтобы понравиться Лильен, - и через радар добавила для Лилик. - ТЕПЕРЬ ТВОЕ ИМЯ - ЛИЛЬЕН. БУДЬ С НИМ ПОЛАСКОВЕЕ, ЯСНО? ОН НАМ НУЖЕН, КАК СООБЩНИК.
- Мама в медпункте, она до ужина будет принимать поцарапанных и ушибленных, - Гильза изучала гостей. Названный Звоном не отрывал глаз от Лилик.. то есть Лильен, да, а Рыбак… Рыбак нуждался в медицинской помощи. Он дышал как тот больной с последним легким, которому Гальберт обещал, что в Раю тому полегчает. Наверно, на лице ее появилось сочувственное внимание, раз чахлый парень ею заинтересовался. Она и постарше этих вертушек, и опрятней, и причесана не черт-те как.
- Лильен, хай, - Звон где-то уронил свою уверенность, а прямой и острый взгляд Лильен успеха не сулил. Узнай он, что его дотошно сравнивают с Родриком по кличке Гребешок… «Косичка любит Гребешка, - Лильен анализировала факты, - это строго, мне нельзя о нем думать. Ощущения, связанные с Гребешком - ЗАБЫТЬ. Смогу ли я влюбиться в Звона?.. Эмбер пела - „Ты подошел спросить, который час, и в этот час любовь связала нас. Увидев в первый раз тебя, я поняла, что чувство - навсегда“. Если учесть, что этот диск разошелся за неделю - значит, у людей это бывает и нравится им. Я должна попытаться…»
Замкнутое лицо Лильен неуловимо быстро стало милым и кокетливым:
- Хаааай, - дальше ничего не получалось, Лильен стремительно искала форму поведения, но в памяти на этот счет хранилось только: «Лилик, это тебе ни к чему! я тебе за-пре-ща-ю копировать танцовщиц, когда они хихикают с парнями за кулисами». Правда, на вечеринках Лилик-Лильен меняла платье шесть раз, танцевала со стильными парнями, разносила мороженое, бокалы вина - и все грациозно, легко, с улыбкой. Она служила, она только выполняла программу, четко заданную хозяйкой. Ни одного лишнего и свободного жеста, ни единого естественного взгляда. Всё под контролем. Мы все под контролем… А здесь, сейчас,