стороны, принялся трясти меня. Я чувствовала его руки, но только подсознательно. Тело словно отделилось от меня и существовало параллельно.
– …слышишь меня?
Собственный голос показался мне далеким и чужим:
– Да, слышу.
– Где мы?
Не успел он закончить вопрос, как я уже четко знала ответ.
– Мы ждем. Находимся где-то между пунктом назначения и пунктом отправки.
Точных координат я не знала, зато знала наше точное расположение в данной звездной системе до самых мелочей. Каждая пылинка в окружающем нас космическом пространстве лежала передо мной как на ладони. Удивительно, но я даже знала ее химический состав!
В голосе Билла звучало беспокойство:
– Мы сможем вернуться домой?
Домой. Домой, на Иокасту. Требуемый момент времени – период после отбытия Мердока в прошлое.
Корабль понял команду мгновенно. Это оказалось таким же легким, как просто подумать о желанном доме.

Глава 18

Хотя, может, не так уж все и легко…
Появилась нестерпимая боль. Сначала режущие ощущения возникли где-то в глазных яблоках. Постепенно, чтобы сконцентрироваться, я стала вынуждена поддерживать сознание разговором. Половину времени я разговаривала с кораблем, половину – сама с собой. Загадочные механизмы корабля были спокойны, а вот Мердок постепенно раздражался все больше.
– Такое ощущение, что мы торчим здесь уже больше часа, – нервно сказал он.
Билл не отрывался от иллюминаторов. Дотронувшись до встроенных под экраном приборов, он вызвал ряд новых образов. Картина за иллюминаторами несколько изменилась: четыре монитора показывали лишь темное пространство, усеянное несколькими далекими звездами. Пятый экран словно затянуло светлым газом.
– Надеюсь, это не поток радиации, – сказал Мердок.
– Вряд ли. Инвиди достаточно долго бороздят космическое пространство, и наверняка в их кораблях установлены простейшие защитные устройства, в том числе и от радиации.
Я потерла шею в том месте, где находился имплантат сэрасов. Постепенно почти вся боль сконцентрировалась там.
– Как думаешь, мы уже должны были достичь координат временного туннеля? Вроде бы пейзаж за окном очень похож на то, что я увидел, когда впервые попал сюда.
Я кивнула и показала на аэронавигационный экран между потолком и стеной. По крайней мере эта штука очень напоминала обычный аэронавигационный экран.
– Да, мы почти на месте.
Я проверила яркость световых значков на приборной панели. Едва утихнув, боль снова начинала усиливаться.
– Считаешь, мы скоро будем у входа в гиперпространство?
Мердок оживился и принялся изучать экран на потолке.
– Неужели окно в гиперпространство – это та самая желтая изогнутая штука? – показал он на иллюминатор.
– Наверное, хотя не совсем 3-Д.
– А я думаю, что очень похоже на 3-Д, разве что немного модифицирована и приспособлена для визуального восприятия других существ. Если, конечно, у инвиди есть глаза. У них есть глаза?
– Не знаю. Возможно, с какой стороны посмотреть на этот вопрос.
Я снова потерла имплантат.
– Господи, как же болит!
– Что болит?
– Эта чертова штука просто разрывается внутри меня.
– Ты имеешь в виду имплантат? По-моему, он вообще не предназначен для человеческого тела.
– Да уж…
– Своими действиями ты еще больше усиливаешь эту боль.
– Спасибо, что напомнил, – попыталась пошутить я.
Билл потрогал несколько кнопок на пульте управления иллюминаторов, однако картина вокруг корабля не изменилась.
– Почему мы не видим эту точку отчетливо?
– Она не будет видна, пока мы не достигнем точных координат. Корабль должен зависнуть прямо перед окном в гиперпространство.
– Но ведь корабли Земного Флота имеют на борту приборы, которые показывают вход в туннель задолго до приближения к нему. Окно выглядит как яркий шар и по мере приближения увеличивается.
– Правда?
Мой голос снова начал отдаляться от меня. Если бы голова так сильно не болела, то слова Мердока заинтересовали бы меня гораздо больше.
– Я никогда не была на корабле Земного Флота во время входа в гиперпространство. Обычно они прикрепляются к кораблям Конфедерации. А в шаттлах Конфлота я обычно нахожусь в инженерном отсеке.
– Они должны показывать голограмму или что-то в этом роде, а мы почему-то видим только…
Я проверила нашу позицию, затем обернулась к одному из иллюминаторов и вгляделась на отдаленную яркую точку.
– Мы ничего не увидим, пока не появится окно в туннель, но по моим подсчетам оно должно быть именно здесь.
– Немедленно изменить , – приказала я кораблю.
Сигналы временной связи, иначе говоря «ворота», должны были вступить в связь с двигателями. Если, конечно, я правильно поняла корабль. В обычном состоянии судно, способное перемещаться в гиперпространстве, имеет двигатели особого устройства и конфигурации, в памяти которых и хранились эти технологии. В мое время «ворота» могли быть установлены только станциями, зарегистрированными в Центральном Управлении Конфедерации, и открывались только некоторым индивидам из «Четырех Миров». Нам лишь оставалось надеяться, что столетие назад таких жестких правил еще не существовало.
Что-то не так… Мы уже давно должны увидеть маленькую светящуюся точку, которая приближается к кораблю.
– Наверняка нужные координаты давно достигнуты, а? – спросил Мердок, глядя на аэронавигационный экран. – Что-то я перестал понимать происходящее.
– Да, можно сказать, что мы на месте.
Мы действительно находились в нужных координатах, однако ничего не происходило. Я дотронулась до светящейся панели. Края кнопок коснулись моей ладони, и я попыталась мысленно расположить бесконечные яркие символы и команды в голове по порядку.
– Механизм перехода. Необходимо войти в гиперпространство, если мы действительно хотим вернуться домой. Иокаста 2122 года находится по ту сторону временного туннеля. Пожалуйста, немедленно активируй систему!
Даже не взглянув на экран, я уже знала, что каким-то образом мы пропустили туннель. Разочарование накрыло меня ледяной волной. В ту же секунду возглас Мердока заставил меня подскочить на месте.
– Вот же он! – Билл показывал пальцем на один из иллюминаторов.
В космическом пространстве недалеко от нас мерцал небольшой желтый шар. Шар все увеличивался и увеличивался, пока наконец не затмил собой половину иллюминаторов. Скорее всего механизм на корабле активировал появление «ворот» в самую последнюю минуту.
В какой-то миг вспышка осветила кабину корабля. Мы отвернулись от экранов и закрыли глаза руками.
Пол под нами закачался, корабль попал в мощную энергетическую волну. В какой-то момент я подумала, что мы сейчас взорвемся и корабль мелкими фрагментами разнесет по космосу. Сработало! Механизм функционирует в течение каких-то долей секунды, однако и их достаточно, чтобы заставить человека испытать странное ощущение пустоты и небытия…

– Мы дома! – закричал Мердок.
Подойдя, он крепко меня обнял. Сначала даже показалось, что Билл обнимает не мое тело, а чье-то еще. Руки и ноги онемели, я перестала чувствовать себя. Однако постепенно его теплые руки вернули чувствительность. Теплая грудь под моей щекой наконец привела меня в чувство. Я слегка ответила на его объятия. Сколько же минут мы так стояли? А может, несколько часов?
В иллюминаторе виднелась Иокаста. Три огромных взаимосвязанных кольца жилых конструкций станции медленно вращались вокруг основного ядра, доков для стоянки, платформ Для обработки воздуха и переработки отходов. Шесть мощных спиралей соединяли кольца с ядром. Огромные вращающиеся громады и центр в виде вращающегося посередине цилиндра.
Мы видели Пузырь – округлую выпуклость командного центра на верхней спирали. Из зеркальных поверхностей лился яркий свет и мягким мерцающим покрывалом падал на нижние спирали. Внизу клубились мутные пары ядовитой атмосферы планеты, которую уничтожили торы. Планета выглядела как волшебный мерцающий камень.
– Когда же мы успели проскочить через туннель?
Я попыталась активировать системы коммуникаций, однако ни одна из них не работала.
– Около пяти минут назад. Но точно не знаю, да и ты не реагировала на мои вопросы.
– Я даже не заметила, как пролетело это время.
Помассировав виски, я почувствовала себя лучше, но мысли по-прежнему были словно в тумане.
Мердок показал рукой на иллюминатор.
– Я думал, мы появимся в некоторой отдаленности от станции, а тут видны такие детали!
Происходящее на экране я видела плохо, зато отчетливо ощущала сзади нас огромную тень. Повернувшись назад, я ничего не увидела, но предчувствие, что мы не одни, не покинуло меня.
– В чем дело? – спросил Мердок, увидев мой встревоженный вид.
– Там что-то есть.
– Где?
– Сзади.
Я закрыла глаза и положила руку на приборную панель. Боль снова стала нарастать, несмотря на все усилия побороть ее. Да, теперь я отчетливо видела тень.
Длинная капсула яркого света… Военный корабль Конфлота с опознавательными знаками бендарлов. Эти корабли владели достаточно разрушительной силой, чтобы уничтожить небольшую планету.
– Вот черт! – выругался Мердок. – Эти еще откуда вылезли?
Открыв глаза, я тоже увидела корабль в иллюминатор. Навигационный экран покрыли помехи, и картина стала исчезать.
– Думаю, этот корабль пытается связаться с нами, но наши системы связи нарушены.
Я попробовала наугад нажать несколько кнопок, но связь не появилась.
– Не волнуйся, можно расшифровать световой сигнал, – мрачно заметил Мердок. – Насколько я вижу, первый говорит: «Назовите себя и приготовьтесь к штурму».
– Боюсь, ты прав. Попробую рвануть к станции.
– Давай! Они еще далековато, чтобы поймать нас.
– Не могу связаться со станцией.
Попытки активировать звуковую связь к результатам не приводили, ни одна из кнопок не помогла. Единственное, что я знала, – корабль способен читать мои мысли.
Мердок сел рядом со мной и принялся изучать пульт управления.
– Не волнуйся, на станции и без того с радостью впустят корабль инвиди. И даже наверняка разрешат состыковаться с одним из главных отсеков.
Корабль назвал себя. По мере приближения к Иокасте обозначались все новые детали ее поверхности. Мы уже отчетливо видели в иллюминатор воздушные шлюзы. Стыковочные отсеки, словно клешни краба, выступали из главного корпуса. Несколько овальных поддерживающих опор, называемых «жучками», едва касались поверхности.
Мы направили корабль к стыковочным отсекам и через несколько минут услышали легкий щелкающий звук. Нас приняли!
– Позже переставим корабль в один из нижних грузовых отсеков, – зевнула я.
Мердок понимающе кивнул и устало пригладил волосы.
– Когда отдохнешь, все-таки объясни, каким образом тебе удалось вернуть нас домой! Черт побери, мы самостоятельно совершили переход через временной туннель!
Надо прийти в себя. Я потрясла головой, однако это только усугубило состояние: перед глазами все закружилось.
– Знаешь, в какой-то момент показалось, что мы не сможем это сделать! Я даже могла поклясться, что мы пропустили нужные координаты.
Мердок пожал плечами.
– Теперь это не важно. Мы дома!
Он крепко сжал мою руку:
– Мы сделали это!
Я снова зевнула. Глаза смутно видели объекты перед собой, мысли смешались.
Под доком для стоянки кораблей располагался овальный коридор шириной не больше метра. Мердок осторожно обследовал его, затем позвал меня:
– Хэлли, спускайся. Здесь безопасно.
Мы плавно проскользнули в холл и оказались в воздушном шлюзе. Небольшая труба с неровными стенами и яркий свет до боли знакомы. Казалось, сон превращается в явь. Вне сомнении, мы дома. Воздух в помещении имел все тот же привкус переработанного кислорода. Гравитация немного меньше, чем земная.
Центр Иокасты первоначально сохранял гравитацию ближе к нулевой отметке, но инвиди установили специальное поле, которое активировалось и создавало силу притяжения, удобную для всех межпланетных видов. Я терпеть не могла эту систему, в основном потому, что и после долгих лет работы на станции не могла разгадать секрет ее действия.
Шедший впереди Мердок нажал на один из рычагов в стене. Двери плавно открылись.
Приглушенный свет, тихие голоса. Запах рециркулированного воздуха чувствовался здесь сильнее. Я шла как в тумане. Сквозь пелену послышался голос, говоривший на земном стандарте:
– Люди? Но ведь это же корабль инвиди!
Откуда-то издалека раздалось несколько других возбужденных голосов.
– Это же они!
– Быстрее сообщите…
– Вы получили данные из?..
Мердок поддерживал меня за руку, но я все же споткнулась в дверях.
Лицо мелота. Несколько секунд я смотрела на него, пораженная: глаза и рот располагались как и на лице человека; голова почти овальная, но покрытая мелкими золотистыми чешуйками. Уши скрыты под странным головным убором, а на голове гибкие антенны, вытянувшиеся вверх от удивления.
Именно вид этого мелота поразил меня больше всего. Помимо тела, удивление вызвал и его костюм: великолепно сшитый из ткани полупрозрачного серого цвета. Очевидно, мелот носил его с некоторым апломбом.
– Вич! – обрадовалась я, узнав его.
– Капитан Хэлли?
Однако главный администратор станции остался стоять на месте.
Руки Вича были за спиной, но антенны взволнованно задвигались. Мердок уже здоровался за руку с Элен Сасаки, заместителем командира корабля по вопросам безопасности. Несколько других членов командования стояли поодаль, ожидая своей очереди поприветствовать шефа безопасности и капитана станции.
Я сделала последнее усилие и улыбнулась:
– Вы все отлично выглядите!
Вич дважды открыл рот, прежде чем наконец произнес своим металлическим голосом:
– Спасибо, я нахожусь в удовлетворительном состоянии.
Он разжал руки и нагнул антенны в сторону стоявшего неподалеку землянина:
– Это мистер Руперт Стоун, представитель Министерства иностранных дел Земли.
Стоун сделал несколько шагов вперед. Мужчина в обтягивающем розовато-лиловом костюме, характерном для чиновников земных министерств, не был таким высоким, как Вич. Короткие светлые волосы, холодные серые глаза.
– Значит, вы и есть Хэлли? – спросил он ровным баритоном.
Стоун посмотрел на меня долгим изучающим взглядом.
– А вы меньшей комплекции, чем я предполагал! – заметил он и брезгливо поморщился, очевидно, мысленно добавив «и грязнее».
Я открыла рот, чтобы ответить, однако снова решила промолчать. Отпечаток XXI века под искусственным освещением станции был, вероятно, необычайно заметен. Возможно, запах наших немытых тел не добавлял прелести внешнему виду, однако я не собиралась выслушивать оскорбления на собственной станции!
– Мистер Стоун исполняет обязанности командира Иокасты уже двадцать четыре местных дня, – продолжил Вич. – С тех пор как вас официально объявили пропавшей без вести.
Итак, значит Министерство иностранных дел, которое напрямую отвечало за деятельность Земли в составе Конфедерации, не преминуло воспользоваться возможностью и предоставить главный пост «своему» человеку. Таким образом, осуществилась их давняя мечта – взять Иокасту под свой непосредственный контроль. Этого и следовало ожидать! Однако я не должна злиться на Стоуна: МИД Земли всегда придерживался политики инвиди и весьма негативно относился к нашему стремлению получить нейтралитет.
– Что это значит? – показал Стоун в сторону воздушного шлюза и стоявшего в нем корабля. – Вы единственные пассажиры? Интересно, где же вы были все это время? Все резервные силы Земли и Конфедерации бросили на ваши поиски, мы потратили множество ресурсов и времени на столь бесполезное занятие!
Я машинально попыталась разгладить мятую рубашку и выпрямила плечи. Жаль, что мысли еще не окончательно прояснились!
– Я находилась вне зоны Конфедерации.
– Если ваши слова некому подтвердить, то у вас, несомненно, возникнут большие проблемы! – Стоун повернулся в сторону Вича, словно ища подтверждения своим словам. – Конфедерация может выдвинуть против вас обвинения в незаконном использовании гиперпространства, контролируемого инвиди. Наказание ждет и тех, кто помогал вам.
Вич склонил антенны:
– Это правда. Однако…
Сасаки и Мердок не отрываясь следили за разыгравшейся сценой.
– Вич, как давно мистер Мердок покинул станцию? – спросила я.
– Тридцать шесть дней назад, – ответила за него Сасаки. – Мы так волновались!
Элен подошла ко мне и, взяв за руку, крепко сжала ее. У нее железная хватка.
– Добро пожаловать домой, командир! – Ее круглое, всегда серьезное лицо осветилось радостной улыбкой.
– Я жду объяснений! – раздался голос Стоуна.
Мне показалось, что от злости он готов затопать ногами.
Тридцать шесть дней… Мердок провел со мной двадцать четыре дня, остальное время он потратил на поиски Эн Серата. Это доказывает, что туннель между 2023-м и 2122 годами сохранял устойчивость, как и остальные туннели Центра. Почему же точка утратила стабильность, когда ее пересек «Калипсо»?
Голосовой датчик на стене зажужжал. Из Пузыря сообщали, что преследовавший нас корабль предъявил требования. Докладывала лейтенант Ли.
– Соедините нас! – приказал Стоун.
Инопланетный корабль… Я с содроганием вспомнила яркий яйцевидный корпус на фоне звезд.
– Что вообще там делает этот корабль? – спросил Мердок у Вича.
– Видимо, патрулирует пограничное пространство.
– Они не имеют права вмешиваться в дела станции! Мы получили временный нейтралитет, – добавила Сасаки. – Поэтому они рыскают по округе и пытаются задержать любые корабли, следующие в сторону туннеля в гиперпространство, и осматривают все суда. Предположительно бендарлы продолжат контролировать все пути в системе Абеляра и дальше. Ходят слухи о том, что один из кораблей Нового Совета сумел незаметно пробраться в нашу звездную систему. Население взволновано, тем более узнав, что теперь Новый Совет сотрудничает с кчинами.
– Вся ситуация подтверждает глупость вашего нейтралитета! Как может командование станции защитить…
Слова Стоуна прервало рычание бендарлов, прозвучавшее по линии связи. Все подскочили от неожиданности.
– Внимание! Станция Иокаста! Требуем вернуть нам корабль инвиди и его пилотов! Они нарушили три закона Конфедерации и четыре навигационных правила движения в космическом пространстве!
Я посмотрела на Мердока. Скорее всего за приказами Конфедерации стоит бывший наблюдатель станции Эн Барик. Не сомневаюсь, что именно он бросил на розыски «Калипсо-2» все военные силы. Желудок сжался от волнения. Что теперь делать? Мне совсем не хотелось отдавать корабль Эн Барику прежде, чем удастся выяснить секрет действия его механизмов. Я попыталась быстро придумать какой-либо план действий, однако боль в теле снова возобновилась. Имплантат сэрасов просто разрывал шею на части. Мысли в голове снова перемешались, я едва контролировала свои действия.
Стоун резко набрал воздух в легкие и выпалил:
– Капитан, мы должны подчиниться. Уверен, вы сможете прояснить им ситуацию.
Он быстро направился к переговорному устройству. Сасаки выступила вперед:
– Сэр, мы вовсе не обязаны…
– Внимание! Станция Иокаста! Отвечайте!
Голос бендарла срывался на громкие истеричные нотки. Мердок оглянулся на меня, недовольно вскинул брови и последовал за Стоуном.
– Подождите минутку, мистер Стоун!
– В чем дело? – подозрительно насупился землянин.
– Мы не можем передать им Хэлли, потому что в данный момент она находится под моим арестом. А я к бендарлам не собираюсь до тех пор, пока не исполню свои непосредственные обязанности! Нам следует действовать в порядке закона! – заявил Билл ледяным тоном.
– Под арестом? – удивилась я.
– Что вы имеете в виду? – одновременно спросил Стоун.
Мы встретились взглядами с исполняющим обязанности командира.
Мердок кивнул Вичу.
– А вот мистер Вич понимает, что я имею в виду! Пока командование Конфедерации не вынесло окончательного решения на запрос Иокасты о получении нейтралитета, станция, как обычно, действует в соответствии с законами Земли.
– Понимаю, – медленно сказал Стоун. – И что же вы собираетесь сообщить Конфлоту?
– Станция Иокаста! Даем вам последний шанс ответить на наши требования!
– Минуточку! Каким образом может помочь нам законодательство Земли? – спросила я.
Стоун включил микрофон голосовой линии связи.
– Хм… Земная станция Иокаста отвечает кораблю Объединенных Миров «Мститель». Ваше предыдущее сообщение не ясно. Пожалуйста, повторите!
– Это означает, что если тебя арестовали по законам Земли, то Конфедерация тебя уже не может повторно арестовать. Нельзя арестовывать за одно и то же нарушение дважды! – ответил Мердок.
Он отошел от Стоуна и взял меня за руку.
– Я ознакомил тебя с твоими правами? – улыбнулся он.
Теперь я расслабилась: эти слова успокоили меня. Еще на Земле Билл что-то говорил об этом. После того как меня «арестовал» он, Конфедерация не имела законных прав сделать то же самое. Я мало понимала в деталях юридических процедур, но в данный момент в моей голове и так царил мрак.
– Наши детекторы показывают, что вы получили наше предыдущее сообщение! – прошипел голос бендарла.
– Просим вас повторить! – сказал Стоун.
– Требуем немедленно вернуть корабль инвиди и его пилотов! Они нарушили три закона Конфедерации и четыре навигационных правила перемещения в космическом пространстве!
Стоун посмотрел на Мердока.
– Какой корабль инвиди? – шепотом подсказала я.
– Какой корабль инвиди вас интересует? – повторил Стоун.
Прикрыв рукой микрофон, он повернулся ко мне и недовольно крякнул:
– Капитан, я протестую! Мы рискуем разозлить их!
– Бендарлы всегда злые. Это их нормальное состояние!
– Не пытайтесь обмануть нас! Нам нужен корабль инвиди, который только что состыковался с вашей станцией! А также требуем пилотов! – заорал бешеным голосом бендарл.
– Попросите капитана, – прошептала я.
– Думаю, произошло досадное недоразумение, – искренне проговорил Стоун в микрофон, бросив гневный взгляд в мою сторону. – Могу ли я поговорить с вашим капитаном?
– Наш капитан не разговаривает с такими, как ты!
Стоун отключил линию связи.
– А зачем, собственно, нам нужно говорить именно с капитаном?
– Возможно, их главарь более разговорчив и нам удастся уладить конфликт.
Стоун скрестил руки.
– Капитан, пока вы не представите хоть одну вескую причину, я думаю, мне следует передать им хотя бы корабль. Нельзя так рисковать! Оскорбление военных Конфедерации не приведет ни к чему хорошему!
Сасаки пробормотала что-то вроде: «Да ладно!»
Собрав последние силы и сконцентрировав мысли, я попыталась обдумать сложившуюся ситуацию. Хорошо, что я не сказала никому, что этот корабль – некое экспериментальное судно, в котором технологии инвиди соединили с технологиями торов. Но как же ответить?!
– Данный корабль поможет нам узнать наконец о механизмах перемещения в гиперпространстве, – сказала я. – Мне лишь нужно немного времени, чтобы изучить его. Может, попробуете сказать, что он – необходимая улика в расследовании Мердока или что-нибудь в том же роде?
– Звучит убедительно! – отозвался Билл.
Стоун снова активировал линию связи. Его тонкие брови недовольно изогнулись.
– …даем вам десять минут по вашему времяисчислению, чтобы сдать вышеуказанный корабль и его пилотов!
– Извините, если это вас не затруднит, свяжите меня с вашим капитаном.
Снова наступила тишина.
– Подождите!
Ревущий голос на минуту исчез, однако линия связи не оборвалась.
– Что вы хотите сказать? – обратился ко мне Стоун. – Мы уже знаем о действии подобных механизмов.
– Мы не знаем, как они действуют в точности.
– Подумайте о гласности! – пискнул Стоун себе под нос. – Укрывать преступников – не самое лучшее занятие для бизнеса с другими мирами!
– Еще не доказано, что Хэлли преступила закон! – вмешался Билл. – Пусть они обжалуют наше решение законным путем, если хотят, а мы действуем в соответствии с Конституцией!
– Рад слышать, – сказал Вич. – Тогда, может, приступим к оформлению документации? Включая ваши показания, шеф Мердок! Вы не стали заполнять никаких документов до отбытия, а жаль! Этот пробел надо срочно восполнить!
Мердок застонал:
– Вич, давай позже, хорошо? Который час?
– 23:08.
На линии связи зарычал женский голос:
– «Мститель» обращается к станции Иокаста!
Я кашлянула, чтобы Стоун обратил на меня внимание, и показала сначала на микрофон, затем на себя. Несколько секунд он стоял, в нерешительности теребя карман, затем согласно кивнул.
Подойдя к аппарату, я максимально бодрым голосом ответила:
– Станция Иокаста слушает!
– Кто вы?
– Экс-командир станции Хэлли.
– Командир, – сказал голос тоном, не допускающим возражений, – мой заместитель приказал вам сдать судно и его экипаж. Почему вы до сих пор не выполнили требование?
– В стыковочных отсеках станции нет кораблей, принадлежащих инвиди! Судно, о котором вы говорите, принадлежит лично мне!
– Это похищенное имущество!
– Кто выдвинул обвинения? Где и когда был похищен шаттл? Я категорически отрицаю эту информацию!
– Мы заберем корабль!
– Если вы попытаетесь незаконно проникнуть на станцию, мы подадим жалобу в высшие инстанции Совета Конфедерации. Запрещаем вам пристыковываться к Иокасте!
– Капитан! – взволнованно зашептала Сасаки. – Дэн Флорида лишь недавно привез на станцию группу делегатов Совета Конфедерации! Они подвергнутся серьезной опасности, если «Мститель» атакует!
Я кивнула, поблагодарив за сведения.
– Капитан! На станции находятся члены Верховного Совета Конфедерации! Пересмотрите свои намерения!
– Вы отдаете, мы – уходим. Откажетесь подчиниться – возьмем сами!
– Извините, но сделка невозможна!
Я оборвала связь. Спина и руки вспотели от волнения, однако иного я сказать не могла.
– Не слишком ли вы много на себя берете? – возмутился Стоун. – Появились неизвестно откуда в похищенном корабле, подвергаете опасности всю станцию и, очевидно, ожидаете от всех одобрения! Считаю, по крайней мере корабль им следует отдать!
– Нет, – коротко оборвала я.
– Корабль – материальное доказательство в деле, которое еще не рассмотрено судом Земли, – задумчиво произнес Вич. – Мое мнение: мы должны правильно с ним поступить. Главное – предоставить его для рассмотрения суду и вынесения справедливого вердикта.
Стоун бросил на него негодующий взгляд.
– Почему ты не сказала бендарлам, что находишься под моим арестом? – спросил Мердок.
– Не хотела выдавать заранее слишком много информации. Эн Барик имеет большое политическое влияние, а потому может найти лазейку в законах и отменить наше решение.
Ли снова вызвал Стоуна в Пузырь. «Мститель» по-прежнему бороздил пространство на границе звездной системы и достаточно близко к станции, однако через туннель в гиперпространство отправил небольшой челнок. Видимо, на консультацию в Центр Конфедерации.
– Полетели за подкреплением? – посмотрел на меня Мердок.
– Скорее всего за очередным приказом начальства.
Интересно, что дальше предпримет Эн Барик?! Может, посоветует бендарлам нарушить наш временный нейтралитет и вторгнуться на станцию? Значит, экспериментальный корабль инвиди-торов для них чрезвычайно важен! А почему нас не встретил Эн Серат? Он ведь наверняка ждал этого момента около сотни лет!
– Шеф! Вы собираетесь отвести своего заключенного в помещение для арестованных?
Мердок пожал плечами:
– Да, наверное, я должен это сделать.
Сасаки нахмурилась:
– При всем моем уважении, мистер Стоун, хочу заметить, что обоим прежде всего следует отправиться в больницу!
На рубашке Билла все еще алела засохшая кровь, а под левым глазом четко обрисовался синяк от драки с солдатом. Я выглядела еще более грязно: на мне сохранились следы взрыва и засохшая грязь на одежде.
На какую-то секунду я вновь мысленно оказалась на Земле в 2023 году. Искусственное освещение превратилось в мутный диск солнца, низкие потолки – в покрытое облаками небо, море и чаек. Прохладный ветер трепал мои волосы, я бежала за Уиллом. Однако машина неслась вперед на очень большой скорости… Я даже не попрощалась с ним! Господи, даже не попрощалась!
К горлу подступил комок. Невыплаканные слезы жгли изнутри, а боль заставила забыть о происходящем вокруг. Пелена с глаз упала, и я осознала, что снова нахожусь на Иокасте. Сасаки встревоженно смотрела на мое изменившееся лицо. Кроме нее, никто не заметил, что со мной происходит. Надо прекратить бесполезное самоистязание! Все осталось в прошлом, почти сто лет минуло с тех пор. Забудь, забудь!
– Я согласен с лейтенантом Сасаки, – заявил Вич. – Этот вопрос можно решить утром, а в данный момент я проконсультируюсь с юридическим отделом ввиду отсутствия ясности ситуации. Надо установить законность положения командира Хэлли и согласовать политику станции в возникшем вопросе.
– Билл, нам надо спрятать корабль в надежном месте!
Не исключено, что бендарлы попробуют похитить корабль прямо из-под нашего носа.
– Да, конечно.
Мы едва заметно кивнули друг другу.
Однако я обнаружила, что память частично нарушилась, и я не помню расположения многих отсеков на станции. Я даже забыла точную схему конструкций!
– Может, в один из складов старых военных кораблей? – осторожно спросила Сасаки. – Я прямо сейчас займусь этим, а вы идите скорее к врачу!
Билл повернулся к Элен и пошутил:
– Очень мило с твоей стороны устроить такой подарок по случаю нашего возвращения! И вообще здорово, что вы тут все собрались и встретили нас с такими грандиозными почестями!
Сасаки скромно улыбнулась:
– Мы пришли в док, чтобы осмотреть наблюдательный пункт мистера Стоуна. Я хотела убедиться, что все в курсе о предстоящем завтра испытании одного из аппаратов. Затем из Центра командования передали сообщение о неизвестном корабле инвиди, который летит к этому стыковочному сектору, и поскольку мы были недалеко отсюда, пришли посмотреть, кто же к нам прибыл.
– Да, хорошее время выбрали! – веселым тоном заметил Мердок.
– Да, сэр. Так что это вовсе не моя заслуга, – заметила Сасаки.

Доктор Элеонор Джаго, начальник медицинской службы станции и по совместительству главный врач госпиталя, встретила нас легкими поцелуями. Она сразу отметила, что выглядим мы как заразные больные и пахнет от нас соответствующе. А также немного поворчала и напомнила, что перед внезапными полетами следует делать необходимые прививки и принимать ряд важных медикаментов. Не задав ни единого вопроса о причине неожиданного исчезновения, она сразу же положила нас на кушетки и установила рядом различную аппаратуру.
Первым она обследовала и отпустила Мердока. Поблагодарив ее, Билл покинул палату и направился готовить для меня «надежные апартаменты». Перед этим он заглянул ко мне и помог перебраться в диагностический кабинет.
Я оказалась в маленькой комнате с низкой кушеткой. Кругом все заставлено приборами и медицинскими аппаратами. В другом конце кабинета стол и два стула. Элеонор положила меня на кушетку и подсоединила несколько проводов к диагностическим мониторам. Через несколько минут приборы показали первые данные о моем физическом состоянии. Отключив последний провод от аппаратуры, она разрешила мне сесть. Однако точных результатов придется еще некоторое время ждать.
Доктор Джаго немногим старше меня, мы дружили уже три с половиной года или даже четыре, если считать пять месяцев жизни в XXI веке. Мы не всегда соглашались по некоторым вопросам ведения дел на станции. Элеонор считала, что администрация должна уделять больше внимания охране медицинского оборудования и препаратов. Некоторое время, в ходе блокады сэрасов, я полагала, что Элеонор считает меня ответственной за смерть своего возлюбленного. Он погиб, когда один из серых кораблей выстрелил в бригаду рабочих, чинивших внешний рефлектор над станцией. Позже мы выяснили подробности того трагического случая и во всем разобрались, но все же осталось что-то недосказанное между нами, и я до сих пор сомневалась, действительно ли в смерти Лео никто не виноват.
– Что ты делала со своими легкими? – спросила Элеонор, глядя на монитор.
– Дышала неочищенным воздухом.
– Рассказывай подробнее. Где это случилось? Ты отсутствовала пять месяцев. Чтобы помочь, я должна знать хотя бы отдельные детали твоей поездки.
– Хорошо, но сначала хочу услышать твое предварительное мнение о полученных данных, – ответила я и покачала ногами.
С каждой минутой самочувствие заметно улучшалось. Тело чистое, одежда тоже, никаких трудностей с дыханием. И, слава Богу, голос хдига в голове тоже исчез.
– Каких именно данных? Ты же ничего еще не рассказала!
– Я имею в виду медицинские данные. Ты взяла анализы?
– Да. Но обычно мы сперва выслушиваем историю пациентов.
– Ладно. Я находилась в месте, где неконтролируемая атмосфера и очень низкий уровень гигиены.
Джаго сложила руки и от удивления подняла одну из своих изящных бровей.
– Хэлли, ты ведь занималась испытанием нового вида двигателей, так? Как же твои старые железяки забросили тебя так далеко?
Она, как и большинство населения станции, знала лишь, что мы занимаемся усовершенствованием аппаратуры нового поколения для космических кораблей. Именно так сообщалось в отчетных документах. Отчасти это была правда, потому что при установке двигателей «Калипсо» в «Калипсо-2» пришлось модифицировать часть стандартного оборудования. Для создания нового космического судна мы использовали корпус одного из кораблей, недавно задержанных таможенным отделом Иокасты. Средства взяли из бюджета станции на исследовательскую деятельность.
Однако истинную правду об этих исследованиях знали лишь я и трое инженеров. Остальные жители Иокасты черпали информацию о проекте только из восторженных репортажей Дэна Флориды, которые он представлял как «лично им найденные данные из секретных источников». Пришлось чертовски много потрудиться, чтобы не дать ему разнюхать всю правду. Наша команда легко вздохнула, только когда он согласился возглавить команду парламентариев станции, направлявшихся в Центр Конфедерации с просьбой рассмотреть вопрос нейтралитета Иокасты.
– Это немного болезненно, однако больше всего в данный момент меня волнует…
Я сползла с кушетки, с радостью обнаружив, что ноги стоят устойчиво, а голова почти не кружится. Надев тапочки, я подошла к столу Элеонор.
– Очевидно, я подверглась воздействию неких активных технологий торов, хотя и не очень враждебных.
– Если они не враждебны, то вряд ли принадлежат торам! – Джаго говорила с уверенным видом. – Так ведь? По крайней мере большинство считает, что их технологии опасны и разрушительны для всех иных созданий Вселенной.
– Ну, в общем-то ты, конечно же, права.
– Где это произошло?
– Извини, пока не могу сказать.
Однако я понимала, что оставить в тайне путешествие на Землю не удастся. Как только станут известны окончательные результаты анализов, Элеонор обо всем догадается. Однако по дороге в госпиталь мы с Мердоком договорились, что промолчим о странностях корабля инвиди, по крайней мере эта информация явно не для всех.
– Есть лишь единственный вопрос, ответ на который мне необходимо знать: могли бы технологии торов вступить в некую реакцию с имплантатом сэрасов?
Элеонор задумчиво потерла нос и перенесла взгляд от большого монитора к меньшему. Она весьма крупная женщина, и чрезмерные старания выглядеть утонченной и элегантной делают ее немного неуклюжей и даже смешной. Однако Джаго ценят за профессионализм и прекрасные душевные качества.
Она не отрывала глаз от экрана, взгляд бегал от одной строки показателей к другой.
– Сейчас посмотрим… Странно, почему ты считаешь, что имплантат мог вступить в реакцию с этими механизмами?
– Потому что серый корабль, корабль торов, когда-то использовал имплантат, чтобы связаться со мной. Помнишь? А в том сером корабле оказались сэрасы! Не знаю, как именно удалось вступить со мной в связь, но это наверняка технологии торов. Ты ведь и сама знаешь, как их программы подавляют все иные системы!
– М-да… – пробормотала Элеонор после нескольких минут томительного молчания.
Я нервно затеребила руками халат, затем поправила одну из ламп над диагностическим аппаратом. Наверняка сейчас уже поползли слухи о том, что вернулась командир станции. Да не одна, а с начальником службы безопасности, да еще и на корабле инвиди! Вернее, на судне, похожем на корабль инвиди, потому что под внешней вроде бы знакомой оболочкой оказались технологии торов. Сомнений быть не могло! Представляю, что только не говорят обо мне и Мердоке в данный момент!
Не знаю, кто построил этот корабль, но отдала бы руку на отсечение, что к этому причастен Эн Серат. Вероятно, он хотел сохранить свое детище в секрете от остальных, но почему-то даже не волновался о том, что на борт легко могут проникнуть незваные гости.
– Вся проблема в том, что мы и раньше не могли найти каких-либо очевидных признаков подобного воздействия. Существовало множество косвенных симптомов длительного действия, такие как тошнота, головные боли, потеря веса, повышенная чувствительность, раздражительность и отклонения в психике. Но прямых доказательств вредного влияния до сих пор не получено.
– Отклонений в психике я за собой не припоминаю. А ты не можешь сказать, действует сейчас имплантат или нет?
– Могу. Но будет лучше, если ты покажешь то место, где, как считаешь, подверглась воздействию аппаратуры торов. Я попробую исследовать ее и твои реакции одновременно.
– Это ведь займет не менее десяти дней, да?
– Ты права. Десять дней, не меньше!
– Но у меня нет столько времени! Возможно, сейчас на счету каждая минута! – мрачно заметила я.
– А что насчет этого корабля инвиди? – Элеонор отключила монитор и внимательно на меня посмотрела. – Разве это не тот корабль, на котором ты покинула станцию?
– Нет. И прежде чем ты задашь следующий вопрос, отвечаю: мы в некотором смысле… одолжили его.
– И, по-видимому, не собираетесь возвращать обратно! – Она вопросительно подняла брови.
– Только после того, как тщательно его осмотрю!
Джаго неодобрительно покачала головой.
– Конфлоту не понравится такая самодеятельность! Каков твой статус на станции? Билл Мердок сказал, что тебя хотят допросить.
– Он задержит меня на станции. В настоящий момент Иокаста – нейтральная территория, и если в Центре примут положительное для нас решение, то так все и останется.
Элеонор быстрым движением откинула волосы с плеч.
– Я не понимаю, почему ты так уверена в том, что нейтралитет лучше, чем быть частью Конфедерации?!
– Но ведь ты поддержала наше обращение!
– Лично я как человек тоже считаю это хорошей идеей, но как медик и профессионал в своей области не вполне согласна.
– После получения нейтралитета мы сами сможем избирать политику станции.
– Что конкретно ты имеешь в виду? – Она бросила на меня вопросительный взгляд. – Каким именно образом нейтралитет поможет станции? Мы смогли наладить бесперебойные поставки медикаментов, приток новых специалистов и разработку самых современных видов лечения. Впервые за те четыре года, что я работаю здесь, персонал госпиталя смог наконец завести медицинские данные на всех до одного жителей. Перечисленные изменения стали возможны только благодаря тому, что Центр Конфедерации вкладывает немало средств в развитие Иокасты и предоставляет всевозможную помощь в решении возникающих проблем. Да и все остальные нужды станции удовлетворяются. Если они дадут нам нейтралитет, то мы автоматически лишимся всех материальных фондов, технической помощи и субсидий. Мало того, мы также лишимся и помощи Земли. Что произойдет тогда с инфраструктурой станции? Возможно, на некоторое время даже остановится торговля. Я не говорю о том, что, вероятно, большая часть контрактных работников предпочтет покинуть станцию. Тем более что все отрасли на Иокасте финансируются из Центра!
Гордость не позволила признать, что на многие вопросы действительно нет ответов. В данный момент меня настолько сбили с толку собственные личные проблемы, что я не могла думать о решении глобальных проблем станции. В душе я ругала себя и понимала необходимость скорейшего решения всех вопросов. До того как будет принят нейтралитет, я должна внести ясность в решение подобных проблем. Однако существовала одна вещь, которую я не понимала.
– Элеонор, мы должны иметь возможность самостоятельно решать все эти проблемы. Право выбора, если хочешь. Вот и все! Мы можем выбрать прежнее существование за счет средств Конфедерации, можем существовать на ссуды и подачки Конфедерации, можем просить торговых представителей поставлять медицинские препараты и т.д. Самое важное, что мы все эти вопросы будем решать сами для себя!
По всей видимости, окончательно убедить ее не удалось.
– Возможно, ты права. Извини, что сразу набросилась с этими проблемами. Ты не успела вернуться, а мы уже спешим взвалить на тебя все трудности.
– Не поверишь, но я даже во время своего отсутствия постоянно думала о будущем станции.
– Лучше пойди и найди Мердока. Ведь на самом деле он вовсе не собирается арестовывать тебя, я угадала? – улыбнулась она.
– Не уверена, что у него есть выбор, – мрачно ответила я. – Ведь если он не выполнит свои обязанности, мы не сможем в дальнейшем доказать серьезность намерений и подтвердить возбуждение дела. А в этом случае могут выдвинуть обвинение и против Мердока, так сказать, в пособничестве преступникам и неисполнении служебного долга. Ко всему прочему ему припишут и незаконное использование технологий инвиди для перемещения в гиперпространстве.
– А он был в том же месте, где и ты?
Джаго намеренно подчеркнула слова «в том же месте», намекая на мою скрытность.
– Да, но только несколько недель.
– Я так и поняла. Физически он пострадал не так сильно. – Она демонстративно подняла брови.
Видимо, Элеонор что-то подозревала и даже намекала на личные отношения между мной и Мердоком. Видимо, очень хотела, чтобы ей поведали о подробностях, но я смертельно устала. К тому же мысли были заняты кучей проблем и другими довольно неприятными вещами. Сейчас для меня гораздо важнее то обстоятельство, что в космосе вокруг станции кружит корабль неконтролируемых бендарлов.
– Ладно. Доброй ночи, Элеонор!
– Доброй ночи, Хэлли!
Она провожала меня взглядом, по-прежнему держа руку на сверхчувствительном экране. Лучше бы она этого не делала: лишние движения негативно влияют на восприимчивость монитора. Хотелось напомнить, но я промолчала.

Глава 19

Я вышла из госпиталя и направилась к выходу из кольца «Альфа». Коридоры Иокасты казались маленькими и узкими после бескрайнего, хоть и закрытого облаками, небосклона Нижнего Сиднея. Широкая автострада мерцала впереди голубыми огнями. На станцию опустилась искусственная ночь.
Мы поддерживали иллюзию дневного света путем наклона огромных рефлекторных зеркал, установленных снаружи колец «Гамма» и «Дельта», а также над кольцом «Альфа». Большинству космических видов требуется поддержание иллюзии смены дня и ночи. Поскольку Иокаста является земной станцией, то сутки делятся на двенадцать дневных земных часов и двенадцать ночных. Технологи, моделировавшие станцию, как только она поступила во владение Земли, сумели даже создать некое подобие восхода и заката, вечерних сумерек и ночной тьмы.
Инспектор полиции, ожидавший меня около дверей госпиталя, сообщил, что Мердок приготовил мне одну из гостевых офицерских комнат в кольце «Альфа».
– Конечно, это гораздо лучше, чем камера для преступников, – усмехнулась я.
Полицейский не отреагировал на мою шутку и кратко заметил:
– Да, мэм!
Бодрым шагом он направился вперед. Очевидно, чтобы показать мне дорогу. У мужчины был, как мне показалось, слишком большой нос, который он каждую минуту вытирал носовым платком. Воротник рубашки аккуратно поднят вверх, форма чистая и хорошо отглаженная, как у настоящего военного. Этот подчиненный Мердока не был мне знаком. Очевидно, он прибыл на станцию как раз во время моего отсутствия. Пока мы шли к месту, я вновь окунулась в собственные мысли и остальной путь прошла молча. Мы шли по улицам бизнес-центра уровня «Альфа». Рабочий день уже окончился, и все давно разошлись по домам, поэтому кругом царила тишина. Главный деловой район станции отличался аккуратностью и даже некоторой «утонченностью» от торговых павильонов в нижних секторах. Мы прошли через командный центр, называемый Пузырем. По обеим сторонам главного коридора располагалось множество дверей. Инспектор вел меня к той части кольца, где располагались военные базы и жилые районы сотрудников службы безопасности станции. «Военный городок» находился по другую сторону от Пузыря.
После холодов Сиднея воздух Иокасты казался необычайно теплым. Влажности не чувствовалось, и я вновь обрела давно забытое ощущение комфорта. Однако не все секторы станции такие уютные. Нижнее кольцо «Дельта» отнюдь не столь совершенно в плане регулирования температур и гравитации. К тому же наверху сила притяжения немного меньше, что значительно способствует комфортной жизни. В некотором смысле жить в верхнем кольце считалось привилегией. Конечно же, большинство жителей элитных районов принадлежали к одной из четырех главных космических рас или, иначе говоря, «Четырех Миров». Несмотря на огромную прибыль, которую станция получала от сдачи в аренду этих территорий, сей факт вызывал в моей душе чувство досады и возмущения.
Нет, схожесть с трущобами все же улавливается… Из Нижнего Сиднея можно видеть шпили небоскребов Большого Города и слышать гул машин на авто– и аэромагистралях. Нищие жители Австралии могли лишь изредка любоваться этой полноценной волшебной жизнью. Ситуация не менялась в течение почти полувека; несколько поколений выросло, не зная, что такое нормальные условия жизни. Мне вовсе не хотелось, чтобы подобная история повторилась здесь, на Иокасте. Я понимала, что изменить эту страшную тенденцию мы сможем, только когда выйдем из состава Конфедерации Миров. Нет, выбирать нельзя: нейтралитет нам просто необходим!
Я подмечала самые незначительные детали: широкие дороги, буквы на инопланетных языках, запахи еды чуждых моей природе существ, свист машин, поддерживающих необходимые условия для жизни инопланетян, резкий запах переработанного воздуха. Пузырь, который включает в себя несколько километров длинных голубых стен с эмблемами Земного Флота, остался позади. Значки на дверях, панели для объявлений: все знакомо, однако стало теперь каким-то чужим…
Я шла и вспоминала свою жизнь в трущобах. Некоторые подробности я уже начала забывать, однако почти все остальное помнила. Многое в прошлом осталось незавершенным: не отдала письмо Флоренс, не напомнила Грейс заплатить за молоко. Мы не успели закончить с Уиллом его научный проект!.. Горе вновь наполнило мои глаза жгучими слезами, в груди защемило. Я споткнулась: пелена влаги в глазах мешала отчетливо видеть дорогу. Неужели эта страшная боль когда-нибудь пройдет?!
Помню, моя бабушка всегда любила повторять: горе не уходит, оно просто стареет вместе с тобой! Наверное, она права…
Мердок оставил для меня на столе изображение Лас Мухерес. Фотография стояла в красивой подставке на столике в небольшой, но уютной комнате для гостей. Полированная мебель чисто блестела, в стену встроен монитор, пульт управления лежал на гладкой поверхности стола. Остальная часть комнаты – обычная для подобных апартаментов: ничто не говорило о том, что здесь жил определенный человек со своими особыми привычками. В другой комнате – спальне – стояла небольшая кровать, а маленькая дверь слева вела в ванную.
Хорошенько приглядевшись, я несказанно удивилась: кто-то заботливо перенес в комнату мои личные вещи! Разноцветное одеяло, одежду, пару обуви, личные тетради, некоторые украшения и красный лаковый сундучок. В нем, одном из самых моих любимых сувениров, я хранила броши, медали, старинные монеты, магнитную запонку со своей бывшей работы и старый ключ от шкафчика.
Мердок попытался создать для меня уютную домашнюю атмосферу, и я была очень благодарна за такую заботу. Но, вспомнив многие незнакомые лица в коридорах станции, поняла, что не смогу пока расслабиться. Странно ощущать себя не в своей тарелке на родной Иокасте! Часть меня даже захотела вновь вернуться в прошлое. Просто не верится – не прошло и суток с момента страшной гибели Уилла! Еще сегодня я находилась в столетии от своего времени и в миллионах световых лет от станции!
Я прошла по комнате вокруг стола, мягких стульев, аккуратной тумбочки. В XXI веке люди называли путешествия со сменой часовых поясов «расстройством биоритмов». А что же испытала я? «Расстройство временных биоритмов»?
Взгляд невольно опустился на стоявшую в рамке фотографию. Да, прошлое… Старая выцветшая картинка – единственное, что осталось мне от бабушки. Фото давно обтрепалось от времени и стерлось по краям. На блеклом фоне рядом с большим фиговым деревом стояли, обнявшись, пять женщин. Среди них высокая, с ухмылкой смотрящая в камеру моя бабушка и спокойная и полная дама в центре – Марлена Альварес. Три другие, очевидно, их коллеги, такие же отчаянные и смелые женщины, посвятившие жизнь борьбе за правду и справедливость.
Пять женщин на фоне старого дерева в городе, который практически ничего не имел в последнее десятилетие земной жизни без инопланетян. Через семь лет после этого снимка прилетят инвиди, и все вокруг поменяется. Навсегда!
Фотография давно стала для меня чем-то родным. Я знала на ней все до мелочей. Иногда рассматривала старые бабушкины фотографии во время блокады сэрасов, и от этих мыслей становилось легче и светлее на душе. Однако мне случилось побывать в том времени и увидеть настоящий мир времен Марлены Альварес. Теперь фотография перестала быть окном в давно ушедший мир, а скорее оградой, за которой скрывалась реальность, чем-то похожая на мое собственное время.
Альварес смотрела прямо на меня. Ее густые брови изогнула морщинка некоего беспокойства. Казалось, она говорит: «Если наш мир так похож на ваш, что ты теперь сможешь сделать?»
Да уж, тебе легко! – подумала я. Перед тобой никогда не стояла проблема выбора, ты никогда после совершенных поступков не сомневалась в правильности решений.
Когда я была в Нижнем Сиднее, проблемы получения нейтралитета для Иокасты казались чем-то немного далеким. Теперь они приняли угрожающие размеры и всей тяжестью опустились на мои плечи. Ну что теперь? Как выразился Стоун, я больше не глава станции. Да уж, ты должна была понять, что рано или поздно они узнают истинную правду о «Калипсо-2», продолжал ворчать навязчивый голос. Теперь Земной Флот сделает все, чтобы лишить тебя поста. Впрочем, ты по-прежнему не обращаешь внимания на последствия.
«Четыре Мира» стараются сделать все возможное, чтобы и дальше властвовать над гиперпространством. Они всегда ревностно охраняют свои технологии. Интересно, как бы отнеслась Марлена Альварес к идее предложить инвиди поделиться знаниями? Одобрила бы она мое решение оставить у себя загадочный корабль? Почему-то мне расхотелось смотреть на ее фотографию. В душе прочно поселилось чувство, что перед глазами уже не та Альварес, которой я так безудержно восхищалась. Возможно, раньше я старалась оправдать с ее помощью многие поступки, которые оправдать невозможно.
Повернувшись к кровати, я поочередно потрогала каждую вещь: одежду, книги, красный сундучок. Моя рука слегка дрожала, и вещи в коробке зазвенели. Мельчайшие кусочки воспоминаний… Тогда я была простым инженером и считала, что счастлива. Может, не только Альварес оказалась совсем не такой, как ее многие представляли?
Мы могли бы остаться в 2023 году и попытаться объяснить Грейс ситуацию. Ведь могли? Тогда меня здесь не было бы, но зато… Нет, все-таки так не могло произойти. События заранее предписаны. Эн Серат знал, что я собираюсь сделать. Так глупо! Скорее всего ситуация разворачивалась в соответствии с заложенной программой. Мы попали в какую-то странную, нелепую ловушку. Именно так любят поступать инвиди! Они предоставляют тебе видимую свободу действий, в то время как позже всегда выясняется, что ты сделал именно то, что хотели они. Теперь бесполезно думать, что произошло бы, если бы я не воодушевила мальчика принять участие в конкурсе. Как бы развернулись события, если бы я не поверила Левину, если бы не спасла детали «Калипсо» и не создала «Калипсо-2», если бы осталась верной Конфлоту…
На какую-то долю секунды в голове промелькнули молниеносные кадры иных событий: мы помогаем полиции поймать Левина, утешаем Грейс. Передо мной открылся яркий калейдоскоп всех возможностей на Земле в 2023 году. Однако через мгновение вновь все исчезло, и серая реальность настоящего еще сильнее сгустилась вокруг.
В порыве бессилия и злобы я со всей силы замахнулась коробкой, чтобы в следующий момент швырнуть ее в стену. Меня переполняла злоба на Серата, на Конфедерацию, на себя. Хотелось выместить на чем-нибудь накопившуюся боль и негодование.
Я встретилась глазами с взглядом Альварес на фотографии и бессильно опустила коробку на кровать.
– Ну и что посоветуешь теперь делать? – спросила я, чувствуя себя полной идиоткой. Слезы вновь заполнили мои глаза, и я припала к подушке…

Глава 20

С тех пор как я села на кровати, индикатор времени на встроенном в стену интерфейсе горел зеленым светом. Я вытерла глаза рукавом своей темно-синей формы Конфлота. Странно, мне гораздо привычнее носить голубую форму Земного Флота. На протяжении нескольких лет я активно противостояла замене формы, а теперь пришлось самой в нее переодеться.
Я попыталась сфокусировать взгляд. Часы показывали 08:00. Наверное, сломались. Едва успела несколько минут повсхлипывать, и вот…
В дверь зазвонили.
– Открыть! – отдала я команду и принялась быстро утирать слезы.
Двери на удивление плавно раскрылась. В ходе блокады сэрасов многие механизмы на станции вышли из строя. В частности, чтобы открыть дверь, приходилось порой даже толкать ее или регулировать с помощью запасного рычага.
Мердок осторожно заглянул, затем вошел в комнату. Он переоделся и выглядел очень неплохо в простой рубашке и домашних брюках. На запястье виднелся коммуникатор для связи с командным пунктом службы безопасности. В таком виде он скорее походил на Билла Макграта из Нижнего Сиднея, чем на шефа службы безопасности огромной космической станции. Если честно, я уже не знала, какого именно Билла мне хочется видеть в данный момент. Возможно, сейчас больше всего экс-командир нуждалась в совете шефа Мердока, а не друга Билла.
Мердок остановился в дверях.
– Ты еще не спишь? Уже три часа ночи!
Я снова посмотрела на электронные часы на стене. Конечно же, зрение подвело меня: восьмерка мгновенно превратилась в тройку.
– Теперь это не так важно. С тех пор как мы зашли в корабль инвиди, я перестала ориентироваться во времени.
– Мы находились за сотню лет отсюда. Я понимаю твои ощущения.
– Да, но мне плохо не только от этих немыслимых перемещений. Ты знаешь…
Билл посмотрел на мои красные глаза и сочувственно произнес:
– Да, как будто пролетел миг… и в то же время целая жизнь.
В его голосе тоже слышалась боль. Я опустила взгляд, чтобы он не увидел, как из глаз капнули слезы. Попыталась сглотнуть, но в горле застрял комок. Говори! Говори что-нибудь, и все пройдет!
– Билл, почему Левин сделал это?
Рот Мердока превратился в тонкую жесткую линию.
– Не знаю, я уже говорил. Может, хотел проверить, насколько сильны пришельцы; может, хотел напакостить ООН или просто избавиться от нас?!
Да, Левин нас безжалостно использовал, а мы не могли заставить его заплатить за страшное преступление. Нас оставил в дураках тот, которого уже давно нет на свете. Какой-то мертвец использовал нас. Впрочем, использовал и невинного ребенка…
– В исторических архивах ничего нет про этого мерзавца?
– Нет. Я уже проверил. Однако это вовсе не означает, что он не совершил еще больших преступлений, чем… Просто его никогда не поймали, или информация о нем затерялась во время катастроф 30-х и 40-х годов. Многие документы тогда утеряли.
– Но ведь за взрыв бомбы он не арестован!
– Точно утверждать нельзя. В архивах многого недостает. – Голос Билла стал резче. – И что ты теперь будешь делать с этим кораблем?
Он потрогал коммуникатор.
– Кстати, это новейшая разработка в области связи. Таким образом мы всегда на связи с Конфедерацией.
Билл повернулся спиной к монитору на стене и устало опустился в кресло.
– По правде говоря, если они все-таки придут за нами, единственное, что мы сможем сделать, – подать жалобу с ближайшей земной станции.
Я вышла из спальни и села на стул напротив Мердока.
– Как у тебя дела? Не перевели на иной объект?
Он скривился в гримасе.
– Официально я пока отсутствую. Надеюсь, они учтут тот факт, что я вернул тебя обратно. Это должно стать своеобразным доказательством, что я «хороший парень», и тогда меня решат оставить на станции.
Но меня ведь будут судить на Земле, и я хочу, чтобы ты был там рядом со мной! – едва не сказала я вслух.
Мердок сидел, широко расставив ноги. Положив локти на ручки кресла, он сказал:
– Знаешь, Хэлли, ты можешь выйти из всей этой истории с «Калипсо-2» почти сухой из воды. Конфедерация может ограничиться штрафом. В конце концов, нет прямых доказательств перехода в гиперпространство. А что касается корабля, то можем сказать, что инвиди сами одолжили его нам. Однако линию поведения надо согласовать, не откладывая!
– Да, знаю, – выдавила я.
Все доводы и предложения куда-то вмиг улетучились.
– У нас есть максимум двадцать четыре часа. Именно столько времени Конфлоту тогда понадобилось, чтобы отреагировать на появление военного корабля из Данадана и позже, когда мы сообщили о заключении договора.
– Билл, но им важно сохранить в секрете свои технологии! Ради этого Центр может пойти на все! – наконец сказала я.
По привычке обернувшись к фотографии Лас Мухерес, я не увидела лиц женщин. Снимок лежал обратной стороной.
– Да, понимаю… Я не отношу себя к их союзникам! – Он дотянулся до моей руки и крепко сжал ее. – Но действительно ли механизм так важен для станции? С одной стороны, Стоун прав: как может эта ситуация помочь нам получить столь желанный для населения Иокасты нейтралитет?
Зачем он только дотронулся до меня? Тепло прикосновения возбудило волну вожделения, которая неизменно связывала меня с Геноитом.
– Стоун беспокоится о репутации станции. Если не выполним условия Конфедерации, у нас возникнут проблемы. Однако Конфедерация должна беспокоиться, а не мы! Вторжение на территорию, имеющую временный нейтралитет, противозаконно!
– Но даже временный статус Иокасты еще не подтвержден официально. В данный момент мы практически висим между небом и землей.
– Знаю. Но если одна из четырех главенствующих рас Конфедерации на виду у всей Галактики и Совета решится вломиться на станцию, это вызовет определенную волну негодования и, возможно, увеличит наши шансы получить большее количество голосов в поддержку нейтралитета.
Мердок отпустил мою руку и устало потер лоб.
– Кстати, не думаю, что Земля поддержит нас. Она всегда принимает сторону Совета Конфедерации. Министерство иностранных дел чрезвычайно раздражает наш временный нейтралитет. Они злятся, что теряют одну из своих колоний.
– На их месте я бы, наоборот, радовалась появлению нового равноправного союзника.
МИД Земли всегда вел двойную игру. Власти хотели, чтобы мы исполняли все их распоряжения и в то же время старались быть «паиньками» перед Конфлотом. Однако в памяти жителей Иокасты навсегда осталось то, как во время блокады сэрасов Центр оставил нас без помощи, а потом еще и дерзнул упрекнуть в недоверии.
– А каким же образом может помочь нам этот корабль? – снова спросил Мердок.
– Девять остальных рас, также не имеющих доступа к высшим технологиям, тоже имеют право голоса. Возможно, кто-то из них поддержит нас.
– Чего-то я все-таки не понимаю… – Билл замолчал, внимательно на меня посмотрел, затем продолжил: – Я прекрасно осознаю важность нейтралитета. Мы не можем больше полагаться на Конфедерацию и каждый день ждать очередного подвоха. Они уже бросали нас во время блокады, и такое вполне может повториться еще не раз. Земля тоже предпочла не вмешиваться, поэтому ее «колонией» население тоже не хочет быть. Однако я никак не могу понять, как именно получение этих секретных технологий и обеспечение девяти других рас замысловатыми механизмами может реально помочь нам в данной ситуации?
Я снова подумала об Альварес. Когда-то она решила, что ее городок способен обойтись и без дороги. Все же хорошо, что фотография перевернулась. Я потерла влажные, воспаленные глаза.
– Не уверена, что сама знаю ответ на этот вопрос.
Я долго обдумывала сложившуюся обстановку и вовсе не хотела приходить к выводу, что ошиблась в расчетах.
Мердок молчал, и внутренне я была признательна ему за царившую тишину.
– Думаю, очень важно выяснить, почему Эн Серат экспериментировал с технологиями торов, – сказала я наконец. – Если действительно можно создавать временные туннели обходным путем, то нам вовсе не требуется разрешение инвиди пользоваться гиперпространством. Они автоматически теряют власть над нами.
– Наверное, ты права. Может, эти технологии получат и другие расы.
– Ну, не все, конечно. Бендарлы владеют секретами инвиди уже давно. Что есть у инвиди, то в распоряжении у всех «Четырех Миров», – едко заметила я.
– А как Эн Серат завладел органическими механизмами торов?
Я тоже думала об этом. Когда Землю соединили гиперпространством с другими мирами, люди многое узнали об иных галактиках и их обитателях. Помимо прочего, мы узнали, что инвиди десятилетиями воевали с торами. Эта война никогда напрямую не касалась землян и стала просто частью истории до основания Конфедерации. Когда Иокасту отдали под юрисдикцию Земли, проблема отношений инвиди и торов, конечно же, стала более близка человечеству. Люди получили «в подарок» весьма сомнительную территорию. Космическая станция оказалась вдоль и поперек напичкана опасными устройствами и неуправляемыми органическими механизмами, которые имели способность самостоятельно восстанавливаться после уничтожения и ликвидировать все инородные системы. На протяжении долгого времени пришлось удалять тысячи скрытых ловушек, и только после окончательного переоборудования власти разрешили заселять станцию.
– Может, Серат во время исторического конфликта что-то стащил у торов, как я в свое время тайно воспользовалась деталями «Калипсо»? Наверное, он проводил какой-то подпольный эксперимент, чтобы, объединив технологии инвиди и торов, получить совершенно новые механизмы? Однако если это секретные исследования, почему он тогда рискнул отправить свой корабль на Землю, выставив проект на всеобщее обозрение? Слишком много вопросов и ни одного ответа.
Мердок кивнул, соглашаясь с моими словами.
– Да, здесь что-то кроется. Иначе зачем Серат на протяжении стольких лет скрывал свои эксперименты от сородичей?
– Экипаж с «Калипсо» говорил то же самое. Серат определенно состоял в тайной связи с Новым Советом. Никакой уважающий себя инвиди не пошел бы на сотрудничество с террористами. Раньше я и не предполагала, что он столь темная лошадка!
Новый Совет Объединенных Миров попытался похитить механизмы «Калипсо», и постепенно на ум приходила мысль, что, вероятно, именно Эн Серат подтолкнул их к этому.
– В любом случае я считаю, нам надо узнать все возможное об этом корабле и о роли Серата во всей истории, – наконец сказала я, устав от рассуждений.
– Тогда следует действовать очень быстро. Бендарлы скорее всего вернутся, чтобы забрать шаттл, и нам не останется ничего другого, как выполнить их требования.
Я невольно согласилась с ним. Мердок ласково улыбнулся и дотронулся до моих волос.
– Ты… – Его голос стал тише.
Мне было хорошо с Биллом. Когда он рядом, я чувствую радость и надежное плечо. И снова эту идиллию нарушил Геноит. Внезапно он появился, как всегда, где-то в глубине подсознания. Каждое прикосновение Мердока к моим волосам вызывало все более четкий образ бывшего супруга. Я понимала, что сейчас не самое подходящее время и место для подобных ощущений, однако не могла избавиться от надоевшего мужа-невидимки.
Мы некоторое время сидели, молча глядя друг другу в глаза. Нас разделял только столик с эмблемой Земного Флота – маленькая летящая стрела на фоне укрытой облаками голубой планеты – Земли, а вокруг три шара, изображавшие Марс, Европу и Титан.
Странно… Мы даже не поцеловались с тех пор, как тогда ночью в хижину влетел Уилл! А на следующий день впервые прилетели инвиди.
Надо хоть на время забыть о своих личных переживаниях. Впереди трудная работа и неизвестно, что еще.
– Билл, а как я смогу исследовать корабль, если нахожусь под арестом?
Он хитро улыбнулся в ответ.
– Прямых доказательств использования технологий перехода нет, и технически это достаточно трудно доказать. К тому же «Калипсо-2» осталась в прошлом, значит, подтверждений и не будет! После того как главная улика исчезла, сомневаюсь, что можно найти какое-либо свидетельство твоей вины.
– А если Конфлот «найдет» их в любом случае? Ведь надо же меня признать виновной, понимаешь?
– Посмотрим. В своем отчете я напишу, что ты прояснила следствию некоторые важные вопросы. В частности, источник ресурсов, которые ты использовала в исследованиях. А поскольку объяснения эти весьма безобидны, в худшем случае тебя обвинят в перерасходе средств, и все. Мы сошлемся на то, что корабль инвиди не является собственностью какой-либо стороны, и после тщательного изучения передадим шаттл Конфедерации. Ранее в подобных ситуациях мы всегда так поступали.
– Да, но обычно хранение чужого имущества без ведома владельца преследуется по закону. Так что в любом случае Конфедерация арестует меня.
– Думаю, ты должна обсудить подробности с Деврие.
Мердок имел в виду Лорну Деврие, верховного судью Иокасты.
– Вич сказал, что переговорит с ней. Немного подожду, затем свяжусь с юридическим департаментом сама.
Я зевнула и потянулась: долгие часы без сна давали о себе знать.
– Извини. Может, тебе не понравились комнаты, но других пока не достать.
– Наоборот, здесь очень мило. Спасибо, что принес сюда мои вещи. Мой дом теперь занят, да?
– Несколько месяцев назад на станции решили переорганизовать все жилье персонала. Я взял все твои вещи, а Элен Сасаки позаботилась сохранить их надлежащим образом. Это была ее идея – перенести их в твою временную квартиру.
Мердок хотел что-то сказать еще, но почему-то остановился. Нависла многозначительная тишина.
– Извини, что втянула тебя в эту историю, – проговорила я, понимая, что следовало сказать эти слова гораздо раньше.
– Я волновался за тебя и все равно в любом случае пустился бы на твои поиски.
Мысли в голове совсем перепутались. Наверное, надо что-то сказать, но внезапные эмоции захлестнули рассудок. Я посмотрела на его сильные руки, затем подняла взгляд выше. Он так близко! Ощущения достигли предела. Только шестое чувство куда-то делось: очевидно, не хотело мешать в столь приятный момент. Снова и снова огромной волной накатывало ощущение невидимого присутствия Геноита. Я почти физически ощущала странную инородную вибрацию под кожей. Возбуждение постепенно начало бросать в жар. Тело накалялось от желания, где-то внутри запылал огонь всепоглощающей страсти.
Не желая дальше продолжать телесную пытку, я резко встала.
– Наверное, надо немного отдохнуть от всех этих приключений. Завтра необходимо быть свежей и отдохнувшей и приняться за дела со светлой головой.
Мердок тоже встал, слегка задев ногой столик.
– Ты действительно хочешь спать?
Его рука скользнула по моему запястью. Я вмиг забыла невидимое присутствие Геноита, бросилась в объятия Билла и с пылом прижалась к его мощному телу. Наши губы слились в жарком поцелуе. Его горячий язык плавно и нежно опустился ниже, к подбородку, и медленно заскользил по шее. Однако нежности мне хотелось меньше всего. Нетерпеливо взяв его лицо в руки, я вновь исступленно припала к влажным губам.
Дежа-вю… Мы точно так же целовались тогда, в трущобах, в ночь перед прибытием инвиди, в ту самую ночь перед пожаром. Уилл ворвался в хижину, как маленький вихрь, и, увидев мальчика, мы смущенно отстранились. Удовольствие резко сменилось чувством неудовлетворенного желания.
Мердок почувствовал, как я напряглась, и, слегка разжав объятия, спросил:
– Что такое?
Словно ответ на вопрос раздался звонок в дверь.
– Черт побери! – выругался он и убрал руки с моей талии.
– Открыть дверь! – приказала я хриплым голосом.
На этот раз за дверью стоял Вич. Антенны слегка повисли, словно извиняясь за позднее вторжение. Он не сразу вошел, сначала немного постояв на пороге.
– Капитан Хэлли, извините, пожалуйста, за поздний визит! Шеф Мердок, я хотел уточнить, придете ли вы в 10:00 на собрание и предоставите ли документы вашего расследования.
– Вич, а почему вы не связались с шефом через переговорное устройство? – спросила я.
– Не хотел беспокоить вас. В том случае, если вы уже спите, – объяснил он Мердоку, предварительно кивнув мне.
Вряд ли он говорил правду. Вич мог узнать через интерфейс, включен ли монитор в моей комнате в режим сна или нет. Наверняка он что-то умалчивал, и, по всей видимости, на его языке так и вертелся какой-то вопрос. Признаки дискомфорта и беспокойства были налицо: антенны сворачивались в пружины и снова возвращались в исходное положение.
– Шеф, вам также необходимо правильно заполнить бланки, – заметил управляющий, поправляя на руке коммуникатор. – А еще предоставить предварительные данные расследования дела капитана Хэлли.
– Не успела я вернуться домой, как ты уже мечтаешь снова от меня избавиться, – пошутила я, будучи не совсем уверена, что Вич поймет человеческий юмор.
Он понимал шутки людей, только находясь в расслабленном состоянии. По явно обеспокоенному виду я поняла, что шутка прошла мимо.
– Наоборот, капитан. Я пытаюсь сделать так, чтобы у Конфедерации не возникло оснований арестовать вас дважды.
– А не может ли это подождать?.. – начал Билл, но, взглянув в мою сторону, замолчал.
– Как ты считаешь, может ли Конфлот нарушить наш временный нейтралитет и ворваться на станцию, чтобы силой забрать шаттл? – спросила я.
– У меня нет достоверной информации, чтобы прогнозировать такое развитие событий, – ответил Вич. – Однако я считаю, что сегодня произойдут некоторые изменения. Сообщение мистера Стоуна уже должно дойти до Эн Барика или кого-нибудь из его коллег инвиди…
– Подожди, – оборвал Мердок. – Какое еще сообщение?
– Мистер Стоун продолжил личную связь с Эн Бариком после того, как прежний наблюдатель покинул станцию, – пояснил Вич с таким видом, словно хотел добавить: «Неужели это новость для вас?»
– Давно это случилось? – спросила я.
Когда я покинула станцию, Эн Барик еще жил на Иокасте в качестве представителя Совета Конфедерации. До этого несколько лет он был наблюдателем.
– Примерно двадцать дней назад, – ответил Вич.
– Значит, семнадцать дней спустя моего отъезда, – задумчиво произнес Мердок.
– Почему Стоун посылает ему сообщения? – спросила я.
Вич сделал странное движение, похожее на пожатие плечами.
– Возможно, существует тайное соглашение между вашим земным министерством и Эн Бариком. А может, это личная просьба Эн Барика, и Стоун не смог отказать ему.
– Не вижу