Тогда у них хоть надежда
появится.
Стэн покачал головой.
- Каждый из них получил свою, хорошо отработанную легенду,
соответственно выбранной по их желанию одежде, - сказал он. - Что же
касается обучения беглецов каким-нибудь трюкам... Все, что от них
требуется - умело сыграть придуманные роли. Дьявол! Если эти дилетанты
овладеют "богомоловскими" уловками, у них будет только больше шансов
попасть в лапы к таанцам!
- И все же, парень, у меня на душе было бы спокойнее, если бы они
узнали парочку хитростей.
- Поверь мне, Алекс, - возразил Стэн, - лучше им не становиться на
этот путь. Я когда-то читал об одном виде вооруженных сил. Несколько
тысячелетий назад солдатам на спины цепляли большие шелковые сумки,
килограммов по пятьдесят каждая, сажали в огромные неуклюжие самолеты и
сбрасывали на землю на высоте двух-трех километров.
Алекс был ошарашен. Посмотрев на Стэна изумленным, недоверчивым
взглядом, он сказал:
- Бедные ребята! Наверное, их офицерами были Кэмпбеллы. Жестокие
варвары! До чего додумались - выпихивать парней за двери на полном лету с
таким тяжеленным грузом!
- Ну, как сказать... Они шли на это добровольно. Видишь ли, шелковые
сумки должны были раскрываться, и солдаты приземлялись довольно мягко. Как
бы то ни было, эти рожденные летать ребята проходили специальную
подготовку, учились вначале прыгать на земле. Такая подготовка считалась
самой крутой в ту эпоху.
- Охотно верю, - сказал Алекс, все еще несколько ошеломленный.
- Но знаешь, что во всей этой истории самое смешное? - не унимался
Стэн. - Когда дракх ударял им в голову, они иногда хватали первого
попавшегося старого ворчуна, цепляли на него мешок и выталкивали его из
самолета, как какого-нибудь натренированного типа. Догадайся, что
происходило дальше? Да ничего особенного. Процент несчастных случаев среди
дилетантов был таким же, что и среди маститых прыгунов. На землю удачно
садилось столько же солдат, сколько и доходяг с улицы, обмочившихся от
страха по самые уши.
- Не могу в это поверить, - сказал Алекс.
Стэн посмотрел на взбудораженных существ, сбившихся в кучу, изучающим
взглядом и подумал об ужасных опасностях, поджидавших их за пределами
Колдиеза.
- Я настаиваю на том, чтобы они вышли отсюда не раньше, чем через две
ночи.


В столовой за завтраком Вирунга передал через своего связного Стэну,
что хочет увидеться с ним. Срочно.
Стэн пробирался через многолюдный центральный двор, периодически
склоняясь над заключенными, давая им указания по ходу дела. Останавливаясь
в разных местах, он болтал и смеялся с одними, хмурился и неодобрительно
качал головой, глядя на других.
Во время обхода Стэн прокручивал в голове всевозможные варианты,
пытаясь догадаться, зачем он вдруг понадобился полковнику. Может, Вирунге
удалось узнать что-нибудь о ходе войны? Стэн надеялся, что удача
сопутствовала не таанцам. Его радости не было бы предела, если бы
полковник Вирунга собирался сообщить об успешной подготовке к операции,
которой Алекс дал название "Золотой Червь".
Они потратили уйму сил и времени на выяснение вопроса, каким образом
можно подкупить махровую бюрократку по имени Фастр. Женщина средних лет
занимала должность заведующей отделом по выплате чеков. Все таанцы ее
боялись. Даже Держин, комендант лагеря, ходил вокруг нее на цыпочках. При
малейшем неосторожно сказанном в ее адрес непочтительном слове чек мог
быть "случайно" утерян. И для его возвращения потребуется отвешивать
унизительные поклоны и обивать порог офиса не менее трех раз. Хуже того,
если у Фастр было скверное настроение, она могла "перепутать" код, и
провинившийся таанец вдруг выяснял, что является должником - даже если он
исправно платил налоги и никогда не брал в долг.
Проблема заключалась в том, что Фастр казалась совершенно
неподкупной. Согласно сведениям, раздобытым членами комитета у Н'клоса и
других охранников, с которыми удалось установить контакт, у Фастр не было
ни одного изъяна. Эта женщина была толстой, но не питала слабости ни к
каким видам продуктов. Секс ее не интересовал. Алекс ужасно обрадовался,
узнав об этом, потому что ему претила сама мысль о подыскивании кандидата
на роль любовника. Фастр вела спартанский образ жизни, из чего следовало,
что к деньгам она равнодушна. Как же к ней подобраться? Этот вопрос был
очень важным, поскольку Фастр являлась ключевой фигурой в операции
"Золотой Червь".
Прояснить ситуацию помогла Сент-Клер. Ее назначили сторожем кассы,
разумно рассудив, что ей, как женщине, обладающей богатейшим и
разностороннейшим опытом, удастся выявить слабости любого человека. Даже
если бы Сент-Клер не смогла этого сделать, ей бы удалось придумать
какую-нибудь аферу.
Сент-Клер полдня крутилась вокруг офиса Фастр, пока не сообразила,
что нужно делать. Все утро, пока другие клерки, вперив глаза в рабочие
компьютеры, боялись поднять головы, Фастр развлекалась.
Поначалу трудно было определить, какие эмоции вызывало у нее это
развлечение, потому что заключалось оно в молочении пальцами по клавишам
пульта управления персонального компьютера, нашептывании сквозь
скрежещущие зубы длинного потока ругательств, приводивших в смущение и
бросавших в краску видавшую виды Сент-Клер, а также в периодическом
выкрикивании громких, по всей видимости, победных возгласов. Наконец
Сент-Клер решилась взглянуть на экран компьютера, чтобы узнать чем вызвана
столь бурная реакция Фастр. Толстуха заколотила пальцами по клавиатуре
приборной доски, после чего на экране замельтешили какие-то цифры. Каждое
избиение клавиатуры сопровождалось новыми проклятиями. Постепенно
Сент-Клер начала понимать, что к чему. Цифры, возникавшие на экране, были
алгоритмами. Фастр играла в игру. И этой игрой был бридж.
Сент-Клер выявила не просто слабость, а тяжелое заболевание.
- Самая настоящая бриджеманка, - сказала она позже Стэну, - судя по
ее очаровательным выходкам и возгласам во время игры. Никакие блага
Вселенной не заменят ей бридж. Людей она ненавидит. Но для того, чтобы
получить истинное удовольствие от игры в бридж, нужна компания.
- У нее есть персональный компьютер, - сказал Стэн. - С ним она может
играть в любые игры, какие только пожелает. Причем на любом уровне.
- Сразу видно, что ты не картежник, - парировала Сент-Клер. -
Наслаждаться игрой в карты можно только тогда, когда видишь реакцию
партнера. В особенности это касается игроков в бридж. Выигрывая у
компьютера, нельзя почувствовать запаха крови. Остается только остервенело
молотить пальцами по клавиатуре.
- Итак, насколько я понял, ты прозрачно намекнула Фастр, что в
некотором роде знакома с этим... э-э-э, как его?
- Бриджем. Прозрачные намеки можешь засунуть себе в задницу. Я прямо
заявила Фастр, что наблюдала за ней. Не могла удержаться, объяснила я.
- И она не вцепилась тебе в горло? По-моему, Фастр способна сделать
из тебя отбивную котлету за одну только попытку заговорить с ней.
- Ничего подобного, - ответила Сент-Клер. - Страстные игроки в бридж
не в силах себя контролировать. Она прекрасно меня поняла. Особенно после
того, как я сказала, что была чемпионом флота по карточным играм.
- Кем? Чего? Такого звания не существует!
- Неужели? Фастр об этом не знает. И вообще, плевать она на все
хотела. В особенности после того, как я сказала, что хоть она, по всей
видимости, и хороший игрок, я могла бы расширить ее познания.
Стэн был восхищен помимо собственной воли.
- Ладно, можешь завязать с ней близкий контакт. Выиграй несколько
партий подряд. Потом проиграй парочку, чтобы заинтриговать ее. А затем
выяснишь, каким образом ее можно переманить на нашу сторону.
- Не потребуется, - фыркнула Сент-Клер. - Мы программируем компьютер
на партнерство. У меня есть полный доступ к этой штуке в любое время дня и
ночи.
Стэн должен был немедленно дать указание Краулшавну и Соренсену
возобновить работу над "Золотым Червем". Они закончили проект неделей
раньше и, после проведенной Сент-Клер экспертизы, зашифровали убийственным
кодом - гибридом воображения южанина и северянина.
Сент-Клер осталось только дождаться удобного случая внедрить его в
компьютер Фастр. Загвоздка заключалась в том, что время работало не на
нее. Следующей ночью Сент-Клер предстояло покинуть Колдиез. Если ей не
удастся внедрить код сейчас, вся работа пойдет насмарку, придется начинать
все сначала. Но за побегом могут последовать кровавые репрессии, и
операция "Золотой Червь" окажется бессмысленной, поскольку именно от ее
успешного выполнения зависело, удастся ли избежать резни, которую могли
устроить таанцы.
Стэн вошел в камеру Вирунги. Его встретил один лишь старик. Разглядев
в темноте печальное выражение лица полковника, Стэн понял - случилось
что-то скверное. Он сразу подумал о поражении. А от этого поражения
зависел исход операции "Золотой Червь".
- Ее схватили? - спросил он безучастным голосом, имея в виду
Сент-Клер.
- Нет, - ответил Вирунга. - У нее... прошло успешно. Но... по
другому... поводу.
Стэн решил прекратить гадать и предоставил Вирунге возможность
высказаться.
- Как ты знаешь... Сент-Клер имела полный... доступ. К компьютеру.
Стэн утвердительно кивнул головой. Фастр позволяла Сент-Клер
безраздельно пользоваться таанским компьютером в свободное время. Для
того, чтобы быть стоящим оппонентом, Сент-Клер требовалось хорошенько
поломать голову над обдумыванием новых стратегий при игре в бридж. Но
Стэну не казалось это важным. В компьютер были вложены лишь обычные данные
о повседневной жизни Колдиеза, сводки о выплате жалованья охранникам,
общие сведения о личном составе и заключенных. Стэн не видел необходимости
ковыряться в этих данных.
- Сент-Клер... кое-что заметила, - сказал Вирунга, прерывая ход
мыслей Стэна.
Выяснилось, что, поскольку Сент-Клер входила в компьютер и выходила
из него, используя именной код Фастр, ей удалось ознакомиться со служебным
журналом и узнать подробности о людях, использующих аналогичную систему, а
также то, как часто они ею пользовались. Вскоре ей стал известен другой
именной код. Казалось, он не только не принадлежал ни одному из
сотрудников лагеря, но являлся поисковым, штудирующим записи путем
последовательного применения шаблонной формулы "один-плюс-один-плюс-один",
что было ужасно медлительным процессом, но благодаря ему не могло быть
упущено ни одной детали.
Сент-Клер сгорала от любопытства, желая поскорей докопаться, кому
этот код принадлежал и что искал человек, использующий его.
- Ей удалось это выяснить? - спросил наконец Стэн.
- Не искателя, - сказал Вирунга. - Только того... кого он искал.
- Прекрасно. Так что же это за личность, которой так сильно
интересуются?
- Ты, - коротко ответил Вирунга.
Стэн был поражен.
- Но как...
Вирунга продолжал.
Неизвестный искал записи, касающиеся кого-то, чьи приметы совпадали с
приметами Стэна. Этот методичный поиск был направлен на выяснение схожих
черт или полной идентификации личности. Обнаружение Стэна было лишь делом
времени.
Вирунга высказал вполне разумное предположение, суть которого
сводилась к следующему: кем бы ни был этот субъект, он ищет Стэна явно не
для того, чтобы заключить его в теплые дружеские объятия и осыпать градом
подарков и поцелуев.
Резюме:
- Ты... и Килгур... должны... бежать!
От Стэна не поступило ни одного возражения. Он и Алекс уйдут вместе с
другими. Оставалось лишь собрать команду беглецов в последний раз и
ознакомить с непредвиденными изменениями в их планах.


Новость была встречена полным молчанием. Беглецы быстро прокрутили в
мозгах роли, которые им предстояло сыграть, подумали о том, какое влияние
будут оказывать на них Стэн с Алексом, решили, что проблем с этим не
будет, и просто пожали плечами. Чем больше народу, тем веселее.
Тогда встала Сент-Клер и объявила о своем требовании внести еще одно
изменение в план. Она больше не собиралась бежать в одиночку. Она хотела
взять с собой Л'н.
- Это самая бредовая идея из всех, что тебе когда-либо приходили в
голову, - успел выпалить Стэн, прежде чем Алекс ткнул его локтем в бок и
предложил более дипломатичное разрешение вопроса. Позже Алекс объяснил
Стэну, что ему следовало повременить с категоричными высказываниями - а
затем растолковать женщине, что она перегнула палку.
- Я настаиваю на своем, - заявила Сент-Клер. - И будет по-моему.
Не успел Стэн сморозить какую-нибудь глупость, вроде полного отказа
Сент-Клер, как она выложила свой козырь:
- Не пытайся меня остановить. Мы обе выйдем отсюда завтра ночью, и
неважно, каким способом - через туннель со всеми или ползком под
проволокой.
За неимением выбора Стэну пришлось сдаться. Если Сент-Клер выкинет
еще один ковбойский трюк, возможность выбраться через туннель ей уже
никогда не представится - а Стэн был абсолютно уверен в том, что, кроме
смерти, ее уже ничто не остановит. Он долго не мог понять, почему
Сент-Клер решилась на такой рискованный поступок. Большой Икс думал, что
причиной всему явился ее вздорный характер - ведь с таким довеском, как
Л'н, ее неминуемо схватят. Ему также не давал покоя вопрос, какую выгоду
преследовала Сент-Клер, обременяя себя этим робким и застенчивым
существом, нисколько не сомневаясь в корыстности ее побуждений.
Стэн ошибался в обоих случаях. Впервые в жизни Сент-Клер беспокоилась
не только о себе. Она прекрасно понимала, какое впечатление произведет на
Л'н весть о побеге Стэна. Лишившись моральной поддержки, идеала, которому
поклонялась, Л'н будет обречена. Сент-Клер даже не догадывалась, что
присутствие Л'н спасет жизнь им обеим.


Стэн согнул пальцы руки, и нож скользнул прямо ему в ладонь. Он мягко
отрезал куски грунта, поначалу осторожно откладывая их в сторону, а затем
разрывая землю руками, как ковшами экскаватора, с нарастающим
неистовством. Вдруг на беглецов пахнуло свежим холодным ночным воздухом,
пронизывающим насквозь, высушивающим пот, развеивающим угарный дым горящих
ламп.
Стэн вылез в образовавшееся отверстие и встал на ноги - онемевший,
ошеломленный. На фоне густой черноты виднелись слабые, мерцающие в дымке
огни большого города, простиравшегося у подножия Колдиеза.
Вслед за Стэном вышел Алекс, схватил его за плечи и хорошенько
встряхнул.
Они были свободны.



27

Победа, одержанная Империей в системе Дюрер, считалась крупной. В
дискете, содержащей сведения о главных исторических событиях, по которой в
обязательном порядке занимались студенты средних учебных заведений всех
планет Империи, картина сражения была представлена в виде нескольких
стрел, указывающих направления ударов.
В это время атака производилась... здесь. Красная стрелка неслась
через звездные системы. За ней следовала вторая атака... тут. Встреча
произошла... там. Голубая стрелка. В результате получилось... вот что.
Самые любознательные могли, с разрешения высшего военного
руководства, получить доступ к специальной дискете и ознакомиться с более
детальными подробностями хода сражения.
Вот тут-то в их головах и начиналась настоящая путаница. Поначалу
события, развернувшиеся в системе Дюрер, имели различные названия: Бои при
Дюрере - Аль-Суфи, Первая Имперская контратака. Второе наступление
таанцев, Столкновение флотов в разгар войны с таанцами, и так далее, и
тому подобное, с идиотскими, сбивающими с толку бесконечными
перечислениями кораблей, задействованных в сражении.
Еще более затуманивали мозги прилежных студентов сведения обо всех
без исключения лицах, принимавших участие в боях.
Сражения стали излюбленной темой для изучения, как у дилетантов, так
и у профессионалов. И те и другие искали перспективу, которая помогла бы
им понять, что же все-таки происходило в течение тех нескольких недель.
Для историков, пожалуй, важнее всего было усмотреть что-то величественное
и грандиозное в боях, которые, по сути дела, были кровавыми и
беспощадными, бессмысленными драками с завязанными глазами, унесшими жизни
нескольких миллионов людей.
Они тщетно будут искать понимание и перспективу. Потому что никакой
перспективы никогда не существовало.


Капитан отряда "Богомолов" по имени Бэт, облаченная в космический
костюм, сидела в командирском кресле и наблюдала, как мимо нее проплывает
целый таанский флот. При этом она жалела о том, что на Вулкане ее не
приобщили к вере в одного или нескольких богов, которым сейчас очень
кстати было бы помолиться.
Император как в воду глядел. Он не сомневался, что настоящее
нападение будет совершено на Дюрер, а Аль-Суфи станет самой обыкновенной
приманкой. На роль главнокомандующего вооруженными силами Империи он
назначил маршала флота Яна Махони.
И все же... В мирную систему Дюрер с ее размеренным образом жизни, на
протяжении многих веков спокойно дрейфовавшую в открытом пространстве,
были доставлены какие-то развалюхи, отдаленно напоминающие таанские
эскадренные миноносцы. Целая флотилия.
Как оказалось, это была именно она. Но было и такое, о чем таанцы не
знали. Флотилия попала в засаду, устроенную имперскими боевыми кораблями,
много месяцев назад, в совершенно другой системе. Все сигналы о помощи
заглушались, так и не успев поступить ни на одну из таанских планет.
Таанцы считали, что флотилия просто исчезла, возможно, совершив что-то
ужасно героическое.
Корпуса разбитых кораблей были отремонтированы, интерьеры очищены от
обломков и останков членов экипажей ребятами с крепкими желудками. Затем
эскадренные миноносцы как следует залатали, напичкали мощными двигателями,
сверхчувствительными сенсорами, всевозможной аппаратурой и отвели за
Дюрер.
Управляли этими кораблями ребята из отряда "Богомолов", которым было
приказано сидеть и ждать.
Экипаж Бэт, так же, как и другие экипажи, исправно выполнял свое
задание, постреливая от скуки из орудий, недоумевая, зачем их заперли
неизвестно куда для выполнения какой-то бессмысленной миссии. Рассматривая
такое поведение как триумфальное бегство, "богомоловцы" поклялись главе
своей секции, что сражаются не ради почестей и наград и готовы стоять
насмерть, до победного конца. Их интересовал вопрос: почему на кораблях не
установлены более сложные сенсоры, которыми управляли бы автоматы, а не
люди?
Но главу подразделения "Богомолов" обвинять было не в чем. Идея
целиком и полностью принадлежала Вечному Императору и маршалу флота Яну
Махони. Разумеется, корабли с чуткими сенсорами могли быть расставлены
только на пути таанских флотов, предназначенных для проведения настоящей
атаки. Но что произойдет, если неприятель обнаружит хотя бы один из этих
сенсоров? Разве таанцы не могли предположить, что имперские войска будут
их поджидать?
Император считал нелогичным сажать в эскадренные миноносцы каких-то
бессловесных роботов. Ян Махони по этому поводу цинично заметил, что вряд
ли хотя бы один солдат отрада "Богомолов" позволит врагу захватить себя в
плен и уж тем более оказаться подвергнутым депрограммированию, как обычная
машина.
Истекая потом, проклиная все на свете, экипажи ждали. И вот наконец
сенсоры заработали. Таанский флот, состоящий из гораздо большего
количества кораблей, чем даже то, о котором узнала Бэт во время брифинга
на высшем уровне, выплыл из космоса в сторону миноносцев, которыми она
командовала.
Бэт моментально передала в штаб нужную информацию. Из бортовых
иллюминаторов судна, на котором она находилась, открывался прекрасный вид,
если это можно так назвать, на таанский военный флот. Оставалось лишь
надеяться, что враг, в свою очередь, не удосужится провести расследование
и выяснить - откуда вдруг здесь взялись корабли, которые они давно
сбросили со счетов.


Вечный Император находился на борту "Нормандии", своего личного
командного корабля. Поскольку крейсер был оснащен самым передовым
компьютерным оборудованием и самыми скоростными двигателями, ему не
грозила опасность быть втянутым в сражение. В штаб боевых действий
поступил приказ посылать на "Нормандию" подробные сводки всей информации,
собираемой по ходу дела разведкой.
Император прекрасно понимал, что Махони скоро попадет в самую гущу
боевых действий, и надеялся, что ему самому удастся, держась на
расстоянии, все же прийти на помощь флоту, если Махони будет вынужден
отойти от генеральной стратегии.
Император откровенно лгал всем, в том числе и самому себе, когда
говорил, что не имеет никакого намерения вмешиваться в ход сражения. Он
сделал все возможное для успешного исхода боевой операции.
Как сообщалось в предварительных докладах разведки, ничего не
подозревающие таанцы довольно мило направились в самую западню. Впрочем,
Император был сильно удивлен, узнав, что вместо ожидаемых двенадцати
наступательных флотов откуда ни возьмись появилось более двадцати.
"Я сотру их в порошок. Это начало конца. Или, - нашептывала вечная
личность инженера Рашида, - по крайней мере конец начала... Разрази меня
гром! Возможно, это конец концов!"
Итак, Император приготовился спасать Махони и... свою собственную
"стряпню".
К сожалению, таанские корабли-роботы, предназначенные для перехвата и
глушения радиоинформации, которой обменивались системы Аль-Суфи и Дюрер,
вторглись в имперский периметр, и Вечному Императору пришлось, сидя в
кабине, оборудованной по последнему слову техники и электроники специально
для проведения анализа военных действий, вслушиваться и всматриваться в
звуковые и визуальные помехи, перебивающие поток ложной информации о
действиях на фронте как таанских, так и имперских вооруженных сил.


Сражение в Дюрере оказалось коротким для горстки имперских
тактических кораблей и эскадренных миноносцев, в задачу которых входили
сдерживание сил противника и защита системы. Из восьмидесяти девяти
кораблей, ринувшихся навстречу атакующим таанским флотам, уцелело семь. Им
было приказано остановить наступление врага, не допустить высадки их
кораблей на планету и, наконец, приложить максимум усилий для нанесения
силам противника как можно большего урона.
Сами того не ведая, они стали воинскими частями самоубийц. Корабли,
приписанные к Дюреру и составлявшие атакующие звенья, не были ни
последними достижениями инженерного искусства, ни устаревшими развалинами.
В планы Империи входило как можно дольше вводить противника в заблуждение
относительно того, что система Дюрер не охраняется и не ожидает нападения.
Властитель без зазрения совести отдал распоряжения, прекрасно
понимая, что посылает людей на верную смерть.
"Ценой за сохранение целостности Империи" можно было бы назвать такие
действия, если бы Вечный Император жил несколько тысячелетий назад, когда
в ходу были подобные напыщенные и претенциозные выражения. Они
предназначались для тупых обывателей, но никак не для правящей прослойки.
Кровавая бойня, пусть даже на сей раз она была самой жестокой, происходила
не в первый и, естественно, не в последний раз...
Расстановка тактических звеньев в системе Дюрер была отлично
спланирована. Одна флотилия эскадренных миноносцев Империи пошла на
вторгшегося противника. Две другие флотилии зависли в межгалактическом
пространстве над системой в ожидании, когда передовые части таанцев будут
втянуты в сражение, после чего пикировали "вниз", в самую гущу врага.
Почти одновременно с ними шесть звеньев тактических кораблей поднялись
"снизу" и также устремились на неприятеля.
Каждому тактическому кораблю было приказано сбивать первую попавшуюся
цель. Члены всех экипажей быстро подсчитали процентное соотношение сил,
сообразили, что они приговорены, и постарались отдать свои жизни за
предельно высокую цену.
Очень благородно.
К сожалению, такая благородная и вместе с тем безрассудная решимость
срабатывала в очень редких случаях - в основном в иллюзофильмах.
Когда у врага полное численное превосходство, никакая тактика не
могла подвести корабли имперцев к атакующим силам противника ближе, чем на
пушечный выстрел.
Отважная флотилия растворилась в шквальном огне снарядов, выпущенных
из дальнобойных орудий постоянно прибывающих таанских крейсеров, не успев
завязать бой.
Две флотилии, находившиеся над системой, бросились в самую гущу
вражеских кораблей, чувствуя себя волками в овчарне - первые несколько
секунд. У этих тридцати двух эскадренных миноносцев почти не было времени
на выбор и корректировку целей. Едва несчастные атакующие успели
произвести первые выстрелы, как тоже бесследно исчезли. Потери таанцев:
уничтожено пять эскадренных миноносцев и пять вспомогательных судов;
подбито два крейсера и два флагманских корабля.
На полусфере главного боевого штаба или на громадной проекции
военного флота можно было увидеть усеянное обломками пространство вокруг
системы Дюрер, сквозь которое предстояло незаметно просочиться маленьким
смертоносным тактическим кораблям.
На экранах боевых штабов световые годы были разбиты на сантиметры.
Реальность же оказалась таковой, что после разгрома кораблей Дюрера
крутящиеся обломки разметало по Галактике примерно на двадцать световых
лет. Экраны эскадренных миноносцев отражали совершенно другую картину.
Рейдеры, пираты - как еще любили называть тактические корабли - не смогли
уцелеть на поле брани. Возможно, таанцы ожидали атаки "снизу". Возможно,
командиры такшипов проявили излишнее усердие и готовность сражаться до
конца. Возможно, им просто не повезло. Никто никогда не узнает об этом.
Все экипажи погибли.
Имперская пропаганда подняла большую шумиху вокруг этой обреченной
атаки. Высшее руководство с барского плеча выделило несколько почетных
наград героям - посмертно. Средства массовой информации обнародовали
сведения о том, насколько эффективным оказался этот рейд, в результате
которого два таанских линкора были уничтожены и один подбит; один крейсер
уничтожен и два подбито; четыре эскадренных миноносца подбито.
Послевоенный анализ: один эскадренный миноносец взорван; один крейсер
слегка поврежден.
Но к тому времени никто уже не хотел вообще вспоминать о войне, а тем
более о том, сколько обреченных смельчаков погибло из стремления стать
героями вместо того, чтобы добиться успеха.


Оригинальная стратегия леди Этего заключалась в целующем: один флот
должен был бомбардировать систему Дюрер, второй - захватить ее, а третий -
оставаться в резерве.
Имперское командование Дюрера предвидело нечто подобное. Начальники
штабов, готовые к великому противостоянию, были сильно удивлены, когда
таанские флоты ворвались в систему не с той стороны, где их поджидали.
Вероятно, они пришли в небольшое замешательство - по крайней мере
поначалу. В конце концов после того, как человек разогревает свою
храбрость до критической отметки только затем, чтобы обнаружить
бесполезность подобного куража, ему требуется время на осознание
собственной глупости и восстановление нормального уровня адреналина в
крови.
Но смятение продолжалось недолго, поскольку имперские офицеры Дюрера
поняли, что уцелели и, скорее всего, останутся в живых еще какое-то время,
что сражение состоялось без их участия и нужно просто постоянно быть
начеку.
Возможно, именно поэтому так много мемуаров, посвященных битвам в
Дюрере - Аль-Суфи, было создано имперскими военными, находившимися в
системе Дюрер.
Они остались в живых и смогли их написать.


Лорд Ферле, стоя на капитанском мостике командного корабля,
восхищался величием почти беспрепятственного вторжения первых четырех
флотов в систему Дюрер. Впереди таанцев ждали богатые промышленные
планеты, а затем и само сердце Империи. Ради этого стоило идти на любые
жертвы.
В который раз лорд Ферле подумал о необходимости участия надзирателя
в любом важном деле.
"Каким бы воодушевленным и талантливым ни был человек, отвечающий за
выполнение задания, над ним всегда должен стоять кто-то, кто мог бы
сделать шаг назад, остаться в тени и контролировать ход событий, суметь
вовремя определить, обречено это задание на успех или на поражение,
действовать на благо общих интересов, не забывая при этом и себя. Леди
Этего - прекрасный стратег, - размышлял лорд Ферле. - Но, спасибо нашей
системе, всегда найдутся думающие люди, способные укротить пыл блестящих
лидеров, те, которые могут указать: "Вот какое грандиозное решение вы
просмотрели".
Ферле блаженствовал, купаясь в волнах приятных мыслей, когда снаряд
"Кали" разорвал его командное судно напополам.


Маршал флота Ян Махони вовсе не был удивлен, когда начиненные
роботами таанские корабли перенесли его огромный коммуникационный экран в
страну Тарабарию. Он ожидал, что нечто подобное должно было произойти.
Несмотря на хмурые взгляды и клятвенные заверения
высококвалифицированных специалистов в надежности работы главного канала
связи. Махони настоял на установлении целой серии линий - замкнутых и
двусторонних, - соединенных с другими кораблями всех флотов, находившихся
под его командованием. Сообщения, поступавшие с разных мест, ловились
отдельными приемниками, к каждому из которых был приставлен свой техник,
обученный докладывать, но не комментировать.
Судя по первому сообщению, поступившему с одного из кораблей, события
развивались точно по задуманной схеме. Затем боевой штаб превратился в
калейдоскоп. Все находящиеся в нем компьютеры снова и снова повторяли
предыдущую информацию.
Махони отдал распоряжение отключить компьютеры связи и начал слушать
доклады, поступавшие непосредственно с мест сражения.
Глупо было пытаться победить таким способом.
Таанцы вступили в бой, веря в свою непревзойденность по части обмана,
но не позволяя себе переступать определенную черту, во избежание промашки.
Именно в этом заключалась самая главная их ошибка.
Впрочем, они допустили и множество других ошибок. Одна из наиболее
значительных - не учтенная историками, поскольку явных героев не было, -
заключалась в том, что таанцы слишком уж понадеялись на свои минные поля,
заблаговременно обезвреженные имперскими "саперами".
Таанцы, в отличие от своего противника, на протяжении многих веков
совершенствовали эти невзрачные предметы, таящиеся в засаде, пока
что-нибудь не заставляло их взрываться. А поскольку им удалось создать
мины, которые не только могли быть быстро разбросаны, но и, благодаря
прекрасной маскировке, незаметно подкрадывались к вражеским объектам и
уничтожали их по команде, они успокоились.
Несколькими годами раньше молодой командир тактического корабля по
имени Стэн придумал способ направлять "умные" мины на их же хозяев.
Таанцы, поглощенные массой других забот, так и не поняли этого. Стэн в
обычном порядке послал военному руководству доклад о своем открытии. Но
открытие, сделанное каким-то офицеришкой, было принято в штыки.
Таанцы щедро посеяли свои мины в космических полях между системами
Аль-Суфи и Дюрер, рассчитывая на то, что они не только заблокируют
неизбежную контратаку, но и сыграют предупредительную роль.
Имперские эскадренные миноносцы, что входили в состав флотов,
притаившихся в пустоте между и за системами Аль-Суфи и Дюрер, давно
заметили минеров, засевающих межгалактическое пространство, вычислили
минные поля и обезвредили их все до одного. Результат был поразительным.
В представлении таанцев, имперские флоты возникли из ниоткуда. Тем не
менее их боевые компьютеры быстро проанализировали ход наступления.
Тактические корабли прикрывали атакующие вместе с противокорабельными
крейсерами-убийцами, образуя передний заслон. За ними шли эскадренные
миноносцы, а потом уже регулярные войска - боевые суда, крейсеры и
вспомогательные тактические корабли.
Компьютеры выдавали правильную информацию, соответственно которой
таанские адмиралы принимали решения.
И все же состав вооруженных сил Империи оказался не таким, как они
ожидали.
Махони отлично понимал, что недостаточно подготовлен для ведения
широкомасштабных действий. Оставалось надеяться на какой-нибудь суперплан.
Перед тем, как покинуть Прайм-Уорлд, он провел небольшое исследование,
желая выяснить, какие принципы брали за основу великие стратеги при
составлении грандиозных проектов.
Картина получилась суровой и неутешительной. На счету даже таких
маститых генералов, как Дариус, Филлип, фон Шлейффен, Гайяп, М'Кии и П'ра
Т'онг, поражений было не меньше, чем побед. Махони, не причислявший себя к
их категории, решил вести войну по собственному разумению - то есть
незамысловато и непредсказуемо.
Тактические корабли прекрасно справились со своей задачей. Махони
решил, что благодаря запланированной путанице, которую они должны были
внести, у имперцев появится не только хороший шанс уцелеть, но и нанести
кое-какой ущерб силам противника.
В действительности крейсеры были просто ненужным хламом,
транспортными суденышками без экипажей, с фальшивыми электронными
опознавательными знаками. На их бортах стояли только автоматические
пусковые установки одноразового пользования, считавшиеся настолько
примитивными, что применялись лишь в тех случаях, когда цель была
предельно ясна и полностью совпадала с траекторией полета снаряда.
Миноносцы также были подставными. На них стояли имитаторы
ракетоносителей "Кали" с расширенным радиусом действия. За ними шин
настоящие асы.
Сражение началось. Крейсеры были быстро превращены в газообразное
облако. Почувствовав свое превосходство, таанцы остервенело набросились на
эскадренные миноносцы.
Высокомерные вояки обычно рассуждали так: нападающий всегда ведет
себя в определенной манере. Когда опасный противник-саблист превращается в
берсерка или гранатометчик - в камикадзе, требуется время на
приспособление к его тактике.
Подобное приспособление стоило таанцам большинства прикрывающих
миноносцев и привело боевые порядки трех флотов в хаотическое скопище.
Но это еще не было катастрофой. Адмирал П'райзер, автоматически
принявший на себя командование сражением после прекращения связи с
кораблем лорда Ферле, приказал трем введенным в заблуждение флотам открыть
огонь, а находившимся за ними сгруппированным флотам прорываться вперед и
вести наступление.
Стрела была выпущена и устремилась в полет.
Угрюмый лорд Ферле, облаченный в космический скафандр, хмурым
взглядом следил за техниками, суетившимися в центре управления
покалеченного командного корабля.
Ферле понимал, что может просто из принципа приказать любому из
находившихся здесь людей вдыхать вакуум вместо кислорода. Или
запрограммировать приказы флотам, которыми командовал... Ни одно из этих
распоряжений не изменит ситуацию, в которую он попал; сражение вышло
из-под контроля, он не получал никакой информации о происходящем.
Разбитый корабль лорда Ферле кружился в пустоте, вдали от фронта.
Мысль о том, что корабль, по всей вероятности, взорвется через
несколько часов или исчезнет в межзвездном пространстве, занимала его
сейчас больше всего.


Корабли леди Этего ворвались в систему Аль-Суфи, не встретив почти
никакого сопротивления.
Шесть конвоируемых караванов транспортных судов, груженных АМ-2, были
остановлены и уничтожены вместе с их эскортами.
Не отступая от приказов, леди Этего все же решила, что нападение на
Аль-Суфи будет настолько стремительным и беспощадным, насколько ей это
удастся.
Атакующие корабли несли смерть и разрушение планетам-хранилищам,
оставляя за собой хаос и ад. После столь варварского налета
восстанавливать разгромленные объекты придется многим поколениям
аль-суфийцев.
Но в самый разгар триумфального наступления леди Этего вдруг поняла,
что произошло.
Весь этот хаос и разрушение ей удалось произвести не потому, что она
обладала блестящим умом, а потому, что система Аль-Суфи почти не была
защищена. Успех леди Этего обусловливался тем, что представители Империи
не строили никаких планов насчет ограждения системы от атаки таанцев.
Это могло означать только одно - ее грандиозный план, направленный
против системы Дюрер, был раскрыт. Таанские флоты попали в ловушку.
Однако леди Этего это нисколько не смутило. Ни один человек, ни один
таанец не обвинит в случившемся лорда Ферле и проклятых гражданских после
оказанного им доверия. Леди Этего развернула и направила самые
быстроходные боевые корабли в систему Дюрер, посылая сигналы тревоги на
всех частотах.
Но к тому времени было уже слишком поздно.


Мужчину звали Масон. Все во внешности этого человека, от спецодежды
боевика без всяких опознавательных нашивок до жуткого шрама,
изуродовавшего лицо, говорило о том, что он был убийцей.
И Масон на самом деле был убийцей. После получения тяжелых ранений
командир орденоносного тактического корабля был направлен на
преподавательскую работу в летную школу - и, между прочим, стал там для
Стэна посланником Немезиды. Из-за ранений Масон уже не мог лично управлять
кораблем. Но война продвинула его по службе. Масону дали первую
адмиральскую звездочку и назначили командующим эскадрой миноносцев
быстрого реагирования.
Управлял он ею по тому же принципу, что и флотилией тактических
кораблей. Члены экипажей миноносцев ненавидели его. Масон требовал от
своих подчиненных полного повиновения, абсолютной преданности и вместе с
тем инициативности. За ошибки, оплошности и даже малейшие недочеты солдаты
часто попадали под трибунал.
Один из эскадренных миноносцев Масона захватил таанский корабль,
который, как оказалось, был набит имперскими заключенными. Увидев, как
обрадованные своим спасением бывшие военнопленные сплошным потоком хлынули
через воздушный замок, один из масоновских приближенных заорал:
"Убирайтесь прочь, придурки! Не знаете, куда попали? Я научу вас, как
нужно себя вести!"
Масону позволили командовать эскадрой только по одной причине. Его
кораблями было одержано больше побед, чем любым другим подобным
подразделением любого имперского флота.
В данное время Масон вел миноносцы, сгруппированные в четыре
формирования, в тыл таанских флотов.
Имперские флоты сидели в засаде за пределами Дюрера, получив
приказание начинать атаку только после того, как таанцы будут вовлечены в
сражение.
Врага ждал сюрприз. Этим сюрпризом был состав вооруженных сил
Империи. Верфи Сулламоры, расположенные в Каиренсе и якобы находившиеся на
грани катастрофы из-за проблем с рабочими, сослужили хорошую службу.
Император ожидал прибытия двенадцати совершенно новых кораблей.
Но, превзойдя все его ожидания, таанцев атаковали целых тридцать
боевых кораблей, оснащенных сверхмощными двигателями и современнейшими
орудийными установками.
Началось кровопролитие.
Даже если бы информацию о ходе сражения передавал какой-нибудь
радиоприемник, работающий на всех волнах, путаница была бы неимоверной.
- Самсон, Самсон... вижу цель... докладываю о повреждениях...
прибывающий замечен... шесть таанских кораблей выведены из строя и...
Стреляй, чертов ублюдок!.. Самсон, вы меня слышите?.. Эскадры, боевая
готовность... Сменить орбиту. Восьмой, вас понял... запуск из... Самсон,
говорит Уитвей. До вас доходят сигналы этой станции?.. Трансляция по всем
каналам... Боевые соединения Ностренда, передислоцируйтесь в сектор один
за тридцатым... (пронзительный крик)... Аллах дает нам силу... Самсон,
Самсон... Вы видели, как этот взмыл вверх?.. Всем эскадрам... Самсон,
Самсон... вы слышите?..


А вот что передавали четыре станции, настроенные на контрастное
сопоставление:
Флоту маршала Яна Махони:
- Сектор один. Сектор один, говорит Свобода-Семь. Стрелять больше не
в кого.
Леди Этего:
- Появились неизвестные соединения... говорит таанский боевой корабль
"Х'рама". Поступило подкрепление. Вам нельзя дольше оставаться на прежней
орбите. Просьба оказать содействие...
Лорду Ферле - не получено:
- Командующий... Командующий... говорит Л'ризер. Операция "Удар в
сердце" отменяется. Задействован план "В'мон". Всем кораблям, всем
соединениям. Начинайте отступление. По возможности поддержите преследуемые
формирования.
Совершенно секретная шифрограмма маршала флота Яна Махони Вечному
Императору:
- Силы таанцев на исходе. Повторяю, враг прижат. Вопрос - что
подавать к столу? Второй вопрос - какое вино?
Хотя поэтапные экзекуции казались беспорядочными из-за названий,
можно было сделать несколько абсолютно очевидных выводов относительно
сражений Дюрер - Аль-Суфи.
Таанцы были повержены. Их главное наступление, целью которого
являлось одержание победы в войне, было приостановлено и отбито. Почти
полный разгром лучших таанских соединений означал, что пройдут многие
годы, прежде чем таанцы оправятся от поражения и смогут подготовить другое
подобное наступление.
Император надеялся - и, надо сказать, не без основании - на то, что
эти выводы так же очевидны и для врага.


Это могло быть началом конца Таанской империи - но для достижения
полной победы придется все же пройти длительный, кровопролитный и,
конечно, непредсказуемый путь.
Император не мог позволить себе допускать новые ошибки.




КНИГА ТРЕТЬЯ. КОБО-ИШИ


28

Таанская империя оправлялась от тяжелого потрясения, постигшего ее в
системе Дюрер, как человек, которого со всего маху ударили в живот
бейсбольной битой. Она перегнулась пополам, жадно хватая воздух широко
раскрытым ртом, остро ощущая недостаток кислорода в легких. Кровь стучала
в ее висках, как молот по наковальне, давила на барабанные перепонки.
Империя напоминала человека, которому угрожает кровоизлияние в мозг.
Она была загнана в угол и оставалась там долгое время после
знаменательного события, о котором по прошествии многих тысячелетий даже
нерадивые студенты будут говорить: "То был переломный момент в истории
Вселенной. Настало время, когда необходимо было пересмотреть приоритеты,
выработать другую стратегию, сочинить новые сценарии". Потому что, как
сказал когда-то один древний философ: "Дело не сделано, если оно не
закончено". Или, как любил выражаться Вечный Император, позаимствовав
изречение у своего любимого политического деятеля: "Победа - это еще не
все. Но поражение - это даже не кое-что".
О сражениях в Дюрере - Аль-Суфи в Таанской империи постарались забыть
сразу же после их окончания, как о неприятном факте. Но война
продолжалась. И это был еще один неприятный факт, который таанцы
чувствовали всем своим нутром. Хитрость заключалась в том, чтобы заставить
мозг понять то, что ощущали внутренности, без вспарывания живота и
вываливания кишок наружу.
Они ушли в себя, обострили все инстинкты в поисках ошибок, выявлении
вины. Они обратились к духовности, желая черпать из нее силу и
вдохновение, но встретили сопротивление со стороны полярных культур:
северной, на которой поражение никак не отразилось, и южной, представители
которой контролировали каждую грань жизни таанцев, отшлифовывали ее в
соответствии с волей правительства, ненавидели и принимали в штыки все
нетаанское. У таанцев не было великих лидеров вроде Шеклетона или Перри.
Один только лорд Ферле - человек, возглавивший второе в истории империи
грандиозное поражение.
Ферле не был трусом. Он не совершил ритуального самоубийства после
поражения. Вместо этого он вернулся на Хиз, уверенный в том, что его лишат
всех титулов и наград, казнят, а имя предадут забвению. Если народ захочет
выплеснуть свой гнев и поглумиться над его еще не остывшим телом, то так
тому и быть.
Однако, вопреки своим ожиданиям, лорд Ферле снова стал появляться на
экранах во время трансляции новостей в окружении членов Верховного Совета
- в почетной должности генерал-губернатора недавно завоеванной таанцами
территории. Эта метаморфоза с повышенным интересом отмечалась каждым
грамотным таанским обозревателем, знавшим о сражении при Дюрере. Вечный
Император - самый сведущий человек в области политики - здорово
рассердился, просматривая отснятые на пленку материалы о неожиданном
возрождении таанского лорда. Он никак не ожидал, что Ферле уцелеет.
Узнав о том, что лорд Ферле лично возглавлял военную экспедицию.
Император подумал: "Крушение политической карьеры этого человека будет
дополнительной наградой за уничтоженные корабли и разорванные на куски
тела империей". Возобновление активной политической деятельности лорда
Ферле было лишним поводом поторопить события, и Вечный Император приложил
для этого все усилия.
Весть о намерении Императора обрушить на таанцев поток правдивой
информации ужасно напугала их правителей, всячески пытавшихся скрыть факт
поражения в системе Дюрер. Даже старый циник Пэстор понял, что время для
политических разборок совсем неподходящее. Когда он узнал о готовящейся
акции, его стошнило. Вытерев губы, Пэстор побежал на внеочередное
заседание Верховного Совета, полный решимости удержать своих коллег от
снятия с поста лорда Ферле, прекрасно понимая, что после этого начнется
драка между бюрократами за пост главы Совета.
Даже в лучшие времена при выборе лидера часто возникали конфликтные
ситуации, поскольку в правительстве существовало слишком много клик и
фракций. В настоящее время единство мнений было особенно необходимо - оно
могло сплотить руководство наподобие обручей, коими бондарь скрепляет
огромную бочку, если содержимое ее превышает допустимый уровень.
Пэстор отлично понимал, что лучшая кандидатура на роль лидера - леди
Этего, хотя сильно ее недолюбливал. Когда наступит день смещения с поста
лорда Ферле, она останется единственным рыцарем в белых доспехах. События,
произошедшие в системе Дюрер, очернили репутацию лорда Ферле, чего нельзя
было сказать о леди Этего.
Для сохранения единства нации таанцам нужны были герои - так же, как
древним персам нужен был миф о Джемчииде. Пэстор появился на заседании,
вооруженный всеми известными ему политическими и дипломатическими
уловками.
Как ни странно, его усилия не встретили большого противоборства со
стороны членов Совета. Поскольку вес они не хуже Пэстора понимали
серьезность положения, им не требовалось объяснять, что война с Империей
будет проиграна сразу же, как только новость о поражении таанцев в системе
Дюрер станет общеизвестной. Первый же указ, изданный Верховным Советом,
был направлен против всех, от кого могла исходить информация подобного
рода.
В обществе, где любые сведения не только контролировались, но и
нормировались, приказы выполнялись безоговорочно. Огромное количество
средств, сил и энергии было затрачено на выполнение этого указа. Он,
словно кляп, заткнул рот как журналистам, так и очевидцам событий. Ученым,
желавшим разобраться в сложившейся ситуации, следовало обратиться за
наглядными примерами к истории человечества, омытой волнами штурмовых
сражений - таких, как битва при Фермопилах, наступление русских летом 1943
года, события в Айяпу или имперская катастрофа в Сарагосе во время
Муэллеровских войн.
Взорванные корабли были вычеркнуты из всех списков и регистрационных
журналов. Выживших в сражениях людей уничтожали или сажали в тюрьмы - так
же, как их друзей и семьи погибших и раненых. Снабженцы и военные,
находившиеся за линиями фронта, "по неизвестным причинам" были сосланы в
дальние пустынные регионы. Даже к старшим должностным лицам по ночам
вваливались сотрудники службы безопасности и допрашивали, выведывая любую
компрометирующую информацию о сражении при Дюрере. Затем допрашивали самих
допрашивавших. Репрессии продолжались довольно долго, пока таанская
бюрократическая система не вычистила и не запломбировала все дырки.
Таанцы даже задействовали разрушительную программу "Манхэттен" для
усовершенствования и усиления самой великой подавляющей системы в истории
Вселенной. Но, несмотря ни на что, она дала течь, когда Вечный Император
включил машину пропаганды на всю катушку.
Беспрецедентные усилия таанской верхушки вызвать провалы памяти у
своего народа сталкивались с не менее беспрецедентными усилиями Императора
их устранить. Пользуясь явным преимуществом, Император правой рукой
направлял армию и флот в вакуум, оставленный таанцами, а левой рукой
дирижировал мощной машиной пропаганды. Эквиваленты маленьких солнц он
превратил в радиомаяки, возвещавшие на все галактики о великом поражении
Таанского Союза.
Информация, обрушенная Императором на Вселенную, напоминала вторжение
огромного войска, состоявшего из тысячи кораблей и миллионов солдат. И с
чем большим упорством Император усиливал мощность звука, тем с большим
отчаянием таанцы пытались его заглушить. Император загнал таанцев в тупик.
Мрачное уныние охватило всех членов Верховного Совета - от
высокопоставленных чиновников до ничтожных клерков. Никто точно не знал,
что произошло, но каждый дрожал за свою шкуру. Ни одно простейшее решение
не принималось без одобрения начальства. По сути дела, такое поведение
было осмотрительным и мудрым, поскольку малейшее отклонение вправо или
влево могло расстроить или подвести начальника, боявшегося неожиданных
последствий не меньше, чем его подчиненные.
В довершение ко всему в Таанской империи стал наблюдаться резкий спад
производства во всех областях народного хозяйства, что привело к остром
нехватке различных продуктов. Полки магазинов, не славившиеся большим
ассортиментом товаров даже в лучшие времена, и вовсе опустели после
событий в системе Дюрер. Что же касается АМ-2, оно выделялось только для
военных нужд, да и то в очень ограниченных количествах. Получателей строго
регистрировали, чтобы в случае ошибки было на кого свалить вину.
Да, таанцы поостыли и ушли в себя после Дюрера. И официальная
политика Вечного Императора заключалась в том, чтобы тыкать их мордами в
дерьмо до тех пор, пока "кичливые лозунги не застрянут у них в глотках".



29

Сердце полицейского майора Генриха учащенно забилось, когда он
услышал крики охотников из-за деревьев. Добычу выследили. Майор шепотом
помолился за то, чтобы тревога не оказалась ложной. С тех самых пор, как
был совершен побег, Генрих и его люди обшаривали окрестности вдоль дорог,
реагируя на малейшие шорохи, в надежде напасть на след наглецов.
Обычно соблюдение полной секретности в любом деле было второй натурой
Генриха. Но сейчас он и другие члены группы охотников попали в довольно
щекотливую ситуацию. Провал памяти означал запрет на опрос местного
населения для выявления маршрута передвижения беглецов. А без
широкомасштабных поисков весьма трудно выследить добычу, окружить ее и
расстрелять из автоматов.
Несколько раз удача улыбнулась охотникам, но этого было недостаточно.
Майору нравилась только одна часть полученного приказания: каждый
найденный заключенный должен быть убит на месте. Беглецов не следовало
допрашивать; достаточно просто приставить к затылку ствол
крупнокалиберного автомата и нажать на курок. То, что этот расстрел
исключал возможность выпытать у беглеца, где находятся остальные, Генриха
вовсе не интересовало. Он был из тех людей, которые довольствуются малым.
Крики поисковой группы усилились. Майор затаил дыхание и покрепче
сжал автомат. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться, на месте
ли его люди. Генрих чувствовал, как нарастающее напряжение заставляет их
сплачиваться вокруг него все теснее. Впрочем, он был готов и к
разочарованию.
После проникновения в лес шансы добычи увеличивались, потому что
теперь за нее можно было запросто принять гонимую страхом фермерскую
скотину. Тогда в качестве компенсации за неоправдавшиеся надежды охотникам
останется только изрешетить животное пулями, превратив в кровавое месиво.
Увидев, как зашевелилась листва одного из деревьев, Генрих сбросил с
плеча автомат. Другие солдаты, окружавшие его, сделали то же самое.
Донесшийся до них звук был похож на треск сухой сломанной ветки. Там! Вон
там!
Две фигуры отделились от деревьев, постояли в нерешительности, а
затем, спотыкаясь, бросились бежать через опушку леса.
Генрих мгновенно определил, что они были: а) людьми; б) один -
высоким, другой - низким; в) заключенными. Он первым нажал на спусковой
крючок, после чего поднялся адский грохот - его люди тоже открыли пальбу.
Огонь настиг заключенных в пяти-шести шагах от деревьев. Они рухнули
на землю как подкошенные и покатились по траве. Стрельба прекратилась,
гулкое эхо сменилось тишиной, а затем беспорядочным "тра-та-та-та"
контрольных автоматных очередей. Распластанные на земле тела судорожно
подергивались.
Раздалось клацанье перезаряжаемых магазинов. Генрих и его люди
поднялись на ноги и подбежали к великану в белом, залитом кровью мундире.
Генрих чуть не потерял ботинок, увязнув в луже крови, образовавшейся в
траве возле первого тела. Мужчина был огромен. Генрих пнул труп ногой,
перевернув его на спину. Черты лица были искажены, но узнаваемы - Ибн
Бакр. Вторым трупом оказалась Элис.
Генрих развернулся, чтобы поздравить группу убийц. Его взору
предстали сияющие лица с робкими, почти детскими улыбками на губах. Лишь у
одного человека выражение лица по-прежнему оставалось хмурым.
Ло Прек посмотрел на Ибн Бакра и выругался в сердцах, сетуя на то,
что лежавший у его ног человек оказался не тем, кого он так жаждал
увидеть. Стэн опять выскользнул из его сетей.
Вирунга сидел на очень неудобном металлическом стуле с перекладинами.
Суставы его покалеченных ног так сильно ныли, словно он сидел в приемной
уже несколько дней. Хотя, судя по шаркающим шагам заключенных и звукам,
доносившимся со двора, Вирунга понял, что прошло не больше четырех часов.
Слишком много лет он провел в таанских тюрьмах, чтобы не догадываться,
какую игру затевал Держин. Ожидание было обычным предварительным
процессом. И все же знания правил не упрощало игры.
С того самого момента, как Вирунгу вызвали, от его прежней
самоуверенности не осталось и следа. "Нужно ли готовиться к пыткам? Ведь
меня и раньше пытали. Старайся не думать об этом. Я не могу. Пожалуйста, я
не вынесу этого. Заткнись! Ты должен! - в душе Вирунги шла внутренняя
борьба. - Пораскинь мозгами".
Ему еще ни разу не доводилось оставаться один на один с Авренти,
экспертом Держина по грязной работе. Но он уважал этого человека. "Думаю,
Авренти лучше Держина... Черт! Опять путаешь понятия. Замени слово "думаю"
на "знаю". Да. Так-то лучше. Должно открыться второе дыхание. Будь хитрее,
придумай какую-нибудь уловку. У тебя есть вопросы, Вирунга. Задай их.
Заставь таанцев отвечать. Не давай им времени опомниться. Забросай
вопросами. Вопросами типа... Почему репрессии неожиданно прекратились?"
При составлении плана Стэн и Вирунга учли возможность репрессий.
Первой реакцией таанцев на побег будет гнев, который они выплеснут на
заключенных. Начнутся избиения, урезание пайков, выявление людей,
принимавших непосредственное участие в подготовке к побегу. Появятся
жертвы. Этого никак нельзя избежать. Начнется травля козлов отпущения -
беспечных охранников, офицеров, верность и преданность которых окажутся
под сомнением. Тюремное начальство станет и более осторожным, поняв, что
во всем могут обвинить его. Многим придется задуматься над своей карьерой,
когда возникнет угроза кризиса. Слухи о побеге дойдут до политиков, и они
забросают Колдиез тухлыми яйцами.
Стэн и Вирунга решили перестраховаться: подтасовать колоду, подбросив
в нее пятого туза. Пятым тузом был "Золотой Червь", которого Сент-Клер
внедрила в компьютер Колдиеза.
Это был вирус, день и ночь дурачившийся цифрами и данными. Дроби
становились целыми числами, минус менялся на плюс. В результате - вуаля!
Колдиез гордится высокими показателями и достижениями, о которых не мечтал
даже самый оптимистичный таанец. У Держина будет абсолютное подтверждение
того, что эксперимент с лагерем для военнопленных удался на славу. Слишком
длинным стал список неудач и поражений Таанского Союза, чтобы игнорировать
такой блестящий успех.
У вируса была и вторая функция. С течением времени он пожирал
ключевые зоны памяти компьютера. Вскоре ни один таанец не сможет
догадаться, насколько реальная действительность будет отличаться от
компьютерных характеристик.
Первая волна репрессий прокатилась по лагерю сразу же, как только
охранники узнали о внезапном исчезновении военнопленных. Начались допросы,
избиения, несколько человек были убиты. Но таанцы так и не смогли выведать
секрет катакомб и туннеля, ведущего к скале за стенами лагеря.
И вдруг допросы неожиданно прекратились - так же быстро, как и
начались. Заключенных перестали держать в черном теле и пристально следить
за ними.
Это было очень кстати. Вирунга собирался вынести оружие, которое он и
Стэн нашли в одном из помещений подвалов. Такая акция была равносильна
самоубийству, но провести ее было крайне необходимо.
Головорезы Вирунги докладывали ему о привычках и образе жизни
лагерного начальства. Офицеры вели тайные переговоры с другими,
"безликими" таанцами по компьютерным линиям связи. Вирунга чувствовал, что
назревает какой-то кризис. Враг вел себя оживленно и встревоженно.
И вдруг, в тот самый момент, когда Вирунга ожидал прорыва гнойника,
обстановка в лагере резко переменилась. Буквально всех - от тюремных
надзирателей и охранников до высокого начальства - охватило уныние.
Заключенные были очень удивлены потерей к себе интереса. Создавалось
впечатление, что к ним стали относиться с большим уважением и
осторожностью. Вирунга был уверен - что-то произошло, какое-то важное
событие, о котором он прочтет в исторических книгах, - если, конечно,
доживет до того времени, когда окажется на свободе. Но никто не имел ни
малейшего представления о случившемся. Особенно таанцы.
Вирунга насторожился, когда двери кабинета коменданта отворились.
Охранник с бесстрастным лицом подал знак двум своим приятелям, стоявшим по
обеим сторонам от заключенного. Вирунга отбросил в сторону раздражение и
досаду и с трудом поднялся со стула, хрустя суставами. Выбрав удобную
позу, он выставил вперед костыли и оперся на них своим грузным телом. Из
уважения к предводителю заключенных охранники расступились.
Атмосфера в комнате была натянуто-спокойной. Авренти сидел в кресле в
углу, делая вид, что просматривает какие-то бумаги. Комендант Держин стоял
у окна, спиной к Вирунге, и смотрел вдаль рассеянным взглядом.
Вирунга остановился в самом центре комнаты. Он не оглядывался по
сторонам в поисках стула, на который так кстати было бы взгромоздить
покалеченное тело. Он просто стоял посреди кабинета, опираясь на костыли,
терпеливо и молча дожидаясь начала игры.
Прошло довольно много времени, прежде чем Держин оторвал взгляд от
окна и развернулся. Казалось, он только сейчас узнал о присутствии
Вирунги.
- А, это вы, полковник. Спасибо, что пришли.
Вирунга не доставил ему удовольствия своим ответом. Но Держин вроде
бы даже не заметил этого. Он подошел к письменному столу и сел за него.
Взяв в руку какую-то фотографию, Держин внимательно посмотрел на нее и
положил на место, забарабанив пальцами по столу, словно пытался вспомнить,
зачем вызывал Вирунгу.
- У меня есть информация о... э-э... как бы поточнее выразиться... о
пропавших членах вашей команды.
Вирунга оторопел. Редкая шерсть на его спине встала дыбом, словно по
позвоночнику прогулялся ледяной арктический ветер.
- Да? - Вирунга боялся задать лишний вопрос.
- Простите, полковник, но я вынужден сообщить печальную новость. С
вашей точки зрения, конечно. Их поймали. Всех до единого.
Вирунга с облегчением вздохнул. Какой бы грустной новость ни была,
она вносила какую-то определенность. Что ж, поймали так поймали. Теперь
нужно проследить, чтобы о них позаботились, подлечили в случае
необходимости.
- Я... хочу... их видеть. Удостовериться... что с ними... обращаются
в соответствии... с законами... военного времени.
Краем глаза Вирунга заметил, что Авренти ухмыльнулся.
- Боюсь, это невозможно, полковник, - сказал Держин.
- Вы... отказываете?
- Нет. Я не так суров. Просто... по правде говоря, смотреть почти не
на что. Все они мертвы.
Вирунга стал тяжело дышать. Его двойное сердце громко заколотилось. В
ушах зазвенело от резко подскочившего давления.
- Что? Мертвы? Как могло?..
Со двора донеслись крики. Шум постепенно усиливался, перерастая во
взрыв паники и гнева. Держин улыбнулся Вирунге и жестом руки пригласил
подойти к окну. Вирунга подался вперед всем корпусом, тяжело опираясь на
костыли.
Вначале он увидел толпу заключенных, собравшихся вокруг чего-то
находившегося в центре двора. Затем рассмотрел старую плоскодонную телегу,
запряженную парой лошадей. В телеге сидели таанские охранники. И майор
Генрих.
Они что-то выгружали - стаскивали мокрые рогожные мешки, вываливая их
содержимое на каменные плиты.
Вирунга увидел, что разгружают охранники. Руки... ноги... и головы.
Расчлененные тела Ибн Бакра и Элис.



30

Четвинд, бывший разбойник, гроза космических и океанских портов,
предводитель рабочего движения, осужденный преступник, политический
заключенный, а ныне человек, являющийся не то отпущенным на поруки
уголовником, не то помилованным охранником Колдиеза, обдумывал ряд
вопросов, бульдозером прокладывая себе путь через пристань к бару,
чувствуя острую необходимость в заслуженной порции двойного квилла.
Из напористого и дерзкого юноши, всегда бывшего в курсе событий - за
что и угодил на планету-тюрьму, - Четвинд со временем превратился в
зрелого, опытного и по-прежнему напористого мужчину, который не был в
курсе событий.
Нельзя сказать, чтобы произошедшие в характере Четвинда перемены
сильно отразились на его поведении. Он понимал, что после массового побега
заключенных в Колдиезе начнутся судебные разборки и справедливое
возмездие. Держина снимут с должности начальника лагеря, Авренти отправят
в штрафной батальон. Генриха поставят во главе тюрьмы, после чего будут
установлены драконовские методы управления.
Четвинд уже составил некоторое представление о своем следующем
назначении. "Только бы не выслали обратно к гурионам", - думал он.
Но ничего не произошло. Во всяком случае, не произошло ничего
особенного. Более важным фактом, чем исчезновение военнопленных, было то,
что в Колдиезе почти ничего не изменилось. Люди продолжали выполнять свои
обязанности, никаких новшеств введено не было.
Четвинд ужасно сокрушался по поводу растраченных кредиток, посылая
проклятия на голову "навозного жука" Генриха за то, что ему приходилось
снабжать алкоголем эту "бездонную бочку, чтобы умилостивить паршивца,
когда дракх ударял ему в голову".
Другой вопрос, не дававший Четвинду покоя, заключался в следующем:
что же случилось с его "горячо любимым" заключенным Стэном, скрывшемся в
неизвестном направлении? Может, он уже парит где-то в космической дали?
Когда Четвинд говорил Стэну о том, что таанцам нужна будет быстрая и
полная победа, он просто высказывал вслух свои соображения. Лишь позже
Четвинд узнал, что оказался прав.
Где-то там далеко что-то - и Четвинд не ведал, где и что, -
случилось. Что-то, чему таанцы не были рады.
Четвинд лишился прежнего своего окружения, когда его осудили и
сослали на планету-тюрьму, но не лишился контактов. У него осталось много
друзей в разных местах. Друзей... приятелей... врагов... людей, знавших
его с пеленок. Репутация и шаблоны не имели значения - люди, с детства
находившиеся в конфликте с правоохранительными органами Хиза, заключали
пожизненны и союз - "Мы против Них". По крайней мере до тех пор, пока это
выгодно.
Хиз внезапно превратился в перевалочную базу каких-то странных грузов
- материалов, инструментов, корабельного оснащения, - поставляемых в некую
систему Эрибус, о которой прежде никто слыхом не слыхивал: медперсонал,
оборудование и лекарства отправлялись на другие планеты, где находились
таанские госпитали.
Четвинд разумно рассудил, что Империя обошлась с таанцами не слишком
любезно. Это была еще одна карта, которую Четвинд пока не знал, как
разыграть.
Он остановился прямо у входа в "Кааг", самый популярный бара Хиза,
считавшийся нелегальным, аморальным, который охранникам Колдиеза посещать
запрещалось. В баре всегда было полно старых дружков Четвинда.
Четвинд изобразил на лице маску бравого лидера и вошел в бар. Он
угостил выпивкой всех своих приятелей. Отпил глоток из собственной рюмки -
для куража. И устроил "прием при дворе": отпускал комплименты, сыпал
остротами или хмурился и отказывал в "королевских милостях". После
ритуального вступления Четвинд рассказал свежий анекдот:
- Один тип наконец-то получает извещение - ломе прохождения всех
инстанций его внесли в списки. Скоро он станет владельцем гравикара. Ну и
спрашивает продавца: когда, мол? Пора бы уже и получить аппарат. Он ведь
заплатил за него шесть лет назад.
А хренов продавец говорит, чтобы он приходил через четыре года.
Тип спрашивает, когда именно - утром или вечером. Продавец говорит:
"Мистер, выдача состоится через четыре года. Какая вам разница, будет это
утро или вечер?" А тип отвечает: "Да утром ко мне ремонтник приходит..."
Пока все покатывались со смеху, Четвинд допил остатки вина и жестом
приказал официанту налить еще. "Аудиенция" окончилась. Дружки Четвинда
разбрелись кто куда, оставив его наедине со своими мыслями.
Четвинд уже погрузился в обдумывание мучивших сто вопросов, как вдруг
два разгоряченных, вонявших дракхом портовых скопера ввалились в его
кабинку. Четвинд нахмурился.
Алекс мило улыбнулся.
- Не жмоться, парень, угости старых друзей живительной влагой. Может
ведь наступить день, когда ты пожалеешь о своем негостеприимстве.
Стэн подал знак официанту.
- Как насчет того, чтобы раскошелиться на графин вина, Чет? Бокальчик
и тебе не повредит.
Четвинду и вправду не мешало выпить.
- Я думал, вы побежали в лес, - выдавил он, гордый тем, что не задал
стандартных вопросов и не поторопился с шаблонными ответами.
- Уж не знаю, как другие, - туманно ответил Стэн, - а я парень
городской. Боюсь темноты. Мало ли кто может прятаться в кустах.
- Сюда регулярно заглядывают придирчивые патрульные, - предупредил
Четвинд.
- А разве это проблема? - спросил Килгур. - Мы ведь сидим за одним
столом