подробности. В частности, я узнала, что через пять лет после смерти Марлены движение «Земля-Юг» превратилось в простое прикрытие для различных мелких благотворительных организаций. Они не играли никакой роли на политической арене Земли и проводили небольшие конференции не чаще одного раза в год. Сначала движение еще сохраняло свое влияние в мире. Первая интернациональная встреча без Альварес, согласно данным, произошла в 2018 году и привлекла внимание всей мировой прессы. Однако уже в 2020 году это событие прошло почти незаметно: его полностью затмили Олимпийские игры.
Прежние кумиры, такие как Нельсон Мандела и Наоми Клейн, до сих пор чтились в своих регионах, а Марлену Альварес постепенно забывали. Интересно, может, прабабушка преувеличивала значимость Марлены и ее движения? Демора искренне любила свою подругу и преклонялась перед ней, вместе они рисковали жизнью в Лас Мухерес в течение пяти лет. Последователи движения были преданны своему делу, неудивительно, что они свято чтили память великой женщины.
В течение пяти лет после того как Альварес стала мэром, женщины Лас Мухерес боролись за то, чтобы полиция, правительство, партизанские отряды, голод и болезни не причинили вреда населению. По крайней мере именно так рассказывала моя прабабушка. Она рассказывала, как Марлена задумала перевести всех жителей Лас Мухерес в другую местность. Старое селение покинули, чтобы избавить жителей от постоянных нападок вооруженных отрядов оппозиции. Увидев, что люди покинули район, партизаны отправились обирать другие населенные пункты. Другая история, известная мне с детства: о том, как Марлена отправилась одна, безоружная, на переговоры с военным генералом, отряды которого пытали женщин с целью узнать, где скрываются их мужья и сыновья. Однако военачальник ушел ни с чем: Альварес удалось убедить его, что женщины уже долгое время живут одни и не имеют ни малейшего представления о том, где мужчины. Я знала еще массу подобных историй: прабабушка любила рассказывать о тех временах.
И все же остается неясным, как смогла одна женщина объединить глав разрозненных государств, заставить их сообща противостоять природным стихиям и врагам и толкнуть на путь социальных преобразований.
Несмотря на то что я никогда не смогла бы признаться в этом Мердоку или иным моим коллегам на Иокасте, образ непоколебимой Марлены Альварес стал с годами для меня примером и даже в некотором смысле отдушиной. Особенно мысли о героической женщине согревали меня во время долгих месяцев блокады и давали силы противостоять серым кораблям. Когда ломалась одна из систем на станции или происходил конфликт между населением, я мысленно спрашивала себя в такие нелегкие моменты: А что бы сделала на моем месте Марлена Альварес? По образованию я была инженером, однако постепенно в мои обязанности стало входить руководство строительными площадками, жилыми секторами и все более крупными объектами. Со временем под моим началом уже насчитывались тысячи людей, а в последнее время я управляла всей станцией. На Иокасте жили почти полмиллиона представителей самых разных точек галактики. Альварес являлась для меня эталоном лидера, настоящим примером человека, взявшего на себя благородную миссию и с честью ее выполнившего. Как доказала жизнь Альварес, не обязательно следовать своей профессии. Гораздо важнее следовать зову души и чести и не бояться идти вперед и вести за собой других. Марлена стала мэром, хотя в начале своего политического пути была всего-навсего помощником адвоката.
Иногда я упрекала себя в том, что слишком много думаю об Альварес. Однако сходство наших жизненных путей казалось весьма очевидным: обе мы одиноки, не владеем достаточными ресурсами и окружены неустанно подстерегающими нас врагами. В трудные моменты я вспоминала подвиги этой женщины, и мысль о том, что выход всегда есть, помогала мне нести бремя руководства огромной станцией. Идея добиться нейтралитета Иокасты тоже возникла в некотором смысле благодаря Альварес. Когда-то она настояла на том, чтобы ее родной Лас Мухерес не присоединился ни к одной из стран. Женщины района продолжали независимую жизнь вплоть до смены власти в соседних государствах в 2046 году. Настойчивость и последовательность Альварес помогали жителям региона поддерживать нейтралитет даже во время самых острых конфликтов в соседних странах. Она не только не подчинилась сторонам, оказывавшим на нее давление, но смогла со временем объединить миллионы под знаменем движения «Земля-Юг». Именно ее идеи, прочно укоренившиеся в моем подсознании, подвигли меня на то, чтобы потребовать для Иокасты нейтралитета и отделения от Конфедерации.
С начала работы в Ассамблее я собирала все статьи об Альварес, которые мне удавалось найти. Из глобальной информационной сети скачивала всю доступную информацию о ней. А однажды даже посмотрела телеинтервью, записанное почти перед самой ее смертью. Это случилось примерно через два месяца после моего прибытия. Я и Флоренс работали в Ассамблее с утра до ночи, делая небольшой перерыв днем, ибо терпеть духоту было невыносимо. Иногда мы уходили домой поспать, однако через пару часов вновь возвращались на работу. В то памятное утро я нашла упоминание об Альварес в одном из файлов, которые смог загрузить из информационной сети наш компьютер. Увидев имя своего кумира, я сразу нажала кнопку «просмотр». Увидев Альварес на экране, я не удержалась и закричала от радости. Потом, закрыв ладонью рот и вытаращив глаза, я уставилась в монитор. Флоренс, которая в это время запечатывала очередную партию писем в конверты, едва не подпрыгнула на стуле от моей чересчур эмоциональной реакции.
– Что случилось? – спросила она, вскочив с места.
– Да так, ничего, – пробормотала я.
Встав, девушка подошла ко мне и встала за спиной, изучая происходящее на экране.
– По-моему, это знаменитая речь Альварес, произнесенная на демонстрации в Сан-Диего.
Я не знала ничего об этом событии, для меня было достаточно уже то, что передо мной на экране живая Марлена. Немного расплывчатое, слегка искаженное изображение то появлялось, то вновь пропадало, однако это ничуть не омрачало радость от созерцания моего кумира. Как ни странно, она выглядела маленькой и неуклюжей рядом со стоявшим рядом высокомерным мужчиной в темном костюме. Почему-то я представляла ее совсем другой. Я даже когда-то считала, что у нее, наверное, должен светиться нимб над головой, и представляла, как сияет ее аура. Наивные мысли, но меня с детства приучили боготворить Марлену. Однако ее вид меня шокировал: не знай я, что передо мной действительно Альварес, то никогда бы в жизни не подумала, что эта с виду обыкновенная женщина является лидером всемирного движения. Оказывается, она самая обыкновенная женщина, одна из тех, кого можно встретить каждый день в общественном транспорте, в цехе на заводе, на улице по дороге домой с работы. Седеющие волосы стянуты в хвост, крупные черты лица, маленькие карие глаза за большими очками, дешевое платье и растоптанные босоножки. Нет, совсем не так я представляла своего кумира в жизни. Я даже не знала, что Альварес носила очки. Странно, на фотографиях она выглядит совсем по-другому.
– Ты ведь знакома с ними, да? – спросила Флоренс, очевидно, вспомнив историю, которую я сочинила, чтобы объяснить свое появление в Нижнем Сиднее.
– Альварес – известная личность! – ответила я.
Оператор вновь принялся снимать Альварес, которая стояла на краю арены стадиона, окруженная морем людей. Ее голос тонко зазвучал из встроенного в компьютер микрофона:
– Почему я здесь? Я пришла по вашим многочисленным просьбам, чтобы поговорить о вещах, происходящих в моей стране. Думаю, вы и так все знаете. Так зачем тогда вам нужны мои слова? Помните: у вас всегда есть выбор. Можете жить по-прежнему или наоборот – попытаться что-то изменить, выступив в поддержку слабых и беззащитных, которые не в состоянии постоять за себя.
Я не отрываясь смотрела на экран. Сзади послышался голос Флоренс:
– Жаль все-таки, что ее не стало!
Грустно покачав головой, девушка вернулась за стол и вновь продолжила работу, заклеивая почтовые конверты дешевым клеем, который сохнул часами.
– Я хочу сказать, что совесть – достойный стержень вашей жизни, но не позволяйте себе останавливаться на этом. Многие из вас послушают мою речь, а потом разойдутся по домам и, вероятно, забудут мои слова. А если кто-то задумается над ними, то лишь на миг, а затем вернется в прежнюю жизнь. Люди действительно не верят в свои силы, предпочитая плыть по волнам и ничего не предпринимать для изменений в устоявшемся положении вещей. А ведь такая жизнь их не устраивает. Даже самая маленькая попытка уже способна дать результаты, надо только иметь желание внести изменения. Тогда ваши действия обязательно принесут плоды, – продолжала с экрана Альварес.
Сняв очки, женщина улыбнулась и сделала паузу. Улыбка сразу преобразила ее лицо, в нем появилась женственность.
– Начните менять свою жизнь уже с завтрашнего дня и продолжайте дальше! – звенел голос Марлены.
Речь Альварес была именно такой, как описывал ее наш исторический архив, однако меня удивило и взволновало то, что реальная жизнь не имела и тени подробностей, о которых упоминала моя прабабушка. Звучали другие, гораздо менее чарующие истории: о том, как Альварес действительно остановила работы по установлению плотины, однако лишь благодаря своим связям в иностранных средствах массовой информации. Она поддержала иностранные СМИ, а они в ответ рассказали всему миру о дамбе. За последние месяцы я узнала, что все обстояло совсем не так идеально, как мне преподносили в детстве. Нет, добрых фей не бывает. Глупо верить в исключения!..
Меня также удивила новая интерпретация знаменитой истории про вакцины.

После того как Грейс и Уилл ушли к Левину, я тщательно перебрала тонкие бумаги. Среди них были собраны интервью, статьи и заметки, сводки газетных новостей, устаревшая и самая свежая информация. Среди прочих бумаг лежал и журнал «Тайм», изданный в день первой годовщины смерти Марлены. Я случайно нашла его в одном из мусорных баков, когда искала провода. В этом плане мне действительно повезло, потому что люди обычно бережно собирали макулатуру и сдавали ее в специальные пункты по переработке бумажных отходов, чтобы получить хотя бы малые деньги.
Внезапно мое внимание привлекло одно интервью, которое я когда-то скачала из глобальной информационной сети. В газетной распечатке сообщалось об отказе Альварес сотрудничать с новым союзным правительством, пришедшим к власти в 2016 году. Отказ был продиктован жестокостью нового режима. Власти преследовали полицию, которая десятилетиями терроризировала жителей того региона и даже казнила нескольких бывших высокопоставленных лиц без суда и следствия. Марлена считала месть неприемлемой и отвергала такое «правосудие». Общество не должно строиться на насилии, и убийства, по ее словам, не могли оправдываться никакими благородными целями.
Я разгладила рукой смятый листок. Под зернистой фотографией лидера движения «Земля-Юг» значился текст: «Вы должны быть гибкими. Всегда могут произойти непредвиденные события!»
Да уж!.. Например, прибытие инопланетян на Землю, подумала я.
На ум пришли другие слова Альварес: «Не сопротивляйтесь добру, лучше сделайте что-нибудь для его преувеличения. Мудрость – это умение предугадывать правильное направление».
Аккуратно сложив бумаги в пачку, я положила их в матерчатую сумку, с которой обычно ходила за продуктами или на поиски полезных мелочей. На местных свалках в избытке имелось все то, что многие считали бесполезным.
Уже несколько недель я не собирала никакой информации об Альварес. На данный момент единственное, о чем я могла думать, – удачное завершение сборки телескопа и предстоящий контакт с инвиди. Постепенно я все больше понимала, что Альварес совсем не такая героическая женщина, какой я ее представляла. Она была обыкновенным, не слишком удачливым политиком, обладавшим острым чувством справедливости, которое со временем смягчилось желанием найти компромисс.
Несмотря на мои заблуждения относительно ее личности, светлый образ, который я себе придумала, помог мне в свое время выдержать тяжелое испытание – блокаду сэрасов, и за это я действительно благодарна судьбе. Несмотря на суровую правду, эта женщина вдохновила меня на многие поступки.
Я сняла брюки из грубой ткани и повесила их на спинку стула. Надо постирать их завтра: даже одежда в таком климате перестает быть свежей уже через несколько часов. Мысль о предстоящей стирке так же неприятна, как и сам процесс. На этот раз я повешу их сушиться в хижине: позавчера у меня вновь украли майку и нижнее белье, которое сушилось на дворике. Я не могу позволить себе новую одежду и не рискну больше вешать белье на улице.

Глава 4

Мне приснилось, будто я падаю на Землю. Бело-голубой шар постепенно приближается и увеличивается в размерах, затем превращается в изогнутую линию, горизонт и наконец полностью заполняет все поле зрения. Планета совсем не такая, как в моем веке. Облака не тронуты; среди них, словно огромные воздушные шары, плавают регуляторы атмосферы. На орбите не видно спутников и больших орбитальных станций, которые во время моего детства так мешали навигации. На синих просторах океана нет коричневых островков переработанных бурых водорослей. Небо и вода сливаются в единую голубую гамму. Никто не кричит мне по коммуникатору, что вход в атмосферу несанкционирован. Никакой внезапной атаки со стороны истребителей земного воздушного флота. Мой маленький корабль спокойно опускается все ниже и ниже.
Где-то за границами моего сна звучат надоедливые вопросы: почему меня не трясет и не бросает в обморок от жалобного воя систем безопасности корабля и шипящего звука горящей обшивки? Почему я не чувствую ужаса, не покрываюсь холодным потом и судорожно не повторяю законы вхождения в земную зону?
Сон лишь отдаленно напоминал то, что произошло в реальности. Небольшой летательный аппарат, на котором я переправилась с Луны на Землю, действительно разрушился, и в итоге я катапультировалась в спасательной капсуле. В ночной темноте я слегка ударилась о грунт и, пролетев еще немного, приземлилась в мягкую грязь. Однако сон есть сон: корабль стремительно падает навстречу голубому пространству. Я никак не могу исправить положение и вдруг подсознательно понимаю, что аппарат приспособлен для плавания в воде.
Вдруг Земля вновь начала удаляться от меня. Планета сжимается, проваливается в неведомую глубину, словно где-то в недрах коры образовалась черная дыра, и в итоге исчезает окончательно. Именно туда я продолжаю стремительно падать. Внезапно приходит осознание, что скоро совсем не смогу дышать. Ведь это же черная дыра! Легкие сдавливает невидимая тяжесть. Дышать, я не могу дышать…
Не могу…
В холодном поту я вскочила от кошмара, автоматически нащупывая под кроватью ингалятор. Нет, там его нет! Появилось ужасное ощущение: словно резко сократилось количество кислорода или порвался защитный костюм. Рот судорожно хватает воздух, которого нет. Только не паниковать! Не паниковать! Наконец пальцы нащупали ингалятор, и струя желанного воздуха поступила в легкие. Это помогло сразу же. Один глоток воздуха, другой, еще и еще. Слава Богу! Слава Богу!
Мокрая от пота, я неподвижно села на постели, ожидая, когда прекратится дрожь и исчезнет в груди неприятное чувство тяжести. Сон воскресил во мне старые воспоминания, я заново пережила посадку на Землю. В памяти промелькнули все подробности первых мгновений соприкосновения с Землей. Каждый раз, когда это происходило, мне открывались новые забытые подробности. В подсознании сидел один основной вопрос: в чем же была допущена ошибка?
Корабль, исследованием которого я занималась, «Калипсо-2», внезапно совершил переход во времени и оказался на расстоянии трех дней от Земли. Аппаратура XXII века вполне позволяла это сделать, однако такое путешествие отнюдь не входило в мои планы. Технологии инвиди предыдущего поколения еще несколько лет назад преодолевали такое расстояние не менее чем за год. Именно такой промежуток времени понадобился кораблю «Калипсо», чтобы пересечь звездное пространство и попасть на Иокасту в будущее. Однако усовершенствования, предпринимаемые цивилизациями «Четырех Миров», существенно продвинули вперед скорость перемещения в гиперпространстве.
Исходный корабль, «Калипсо», двигатель и аппаратуру которого я использовала для создания «Калипсо-2», покинул Землю в 2026 году. Члены экипажа собирались совершить полет к Альфе Центавра, и для того, чтобы попасть в точку, откуда я летела до Земли три дня, им понадобился целый год. По этой причине сначала я была уверена, что оказалась в 2027 году, а отнюдь не в 2023-м. Согласно информации, которую мы узнали от землян с «Калипсо», переход во времени был длиной 95 лет, с 2027-го до 2122 года.
«Калипсо-2» был достаточно хорошо оснащен и усовершенствован, бортовая аппаратура работала исправно. Поэтому после контрольной проверки основных систем корабля я попыталась совершить переход в гиперпространстве и затем вновь вернуться в свое время. Я считала, что с точностью повторила все необходимые манипуляции и, согласно подсчетам, должна была попасть в координаты достаточно близкие к Иокасте и оказаться в той самой точке, где появилась в 2122 году «Калипсо». Однако, как ни странно, я потерпела сокрушительное поражение. Все вышло абсолютно по-другому…
Прежде я никогда не совершала самостоятельных переходов в гиперпространстве, поэтому, вероятно, и допустила какую-то ошибку. Проверив все бортовые системы, я вновь повторила попытку, однако ничего не произошло, словно гиперпространства и вовсе не существовало. В тот момент я поняла всю серьезность своего положения.
Тело покрылось холодным потом. Проведя еще одну тщательную диагностику оборудования и механизмов, я не нашла никаких отклонений от нормы. Все системы корабля находились в полной исправности. Но сей положительный факт не менял реального положения вещей: я не могла совершить обратный переход во времени и вернуться домой. Поскольку «Калипсо-2» выполнял экспериментальный полет, то запасы топлива и продовольствия на борту были рассчитаны лишь на две недели. Я понимала, что, если в течение этого времени не смогу вернуться обратно, останется лишь два пути. Первый – отключить основные двигатели и направить сбереженную таким образом энергию на поддержание систем жизнеобеспечения летательного аппарата. При таком условии можно провести несколько месяцев в ожидании, что кто-нибудь из будущего спасет меня. Однако, то ли к сожалению, то ли к счастью, почти никто не знал о моих экспериментах, поэтому наверняка все сочли, что я попросту куда-то улетела.
Я снова и снова обдумывала дальнейшие действия. Если спасательный отряд не прилетит, то получится, что я попросту зря жертвую возможностью что-то сделать своими силами. В этом веке космические пути в Солнечной системе почти отсутствовали, поэтому вряд ли какой-нибудь космический корабль сможет уловить мой сигнал о помощи. Такую возможность я исключила практически сразу.
Существовал и второй вариант: лететь на Землю. К 2027 году инвиди уже почти четыре года регулярно летали на Землю. К этому времени они наверняка уже построили множество орбитальных станций, на которых могли жить в удобных для себя условиях: атмосфера Земли им не подходила для комфортного обитания. Я не знала детали внутрисистемных исследований в этом веке, однако была в курсе, что первые экспедиции людей на Марс начались лишь в 2040-х годах. Итак, помощи ждать неоткуда, надо, не откладывая, срочно что-то решать.

Я решила, что, когда свяжусь с инвиди и объясню произошедшее, они поймут и, вероятно, помогут мне вернуться назад. Вряд ли они в курсе, что в XXII веке существует запрет на использование гиперпространства для всех, кроме «Четырех Миров». Конечно, им может понадобиться время на получение подтверждения этой информации из будущего, но стоило рискнуть. Не исключено также, что они уже в курсе моей истории… Нет, все же другого выхода у меня точно нет.
Итак, я решила направиться к Земле. Системы связи вышли из строя, и отключить их я не смогла, поэтому оставалось надеяться, что земные локаторы не обнаружат меня. Инвиди не сразу предоставили людям свои электронные технологии, и скорее всего в данный промежуток времени земные датчики остаются по-прежнему достаточно примитивными. Заблокировав все менее важные системы обеспечения корабля, я растянула время полета в чрезвычайном положении до трех недель. Так что по прошествии нескольких дней я уже была грязная, голодная и на нервной почве страдала бессонницей. Я не могла понять, что же произошло с «Калипсо-2» и почему корабль не в состоянии совершить обратный переход.
По мере приближения к Земле я чувствовала себя все хуже и хуже. Странно, но никаких следов инвиди на подлете к родной планете я не обнаружила: ни сигналов инопланетных кораблей, ни следов каких-либо известных мне космических устройств. Приборы ловили только земные сигналы узкополосных частот, похожие друг на друга как две капли воды. Единственный отличный от остальных сигнал принадлежал роботу-детектору, который собирал на Титане образцы пород. Я осторожно подлетела к Луне, осмотрительно приземлившись на ее темной стороне, и попыталась вновь проанализировать все поступавшие через бортовую аппаратуру сигналы. Именно в тот момент, сидя в тесной кабине ставшего мне тюрьмой корабля и вдыхая застоявшийся неприятный воздух замкнутого помещения, я поняла, что нахожусь совсем не в 2027 году, как считала ранее.
Нет, уверяла я себя, этого не может быть!
Спустя несколько дней невольного заточения в собственном корабле мысли в голове превратились в настоящую кашу. Чтобы не сойти с ума от одиночества и безысходности, я стала разговаривать сама с собой, но, вспомнив, что таким образом сокращаю количество кислорода в кабине, перестала. Радары корабля ловили сообщение за сообщением, в истинности положения вещей вскоре не осталось сомнений. Все они одно за другим повторяли все ту же непостижимую для меня дату:
Прямо из Москвы наш специальный корреспондент с самыми последними новостями 4 января 2023 года.
Передаем прогноз погоды на 4 января 2023 года.
Предлагаем вам самую интересную викторину в этот замечательный день – среду, 4 января 2023 года.
Я без труда понимала английскую, немецкую и испанскую речь и догадывалась, что все остальные сообщения на других языках несли тот же смысл. Медленно исчезали последние сомнения, и окончательно наступало разочарование: я действительно прибыла на четыре года раньше, чем предполагала. Однако разум продолжал возмущаться, ведь это невозможно! В отчаянии сидя на полу кабины и зажмурив глаза, я думала о том, что вовсе не так представляла я свой конец. Наконец, смирившись с реальностью и прекратив паниковать, я начала спокойно обдумывать дальнейшие действия.
«Калипсо» покинула Землю в 2026 году и, совершив переход во времени, оказалась рядом с Иокастой в 2122 году. Шесть месяцев спустя я пересекла гиперпространство через тот же туннель и должна была очутиться в 2027 году в тех самых координатах, откуда «Калипсо» попала в будущее. Расстояние от этой точки до Земли в 2027 году говорило о том, что земной корабль покинул свое временное поле именно в 2027 году. Все указывает на то, что переход во времени был длиной в девяносто лет. Однако я пересекла расстояние не в девяносто, а в девяносто девять лет и оказалась в 2023 году.
Всегда считалось, что переход в гиперпространстве имеет строго определенную длину. Туннели редко можно увидеть невооруженным глазом, но они имеют свое точное месторасположение в космосе. Только благодаря точности координат существует абсолютно точная система точек перехода. Таким образом, владея подобными сверхсовершенными и высокоточными технологиями, Конфедерация Миров поддерживала власть, могущество и порядок в связанных единым временем галактиках.
Однако «Калипсо» не только пересекла время через туннель, не зарегистрированный Главным Центром управления Конфедерации, но и каким-то образом деформировала его стабильную длину.
Что же теперь делать?
В конце концов я последовала своему первоначальному плану, который уже абсолютно не подходил мне по времени. Существовали лишь две возможности проверить, функционирует ли туннель, через который я попала сюда, и связан ли он с моим веком: либо самостоятельно попытаться починить аппаратуру корабля, либо связаться с инвиди и попросить их о помощи. Искать неполадки в системе «Калипсо-2» бессмысленно, поэтому оставался второй вариант – ждать инвиди, которые впервые прибудут на Землю лишь 1 мая 2023 года. Каким-то образом я должна умудриться выживать на собственной планете в течение целых пяти месяцев.
Да, если бы я знала, с чем мне придется столкнуться на исторической родине, вероятно, я бы осталась на корабле и как-нибудь попыталась растянуть запасы топлива на пять месяцев. Однако тогда я не знала о том, что ждет меня, поэтому, оставив корабль в одном из глубоких лунных кратеров, пересела в спасательную капсулу и направилась на Землю.
Небольшая спасательная капсула, которой оборудовались все корабли, благодаря своей незамысловатой и смешной внешней форме получила название «пылесос». Очевидно, желая соответствовать забавному названию, аппарат частенько подводил пилотов: терял контроль и даже распадался на части на расстоянии менее семи километров над твердой поверхностью. Однако, как мне казалось тогда, выбирать не приходилось, поэтому я решила использовать «пылесос». В процессе полета к Земле капсула повредилась и стала медленно разрушаться. Я молилась о благополучном приземлении и в то же время чувствовала, что падаю в какую-то пропасть. Наконец проклятая машина рухнула в колючие заросли на склоне какого-то холма.
Вокруг меня предстал почти нереальный пейзаж: только песок и мелкие камни, что для мягкой посадки оказалось весьма кстати. После того как спало напряжение и я немного привыкла к земной атмосфере, пришлось немало потрудиться и засыпать песком развалившуюся в полете капсулу и все ее содержимое. Купол немного торчал из насыпи, но я надеялась, что ветер доделает оставшуюся работу за меня. Теперь эта груда бесполезного металла уже ничем не могла помочь. Себе я оставила лишь ботинки, остальное вряд ли пригодится на Земле в XXI веке. Я смертельно устала от трехнедельных испытаний, и единственным желанием в тот момент было лечь прямо на мягкий песок и как следует выспаться.
Однако вместо этого я пересилила собственный организм. Немного посидев рядом с останками капсулы, грустно поразмышляла о том, как было бы легко и здорово сейчас просто умереть. Затем мысленно отругала себя за уныние и быстро наметила дальнейший план.
Итак, я знала, в каком времени очутилась, однако где именно – понятия не имела.
Судя по звездам, «пылесос» сел в Южном полушарии, однако вряд ли на мой родной континент. Вероятно, я попала за Индийский океан, возможно, даже в Австралию – на родину Мердока. Может, он бывал здесь когда-нибудь…
Начинался рассвет. Теперь я стала различать вдалеке редкие деревья, осоку, колючие кустарники. Откуда-то слышались трели незнакомой птицы, чьи-то отрывистые рыдания и журчание воды, звук которой безумно меня обрадовал. Впереди виднелась проволочная ограда. Этот признак человеческого обитания весьма ободрил меня, и я пошла вдоль изгороди. Однако, на удивление, не виднелось ни воды, ни жилых домов. Запасы провизии в капсуле я уже успела использовать, поэтому начинала страдать от жажды.
Продолжив свой путь вдоль ограды, я постепенно вышла к дороге. Трасса выглядела старой и давно заброшенной. Куски асфальта торчали в разные стороны, ямы достигали нескольких метров. Так называемая магистраль обрывалась каждые десять – пятнадцать метров.
Солнце палило нещадно. Тепло, отражаясь от поверхности, становилось все невыносимее. Несмотря на жару, я не сняла верхнюю рубашку: специальная термоткань защищала от радиации. К полудню у меня так разболелась голова, что пришлось остановиться и присесть возле придорожного куста. Во рту пересохло, глаза щипал песок. За шесть часов мимо не проехало ни одной наземной машины, которыми пользовались земляне в этом веке. Все это показалось мне очень странным.
Посидев несколько минут, я услышала вдалеке громкий звук, похожий на рев, и через некоторое время на дороге появилась машина. Поравнявшись со мной, автомобиль притормозил и остановился. Водитель подождал, пока я открою дверь в кабину, искоса наблюдая голубыми глазами за моими неуклюжими движениями. Взгляд мужчины был подозрительный и неприятный.
– Э, куда тебя занесло! И что ты только забыла в такой дали?
Я кивнула, не будучи уверена, как следует ответить. Хорошо, хоть поняла его слова на английском языке.
– Машина сломалась или тебя кто-то сюда завез и бросил?
Я снова кивнула. Очевидно, решив больше ни о чем не спрашивать, он предложил мне стакан воды, который, я выпила почти залпом. Машина постепенно набрала скорость, и куст у дороги, под которым я сидела в течение нескольких часов, остался далеко позади. Неровная дорога постепенно выпрямлялась, однако конца и края серой полосе все не было. Сквозь полудрему я подумала, что нахожусь где-то на восточном побережье Австралии, которое, по моим подсчетам, должно быть густо населено. Через затемненное стекло я увидела, как мне улыбается маленькая смуглая женщина с ребенком на руках. В руках малыш держал странный плетеный мяч с кисточкой.
Наверное, я некоторое время все же спала, потому что не заметила, как мы остановились, а открыв глаза, обнаружила, что водитель вышел из автомобиля и разговаривает с другим мужчиной. На улице уже стемнело. Единственным освещением были фонари вдоль дороги и огни небольшого здания. Увидев, что я проснулась, водитель посоветовал мне выйти из машины, если я не хочу подвергнуться проверке на ближайшем контрольно-пропускном пункте.
– Они отправляют нелегалов обратно, – сказал он, махнув в сторону заднего стекла. – Я и так помог тебе. Надеюсь, этого достаточно.
Глаза мужчины красноречиво говорили о том, что ему приглянулись мои ботинки. Понимая, что по-другому расплатиться не смогу, я сняла и протянула их. На этом мы попрощались.
Так я оказалась в Малом Сиднее. Наступила ночь, а я даже не знала, где могу переночевать. Не помню, как заснула, прислонившись к стене какой-то хижины, зато отчетливо остались в памяти руки, с силой схватившие меня за плечи. Это случилось уже перед самым рассветом. Их было двое: один крепко держал меня и закрывал кляпом рот, другой схватил мою аптечку и сканер, которые я взяла с собой из спасательной капсулы. Оружия у меня с собой, к счастью, не было, иначе парни уже давно были бы мертвы. Забрав мои вещи, они молниеносно скрылись в лабиринте ветхих одноэтажных построек, прежде чем я смогла вскочить на ноги.
Уже рассвело, а я все так же сидела на земле и с ужасом представляла, что, как только открою рот и скажу несколько слов, все поймут, что я чужестранка. Никто из проходивших мимо людей даже не смотрел в мою сторону, да и я поначалу не обращала ни на кого внимания. Из открытых дверей хижин доносились обрывки фраз на разных языках, по улицам вдоль домов с красными крышами куда-то спешили люди.
Наконец шок постепенно прошел, и в голове стали появляться мысли. Для начала надо хотя бы немного перекусить. Затем найти кров. Наверняка экономика этого региона строилась на финансовой базе, а именно на бумажных деньгах. Однако я даже не имела представления, с чего начать свои поиски в этом странном, чужом мне обществе.
С Грейс я встретилась в благотворительном центре рядом с церковью на улице Рома-стрит. Сначала я не поняла, что это организация, которая бесплатно предоставляет беднякам и временно нуждающимся еду и одежду, поэтому предложила взамен выполнить какую-либо работу. В ответ на мое предложение Грейс, которая занималась выдачей одежды, лишь рассмеялась и с недоумением отвернулась.
– Если хочешь поработать – наведи порядок в моей ванной, – сказала она.
Я отправилась вместе с ней в трущобы и выполнила ее просьбу. Убравшись в стоявшем во внутреннем дворике общем душе, я также с помощью нескольких заплат из подручного материала остановила течь в нескольких прохудившихся трубах.
– Слушай, а у тебя хорошо получается чинить всякие железяки! Тогда совсем другое дело…
Грейс угостила меня обедом и представила своей подруге, которая владела мастерской.
– Ты ведь согласишься работать за продовольственные карточки и талоны на одежду, да? – спросила меня Грейс, взглянув каким-то многозначительным взглядом, смысл которого я сначала не поняла. – А присмотреть за ребенком можешь? – спросила она, не дождавшись моего ответа.
Сначала я не поняла суть ее вопроса, однако в памяти всплыли некоторые ассоциации, и пока я находилась в смятении, она продолжила:
– Ты можешь остаться здесь на некоторое время, но должна будешь присмотреть за моим десятилетним сыном, когда я буду работать в ночную смену. А то без присмотра старших он может всякое натворить. К тому же здесь всякие наглые отморозки ходят, а ребенок…
Несмотря на то что я так и не смогла понять, что конкретно от меня требуется за кров и еду, все же согласилась остаться и поблагодарила за помощь. Смысл слов «присмотреть за ребенком» и «отморозки» остался для меня весьма туманным, хотя впоследствии их значение прояснилось. Выбора в сложившейся ситуации не было, поэтому я искренне обрадовалась, что встретила Грейс до того, как успела совершить какие-нибудь ошибки.
В первые две недели я истратила массу сил и здоровья на бесконечную борьбу с местными вирусами. Неподготовленная для подобной окружающей среды иммунная система с трудом выдерживала столь яростный натиск различных микробов. Сначала я думала, что автоматически отрегулированные технологиями XXII века защитные системы организма дестабилизировались непосредственно во время перехода через гиперпространство, однако впоследствии осознала, что они все-таки еще функционируют. В противном случае я погибла бы сразу.

Я свернулась калачиком на «кровати» и одновременно приготовилась в нужный момент постучать по полу большой палкой, которую всегда держала под рукой, чтобы отпугивать крыс. Мерзкие грызуны по ночам всегда разгуливали по помойке во внутреннем дворике, где в избытке имелись съедобные отходы. К счастью, с ними я близко еще не сталкивалась, но однажды наступила босой ногой на огромного таракана. До сих пор это воспоминание вызывало во мне содрогание.
Заснуть не удавалось. Я встала и принялась нащупывать сандалии. В дверную щель пробивался голубоватый свет пламени от мусоросжигателя, который день и ночь работал по ту сторону реки. Откуда-то мигал желтоватый свет, словно кто-то шел по тропе, неся в руках фонарь или керосиновую лампу.
Я налила стакан воды из глиняного кувшина. Иногда это успокаивало нервы и даже помогало избавиться от одышки после приступа астмы. На вкус жидкость была отнюдь не свежей и слегка горчила, хотя я купила ее совсем недавно, и меня заверили, что она тщательно профильтрована. Наверное, даже сточные воды на Иокасте не так отвратительны на вкус, но выбора, увы, не было.
Поставив стакан на корзину, я легла на живот: иногда смена позы тоже помогала. Весь день я размышляла о телескопе и предстоящей попытке связи с инвиди. Ни на минуту эти мысли не выходили из головы. Раньше я даже не представляла, что самые обычные дела могут вызывать такие невероятные сложности в XXI веке и требовать столько моральных и физических сил. Многочисленные мелкие трудности уже порядком надоели мне. В некотором смысле я даже сравнивала их с вирусами. Никогда прежде не приходилось мне решать столько нелепых дел, тем более – одновременно! В мои обязанности входила лишь профессиональная работа. На Иокасте хозяйственные задачи вроде покупки и приготовления пищи, уборки, стирки белья и выброса мусора выполнялись быстро и незаметно, причем абсолютно без моего непосредственного участия.
В темное время суток на Земле стоит непривычная для пришельцев тишина. На космических станциях всегда есть специальные рабочие ночной смены, а некоторые инопланетные виды вообще способны трудиться день и ночь. В различных отсеках всегда слышен гул машин по рециркуляции и очищению воздуха. Системы жизнеобеспечения станции никогда не прекращают своей работы. Понятие «тишина» я ощутила в полной мере, только оказавшись здесь. Когда после наступления темноты смолкают последние звуки, на меня находит волна воспоминаний о прошлом. Да, но то, что для меня прошлое, для этого мира – будущее.
Раз за разом я мысленно выстраивала цепь событий, приведших в итоге к таким последствиям. Словно кости домино, одна за другой они складывались друг за другом в последовательную линию. Каждую ночь в трущобах я сидела и заново складывала в уме все эти домино, затем «толкала» одно из звеньев и наблюдала за тем, как рушится вся линия.
Первым событием в цепи стоял Абелярское соглашение, названное в честь звездной системы Абеляра, где вращалась Иокаста. Однако принципиальной разницы, какую причину ставить под номером один, не существовало. Подготовкой соглашения занималась лично я и мои советники на станции. Позднее, в 2121 году, его подписали представители двух инопланетных цивилизаций и я в качестве губернатора Иокасты. Документ гласил, что с этих пор два народа – сэрасы и данаданы – переворачивали новую страницу в своих отношениях и становились дружественными. Отныне партнеры отвечали за все действия друг друга в звездной системе Абеляра. Соглашение положило конец их давней вражде и разрушению окрестных районов галактики, где они вели боевые действия.
Абелярское соглашение стало важным и знаменательным шагом в истории нашей галактики. Однако об истинном его значении мы задумались позднее, когда на станцию прибыла неизвестная группа сэрасов. Как выяснилось, эти «друзья» и понятия не имели о соглашении…
Настал черед домино номер два. Их серые, мощно вооруженные корабли атаковали станцию и лишили нас связи с Конфедерацией. Никаких определенных требований не выдвигалось, они просто сделали нас пленниками на собственной станции.
Почти шесть месяцев мы искали способы перехитрить противника и связаться с Конфедерацией. Кроме того, приходилось также подавлять возникающие на станции конфликты и подавлять панику и недовольство среди населения. Труднее всего дела обстояли с резервами продовольствия и топлива, Иокаста не могла самостоятельно обеспечивать их всем необходимым. То были шесть месяцев настоящего ада.
Здесь настает черед домино номер три. Внезапно, совершив переход во времени, прилетает неизвестный корабль «Калипсо», большая часть экипажа которого погибла во время полета. Это случилось уже в январе 2122 года. Появление «Калипсо» стало для всех неожиданностью. С трудом верилось, что корабль летел с Земли почти пятьдесят лет, а именно столько времени криогенный низкотемпературный сон может сохранять жизнь экипажа. С другой стороны, человеческие корабли не оснащались аппаратурой, способной пересекать гиперпространство, да и в точке, где появилась «Калипсо», никогда ранее не фиксировалось местоположение какого-либо туннеля. Корабль попросту не мог совершить переход, ибо не существовало иных туннелей, кроме тех, что зарегистрированы в сети Конфедерации. Так мы думали…
Команда землян планировала полет в систему Альфы Центавра и рассчитывала после пятидесятилетнего криогенного сна уменьшить скорость полета и поискать в той звездной системе обитаемые планеты. Однако вместо этого они оказались поблизости от Иокасты. Мы долго не могли понять, как же подобное возможно. Исторические архивы умалчивали об этом эксперименте.
Прибытие «Калипсо» совпало с окончанием блокады. Вполне естественно, что мне захотелось взглянуть на механизмы загадочного корабля. Поскольку девять нижестоящих цивилизаций не имели доступа к подобным технологиям, полет был спланирован одним из инвиди в атмосфере полной секретности. Официальный наблюдатель Конфедерации на Иокасте, инвиди Эн Барик, сразу же захотел завладеть аппаратурой корабля, чтобы не дать шанса администрации станции изучить ее принцип действия. Самым главным элементом двигателя был гипердрайв. Группа террористов, проникнувшая на станцию, тоже начала охоту за аппаратурой «Калипсо», чтобы затем передать ее в руки сообщников и подвергнуть всю Конфедерацию опасности. Помимо этого внезапно выяснилось, что осаждавшие станцию на протяжении шести месяцев вовсе не сэрасы, а инопланетяне цивилизации торов, которые захватили в плен экипажи кораблей. Это выяснилось в ходе моих последних переговоров с серыми кораблями: враги выразили намерение завладеть «Калипсо». Побывав на одном из кораблей, я обнаружила трупы экипажа и все поняла.
На этой точке я старалась не потерять последовательность моих «домино». Иногда я даже добавляла еще один добавочный номер для серых кораблей торов и захваченных в заложники сэрасов.
Один из кораблей попытался захватить «Калипсо», когда тот подлетал к станции. Однако нам удалось спасти троих членов экипажа и вывести их из криогенного сна. Затем Мердок и я решили уничтожить хоть один корабль торов и сделали это, подсунув им пустой «Калипсо» с заложенной внутри бомбой.
Серый корабль взорвался, как только взял на борт желанный объект, обломки его рассеялись далеко в пространстве. Среди разрушенных частей летали и механизмы «Калипсо», которые нам удалось спасти. Так и начался проект «Калипсо-2».
В июне 2122 года я покинула Иокасту и направилась в экспериментальный полет, который завершился здесь, около планеты Земля, в 2023 году. Такого поворота событий я совсем не ожидала. Черт побери, ну где же я ошиблась?

Внезапно мои мысли оборвал едва слышный стук в дверь. Вряд ли кто-то решил зайти ко мне в гости среди ночи, скорее всего показалось. Однако через минуту звук раздался вновь. Это был даже не стук, а «звонок»: кто-то дернул за веревку с кусками железной трубы, висевшую у входа. Короткий щелкающий звук раздался еще раз.
Я попыталась убедить себя, что просто разгулялся ночной ветер, который решил немного потрясти мою хижину, однако звук повторился снова, на этот раз громче.
Наверное, кто-то из соседей или «ночные ревизоры», которые иногда приходили среди ночи к Грейс, чтобы требовать «плату». Однако бандиты не стали бы церемониться, а просто сорвали бы дверь с петель и ворвались в хижину. Может, что-то случилось с офисом Ассамблеи, и мне прибежали сообщить об этом? В горле появился неприятный комок. Накинув саронг и затянув пояс, я подошла к двери.
– Кто там?
– Хэлли, это ты? – тихо спросил мужской голос.
В этом веке никто не разговаривал на языке, который называется земным стандартным, потому что его попросту еще не изобрели, и уж точно ни одна душа не знала моего настоящего имени. Нет, это невозможно! Наверное, от приступов астмы у меня появились галлюцинации или я опять подхватила какой-то дурацкий вирус.
– Эй, кто там? – осторожно спросила я вновь.
Разговаривать через дверь показалось мне глупо: тонкая фанера все равно не способна защитить от чего бы то ни было. Трясущейся рукой я медленно открыла ржавую задвижку.
– Это я, – сказал в темноте мужчина.
В ночной тьме разглядеть лицо говорящего оказалось невозможно, но голос, запах и ритм дыхания были до боли знакомы. Передо мной стояла живая копия Билла Мердока! Едва не упав от неожиданности, я стала пятиться назад, пока наконец не дошла до «кровати».
Темная фигура зашла в хижину и знакомым голосом снова спросила:
– Хэлли, это ты?
Не услышав ответа, мужчина достал что-то из кармана и поднес к загорелому лицу. Из маленькой коробочки в его руках исходили два луча света, переливающихся разными цветами. Я узнала автоматический компас.
Вид этой маленькой частицы технологий XXII века перевернул все в моей душе. Бросившись к столбу в середине хижины, я включила лампу. Тусклый свет озарил помещение, и я увидела, что передо мной действительно стоит Мердок. Вздохнув с облегчением, он сказал:
– Это все-таки ты! А я было подумал, что ошибся в координатах!
Мердок был одет в старую футболку и саронг, на ногах слегка порванные плетеные сандалии, ничем не отличавшиеся от обуви других жителей трущоб. Однако выглядел он немного по-другому, чем на станции. В первые секунды я даже не поняла, действительно ли этот смуглый широкоплечий незнакомец с морщинами на лице тот самый Билл Мердок, глава службы безопасности Иокасты. Но сомнения мгновенно исчезли, это действительно он!
Увидев мой ошеломленный взгляд, он улыбнулся.
– Так и будешь стоять?
Слова застряли где-то глубоко в горле. В какой-то момент показалось, что я вообще потеряла дар речи. Чувство одиночества постепенно растаяло и исчезло.
– Я действительно здесь! Это же я, узнаешь?
Вероятно, чтобы привести меня в чувство, убедить в правдивости своих слов и реальности происходящего, Мердок подошел и обнял меня.
Я не сопротивлялась. Всхлипнув, уткнулась в теплое, влажное от пота, надежное плечо Билла и, обняв его, еще долго стояла, наслаждаясь его силой и присутствием. Впервые за долгое время я была относительно счастлива. Господи, он действительно здесь, со мной! Я чувствовала легкую дрожь, лицо было мокрым: наверное, сама того не замечая, я плакала от радости.
– Билл, как ты попал сюда? – спросила я, вытирая слезы.
На самом деле вопрос был глупый: конечно, он попал сюда тем же самым образом, что и я пять месяцев назад.
Билл крепко сжал меня в объятиях. Затем расслабил руки и неловко отстранился. Не зная, как вести себя в данной ситуации, я взяла бутылку воды и налила полный стакан.
– Вода профильтрована, – сказала я, протягивая стакан Мердоку.
В полумраке я так и не рассмотрела выражение его лица: страх или отвращение от неприятной на вкус жидкости. Однако Билл выпил воду одним глотком и попросил еще. Утолив жажду, он поставил стакан на старую корзину, служившую столом, огляделся вокруг и задумчиво сказал:
– Так вот оно что…
– О чем ты?
– Вот где ты провела последние пять месяцев!
Пять месяцев. Значит, на Иокасте прошло ровно столько же, сколько и здесь, в XXI веке. Наверное, Билл пересек время через тот же туннель. Это означает, что «окно» в гиперпространство находится в том же месте и не поменяло своих координат за сто лет – с сентября 2122-го, когда я покинула станцию, до декабря 2022-го, когда я очутилась здесь. Сейчас уже шел апрель 2023 года. Значит, Мердок покинул XXII век в январе 2123 года.
– Хэлли, это твой дом? – поинтересовался Билл, недовольно хмурясь.
Когда ему что-то не нравилось, он хмурил брови и лоб покрывала сеть морщин.
– Да. Ты давно прилетел?
– Нет, а точнее – вчера.
Вздохнув, я провела рукой по волосам. Столько слов вертелось на языке, столько хотелось сказать, но надо сосредоточиться и начать по порядку. Мне хотелось расспросить, как же ему удалось совершить переход во времени и незаметно высадиться на Землю, какой корабль он использовал и что случилось на станции после моего исчезновения. А также почему он прибыл один, как нашел меня и, наконец, как планирует возвращаться обратно. Все это вихрем крутилось в голове, и я не знала, с чего начать. На многие вопросы я знала ответы или по крайней мере догадывалась о них, однако хотела все услышать от Мердока.
Набрав побольше воздуху, я попыталась начать разговор, однако от волнения толком ничего внятного не сказала. Черт побери, я веду себя как идиотка! Злая на собственную растерянность и немного смущенная встречей, я чувствовала приближение нового приступа. Перед глазами все поплыло, дышать становилось труднее и труднее. Упав на колени и мысленно проклиная все на свете, я судорожно принялась нащупывать ингалятор. Где же эта штуковина? Попытки успокоиться уже не помогали, началось удушье.
Мердок склонился надо мной и, казалось, был так же растерян. Однако в данный момент я не могла объяснять ему, что случилось. Прежде всего надо найти проклятый ингалятор… Да где же он? Так, под кроватью нет… черт… простыня… где… где он… вот. Наконец!
– П-прости, – сказала я, лежа на полу, как только вновь смогла произнести хоть слово.
Мердок смотрел на меня с нескрываемым беспокойством.
– У меня проблемы с дыхательными путями. Прекращается доступ воздуха.
Я осторожно села на полу. Холодная земля неприятно соприкасалась с телом, тонкий саронг не защищал от холода. Однако я обессилела и не могла встать. Спину царапал острый угол корзины. Билл сидел рядом, одна его рука покоилась на моем колене, другая – на плече. Он дрожал, как и я. Однако не от шока, который наступал после приступа, а от волнения за меня. Вряд ли Мердок видел когда-либо раньше приступы астмы. Неудивительно, что он испугался гораздо больше, чем я.
– Ты в порядке? Как давно это с тобой? – беспомощно спросил он.
Помогая мне встать на ноги, он тревожно заглядывал мне в глаза.
– Господи, Хэлли, ты ужасно выглядишь!
– Спасибо, – ответила я, пытаясь улыбнуться и рассеять тревогу друга.
Он был так близко! Подумать только – я лишь недавно мечтала о нем, и вот теперь он рядом, гораздо ближе, чем я могла мечтать еще сегодня! Я чувствовала каждую клеточку его тела. Как же давно я видела его в последний раз!
Казалось, он совсем не замечает моего смущения. Бережно уложив меня на постель, он аккуратно присел рядом.
– Не обижайся, но если бы мы были сейчас на станции, я бы немедленно госпитализировал тебя!
Очевидно, вспомнив, что мы вовсе не на станции, Билл решил сменить тему.
– Что это за место? Я чуть не заблудился и уже начал думать, что перепутал показания датчика.
В том месте на руке, к которому он недавно дотронулся, чувствовалось легкое покалывание, но я старалась не думать об этом.
– Здесь живут нелегальные иммигранты, беженцы, нищие и бездомные. А также все, кто скрывается от властей.
В ответ послышалось ворчание:
– Короче говоря, правонарушители.
– В общем-то да. Кроме того, наркоманы и беглые заключенные.
– Ладно, я читал историю Земли этого десятилетия, так что знаю об этом.
– Не сомневаюсь, но о таких деталях ты вряд ли знал. Историю всегда предпочитают идеализировать и преподносить в более приятном свете. А как все происходило на самом деле, в будущем только догадываются.
Я чувствовала, как сознание проясняется.
– Твой корабль цел?
Билл нахмурился и отрицательно покачал головой.
– Прости. Я знаю, ты наверняка хочешь поскорее вернуться домой.
– Перестань меня жалеть, а то я скоро и сама начну это делать! Лучше объясни мне наконец, как же ты добрался сюда?
Мердок взял старый пластмассовый стул и сел, как обычно, широко расставив ноги.
Я устроилась на «кровати», скрестив ноги в любимой позе, и приготовилась слушать.

Глава 5

– Меня отправил Эн Серат, – начал Мердок, не замечая моего изумленного взгляда. – Это говорит тебе о чем-нибудь?
– Он что, сам выбрал тебя для этой миссии?
– В какой-то степени да. По крайней мере именно так он сказал.
– Наверное, инвиди уже побывал в прошлом, поэтому, вероятно, и уверен, что я нахожусь именно здесь.
Билл нахмурился.
– Ты исчезла в результате экспериментального полета. Это стало настоящим шоком для всех. Через некоторое время сержант Ли как-то упомянула, что твой сигнал оборвался почти в тех же координатах звездного пространства, где радары впервые засекли «Калипсо». Тогда-то я и принялся проверять данные. Оказалось, что Ли права. Затем я переговорил с тремя инженерами, которые участвовали в твоем проекте. По их мнению, ты попала в аномальную зону, однако при этом они вовсе не выглядели расстроенными. У меня создалось впечатление, что им не терпелось поскорее выпроводить меня за дверь и вернуться к работе.
Слова Билла смутили меня еще больше. На самом деле я и моя группа договорились держать истинную цель исследований в секрете. Если бы информация просочилась, я точно знала, что Конфедерация сделает все возможное и невозможное, дабы остановить нас. Я не намеревалась скрывать исследования от Мердока, но иного выхода не было.
– Через сутки после твоего исчезновения мы, как и положено, направили на поиски несколько спасательных кораблей. После того как они вернулись ни с чем, признаюсь, я начал серьезно волноваться. Вряд ли у тебя с собой было достаточно оборудования для экстренных ситуаций или запас топлива и энергоносителей для поддержания систем жизнеобеспечения корабля. По прошествии некоторого времени в соответствии с правилами поиски были прекращены.
Я понимающе кивнула. Искать потерявшееся в космосе судно, зная, что у него наверняка кончились запасы воздуха, бессмысленно.
Мердок наклонился поближе ко мне.
– Но я не сдавался. Где-то в глубине души оставалось чувство, что ты жива. Вот только доказать, к сожалению, этого не мог.
Я улыбнулась.
– Это точно! Какие уж могли быть доказательства?!
– В том-то и дело, что кое-какие интересные факты я сумел узнать. – Мердок вновь откинулся на спинку стула. – Я пролистал журнал с записями твоего исследования…
– Как это тебе удалось? – вскочила я.
– Я все-таки – глава службы безопасности, если ты не забыла!
– Ну и?
– Честно говоря, многие там формулы и графики я не разобрал, но понял, что, помимо стандартной аппаратуры, ты установила на свой корабль что-то еще. Что-то секретное, о чем не сообщила в отчете верховному командованию…
– Мы сочли безопаснее для продолжения проекта не посвящать кого бы то ни было в свои истинные планы.
– Об установке на корабль двигателя с «Калипсо»? – спросил он с едва скрытым упреком. – Я ведь разговаривал с Финке…
Хироним Финке, контрактный механик, которого я попросила починить разрушенные после взрыва двигатели и детали аппаратуры «Калипсо», был надежным другом. Сразу после взрыва Финке нашел в космосе некоторые важные уцелевшие детали корабля и успел привезти их на станцию до того, как их унесло далеко в пространство.
– Так вот, Финке рассказал мне, что по твоей просьбе отыскал и часть механизмов «Калипсо». Ты хранила их где-то в нижних отсеках станции.
– Флот Конфедерации был слишком занят в то время, и мне вовсе не хотелось беспокоить их лишними подробностями, – попыталась не совсем убедительно объяснить я.
– Неужели? И поэтому ты хранила эти железяки в качестве материала для своих экспериментов подальше от глаз? А за какую работу ты так щедро платила Финке из бюджета инженерного корпуса станции? Весьма творческий подход к ведению финансовых дел, позволю себе заметить! Наш образцовый управляющий Вич наверняка обрадуется, если узнает!
Может, действительно излишне наивным было полагать, что успех исследований оправдает все небольшие, как я искренне считала, правонарушения. Слова Билла заставили меня посмотреть на происшедшее немного с другой стороны, однако мне хотелось, чтобы он поскорее перестал тыкать меня носом в мои ошибки. Погрузившись в исследования, я сторонилась почти всех коллег на станции, включая Мердока. Почти два месяца все свободное от работы время я тратила на изучение механизмов загадочного корабля, однако, как выяснилось впоследствии, так и не смогла докопаться до истины. Возможно, мое рвение в некотором смысле объяснялось злостью на инвиди или я просто слишком остро переживала блокаду и не могла простить того, как Конфедерация бросила нас в трудную минуту.
– Прошло несколько дней, и я вновь направился к твоим коллегам в лабораторию, чтобы потребовать ответов на все вопросы, – продолжил Мердок. – К тому времени они уже пребывали в достаточно подавленном состоянии и чувствовали необходимость поделиться с кем-нибудь предположениями о допущенных ошибках. Тогда-то они и сказали мне, что скорее всего ты оказалась по ту сторону туннеля гиперпространства, через который прибыл «Калипсо». А значит, находясь в нашем времени и пространстве, мы ничем не могли тебе помочь.
Билл снова наклонился ко мне.
– В тот момент я начал действовать. Прежде всего планировал отправиться в Верховное командование Конфедерации и попросить выделить мне спасательный корабль, оснащенный оборудованием для перехода в гиперпространство. Я решил предпринять такой шаг, даже осознавая, что, как только ты окажешься в руках Конфедерации, тебя арестуют за несанкционированное использование технологий инвиди. Как раз в это время пришел приказ на перевод всех троих членов твоей исследовательской группы на работу в другую галактику.
– Приказ откуда?
– Правительство Земли потребовало перевода Джоша Герона, а на остальных двух механиков пришли документы прямо из Совета Конфедерации. На всех бумагах стояла подпись самых высокопоставленных лиц. Таким образом, опротестовать решение было невозможно. Все произошло так стремительно, что я даже не успел толком понять, в чем дело. Пришлось собирать доказательства о настоящей цели проекта и о твоем теперешнем местонахождении. Если понадобится, я был готов лично отправиться в главный штаб и объяснить все как есть. Когда я уже почти собрал необходимые доказательства, обнаружилось, что основные данные о твоем сигнале, которые предоставила мне сержант Ли, как сквозь землю провалились. Такой поворот событии!..
– А что стало с предварительными результатами исследования? – спросила я, хотя отнюдь не горела желанием услышать вполне очевидный ответ.
– Некоторые файлы временно опечатали. Приказ на это также пришел сверху. На других значился гриф «секретно», а часть материалов просто бесследно исчезла.
– Да, Эн Барик хорошо поработал!
Инвиди Эн Барик являлся официальным наблюдателем, командированным на Иокасту Конфедерацией за несколько лет до блокады серыми кораблями торов. Он жил на станции, однако практически не участвовал в жизни населения и никогда не заводил личных контактов с представителями других цивилизаций. Эн Барик появлялся только на официальных мероприятиях, да и то лишь в редких случаях. Многие На станции подозревали, что во время блокады у него каким-то образом сохранялась связь с Конфедерацией, однако он предпочел не предпринимать никаких действий. Объяснить причину его безразличия к судьбе станции в тот момент было невозможно, однако, как я узнала впоследствии, он знал о прибытии «Калипсо» заранее, а потому был готов ко всем произошедшим в результате событиям.
Мердок кивнул.
– Я тоже подумал, что к этому приложил руку Барик, и направился к нему. Однако встретиться с инвиди оказалось не так просто. К тому времени я уже изрядно волновался: прошло более месяца с тех пор, как ты исчезла. Большинство персонала уже успокоились, многие предпочитали забыть о трагическом инциденте и продолжать жить дальше. Но разве я мог?
– Прости, Билл, – проговорила я, не поднимая глаз и продолжая водить пальцем круги на простыне, – я должна была предупредить тебя.
– Или уж хотя бы не исчезать!
– Да, – тихо согласилась я.
Не знаю, что волновало меня больше: мысль о том, что Мердок достаточно хорошо знает меня и вряд ли поверит, что я поделилась бы своей тайной, или тот факт, что я действительно могла потерять бдительность и в порыве энтузиазма и гордости за проделанную работу открыться Биллу.
– Ну а… что произошло потом? Ты направился в главный штаб Конфедерации и рассказал о своих догадках?
– Не-ет, – протянул он, – я подождал еще пару недель. То есть, – он хитро улыбнулся, – тебе ведь и раньше удавалось выходить из трудных ситуаций, и… не знаю, я… я не хотел, чтобы тебя арестовали.
– Спасибо.
– Через некоторое время Конфедерация прислала направление о моем переводе.
– Что?!
Господи, я совсем не подумала о том, что из-за меня у Билла могли возникнуть проблемы. Конечно, команда инженеров испытала из-за меня массу сложностей, однако они – совсем другая история. Мои ассистенты знали, на что шли, и сами выбрали риск. Проект их воодушевил, они не боялись трудностей. А Билл до конца не понимал, во что впутывается, не имел стопроцентной уверенности в истинных целях моего эксперимента.
– Да, именно так и произошло. Поначалу я даже не понял, что случилось. В приказе значилось, что я должен немедленно вернуться на Землю. Один мой старый друг из Министерства финансов Земли располагал некоторой информацией. Сомневаться не приходилось: мне предлагали попрощаться со станцией. Однако я не спешил выполнять указания, а предпочел добиться отмены этого решения. Все оказалось безуспешно. В качестве единственного выхода я счел нужным связаться любым способом с Эн Сератом, но и это было чертовски тяжело сделать. Для встречи пришлось полететь за ним на одну из колоний хдайцев.
– Ты полетел один? – удивилась я.
Путешествия частных лиц из «Девяти Миров», особенно в гиперпространстве, в последнее время специальным указом Конфедерации свелись к минимуму, требовали множества разрешений и стоили безумных денег. Мне неприятно осознавать, что Мердоку пришлось рисковать жизнью, тайком прокравшись на один из кораблей инвиди.
– Мне помог Нит. Помнишь того самого торговца-кчера, который пытался продать нашу мертвую планету?
Та история подняла много шуму в свое время. И Министерство иностранных дел, и Отдел расследования торговых преступлений при Конфедерации, и Лига Баронов Кчера, и даже целая сеть торговцев и пиратов в системе Абеляра встали на уши от такой неслыханной дерзости. Вооруженный отряд Мердока тогда буквально спас Нита от расправы взбесившегося населения и кровавого самосуда.
– Нит переправил тебя на Руарлу?
– Вот-вот. Кстати сказать, у меня создалось впечатление, что наш Эн Серат весьма комфортно чувствует себя в обществе хдайцев.
– Так тебе удалось поговорить с ним? Что он сказал? – Мне не терпелось услышать продолжение истории.
Мердок прищурился, вспоминая подробности.
– В общем-то он практически ничего не сказал. Как выяснилось, он ждал меня. Я действительно удивился, когда инвиди без всяких объяснений сообщил, что доставит меня назад на Иокасту через Центр Перелетов, а оттуда поможет мне отправиться за тобой в прошлое. Через два часа после этого разговора власти Руарлы выдали мне пропуск на вылет и даже специальный транспорт.
– А пилот?
Билл пожал плечами:
– Я находился в отсеке для пассажиров, так что пилота не видел. Салон имел достаточно удобный для гуманоидов дизайн, вероятно, пилот происходил родом с Мелота. В Центре меня встретили и проводили к другому кораблю, который через несколько часов доставил меня на Иокасту. Скажу честно, к тому времени мне уже порядком надоело сидеть в зале ожидания и ждать конца таможенного досмотра. Сама знаешь, как любят они часами исследовать различные бумаги. Ко всему прочему, прошло немало времени, прежде чем нам открыли доступ в гиперпространство. По пути в систему Абеляра мы встретились с кораблем без всяких опознавательных знаков, на борту которого также находились жители Мелота. Не уверен в координатах, но думаю, это произошло совсем недалеко от точки, в которой исчез «Калипсо-2».
Постепенно ситуация начинала проясняться. Билл наверняка пересек тот же странный туннель, что и я. Если бы он совершил переход через центральную сеть туннелей, то не смог бы попасть в прошлое, потому что все они действовали лишь в настоящем. Понятия разницы во времени не существовало.
– Очевидно, Эн Серат располагает неограниченными возможностями.
– Да, только о его возможностях мало кому известно! Он действует самостоятельно. Я понял это, когда заметил, что ни мой корабль, ни встретившийся нам не имеют опознавательных знаков, номеров или иных символов. Отсутствие эмблем Конфедерации уже кое-что значит. Короче, дальше меня пересадили в небольшой одноместный истребитель. Причем никто даже не сообщил, где расположен запасный выход. После этого корабль запустили в гиперпространство абсолютно без моего участия: я просто находился в кабине, как пассажир. Управляли истребителем извне.
Я слушала, едва успевая удивляться таинственным возможностям наблюдателя Иокасты.
– Ну а дальше мой кораблик летел и летел, пока не оказался на другом конце туннеля, – продолжил свой рассказ Мердок. – Я предчувствовал, что он держит курс на Землю. К счастью, мой сигнал с планеты не засекли. Наверняка Эн Серат позаботился о защитной системе корабля.
– Меня тоже не заметили. Это означает, что и на твоем истребителе, и на «Калипсо-2» активировался специальный механизм, некое защитное устройство кораблей инвиди. Когда я исследовала технологии своего корабля, то, как ни старалась, ничего не обнаружила, даже систему защитного противорадарного экрана. Однако это вовсе не значит, что его не существовало!
Мердок согласился с моими словами:
– Мой корабль заранее запрограммировали на определенный курс. В общей сложности полет продолжался около сорока восьми часов. Когда я попал в Солнечную систему и стал приближаться к Земле, аппаратура начала барахлить. А когда вошел в атмосферу, то двигатель и вовсе загорелся. Я ничего не мог сделать. Если честно, мне абсолютно не нравилась идея заживо поджариться, да еще в прошлом, за миллионы световых лет от станции. Единственно, что оставалось, – сидеть и ждать, какой конец уготовил мне Эн Серат или кто там еще.
– Представляю твои ощущения. Знаешь, я ведь пережила то же самое.
– В конце концов, когда я понял, что корабль уже не спасти, то решил использовать спасательную капсулу и уже через час благополучно приземлился в море совсем недалеко от берега. Но, как видишь, не утонул: потому что «добрые» инвиди позаботились, чтобы в капсуле находился небольшой плот. На нем я провел еще несколько часов, прежде чем меня взяла на борт проплывавшая мимо лодка. Рыбак сначала насторожился, однако, услышав чистый австралийский акцент, стал вполне дружелюбным. Пришлось соврать, что меня унесло в море, где я дрейфовал всю ночь. Туман действительно стоял очень густой, да и выглядел я весьма правдоподобно. Старик попался не вредный и очень помог. Когда мы причалили к берегу и проходили контроль в порту, он выдал меня за близкого родственника. Наверное, и сам не хотел лишний раз связываться с таможней.
Помолчав немного, Мердок продолжил:
– Сразу же после того, как все осталось позади, я принялся устанавливать твое местопребывание. Мне здорово помог мини-радар. Как же хорошо, что придумали эти штуки!
Потянувшись, я ощутила боль под лопаткой.
– Как раз об этом я и хотела спросить. Дело в том, что я потеряла свой мини-радар и вынула из тела транспондер, так что не понимаю, каким чудом тебе удалось найти меня.
– Странно. Можешь проверить сама, но устройство точно ловит именно твой сигнал!
Мердок передал мне маленький плоский квадрат, с легкостью умещавшийся в ладони. Гладкая холодная поверхность устройства коснулась моей руки. Локатор был гораздо тяжелее, чем выглядел. Как только устройство активировалось, сигнал замигал в полную силу. Я с удивлением смотрела на маленький предмет, только что доказавший, что будущее существует реально, а вовсе не плод моей разбушевавшейся фантазии. Порой я уже начинала сомневаться в реальности всего происходящего со мной… или произошедшего в прошлом, точнее, в будущем. Сердце радостно затрепетало, и я встретилась взглядом с Мердоком – вот кто самое главное доказательство!
Билл таинственно улыбнулся и спросил:
– Ты уверена, что действительно вынула свой транспондер?
Вспомнив, как Грейс держала на ладони запачканное моей кровью микроскопическое устройство, я уверенно кивнула.
– Абсолютно. Если только они не поместили в меня что-то еще… Возможно, дублирующий элемент?!
– Скорее всего дело в этом.
– Да, наверное, поэтому, когда я прохожу рядом, срабатывает охранная сигнализация. Однажды я попыталась зайти в один из городских магазинов. Не успела приблизиться к дверям, как что-то спровоцировало сигнализацию. Поэтому я попросила Грейс вынуть из меня транспондер.
Мердок неодобрительно фыркнул:
– Она не удивилась?
– Я сказала, что это некий вид микросхемы, который вживляют в тюрьмах для особо опасных преступников и политических заключенных. К последним я причислила себя.
– Господи, ну что за сумасшедший век!
– Подожди, это еще не все. После того как я избавилась от транспондера, сигнализация продолжала на меня срабатывать. Думаю, мне мешает имплантат сэрасов, однако вычислить его точное расположение не удается, так что приходится все электронные заграждения обходить стороной.
– Значит, если мы хотим пробраться сквозь какую-нибудь охрану, придется отыскать и вынуть дублирующие транспондеры.
Мысль о том, что снова придется делать столь тонкую хирургическую операцию в нестерильных условиях, не воодушевляла, однако иного выхода не было.
– Да уж, придется, – невесело вздохнула я.
Если все-таки сигнализация срабатывает не на транспондер, а на имплантат сэрасов, то извлекать его будет намного сложнее. Имплантат поместили в область шеи, он соприкасался непосредственно с нервной системой. Скорее всего надо рискнуть и вынуть его оттуда… Устройство вживили еще во время подписания Абелярского соглашения. Пришлось согласиться на такой шаг: только с помощью этого имплантата я могла держать связь с сэрасами и кое-как общаться с ними.
Мердок устало потер глаза:
– Все-таки не пойму, Хэлли, почему Эн Серат отпустил меня за тобой?
– Удивляюсь, как он вообще тебя куда-то отпустил!..
Действительно, цель поступка инвиди оставалась для меня тайной. Я никак не могла поверить, что представители их цивилизации оказались способны на какой-то конкретный поступок для конкретного человека. Понятие «реальное действие» и инвиди просто несовместимы. Нет, конечно, они были сильнейшими в Конфедерации и многое сделали для блага разных миров, в том числе и для спасения человечества от самого себя, однако привыкли манипулировать другими и действовать тихо и незаметно. Люди считали, что строят свое будущее так, как им самим того хочется, однако на деле лишь выполняли волю «Четырех Миров». Зачастую эта воля была жестокой и беспощадной. Я помнила, как Эн Барик воспользовался желанием моего друга Квотермейна побольше узнать об инвиди и попросил его достать детали «Калипсо». Мало того, теперь я понимала, что Эн Барик воспользовался и моим желанием защитить станцию, чтобы незаметно отсиживаться на Иокасте в ожидании прибытия «Калипсо». Эн Серат тоже воспользовался моей мечтой узнать принципы работы «Калипсо» и закинул меня в прошлое. Впрочем, последнее пока что оставалось лишь догадкой.
Не существовало никакой видимой разумной причины отправлять меня и Мердока в прошлое, однако Эн Серат сделал это. А может, он просто хотел заполучить какую-то деталь с «Калипсо-2»? Но это маловероятно, потому что единственным ценным на моем корабле были двигатели самого «Калипсо».
– Я долго думал над его поступком и пришел к единственно возможному объяснению. Эн Серат отправил меня за тобой в прошлое, потому что уже встречал нас тут или знал, что мы должны здесь побывать. Остается последний вопрос – почему тогда он не объяснил нам это еще на Иокасте?
– А по-моему, все предельно ясно: он просто не хотел, чтобы мы знали. Мы не только бы не согласились на подобные эксперименты, но и сделали бы все возможное, дабы