следовало понять. Но он не понял.
Вплоть до того утра, когда проснулся от неясного шума, доносившегося
со стороны его космопорта.
Ким зевнула, приподняла с ноги Стэна голову, фыркнула и снова
заснула. Стэн потянулся и включил компьютер. На предангарной
бетонированной площадке сидел громадный корабль, по сравнению с которым
яхта Стэна казалась карликом. Он ругнулся и вскочил на ноги. Заметив, что
Ким снова проснулась, Стэн сердито посмотрел на нее и натянуто улыбнулся.
- В каком ты звании?
- Очень хорошо, Стэн. Я - полковник.
- Корпус "Меркурий"?
- Корпус "Меркурий".
Огромным кораблем, севшим на площадку космопорта, была яхта Вечного
Императора "Нормандия".
- Как мне могло взбрести в голову, - удивился вслух Стэн, - будто я,
черт возьми, настолько обаятелен, что самая красивая женщина в мире,
сидевшая в лаборатории или библиотеке, могла ни с того ни с сего влюбиться
в меня?
- Ты себя недооцениваешь, - сказала Ким.
- Спасибо. Но почему ты?
- Вечный Император просил передать - когда или если ты узнаешь, кто я
такая, - что самый лучший вид словаря - тот, с которым ты спишь.
- У-у... черт!
- Ужасы войны, - сочувственно произнесла Ким. - А теперь... не лучше
ли нам одеться и обо всем доложить начальству?



33

Полный невеселых мыслей, Стэн подошел к сходням "Нормандии",
салютовал старшим офицерам, сердито проворчал в ответ на попытку Ким
сказать "прощай" и стал подниматься наверх, как положено, в сопровождении
одетых с иголочки адъютантов.
Стэн отметил интересный факт - у всех восьми салютовавших ему гурков
на руках были белые перчатки, что придавало им необычно глуповатый вид.
Как только адъютанты ввели Стэна в конференц-зал, загудели двигатели
Юкавы, и корабль оторвался от поверхности планеты.
Стэн вовсе не удивился, когда обнаружил в помещении младшего офицера
Килгура. Алекс громким голосом выражал свое недовольство:
- Хренов Император! Надул меня, черт побери. Я-то думал, что прибыло
грузовое судно с мрамором для моих палат. Зарубили, гады, весь отпуск,
даже не предупредив, а на следующей неделе открывается охотничий сезон!
Поток резкой критики сменился паузой, достаточно длительной для того,
чтобы Килгур смог заметить Стэна.
- Босс! Искренне сочувствую, что этот мерзавец вцепился в тебя, как
клещ, - и в меня тоже. Чертов Император! И откуда он только взялся на наши
головы?
Это было уж слишком. Пальцы Стэна вмиг образовали композицию,
обозначающую на языке "Богомолов" следующее: "Заткнись, болван. Помещение
прослушивается".
Килгур усмехнулся.
- Да пошел он!.. Пошли все его прихлебатели вместе с их Империей!..
Говорю, что хочу. Чего им от нас теперь нужно? Послать обратно на
проклятую планету Хиз?
- По правде говоря, вы недалеки от истины.
Сухой голос, конечно, принадлежал Вечному Императору.
Маршал Ян Махони подождал, пока политики вдоволь наговорятся, подошел
к окну конференц-зала и многозначительно посмотрел вверх. Двенадцать
имперских боевых кораблей зависли над столичным городом планеты Гори.
Махони снова повернулся лицом к собравшимся правителям.
- В общем, ситуация такова: правители Гори решительно настроены
сохранять нейтралитет в этой войне. Император уважает такую позицию. Тем
не менее, согласно действующему международному договору, подписанному
Императором и представителем Гори, ваша планета рассчитывает на нашу
помощь и поддержку в случае возникновения угрозы нападения со стороны
Таанского Союза. В этом договоре вы обязуетесь предоставить нам любую
тыловую помощь.
Император считает, что над Гори нависла серьезная угроза. Планета
может быть уничтожена таанцами. Этого нельзя допустить. Мы предлагаем
гарантию безопасности вашей планеты в обмен на ее независимость. Все, о
чем мы просим, - это получить доступ к трем вашим главным космопортам да
немного жилья для размещения имперских экипажей и обслуживающего
персонала.
- А если мы не предоставим вам возможности занять наши порты?
- В соответствии с законами Империи к вам будут применены либо
силовые, либо другие меры воздействия. Естественно, Империя возместит все
убытки, связанные с использованием космопортов.
- Таанцы не собираются нападать на нас!
- Они очень скрытные, - сказал Махони, почувствовав, что беседу нужно
вести как можно дипломатичнее, хотя ему хотелось начать встречу следующими
словами: "Послушайте, ребята! Вы, шуты гороховые, сидели здесь, на самой
границе с Тааном, и пользовались всеми благами своего нейтрального
положения, поэтому особенно не выступайте. Но так не может продолжаться
вечно. К нашему сожалению, нам очень выгодно воспользоваться вашей
развитой промышленностью".
- Мы будем протестовать! - заявил один из политиков.
- Имеете полное право. Могу посоветовать обратиться к истории.
Имперский Адмиралтейский суд рассматривал подобное дело лет семнадцать
назад... Не совершайте подобной ошибки! Наши военные силы будут введены
немедленно.
Махони вежливо поклонился, снова взглянул на висевший в воздухе флот
и поднял со стола свой шитый золотом головной убор.
- У вас есть шесть часов на принятие решения. До свидания, господа.


Война длилась достаточно долго для того, чтобы даже самые прекрасные
моральные принципы подверглись действию коррозии.
Все стенные экраны огромной аудитории показывали моржеподобное
существо, плещущееся в энергетическом плавательном бассейне. "Моржом" была
Рикор, самый выдающийся в Империи психолог, а зал был полон высшими
советниками и элитой имперской пропагандистской машины.
Рикор стряхнула пену с усов - при этом спикеры, находившиеся в
аудитории, взвизгнули - и подвела итог.
- Вряд ли при помощи имеющегося оборудования мне удастся подробно
объяснить каждому из вас, господа, как нужно выполнять работу.
Всевозможные предложения и рекомендации, увиденные вами на экране, были
разработаны специально для того, чтобы вы взяли их на вооружение.
Естественно, ни одну из секретных или совершенно секретных операций
нельзя обсуждать на этом собрании. Могу только сообщить, что наш удар
должен быть двойным. Во-первых: победа в системе Дюрер - начало конца. Те,
кто доблестно служил Империи в деле скорейшего достижения победы, будут
награждены по заслугам. Во-вторых: народы, находившиеся под игом Таанской
империи, в особенности нетаанцы, должны развивать и совершенствовать свою
культуру.
Освобожденные от врага планеты следует готовить к скорому визиту
аккредитованных журналистов и героев войны. Политика, которая будет
проводиться на этих планетах, должна оказаться наиболее либеральной.
Спасибо за внимание. На наших следующих семинарах мы попытаемся и
дальше развивать некоторые из основополагающих тенденций нашей
долгосрочной стратегии.
В центре зала поднялась женщина.
- А какие меры будут предприняты относительно таанцев? О чем будут
вещать средства массовой информации?
- Я снова хочу подчеркнуть, что не собираюсь обсуждать секретные
операции. Могу сказать лишь одно: в окраинные районы Таанского Союза будут
введены имперские соединения, которые, по мере освобождения новых планет,
будут продвигаться в глубь систем. Средства массовой информации получат
сведения, в точности отражающие реальную картину происходящего.
- Даже если мы проиграем следующее сражение?
- Даже в этом случае. Мы должны на деле доказать таанским гражданам,
что их лидеры никогда не говорили правду.
- А как же насчет попыток дискредитации?
- Полагаю, вы имеете в виду листовки, в которых говорится о грубых
ошибках имперцев и их жестоком обращении с мирными жителями, приводятся
примеры коррупции в тылу и так далее? Я знакома с некоторыми конкретными
приказами Вечного Императора. Можно было выразиться повежливей, но... он
сказал, что, если таанцы сами напрашиваются, пусть будут пушечным мясом.
- Спасибо.
- Насколько я понимаю, - произнес молодой человек, - у нашей расы
есть одна проблема.
Сэр Эку, выдающийся дипломат манаби, парил над безупречно чистым
настилом пустого завода. Трехметровый хвост плавно извивался у него за
спиной.
- Надеюсь, вы меня поймете, - продолжал молодой человек.
Эку взмахнул крыльями - жест, который мог быть принят за одобрение.
- Мы рассматриваем нашу расу как единое существо, начиная с каменного
века на планете, известной под названием Земля, когда мы правили по
законам расовой справедливости, и вплоть до тех дней, когда более сильная
раса не напала, покорила и почти полностью уничтожила нас. Но мы терпели
столетиями и выстояли. Когда мы эмигрировали в нашу теперешнюю систему, то
твердо решили, что больше не пойдем на поводу у обстоятельств. Ответ нам
подскажут история и расовая память. Мы стали дальновидными. В этом была
наша первая ошибка. Мы пренебрегли повседневными заботами. Мы забыли о
том, что сидящих на ограде не любят те, кто находится по обеим сторонам от
нее. Каков результат? Мы строим заводы перед самой войной, а когда она
начинается, отказываемся выпускать военную продукцию. И все утрачивают к
нам интерес... Кроме тех, - поспешно добавил молодой человек, - кто хочет
заставить нас спекулировать. Мало того, они требуют, чтобы мы отдавали им
девяносто процентов прибыли, а себе брали всего десять, да и то лишь
потому, что мы готовы выполнять заказы и бить в их барабаны.
Но есть еще и другие - таанцы, которых мы так долго уговаривали не
ссориться с нами, настаивали на том, что будем принимать их корабли,
снабжать всем необходимым, удовлетворять все требования их экипажей и
сохранять нейтралитет. Таанцы взимают с нас налог, потому что понимают -
мы не хотим с ними ссориться.
Это еще куда ни шло. Ресурсов у нас хватит для поддержания рабочих,
да и терпимости у тех, кто продает свои услуги и тела таанцам,
предостаточно. А вот что будет потом?
Манаби были известны Империи как отличные дипломаты. Эти существа
обладали способностью летать по воздуху и считались абсолютно нейтральными
- и поэтому идеально подходили для выполнения заданий государственной
важности. Никто не знал, что сразу после начала войны с таанцами сэр Эку
объявил о поддержке Империи. Не потому, что верил в освободительную миссию
Императора, но потому, что считал поражение Империи равносильным
установлению варварского режима. Об этой поддержке было известно
разведслужбе манаби, Вечному Императору и никому больше. Для таанцев и
простых жителей Империи манаби по-прежнему оставались нейтральными
дипломатами.
- Что будет потом, - начал Эку, - неизвестно. Хочу надеяться, что
опыт прошлого и вера в расовую индивидуальность укажут вам дорогу. Я
благодарен за доверие и понимаю серьезность проблем. Но причина, по
которой я здесь нахожусь, не имеет к ним никакого отношения. Представитель
Вечного Императора попросил меня передать следующее.
Император отметил тяжелое положение Пяти Наций и глубоко опечален по
этому поводу. Он обещает предоставить вдвое большее количество АМ-2 вашим
планетам и надеется, что возникшие проблемы мало-помалу станут
разрешимыми.
Молодой человек произвел на сэра Эку большое впечатление, поскольку
выражение его лица менялось всего трижды за время беседы. "Возможно, -
подумал дипломат, - по прошествии нескольких эпох люди стали менее
восприимчивы".
- Какие гарантии?
- Прошу прощения?
- Я имею в виду юридические обязательства?
- Никаких.
- Я не привык верить на слово, - сказал молодой человек.
- Меня предупредили, - продолжал сэр Эку. - Тем не менее ваши порты
должны быть готовы к прибытию шести имперских кораблей-энергоносителей
через шесть дней после моего прибытия в вашу систему.
Не получив сиюминутного ответа, сэр Эку вспорхнул вверх, и его
огромное тело, покрытое черно-красным оперением, покинуло помещение,
направившись в сторону корабля. Любопытно, сколько времени понадобится
Пяти Нациям на решение о выходе из нейтралитета и объявлении о том, что
они переходят на сторону Империи?
Сэр Эку подумал о том, что его умственные способности начинают
потихоньку деградировать, и заволновался, что его это не беспокоит.


Командир огневой точки Хибнир был счастливым человеком, находящимся в
самом отчаянном положении.
Раньше он был несчастен в любом положении. По крайней мере, он
считал, что возделывать собственный огород гораздо лучше, чем попасть в
таанскую армию и участвовать в боях.
Отряд, в котором воевал Хибнир, был уничтожен, в живых остался он
один. Потом он ухитрился напороться на имперский форт - и благополучно
вернулся, доложив командованию о местоположении врага. Более того, его не
послали участвовать в последовавшем кровавом нападении на злополучный
форт. Начальство осталось довольно Хибниром и продвинуло его по службе,
отправив на совершенно безопасную планету-суперкрепость Итан.
Награжденному медалями солдату, чья позиция находилась на самой вершине
высокой скалы, надлежало первым вступить в бой с любым имперским
соединением, командование которого окажется настолько глупым, чтобы
атаковать Итан.
Хибнир, уже имевший горький опыт в отношении того, что значит попасть
под обстрел, переоценил свое назначение.
Он был мишенью. А в мишени имеют обыкновение стрелять.
Хибнир не знал точно, что предпринять в подобной ситуации. Не знал он
и как приступить к выполнению своих обязанностей, какие приказания
отдавать подчиненным, чтобы его не отослали обратно на линию фронта, в
штурмовой отряд.
Но самым главным было то, что он не имел ни малейшего понятия, куда
отступать, если на форт все-таки нападут.
Хибниру снова очень повезло.
Его подразделение состояло из добровольцев таанского отряда "Пылкой
молодежи", которые обожали своего командира - героя битвы при Кавите,
разведчика, указавшего бравому герою, покойному капитану Сэнтолу, дорогу
во вражеский форт, - и хотели доказать ему, что достойны его доверия.
Иными словами, они установили собственные правила - еще более строгие
и жесткие, чем зверские требования таанского устава, и вели образ жизни,
близкий к спартанскому. Командиру огневой точки Хибниру оставалось только
изредка обходить своих бойцов, давать туманные указания - и отправляться
по своим делам.
Хибниру повезло еще и потому, что он не испытывал особого интереса к
роскошным апартаментам, служебной карьере или милостям начальства. Взводы
"Пылкой молодежи" восторгались им и перенимали все его привычки. Каждый
воин считал его примером, достойным подражания.
Но Хибнир был слишком глуп, чтобы понять, как ему повезло. Поскольку
отряд, находившийся под его командованием, управлялся, казалось, сам
собой, Хибнир целыми часами бродил у подножия утесов, выискивая безопасное
местечко, в котором можно было бы спрятаться, когда дракх свалится с неба.
Однажды он сделал очень интересное открытие. Под его фортом, у
подножия скалы, простиралось несколько гектаров совершенно ничьих
фруктовых деревьев.
В крохотном мозгу Хибнира вспыхнул интерес. Он невзначай бросил, что
в хозчасти гарнизона нет садовых инструментов. Сбитый с толку помощник
Хибнира решил, что герои Кавите будет обучать солдат чему-то совершенно
необычному, возможно - мыслить другими категориями.
Двумя днями позже командира огневой точки Хибнира снабдили крюками,
секаторами, лестницами и корзинами. Счастливый и радостный Хибнир исчез со
всеми этими причиндалами в низине. Солдаты "Пылкой молодежи" были уверены,
что в свое время узнают, чем он занимается.
Еще один подарок судьбы: главнокомандующий Итана, некий адмирал Молк,
заинтересовался искусством разведения фруктов. Ему стало интересно, почему
определенная стратегически расположенная ракетная точка сделала запрос о
фермерских инструментах, и решил нанести неожиданный визит на обозначенную
точку. "Пылкая молодежь", поверженная в шок оказанной ей высокой честью,
отправила адмирала Молка вместе с его телохранителем к подножию утеса,
чтобы они собственными глазами увидели, какими важными делами занимается
их командир.
Хибнир пересчитывал почки на деревьях, беззвучно поводя в воздухе
ножницами, пытаясь выяснить, какую ветку и где нужно подрезать, как вдруг
услышал звук приближающихся шагов.
Молк тоже был очень везучим таанцем.
Приблизительно в этот момент шесть имперских флотов обрушились на
Итан. Неуязвимые крепости оказались не такими уж неуязвимыми, поскольку их
генералы за долгие годы бездействия порядком обленились. Они были уверены,
что решиться напасть на них может лишь выживший из ума идиот. И почивали
на лаврах собственной значимости в слепой вере в собственную безопасность.
Но враг не дремал.
Имперский адмирал, командующий флотами, был очень разочарован, что на
Итане не оказалось таанских линкоров. После разгрома армии в Дюрере все
они в основном были доставлены на Хиз для ремонта.
Тем не менее главный удар был нанесен. Командир огневой точки Хибнир
попал под обстрел при первом же нападении; к счастью для него и его
фруктовых деревьев, по ним был выпущен не ядерный снаряд. Впрочем, для
"Пылкой молодежи" это не имело большого значения. Из отряда уцелело всего
трое, да и те были настолько тяжело ранены, что прожили всего несколько
минут после нападения.
Когда огонь и дым развеялись, а подземные толчки прекратились, шесть
таанских крейсеров, двенадцать эскадренных миноносцев, а также множество
вспомогательных и транспортных судов остались лежать искореженными на
взлетных площадках.
Итан все еще представлял собой неприступную крепость. Однако без
важных военных кораблей, базирующихся на планете, при наличии имперских
сил, отрезающих пути, по которым на Итан поступала помощь, это не играло
роли. Руководство Итана могло выбирать, что делать до окончания войны.
Несколько сот других таанских цитаделей были изолированы от внешнего мира,
оказались в бездействии и перестали приниматься в расчет после проведения
подобных операций.
Нельзя сказать, что командир огневой точки Хибнир бездействовал. Он
был очень занят - инструктировал адмирала Мелка, как правильно выращивать
фрукты. Это было очень важное занятие, поскольку таанцы забыли о планете
Итан и о том, что люди на ней тоже хотят кушать. После девяти месяцев
покорного выслушивания инструкций адмирал Молк попросил, чтобы Хибнир
называл его Юки.


Адмирал Масон догадывался, что слово "дипломатия" находится в словаре
где-то между словами "дилижанс" и "диссидент". Этим можно было облепить
его ответ, когда предполагаемым нейтральный конвои пожаловался: "Имперские
отряды... не понял ваш приказ оставаться на месте для взятия на абордаж.
Мы из системы Юмид. Мы - союзники Империи. На борту нашего грузового судна
находится ценный энергетическим груз. Пожалуйста, ответьте. Прием
окончен".
Если бы Масон был вежливым человеком, он бы ответил по линии
компьютерной связи или взошел бы на борт корабля и передал необходимые
сведения лично.
Система Юмид, которая действительно была союзником Империи на бумаге,
снабжалась определенным количеством АМ-2. Согласно информации, полученной
шпионами Империи, система более двадцати процентов этого ценнейшего
топлива продавала таанцам.
Воспитанный человек так бы и объяснил командиру корабля причину его
задержания. Но Масон ответил следующим образом:
- Кораблям Юмид. Всем кораблям Юмид. В вашем распоряжении осталось
семь минут. Готовьтесь к абордажу. Любое сопротивление будет подавлено.
Всем кораблям Юмид, всем членам экипажей. Приготовьтесь покинуть корабли.
Груз подлежит уничтожению.
Оставалось только надеяться, что адмирал Масон не выживет в войне и
потому не станет доказывать, что Император разделял его бредовые идеи.


- Перережь, - приказала Хейнз.
Солдат кивнул, нажал на кнопку горелки и разрезал пламенем
энергетический кабель, ведущий в обшарпанное многоэтажное здание, в
котором находились жилые квартиры.
- Хорошо. Вперед! - крикнула Хейнз.
Женщина с дубинкой в одной руке, виллиганом в другой, имеющая два
звания - майора (корпус "Меркурий", временный резерв) и капитана
(Имперская полиция, Прайм-Уорлд, Отдел по расследованию убийств), по имени
Лайза Хейнз повела отряд боевиков наверх. Два мастодонта из службы
безопасности выломали дверь как раз перед приходом Хейнз, которая, не
теряя ни минуты, ворвалась в квартиру.
Пожилая седовласая женщина вскочила с кровати, растерялась, стала
набрасывать на худые плечи рваную накидку, отдаленно напоминающую
кружевную.
- Имперская разведка, - объявила Хейнз для проформы. - Андреа Хайил,
вы арестованы как агент вражеской разведки. Предупреждаю, что вы можете
быть задержаны на срок до шести циклов без права на обжалование в суде и
обращение к адвокату. Также предупреждаю, что вы можете быть подвергнуты
допросам по закону военного времени. Любое содействие следствию будет
учтено при разбирательстве в суде.
Головорезы, не нуждающиеся в приказах, вывели пожилую женщину из
помещения и спустили вниз по лестнице в считанные секунды.
В квартиру вошла группа обыска. Как и ожидалось, передатчик нашли за
несколько секунд. Он был по-дилетантски спрятан в туалетном столике с
двойной дверцей.
Хейнз оставила группу свидетелей рассматривать фотографии и
спустилась по лестнице.
Они обошли уже шесть адресов. Осталось еще два. Более двенадцати
тысяч рейдов совершила имперская разведка почти в один и тот же час. На
установление личностей секретных таанских агентов, засланных на крупные
планеты Империи, уходили годы. И затем их всех взяли практически
одновременно.
Сейчас Хейнз испытывала отвращение к своей работе еще больше, чем
после официально санкционированных "исчезновений", свидетелем которых она
стала, когда был раскрыт тайный заговор Хаконе - заговор, послуживший
поводом к началу войны.
Разоблаченных шпионов изолировали, а затем им предоставляли право
выбора: стать двойным агентом либо быть казненным. Наказание за шпионаж в
военное время никогда не меняетесь.
Уловка сработала. Почти тотчас таанская разведка начала получать
фальшивую информацию. Отдельные предатели-имперцы, работавшие на таанцев и
поставлявшие противнику правдивую информацию, в конце концов были
выслежены, арестованы и казнены вместе с теми таанскими агентами, которые
остались истинными патриотами своей родины.
В результате таанская шпионская сеть стала одним из самых
смертоносных орудий Империи.



34

Младший офицер Килгур погрузился в состояние, близкое к шоковому,
когда понял, что обругал Вечного Императора на чем свет стоит в его личном
присутствии.
Император снизошел до холодной улыбки.
- Спасибо за вашу оценку моих качеств, мистер Килгур. Не хотите ли
пройти в следующие палаты для беседы?
Алекс молча отдал честь и на ватных ногах прошел через индикаторный
люк, бесшумно раскрывшийся и закрывшийся за ним.
- Во времена вроде этих, - сказал Император, - люди тяготеют к тому,
чтобы немного расслабиться спиртным, как это только что сделал я. Разлейте
по бокалам стрегг, друг мой.
Стэн, столь же покорный, как и Алекс, подошел к буфету и наполнил
бокалы бхоровским спиртным, по всей вероятности, сделанным на основе
гидразина, с которым сам же и познакомил Вечного Императора несколько лет
назад.
Властитель сидел в удобном кресле, положив ноги на стол. Стэн подал
ему напиток.
- Чин-чин, - произнес он тост.
Стэн пробормотал в ответ что-то невнятное.
- Так вот, - начал Император, - я хочу, чтобы вы, два головореза,
отправились обратно на Хиз.
- Да, сир, - ответил Стэн после того, как стрегг опустился на дно его
желудка, - как бы то ни было... когда я покидал планету, там оставались
люди, по-настоящему интересующиеся мной.
- С тех пор все изменилось, - заверил Император. - Кое-кто,
очарованный твоей обворожительной улыбкой, внедрил вирус в таанский
центральный компьютер. Складывается впечатление, что ни парня по имени
Стэн, ни снайпера по имени Горацио никогда не существовало в природе.
Никакого удостоверения личности, сведений о заключенном, никаких данных.
Есть какие-нибудь соображения по поводу того, кем может быть твой
неизвестный благодетель?
Стэн молчал.
- Кем бы ни был этот компьютерщик, он заслуживает всяческих похвал.
Вы готовы отправиться обратно на Хиз? Полагаю, ты уже догадываешься, каким
будет следующее задание, если вдруг надумаешь отказаться, черт побери.
Стэн еще не догадался.
- Э-э, - осмелился предположить он, - зашлете на какую-нибудь
шаланду-мусорщик?
- Адмиралы не возятся с бачками, наполненными дракхом.
- Что?! - вырвалось у Стэна.
Император улыбнулся.
- Ты самый наблюдательный разведчик, Стэн. Подумай. Сколько моих
гурков, имевших глупый вид в белых перчатках, находилось на сходнях, когда
вы поднимались на борт корабля?
- Восемь, - ошарашенно пробормотал Стэн.
- Точно, - сказал Император.
Стэн без разрешения встал, налил себе еще стрегга, осушил бокал и
снова наполнил его, постепенно приходя в себя.
- Выполнив задание на Хизе, ты получишь боевой эскадренный миноносец,
и будешь лихим командиром, при медалях и звезде, гордостью нации и
Императора.
Перспектива стать народным героем Стэна вовсе не прельщала. А вот
эскадренный миноносец и звезда... Стэн даже мечтать не мог о таком. Много
лет назад он решил стать профессиональным военным. Со временем Стэн понял,
что в конце карьеры его ждет если не могильная плита, то тяжелое ранение и
увольнение в звании полковника - возможно, учитывая флотскую подготовку,
командора.
Император молча наполнил свой бокал.
"Конечно, - размышлял Стэн, - я мог бы нанести серию серьезных ударов
по таанцам. Уж я-то знаю, как работают их мозги. Передо мной не устоит ни
один боевой таанский корабль. То, что происходит у них в тылу, мне тоже
хорошо знакомо. Но, как считает Император, на мне свет клином не сошелся".
- Почему ваш выбор пал именно на меня? - спросил Стэн безучастным
голосом, словно разговаривал с таанским охранником.
- У агентов, которые работают на Хизе, кишка тонка. Имеющиеся там
шпионские сети довольно низкого уровня и, как я подозреваю, контролируются
таанцами. Это одна проблема. Твой бочкообразный сопровождающий сможет
встряхнуть их, если захочет составить тебе компанию. Мне нужен на Хизе
личный агент. Сложившуюся ситуацию можно назвать если не началом конца, то
концом начала. Мне нужен человек, который будет выполнять роль шпиона и
дипломата одновременно.
Тем не менее я не восхваляю тебя и не считаю идеальной кандидатурой.
Ты по крайней мере на столетие моложе, чем нужно, и руки твои по локти в
крови - на роль шпиона моей мечты не тянешь. Махони, когда ты впервые
встретился с ним на Вулкане - не дергайся, я сделал маленький экскурс по
твоей памяти, - был бы идеальной кандидатурой. Но у него слишком острые
клыки, и он, черт побери, слишком хорош как адмирал флота, чтобы прозябать
на Хизе.
Итак, настало время принятия решения. Стэн уже знал, что отправится
на Хиз. Не только потому, что ему посулили хорошую награду, а и потому,
что он лично хотел разрешить некоторые проблемы. Одной из них были
пленники Колдиеза.
- Спасибо, адмирал, - сказал Император, не дожидаясь ответа. - Мои
разведчики обсудят с вами все вопросы и посвятят в план действий.
Стэн встал.
- Думаю, я лучше разработаю собственный.
- Твое право. Как я уже сказал, на сей раз единственным твоим боссом
буду я. Все приказы исходят только от меня. Как ты будешь их выполнять - и
даже будешь или нет - выбирай сам. Ты - человек на своем месте. Ох, да,
чуть не забыл! Махони может кое-чем помочь. Он сказал, что в Колдиезе был
один военнопленный. Кажется, его звали Соренсен. Правильно?
Стэн кивнул головой, вспомнив крупное, улыбающееся лицо фермера. Он и
Алекс часами спорили по поводу того, является ли Соренсен "боевым
компьютером" "Богомола".
- Отлично, - сказал Император. - Махони просил передать, что кодовая
кличка Соренсена - Сайдер, если это имеет для тебя какое-то значение.
Стэн улыбнулся своим мыслям, но Император еще не закончил речь.
- Можно попросить тебя об одном одолжении?
Стэн насторожился.
- Если ты вдруг решишь скинуть их хреново правительство, не ставь на
его место какого-нибудь антропоида, который любит стрегг и не умеет
разговаривать на моем языке. А если уж сделаешь это, дай мне знать
первому. Хорошо?
Стэн отдал честь и вышел через автоматические двери люка. Ему
оставалось теперь только отправиться на брифинг, где будут обсуждаться
подробности командировки, выслушать Килгура, который начнет сетовать, как
ему "хочется" отправляться обратно на Хиз, а затем найти Вайлда и дать ему
знать, что время сидения в засаде для нейтральных контрабандистов
закончилось.



35

Волмер, издательский магнат и член императорского Тайного Совета,
горделиво упивался тем, как лихо работают его мозги даже в крайне сложной
обстановке.
Никому в глаза не бросаясь, он сидел молчком - среди убийственного
шума - у дальнего конца стойки одного из баров при доке космопорта
прайм-уорлдского города Соуарда. Забегаловка была набита пестрым сбродом -
тут собирались отпетые из отпетых. Игнорируя разноязыкий говор вокруг,
Волмер предавался серьезным размышлениям.
Но часть его сознания цепко наблюдала за окружающими - на предмет, с
кем бы ему завертеть приключение в этот вечер.
Волмер и слыхом не слыхивал выражения "полиморфный извращенец" и был
бы жутко обижен, случись кому-либо обозвать его подобным образом;
разумеется, прежде чем взвиться от злости, магнату пришлось бы заглянуть в
словарь и выяснить, что это выражение обозначает человека с целым букетом
сексуальных, мягко говоря, причуд.
В натуре Волмера действительно было много темного. Богат он был - ни
в сказке сказать, ни пером описать. И, конечно же, имел возможность
удовлетворить за деньги любую из своих сексуальных фантазий - да так,
чтобы все было шито-крыто, без риска и комфортно, с "доставкой на дом".
Однако он предпочитал самостоятельно находить утехи, спускаясь на самое
дно общества. Ему было нипочем оказаться в сточной канаве с набитой мордой
и вывернутыми карманами, если такой ценой случалось купить упоительнейшую
ночь с чертовски привлекательным экзотическим сексуальным партнером -
где-нибудь в грязном гостиничном номере или под ворохом тряпья возле
помойки.
Об этой тайной стороне его жизни знали сливки репортерского корпуса -
процента два самых обласканных. Если они и зубоскалили по этому поводу, то
лишь между собой. Однажды до Волмера дошел слух, что и Вечный Император
балуется опасными экскурсиями на дно общества. Когда газетные ищейки,
пущенные по следу, не смогли найти тому убедительных доказательств, Волмер
в сердцах уволил шестерых журналистов, которые не справились с заданием
отыскать компромат на властителя.
Как бы то ни было, по меньшей мере раз в месяц Волмер отправлял
телохранителей и обслугу в двухдневный отпуск, а сам ускользал через
заднюю дверь своего роскошного особняка в неизвестном направлении -
соответственно переодевшись под "человека из народа".
Он воображал, что перевоплощается идеально и на городском дне его
держат за своего - невзирая на сопутствующий ему ореол некоторой
таинственности. В действительности даже среди городского отребья, где у
каждого свои "прибабахи", за ним закрепилась слава "долбанутого". Однако
некоторое время назад про него разошелся кое-какой слушок, и было решено
нынешним вечером на эту информацию отреагировать самым решительным
образом.
Другая часть волмеровского сознания прокручивала обстоятельства
недавней встречи на Земле с Сулламорой и прочими. Теперь ему казалось, что
он слегка погорячился. Возможно, Сулламора и остальные обдумали
потенциальные проблемы тщательнее, чем это сделал сам Волмер. Возможно,
ему стоило бы помолчать и проявить более живой интерес к их словам... если
он - вдруг пришло ему на мысль - вообще правильно эти слова поим. А что,
если он их недопонял и поспешил с выводами?
Волмер мысленно похвалил себя за открытость любым предположениям,
даже если они мало льстят его самолюбию. "Именно благодаря подобной
гибкости мышления, - добавил он про себя, - я вознесся на такую высоту и
стал заправилой в мире средств массовом информации".
Увы, он не знал, что его сотрудники своего шефа именуют между собой
"старина Бумнебум" - никто не помнит, кто из журналистов и по какому
поводу пустил это словечко, но служило оно для обозначения обалдуя,
который ни на что не может решиться, прежде чем не вымотает нервы всем
окружающим.
"Ну а если я понял правильно, - продолжал он свои размышления, -
тогда не будет ли безопаснее доложить Императору о моих подозрениях?
Впрочем, подозрения - это слишком крепко сказано. Пока что ничего
конкретного я сказать не могу. А если меня угораздило неправильно понять
Сулламору и прочих? Каким же суперослом, каким нелепым
паникером-неврастеником я себя выставлю перед всеми, без всякой нужды
побеспокоив Императора!.. Быть может, - заключил свои размышления Волмер,
- умнее всего - ничего не предпринимать. Быть может, стоит еще раз
переговорить с Сулламорой, а пока все пусть идет как идет. Да. Это и есть
верная линия поведения".
Довольный тем, что в очередной раз принял решение увильнуть от
решения, Волмер наконец сосредоточил все свое внимание на утехах, которые
обещал предстоящий вечер. Когда к нему подсел молодой красавчик и стал
предлагать разных соблазнительных сексуальных партнеров, в том числе -
прозрачными намеками - и себя самого, Волмер выслушал его с благосклонным
интересом. Недурственно. Однако следующий рассказ юноши его прямо-таки
заинтриговал: речь шла о пикантных событиях в морге некоей больницы - с
участием больничного персонала.
А молодой красавчик и впрямь был продажным типом. Только он не
секс-услуги продавал. Он был нанят за большие деньги - избавить кое-кого
от потенциальных неприятностей.
Согласно недавнему слушку. Долбанутый - совсем не тот, за кого себя
выдает. На самом деле это переодетый легаш с крепкой легендой. А чем еще
объяснить то, что за последний месяц полиция арестовала чертову уйму
соуардских сутенеров - и всем впаяли срок? Выходит, неизвестно откуда
взявшийся слушок очень похож на правду.
И была своя логика в том, что боссы уголовного мира, каждый из
которых мнил себя самым могущественным и самым страшным для остальных,
объявили цену за голову Долбанутого. А молодой красавчик взялся его
замочить.
Битых два часа Волмер, нагружаясь алкоголем, зачарованно слушал
некрофильские россказни смазливого юноши. Потом Долбанутый совсем окосел,
его профессионально огрели пониже левого уха мешочком с песком, вывернули
ему карманы, сорвали с него дорогие украшения, сняли новенькие полуботинки
и перевалили бесчувственное тело через балконную решетку. Четырьмя этажами
ниже раздался глухой удар о бетон.
Когда через два дня прогремела весть о находке трупа, Танз Сулламора
разыграл подобающее случаю потрясение. Кипя возмущением, он заявил, что
отныне патрулирование района доков будет вестись строже прежнего и под
особый контроль попадут все прилегающие территории. Касательно причин
чудовищной трагедии... Он не сомневался, что Волмер, всеми уважаемый
руководитель средств массовой информации, вел собственное расследование
деятельности коррумпированных чиновников - саботажников военного времени,
за что и поплатился жизнью. Сулламора даже назначил денежное
вознаграждение тому, кто выдаст подонков, убивших его дорогого друга.



36

Четыре таанских офицера хмуро взирали на Сент-Клер. Даже в парадных
мундирах, при всех регалиях, они походили на что угодно готовых
рецидивистов. Но при этом на лицах офицеров прочитывалось такое спокойное
высокомерие, что Сент-Клер догадалась об их высоком ранге прежде, чем
разглядела знаки различия. Безупречный пошив мундиров и посеребренные
виллиганы на поясе подтверждали ее догадку. В небольшой прихожей четыре
человека казались толпой, и первым порывом Сент-Клер было дать деру. На
лицах офицеров было то самое зловеще-угрожающее выражение, с помощью
которого высшие таанские чины добиваются беспрекословного повиновения
нижестоящих.
Подавив желание убежать, Сент-Клер одарила гостей подчеркнуто
приветливой улыбкой.
- Уважаемые господа, - проворковала она, - при входе будьте добры
сдать оружие и показать ваши кредитные карточки.
Произнеся это, она жестом пригласила их пройти в главный зал
Сакс-клуба - в Шабойе, хизском квартале игорных домов и прочих ночных
заведений, этот клуб был одним из самых фешенебельных и процветающих.
"Мое, здесь все мое", - пело сердце Сент-Клер, пока она наблюдала за
работой дебелого, но мускулистого швейцара-охранника. Хорошо вышколенные
таанские офицеры прошли ко входу с поклонами и поклончиками, приветствуя
даму и вежливо пропуская друг друга вперед. Это смягчило некоторую
неловкость процедуры прохода в зал: чтобы попасть в привилегированный
клуб, куда пускали только постоянных членов, следовало сдать на хранение
оружие и предъявить кредитную карточку. Уже через несколько секунд ранг
офицеров и их платежеспособность будут подтверждены, затем они поставят
отпечатки своих пальцев под контрактом о членстве в клубе. Согласно
контракту, если у его членов возникают финансовые трудности, то Сакс-клуб
возглавляет ряд кредиторов, которым долги возвращаются в первую очередь.
Необходимые процедуры были проделаны быстро, с шутками и прибаутками,
так что даже на суровых лицах таанских офицеров, привыкших являться на
публике с непроницаемым видом блистательных патрициев, зацвели улыбки.
Несколько секунд спустя дверь, ведущая в зал казино, наконец,
распахнулась, и четыре таанских офицера, тихо пересмеиваясь, прошли
внутрь, где гудела толпа - люди пили, ели, надрывно веселились и
просаживали бешеные деньги у игорных столов, обогащая Сент-Клер. Кто знает
- может, они догуливали последние деньки на свете! В любой момент удар
имперского космофлота мог истребить все живое на планете.
Опять зазвенел старомодный колокольчик у входа, возвещая о приходе
новых посетителей. Сент-Клер жестом приказала швейцару самостоятельно
заняться клиентами. В этот поздний час в клуб заглядывают преимущественно
постоянные клиенты, и у Сент-Клер не возникает необходимости вежливо
выпроваживать случайных гостей.
Сент-Клер последовала за таанцами в игровой зал. Самое время
проверить, как идут дела у крупье. Впрочем, это было пустой формальностью
- дела шли прекрасно, члены клуба играли как сумасшедшие, проигрываясь в
пух и прах. Утром, когда Сент-Клер станет подбивать итоги, окажется, что
заведение в очередной раз побило рекорд прибыльности.
Будучи вроде бы типичным многоэтажным казино в районе игровых
заведений округа Шабойа, принадлежащий Сент-Клер Сакс-клуб отличался от
прочих по трем пунктам: во-первых, не гнался за сверхприбылью: во-вторых,
не гнался за сверхприбылью; в-третьих, не гнался за сверхприбылью. И
благодаря этому сверхприбыль - имел.
Сент-Клер четко поняла, что нет нужды облапошивать клиентов и драть с
них максимум - гости и так оставляют за игорными столами более чем
достаточно. После того, как конкурирующие казино за один вечер бессовестно
обирали клиентов, они их теряли навсегда. Когда у людей снова появлялись
деньги, они предпочитали идти в Сакс-клуб, где заведение брало себе
"честные" проценты - обирая своих гостей медленнее, но вернее.
Впрочем, заведение перешло в руки Сент-Клер именно благодаря
бесчестности. Его предыдущий владелец, подобно многим другим хозяевам
казино, не справился с экономическими передрягами военного времени. Налоги
на игровой бизнес взмыли вверх, цена на электроэнергию возросла, возник
дефицит на продукты, оборудование. И многие казино - вместо того, чтобы
искать новые пути привлечения клиентов, - стали урезать часы работы и
бесчестно перепрограммировали игровые автоматы так, что выиграть у них
стало практически невозможно. Такие горе-казино превратились в места
торопливого грабежа, и публика их обходила стороной; они стали пустовать,
еще больше сокращать часы работы, пока не закрылись вовсе.
Если бы Сент-Клер оценивала возникшую ситуацию с чисто деловой точки
зрения, а не имела задней мысли о том, как бы половчее спрятаться на виду,
дожидаясь, пока ее и Л'н выручат из беды, она бы пришла к тем же выводам.
Да, война приносит с собой нехватку многих привычных вещей и
продуктов. Все правильно. Но можно взглянуть на тот же факт иначе: дефицит
означает лишь то, что цены на предметы потребления круто растут. Кошельки
клиентов тощают. Однако тратить они не прекращают. И остервенело норовят
сорвать куш и быстро обогатиться через азартные игры. Значит, самым
процветающим будет тот бизнес, который специализируется на пороках и клюет
понемногу, но упрямо. Грошик к грошику - вот и успех. Обратив внимание на
то, как взлетели доходы всякого рода лотерей и тотализаторов, Сент-Клер
обеспечила взлет своих собственных доходов.
Буквально через несколько недель после того, как им с Л'н удалось
бежать. Сент-Клер оказалась владелицей игорного клуба. Клуб находился на
грани банкротства и упал ей в руки перезрелым плодом - не надо было и
дерево трясти.
Собственно говоря, они провели в бегах совсем немного времени, прежде
чем перешли на легальное положение. Сперва Сент-Клер решила стать
охотницей за кошельками богатых стариков, затем эту мысль отбросила, когда
сообразила, что без нее Л'н не выжить и им надо держаться вместе.
Приходилось целиком положиться на удачу и действовать по наитию. Никакие
поддельные документы не могли сгодиться на все случаи и оградить ее и Л'н
от всех опасностей - поэтому Сент-Клер попросту не носила их с собой.
Ее удостоверением личности стал наглый блеф.
Как только они выбрались из туннеля, она решительно направилась к
ближайшей станции гравипоездов. Призвав на помощь королевскую
самоуверенность, она так "обаяла" продавца билетов, так задурила ему
голову, что он продал ей два места на поезд, который направлялся в центр
города. В вагон первого класса.
- Пропуск на транспорт? Карточка потребителя? Душа моя, да я же
объяснила вам, я где-то посеяла все эти картонки. Что же вы теперь -
казните меня за мою рассеянность? Да, каюсь, я глупая и беспечная. Хотите,
стану перед вами на колени? Рубите мне голову! Вот видите, я молю о
прощении! - Тут она сложила руки, как для молитвы, и обозначила
поползновение стать на колени. Вместо этого она лишь очаровательно
поклонилась - с трогательным смирением. - Вот видите, мой хороший? Вы
удовлетворены?
Ее настойчивое желание стать на колени вогнало в краску бедолагу,
продававшего билеты. Так роскошно одета! Не иначе как богатая дама или
содержанка какого-нибудь таанского генерала. От одной мысли обидеть такую
особу у клерка мурашки побежали по спине. Он беспрекословно протянул ей
билеты - даже не поинтересовавшись: а зачем ей, собственно, целых два? У
него мелькнула смутная мысль, что второй билет предназначается для
странного розоватого мохнатого существа, сопровождавшего норовистую
дамочку. Шут их знает, этих богатеев, может, у них принято покупать билеты
для своих домашних животных!
Сент-Клер и Л'н разом глубоко и облегченно вздохнули, когда наконец
очутились на сиденьях внутри поезда и услышали, как на высокой ноте
заработали его генераторы. Но тут раздались громкие лающие приказы - и
двигатели сбавили обороты, их шум сошел на нет. По проходу загремели
тяжелые шаги. Сент-Клер поклялась себе сохранять беспечный вид и не
поднимать взгляда. Краем глаза она все же видела, как кто-то, явно
облеченный большой властью, распекает пассажира на сиденье прямо перед
ней. Она почувствовала, что Л'н дрожит от страха. Сент-Клер как бы
рассеянно положила руку Л'н на загривок и стала ласково поглаживать ее по
мягкому меху, стараясь успокоить - без особого успеха.
Голос представителя власти гремел все громче. Пассажир плаксиво
оправдывался. Л'н не сдержалась и глухо застонала. И тут Сент-Клер не
выдержала - вопреки своему решению она подняла глаза и уперлась взглядом в
лицо одетого в черную униформу таанского блюстителя порядка с мордой
головореза.
О, ей никогда не забыть его глаз! Цвета глубоководной рыбы или
грязной мыльной воды после стирки. Эти глаза склизко ощупали сперва ее.
Потом Л'н - дрожащий мохнатый клубочек. Потом снова ее.
Рыбьеглазый раздраженно швырнул пассажиру на колени его бумаги и
шагнул в сторону Сент-Клер. Та изобразила губами нечто вроде
спокойно-надменной улыбки - в соответствии со своей ролью дамы из высшего
общества. Она приготовилась шарить рукой в кармане своей кофточки в
поисках несуществующего удостоверения личности.
Рыбьеглазый склонился в ее сторону... И вдруг - о, чудо из чудес! -
расплылся в улыбке, оголяя щербатую пасть с черно-желтыми пеньками зубов.
- У-тю-тю-тю! - игриво проблеял он. - У-тютю-тю!
При этом он стал ласково трепать Л'н по мягкой шерстке!
- Ах, какая прелестная зверушка! Что это за порода такая, мэм? Вроде
как кошка. У-у, котяра! Оченно обожаю котов, мэм! Мы с женой души в них не
чаем. В нашем доме живет не то тридцать, не то сорок этих тварюшек. Или,
сказать точнее, мы живем при котах. Ха-ха!
При этом он все гладил и гладил Л'н. Сент-Клер издала некий звук -
что-то среднее между хихиканьем и всхлипом, а сама непрестанно посылала
Л'н мысленную команду: да заурчи ты от удовольствия, дурочка, заурчи, так
тебя растак!
- О да! - изрекла Сент-Клер вслух. - Это кошка. Или, скорее, из
семейства кошачьих. Весьма редкая порода...
И тут Л'н наконец-то замурлыкала под рукой Рыбьеглазого - и тем самым
спасла жизнь и себе, и Сент-Клер. Вероятно, это был единственный случай
успешной межвидовой телепатии в анналах имперской истории.
Раз начав мурлыкать, Л'н уже не переставала урчать и довольно
поводить плечиками на протяжении всего разговора. Сент-Клер поведала
сказку об утерянных документах. Рыбьеглазый ее скушал. Он даже добродушно
махнул рукой - дескать, будет вам, - когда Сент-Клер попыталась вторично
обыскать свои вещи в поисках затерявшихся документов. Он пошел дальше по
проходу с сияющим видом - то-то сегодня вечером порадуется рассказу о
необычной тварюшке его кошколюбивая женушка!
- Теперь ты можешь прекратить мурлыкать, - шепотом сказала Сент-Клер
своей подружке, когда блюститель закона отошел на приличное расстояние.
- Ни за что! - шепнула ей Л'н. - Теперь я намерена довольно урчать на
протяжении ближайших пятидесяти шести лет - как минимум. И тебе советую
начать мурлыкать - это, оказывается, крайне полезно для здоровья.
Тут Сент-Клер сообразила: а ведь Л'н так и не поняла, что ее приняли
за домашнее животное! "Ну ладно. Через некоторое время я соберусь с духом
и введу ее в курс дела. Боже, как она взовьется!"
Когда поезд тронулся, Сент-Клер самым деликатным образом объяснила
сущность происшедшего. Л'н мало-мало не подпрыгнула к потолку от злости.
Но Сент-Клер задала остужающий вопрос:
- Слушай, а ты когда-нибудь прежде мурлыкала?
- Нет! - ответила Л'н. - Более того, я отродясь не слыхала о
существовании котов!
- Тогда объясни, каким образом...
Л'н пожала своим розовым плечиком.
- Понятия не имею, как у меня получилось. Это что-то подсознательное.
Что-то произошло внутри - и я вдруг замурлыкала. Да, черт побери, это было
сильнее меня! А теперь, если тебе не трудно, давай больше не говорить на
эту тему, а то у меня сейчас что-то происходит внутри - подсознательное,
касательно использования зубов.
Вот вам и застенчивое существо по имени Л'н! С этих пор она
совершенно раскрепостилась - и прости-прощай, тихоня Л'н!
Очутившись в центре города. Сент-Клер инстинктивно подалась в Шабойю.
Здесь, в квартале греха, где процветала преступность и коррупция, полиция
смотрела сквозь пальцы на темные делишки, не слишком усердно гонялась за
всякими сомнительными личностями и не спешила раскрывать преступления.
Если блюстители законы и брали кого "за жабры", так это крупных воротил
преступного мира, которые или скупились откупаться или прогорали так, что
уже не могли отстегивать полиции солидные взятки. Но если плата полиции
поступала исправно, патрули раскатывали по улицам лишь для видимости.
Сент-Клер была права - ей удалось без особого труда найти укромную
квартирку, где можно было не бояться любопытства властей. Потом она
решилась сделать первую вылазку на улицу. День-другой слонялась по
кварталу, баловалась с простенькими игральными автоматами: сунешь грош, а
можешь выиграть целую горсть мелочи - эти машины проигрывали щедро, дабы
распалять клиентов и заманивать на большую игру. Сент-Клер выигрывала там
и сям, но особенно не высовывалась - ходила с оглядкой, играла по
маленькой. Мысленно она приценивалась.
И в итоге нашла то, что искала. В просторном Сакс-клубе она обратила
внимание на безлюдье, на обшарпанные стены - было ясно, что заведение
дышит на ладан. Сент-Клер, как обычно, играла по маленькой, а сама
приглядывалась к публике. Хозяина она вычислила самостоятельно. Это был
статный, пестровато одетый обаятельный старикан. Сент-Клер отметила для
себя, что он практически не бывает в залах - разве что выходит
поприветствовать богатого гостя, который играет по крупной, но такие
заглядывали удручающе редко.
Богатых гостей старикан неизменно увлекал за собой наверх - где-то
там велась настоящая игра. Надо было ковать железо. Сент-Клер потратила
изрядную часть своего капитала на покупку роскошного туалета - и явилась в
Сакс-клуб уже броско-нарядной сексапильной конфеткой: этакая скучающая
миллионерша в поисках острых ощущений.
Владелец клуба углядел ее сразу и кинулся к ней любезным коршуном.
Немного флирта, немного насмешливой пикировки. Оба как бы прощупывали друг
друга - выясняя, с какого класса игроком предстоит иметь дело. В итоге
владелец клуба пригласил ее в святая святых.
Очутившись в задней комнате - личных апартаментах владельца,
Сент-Клер уже не сомневалась, что попала именно туда, куда стремилась.
Банк на середине стола составляли не те нелепые, обесцененные войной
бумажки, которые таанцы насмешливо называли кредитульками. Там возлежали
крупные бриллианты и экзотические драгоценные камни. Лежали там и ценные
бумаги - но не какие-нибудь дутые акции, а имперские облигации госзайма и
купчие на недвижимость.
Через неделю почти беспрерывной игры она выиграла и купчую на
Сакс-клуб, которую ей вручил прежний владелец перед тем, как любезно
откланяться и навсегда покинуть свое заведение. Кажется, он не слишком
жалел об утрате. Впрочем, и все ставки, с которых начиналась игра, также
перешли к ней. Сент-Клер опасалась, что бывший владелец применит силу,
чтобы вернуть проигранное, и заранее позаботилась об обороне - при ней был
крохотный пистолетик, спрятанный под оборками блузки. Как ни странно,
обаятельный старикан не устроил тарарам. Напротив, он добродушно улыбнулся
и заявил, что давно собирался сменить обстановку, и его неудача в
карточной игре лишь подтверждает, что он засиделся на старом месте. "А
карты - согласитесь, никогда не лгут".
Среди выигранных ценных бумаг оказалась одна, истинную цену которой
Сент-Клер поняла не сразу. Это были документы на владение вроде бы
никчемным грузовым космическим кораблем. Допотопная рейсовая колымага,
которая по причине войны застряла на полпути к пункту своего назначения. С
каким-то музеем на борту.
Но кода Сент-Клер вместе с Л'н отворила заржавевший люк и оказалась
на борту этой космической колымаги, ее ноздри хищно раздулись - она учуяла
большие деньги. Музейчик представлял собой старинное казино - такие
когда-то были на Земле: столы, покрытые зеленым сукном, механические
игральные автоматы - "однорукие бандиты", автоматы для игры в бинго, столы
с рулеткой, колоды бумажных карт. Здесь же имелись видеокниги,
повествующие о старинных играх и о том, как простаки тысячи лет назад со
смаком просаживали свои денежки на этих самых допотопного вида столах.
Сент-Клер вышвырнула из Сакс-клуба всю современную начинку, оставив
голые стены, а затем обставила его действующими музейными экспонатами со
старенького космического корабля. И богатые посетители слетелись на
старинную обстановку, как стервятники на падаль. Болваны воображали, что
уж тут-то их не обманут - тут электроники, считай, совсем нет. Казалось,
что древние игральные приспособления, которые механически всхлипывали и
ржаво поскрипывали, делали крак-крак и бум-бряк, были ближе к
бесхитростной природе - им как-то больше верилось, нежели компьютерам,
которые и между собой сговориться могут и дурят нашего брата в таком
темпе, да так ловко, да такими натуральными картинками-подделками, что
только глазами хлопаешь и руками разводишь. Компьютер тобой крутит-вертит,
а механический аппарат ты вроде как сам крутишь-вертишь.
С самого начала Сент-Клер решила, что создаст особенное казино,
предельно фешенебельное. Поэтому она отказалась от огромной световой
рекламы над входом. Крохотная, едва освещенная дощечка у входа:
"Сакс-клуб. Вход только по членским билетам".
Проходя по первому этажу, где толпилась попроще одетая публика.
Сент-Клер мысленно поздравляла себя с успехом - дело на мази.
Вечер шел замечательно. Одновременно она критическим взглядом
отмечала недоработки - кое-какие мелочи, устранив которые, она добьется
еще большего успеха. Зал был уставлен "однорукими бандитами",
перевезенными сюда из музея на космическом грузовичке. На первом этаже они
следовали по доходности за столами для игры в кости и марафонскими
партиями в бинго - эти партии длились по нескольку дней, и ставки
возрастали неуемно, пока какой-нибудь синий воротничок-простачок наконец
не смекал, что продул последнее, и не сворачивал игру.
Чтобы поддержать марку заведения и внушить страх Божий игрокам
попроще, в центре зала на возвышении располагались столы для игры в вист -
тут делались солидные ставки. Впрочем, чтобы создавалась определенная
атмосфера и столы никогда не пустовали, место за этими столами стоило
недорого и заведение не взимало процента со ставок вистующих.
Среди гостей снова-то предельно раздетые официанты и официантки,
предлагая напитки, наркотики и сандвичи. В мирное время все это выдавалось
бесплатно, но сейчас, в пору карточного распределения, гости радовались
уже тому, что можно запросто купить еду, алкоголь и наркотик, и с
удовольствием платили. Клиент с первого этажа мог или прямо выйти на
улицу, или пройти через бордель, где ему представлялась возможность
потратить свои последние кредитки на проституток или ка мальчиков для
утех. Наконец, была третья возможность - если средства позволяют,
подняться этажом выше, где шла игра покрупнее, все цены возрастали чуть ли
не на порядок и собиралась лишь изысканная публика.
Был еще и третий этаж - для денежных тузов. На четвертом этаже
находился ресторан и ночной клуб. При прежнем владельце существовала та же
иерархия этажей. Однако на каждый этаж существовал отдельный вход - со
своими эскалаторами и лифтами. Внизу средний класс, повыше - представители
сливок среднего класса, ну а на третьем этаже - настоящие богатеи.
Вступив во владение Сакс-клубом. Сент-Клер первым делом упразднила
все эти обособленные эскалаторы и воссоединила все этажи. Отныне любой мог
беспрепятственно передвигаться снизу вверх, оставляя деньги на любом
этаже. Что было выиграно на первом или втором этаже, благополучно
возвращалось в казну заведения на третьем или четвертом. Деньги, ломая
сословные ограничения, давали право входа на любой этаж.
Сент-Клер медленно обходила все этажи своих владений, проверяя,
насколько эффективно повсюду отделяются зерна от плевел - то есть кредитки
от их владельцев. На втором этаже царили рулетка и солидные карточные
игры. На третьем этаже был исключительно карточный мир. Играли
преимущественно в покер, не чураясь виста, безика и бриджа.
Ночной клуб находился на последнем этаже здания. Туда пускали всех,
но цены там были астрономические даже с учетом разгула инфляции. Это была
идея Сент-Клер: еда, алкогольные напитки и сексуальные услуги
обслуживающего персонала были демократично доступны любому, кто мог
тратить деньги пачками. Сама же атмосфера ночного клуба была создана Л'н.
Она продумала световые эффекты так, чтобы посетитель, придя сюда с
женой или подружкой, уже на пороге замер с раскрытым ртом и не переставал
восхищаться на протяжении всей ночи. Когда Сент-Клер впервые увидела
световое шоу Л'н, даже она была поражена, хотя готовилась к чему-то
действительно сногсшибательному.
Это было захватывающее дух зрелище: многоцветные огни то метались по
всему залу, то величаво плыли, то кружились, то стелились как дым, то
вихрились, совершенно гипнотизируя публику своим мягким, ненавязчивым
сиянием, отчего посетители обоего пола незаметно оказывались в томных
объятиях танцоров и певцов, которые то отплясывали и пели на трех сценах,
то спускались в зал, чтобы соблазнять и ублажать полуошалевших,
разомлевших от игры света и музыки мужчин и женщин.
Впервые осматривая большой пропыленный зал на четвертом этаже с
банальными столиками, двумя длинными стойками бара и высокими стульями,
Л'н почувствовала, что наступил звездный час в ее жизни - она может
создать истинное чудо, сотворить новый вид искусства, полностью реализовав
свои многообразные таланты, на развитие которых она потратила столько лет.
И с жаром взялась за оформление зала, использовала буквально все известные
источники света - от лазеров до восковых свечей. Хитроумная система
подвижных зеркал и призм создавала такие изощренные световые эффекты и так
ловко разлагала и вновь фокусировала свет, что каждая пядь зала
становилась живой, доступной тысяченотной гамме пляшущего света.
Светомузыкальную симфонию Л'н контролировала, сидя у компьютерной
консоли в затемненном углу зала, неподалеку от двери, которая вела в
личные апартаменты и офис Сент-Клер. Поначалу этот угол был отгорожен от
публики занавеской. Но когда Л'н обрела уверенность в себе, ширму убрали.
Теперь, посмотрев в дальний темноватый угол, присутствующие могли
разглядеть покрытое розоватой шерстью существо, которое колотило по
клавиатуре компьютера с жаром и артистичностью вдохновенного пианиста.
Сент-Клер пробиралась вдоль стены зала, стараясь не отвлекать
посетителей. Однако Л'н заметила ее, переключила регистр и приветствовала
подругу мощным крещендо световых зайчиков. После этого она показала одной
лапкой в сторону двери в офис.
Очевидно, там кто-то ждал Сент-Клер. Сент-Клер беззвучно спросила,
взметнув брови: "Кто?" - однако Л'н лишь весело улыбнулась. Что за
таинственность?
Сент-Клер быстро прошла остаток пути до двери, которая открылась
перед ней сама собой. У нее не было времени гадать, каким образом это
произошло. В центре комнаты она увидела Горацио - тот встречал ее
широченной улыбкой.
Сент-Клер радостно вскрикнула и бегом устремилась в его объятия,
суматошно целовала его шею, волосы - все, что попадало под губы. А Горацио
в таком же порыве покрывал поцелуями ее голову. Потом ее словно ошпарило
изнутри - и она мгновенно вернулась к реальности. Много зла она видела от
людей, но этот тип был номер один в списке ее врагов. Проходимец,
очевидно, явился с очередной подлянкой на уме...
Сент-Клер резким движением оттолкнула его, в ее глазах вспыхнул гнев.
Упираясь пальцами ему в грудь, она прохрипела:
- Послушай, ты, сукин сын! Я к числу ваших вояк не принадлежу -
заруби себе на носу! Я штатская. И ваши поганцы не смеют тронуть ни гроша
из того, что я заработала своим потом и кровью. Просек, мерзавец?
Стэн тяжело вздохнул. Ну чего она разбушевалась? Ему деньги ее - до
одного места. Кроме того, он не меньше ее был смущен тем, что только что
произошло. Что нашло на эту женщину?
- Все нормально, я со всем согласен, - пробормотал он примирительно.
- Насколько я понимаю, - сказала Сент-Клер, - ты видишь себя в роли
моего спасителя. Опомнись, приятель! Еще кто кого будет спасать! Это я
сделала так, что на половине кораблей таанского торгового космического
флота импульсные повторители непрестанно жарят в эфир закодированные
сигналы SOS. А здесь я закрутила по-настоящему большое дело. Мне есть что
предъявить как вклад в борьбу с врагом. Сам видишь, среди моих посетителей
чертова уйма генералов и адмиралов...
- Знаю, знаю, - кивнул Стэн, - мы получили шифрованное сообщение от
тебя.
- Какую шифровку? О чем ты говоришь? У тебя что - крыша поехала?
Какая такая шифровка от меня? Когда ее получили?
Тут до нее все дошло. Стэн с улыбкой любовался ею: даже сейчас, с
отвисшей от удивления челюстью, она смотрится на пять с плюсом.
- Давай начнем все с самого начала. Во-первых, нам пора
познакомиться. Если кто-нибудь еще хоть раз назовет меня Горацио, Горри
или любым именем на букву "Г", я вырву мерзавцу язык. Меня зовут Стэн.
Позволь шаркнуть ножкой и на этом покончить с формальностями знакомства. А
теперь куда мы можем улизнуть отсюда, чтобы поговорить спокойно, без
помех?
Сент-Клер намеревалась сказать что-нибудь очень умное и очень
язвительное. В ее сознании мелькнуло целых шесть вариантов оскорбительной
реплики, которая поставит на место этого нестерпимого ублю... Впрочем, он
же вовсе не тот, кому предназначаются стрелы ее испепеляющего остроумия!
Что же...
То, что в офисе Сент-Клер стоял старый канцелярский стол из музея
древних вещей, было весьма кстати.
Видавший виды стол, наверное, не удивился тому, что произошло на нем
в следующие минуты.
Разумеется, он не предназначался столярами для такого, но это
периодически происходило на нем - тысячу лет тому назад.



37

Его звали Чаппель.
До самого последнего времени он работал посадочным диспетчером в
одном из самых оживленных имперских космопортов. Подобно большинству
диспетчеров, он был очень молод и работал на износ. Такие сгорают к сорока
годам. Но, в отличие от большинства диспетчеров, он все свое существование
посвящал космопорту. Даже в нерабочее время бродил или по территории
порта, или по окрестным холмам. Не было ни одного строения в порту,
которое он бы не облазил, не изучил от и до. Чаппель хвастался - правда,
только самому себе, поскольку был патологически застенчив, - что, если
радар, лазерные системы наведения и все прочие хитроумные космопортовские
системы вдруг разом выйдут из строя, он, Чаппель, способен посадить любой
корабль, используя свои мозги и переговариваясь с пилотом. Потому что
знает порт и посадочные площадки так досконально, что может представить их
с любой точки и под любым углом, а значит, способен дать предельно точные
советы любому пилоту - и при любых атмосферных условиях.
Но особенно гордился Чаппель парой своих голографий. Одна изображала
личную космическую яхту Императора "Нормандия" в момент посадки на "его",
Чаппеля, посадочную площадку. А вторая была объемным портретом Его
Величества - с автографом властителя. Чаппель бесконечно гордился тем, что
благополучно посадил яхту своего кумира и повелителя. Надо ли говорить,
что "автограф" Императора на портрете был воспроизведен копировальной
машиной - и раздача тысяч таких портретов входила в программу очередной
парадно-показательной поездки Его Величества.
Однако Чаппель свято верил в то, что его заслуги замечены и ему
воздано по способностям - ибо факт был налицо: его внезапно повысили и
перевели в главный космопорт Прайм-Уорлда.
С первого же дня на новом месте работы он занялся привычным
"самообразованием", которому предавался на прежней службе, а именно: стал
повсюду совать нос. Возможно, новое руководство неправильно истолковало
его страстный интерес к познанию всех закоулков секретного объекта. Или же
его любопытство и впрямь производило впечатление опасной мании или усердия
не по уму. Так или иначе, ему в мягкой форме предложили уйти в длительный
отпуск - "ваше место, разумеется, остается за вами"... Словом, намекнули,
что он работает слишком интенсивно - и, возможно, ему было бы неплохо
проконсультироваться у хорошего специалиста-психолога.
Чаппель с трудом справился с желанием заехать в физиономию
начальнику, который сделал это вкрадчивое предложение. Впрочем, не
исключено, что шеф прав - касательно чрезмерной преданности делу. А вот
насчет того, что Чаппелю следует полечить мозги, - тут они махнули. Ладно,
он согласен на отпуск.
Как раз в это время агенты Сулламоры вышли на Чаппеля, обнаружив в
его биографии некоторые интригующие моменты.
Отлично отдохнувший Чаппель готовился вернуться на работу, когда ему
домой по факсу пришло сообщение, что его отправляют в бессрочный
неоплачиваемый отпуск. Этакая иезуитская форма увольнения. У Чаппеля
хватило духу видеодировать в управление космопорта и осведомиться о
резонах подобного решения.
- Разглашение причины в вашем случае запрещено.
Хорошенькое дельце! Запрещено. Кем и почему? Кто подложил ему свинью?
И кто облечен правом выгнать его в шею - напустив туману на причину? Какое
беззаконие! Никто не смеет! Никто... разве что сам... Тут Чаппель невольно
поднял глаза на улыбающийся со стены портрет Императора.
Но почему?
Да ведь вряд ли у Императора на тысяче планет найдется подданный
более преданный, чем Чаппель! Разве не он, черт возьми, спас "Нормандию",
обреченную разбиться при посадке!
Чаппель несколько часов неподвижно просидел в своей крохотной
квартирке - таращась на портрет Его Величества. Он даже не покосился на
скудную трапезу, появившуюся в окошке кухонного распределителя, - дневной
рацион военного времени. В его жизни произошло что-то непонятное,
неправильное.
Чаппель решил посетить библиотеку. Быть может, стоит побольше узнать
о своем кумире - Вечном Императоре.
За время его отсутствия в его квартирке кто-то побывал.
Он заметил это не сразу. Лишь через несколько часов после
возвращения. Император на портрете, который прежде так улыбчиво глядел на
Чаппеля, теперь взирал на него с улыбкой саркастической, жестокой. И
огонек в его глазах был не доброй искоркой Великого Кормчего, а
сатанинским блеском бессердечного шутника, вздумавшего разыграть дурную
шутку с самым лояльным из своих подданных. Да, именно так. Очевидно, он
глубоко заблуждался насчет Императора. Все прочитанное о многовековой
жизни этого