все
благодаря ему.
- Да пребудет с нами дух Великого, - произнесли в унисон трое
остальных туннельщиков.
"Что за черт, - подумал Стэн. - Значит, Кристата обратил их в свою
веру. Если его религия подвигла людей на строительство такого туннеля,
готов стать ее приверженцем".
- Поразительно! Но, как я уже говорил раньше, можете рассчитывать на
любую помощь с нашей стороны. Почему вы решили показать мне свой туннель?
Лицевые усики Кристаты зашевелились.
- Потому что перед нами встала проблема, - сказал он.
Три стены помещения состояли из грубо сцементированных каменных глыб,
по всей вероятности, являвшихся частью фундамента собора. И тут вдруг Стэн
обратил внимание на огромный валун очень твердой породы, подпиравший
четвертую стену, и понял, зачем Кристата привел его сюда. Им двигало не
чувство гордости за проделанную работу, а желание обратиться за помощью.
Если бы Стэн не был Большим Иксом, он мог быть более уступчивым и
сострадательным. Но ему надлежало думать и о тысяче остальных заключенных.
Поэтому он напустил на себя невозмутимость.
- Кажется, понял. Вы не знаете, как пройти через эту чертову - миль
пардон - каменюку?
- Совершенно верно, - ответила Маркиевикз.
- Я, конечно, мог бы подбросить вам помощников, но на прорубание хода
в этой глыбине все равно уйдет не менее тысячи лет. Взрыв же только
погубит все дело.
Люди помрачнели и сникли.
- И все-таки, думаю, мы могли бы вам помочь, - сказал Стэн.
Усики Кристаты снова зашевелились.
- В жизни бывают разные непредвиденные обстоятельства, вынуждающие
нас - прости меня, о Великий - идти на компромиссы, - осторожно заметил
Лей Ридер Кристата.
- Ты прав, - согласился Стэн.
- Мы слушаем.
"Мы? - удивился Стэн. - В глубоком подземелье? Под этим словом
Кристата подразумевает себя и своих новообращенных или всех и Великого?"
Стэн подумал о тоннах скальной породы, земли и камней, нависавших над его
головой, и решил, что в таком месте не стоит быть ярым атеистом.
Он не предлагал вертел без кабана. Компьютер Краулшавна и Соренсена
уже начал "гааронкать" цифрами и данными, собранными исследователями. И,
как выяснилось в ходе вычислительных операций, Колдиез со всеми его
неучтенными пустотами был далеко не таким, каким казался на первый взгляд.
Наибольший интерес вызывали обнаруженные исследователями
незамысловатые эхозонды. Некоторые из сверхчувствительных антитуннельных
микрофонов Авренти каким-то образом попали в руки килгуровских воров. Они
были установлены во дворе заключенных и настроены на определенную частоту.
Когда от самой верхушки одной из зубчатых башен собора откалывалась
крупная каменная глыба - естественно, в результате природных явлений, - ее
падение регистрировалось приборами с разных точек, и полученные данные
обрабатывались Гааронком.
Обвалы, происходившие в разных местах, свидетельствовали о том, что
под Колдиезом находилось много таинственных пустот. Этими пустотами были
подвалы. Сведения, собранные о них, являлись для Стэна козырем, спрятанным
в рукаве.
- У меня есть одно условие, - начал он. - Если я смогу указать вам
обходной путь или найду способ пробиться сквозь валун, ваш туннель
перестанет быть недоступным для других.
Трое человек нахмурились.
- Продолжай - сказал Кристата.
- Я бы хотел использовать этот туннель, чтобы провести через него
других беглецов.
- Сколько именно?
- Не знаю. Но ваша четверка пойдет первой. К тому же наша организация
будет оказывать вам всяческое содействие. Можете рассчитывать на нашу
помощь.
- Помощь, в которой мы нуждаемся, поступает от Великого, - сказал
Кристата. Его приверженцы закивали головами в знак согласия.
Стэн чувствовал себя немного виноватым за то, что так поступал, но
другого выхода у него не было - до сих пор членам его организации еще не
удалось разработать ни одного стоящего плана побега. Стэн опять вспомнил
пожилого младшего офицера, плакавшего над подачкой из посылки.
- Мы дадим вам еще копателей - людей, которые будут работать под
вашим руководством. Без вашего ведома и согласия ничего предприниматься не
будет.
- У нас есть выбор?
Стэн промолчал. Маркиевикз посмотрела на Кристату и решила ответить
за всех четырех туннельщиков. Кажется, сам Великий желает этого.
Туннельщики не произнесли ни слова. Стэн чувствовал себя ужасно неловко,
когда объяснил им, что нужно делать дальше, потому что ответ казался ему
очевидным и очень простым.
Он посоветовал Кристате и его единомышленникам делать подкоп.
Кристата почему-то рассудил, что устами Стэна глаголет сам Великий,
и, не сомневаясь в правильности принятого решения, они приступили к делу.
Много дней спустя туннельщики прорылись в подвалы Колдиеза. В связи с
этим перед Кристатой встала еще одна проблема.
Поздно ночью Стэн снова вышел из камеры, спустился в туннель и,
освещая себе путь импровизированным светильником, пробрался через каменное
помещение в подвалы Колдиеза. Полы подвалов были вымощены каменными
плитами, потолки укреплены высокими и мощными колоннами. Эти подвалы, как
выразился Кристата, таили в себе все искушения Ксанаду.
Стэн бегло осмотрел подземелье при тусклом свете лампы, присвистнул и
согласился с мнением Лея Ридера. Очевидно, подвалы, заложенные
дальновидными монотеистами-аграриями, каковыми являлись первые коммунары,
начинавшие строительство Колдиеза, предназначались для черных дней. И,
судя по всему, проводить эти самые черные дни в аскетичной медитации они
не собирались. В подземелье находились погреба, заставленные огромными
бочками. Стэн продырявил некоторые из них, и из отверстий потекла
жидкость, на вкус оказавшаяся алкоголем.
В других помещениях хранились запасы продовольствия и целые склады
одежды.
- Учтите, что мы еще не полностью обследовали подземелье, - мрачно
заметил Кристата. - Но даже из увиденного нами можно сделать вывод: те,
кто загрузил всю эту продукцию, наслаждались жизнью.
Стэн посмотрел на ящики с едой голодными глазами, но тут же взял себя
в руки и перестал думать о том, какое воздействие на его организм может
оказать потребление качественных продуктов. В его голове родился план.
Кристата - лично - проведет полное обследование подвалов. Обо всем,
что в них будет обнаружено, он доложит лишь полковнику Вирунге и мистеру
Эрнандесу. Не хватало только, чтобы туннель, на который возлагалась
единственная надежда, был обнаружен таанцами из-за того, что несколько
заключенных вдруг разжиреют, станут хорошо одеваться и хуже того - будут
расхаживать по зоне в пьяном виде.
Туннельщиков, получивших задание от Большого Икса, придется проводить
через подвалы и погреба к рабочему месту с завязанными глазами. Только
Кристата и его ближайшие приспешники будут знать о существовании сокровищ,
таящихся в подземельях собора. Им надлежит сохранять в строжайшем секрете
сведения о запасах продовольствия и помогать беглецам постепенно входить в
форму.
Стэн очень надеялся, что ни один из новообращенных Кристаты,
по-настоящему уверовавших в Великого, не совершит греха против своей
религии, то есть не проболтается.



21

Старший капитан Ло Прек сидел на краю койки и очень нервничал,
пытаясь дешифровать радиоболтовню капитана грузового судна и диспетчера.
Мудреный жаргон флота был выше его понимания. Однако, вслушиваясь в
интонации голоса капитана, Ло Прек пришел к выводу, что на корабле не все
благополучно.
С тех пор, как он приобрел билет на фрахтовщик, перевозящий
второстепенные строительные материалы для таанских заводов, прошло много
циклов. За это время корабль уже раз пять менял курс. Подслушав скулеж
капитана, Ло Прек понял, что нечто подобное должно произойти и сейчас.
Он дернулся от нетерпения и больно ударился костлявым бедром о
металлический угол койки, остро почувствовав свою беспомощность. Ускорить
продвижение судна было не в его власти. Ло Прек уже обращался к нескольким
своим покровителям, бывшим должникам, с просьбой о продлении ему
краткосрочного отпуска. И чуть ли не слезно вымолил разрешение о
путешествии на тщедушном фрахтовщике. Разрешение ему было даровано очень
неохотно - незаслуженно неохотно.
Ло Прек отлично знал, что не принадлежит к числу всеобщих любимцев.
Он был высококвалифицированным, суперисполнительным, преданным работе
служащим. Никогда не требовал наград за отлично проделанную работу и, не
будучи карьеристом, ни разу в жизни никому не причинил вреда. И все же
было в нем что-то... отталкивающие. В коллективе его не любили.
Старший капитан знал об этом и мирился с неприязнью, которую вызывал
в коллегах, так же, как мирился с их проступками, хотя это вовсе не было в
его характере. При обычных обстоятельствах одна лишь мысль о
попустительстве провинившимся и последующем их шантаже в корыстных целях
вызвала бы в Ло Преке чувство отвращения.
Но только не сейчас. Ради достижения цели Ло Прек не гнушался
никакими средствами. На сей раз он был абсолютно уверен, что нашел Стэна -
по крайней мере то место, где тот прятался.
Этим местом оказался новый лагерь для военнопленных, для нарушителей
порядка и дисциплины, для неблагонадежных. Для тех, кто сумел выжить.
Лагерь этот находился на планете Хиз в крепости под названием Колдиез.
Прек прислушался к радиоболтовне. Интонации голоса капитана грузового
судна свидетельствовали о полной покорности.
Значит, будет еще одна задержка. Еще одна отсрочка врагу.



22

Заключенные рабочей бригады, окруженные таанскими охранниками,
возвращались в Колдиез, громыхая тяжелыми казенными ботинками. Прямо перед
ними протянулась булыжная мостовая, поднимавшаяся к тюрьме.
- Когда же, наконец? - спросил Стэн.
- Заткнись. Посмотришь, - прошептала Сент-Клер.
- От-деление... стой! - прокричал Четвинд.
Группа заключенных остановилась. По другую сторону дороги возвышались
заброшенные полуразрушенные здания. - Пятиминутный отдых. Скажите спасибо
за мою доброту.
Стэн вытаращил глаза, наблюдая, как охранники, включая Четвинда,
демонстративно повернулись спинами к заключенным, устремившимся к трущобам
наподобие стаи мелких грызунов.
- Что за... - пробормотал Стэн.
- Перестань, - оборвала его Сент-Клер, чуть ли ни силой затаскивая в
один из домов. - Разве я тебя не предупреждала о сюрпризе?
- Ну-ка, живо объясняй, что все это значит, капитан.
- Нечего мне приказывать. Ишь, раскомандовался. Послушай, ты умеешь
обыскивать помещения?
- Умею, - ответил Стэн.
- Хорошо. В таком случае, поднимайся наверх. Искать будешь ты,
говорить буду я.
Они поднялись наверх по ветхим ступеням, и Стэн последовал
инструкциям Сент-Клер.
- А что я должен искать?
- Все, что можно использовать. И все, что таанцы могут продать.
Приступим к делу. Большой Икс, вперед.
И работа закипела. Трущобные кварталы никогда еще не были так плотно
заселены - дома примыкали к Колдиезу почти вплотную. И опустошительные
набеги, совершаемые таанцами в военных целях, конечно же, начинались с
бедных районов Хиза.
Сент-Клер старательно исполняла приказы - раз уж ей нужно было стать
воровкой, она собиралась овладеть этой профессией в совершенстве.
Тренироваться в похищении вещей и различных предметов ей, разумеется,
приходилось на стороне. Несмотря на свою органическую неприязнь ко всему,
что было связано с ручным трудом, Сент-Клер добровольно вызывалась на
любую работу за пределами лагеря. Она не знала точно, что искать, но была
уверена, что в домах есть чем поживиться.
Сент-Клер собиралась подкупать охранников. Ей было доподлинно
известно, что любое существо, готовое позариться на чужой скарб, было
продажным. Она проверила свою теорию - и остроту зубов, - когда нашла в
каком-то мусоре булавку от туники, украшенную драгоценными камнями.
Сент-Клер предложила ее первому попавшемуся и, судя по его
комплекции, самому жадному охраннику. Он тут же схватил булавку своей
лапищей и стал с любопытством рассматривать.
- А еще есть? - спросил он.
- Думаю, да, - доверчиво сказала Сент-Клер, обвод я рукой
многоэтажное здание. - Было бы интересно все тут осмотреть, правда?
Охранник осклабился.
- Почему бы тебе не заняться этим вместе с остальными?
Меньше чем через минуту Сент-Клер и другие члены рабочей бригады уже
направились к ближайшему дому.
Через два дня Сент-Клер почувствовала, что больше похожа на
подкупленную, чем на подкупающую. Грабительские налеты быстро стали
ритуальными для большинства бригад, возвращавшихся в Колдиез после рабочей
смены.
Сент-Клер закончила свой рассказ и посмотрела на Стэна удивленными
глазами. Он внимательно слушал ее, обшаривая помещение. В поисках тайников
он поднимал и крошил на мелкие кусочки каждую деталь поломанной мебели.
Лохмотья, бывшие некогда одеждой, Стэн аккуратно складывал, а затем
просматривал, годятся ли они еще в носку. Вспоротые матрацы были
распотрошены полностью, и каждый их комочек был прощупан. На полу валялись
две картины в сломанных рамах. Обе они были разодраны на клочки. Затем
Стэн принялся простукивать костяшками пальцев стены.
- Я сказала искать предметы, - напомнила Сент-Клер.
- Именно этим я занимаюсь.
- Слишком уж основательно, черт побери. Интересно, кем ты был на
гражданке? Каким-нибудь домушником, ночным взломщиком?
- Нет, - ответил Стэн. Естественно, он не собирался никому
рассказывать о своей прежней деятельности, особенно Сент-Клер. Умением
делать обыск он был обязан всесторонней "богомоловской" подготовке.
- А вот это уже кое-что. Вуаля! - сказал Стэн.
Сент-Клер вытаращила глаза - ей показалось, будто он вытащил из руки
металлический штырь и проткнул им стенной выключатель. Штырь исчез, а
пальцы Стэна веером разложили стопку кредиток. Сент-Клер ахнула.
- Деньги! Таанские деньги!
- Угадала. А теперь проваливай отсюда, капитан.
- Что это ты...
- Выполняй приказ! Пошевеливайся!
Сент-Клер очутилась за сломанной дверью. Минутой позже вслед за ней
вышел Стэн.
- Чудесно, капитан. Слушай меня внимательно и мотай себе на ус. Все,
что охранники пожелают: игральные карты, спиртное, наркотики - отдай им.
- Отдать?
- Да, отдай. Но деньги остаются у меня.
- Симпатичный рэкет, - цинично заметила Сент-Клер.
Стэн выдержал паузу.
- Послушай, солдат, нельзя так плохо думать о людях. И вообще,
соблюдай субординацию. Доложишь о находке полковнику Вирунге. Или ты ему
тоже не доверяешь?
- Ему-то я доверяю, - нехотя ответила Сент-Клер.
- Отлично. Мне также нужна гражданская одежда. Любые электронные
приборы. Провода. Изолента. Если найдешь какое-нибудь оружие... - Стэн
задумался. Заключенный, у которого при обыске найдут оружие, будет
расстрелян на месте - впрочем, скорее всего, как и вся рабочая бригада. -
Найденное оружие... перепрячь. Доложишь об этом мне, а уж мои люди
позаботятся о том, чтобы пронести его в ворота.
- Отделение! Стройся!
- Пошли. - Стэн бегом спустился по лестнице.
Сент-Клер последовала за Стэном, глядя ему в спину, обдумывая
некоторые вопросы.
Четвинд ожидал на улице.
- Эй, ты!
Стэн насторожился.
- Сэр?
- Забыл, как твое имя?
- Горацио, сэр.
- Ты уверен, что не помнишь меня?
- Нет, сэр!
- До войны я работал в порту, - продолжал Четвинд. - Может, ты был
моряком торгового флота?
- Нет, сэр! Я никогда не покидал своей планеты до призыва в армию,
сэр.
Четвинд поскреб подбородок.
- Черт, неужели я обознался? Может, у тебя где-нибудь есть
брат-близнец?.. Ну, нашли что-нибудь?
Сент-Клер почувствовала, как пальцы Стэна коснулись ее руки. Опытный
азартный игрок, она быстро перехватила маленький плоский предмет, а затем
вытянула руку вперед и разжала кулак.
- Кредитки! - воскликнул Четвинд. - Очень хорошо. Просто прекрасно!
Возможно, когда я в следующий раз буду возглавлять рабочую бригаду, вы оба
войдете в нее и... - Он тихо заржал. - Я могу дать вам длительный перерыв
на отдых.
Сент-Клер с удовольствием подумала о том, как сможет отблагодарить
Четвинда, улыбнулась и побежала к остальным заключенным. "Делать обыски -
слишком легкое и очень выгодное дело. А не переспать ли мне со Стэном?" -
подумала она.
Перспектива заняться любовью с нужным человеком показалась ей
заманчивой.



23

Главный секрет посылок "Помощи заключенным" состоял в том, что их
содержимое было далеко не безобидным и нейтральным.
Оперативников разведывательного управления корпуса "Меркурий", в
состав которого, естественно, входили и члены отряда "Богомолов", а также
адмиралы, командоры и шкиперы штурмовых отрядов или кораблей, оснащенных
дальнобойными орудиями, посвящали в этот секрет устно перед выполнением
опасных миссий, в ходе которых они могли быть захвачены в плен.
В каждой посылке находилось несколько предметов особого назначения,
которые можно было распознать по определенным приметам.
Одна из главных примет - этикетки на упаковках с названиями
фирм-производителей. Например: "Дедушка Кафф", "Дронмастер Р'лркс",
"Микрогуру св.Тофу" и так далее. Все эти фирмы были вполне легальными, но
не все продукты, выпускаемые их заводами, были съедобными. Об этом
позаботились изобретательные химики Императора.
Внешне эти консервные банки ничем не отличались от остальных, но их
содержимое могло очень пригодиться потенциальным беглецам. В боковых
стенках одних коробок были спрятаны микрозубчатые пилы. В тайниках других
находились инструменты, способные разрезать камень или металл. Каждый из
этих инструментов был величиной не больше иголки. Некоторые упаковки имели
двойное дно. Бывали случаи, когда несчастный заключенный по двое суток не
мог отодрать это самое двойное дно - настолько крепко оно было приварено.
Но такая мера предосторожности исключала обнаружение подвоха даже при
самой тщательной проверке.
Консервные банки и коробки таили в себе еще много других интересных
вещей, на которые не отреагировал бы ни один детектор.
Все металлические предметы - включая иголки и булавки, вложенные в
швейные мешочки, - были намагничены и могли использоваться в компасах. На
лицевой и изнаночной сторонах одежды, предназначенной для заключенных,
несмывающейся черно-белой краской была выведена буква "Х". Тюремное
начальство ничего против этого не имело - в робе, на которой яркой краской
была нарисована большая буква "Х", далеко не убежишь. На самом деле "иксы"
были _п_о_ч_т_и_ несмывающимися. Каждая посылка содержала в себе маленький
одноразовый пакетик с псевдосахаром. Порошок нужно было развести в воде и
замочить в полученном растворе одежду. Через четыре часа буква "Х"
исчезала, и военнопленному доставалась просторная роба, которую умелый
портной мог запросто перешить в довольно приличный гражданский костюм.
Никто, кроме кадровых офицеров военной разведки, не знал об этом.
Естественно, исключение не составляли и сердобольные жители системы
Манаби. Подобное вмешательство в миссию "Помощи заключенным" могло быть
истолковано как нарушение всех конвенций по делам военнопленных.
И конечно же, эта программа была разработана лично Яном Махони в те
дни, когда он возглавлял Имперскую разведку.
Даже прошедшие проверку легальные предметы, находившиеся в посылках
"Помощи", были предназначены для нелегальных целей.
В таких упаковках с продовольствием очень нуждалось одно из звеньев
Килгура, потому что его членам предстояло провести важную секретную
операцию. Алексу взбрело в голову назвать ее "Искушение порочных, или
Подкуп алчных", а исполнителей - "Маленькой свободной дивизией".
По такому случаю он произвел пристрастный отбор агентов - участников
предстоящей операции. Ими оказались самые дружелюбные и общительные
заключенные. Каждому было дано задание завязать контакт с одним или двумя
охранниками. Остальные военнопленные отдали "искусителям" различные более
или менее ценные предметы - у кого что было - для подкупа "алчных". Если
охранник мечтал о кольце, он мог получить его; если о собеседнике, находил
его в лице килгуровского ставленника - благодарного слушателя и умелого
рассказчика.
Единственное вето накладывалось на сексуальные отношения. Но не
потому, что Килгур имел какие-то моральные предрассудки. Опытный мастер
шпионажа, Алекс прекрасно знал, что в постели человек переставал строго
контролировать себя и мог случайно проболтаться. Над ним висела постоянная
угроза превратиться из соблазнителя в соблазненного.
Было поставлено пять главных вопросов:
1. Можно ли подкупить данного охранника?
2. Можно ли этого охранника шантажировать?
3. Раздобыть все необходимые сведения о лагерной службе безопасности
- как о штате ее сотрудников, так и о местоположении и радиусе действия
сенсоров.
4. Узнать о Хизе все, вплоть до мельчайших подробностей. Во время
путешествия по планете нужно будет иметь представление, в каких районах
какую еду готовят - в домашних условиях и в ресторанах; на каком диалекте
говорят и какую одежду носят местные жители. (Заключенные, которые не
сочтут нужным ознакомиться с обычаями коренного населения, будут
вычеркнуты из списка беглецов.)
5. Существуют ли способы выбраться с планеты? Если да, то какие и в
чем заключаются связанные с ними сложности?
Конечно, были и другие вопросы.


В дверь камеры Стэна и Алекса кто-то громко постучал. Килгур
улыбнулся и пробасил:
- Входите, не заперто. Не нужно поднимать столько шума, сэр. Мы дома.
Дверь открылась и в камеру проскользнул мистер Н'клос. Стэн с Алексом
встали и вытянулись по стойке смирно, как того требовали тюремные правила.
- Нет, нет, прошу вас, сядьте, - застенчиво сказал молодой человек. -
Со мной вы можете вести себя совершенно свободно, не опасаясь подвоха.
- Мы просто хотели выразить вам свое уважение, сэр.
Килгур очень гордился своими успехами в работе. Однажды тяжеловес
заметил, как внимательно Н'клос наблюдает за его действиями, когда он
трудился в составе рабочей бригады. Алекс глубоко сомневался в том, что
столь повышенный интерес к его персоне был вызван романтическими
чувствами. И убедился в этом еще больше, заметив, какова была реакция
охранника на то, что он в одиночку поднял и отшвырнул в сторону громадную
железобетонную балку, которую троим заключенным никак не удавалось
сдвинуть с места. Алекс также обратил внимание на то, что Н'клос был хил и
тщедушен - даже для мужчины, пытавшегося окрепнуть на таанских
надзирательских харчах. Он окончательно утвердился в правильности своих
предположений после того, как услышал пару саркастических шуток,
отпущенных охранниками в адрес Н'клоса.
Как-то раз Килгур намеренно отошел от рабочей бригады и, оказавшись
рядом с Н'клосом, демонстративно поднял огромную тяжеленную балку и убрал
ее с проезжей части дороги, которую расчищали заключенные. Делая вид,
будто разговаривает сам с собой. Алекс бросил следующую фразу:
- Конечно, без маленькой уловки здесь не обошлось.
Охранник спросил, в чем она заключалась. В ответ Килгур
продемонстрировал игру своих мускулов и поделился секретом: когда
взваливаешь на плечи тяжелую ношу, основной удар должен приходиться не на
спину, а на ноги. Охранник никогда не слышал ничего подобного. Между ними
завязалась беседа. Килгур великодушно обещал показать Н'клосу и некоторые
другие приемы, заверив в том, что для таанца он обладает прекрасной
фигурой, и стоит ему только немного поднакачать мускулы, как он и сам
сможет выделывать такие номера.
У Н'клоса вошло в привычку захаживать в камеру Алекса во время своего
дежурства. Молодому человеку очень нравился кофе с приторно-сладким темным
сахаром. Килгур извел на него почти все посылочные запасы этих продуктов.
Прежде Стэну запрещалось находиться в камере во время визитов
Н'клоса. "На то есть свои причины", - туманно объяснил Килгур. Сейчас Стэн
понадобился Алексу в качестве прикрытия при выполнении одного важного
дела.
- Я всегда рад встрече с вами, бравый молодой человек, - сказал
Алекс, разжигая огонь в маленькой пузатой печке и ставя на нее побитый
закопченный оловянный котелок, в котором они готовили себе еду. Н'клос сел
на один из табуретов, сколоченных Алексом.
- Ну, так как же идут дела на фронте? - спросил Килгур.
- Нам снова урезали пайки, - мрачно сказал Н'клос.
- Какой позор! - брякнул Алекс. - Очень странно.
- Начальство можно понять. Тем, кто сражается на фронте, еще хуже.
- Откровенно говоря, думаю, это ошибочное суждение. Не сочтите за
критику. Разве лорды не знают, что их народ тяжело работает в тылу,
по-своему борясь за победу?
Н'клос вытянул шею и расстегнул верхнюю пуговицу кителя.
"Клиент созрел", - подумал Стэн, также изнемогавший от жары и духоты.
В камере, расположенной прямо под ними, трое человек вовсю топили печь
пластиковой тарой.
- Сдохнуть можно от этой жары, - сочувственно сказал Килгур. - Не
стесняйтесь, снимайте китель.
- Это противоречит уставу.
- Дьявол! - чертыхнулся Алекс. - Солдату следует знать, каким
приказам и когда нужно подчиняться. Устраивайтесь поудобнее, сэр. Наши
чуткие уши услышат громыхание тяжелых ботинок сержанта, когда он будет
находиться еще в начале коридора.
Недоверчиво глядя на Стэна, занявшего наблюдательную позицию, Н'клос
расстегнул портупею, на которой висел чехол с дубинкой, снял китель и
начал искать глазами место, куда это все можно было бы пристроить.
Наконец Н'клос заметил крючок - единственный крючок, вбитый в стену
камеры у самой двери.
- Присаживайся, приятель... я хотел сказать сэр. Кофе подан.
Н'клос повесил китель и снова уселся на табурет.
- Извините, что перебил. Кажется, вы что-то хотели сказать?
- Ах, да. Иногда я подумываю о том, чтобы подать рапорт о переводе на
фронт. Хочу попасть в действующую армию.
"Только такого доходяги там и не хватало", - подумал Стэн.
- Э-эх, сэр, когда-то я тоже так думал. Как я сейчас жалею, что не
прислушался к словам своего бедного брата-калеки. Война не знает пощады.
Посмотрите, в каком положении я сейчас нахожусь.
- Да уж, не хотел бы я оказаться на месте военнопленного, -
откровенно признался Н'клос.
- То-то и оно. Плен - самое худшее, что может случиться с человеком.
- Килгур задумался. - Но даже если ты сражаешься на передовой, приятного в
этом мало. Я не рассказывал вам о пятнистых змеях?
- Вроде бы нет.
Килгур подмигнул Стэну, улыбнувшемуся ему в ответ уголком рта.
- Как-то раз мне довелось побывать на Земле, на маленьком островке
под названием Борнео.
- Вы были на Земле?! Вот это да-а-а! - воскликнул изумленный Н'клос.
- Еще как был, парень! Меня туда занесло по долгу службы. Если уж до
конца откровенно, могу сказать, что мне предстояло командование тамошним
воинским подразделением.
- Вот уж никогда бы не подумал, что на Земле стояли имперские части,
возглавляемые младшими офицерами.
- Чрезвычайные обстоятельства, - нагло соврал Алекс. - Вызываю я к
себе как-то сержанта и спрашиваю: "Сержант, какая у вас здесь самая
трудноразрешимая проблема?" Он отвечает: "Пятнистые змеи!" Я
переспрашиваю: "Пятнистые змеи?!" И он отвечает: "Да, сэр, пятнистые
змеи".
В этот момент дверь камеры бесшумно приоткрылась, и в образовавшуюся
щель проскользнула рука Сент-Клер. Рука сняла с крючка китель Н'клоса и
вместе с ним исчезла.
- Вот ваш кофе, сэр, пейте, пожалуйста. Слушайте дальше. Просматриваю
я данные, касающиеся моего отряда, и прихожу в ужас. Массовое
дезертирство, волна кровавых преступлений, социальные заболевания
переросли в эпидемию. Полный развал! Ну, думаю, моему подразделению конец.
Собираю отряд и спрашиваю людей, в чем заключается главная проблема, кто
во всем виноват.
И они хором мне отвечают: "Пятнистые змеи!". "Пятнистые змеи?" -
переспрашиваю я. "Да, сэр, пятнистые змеи", - отвечает хор. И мне
объяснили, что все эти пятнистые змеи водятся в джунглях. А подразделение
находилось как раз в самой гуще непроходимых лесов.
За то время, пока Алекс трепал языком, китель Н'клоса хорошенько
обследовали. Воинский билет и другие документы были переданы самому
быстрому тюремному бегуну, молнией спустившемуся вниз по лестнице в
камеру, где ждала Л'н. Она изучила и запомнила все мельчайшие подробности
документов Н'клоса, чтобы позже сделать копии. Л'н ведь обладала
универсальной художественной памятью. С самого кителя были сняты мерки и
сделаны слепки пуговиц - также для последующего воспроизведения. Были
учтены даже размеры дубинки - на тот случай, если кому-нибудь понадобится
выстругать фальшивую.
Всего за каких-нибудь несколько минут комитет по побегам обогатился
ценной информацией. Если заключенному удастся бежать, он может захотеть
или будет вынужден выглядеть, как охранник. А возможно, ему придется
выдавать себя за самого Н'клоса.
Если, конечно, Н'клос в данный момент не обернется, не обнаружит
пропажу формы и не поднимет тревогу...
Но пока все шло спокойно. Правда, Стэн корчился, как ненормальный,
боясь прыснуть со смеху. До такого состояния его довел рассказ Алекса.
- Надо же, - продолжал Килгур, - маленькие, пятнистые змеи. Везде и
кругом. Свирепые и беспощадные твари со смертоносным ядом. Эти бестии
заползают в окопы и кусают, заползают в палатки и кусают, заползают в
туалет и кусают. Мерзкие создания, что и говорить. Нужно было что-то
срочно предпринять.
Я немного подумал, принял решение и приказал отряду построиться. И
когда построение закончилось, из палатки вышел я. И все ахнули, потому что
в руке у меня была зажата пятнистая змея.
И я сказал: "Послушайте меня, люди! Не то ли это пресмыкающееся,
которое называют пятнистой змеей?" и люди ответили: "Да, это пятнистая
змея". "Я хочу предложить вам способ избавиться от пятнистых змей. От
множества этих тварей. На счет "раз" вы уверенно хватаете змею правой
рукой. На счет "два" вы хватаете ее также и левой рукой. На счет "три" вы
скользите правой рукой по ее туловищу к маленькой голове и - шпок! - на
счет "четыре" резким движением большого и указательного пальцев отрываете
змеиную голову!"
Люди вытаращили глаза - и начали войну. На протяжении следующих двух
недель в месте расположения отряда только и слышалось: шпок... шпок...
шпок... Кругом валялись открученные змеиные головы.
Моральный дух солдата окреп, дезертиров больше не было, преступлений
тоже больше не было, уровень заболеваемости сифилисом резко снизился.
Казалось, моя проблема решена.
И вот как-то раз захожу я в амбулаторию. А там лежит какой-то
бедняга. Весь перебинтованный. С головы до ног. Упакованный, как куколка
шелкопряда. Я спрашиваю его: что, мол, случилось? И он отвечает мне
жалобным голосом: "Пятнистые змеи, сэр". "Значит, пятнистые змеи?" -
спрашиваю я. "Да, сэр, пятнистые змеи". "Продолжай, парень", - говорю я.
Алекс немного занервничал, когда дверь камеры снова бесшумно
открылась и та же рука осторожно повесила китель с портупеей на крюк.
После секундной заминки Килгур продолжил повествование. Стэн пытался
вспомнить самую жестокую и медленную из всех известных ему пыток и
вынужден был признать: любая из них была детской шалостью в сравнении с
той, которую придумал Алекс Килгур.
- "Сэр, - продолжает перебинтованный, - помните, вы рассказывали нам,
как нужно расправляться с пятнистыми змеями?" "Да, - говорю, - помню,
рассказывал. Но я не думал..." "Я попробую вам объяснить, что со мной
приключилось. Сижу я вторую ночь в окопе, на своем боевом посту. И вдруг
вижу, как в мою "нору" опускается покрытый мехом пятнистый предмет. И я, в
точности, как вы советовали, мистер Килгур, на счет "раз" хватаю этот
извивающийся предмет правой рукой, на счет "два" хватаю его также левой
рукой, на счет "три" скольжу правой рукой вверх, на счет "четыре" делаю
ш_п_о_к_ и, сэр, можете себе представить, попадаю большим пальцем правой
руки прямо в зад _л_е_о_п_а_р_д_у_!"
Наступила мертвая, абсолютная тишина. Наконец Н'клос обрел дар речи.
- Это самая жуткая шутка из всех, что я когда-либо слышал.
В первый и последний раз Стэн был полностью согласен с мнением
таанца.


Сент-Клер погрузилась в мрачные раздумья, наблюдая за своей странной
соседкой по камере, делавшей наброски исключительно по памяти, а затем
составлявшей точную копию таанского удостоверения на фоточувствительной
пластинке. Сент-Клер собиралась возразить, когда Стэн приказал ей
поселиться вместе с застенчивой керркой, но в последний момент передумала.
Ей не хотелось доставлять Стэну такое удовольствие - знать о ее симпатиях
и антипатиях.
Дело заключалось совсем не в том, что Л'н не была человеком. Просто
любой компании Сент-Клер предпочитала одиночество. Она всегда выступала
соло, всегда жила своим умом и никогда даже в мыслях не держала
перекладывать ответственность на других. Сент-Клер выжила благодаря тому,
что умело пользовалась случаем и никогда не колебалась.
Л'н спутала ей все карты. Живя с таким существом под одной крышей,
нельзя руководствоваться одним лишь холодным расчетом.
Впрочем, в жизни вдвоем была своя логика. Как главной воровке,
Сент-Клер было лучше иметь дело напрямую с маленькой художницей-керркой.
Но для этого ей следовало кое к чему привыкнуть. Л'н могла чувствовать
себя уютно только в темноте. За пределами камеры, на ярком таанском
солнце, она становилась совершенно беспомощной. Со временем Сент-Клер
стала замечать, что помогает Л'н машинально: водит ее в туалет, находит
инструменты, потерянные при позднем дневном свете, возвращает к
действительности, когда беднягу гипнотизирует какая-нибудь причудливая
игра бликов.
Вскоре Сент-Клер поняла, что привязалась к другому живому существу.
Л'н постепенно становилась для нее тем самым странным из всех животных,
которое зовется другом.
Ей было трудно смириться с этой мыслью, особенно когда она вспоминала
об отношении Л'н к этому "подонку Горацио". Соседка по камере расписывала
его достоинства с таким пылом, словно он был самым настоящим святым.
А затем Сент-Клер услышала историю о ефрейторе Хансене и поняла, что
Л'н отождествляет его со Стэном. Они оба слились для нее в один образ -
безупречного героя. Лишь благодаря своим иллюзиям Л'н не потеряла рассудок
в убогой нищете плотно населенного тюремного лагеря. Она тосковала по
мирным лесам своей родной планеты, все чаще и чаще погружалась в
воспоминания. Суровая действительность тюремной жизни становилась для нее
невыносимой.
Без Стэна - по крайней мере без того, что она себе о нем навоображала
- Л'н быстро дошла бы до грани тихого помешательства.
Сент-Клер дала себе слово изменить такое положение вещей, решила
перевоспитать Л'н на свой лад до совершения побега.
- Скажи мне, Л'н, - обратилась она как-то к керрке. - Я знаю, что ты
интересуешься светом. А видела ли ты когда-нибудь знаменитую светящуюся
башню на Прайм-Уорлде?
Л'н прервала работу над набросками.
- Ты имеешь в виду ту, которую построили два милчена? Кажется, их
звали Марр и Сенн.
- Да.
- Только на картинках, - ответила Л'н.
- А-а, понимаю. Ты никогда не была на Прайм-Уорлде. Когда вся эта
заварушка закончится, мы можем съездить туда вместе и посмотреть на нее.
- Нет, я бывала там раньше. Как-то раз я слышала о большой вечеринке,
которая устраивалась в башне. Вот на что стоило бы посмотреть!
- Почему же ты не пошла на эту вечеринку? - спросила Сент-Клер.
- Меня туда никто не приглашал.
- Ну и что, черт побери? Да ты могла бы проникнуть туда без всякого
приглашения! Я пару раз так делала. На балу Мирра и Сенна всегда бывает
столько народу, что практически невозможно выяснить, приглашена ты
официально или пробралась с черного хода.
Л'н с грустью вздохнула, испытывая легкую зависть.
- Пробраться на бал... Я мечтала совершить что-то вроде этого. Как бы
попонятней выразиться? В качестве обновленной Л'н, что ли... Дерзкой.
Решительной. Смелой. Войти в зал уверенной походкой, как будто я сама
устроила эту вечеринку. Манерой своего поведения ввести всех в
заблуждение, заставить думать, будто я какая-нибудь известная личность. Но
я побоялась, что в разговоре они обнаружат мое невежество. - Л'н замотала
головой. - У меня не было ни одного шанса. Стоило бы им только взглянуть в
эти огромные безобразные глаза, и они бы сразу поняли, что я никто.
Сент-Клер была поражена.
- О чем ты говоришь? Что за глупость? Тоже мне, выдумала -
безобразные глаза!
Л'н тяжело вздохнула. Ей было неловко за свою откровенность и в то же
время лестно, что кто-то пытается опровергнуть неприятную для нее правду.
- Послушай меня, девочка, - сказала наконец Сент-Клер. - Чувствую, у
нас впереди огромная работа. И начать ее нужно с изменения твоего
представления о безобразном. Будь уверена, мы прорвемся на бал.
Л'н хихикнула, решив, что ее подруга просто пошутила. Но Сент-Клер
знала, о чем говорит. Она только что дала Л'н обещание. А Сент-Клер была
человеком, не привыкшим бросать слов на ветер.



24

- Расчет окончен, - объявил Вирунга, неуклюже развернувшись,
отсалютовал Генриху и прохрипел: - Все заключенные в сборе. - И после
секундной паузы добавил: - Сэр.
Даже Генрих не находил нужным затягивать дневную перекличку. Кивнув
головой, он направился в сторону административной части. Вирунга
отсалютовал ему вслед, развернулся вполоборота и прокричал:
- Отделение... воль-но!
Заключенные смешались в толпу, забубнили на все голоса и стали
расходиться кто куда: кто в камеру, кто в туалет, а кто отправился прямо
на ужин.
Стэн, у которого были более важные дела, зашагал к лестнице, чтобы
подняться в комнату Вирунги, и при входе в коридор нос к носу столкнулся с
Четвиндом. Надзиратель поджидал Стэна.
- Заключенный Горацио, - сказал он, широко улыбаясь.
- Сэр?
- Это ведь не твое имя.
- Простите, сэр, моя мама была бы очень удивлена, услышав такие
слова.
- Неплохо придумано. Я вспомнил, где видел тебя раньше. На Дрю.
- Да Бог с вами!
- У меня мало времени. Дрю. Планета-тюрьма. Я наблюдал за кучкой
счастливых негодяев, собиравших моллюсков. А ты и этот бочонок Килгур
красовались в униформе полицейских. Вылавливали какого-то зверя по
имени... черт, как бишь его? Дунстан... нет, Динсмен.
Четвинд обладал отличной, цепкой памятью. Этого было достаточно для
того, чтобы его убить.
- Сэр. Только без обид, сэр. Но как я мог...
- Как ты мог быть таанским полицейским тогда и военнопленным теперь?
Сейчас объясню. Ты служишь в имперской разведке. Когда началась война, ты
попался в сети. Может быть, "артиллерийский снайпер" - твоя легенда. Может
быть, ты выдумал эту версию в последнюю минуту перед тем, как вляпаться в
дерьмо. Будь я проклят, если знаю, что произошло на самом деле.
Стэн продумывал возможные варианты. Убить Четвинда здесь? Сейчас?
Нет. Конечно, можно было скрыться до того, как тело обнаружат, но убийство
повлечет за собой массовые репрессии.
Второй путь: уговорить Четвинда повременить с докладом Авренти,
содержащим столь интересную информацию, чтобы успеть подстроить
какой-нибудь несчастный случай, желательно за стенами Колдиеза. Такой
вариант возможен.
- Говори, заключенный.
- Не могу, сэр. Что бы я ни сказал, меня бросят в карцер.
- Какой ты догадливый, - одобрительно кивнул Четвинд. - Если бы ты
начал болтать о моем уголовном прошлом, я действительно должен был бы
избить тебя до полусмерти и бросить в карцер. И кто знает, куда бы меня
завело мое воображение в дальнейшем. Но... - Четвинд улыбнулся. - Теперь
мне остается только придумать, как разыграть эту карту. И разыгрывать ли
ее вообще.
- Заключенный не понимает.
- Заключенный, черт побери, прекрасно все понимает! Сейчас я
полицейский надзиратель, но мое положение остается шатким, потому что мне
был вынесен условный приговор. Проклятые таанцы могут в любую минуту
лишить меня всех привилегий и выслать обратно на Дрю - или вообще на одну
из мертвых планет - под каким-нибудь предлогом или без всяких объяснений.
Итак, я должен еще раз как следует все обмозговать. Если ты не попытаешься
подстроить какой-нибудь несчастный случай, в результате которого моя душа
скажет "оревуар" родному телу, я продолжу обдумывание этого вопроса. Мне
нравится поддерживать победителей.
Стэн понял, что Четвинд был гораздо хитрее, чем казался на первый
взгляд.
- Война приняла неожиданный оборот?
- Действия на фронте ведутся таанцами успешно. Пока, - двусмысленно
сказал Четвинд. - Мы... черт! Я уже начинаю говорить, как полицейский.
Таанцы лупят вас, имперцев, как сидоровых коз. Вопрос, как долго это будет
продолжаться. Я выхожу за ворота и вижу, что кругом царят нищета,
разорение и воровство. Вопрос напрашивается сам собой: если подобное
творится здесь, на Хизе, то что же тогда происходит на других планетах?
Тебе нравится ход моих мыслей? Может, мне нужно было стать
аналитиком, а? Продолжу высказывать свое мнение. Если таанцы в ближайшее
время не одержат победу в каком-нибудь крупном сражении, мясорубка будет
продолжаться. И попадать в нее будет больше наших, чем ваших.
Так что, по всей видимости, война идет не совсем так, как хотелось бы
лордам и леди. И, возможно, на Хизе неожиданно появится другая система
управления, при которой мы, вероятнее всего, станем выплачивать налоги
Прайм-Уорлду.
Думаю, если это произойдет, мистеру Четвинду не вручат золотую
медаль. В общем, повторяю еще раз - предпочитаю быть на стороне
победителей. Итак... до тех пор, пока положение вещей не изменится и я не
решу, в какую игру мы будем играть и карты чьей колоды раскладывать, я
собираюсь относиться к тебе так же, как и прежде. То есть не предпринимать
никаких мер. Это все, заключенный. Можешь идти.


Стэн едва не принял решение, которое ему было вовсе не по душе.
Даже в комитете по побегам была своя тактика и стратегия. Тактика -
разработать подходящий маршрут побега, составить детальный план, снарядить
беглецов - была проста. Со стратегией дело обстояло иначе. Процесс ее
разработки был мучительным и долгим.
Для военнопленного служба не заканчивалась после пленения. Он (или
она) все еще оставался бойцом. Нужно было продолжать сражаться - даже
находясь в лагере для военнопленных. Все заключенные Колдиеза не только
прошли гипнотическую обработку во время обучения, но и укрепили в себе
внутреннее стремление к сопротивлению.
Частью этого сопротивления был побег. Задача комитета по побегам
заключалась не только в возвращении несчастного заключенного на родину,
чтобы он, если повезет, снова попал в действующую армию, на передовую, но
и в том, чтобы он продолжал сражаться, находясь в заточении.
Каждый заключенный, являвшийся костью в горле своих поработителей,
выбирал одного или двух потенциальных врагов - солдат-охранников. Чем
большей костью в горле он был, тем больший вред причинял противнику. Но
при всем том очень важно было не довести врага до крайности, когда он
решит, что самым экономичным способом разрешения проблемы будет пуля,
пущенная в висок заключенного.
До сих пор пленникам Колдиеза удавалось отлично справляться со своей
задачей, продолжая воевать и оставаясь в живых.
Туннель Кристаты мог все изменить. К такому выводу пришел Стэн. У
полковника Вирунги было на этот счет свое мнение, обоснованное целым рядом
аргументов. Поскольку туннель проходил под стенами собора, побег мог быть
запланированным и групповым. При попытке совершить массовый побег все, кто
был способен пролезть в эту "нору", разбежались бы по Хизу в разные
стороны. И каков был бы результат? Естественно, солдаты всех регулярных и
вспомогательных частей Хиза были бы оторваны от выполнения своих
повседневных обязанностей и брошены на поимку беглецов. Возможно, на Хиз
направили бы даже боевые подразделения. В конечном итоге большинство
заключенных, если не все, были бы окружены и схвачены. А затем -
расстреляны. Не исключено также, что военнопленных, оставшихся в Колдиезе,
перерезали бы всех до одного, как цыплят, чтоб другим неповадно было.
Полковник Вирунга предлагал совершить побег немедленно. "Все мы
солдаты и привыкли рисковать", - заявил он.
Стэн придерживался другой точки зрения, хотя прекрасно понимал, что
обрекал людей, долгими часами корпевших над строительством туннеля, на
дальнейшее заточение, лишая их даже слабой надежды выбраться на свободу.
Он считал, что нужно отфильтровать небольшую группу заключенных, полностью
подготовленных к побегу и оснащенных всем необходимым: от фальшивых
документов до денег. Стэн пришел к такому выводу, руководствуясь не одним
лишь человеколюбием - по крайней мере он пытался себе это внушить.
Из таанских лагерей почти не было удачных побегов - во всяком случае,
он слышал об очень немногих. Если из Колдиеза будет совершен массовый
побег - а беглецов поймают, устроят показательный суд и казнят, - это
сильно обескровит любое сопротивление и приведет к ужесточению режима в
других тюремных лагерях, разбросанных по планетам Таанских миров. Бежать
из них будет уже невозможно.
Было бы гораздо разумней, если бы _о_д_и_н_ заключенный сбежал домой
из самого сердца Таанской империи - тем более, что успех этого предприятия
мог быть вполне гарантированным.
Вирунга нахмурился. Ему не понравилось предложение Стэна.
- Я принял твой вариант на рассмотрение. Кто совершит побег?
Вымученная стратегия вылилась в еще более вымученную тактику. Стэну
приходилось уповать только на волю Божью. Проще было начать с исключений.
Конечно же, в их число прежде всего входил Вирунга. Он не мог - и даже при
возможности ни за что бы не согласился - бросить своих подопечных.
Стэн и Алекс. О Большом Иксе вообще не могло быть речи. Исключались и
существа, которые из-за своего внешнего вида не могли смешаться с
гуманоидным населением Хиза. А также калеки.
Кто был _с_п_о_с_о_б_е_н_ совершить попытку - и, вероятнее всего,
оказался бы убитым?
Кристата и трое его обращенных. План был составлен ими. Стэн надеялся
убедить эту четверку принять некоторую помощь, пересмотреть не вполне
разумное решение отдать себя на милость таанских крестьян и придумать
что-нибудь более рациональное.
Ибн Бакр и его партнерша. Стэн скорчил гримасу.
Сент-Клер. Он недолюбливал ее так же, как и она его. Но если побег
придется совершать в одиночку, лучшей кандидатуры, пожалуй, не найти.
Шансов на успех у Сент-Клер было гораздо больше, чем у любого другого
заключенного.
Эрнандес. Если кто-то действительно заслуживал оказаться на свободе,
так это был он. Кроме того, Стэн полагал, что проводимые Эрнандесом
непрекращающиеся диверсии вскоре могут быть раскрыты, а сам он - вздернут
на виселице.
Абсолютно не уверенный в правильности своего решения и даже в подборе
кандидатур, Стэн покинул камеру Вирунги, чтобы взвесить все "за" и
"против" в спокойной обстановке.


- Друг мой, - медленно произнес Вирунга. - Спасибо, конечно, за
доверие, но... Я не могу пройти через туннель. У меня боязнь закрытых
пространств.
Стэн, имевший явную предрасположенность к клаустрофобии, отлично его
понимал.
- Наверное, вы правы, - подхватил Эрнандес. - Возможно, я зашел в
своих действиях слишком далеко, игра стала опасной. Но меня это не
волнует. Вы понимаете, что я имею в виду?
Нет, Стэн не понимал.
- Попробую вам растолковать. Предположим, мне удастся пройти через
туннель, незаметно раствориться в бескрайних просторах Хиза и даже
вернуться в Империю благодаря вашему - уверен - самому мудрому плану. Все
это прекрасно и замечательно. Но что произойдет дальше? Полагаю, меня
начнут таскать по всей Империи, с гордостью представляя широкой публике
как некоего героя, которому удалось - с заглавных букв, пожалуйста, -
Обрести Свободу. Вряд ли после столь помпезной встречи меня снова отправят
на фронт. Разве я не прав?
- Хоть вы несколько и приукрасили картину, - сказал Стэн, - не могу с
вами не согласиться.
- Моя внучка погибла, как я уже вам рассказывал. А я не уверен, что
отомстил за ее смерть сполна. Теперь понимаете?
Стэну стало все ясно. Служба на благо Империи была для Эрнандеса на
втором месте после личной мести. Стэну ничего другого не оставалось, как
принести ему свои извинения. Он надеялся, что когда таанцы в один
пасмурный день поймают Эрнандеса на месте преступления, тот не выдаст ни
одного из секретов узников Колдиеза.
Подобным же образом Стэн встретился с Леем Ридером Кристатой.
Он составил крутой - как ему казалось - план относительно трех
гуманоидов и одного негуманоида. Стэн предложил им остаться в столице Хиза
вместо того, чтобы углубляться в сельскую местность, населенную
недружелюбными аборигенами. Кристате предстояло выдавать себя за
ревностного сторонника таанцев. Он должен был стать уличным проповедником
и во всеуслышанье возвещать о своем прозрении, наступившем после того, как
таанцы "освободили" его планету от жестокого ига ненавистной Империи.
Стэн знал, что пройдет много времени, прежде чем люди решатся
задавать наводящие вопросы истинному верующему, если он будет говорить им
о правильности _в_с_е_х_ их действий.
- Но это же ложь, - возразил Кристата под одобрительное кивание своих
помощников.
Вместо ответа Стэн заскрежетал зубами.
- Великий отвернется от нас и перестанет помогать, если мы уподобимся
жалким лгунам, - продолжал Кристата. - Непонятно также, что полезного мы
сможем сделать, оставшись в городе, в этом осином гнезде со снующими
взад-вперед униформами.
- Вы можете остаться в живых, - ответил Стэн. - Жизнь дарует и
отбирает Великий. Все мы в его воле.
- Тебе не дано понять учение Великого. Только тот, кто живет на земле
и ощущает под ногами твердую почву, кто не приемлет фальшивых вероучений
Маммоны и осознает, что его долг состоит лишь в том, чтобы накормить своих
ближних и помочь обездоленным, может понять нас и дать приют.
Стэн промолчал, вспомнив о том, как когда-то давно он и его отряд
"Богомолов" в течение нескольких дней удирали от каких-то крестьян,
которых посчитали мирными жителями.
- Я надеялся, Горацио, что ты прислушаешься к моим высказываниям и
станешь одним из нас. К сожалению, этого не произошло, - с грустью сказал
Кристата. - Но мы будем молиться за то, чтобы те, кто воспользуется
преимуществом, дарованным нам Великим Создателем, обрели истину в своих
сердцах и по возвращении на свободу начали проповедовать идеалы веры.
Лучшее, на что Стэн мог надеяться, простив себя за высказанное
предложение, было то, что Кристата и трое его одержимых послушников не
сумеют сбить с толку настоящих беглецов и умрут быстро, не мучаясь.


Сент-Клер подождала, пока дверь за Стэном закроется, и посмотрела на
Л'н. Даже в сумрачной темноте она смогла разглядеть, как руки миниатюрной
керрки задрожали от волнения.
- Но ты должна идти, - без всякой преамбулы сказала Л'н.
"Да, - подумала Сент-Клер, - я должна идти. Здесь можно сойти с ума.
Какой это будет по счету побег? Двадцать второй? Или двадцать четвертый?"
Она прекратила отсчет своих предыдущих попыток на цифре двадцать один,
потому что пришла к выводу о бессмысленности коллекционирования поражений.
Этот побег должен быть удачным. Сент-Клер хладнокровно представила
себе невеселую картину того, как ее прогоняют сквозь строй охранников,
вооруженных дубинками, а затем убивают. Да, в случае поимки ей грозила
неминуемая смерть.
До сих пор она избегала играть в слишком опасные игры. Но желания
стоять в стороне и ждать, когда большинство примет правильное решение, у
нее оставалось все меньше.
"А как же Л'н? Она сможет обратиться за помощью к Стэну. Он не
допустит ее гибели, - успокаивала себя Сент-Клер. - Что же касается меня,
я ведь не бедная беспомощная сиротка. Я - игрок. Угриха-одиночка,
выживавшая в любых условиях и при любых обстоятельствах. Я ни в ком и ни в
чем не нуждаюсь".
Так ли это?



25

Леди Этего была блестящей женщиной, как и все таанцы высшего
общества; таков же был и их провал.
Военные планы таанцев были разработаны тщательнейшим образом, с
учетом самых крайних вариантов. На тот случай, если эти планы будут
нарушены посреди сражения, таанцы придумали гениальную импровизацию. Они
могли - и сделали именно так - объединить отряды, сколоченные из самых
боеспособных сил, бросить их на линию фронта и выиграть.
При этом, конечно, была учтена запрограммированная готовность их
воинов умереть на месте, но не сдаться. Таанцы упустили один нюанс -
правомочность высшего должностного лица изменить одобренный и скрепленный
печатью план.
Итак, леди Этего вошла в пустое помещение боевого штаба, постукивая в
тишине каблуками изящных сапог. Ей предстояло провести брифинг с
двенадцатью командующими военными флотами, чтобы отдать последние
распоряжения и разъяснить мельчайшие подробности многоступенчатого
нападения на Дюрер. Боевой штаб был полностью оборудован для показа на
куполообразном экране дислокации таанских войск - от общих стратегических
наступательных сил до скромных патрульных звеньев.
Но брифинг не состоялся. Леди Этего получила кодированную шифрограмму
от высочайшего руководства, в которой дано было указание отложить встречу
и ждать дальнейших распоряжений.
В последовавшем - совершенно секретном - сообщении говорилось, что
глава Совета лорд Ферле просит о присвоении ему звания командующего
объединенными военными флотами с одобрения леди Этего.
В ответ Этего послала официальное подтверждение своего согласия, не
находя нужным ни вдаваться в подробности, ни дожидаться, пока боевой
корабль лорда Ферле, работавший на АМ-2, выйдет из строя и даст крен.
Сторонники леди Этего могли ополчиться против нее. Леди Этего была
обеспокоена. Она чувствовала, что назревают крупные неприятности.
И оказалась абсолютна права. Ферле вошел в штаб, поприветствовал
Этего соответственно ее званию, со всеми положенными формальностями, и
отпустил своих адъютантов.
Леди Этего, соблюдая правила приличия, спросила лорда Ферле, не
окажет ли он ей честь просмотреть планы готовящегося наступления.
- Нет, - ответил Ферле. - Я хорошо с ними знаком и полностью одобряю.
"Тогда какого хрена ты сюда приперся?" - подумала леди Этего.
- Члены Совета уже собрались на заседание и составляют генеральный
план. Фактически они хотят расширить зону стратегического удара.
Этего почувствовала запах дымка - нет, дыма. Она рефлекторно нажала
на кнопку дистанционного управления, и полукруглый выпуклый потолок штаба
превратился в имитацию черного галактического пространства с атакуемой
системой Дюрер посередине. Но ни он, ни она даже не взглянули на объемную
карту.
- Возможно, я неправильно вас поняла, - ровным голосом сказала леди
Этего.
- После ознакомления с вашим блестящим планом и анализом сложившейся
обстановки, - продолжал лорд Ферле, - мы поняли, что вы намереваетесь
совершить массированную атаку.
Лорд Ферле повернулся лицом к экрану и взял в руки пульт
дистанционного управления.
- Пожалуйста. Двенадцать флотов вынырнут из небытия и нападут на
систему Дюрер. Вон там будет произведена ложная атака на систему Аль-Суфи
для втягивания в созвездие имперских сил. Когда противник поймет, что
попал в ловушку, будет уже поздно.
Этего промолчала.
- Удар направлен в самое сердце Империи, что мы полностью одобряем.
Между тем, проведя точный анализ и обсуждение, мы, то есть члены Совета,
пришли к решению о расширении этого плана - во-первых, потому, что он
блестящий, и во-вторых, потому, что полностью соответствует таанским
представлениям об идеалах.
- Что означает?..
- Мы считаем, что резервные флоты следует направить в зону боевых
действий. За фланги опасаться нечего - переброска будет проводиться
внезапно. Любой корабль, звено или флот, вовлеченные в операцию, смогут
увернуться от удара. Другие боевые единицы направятся прямо к главной
цели.
- Главная цель, лорд Ферле, - отчеканила леди Этего, - состоит в том,
чтобы обезопасить систему Дюрер и использовать ее в качестве трамплина для
последнего штурма.
- Легко разрешимая задача, - сказал лорд Ферле. - Разумеется, для
этого потребуется действовать более осмотрительно и перегруппироваться.
Совет постановил: напасть на Дюрер неожиданно и провести последний штурм.
Наступила тишина.
- А вы не допускаете возможности, - спросила наконец леди Этего,
гладя на экран, находившийся у нее над головой, - что имперским силам,
находящимся в Аль-Суфи и вокруг системы, удастся прорвать оборону и выйти
на свободу?
- Этого не произойдет, - раздраженно сказал лорд Ферле. - Мы уверены,
ваш хитрый план вынудит их защищать ложную цель. А когда они догадаются о
подвохе, будет уже поздно, слишком поздно. К тому же... - Он помолчал. -
Мы и в дальнейшем намереваемся вводить их в заблуждение.
- Продолжайте.
- Существует еще одна причина, по которой мы не можем затягивать
войну, - сказал лорд Ферле. - Леди Этего, события на фронте вышли за рамки
всех самых пессимистичных прогнозов. У нас просто-напросто нет запасов
АМ-2, чтобы позволить себе роскошь даже самой непродолжительной задержки
сражения.
В тот момент леди Этего стало совершенно ясно, по каким причинам план
генерального сражения, разработанный лордом Ферле - кому, как не ей, было
знать, что он не являлся детищем Совета, - был ненадежным, зыбким,
зависящим от случайного стечения обстоятельств, как при игре в кости. Но
она была истинной таанкой - и хранила молчание.
- Есть и еще две модификации вашего плана, - сказал Ферле. -
Например, умело подстроенная диверсия против Аль-Суфи. Осталось решить
только один вопрос. Находящиеся там силы должен возглавить человек,
известный как самый лучший, самый опытный боевой командир. Наш самый
грозный стратег.
Щеки леди Этего вспыхнули, рука потянулась к именному оружию. Она с
трудом совладала с собой.
- Я польщена, - сумела выдавить леди Этего, удивившись тому, что
голос ее не дрогнул. - Но если я приму командование диверсионной группой,
кто тогда позаботится о моих двенадцати флотах - вношу поправку -
двенадцати моих и нескольких дополнительных подразделениях, которые Совет
решил также отправить в бой?
- Поскольку это сражение станет решающим, - сказал лорд Ферзе, - мы,
то есть все, кто руководит наступлением, будем представлять нашу империю и
нести ответственность за исход боя.
Леди Этего отвесила официальный поклон и отдала честь представителю
Верховной власти, своей замене - лорду Ферле.
Она сама удивлялась, как ей удалось сохранить самообладание и
спокойно покинуть боевой штаб. Оказавшись в своей квартире, леди Этего
впала в ярость и разразилась такими ругательствами, которыми восхитился бы
самый закоренелый таанский уголовник.
Успокоившись, она вынула из кобуры именное оружие. Да, что и
говорить, ее репутация замарана. Причем незаслуженно. Свершилась
чудовищная несправедливость. В жизни подобные вещи происходят сплошь и
рядом. Она выросла в среде, где безобразия были нормой поведения. Но
сейчас главная цель - победа. Ради нее можно стерпеть все. Леди Этего
решила, что подчинится приказу и примет командование подставным флотом.
Конечно, будь леди Этего во главе действующей армии, она могла бы
наворочать таких дел, какие всем этим временщикам и приспособленцам даже
не снились. Но ей придется оставаться в стороне и быть на подхвате.
Леди Этего смирилась со своей участью, потому что знала: ее план
сработает - даже со всеми идиотскими модификациями лорда Ферле. Но после
того, как объединенные таанские флоты ударят по Прайм-Уорлду, Дюрер будет
предан забвению. Тогда лорд Ферле поймет, каково умело управлять ходом
сражения, и горько пожалеет о том, что сместил настоящего боевого
командира с поста, чтобы самому хоть на минуту стать ключевой фигурой в
войне.
Леди Этего была уверена в том, что лорду Ферле неизбежно понадобится
ее помощь для одержания окончательной победы. И она задумала жестоко
отомстить ему за свою обиду после крушения Империи.



26

Осталось пройти одну треть метра. Стэн почти физически ощутил
холодную черноту таанской ночи, опустившейся на толщу земли над его
головой. Неумолимое чувство близкой свободы нахлынуло на него, как волны
океанского прилива в период полнолуния. Нужно было только отрыть немного
грунта, чтобы оказаться на поверхности. Долгим годам, проведенным в
таанских тюрьмах, наступит конец - беспокоиться придется лишь о
собственном выживании.
Стэн повернулся назад, разгоняя рукой густой чад горевшего в лампе
жира. От едкого дыма на глаза наворачивались слезы. Стэн вытер глаза
рукавом робы и посмотрел на своих солдат - мужчин, женщин и существ,
отобранных им для совершения побега.
"Разношерстная компания" - вот самое точное для них определение.
Некоторые из беглецов, например Кристата и его единоверцы, были одеты в
костюмы таанских крестьян, сшитые из грубой бледно-зеленой или коричневой
ткани. Ибн Бакр вложил весь свой талант в собственную униформу и костюм
своей партнерши, стройной женщины по имени - Стэн никак не мог
вспомнить... - Элис! Блеском и великолепием форма Бакра могла сравниться
разве что с парадным мундиром адмирала. Костюм Элис лишь немногим уступал
в шике. На самом деле они выдавали себя за начальника станций гравипоездов
и его помощника. На руках Ибн Бакра и Элис имелись фальшивые документы, в
которых говорилось, что они совершают инспекционную поездку по главным
станциям Хиза. Стэн не мог удержаться от смеха, когда Ибн Бакр впервые
показал ему наметки того, что он и Элис должны были носить. Стэну стало
неловко за свое поведение, когда он увидел на лице Ибн Бакра пристыженное
выражение, - опечаленный гигант, выронивший из рук свое шитье, вызывал
жалость. И тогда Ибн Бакр объяснил Стэну, что таанцы обожают униформу, и
чем ниже у офицера звание, тем более броскую одежду он предпочитает.
- Видел бы ты начальника мусорного коллектора, - сказал Ибн Бакр.
Стэн прикрыл глаза от яркого света, подумав о том, что нужно поскорее
к нему привыкать.
Одежда других членов группы представляла собой нечто среднее между
той, что была на Кристате и Ибн Бакре, - от фермерской до костюмов
лавочников и формы таанских офицеров средних и нижних чинов.
Одеяние Сент-Клер отличалось от всех остальных. На ней были высокие
ботинки и походный маскировочный костюм, столь изящно облегавший фигуру,
что у Стэна при виде этой женщины возникло двойственное чувство -
страстного желания и неприязни. За плечами Сент-Клер висел маленький
походный рюкзак. В нем находилась сменная одежда и легчайшая туристская
экипировка, которой так любили пользоваться здоровые, выносливые
спортсмены и спортсменки. Предположительно Сент-Клер отправлялась на
поиски редких и безумно вкусных клубней, прораставших в почве Хиза дважды
в год. Клубни были настолько ценными, что собирать их разрешалось лишь
богачам и знати. Дважды в год спортсмены и любители острых ощущений
прочесывали леса и луга в надежде отыскать сокровище. Места, где можно
было найти клубни, охранялись на Хизе столь же ревностно, сколь и горные
стремнины с форелью на Земле, возвращенные к жизни Вечным Императором.
Сент-Клер выдавала себя за одну из охотниц за клубнями. Она была
убеждена в том, что ей запросто удастся где-нибудь окопаться и дождаться
удобного момента покинуть Хиз. Стэн был не слишком в этом уверен. И все же
он поддался на уговоры Сент-Клер - несмотря на то, что ее обещания были
очень ненадежными.
Стэн размышлял над всем этим под тихий аккомпанемент молитвы Лея
Ридера и его единоверцев, терпеливо ожидая, когда они закончат
превозносить своего Великого и просить его об оказании им помощи в
дальнейшем. Единственным словом, которое Стэн мог различить в этом потоке
излияний, было "ах-х-хминь", произносимое тремя людьми со страстным
придыханием, когда Кристата делал паузы. Наконец он закончил заунывное
песнопение и переваливающейся походкой подошел к Стэну, отщипывая на ходу
комья грязи, прилипшей к его шерсти. Каждый сантиметр квадратной фигуры
Кристаты излучал флюиды целеустремленности и мрачности. Только по
извивающимся чувствительным усикам, обрамляющим его нос, Стэн мог
догадаться о внутренней напряженности Лея Ридера.
- Дух Великого с нами, - произнес Кристата. - Он сказал нам, что
время идти почти настало.
Стэн проглотил саркастические реплики, возникшие в тот момент в его
голове. Кто он такой, чтобы критиковать убеждения другого существа,
вырывшего тысячи тонн земли и грунта, последовательно ставившего подпорки
для укрепления туннеля? Кроме того, может, на самом деле какой-нибудь
Великий послал Стэну этот крепкий орешек Кристату? Разве без него Стэн
обнаружил бы подвал с сокровищами, на которых стоял Колдиез? Большой Икс
был убежден в том, что Великий, черт побери, заслужил доверие.
Итак, вместо того, чтобы отпустить язвительную шутку. Стэн широко
улыбнулся и сказал:
- Прекрасно! М-м... В следующий раз, когда будешь разговаривать с...
э-э... говорить с ним... с этим... как там его, передашь от меня спасибо.
Кристата нисколько не обиделся. Он понимал, что Стэн ничего плохого
не имел в виду.
С дальнего конца туннеля послышался нарастающий грохот. Все прижались
к стенам, давая дорогу Алексу, вынырнувшему из-за угла. Килгур тянул три
соединенные вместе большие тележки, груженные огромными тюками с
продовольствием. Те же самые тележки использовались для вывоза земли из
туннеля. Здоровяк Алекс вез их с такой легкостью, словно тюки были набиты
невесомым пухом. Когда деревянный состав застревал на колее, Килгур
просто-напросто поднимал первую тележку и переставлял ее на следующий
участок. Общий вес тележек приблизительно составлял полторы тонны.
- Это последние, Горри, - сказал он, отступая на пару шагов в
сторону, когда несколько человек принялись разгружать тележки, складывая
тюки у самого выхода из туннеля, похожего на залепленную глазницу.
Алекс окинул бесстрастным взглядом лица небольшой группы беглецов.
Казалось, у этого человека вообще не было нервов. Небрежной походкой
подойдя к Стэну, он прошептал ему на ухо:
- Не нравится мне вся эта затея, парень. Думаю, они идут на верную
гибель. Единственное, что мы можем для них сделать - обучить некоторым
"богомоловским" трюкам... Как ты считаешь?