Аллан КОУЛ
Кристофер БАНЧ

МЕСТЬ ПРОКЛЯТЫХ


Названия книг взяты из языка земного народа Японии,
создавшего в эпоху феодализма наряду со многими другими
культурными достижениями искусство сабельного боя. Это
искусство получило название "кеньютсу". "Ма-аи" обозначает
место, где встречаются бойцы перед поединком. "Сучи" -
возможность начать поединок. "Кобо-иши" характеризует
наступательные и оборонительные действия в бою. "Заншин" -
окончательная победа.


ФРЭНКУ ЛЮПО, ученому, бонвивану,
джентльмену и на полставки - оборотню


КНИГА ПЕРВАЯ. МА-АИ


1

Он потянул на себя последнюю каменную глыбу и скорчился от боли,
когда шершавая поверхность камня вонзилась в пальцы. Напрягшись изо всех
сил, поднял валун на уровень колен, пошатываясь, сделал несколько шагов и
бросил его на груду других, таких же бесформенных камней.
Старший капитан Ло Прек (контрразведка) отступил назад и посмотрел на
плоды своего труда. Осталась лишь большая искореженная стальная дверь.
Таанец работал несколько часов, чтобы расчистить эту дверь. За ней, как
надеялся Ло, находился ключ к тайне, разгадать которую он пытался так
много лет, что даже сбился со счета.
Несколько минут офицер простоял в нерешительности, словно из боязни
разочароваться. Глядя на дверь почти с благоговением. Прек вытер лицо
шелковым платком и вложил его обратно в рукав униформы.
Для таанца Прек был довольно высоким и стройным. Его костлявое тело
состояло из сплошных углов, а на продолговатом лошадином лице выделялись
маленькие, широко расставленные глазки и короткий нос, из-за которого
верхняя губа казалась непомерно вытянутой.
Прек отстегнул от пояса с оснащением небольшой лазерный резак и
склонился над дверью. Он не принадлежал к числу тех, что мурлычут себе под
нос какую-нибудь мелодию во время работы или разражаются потоком
ругательств, если встречают препятствие. В прежнем гарнизоне, где прошла
почти вся служба Прека, он зарекомендовал себя - даже среди таанцев - как
абсолютный молчальник, целиком и полностью отдававшийся самой
незамысловатой работе. Свои обязанности Ло Прек выполнял со скрупулезной
методичностью и требовал того же от подчиненных. По отделу, в котором
прежде работал Прек, ходила шутка, что если он командует выполнением
какого-то задания, каждому чиновнику следует хирургическим путем
имплантировать в мозг датчик, дабы не допустить оговорку в докладе.
Прек знал об этой шутке и, хотя не видел в ней ничего смешного,
признавал ее справедливость. Капитан отлично понимал, что является
неординарной, одержимой личностью. Нельзя сказать, чтобы это приводило его
в дикий восторг, но и переживать по такому поводу он тоже не считал
нужным. Он просто был самим собой. Прек научился использовать слабые
стороны человеческого характера, что позволяло ему иметь полную власть над
своими подчиненными.
Раздался скрежет металла, дверь прогнулась под собственной тяжестью и
рухнула. Капитан повесил резак на пояс и вошел в помещение, где находился
банк данных уничтоженного 23-го Имперского военного флота. Если бы у
таанцев были боги, Прек прошептал бы молитву. Он совершил длительное
путешествие, преодолев огромное расстояние, и рисковал множество раз,
чтобы добраться до цели. Если расчеты верны, в этом помещении он сможет
найти след человека, убившего его брата.

СТЭН. Капитан третьего ранга Имперского военного флота. Последняя
занимаемая должность: командир 23-го дивизиона такшипов, приписан к 23-му
военному флоту. Предыд.: командир отряда личной охраны Императора.
Предыд.: по имеющимся данным, был приписан к различным подразделениям
войск Гвардии. Прим.; по данным разведки, информация ложная; на самом деле
Стэн выполнял различные секретные поручения Императора.
Общие сведения. Вид: человек. Пол: мужской. Возраст: неизвестен,
записи уничтожены. Приблизительно первая четверть жизни прошла. Место
рождения: неизвестно. Рост: немного ниже имперских стандартов. Комплекция:
хорошо сложен, поджарый, с отлично развитой мускулатурой. Волосы: черные.
Глаза: черные. Общее состояние здоровья: отличное. Особые приметы:
никаких. Семейное положение: неизвестно. Интересы: неизвестны. Друзья:
неизвестны.

Прек не пришел в ужас при виде внутренних разрушений помещения. Стены
сейфов и картотек под воздействием высокой температуры обрели причудливые
формы. Крупные белые пятна пепла аккуратно лежали в тех местах, где
некогда находились приборы и мебель. При каждом шаге из-под ботинок
поднимались целые облака пыли, обволакивая носоглотку, затрудняя дыхание.
Капитан натянул на лицо кислородную маску и начал пробираться сквозь
мусор, бывший некогда архивными документами 23-го флота.
Один раз сердце Прека екнуло. Он нашел крошечный обломок микрофильма,
лежавший под стальной балкой. Ло вставил его в свой компьютер и чуть не
заплакал от досады, увидев, что это обычный счет за оборудование для
офиса.
Прек выругал себя за такую реакцию. Да, его миссия основывалась на
личных интересах. Но единственной надеждой на успех было соблюдение
абсолютного профессионализма.
Капитан совладал с чувствами и вернулся к самому началу - смутным
очертаниям того, что, вероятнее всего, было столом главного клерка банка
данных. Прек принялся внимательно изучать рухлядь, начиная с центральной
части и постепенно переходя к краям. Он напомнил себе, что ищет нечто
большее, чем информацию о подробностях жизни одного человека. Гораздо
более ценным открытием была бы система, на основании которой создавалась
картотека хранилища. Прек знал, что в каждом офисе были свои особенности.
С течением лет положение вещей могло меняться по мере того, как главные
клерки приходили и уходили, но всегда оставался след первого чиновника,
получившего и зарегистрировавшего первый, второй, тысячный документ.
Таанец был убежден, что, как только ему удастся восстановить
процедурную карту, он отыщет нужного человека.
Хотя родители Прека всю жизнь проработали в частной индустрии, они
являлись неискоренимыми бюрократами. Одинаково невзрачные, скучные
личности с непривлекательной наружностью. Конечно, они были
интеллигентными людьми, но их интеллигентность представляла собой нечто
такое, что какой-нибудь псих из личного состава мог окрестить
"зацикленностью". Преку исполнилось десять лет, когда родился его брат
Тай. С того самого момента, как младший ребенок сделал первый в своей
жизни вздох, все члены семьи знали, что судьба даровала им благословенного
"золотого мальчика". Тай представлял собой олицетворение всего того, чем
не обладали члены его семьи. Начать с того, что мальчик был красив:
белокурые волнистые волосы, голубые глаза, а телосложением он походил на
Адониса уже тогда, когда только вступил в пору половой зрелости. Мальчик
отличался сообразительностью и любознательностью. Кроме того. Тай умел
видеть смешное в любой ситуации. Трудно было находиться в его обществе
длительное время и не заразиться насмешливым отношением к окружающему
миру.
Без тени ревности Ло искренне любил своего брата больше всего на
свете. Он сосредоточил на Тае все свое внимание, зайдя так далеко, что
начал сильно ущемлять себя в финансовом отношении, лишь бы любимый
братишка имел возможность получить самое лучшее образование.
И капиталовложения были сделаны не зря. Очень скоро Тая зачислили в
дипломатический корпус, что позволило его талантам раскрыться в еще
большей мере. Преподаватели не имели к Таю никаких претензий, разве что
каждый из них на свой лад пытался убедить юного таанца в том, что именно
он является его истинным наставником.
С началом деликатных мирных переговоров с Вечным Императором Таю было
тут же поручено сопровождать лорда Киргхиза и других представителей
таанцев в качестве младшего дипломатического офицера. Ни у кого не
вызывало сомнений то, что с этого поручения начнется его
головокружительная карьера.
Имперский и таанский флоты встретились в районе пульсаров.
Предварительные переговоры прошли быстро. Все были уверены, что заключение
выгодного соглашения - пустая формальность. Вечный Император пригласил на
борт корабля таанских сановников для празднования заключения
международного договора. Лорд Киргхиз лично выбрал себе свиту. Среди
сопровождающих был и Тай.
Никто не мог предположить, что произойдет дальше. Но Прек верил
фактам, которые красноречиво говорили сами за себя. Все таанцы,
поднявшиеся на борт корабля "Нормандия", были зверски перерезаны, как
только сели за императорский банкетный стол.
Через своих лизоблюдов - судей и продажных прокуроров Вечный
Император объявил, что таанцы стали трагическими жертвами готовившегося
против него заговора. Любой таанец, в особенности Прек, был настолько
убежден в явной лживости этого объяснения, что даже не находил нужным
обсуждать его. Единственным ответом с их стороны на ложь и предательство
могла быть только месть и война. Война не на жизнь, а на смерть - до
последнего вздоха, до последней капли крови.
В необходимость этой войны Прек верил так же беззаветно, как и любой
другой таанец. Но даже самая великая война не могла удовлетворить его
жажду мести, и он объявил свою собственную, персональную войну.
Прек не помнил, когда именно ему стало известно о смерти брата. Он
сидел в своем кабинете, расположенном в штаб-квартире контрразведки, когда
в помещение как-то странно, бочком, протиснулся старший по званию.
Следующим фрагментом, запечатлевшимся в памяти Ло, была больничная койка,
на которой он сидел. Прошло четыре месяца. Позже ему сказали, что все это
время он находился в ступоре.
Вот-вот должна была начаться война. Ло признали "выздоровевшим" и
отправили обратно на работу.
Именно тогда и началась его личная война. Прек досконально изучил всю
имевшуюся информацию относительно погибшего брата и других
дипломатов-таанцев. И постепенно выявил для себя виновников случившегося.
Прек не включил в их число Императора - бессмысленно. Напасть на
Императора было просто невозможно, пойти на такое мог разве что
умалишенный. Нет. Нужно быть реалистом: найти людей, принимавших
непосредственное участие в кровавой бойне, использовавших свое умение
владеть ножами и огнестрельным оружием. Прек был твердо убежден, что Стэн
входил в число этих людей.
Он раздобыл копию воинского послужного списка Стэна - насквозь
фальшивого, как ему казалось, но позволявшего, по крайней мере, иметь
смутное представление о личности этого человека. Согласно официальным
данным, Стэн продвигался по служебной лестнице медленно, заслужил больше
почестей и наград, чем был удостоен, и регулярно повышался в звании. Затем
неожиданно, без всяких видимых причин, в его карьере произошел резкий
поворот. Неизвестно почему заурядного гвардейца вдруг поставили во главе
отряда телохранителей Императора. Впоследствии произошел следующий взлет -
из сухопутной армии его перевели на флот и назначили на должность капитана
третьего ранга.
Прек был уверен, что это повышение произошло после выполнения Стэном
специального задания Императора. Следовательно, информация о нем была
ложной. Прек пришел к выводу, что на самом деле Стэн являлся ценным
агентом разведслужбы. Перевод на военный флот и, наконец, назначение на
должность командира дивизиона тактических кораблей следовало расценивать
как награду за заслуги особого рода. Прек решил, что среди этих заслуг
было и убийство его брата.
Он преследовал Стэна по пятам вплоть до последнего сражения за
Кавите, в котором обе стороны понесли колоссальные потери. Таанцы
полагали, что Стэн погиб в ходе этого сражения, хотя его останки так и не
были найдены.
Прек не верил в то, что Стэн мертв. Характеристика этого человека
указывала, что он использует любую возможность выжить. Прек был убежден,
что Стэн несет службу в каком-то другом месте. Он входил в число тех
офицеров, которые всегда находились на передовой, к тому же был героем,
которого Вечному Императору нравилось пропускать через жернова
пропагандистской машины. Нет, Стэн был жив.
И Прек решил сравнять его с землей. Он найдет этого человека, и
тогда... Прек запретил себе пока думать об этом. Таанец не должен идти на
поводу своих эмоций, это может помешать охоте.
Старший капитан Ло Прек (контрразведка) оказался прав. Стэн был жив.



2

Двое изнуренных бритоголовых мужчин, сгорбившись, неподвижно стояли
по колено в грязи.
Один из них был капитан третьего ранга Стэн, бывший командир ныне
разбитого имперского крейсера "Свампскотт". Стэн был назначен командиром
этого устаревшего ржавого корыта при последнем отступлении от Кавите и,
находясь в арьергарде, предпринял отчаянную попытку сразиться с целым
таанским флотом. Один ультрасовременный боевой вражеский корабль был
уничтожен снарядами "Свампскотта", другой основательно подбит. Они
продолжали сражаться даже тогда, когда таанцы стали обстреливать крейсер
из огнеметов. В последнюю минуту Стэн включил личный компьютер и послал
сигнал о помощи. Он впал в бессознательное состояние задолго до того, как
враг взошел на борт неповоротливой развалины, бывшей некогда боевым
кораблем. Можно с полной уверенностью признать, что именно это и спасло
ему жизнь.
Через несколько секунд после того, как Стэн отключился, младший
офицер Алекс Килгур, здоровенный головорез, бывший боец отряда "Богомолов"
и лучший друг Стэна, пришел в себя - и чертыхнулся, увидев на единственном
функционировавшем экране "Свампскотта" приближавшийся вражеский корабль. В
его помутненном сознании промелькнула мысль: "Варвары таанцы, слепленные
из того же теста, что и проклятые Кэмпбеллы, не удостоятся такой чести -
схватить человека, уничтожившего гордость их флота".
- Бардак похлеще, чем в еврейской кошерной лавке, - проворчал Килгур.
Он нагнулся к бесчувственному телу командира, расстегнул его костюм и
ослабил пристяжные ремни. Затем проверил настенный прибор, измеряющий
давление. Давление атмосферы в отсеке снизилось всего до нескольких
пунктов. Воздух со свистом вырвался из расстегнутого костюма Стэна,
пристяжные ремни вернулись на прежнее место. Килгур ощутил легкий толчок и
услышал грохот, когда таанцы взорвали борт корабля. В эту минуту он
пожалел о том, что пришел в сознание.
Около тридцати окровавленных, потрясенных имперских солдат были
транспортированы с обломков "Свампскотта" на штурмовое судно таанцев.
Среди них находился и снайпер первого класса Сэмюэль Горацио, он же Стэн.
Двадцать семь оставшихся в живых членов экипажа, без оказания им
какой-либо помощи, с горем пополам накормленных и напоенных,
предназначались для высадки на болотистой планете, которую таанцы неохотно
сделали тюрьмой для военнопленных.
Таанцы верили в то, что самой почетной смертью для любого живого
существа может быть лишь гибель в бою. Проявление трусости или сдача в
плен были для них просто немыслимы. Согласно убеждениям таанцев, любому
имперскому солдату или офицеру, которому настолько не повезло, что он
попал в плен, следует слезно умолять о немедленной смерти. Но таанцы были
достаточно искушенными в житейских делах, чтобы с большой неохотой
признать, что представители других культур имели иные взгляды на этот счет
и что немедленная казнь "обесчещенных" могла быть неверно истолкована
межгалактической общественностью. Итак, они оставили пленных в живых. На
некоторое время.
Поскольку заключенные являлись обузой, таанцы не видели причин, по
которым нельзя было бы исправить данное положение. И нашли выход:
заставили пленных трудиться до седьмого пота, превратив в жалких рабов.
Медицинское обслуживание заключалось в следующем: если среди
заключенных был врач, то он их и лечил. Никакого обеспечения
медикаментами. Любое прихваченное с собой лекарство имперского
производства конфисковывалось.
Жилье: в свободное от работы время пленным разрешалось, с позволения
лагерных офицеров, использовать любые ненужные предметы для строительства
лачуг.
Часы работы: выполнение любого задания не подлежало ограничению во
времени или количестве рабочих смен.
Питание: людям выдавался безвкусный хлеб, содержащий минимальное
количество питательных веществ. При том, что тяжело работавшие заключенные
нуждались в потреблении около трех тысяч шестисот калорий, они получали
менее тысячи калорий. Подобный, но еще более скудный рацион полагался
пленным негуманоидам.
Поскольку заключенные являлись существами опозоренными, их
охранниками, конечно же, были солдаты, попавшие в опалу. Находились и
просто хитрецы, считавшие, что служить в штрафной роте охраны лучше, чем с
честью погибнуть в бою в качестве штурмовика. Было среди них и несколько -
совсем немного - охранников, отбывавших некогда заключение на одной из
таанских планет-тюрем и отпущенных под честное слово.
Правила для военнопленных были просты: вставать по стойке смирно,
когда к тебе обращается любой из охранников, даже если ты генерал, а он
или она - рядовой. Незамедлительно выполнять любой приказ. За неподчинение
приказу - смерть. Менее строгие наказания: избиение, заточение в одиночной
камере, лишение пищи.
В таанских тюремных лагерях выживали лишь самые выносливые. Стэн и
Алекс находились в плену уже более трех лет. Они следовали своим правилам,
также весьма простым: никогда не забывай о том, что война не может длиться
вечно; никогда не забывай, что ты солдат; всегда помогай товарищу по
заключению; всегда съедай положенную порцию.
Оба жалели о том, что не были воспитаны в религиозном духе - вера в
одного или нескольких богов помогала заключенному выжить. Они видели, что
происходило с другими военнопленными, теми, кто терял надежду, теми, кто
думал, что не сможет выколупывать съедобные зерна из экскрементов
животных, теми, кто оказывал сопротивление, и теми, кто считал, что сумеет
уцелеть, если будет вести жизнь одинокого волка.
Прошло три года, и все они давно погибли. Стэн и Алекс выжили.
Неоценимую помощь в этом им оказала предыдущая подготовка в суперсекретном
подразделении "Богомолов" корпуса "Меркурий", где обучали выживанию в
любых условиях. Стэн отлично понимал, что уцелел и благодаря присутствию
Алекса, не раз осаживавшего его в нужную минуту. Алекс чувствовал то же
самое по отношению к Стэну.
Но существовал еще и третий фактор: Стэн был вооружен.
Много лет назад, до поступления на имперскую службу, он смастерил
оружие - маленький нож. Обоюдоострое, тонкое, как игла, выполненное из
редкого кристалла лезвие разрезало любой металл или минерал. Ножнами
служила рука Стэна, из которой нож выскальзывал при судорожном сжатии
мышц.
Оружие было поистине смертоносное - несмотря на то, что под кожей
хозяина оно становилось не опаснее отвертки.
В ту ночь они решили устроить побег. Из лагерей таанцев редко
совершали побеги. Прежде всего потому, что пойманных заключенных казнили
сразу же по возвращении в лагерь, а ловили их почти всегда.
Первая задача - выбраться из лагеря или незаметно уйти из рабочей
бригады - была не такой сложной. Покинуть же саму планету считалось почти
невозможным.
Некоторые заключенные бежали с планеты, пробравшись на какой-нибудь
корабль "зайцами" - во всяком случае, остальные военнопленные надеялись,
что им удалось это сделать. Другие после побега прятались в землянках,
ведя существование отшельников, находясь в постоянном страхе. Их жизнь
мало отличалась от лагерной. Эти люди надеялись лишь на скорый конец,
войны и чудесное спасение.
За последние годы политика в лагере изменилась, пойманных при побеге
заключенных не убивали.
Вместо этого их отправляли на планету рудников. Охранники
издевательски посмеивались, говоря, что жизнь военнопленного на этой
планете длится считанные часы.
За три года заключения Стэн и Алекс пытались бежать четыре раза.
Первые два раза их накрыли на копании туннелей. Третья попытка -
перемахнуть через проволочное заграждение - сорвалась, потому что охранник
нашел у них веревочную лестницу. В четвертый раз они сами оставили затею
бежать, так как не продумали, что делать дальше, оказавшись за проволочным
заграждением. Хотя, скорее всего, именно эта попытка могла увенчаться
успехом.
Рядом, в камышах, раздался шорох. Алекс прыгнул и через минуту встал,
держа в руках перепачканного грязью, извивавшегося, пищащего грызуна. Стэн
тотчас открыл небольшую коробку, куда и было помещено и заперто в
кромешной тьме маленькое водяное животное. Очень хорошо.
- Эй вы, двое! Стоять! - прогремел голос охранника. Стэн и Алекс
насторожились. - Любовью занимаетесь? Слинять решили?
- Никак нет, сэр. Охотимся, сэр.
- Охотитесь? На вонючек?
- Так точно, сэр.
- Лучше б мы вас всех перебили, - буркнул охранник и метко плюнул
Стэну в лицо - отработанная техника. - А ну, пошли строиться, дармоеды!
Стэн даже не потрудился вытереть слюну с лица. Он и Алекс вышли из
зарослей камыша и побрели к дамбе, чтобы стать в строй из десяти других
заключенных. Колонна пришла в движение и направилась в сторону лагеря.
Пленных сопровождали три охранника, вооружен из которых был только
один: охранники знали, что имеют дело с ходячими мертвецами, не
представляющими никакой угрозы.
Стэн старался держать коробку в устойчивом положении, успокаивая
грызуна периодическим постукиванием по ней. Ему не хотелось, чтобы
пойманный зверек убежал раньше времени. Вонючка - "благоухающее" водяное
животное со странной шерстью, несъедобным мясом и расположенными под
хвостом железами, выделяющими невероятно зловонное вещество, - был
последним звеном их побега.



3

В лагерях военнопленных существовали две командные структуры -
официальная и неофициальная. В первую входили охранники. Вторую составляли
заключенные, в действительности управляющие лагерем.
В некоторых зонах главари были могущественными и жестокими. Подобная
анархия творилась в лагерях смертников, где заключенный мог быть убит
своими товарищами с таким же успехом, как и охранниками.
В лагере, где находился Стэн, все еще соблюдалась военная дисциплина.
Отчасти в том была заслуга и Стэна с Алексом. Друзья вели борьбу за
существование на протяжении долгих однообразных месяцев, стараясь быть не
последними людьми среди заключенных. Но однажды Стэн сделал поразительное
открытие - не он один, известный под дурацким именем Горацио, пользовался
уважением среди своих товарищей. Младший офицер Килгур сумел обойти его по
лагерной "служебной лестнице" и стать непререкаемым авторитетом. Стэн даже
начал подозревать, что Килгур готовился к своей новой роли еще на
"Свампскотте".
Однако, несмотря ни на что, господствующее положение должно
оставаться за старшим по званию. Тех, кто думал, что "война окончена и мы
не обязаны подчиняться никакому офицеришке, затащившему нас в первосортное
дерьмо", урезонивали. Если сила убеждения не срабатывала, приходилось
прибегать к другим методам воздействия. Стэн давно уже превратился бы в
жалкий скелет, если бы не использовал множество известных ему способов
поддержания духа. А Килгур, громила-тяжеловес из Эдинбурга, хоть и изрядно
похудевший, оставался самым сильным существом в лагере, не исключая даже
старшего офицера, командира батареи лейтенант-полковника Вирунгу.
Н'ранья, плотоядные приматы, обитавшие на деревьях, имели не вполне
цивилизованный внешний вид. Совсем недавно их стали использовать в
имперской армии в качестве специалистов в области артиллерии, где они
выказывали недюжинные способности - наследственность позволяла н'ранья
инстинктивно понимать законы геометрии и тригонометрии. К тому же, обладая
мощными телами весом более трехсот килограммов, они могли с легкостью
манипулировать тяжеленными снарядами.
Перед тем, как попасть в плен, полковник Вирунга был тяжело ранен и
все еще сильно хромал, опираясь на массивную палку. Стэн и Алекс знали,
что лишь немногим ослушавшимся приказов полковника удавалось выжить. Но
негласным командиром лагеря имперских военнопленных была худощавая
жилистая женщина, генерал в отставке Бриджер, возобновившая свою
организаторскую деятельность после того, как ее родная планета была
захвачена и разрушена до основания. Она жила лишь одной целью: установить
в лагере образцовый порядок, а затем спокойно умереть.
На закате, после того, как Стэн и Алекс заставили себя проглотить
мерзкий вечерний рацион, генерал Бриджер и полковник Вирунга попрощались с
ними.
- Мистер Килгур, Горацио, - сказала женщина, - надеюсь, мы никогда
больше не увидимся.
Килгур улыбнулся.
- Я тоже мечтаю об этом.
Вирунга сделал шаг вперед. Понять речь н'ранья было довольно трудно -
они считали составление предложений пустым занятием и использовали для
выражения своих мыслей только главные слова.
- Надеюсь... удача... Когда... свободны... не забывайте.
Стэн и Алекс отдали честь и удалились.
Без приказов и объяснений заключенные занялись тем, что Стэн называл
"отвлекающим маневром". Собравшись в небольшие группы, они неторопливо
направились к одной из уборных, той, которая "случайно" находилась метрах
в трех от внутреннего периметра. Стэн и Алекс присоединились к ним;
маленькая коробка с грызуном, накрытая ветхим полотенцем, висела у Стэна
на шее. Ни один из охранников, стоявших на сторожевых башнях, не смог бы
проследить, сколько заключенных вошло в уборную и сколько вышло из нее.
Нужник был возведен над глубокой сырой ямой с экскрементами. Строение
представляло собой небольшой домик, в котором желоб для стока воды
находился с одной стороны, а сиденья для оправления нужды - круглые дырки,
вырезанные в длинном ящике из неотесанных досок, - с другой.
Стэн и Алекс забрались в одну из этих дыр. Несколько дней назад они
прибили к внутренним стенкам ящика длинные гвозди. Беглецы заткнули носы
рваными тряпками. Впрочем, это не помогало.
"Держись, - думал Стэн. - Не отчаивайся. Отбрось мысли о том, что
паук, ползущий по твоей руке, ядовитый. Только держись".
Наконец раздался сигнал к отбою, и голоса заключенных постепенно
смолкли. Послышались глухие шаги, одна из дверей уборной открылась.
Охранники, дабы не испортить органы обоняния, произвели только беглый
осмотр нужника.
Стэну и Алексу следовало бы дождаться середины ночи и тогда
отправиться в дорогу, но до рассвета им предстояло преодолеть несколько
километров. В полнейшей темноте они выбрались из своего укрытия и
поморщились, глядя друг на друга.
Следующий ход был за полковником Вирунгой. По его команде заключенные
начали орать, визжать и громко смеяться. Стэн и Алекс увидели, как луч
прожектора, скользнув по крыше уборной, направился к баракам, и выскочили
из двери дощатого домика. По идее, дальше пройти они не могли. Лагерь был
окружен внутренним и внешним проволочными заграждениями, между которыми
находилась нейтральная территория шириной в десять метров. Охранники с
вышек прочесывали территорию лагеря визуальными поисковыми прожекторами,
гораздо более опасными лучевыми радарами, охватывающими широкое
пространство, и сенсорами, реагирующими на различные звуки. По
предписанию, каждый детектор закреплялся за отдельным охранником.
Но охранники были ленивы. Какая необходимость торчать на вышке троим,
особенно ночью? Ведь из лагеря бежать невозможно. Даже если один из
имперских доходяг и улизнет, ему некуда податься: крестьянам, живущим в
окрестностях, посулили хорошее вознаграждение за поимку и доставку
беглецов в зону - живыми или мертвыми. В случае, если какому-нибудь
имперцу все-таки удастся проскочить мимо фермеров, куда он пойдет? Этот
человек будет прикован к планете, находящейся в самом центре Таанских
Миров.
И некий хитромудрый охранник нашел способ заставить работать все три
сенсора одновременно, объединив их общей системой. Теперь для управления
приборами требовался всего один человек.
Итак, когда Вирунга дал команду тщательно подготовленным заключенным
поднять гвалт в одном из бараков, охранник направил луч прожектора именно
туда, и все башенные сенсоры, прочесывавшие данный район, были направлены
в сторону, противоположную от двух темных пятен, бросившихся к
проволочному заграждению.
Стэну и Алексу нужно было разрезать три участка проволоки, три троса
с прикрепленными к ним острейшими лезвиями, чтобы проникнуть в нейтральную
зону. При помощи ножа Стэн мог легко справиться с этой задачей. Но место
разрыва тросов было бы обнаружено в считанные минуты. Досконально обсудив
все детали побега, Алекс, соблюдая предельную осторожность, за несколько
последних циклов набрал двенадцать длинных металлоидных гвоздей.
Стэн проделал две аккуратные дырки в тросе с лезвиями, одну рядом с
другой. Алекс вставил в отверстия гвозди, а затем, используя всю свою
недюжинную силу, вогнал их в места проволочных соединений. После того, как
трос был закреплен. Стэн разрезал проволоку. Одна... вторая... третья...
проскользнули в лазейку... соединили проволоку... и оказались в
нейтральной зоне. Проскочили через нее, снова разрезали и соединили
проволоку.
Впервые за три года Стэн и Алекс находились за пределами лагеря,
впервые над их душами не стоили охранники. Соблазн сорваться с места и
бежать вприпрыжку был велик. Вместо этого друзья медленно поползли дальше,
прощупывая землю руками, опасаясь, что вот-вот раздастся тревожное
завывание сигнальной сирены.
Но кругом стояла тишина. Побег удался. Все, что им оставалось, -
покинуть планету.



4

- Ну... где, черт бы его побрал, этот хренов часовой? - прошептал
Стэн.
- Не суетись, друг мой Горри, - тихим хриплым голосом сказал Алекс.
Надо же - Горри! Мало того, что Алексу каким-то образом удалось
понизить Стэна в звании, он еще придумал это идиотское
уменьшительно-ласкательное имечко, сокращенное от Горацио.
- Как знаешь, пусть это будет на твоей совести.
- Ладно, - ответил Алекс. - Хочу только напомнить, что, если нас
застукают, отдуваться придется обоим. За обещанное вознаграждение они на
все пойдут.
Стэн промолчал. Его внимание было приковано к кораблю, стоявшему
примерно в ста метрах от вершины холма, где они укрылись.
Друзья обнаружили потенциальный способ выбраться с планеты, когда
получили задание выполнить подсобные работы на взлетном поле
планеты-тюрьмы. Они оба заприметили маленький четырехместный корабль,
бывший некогда настоящим произведением искусства, теперь же используемый в
качестве межпланетного посыльного. Судно могло показаться напрочь
устаревшим, не будь на нем драйва Юкавы и двух работающих на АМ-2
двигателей.
Теперь осталось главное - украсть корабль.
Выбравшимся за пределы проволочных заграждений Стэну и Алексу
казалось несложным преодолеть несколько километров до взлетного поля.
Однако на это ушло времени намного больше, чем они предполагали. Друзья не
знали, что одним из побочных эффектов регулярного недоедания является
куриная слепота.
Итак, несмотря на всю свою подготовку, они пробирались в темноте с
той же скоростью, что и самые обыкновенные гражданские. И все-таки
выработанный в отряде "Богомолов" рефлекс настороженности и способность
бесшумно передвигаться помогли Стэну и Алексу остаться незамеченными,
когда они проползали мимо крестьянских ферм, окружавших лагерь.
- Горри, пока нас не сцапали, не желаешь ли прослушать маленькую
лекцию о ядовитых пятнистых змеях, в изобилии обитающих в этой местности?
- спросил Алекс.
- Заткнись, или я убью тебя.
- У этого парня нет чувства юмора, - пожаловался Алекс грызуну,
спавшему в маленькой коробке. - Смотри-ка, а вот и "очкастый крошка енот".
Часовой, дежуривший у подножия холма, попал в их поле зрения и
удалился.
Система охраны взлетного поля была сложной: расхаживающим взад-вперед
часовой, проволочное заграждение, нейтральная зона, контролируемая
дозорными животными, второе проволочное заграждение и внутренняя
электронная система безопасности.
Высчитав, за какое время часовой совершает свой обход, Стэн и Алекс
двинули вперед и подползли к первому проволочному заграждению. Алекс
постучал по маленькой коробке:
- А ну-ка, ленивый вонючка, выходи из заточения и принимайся за дело!
Алекс поднял крышку, и зверек выпрыгнул из коробки. Ошалевший от
свободы и новой окружающей обстановки, грызун бесшумно пролез через
проволочное заграждение и очутился в нейтральной зоне. Опомнившись, он
сел, полизал шерстку, прикинул, в какой стороне может быть вода, и
продолжил свой путь. Его замедленный умственный процесс был нарушен
громким рычанием.
Каракайеу, трехметровое существо с тремя лохматыми лапами,
оканчивающимися смертоносными когтями, переваливающейся походкой
направилось в сторону вонючки. Скунсовый медведь был разъярен, что
являлось обычным состоянием представителей его вида.
В результате гибридизации и мутации, которым таанцы подвергли предков
этого млекопитающего, оно стало еще более агрессивным. Медведям внушили,
что двуногие являются их единственными врагами и подлежат беспощадному
уничтожению, в то же время добившись от этих монстров беззаветной
преданности другим, кормившим их двуногим. Кроме того, медведям не
разрешалось выходить за пределы нейтральной зоны и размножаться.
Этот каракайеу провел пять однообразных, не нарушаемых никакими
заботами и волнениями лет в замкнутом пространстве, ограниченном двумя
проволочными заграждениями. И вдруг, совершенно неожиданно, на его
территории появляется грызун!
Скунсовый медведь, как всегда, обходил свои владения и, согласно
инстинктам, метил территорию. Грызун, так же согласно инстинктам и обычной
потребности справить нужду, пискнул, завертелся на месте, задрал пушистый
хвост на спину, выпустил зловонные газы и помочился.
Резкий запах, результат выделений анальных желез вонючки, ударил в
нос каракайеу. Огромное животное немедленно встало на задние лапы,
зарычало и, пытаясь уберечь чувствительный нос от нестерпимого смрада,
заковыляло прочь в поисках убежища, в надежде отыскать двуногих, которые
могли бы ему помочь.
Удовлетворенный вонючка снова пискнул и умчался в неизвестном
направлении.
- Маленький паршивец, отлично справился со сноси задачей, - шепотом
прокомментировал сцену Алекс.
Стэн принялся за работу. Снова трос проволочного заграждения был
продырявлен, гвозди вставлены, проволока разрезана, а после того, как
беглецы пролезли через образовавшееся отверстие, соединена вновь.
В пятидесяти метрах от Стэна и Алекса поблескивал гладкий черный
корпус корабля. Вокруг не было ни души.
Алекс засунул руку в карман своей потрепанной робы, достал оттуда
четыре обрезка полых трубок, менее одного сантиметра в диаметре, и
соединил их вместе. Получилось нечто вроде трубки для пуска отравленных
стрел. В дальнее отверстие трубки Алекс вложил продырявленный рыбий
пузырь, начиненный мельчайшей металлической пылью. Другой конец приложил к
губам, направил самодельный инструмент в сторону куста и дунул. Невидимая
пыль воспарила в воздух, собралась вокруг куста и осела. Стэн и Алекс
уткнулись носами в грязь, надеясь остаться незамеченными. Несколько минут
спустя караульные начали совершать обход.
Готовясь к побегу, друзья учли, что внутри полевого периметра
находятся электронные датчики. Они считали, что конструкция детекторов
должна быть предельно проста - возможно, радарного типа. В конце концов
планета-тюрьма находилась далеко от линии фронта.
Таанский капрал, командовавший караулом, покинул свой пост.
- Стража, говорит Разведчик. Мы находимся в районе предполагаемого
вторжения.
- Разведчик, говорит Стража. Поступили какие-нибудь сведения о
проникновении нарушителя на взлетное поле?
- Подождите на связи. - Старый толстый капрал включил фонарик, чтобы
осмотреть землю. - Ничего.
- Точно? Сенсоры по-прежнему указывают на присутствие нарушителя в
зоне.
- Да знаю, дьявол тебя забери, - не сдержался капрал. - Но мы ни
хрена не видим.
- Разведчик, говорит Стража. Проведите повторную компьютерную
проверку. Инспектирование участка зарегистрировано... Согласно вашему
докладу, никакого вторжения произведено не было. Возвращайтесь на
командный пункт. Прием окончен.
- Прекрасно, будь ты неладен, - проворчал капрал. - Если здесь никого
нет, мы просчитались. Если здесь кто-то есть, нас вздернут на виселице.
Черт! Поживем - увидим.
Караульные таанцы удалились.
"Очень, очень хорошо", - подумал Стэн. Металлическая пыль, которую
Алекс выдул на куст, определенно была зафиксирована ближайшим сенсором.
Дежурный отряд направился к месту, откуда приходил сигнал, и ничего не
нашел. А сенсор все еще продолжал указывать на присутствие нарушителя.
Теперь на "доклады" сенсора не будут обращать никакого внимания до тех
пор, пока с ним не разберется техник. Путь к посыльному кораблю был
свободен.
Люк левого борта оказался открытым. Алекс направился к хвостовой
части, Стэн вошел в комнату контроля. Вопрос, куда лететь, все еще
оставался открытым.
Управление кораблем было на удивление простым. Стэн уже сел в кресло
пилота и начал нажимать кнопки, когда Алекс ввалился в крохотный командный
центр.
- Здесь нет горючего!
Стэн пробормотал четыре непристойных ругательства и включил
компьютер. Нет, горючее все-таки было. Во всяком случае, достаточное
количество для того, чтобы вывести корабль в открытый космос. Достаточное
для того, чтобы выйти на межзвездный путь. Достаточное для...
Стэн включил навигационный компьютер. Хватит ли топлива на то, чтобы
выскочить из таанского галактического пространства?
Ответ отрицательный. Стэн стукнул кулаком по панели компьютера и
откинулся на спинку кресла.
- Оказывается, мы все это проделали зря.
- Нет, нет, юноша, - сказал Алекс. - Я просмотрел записи о заправке.
Через три дня это корытце наполнят топливом до отказа. А сейчас нам
остается лишь покинуть его, перелезть обратно через проволоку, вернуться
домой и немного подождать. Как ты думаешь, сумеем?
Снова лезть через проволочные заграждения. Снова пробираться через
камыши. Вернуться обратно, в ненавистный ад лагеря, где прожито три долгих
года... Они не могли этого сделать. Но они вернулись.
Стэн и Алекс проскользнули через проволочное заграждение, прошмыгнули
мимо охранников, попали на территорию лагеря и очутились возле своего
барака. У них было только одно желание - добраться до коек и заснуть.
Однако, вопреки всем ожиданиям, заключенные, которым в это время уже
положено было отдыхать, бодрствовали.
Вскоре все стало ясно. Шумиха, поднятая заключенными по команде
полковника Вирунги для прикрытия беглецов, вызвала обратную реакцию со
стороны лагерного начальства. Была устроена массовая проверка. Охранники
выкликали каждого имперца поименно, сличали отпечатки пальцев, проверяли
наличие особых примет, сосредоточенно вглядывались в лица. Ни у Вирунги,
ни у любого другого заключенного не было возможности избежать проверки.
Конечно, охранники знали, что Стэн и Алекс не могли бежать - это
подтвердили результаты прочесывания периметра. Но они могли где-то
спрятаться, готовясь к побегу. Возможно, они снова роют туннель.
Впрочем, это уже не имело значения. Перед самым побегом Вирунга
предупредил Стэна и Алекса: если они вновь появятся в лагере, их
ликвидируют. А заодно и полковника Вирунгу - охранникам не составит
особого труда выяснить, кто был причастен к их исчезновению.
Стэн и Алекс переглянулись. Им уже никогда не удастся совершить
вторую попытку проникнуть на посыльный корабль. Следующим этапом их
заключения станет планета рудников и скорая смерть.
Но друзья ошибались. Им предстояло знакомство с вежливыми и
обходительными верховными правителями таанцев.



5

Двадцать семь членов Верховного Совета погрузились в состояние
скучного безразличия, когда престарелый секретарь монотонным голосом стал
зачитывать очередное законодательное постановление, принятое к
рассмотрению в тот день.
- ...Документ N_039-387. Тема: пенсии малоимущим. Аргумент "за":
распределенные налоги на гарантированные доходы в пользу пенсионеров
облегчают тяжелую ношу, выпавшую на долю государства, что позволяет
правительству вкладывать главные средства в военную промышленность.
Аргументы "против": никаких.
Престарелый секретарь, не поднимая головы, задал рутинный вопрос:
- Возражения будут?
В зале, как обычно, стояла тишина.
- Принято единогласно. Следующее. Документ N_434-102. Тема:
распределение горючего. Подсекция машин медицинской "скорой помощи".
Аргументы за увеличение выдачи: изъятие машин "скорой помощи" для
использования в военных целях без всякой компенсации усугубляет
неимоверные трудности и лишения, испытываемые и без того обремененной
заботами системой гражданского здравоохранения. Рекомендация штаба:
никакого увеличения.
Снова прозвучал шаблонный вопрос. И снова тишина свидетельствовала о
полном единодушии. Государственные дела всегда решались подобным образом.
Тем не менее членов Верховного Совета таанцев вряд ли можно было назвать
единомышленниками председателя, лорда Ферле. Напротив, у каждого из них
были свое особое мнение и могущественные союзники. Иначе они не вошли бы в
состав Совета.
Лорд Ферле стал председателем в результате умелого ведения
собственной политики в корыстных целях. Многие годы он укреплял свои
позиции посредством назначения нужных людей на ключевые посты. Например,
совсем недавно он повысил в должности леди Этего, переведя ее из
кандидатов в действительные члены Совета. Конечно, она заслужила этот
статус - как-никак герой войны!
Когда секретарь продолжил свое заунывное чтение, председатель
посмотрел на полковника Пэстора. Иногда ему казалось, что назначение
полковника на занимаемую им теперь должность явилось ошибкой. Дело
заключалось не в том, что промышленник был слишком тяжелым человеком.
Просто он имел обыкновение задавать наивные вопросы, на которые трудно
было ответить. Но самое главное - с течением времени Ферле перестал
полностью полагаться на его поддержку.
"Гм-м. Как поступить с Пэстором?" - подумал председатель. Проблема
состояла в том, что Пэстор был не только преуспевающим промышленником, но
обладал поразительной способностью находить все новых людей, умеющих
наносить ощутимые удары по Империи. К тому же он выкладывал из
собственного кармана колоссальные суммы на организацию военных кампаний.
Наверное, правильнее всего будет потерпеть старика еще какое-то время.
Затем лорд Вичман - абсолютно надежный, абсолютно лояльный. В том-то
и состояла его проблема. Вичман ровным счетом ничего не смыслил в
искусстве компромисса. Этот его недостаток несколько раз чуть было не
расстроил хитросплетенную игру Ферле.
Компромисс был главным принципом политики таанцев. Все предложения
обсуждались ими в мельчайших подробностях до начала любого собрания. Все
точки зрения рассматривались заранее и по возможности включались в
программу для всеобщего обсуждения. Все постановления, за редким
исключением, принимались единогласно.
Единодушие было необходимо таанцам как воздух. Они являлись
воинственной расой, потерпевшей в далеком прошлом унизительное поражение.
Оттесненные к окраинам Империи, таанцы вынуждены были бежать к своему
теперешнему дому. На эту планету не претендовал никто, кроме аборигенов,
долгое время не желавших покоряться таанцам. Геноцид сделал свое черное
дело, убедив местных жителей в ошибочности их логики.
Мало-помалу таанцы восстановили свое могущество и, заново построив
воинственное государство, выработали новую расовую цель: больше они
никогда не побегут и однажды непременно отомстят своим обидчикам. А пока
необходимо как следует зарекомендовать себя.
Они стали нападать на соседей. Один за другим многие и многие народы
после жестокой борьбы покорились захватчикам. Для одержания побед таанцы
использовали два железных правила: умело идти на уступки в переговорах с
коренным населением для завуалирования своих агрессивных намерений и
добиваться успеха любой ценой. Случалось, войны требовали принесения в
жертву до шестидесяти процентов живой силы. По окончании каждой войны
таанцы быстро перегруппировывались и развязывали новый конфликт.
Столкновение с Вечным Императором было всего лишь делом времени.
В результате снова началась война.
- ...Документ N_525-117. Тема не обозначена. Никаких аргументов.
Возражения будут?
На сей раз тишина была нарушена.
- Не то чтобы возражение... Просто у меня есть один вопрос.
Состояние остальных двадцати шести членов Совета из сомнамбулического
оцепенения перешло в абсолютно шоковое. Во-первых, неозаглавленный билль
Верховного Совета всегда был личным предложением, поступившим от одного из
членов Совета. О таком билле не стоило бы даже упоминать во избежание
малейшей дискуссии. Во-вторых, ситуация стала еще более пикантной, когда
взоры всех присутствующих устремились на задавшего вопрос.
На сей раз это был не Пэстор. Это был Вичман. А номер 525
свидетельствовал о том, что билль принадлежал Пэстору.
Члены Совета подались вперед, их глаза загорелись от предвкушения
предстоящей битвы. Только Ферле, как председатель, и леди Этего оставались
равнодушными. Этего с солдатским презрением относилась к политическим
перипетиям любого рода.
Пэстор откинулся на спинку стула.
- Итак, насколько я понял смысл данного предложения, - начал Вичман,
- мы производим на свет программу, согласно которой будем полагаться на
военнопленных при создании нашего оружия. Я прав?
- Слишком сильно сказано, - сказал Пэстор, - но по смыслу верно. В
чем заключается ваш вопрос?
- В одной простой вещи: солдат, который позволил захватить себя в
плен, - трус. Разве не так? - Пэстор утвердительно кивнул. - А трусость и
малодушие - вирусы заразные. Боюсь, от общения с военнопленными моральному
духу наших солдат будет угрожать большая опасность. Мы многим рискуем.
Пэстор хмыкнул.
- Да ничем мы не рискуем, - сказал он. - Если бы вы потрудились
внимательно ознакомиться с моим планом, то не задали бы этого вопроса.
- Я прочел ваше предложение от и до, - категорично заявил Вичман. - И
все-таки я спрашиваю.
Пэстор вздохнул. Он понял, что Вичман хочет поставить его в неловкое
положение, и задумался над тем, какой компромисс предложить для
беспрепятственной реализации своего плана.
- В таком случае я постараюсь ответить на ваш вопрос, - сказал он,
безуспешно пытаясь избежать ноток сарказма в голосе. - Возникшая перед
нами проблема легко объяснима, но трудно разрешима. У нас имеется более
чем достаточное количество заводов и материалов для ведения войны, но
менее половины рабочей силы, необходимой для обслуживания производства. В
первую очередь я бизнесмен. Если передо мной возникает проблема, я
немедленно берусь за поиски путей ее устранения. Много раз одну проблему
помогала разрешить другая. Если нам повезет, мы сможем убить одним
выстрелом двух зайцев.
- Поясните ваши слова.
- Я занимался поисками дополнительной рабочей силы. И нашел ее в
лагерях для военнопленных. Но это лишь вершина айсберга. Мы испытываем
колоссальную нехватку в техническом персонале. Ни одна военная школа не в
состоянии поставить необходимое количество грамотных специалистов. Где
находится неиссякаемый источник незадействованных военных кадров? Да
конечно же, в зонах, в которых содержатся смутьяны. В особенности это
касается отъявленных нарушителей.
- Не вижу логики. Трудный заключенный приравнивается к образованному
существу? - недоумевал Вичман.
- Логика проста. Если этим заключенным столь длительное время
удавалось оставаться в живых, значит, у нашего лагерного руководства были
веские причины не уничтожать их. Такова моя интуиция, а она меня еще ни
разу не подводила. И давайте прекратим обсуждение этого предложения.
Полагаю, лорд, остальные члены Совета согласятся со мной.
Вичман проигнорировал последние слова Пэстора.
- Выходит, вы гарантируете, что эта ваша программа разрешит проблему?
- Я ничего не гарантирую, - выпалил Пэстор, едва сдерживая гнев. -
Прежде всего программа является экспериментом. Если она не сработает,
ничего страшного не произойдет, тем более, что расходы по ее реализации я
полностью беру на себя.
- Хорошо. Очень хорошо. Вы ответили почти на все мои вопросы. Но
кое-что у меня все-таки вызывает беспокойство.
- Что именно?
- Штат сотрудников первой подобной тюрьмы. Хочу заметить, что у
присутствующих здесь членов Совета нет опыта по этой части.
"Ну наконец-то, - подумал Пэстор. - Вичман хочет поставить своего
человека на одну из ключевых позиций. Кого конкретно он имеет в виду?"
Выяснять было некогда. Ситуация требовала немедленного принятия
решения.
- Возможно, в этом деле могла бы пригодиться ваша помощь, мой лорд, -
вкрадчивым голосом сказал он.
- Согласен, - ответил Вичман.
Сидящие за столом члены Совета тут же успокоились.
- Итак, снова спрашиваю, - продолжал престарелый секретарь, -
возражения есть?
Документ N_525-117 был тотчас узаконен.
Следующим пунктом повестки дня значилось выступление леди Этего. Было
рассмотрено полдюжины вопросов, прежде чем наступила очередь леди Этего
предстать перед Верховным Советом. Хотя этот доклад был ее дебютом в
качестве действительного члена Совета, она совершенно не нервничала.
Этего подготовила перечень фактов, характеризующих положение дел на
фронте. Для нее не имело никакого значения, наведут ли эти факты коллег на
мрачные мысли или зажгут в их сердцах оптимизм. Эмоциональная сторона
вопроса ее вовсе не интересовала.
Леди Этего прекрасно понимала - вскоре война приблизится к
критическому моменту, и считала, что остальным так же должно быть ясно:
развитие событий в ближайшем будущем выявит потенциальных победителей и
побежденных. Между тем она была убеждена, что план, частично уже
приведенный в исполнение ею и лордом Ферле, обеспечит таанцам
окончательную победу.
- ...специальный доклад леди Этего... Уверен, что вы все...
Этего не сочла нужным вслушиваться в шаблонные банальности,
адресованные ей пожилым секретарем. Услышав свое имя, она встала.
Леди Этего выглядела импозантно даже среди людей, которых трудно было
чем-то удивить, и отлично знала об этом. Она была намного выше ростом
большинства таанцев, а густые темные волосы, длиной почти до талии, носила
распущенными. Большие глаза, чувственные губы и роскошное тело, линии
которого идеально подчеркивала узкая униформа... Но только глупцов могла
обмануть страстность ее взгляда. Единственной страстью леди Этего была
война.
- Уважаемые лорды и леди, - начала она свою речь. - Я зачитаю лишь
основные положения своего доклада, так как не хочу докучать вам
содержащимися в нем длинными сводками. Более подробно вы сможете
ознакомиться с фактами позже, как говорится, на досуге. Итак, постараюсь
кратко изложить положение дел. Начну с главного - мы отвоевали у Империи
огромные территории. Наш успех был обусловлен двумя причинами. Первая: мы
всегда готовы рисковать всем. Вторая: сами размеры военной машины
Императора давали нам преимущество. К тому времени, как его силы начинали
оказывать противодействие, было уже слишком поздно. Но именно это
преимущество мы можем потерять.
Члены Совета насторожились.
- Назову лишь основные причины, - продолжала леди Этего. - Вот одна
из них. В данный период времени каждый успех приносит свое бремя. Наши
денежные ассигнования выходят за пределы разумного. Мы растрачиваем ценные
ресурсы, ставя гарнизоны на новых территориях. Вторая. Усиленные попытки
Императора перевести промышленность с мирных рельс на военные скоро
принесут плоды. Не за горами тот час, когда мы столкнемся с резким
наращиванием мощи и численности его флотов.
Леди Этего остановилась, давая членам Совета возможность переварить
услышанное. Настало время сообщить о плане.
- Прежде чем это случится, нам необходимо найти уязвимое место, куда
можно было бы всадить нож. Лорд Ферле и я уверены, что нашли его.
Этего нажала на кнопку дистанционного управления. На дальней стене
зала засветился экран. Члены Совета подались вперед, увидев звездную
карту.
Их взорам предстали две системы, расположенные в непосредственной
близости друг от друга. В них не было ничего необычного, кроме того, что
находились они глубоко внутри Империи.
Леди Этего объяснила, что первая система, названная Аль-Суфи,
являлась главным хранилищем Антиматерии-Два, топлива, которым пользовалась
вся Империя, таанцы в том числе. Этего не было необходимости напоминать
членам Совета, что именно контроль над АМ-2 давал Вечному Императору
неограниченную власть.
- Естественно, Аль-Суфи - подходящая мишень. С недавнего времени мы
стали размещать наши силы в этом регионе. Если нам удастся захватить его,
поражение Императора будет предрешено.
- Не является ли это очевидным также для Императора? - спросил
Пэстор.
- Надеемся, что да, - ответила леди Этего. - Потому что размещение, о
котором я говорила, существует только на бумаге. Это всего лишь прикрытие.
Фальшивка.
- Не понимаю, - сказал Вичман.
- Не вызывая подозрения, мы дали Императору понять, что собираемся
напасть на Аль-Суфи. И у нас есть точные сведения, что Император сделал
ответный ход, проведя аналогичный ввод своих войск. А теперь позвольте
продемонстрировать вам нашу _н_а_с_т_о_я_щ_у_ю_ цель?
Члены Совета перевели взгляды на вторую систему, Дюрер. Этот регион
был так же хорошо всем известен и являлся не менее важным для
промышленности и транспорта, чем Аль-Суфи, в котором добывалась и
хранилась АМ-2.
- Как видите, расстановка мнимых сил в Аль-Суфи способствовала тому,
что система Дюрер осталась в тени. Она наша - иди и бери.
Членам Совета не требовалось объяснять, что из этого получится.
Представители воинственной расы мгновенно поняли: врага можно будет обойти
с фланга. Глядя на Дюрер, члены Верховного Совета видели бьющееся красное
сердце Империи. От них требовалось лишь дать леди Этего "добро" на то,
чтобы вонзить в него кинжал.
Голосование прошло единодушно.



6

Генерал Ян Махони прихрамывающей походкой шел по длинному,
отделанному панелями коридору, стиснув зубы от боли, пытаясь не отставать
от двух гурков, сопровождавших его в генеральный штаб Вечного Императора.
Он ощущал трение пластиковых и металлических скоб, скреплявших его
раздробленные кости.
Одна из дверей бесшумно открылась, и кто-то выскочил из помещения,
чуть не сбив Махони с ног. Генерал проворчал проклятия, сетуя на свою
неуклюжесть. "Ян, - подумал он, - ты похож на трехногую лошадь,
участвующую в скачках с препятствиями". Придя в себя. Махони пошел дальше.
Он находился в глубоком подземелье императорского дворца, или, по
крайней мере, в том, что от него осталось. Наземная часть, бывшая некогда
точной копией величественного замка Арундель, превратилась в черные руины,
став жертвой внезапной ядерной атаки таанцев. Даже сейчас все еще были
заметны следы сильнейшей радиации.
Таанцы надеялись, что Император будет уничтожен в результате одной
мощной атаки, которой они подвергли Прайм-Уорлд. Враг не мог знать, что
замок был лишь искусно сработанным фасадом бункера главного Имперского
штаба, удаленного от поверхности земли на многие километры. Находясь в
укрытии, Император неоднократно обрекал их коварные замыслы на провал.
Любая радиопередача, транслировавшаяся из дворца, начиналась и
заканчивалась панорамой руин, над которыми гордо реяли два флага: стяг
Империи и знамя Императорского двора: золотое с буквами "АМ-2", вышитыми
над схемой атомной структуры антиматерии. Махони почти воочию представил
себе насмешливое выражение лица Императора при виде этой утонченной
пропаганды.
Какие чувства вызовет в нем встреча со старым боссом? Дружеские?
"Осторожно, попридержи эмоции", - предупредил себя генерал. Быть другом
Вечного Императора явилось весьма сомнительной привилегией. Дружба в
большей степени, чем служба, довела его до теперешнего плачевного
состояния.
При последнем нападении таанцев на Кавите его войско было наголову
разбито, а сам он чуть не погиб. Махони до сих пор не понимал, каким
образом выжил, и лишь догадывался, что к этому приложил руку его протеже
Стэн. Несколько месяцев спустя, когда генерал пришел в сознание, первые
его мысли были о переоценке смысла жизни. На протяжении последующих
нескольких лет он попадал под лазерный скальпель хирурга такое множество
раз, что сбился со счета. Махони подозревал, что доктора проделали нечто
такое, что сторонний наблюдатель назвал бы великим чудом медицины. Они
собрали его буквально по кусочкам.
Однако, несмотря на все их старания. Махони чувствовал себя
постаревшим на много лет. А ведь он, по сути, мужчина среднего возраста.
Тяжелее всего было привыкнуть не к постоянной ноющей боли, а к своему
лицу.
Одна его сторона была испещрена благородными морщинами, которые
Махони имел некогда обыкновение называть рытвинами и канавами,
оставленными в качестве автографов длинной интересной жизнью. Другую
сторону покрывала гладкая, как у младенца, кожа.
Врачи заверили Махони в том, что искусственная плоть
запрограммирована на постепенное старение и вскоре обе половины лица будут
выглядеть одинаково. Махони им не верил - хотя должен был признать, что
четыре месяца назад его челюсть также не работала; теперь, после очередной
болезненной операции, она функционировала нормально.
Махони не имел ни малейшего понятия, для чего вдруг понадобился
Императору. Он предполагал, что босс по старой дружбе желает лично
сообщить ему новость о том, что пора "сниматься с якоря" и идти в раннюю
отставку.
"Ну и хрен с ним, пенсия для генерала с двумя звездами не так уж
плохо, - размышлял Махони. - Кроме того, я ведь всегда смогу подыскать
себе другую работу, разве не так?.. Спустись с небес, Ян. Профессия
убивать людей - не самая необходимая в гражданской промышленности".
Махони вышел из состояния раздумья, когда гурки остановились перед
безликой дверью и жестом указали ему на кнопку лучевого кода, к которой
следовало приложить большой палец руки. Махони решил, что первое
предположение было верным. Его вызвали для "снятия с якоря" по команде
"Дружно взяли!".
Открылась следующая дверь, и на Махони пахнуло жаром кухни. Ощущение
было таким, словно он попал в огромный ирландский мясной пирог. В дверном
проеме возникла мускулистая фигура Вечного Императора. Он оглядел Махони с
ног до головы оценивающим взглядом, словно прикидывал, годится ли тот для
начинки в пирог. Следуя старой солдатской привычке, Махони попытался
привести свои хрустящие кости в состояние по стойке "смирно".
Император улыбнулся.
- Махони, - сказал он. - Ты похож на человека, которому не мешало бы
промочить горло крепким скотчем.


- Говорю тебе, Махони, из-за этой заварухи с таанцами я стал
совершенно по-другому смотреть на жизнь. Когда мне, в конце концов,
удастся стряхнуть их со своих ботинок, дела пойдут по-другому. Не знаю,
можешь ли ты меня понять, но работа Вечного Императора далеко не так
романтична, как многие думают.
Махони выдавил кривую улыбку.
- Не болит голова у дятла, - сказал он.
Император поднял голову от доски для рубки мяса.
- Что такое? Кажется, слышны нотки цинизма в твоем голосе? Осторожно,
Махони. Во мне бродит сила виски.
- Прошу прощения, босс. Промашка вышла.
Они находились в кухне Вечного Императора, напоминающей беспорядком
офицерскую кают-компанию. Махони сидел за столом из нержавеющей стали,
держа в руке маленькую рюмку. Император находился напротив него, готовя
обед, который, как он пообещал старому товарищу, будет полностью
вписываться в военный лейтмотив.
Император назвал блюдо "подсадная курица". На середине стола стояла
кварта спиртного домашнего приготовления - по мнению Императора,
удивительно напоминавшего шотландское виски. Властитель наполнил рюмки и
сделал глоток, прежде чем возобновить свое занятие. Во время работы он
беспрестанно говорил, суетясь вокруг различных предметов, назначение
которых было известно ему одному.
- Никак не могу вспомнить настоящее название этого блюда. Один из
множества кулинарных шедевров, который стряпала вся жуликоватая Луизиана
задолго до моего восшествия на престол.
Махони предположил, что Луизиана была провинцией, находившейся на
древней Земле.
- В прежние времена некоторые люди считали, что продукт не является
продуктом до тех пор, пока из него не выжаривали весь дух. Я не видел в
этом смысла, но с годами научился не осуждать слишком скоро народные
поверья. Итак, я попробовал приготовить несколько блюд.
- И все они оказались чудесными, верно? - спросил Махони.
- Нет, все они оказались ужасными, - ответил Император. - Во-первых,
я понял, что сам виноват: все спалил. Мой дед убил бы меня, если бы
увидел, сколько продуктов я перевел. В конце концов, я уяснил несколько
основных правил. _Н_и_ч_е_г_о_ нельзя пережаривать или перепекать.
- Как картошку, - вставил Махони. - Никому не хочется пережаривать
картошку.
Вечный Император посмотрел на генерала странным взглядом.
- А кто говорил о картошке?
Махони только покачал головой и поднес рюмку к губам. Запрокинув
голову назад, он влил в глотку ее содержимое, почувствовал себя более
уверенно и снова наполнил рюмку.
- Глупость сморозил...
Император несколько минут молчал, автоматически продолжая готовить
обед. Используя пальцы рук и ладони как мерные ложки, он высыпал в чашу
следующие ингредиенты: жменю стручкового кайенского перца, две щепотки
пищевой соли, щепотку толченого перца, горстку сушеного шалфея и
нарезанный в форме кубиков хрен. Затем поставил чашу на большую черную
плиту, незамедлительно вылил в нее бутылку водки, свежевыжатый сок лайма,
стакан растительного масла и высыпал полчашки каперсов.
Император вынул из холодильника жирную корнуэльскую курицу и положил
ее на металлический стол. Затем выбрал французский нож с узким лезвием,
проверил, достаточно ли острый у него кончик, и одобрительно кивнул.
Перевернул курицу спиной кверху и сделал пробный надрез вдоль
позвоночника. После секундной паузы он отложил нож в сторону.
- Хочу изложить тебе кое-какие свои соображения. Посмотрим, совпадет
ли твоя точка зрения с моей.
Махони наклонился вперед, приготовившись слушать с большим интересом.
Может быть, он наконец-то узнает настоящую причину, по которой его сюда
вызвали.
- Тебе знакома система Аль-Суфи?
Махони утвердительно кивнул головой.
- Огромное хранилище АМ-2, не говоря уже обо всем остальном. Если не
ошибаюсь, одна треть всех наших запасов АМ-2 находится именно там.
- Совершенно верно, - сказал Император. - И с недавнего времени ко
мне стали поступать сведения о размещении в этом регионе крупных сил
таанцев. Не всех сразу. Но происходит постепенный перевод флотов из одного
сектора в другой. Мы также перехватываем много радиоболтовни со
вспомогательных кораблей.
Махони понимающе кивнул. Ему, как профессионалу, было отлично
известно, что при прослушивании радиопередач можно всякое услышать.
- Эти типы все одинаковы, - заметил он. - Что таанцы, что имперцы. Не
могут соблюсти даже элементарных правил безопасности. - Махони задумчиво
приложился к рюмке. - Итак, в чем проблема? Если нам известно, что они
собираются напасть, нужно предпринять ответные меры до первого выстрела с
их стороны.
- Согласен, - сказал Император, снова беря в руки нож и оставляя
предмет обсуждения в подвешенном состоянии. - Тебе, наверное, было бы
интересно посмотреть, Ян. Снимать мясо с костей курицы просто, когда
з_н_а_е_ш_ь_, как это делается. В противном случае можно к чертовой
бабушке отрубить не то, что нужно, и самому остаться без пальцев.
Император очень осторожно сделал надрезы с обеих сторон от хребта
тушки, сунул в прорези палец и вытянул из нее позвоночник. Затем положил
курицу плашмя, накрыл ладонями каждую половинку и придавил тяжестью своего
тела.
- Понял, что я имею в виду? - спросил он, поднимая вверх ребра дичи.
- Я просто поражен, - сказал Махони. - Но дело не в этом.
Догадываюсь, что вы не в восторге от информации, полученной разведкой.
Император склонился над кухонной плитой и зажег горелку.
- Твоя догадка верна, - кивнул он. - Но я не виню моих разведчиков.
Думаю, таанцы замышляют нечто диаметрально противоположное.
- Что именно?
- У системы Аль-Суфи есть соседка. Дюрер.
- Я что-то слышал...
- Говоря иносказательно, наступи ты одной ногой на Аль-Суфи, Дюрер
почувствует прикосновение ее большого пальца.
Махони представил себе эту картину и нахмурился. Он был удивлен.
- Но ведь это только...
- Только стоя на Дюрере, - продолжал Император, - можно сделать
хороший сильный плевок.
"Такой плевок должен быть очень мощным", - подумал Махони, но
согласился с Императором.
- Допустим, вы правы, - сказал Махони, - и таанцы действительно хотят
заставить нас сражаться с ветряными мельницами. В таком случае, если они
захватят Дюрер, мы можем послать нашим войскам, находящимся в Аль-Суфи,
нежный, но прощальный поцелуй. Не говоря уж о потерях, которые мы уже
понесли в результате войны.
- Интересная получается ситуация, не правда ли?
- Что вы планируете предпринять в связи с этим?
- Прежде всего я собираюсь выпарить весь дух из этой курицы, - сказал
Император, поворачиваясь к плите. - Первая хитрость заключается в том, что
сковороду нужно как следует раскалить.
Махони ближе придвинулся к плите и стал внимательно наблюдать за
действиями властителя, уразумев, что меню составлялось