поражение в
победу.
Лорд Ферле намеревался объехать двадцать две звездные системы - всех
союзников, из которых многие - весьма бездеятельны. Везде он будет
беседовать с государственными лидерами, произносить речи, в буквальном и
переносном смысле показывая кулак Вечному Императору.
Это будет смотреться красиво: одинокий гордый лорд, невзирая на
тяжелые обстоятельства, не склоняет головы перед имперским гигантом!
Таанцы не притихли после поражения, они полны решимости биться до конца.
Ну и так далее. А наедине с государственными лидерами союзных держав он
может и пригрозить - ведь Таанская империя еще в силах кому угодно
показать, где раки зимуют! Лорд Ферле убедит союзников, что надо
продолжать борьбу - залечь в траншеи и сражаться до последней капли крови.
Если удастся сплотить союзников. Вечный Император встретит бешеное
повсеместное сопротивление, которое может отрезвить его и заставить
отступить, ибо победа дастся слишком большой ценой.
Вичман был в восторге от этого плана. Пэстор нехотя признал, что в
плане есть рациональное зерно. Впрочем, память о кровавом рейде имперского
флота была еще слишком жива в его сознании, да и странное появление Стэна
в отлично охраняемом дворе пэсторовского особняка как-то не прибавляло
уверенности. Ежели Вечный Император способен на такие штучки, не лучше
ли...
Вслух Пэстор сказал следующее:
- Милорд, я опасаюсь за вашу личную безопасность во время подобного
турне. Что помешает Вечному Императору узнать о вашей поездке и нанести
удар там и тогда, где и когда вы менее всего будете ожидать подвоха? Если
вас убьют, не избежать паники среди нашего народа.
- А я страстно желаю, чтобы Вечный Император узнал о моей поездке! -
воскликнул лорд Ферле.
У простодушного Вичмана глаза опять полезли на лоб. А вот Пэстор
почти сразу все сообразил. Да, Ферле прикажет своим подчиненным
разработать два маршрута.
Согласно одному, вояж начнется с Арброта. Внешне это будет выглядеть
вполне логично и убедительно, так как Арброт совершенно лоялен по
отношению к Таанским мирам. Тамошние правители будут лебезить и заискивать
перед ним - чуть ли не на коленках ползать, создавая удачный
пропагандистский образ. Будет организована утечка информации об этом
маршруте - через тех самых предателей, которых стоит использовать, прежде
чем казнить.
В действительности на Арброт нет никакой надобности ездить - тамошний
народ и без того настолько глупо и слепо лоялен, что и без подстегивания
будет сражаться против Империи до последнего.
Если поступать по-умному, начинать надо с Кормартена.
Пэстор сразу же оценил отличную мысль. Кормартен - это скопище
мятежников. Основанная полукельтской религиозной сектой, планетная система
Кормартен была на стороне Таанского Союза единственно в силу слепой и
лютой ненависти к Вечному Императору. Если война закончится победой
таанцев, кормартенцы сразу же обратят свое оружие против бывших союзников.
Впрочем, даже сейчас, после серии побед имперского оружия,
кормартенцы стали потихоньку отказываться от союзнических обязательств
перед Таанскими мирами, качнувшись в сторону нейтралитета. Ферле
рассчитывал своим визитом эти настроения убить на корню. И в первый же
день дипломатического вояжа он сможет ошарашить остальных союзников
блистательной победой над упадническими настроениями на Кормартене.
И в дальнейшем его турне будет строиться так же: предателям в
правительственной верхушке подбрасывается информация о фальшивом маршруте,
а лорд Ферле, приводя врагов в ярость, появляется там, где его совсем не
ждут, и грозит Вечному Императору всеми адскими карами.
Теперь и Пэстор, и Вичман в один голос одобрили его задумку и
обещали, что уговорят членов своих парламентских фракций поддержать идею
дипломатического вояжа лорда Ферле. Таким образом, лорду Ферле обеспечено
почти единогласное одобрение на сессии Верховного Совета.
Пока Ферле и Вичман поздравляли друг друга с грядущим успехом, Пэстор
невольно вспомнил Стэна. И Колдиез. Теперь Пэстору пришла в голову идея,
как не только выполнить свое обещание насчет военнопленных, но и
десятикратно перевыполнить его.
На протяжении войны таанская армия взяла в плен миллионы всякого рода
пленных, включая и интернированных лиц. Но лишь с немногими из этих
пленных возникали какие-то трудности. Это были важные дипломаты, политики,
офицеры высокого ранга, по разным причинам попавшие в руки таанцам. Даже
инстинктивное презрение таанцев к любым военнопленным не позволяло им
обращаться с людьми подобного рода, как со скотом. Таким военнопленным
было гарантировано сносное, так сказать, джентльменское отношение.
Проблема заключалась в том, откуда взять вежливых и деликатных
охранников для этой высокопоставленной публики.
И Пэстор придумал, как решить проблему одним махом. Надо собрать эту
элиту военнопленных в Колдиезе. Тогда он сможет через своих людей
тщательно следить, чтобы с этим контингентом обращались по-человечески.
Было еще одно очень важное соображение в пользу того, что все яйца в
данном случае полезнее держать в одной каменной корзинке. Если Таанский
Союз, не дай Бог, проиграет войну, у Пэстора под рукой будет такой товар,
что он сможет выторговать за него наипрекраснейшее будущее - для себя
лично. Вечный Император будет благодарен ему за сохранение таких людей.
Разумеется, не эти аргументы следовало привести Вичману и Ферле,
чтобы они поддержали его идею. Надо было воззвать к их кровожадным
чувствам.
Обрисовав свой план касательно высокопоставленных военнопленных,
Пэстор сказал:
- Если мы соберем сливки военнопленных в одном месте, то нам вовсе не
нужно защищать планету. Туда ни одна бомба не упадет.
- А если Вечный Император будет вести себя по-скотски, - подхватил
Вичман, - мы попросту перебьем всех этих пленных. Тут-то и пригодится, что
они в одном месте! Мне идея нравится!
Ферле также не возражал.
Когда Пэстор вернулся к себе домой, приятно возбужденный приятными
напитками и теплым общением, он невольно с большой симпатией подумал о
таанской правительственной системе. Всего несколько хорошо взвешенных слов
- за закрытыми дверями, вдали от назойливой публики, - и вот уже приняты
важные решения, определены верные меры, и светлое будущее нации
обеспечено. Эти мысли наполняли его гордостью и любовью к Родине.
А завтра, протрезвев, он решит, какие конкретные шаги следует
предпринять касательно Колдиеза.



43

Стэн не мог не презирать таанцев. Что это за империя зла, в которой
не существует парочки-другой антиправительственных заговоров, хотя в
каждой уважающей себя империи зла должна постоянно существовать по меньшей
мере дюжина антиправительственных подпольных групп. А тут - ну хоть шаром
покати. Нехватка диссидентов удручающая. Те немногие враги государства, о
которых удавалось узнать, были, как выяснялось, не первый год под колпаком
у тайной полиции. Да и диссидентство их выражалось в умеренном ворчании и
высказываниях типа того, что Таанскому Союзу надо говорить вежливое
"позвольте побеспокоить", когда он захватывает какую-нибудь независимую
звездную систему. Судя по немногочисленным утечкам информации из таанской
спецслужбы, в настоящее время государственная измена состояла
исключительно из ругани в очередях или пьяных высказываний о том, что это
свинство - заставлять работать по две смены на заводе и не делать перерыв
для горячего обеда.
Природа разведчика не терпит пустоты.
И поэтому Стэн и Килгур взялись состряпать антиправительственный
заговор самостоятельно. Начали они со списка подлых заговорщиков. Для
пущего интереса решили, что будут плести заговор в армейской среде.
К заговорщикам предъявлялось три требования:

1. Участвующий в заговоре офицер должен иметь в прошлом хотя бы одно
зафиксированное службой безопасности антиправительственное высказывание.
Пусть это будет даже не публичное высказывание, а бормотание перед
зеркалом для бритья в собственной квартире - но уловленное микрофонами
контрразведки. Таким образом, по этому пункту проходил даже адмирал Хусис
с "Сабака", которому не раз случалось в сердцах костерить таанский Совет.
2. Участвующий в заговоре офицер должен пользоваться уважением
коллег.
3. Участвующий в заговоре офицер должен иметь опыт боевых действиях,
а также опыт службы в мирное время на планетах, где имелись имперские
колонии.

От мнимого участника заговора вовсе не требовалось быть убежденным
сторонником того, что Таанская империя имеет право заграбастать любое
независимое государство по своему усмотрению. Стэн решительно не хотел
иметь в своем списке подобных фанатиков, хотя был соблазн подставить
именно таких. Люди, которые относились к политике всерьез до исступления,
попросту нервировали Стэна своей глупостью. Он бы отказался от искренних
ура-патриотов, даже если бы смог найти таковых.
После того, как Стэн и Килгур составили список, они вывели его на
экран компьютера и занялись установкой конспиративных связей между
заговорщиками: кто кого вербовал, кто с кем связан, кто кого знает.
Ключевыми фигурами сделали офицеров не очень значительного ранга,
исчезновение которых все же нанесет весомый ущерб нормальной работе
таанской армии и разведки. Скажем, именно по этим соображениям в список
попал третий заместитель одного генерала из службы обеспечения тыла - этот
офицерик на самом деле был вторым лицом в таанской контрразведке. По той
же причине - дезорганизация через шок - в список попал начальник службы
военных капелланов: его арест как тайного и опасного врага породит
недоверие к армейским священникам.
Когда составление списка было завершено, его передали на одну из
имперских секретных баз.
Впрочем, с этим списком возился преимущественно Килгур, Стэн
разрабатывал другую проблему, а именно: задуманный с большим размахом
межзвездный вояж лорда Ферле. Поездка была какая-то нелепая. Не то чтобы
ее замысел был глуп, но казалось странным, что едва ли не каждая собака
знает о предстоящей поездке и о ее маршруте. Или в таанской службе
безопасности сидели законченные ослы - во что Стэну хотелось верить, но во
что он себе верить не позволял, или же все, связанные с подготовкой этого
турне важного члена Совета, страдали тяжелой формой словесного поноса.
Стэн не замедлил отослать в центр доклад о том, куда и когда
направляется Ферле и что первым пунктом назначения будет Арброт, а также
список того, что лорд будет есть и пить в поездке, где будет давать
банкеты и с кем встречаться. Все эти сведения относились ко второй
категории: то есть получены от заслуживающих доверия источников или
собраны на основании довольно убедительных слухов в кругах, обладающих
информацией. Но центр требовал сведений первой категории - то есть таких,
на которые можно было полагаться едва ли не на все сто процентов.
И тут в один прекрасный день прорезался Четвинд: прислал весточку,
что хотел бы встретиться.
Стэн встретился с ним в баре. Немного выпили. Не пора ли подкинуть
Четвинду еще деньжат? Не пойдут ли у него дела лучше, если Стэн введет его
в курс кое-каких предстоящих событий? Слышал ли он о новых поражениях
таанской армии? После быстрого обмена репликами Четвинд перешел к делу.
- Один из моих старых-престарых дружков набрел на одну вещь, которая
может вас заинтересовать. Этот парень - среди моих лучших агентов.
- Я так понимаю - грабитель?
Четвинд изобразил оскорбленную добродетель.
- Фу, Стэн, не будь таким подозрительным. Мой парень - истинный борец
за свободу своего народа.
- Ладно, извини. Стало быть, он грабитель с идеалами.
- Этой ночью он был на деле... то есть я хочу сказать, прогуливался
перед сном. В припортовом районе 23YXL. Ну, ты знаешь, где куча складов с
дорогими товарами. Короче, парень решил, что самое время узнать что-нибудь
полезное для дела борьбы за свободную родину.
Так вот, залезаем он через окно в один склад. Глядит - охраны до и
больше! И все в штатском. Ну, он потоптался на чердаке и дал деру. Однако
очень его насторожило, что в таком месте и в такой час столько парней из
службы безопасности - кое-кого он и в лицо знает, так что не ошибся.
Вот я и спрашиваю себя - что на том складе? Возможно, ты более
догадливый, чем я.
Четвинд выжидающе замолчал. Стэн вынул пачку кредиток и передал
своему собеседнику.
На этот раз ни один из них даже не делал вида, что эти деньги пойдут
на дальнейшее развитие шпионской сети Четвинда. Все осядет в кармане
самого Четвинда - разве что какая-то мелочь перепадет "грабителю с
идеалами".


Килгур внимательно оглядел окрестности портового склада через окуляры
бинокля и тихонько пробормотал:
- Э-э, да тут все схвачено. Здесь больше шпиков, чем личинок на
армейском гнилом мясе.
Согласно его наблюдениям, в округе происходили весьма любопытные
вещи. Примерно в полукилометре от склада приземлился космический корабль.
Стэн определил по внешнему виду, что это стандартный вооруженный
транспортный корабль. Но вот меры безопасности вокруг него были, мягко
говоря, нестандартными. Корабль стоял на совершенно ровном, открытом
участке бетонного покрытия. Вокруг него было три - нет, четыре широких
кольца оцепления. Солдаты в форме. Между кольцами оцепления на
металлические стойки вознесены прожекторы. Но в целом вокруг корабля царит
темнота.
- Что-то грузят, - прошептал Килгур. - И не обычные грузчики, а
солдатня.
Он передал бинокль Стэну, который посмотрел на происходящее и кивнул.
- Разве что не в ногу идут, а так вроде бы солдаты.
Очень любопытно. Мало того, что на складе, похоже, хранилось что-то
весьма ценное (что представляло огромный интерес для имперской разведки),
но и загрузка шла силами военных - в глухую пору ночи. Стэну очень
хотелось заглянуть внутрь одного из этих загадочных ящиков, переносимых
солдатами. И несли их с такой осторожностью, как будто в них лежали
дорогие бьющиеся предметы.
Килгур что-то проворчал, вытащил из голенища сапога мини-компьютер и
застучал по клавишам, изредка поглядывая в сторону загадочного корабля.
Стэн смотрел на склад и корабль не отрываясь, лихорадочно соображая,
привлекая весь свой опыт службы в подразделении "Богомолов".
"Итак, можем ли мы незаметно проникнуть в помещение склада? Нет, если
Господь не сбросит нам по шапке-невидимке. Может, через крышу? Нам не по
зубам состязаться с профессиональным вором, дружком Четвинда. Это
отпадает. Пролезть снизу, через канализацию? Но чтобы разобраться, где
войти, куда ползти, как выйти, - на это нужно много-много часов, а ребятки
грузят проворно, вот-вот взлетят, по крайней мере не позже рассвета. Пойти
нагло, в открытую? Сделать вид, что мы - таможенные инспектора или старшие
офицеры? Пустой номер. Разумеется, если их разоблачат, удрать они
как-нибудь удерут, да вот только при этом засветятся - а не хочется, чтобы
таанцы узнали, что за ними кто-то следил. А может, втереться в экипаж?
Тоже безнадежная затея. Десантники разбиты на группы по десять человек, и
все друг друга знают, никак не примажешься. Да и тупые унтеры умеют
считать до десяти, одиннадцатого и двенадцатого обязательно заметят..."
- По-моему, сумеем прорваться, босс! - тихонько сказал Килгур,
отрываясь от своего компьютера. - В движении часовых есть определенный
ритм. И прожекторы шарят через определенные промежутки времени. Так что
если правильно подгадать, то можно перебежечками - и в промежутки между
охранниками. Я тут подсчитал на компьютере, в каком ритме бежать.
Стэн критически взглянул на пустое пространство между зданием, за
стеной которого они прятались, и космическим кораблем. Было жутковато
представить себя бегущим по этой иссеченной прожекторами площади. Стэн
нервно сглотнул.
- Ладно, мистер Килгур, выступайте в роли главного хореографа.
Через пять минут Килгур тихо приказал:
- Ну вот, теперь пора. По счету. Следи за моими пятками и не
отставай... Три... два... вперед!
И двое в темных комбинезонах бесшумно рванули вперед в сторону
загадочного корабля.
- Шестнадцать... семнадцать... на землю, босс! Раз, два, три, четыре,
пять... встали. Двадцать шагов... ложись!
Они влипли в бетонное покрытие, а луч прожектора прошел рядом, чуть
не лизнув их башмаки.
- Одиннадцать, двенадцать, вперед! Три, четыре, пять... шесть и
замри!
Единственная мелодия, под которую им пришлось совершать свое па-де-де
через летное поле, было их собственное громкое прерывистое дыхание.
- Ага, вот и посадочная платформа. Будет где укрыться, босс. Два,
один, вперед, приятель!
Они распластались между выступами платформы. Теперь они зашли уже в
самое пекло, миновав внешние кольца охраны.
- Теперь нам деваться некуда, только внутрь, - прошептал Алекс в
самое ухо Стэна. - Парень у входа жмурится и отворачивается всякий раз,
когда прожектор бьет в него. У нас есть секунд пять.
- А ты уверен, что внутри нет охраны?
- Скажем, что мы бродяги и ищем ночлега и с улыбочкам пошкандыбаем
прочь. Ну, три... два... поехали!
Они на цыпочках пробежали по наклонной платформе и юркнули внутрь
через широкий открытый люк. Килгур был прав в своем оптимизме: охраны
внутри не было.
Стэн поднял ладони вверх: ну и что теперь? Килгур пожал плечами в
ответ на этот немой вопрос. Он заметил в нише рабочий планшет, взял его в
руку, нацепил на лицо озабоченное выражение и зашагал вперед по коридору к
сердцу корабля.
Но этот фокус - с превращением в деловитого техника с рабочим
планшетом - был разыгран скорее как шутка для Стэна, ибо никто их не
видел. Десантники еще не погрузились на борт, и коридоры были пусты.
Экипаж, очевидно, находился где-то в носовой части - оттуда доносился смех
и пьяные выкрики. Из одной каюты слышался чей-то храп.
Стэну бросилась в глаза идеальная чистота - уборку производили явно
совсем недавно. Или здешний капитан помешан на чистоте, или ждут какого-то
важного пассажира.
Килгур наконец нашел люк, ведущий в трюм, и друзья быстро
соскользнули по лестнице вниз. Трюм был заполнен лишь наполовину. Держась
за ящиками, Стэн и Килгур наблюдали, как начальник погрузки и его помощник
покрикивают на солдат-грузчиков. Погрузка уже заканчивалась, шли крепежные
работы.
Стэн и Килгур обнаружили несколько еще не закрепленных ящиков в
дальнем углу трюма. Стэн проворно заработал ломиком.
В первом ящике они нашли столовую утварь - такой дорогой столовый
прибор мог принадлежать только таанскому аристократу. Стэн задумчиво
нахмурил брови и стал открывать ящики один за другим. Шестой содержал
важную подсказку. Там лежало несколько парадных костюмов из таких дорогих
материалов, которые простым таанцам в последние годы доводилось видеть
только на своих лордах. И на каждом костюме на груди слева был вышит
золотом и серебром небольшой трехголовый дракон.
Килгур довольно вытаращил глаза и беззвучно поаплодировал себе и
Стэну.
Аккуратно прикрыв все ящики, уничтожив следы своей инспекции, Стэн и
Килгур убрались с корабля, а затем исполнили то же сверхсложное па-де-де
через темную площадь, по которой шарили прожекторы и вышагивали часовые.
Ни тому, ни другому не надо было особых познаний в геральдике, чтобы
понять, что ото за трехголовый дракон. Местное население на Кормартене
славилось пристрастием к этому символу - они малеван или вышивали его где
вздумается, шутники говорили, что трехголовым дракончиком они украшают
даже туалетную бумагу.
Итак, как Стэн и подозревал, лорд Ферле и не думал лететь на Арброт и
далее по маршруту, сведения о котором стали известны имперской разведке.
Тем не менее дипломатический вояж состоится. Полетит ли Ферле или кто
другой из Совета, но турне начнется сегодня на рассвете. И трехголовый
дракончик указывал на один из пунктов назначения.
Стэн решил, что Вечного Императора может заинтересовать то место,
куда в действительности направляется лорд Ферле.



44

Стэн ошибся. Вечного Императора эти сведения не просто
заинтересовали, а очень заинтересовали.
Он, правда, слегка задумался, как лучше использовать сведения об
истинном маршруте лорда Ферле. Точнее, он знал, как использовать эту
информацию. Другое дело - как реализовать замысел.
Ах, как ему не хватало верного Махони! Если бы хитроумный Мик
оставался во главе имперской секретной службы - корпуса "Меркурий", тогда
бы Вечному Императору было достаточно сделать один не очень тонкий намек.
Но теперешний шеф секретной службы был, как на грех, человек прямолинейный
и намеков не понимающий. Верно говорится, у доброго шпиона не бывает
доброй совести. Проклятье!
"И угораздило же меня выдвинуть Махони на повышение", - с досадой
подумал Вечный Император.
Его пальцы лежали на графинчике со стреггом. Властитель
секунду-другую колебался, потом оставил этот графинчик и взял бутылку
напитка, который он называл виски. Сейчас ему нужна ясность мышления, на
голом инстинкте верного решения в данной ситуации не примешь.
Собственноручное убийство лидером одной страны лидера другой страны -
это фантастика, историческая фантастика дурного вкуса. Хотя, конечно, в
этом есть своя прелесть. Всадить нож по рукоятку в сердце давнего
политического врага... Но обычно приходится действовать через посредника.
Памятуя о том, что буквальное убийство врага редко приносит желанные
плоды. Чаще всего оно роняет тебя в глазах народа.
Нет, мало кто из политиков считает убийство политического соперника
ужасным в моральном отношении. Если по твоему приказу убьют
высокопоставленного чиновника в стране, с которой ты воюешь, - велика ли
беда. Но невольно нервничаешь, сидя потом за столом переговоров с
дипломатом той державы, - вдруг он воспринял это убийство как личное
оскорбление. Убийство миллионов его сограждан - это одно, это как бы
реальность войны и так далее. Но убийство человека из того же
привилегированного класса, к которому принадлежит тот, с кем ты ведешь
переговоры? Нет, это срам, срам и еще раз срам.
Срам или не срам, однако же Вечный Император, все хорошенько обдумав,
отдал приказ начать операцию, у которой не было названия, о которой ни
одного слова не говорилось ни в документах, ни в компьютерных файлах -
даже самых-рассамых секретных.
Император запросил данные на все новейшие таанские боевые корабли -
характеристики двигателя, оборудования, вооружения, внешний вид,
опознавательные знаки. Досье на Ферле отмечало, что он любит
путешествовать на лучших кораблях. А следовательно, выберет для своего
дипломатического вояжа самое современное и самое быстроходное судно,
игнорируя то, что оно, быть может, нужнее на фронте.
Разведка доносила, что таанцы строят три суперсовременных боевых
корабля: один находился только в проекте, второй построен наполовину, а
третий должен был вот-вот сойти со стапелей.
Специалистам-взрывникам из "Меркурия" приказали подготовить такой тип
детонатора, чтобы он срабатывал при приближении корабля совершенно
определенного типа, а именно только что сооруженного таанского
суперсовременного лайнера. Причем необходимо было справиться с заданием в
считанные дни, ибо начало политического вояжа лорда Ферле близилось.
Это не составило проблемы. Специалисты из "Меркурия", по их
собственным словам, настолько насобачились делать невозможное из
невероятных материалов при безумных обстоятельствах, что им ничего не
стоило сделать что угодно прямо из воздуха.
Изготовили особые бомбы с особыми детонаторами. Шестнадцать штук.
Совсем маленькие бомбочки в упаковке, которая не бросается в глаза, но
такой силы, что они могли автоматически взорвать огромный космический
корабль, когда тот подойдет к ним на определенное расстояние.
Цифра шестнадцать возникла неспроста. В столице Кормартена имелось
шестнадцать пилотируемых космических кораблей. "Богомолам" был отдан
приказ установить по одной бомбочке на каждом из этих кормартенских
кораблей.
Все было проделано быстро и четко. Никто и не заметил, как секретные
агенты посетили все кормартенские корабли. Вышколенные парни из имперского
спецназа не спрашивали, что в коробочках, которые они доставили на борт,
какая операция планировалась, кого будут взрывать, если в коробочке
взрывчатка - а что еще там могло быть? Со временем они все узнают, когда
коробочки сработают. Узнают где-нибудь в баре за кружкой пива из сводки
последних новостей. А может, лишь после войны, случайно.
Вся документация о производстве и установке бомб уместилась на одной
компьютерной дискете. Эта дискета была передана лично Вечному Императору,
который собственноручно ее уничтожил. А затем он послал компьютерщиков из
"Меркурия" перепроверить компьютер, в котором находился стертый файл,
содержавший информацию о проведенной операции. Эти ребята удостоверились,
что файл стерт, и сделали все, чтобы в электронной памяти каким-нибудь
образом не задержался ни единый бит из уничтоженной информации.
Когда Вечному Императору доложили, что все следы подчищены, он
довольно крякнул и налил себе большую порцию стрегга.


Пилот "Конемо", новенького военного корабля, на котором путешествовал
лорд Ферле, выключил основной двигатель, работающий на АМ-2, и вышел на
стационарную орбиту вокруг Кормартена, используя вспомогательный драйв
Юкавы. Навстречу высокому гостю из атмосферы поднимался большой челнок в
сопровождении кораблей эскорта. На челноке находились сановники,
встречающие лорда Ферле.
Командир "Конемо" доложил о приближении кормартенцев лорду Ферле,
который как раз облачался в церемониальный костюм с трехголовым
дракончиком на левой стороне груди.
Пока сотрудники Ферле переговаривались с приятелями из кормартенского
МИДа, которые находились на приближающихся кораблях декорта, пилот челнока
пришвартовался к носовому шлюзу исполинского таанского судна. При
соприкосновении двух кораблей детонатор сработал.
Взрывники из "Меркурия" планировали заряд так, чтобы он разнес
носовую часть таанского корабля - этого вполне достаточно для гибели всех
находящихся на нем. Однако это был первый космический полет "Конемо", и
система огнетушения на нем еще не была как следует отлажена и
функционировала плохо. Поэтому при взрыве огнетушители в носовой части
сработали с небольшим опозданием, и шар огня прокатился через весь корабль
и прожег стену топливного отделения.
Запас АМ-2 взорвался.
От "Конемо" осталась только пыль, равно как и от шести таанских
кораблей сопровождения, а также всех кормартенских судов - и от челнока, и
от кораблей эскорта.
Вечным Император не зря несколько лет назад грозился, что его гнев
достигнет любого - любого! - из таанцев. Вечный Император слов на ветер не
бросал.




КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ. ЗАНШИН


45

В матче, который все спортивные комментаторы Империи в один голос
называли матчем десятилетия, встречались "Рейнджеры" и "Синие". На
стадионе Ловетт негде было яблоку упасть - собралось больше ста тысяч
зрителей, чтобы посмотреть, как их "Рейнджеры" наконец-то отомстят
ненавистной команде гостей - "Синие" три земных года подряд выбивали
"Рейнджеров" из гравибольного чемпионата. Невзирая на войну, миллиарды и
миллиарды зрителей - по слухам, включая самого Вечного Императора, -
прикипели к экранам домашних трехмерных телевизоров, чтобы не пропустить
эпохальный матч.
До сих пор игра оправдывала большие ожидания. К началу пятого, и
последнего, периода было забито уже пятьдесят три мяча после серии
острейших моментов и упоительных дуэлей на протяжении четырех часов игры.
В последнем периоде Найсмит, одетый в красную форму шкафоподобный
центральный нападающий "Рейнджеров", четыре раза прорывался сквозь
высокогравитационные ловушки "Синих" и оказывался в позиции, когда мог
забить. Но всякий раз "Синие" перегруппировывались и встречали его
сплоченно, блокируя слабогравитационные дорожки и постепенно оттесняя
"Рейнджеров" на их половину поля. Игра шла так напряженно и грубо, что в
результате всех штрафов и у той и у другой команды высокогравитационные
ловушки были включены на полную мощность - попавший в них игрок испытывал
утроенную силу тяжести. Даже самые могучие атлеты, попадая в них на полной
скорости, казались мухами, случайно забежавшими в разлитый по столу липкий
сироп.
И вот мячом завладел Раббай, центрфорвард "Синих". Остальные
нападающие "Синих" устремились вперед, ища слабину в обороне "Рейнджеров".
Защитники "Синих" чуть выдвинулись от входов в слабогравитационные дорожки
на своей половине поля. Раббай шел на прорыв. Как он рванул! Сделав
фальшивый рывок налево к высокогравитационной ловушке, он скользнул
направо, между замешкавшимися защитниками противника. И вдруг оказался
впереди один - и перед ним была пустая слабогравитационная дорожка! А в
конце этой дорожки зовуще горела красная черта, обозначавшая линию ворот.
Добросить мяч туда - и будет гол.
Толпа на стадионе взревела. Похоже, чертовы "Синие" победят! Все
обмерли, ибо "Рейнджеры" оказались перед зияющей пропастью очередного
поражения... Прошло еще полсекунды, Раббай уже на дорожке, бежит,
прыгает... еще прыжок... еще прыжок... он уже недостижим для противника...
Танз Сулламора нажал кнопку - сперва пропал звук, затем задвинулись
шторы на большом окне, выходящем на игровое поле. Сулламора рассерженно
погрозил пальцем коллегам по тайному обществу.
- Получается, что рисковать приходится одному мне, - задыхаясь от
ярости, произнес он. - Мы все голосуем за то, что с Волмером надо кончать.
Отлично. Но осуществлять наше решение приходится мне в одиночку. И сейчас
мы опять голосуем единогласно за этот план. Прекрасно. Да вот только
реализовывать его придется старому наивному Сулламоре опять в одиночку - и
совать свою голову в петлю, имея дело с этим Чаппелем.
- Мой друг, вы же ощущаете за своей спиной нашу полную поддержку! -
вкрадчиво сказала Мэлприн. - Вам нет никакого резона сердиться: если вы
упадете, с вами грохнемся и все мы. Что же считаться, когда у нас общая
ответственность? Мы ведь обо всем договорились!
- Ну конечно! - поддержала сладким голоском одна из близнецов Краа. -
Мы с сестрой были на вашей стороне с самого начала, Танз. Наш всегдашний
девиз: если ступил на дорогу, иди до конца.
Сулламора только фыркнул. В деловом мире мало кто мог сравниться с
близнецами Краа в умении вонзить кинжал в спину друга. Сулламора покосился
за поддержкой на Кайса, но его хитрое высочество сидел с отсутствующим
видом и, утопая в мягком кресле, смотрел на зашторенное окно, как будто
продолжал наблюдать за событиями гравибольного матча. Раздраженный и
разочарованный, Сулламора опустился на стул и сделал большой глоток из
своего стакана со спиртным. Остальные члены тайного общества сохраняли
молчание, делая вид, что разглядывают обстановку уставленного
антиквариатом помещения, принадлежащего владельцу стадиона.
Этот огромнейший стадион, рассчитанный на любую погоду, лучшее
спортивное сооружение на Прайм-Уорлде, построил один из предков нынешнего
Ловетта. Буквально за несколько дней стадион можно было переоборудовать из
гравибольного в водный, где будут соревноваться гоночные лодки, или же
превратить в ярмарку сельскохозяйственных продуктов. Трибуны были устроены
так искусно, что даже на самых дешевых местах было видно все, что
происходит в любом уголке игрового поля. И под самым куполом, паря над
стадионом, находились просторные апартаменты владельца этого великолепного
сооружения. Тут можно было принимать разом до сотни "близких друзей", хотя
чрезмерное обилие картин, скульптур, чучел животных, спортивных кубков и
прочих реликвий - вкупе со странной старинной мебелью - создавали такую
атмосферу тесноты, что уже двое гостей начинали задыхаться и испытывать
болезненный страх закрытого пространства. Самые мягкотелые пацифисты в
этих апартаментах становились агрессивными ястребами и требовали крови,
крови и еще раз крови.
Быть может, именно эта нелепая атмосфера была ответственна за то, что
всегда спокойный Сулламора вдруг утратил контроль над собой и выплеснул
гнев на равных ему по рангу. Было досадно, что он показал себя не с лучшей
стороны, так открыто выказав свое раздражение. А может быть, он просто
вдруг осознал свою личную уязвимость. Вели задуманный ими план провалится,
только Сулламора поплатится за это головой - остальные останутся в
стороне. Никакая контрразведка не сможет документально обвинить их. И надо
было что-то срочно предпринимать, потому что эта встреча грозила стать их
последней публичной встречей. Им опасно и впредь собираться вместе под
благовидными предлогами. Матч между "Рейнджерами" и "Синими" был последней
возможностью для столь известных в обществе фигур собраться для
совместного обсуждения своих секретных дел, не вызывая ничьих подозрений.
В конце концов общее молчание нарушил Кайс. Он не стал ходить вокруг
да около, он спросил напрямую, подводя итог:
- Что вы хотите от нас, уважаемый Танз?
Сулламора энергично кивнул, одобряя прямолинейность вопроса, и достал
из кармана шесть карточек. Он положил по одной карточке на столик перед
каждым из присутствующих, словно рекламный торговец свои прайс-листы, а
последнюю карточку положил на свой стол. Эти карточки были сделаны из
особо прочного несгораемого пластика. Кайс первым сунул карточку в щель
смотрового аппарата. На экранчике высветился короткий текст. Остальные
проделали то же самое.

МЫ, ЧЛЕНЫ ТАЙНОГО ОБЩЕСТВА, ВЗВЕСИВ ВСЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, ПРИШЛИ К
ГОРЕСТНОМУ СОВМЕСТНОМУ ЕДИНОГЛАСНОМУ ЗАКЛЮЧЕНИЮ, ЧТО ВЕЧНЫЙ ИМПЕРАТОР
СТРАДАЕТ ВСЕ ВОЗРАСТАЮЩЕЙ И ПОТОМУ КРАЙНЕ ОПАСНОЙ ПСИХИЧЕСКОЙ
НЕСТАБИЛЬНОСТЬЮ. В СВЯЗИ С ВЫШЕУКАЗАННЫМ ОБСТОЯТЕЛЬСТВОМ МЫ ПРИНЯЛИ
РЕШЕНИЕ ПРЕДПРИНЯТЬ СЛЕДУЮЩЕЕ...

Это была словесная преамбула к политическому убийству. А под текстом
- шесть свободных мест для шести подписей. Поставь подпись - и обратной
дороги не будет. И все участники заговора понесут равную ответственность в
случае провала.
Последовало долгое тягостное молчание. И опять Кайс решился первым.
Он улыбнулся и особой ручкой нанес на пластик свою неуничтожимую подпись.
Остальные один за другим последовали его примеру.
Итак, теперь время действовать Чаппелю.
А вне подкупольных апартаментов толпа неистовствовала от восторга.
Потерпевшие поражение "Синие" понуро плелись прочь с поля между двумя
шеренгами полицейских. Героя дня, нападающего из "Рейнджеров" Найсмита,
несли на плечах товарищи по команде. Болельщики ликовали, покидая стадион,
- сегодня не будут ложиться до утра, будут пьянствовать, петь и вопить от
радости, ну и, конечно, не обойдется без разбитых физиономий.
Честь "Рейнджеров" была восстановлена.



46

- У меня один вопрос. Ваше Величество, - пророкотал маршал Махони. -
А также одна просьба.
- Выкладывай, - сказал Вечный Император.
- Первое. Какова официальная имперская позиция касательно применения
пыток?
- Отрицательная. Лучше на этом не попадаться.
Махони согласно кивнул.
- Вы не будете возражать, если я слегка прижгу мозги этой ссыкушке?
Медленно-медленно, чтобы прочувствовала. Обещаю вам не попасться.
- Фу-у! А перед ней открывалось такое блестящее будущее.
- Будущее! - фыркнул Махони. - Вы только послушайте.
Он зачитал вслух текст из видеоновостей:
- "Внезапно улыбка исчезла с его лица, и я разом вспомнила, что
передо мной сидит самый яростный борец в Империи, руководитель, который
посылает в битву миллионы людей и тысячи боевых кораблей, великий стратег,
одно присутствие которого в секторе военных действий заставляет таанцев
испуганными толпами сдаваться в плен".
- Толпами! - возмущенно воскликнул Ян Махони. - Да у меня
переводчиков для работы с военнопленными больше, чем самих военнопленных!
- Да, - кивнул Император. - Журналистка тут дала маху. Я бы сказал -
"сдаваться в плен трепещущими от страха ордами".
Махони продолжил чтение дрожащим от гнева голосом:
- "А ныне мы готовим широкомасштабное сокрушительное наступление
против Пограничных Миров. Когда-то мы были вынуждены бесславно
ретироваться оттуда, и мне это пришлось не по душе. Я поклялся себе, что в
один прекрасный день вернусь туда победителем. И я это сделаю.
Теперь мы возвращаемся.
Таанцы обратятся в бегство повсюду в этом секторе Галактики. Мы
нанесем смертельный удар. Да, это будет длительная и тяжелая борьба. Но мы
уже видим свет в конце туннеля".
Дальше дребедень, дребедень... очаровательная супруга... спартанская
домашняя обстановка, но со вкусом оформленные апартаменты... бу-бу-бу...
обожаемый адъютантами... преклоняются все десантники... отец родной
простому солдату... Дерьмо! Написавшую это сучку надо отдать на поругание
роте солдат, которым я как отец родной.
- Почему же? - иронически осведомился Император.
Махони хотел разразиться потоками ругани, но вовремя опомнился.
Властитель нарочно подзуживает его, чтобы посмеяться. Махони порывисто
вскочил, хотел налить себе виски, предпочел крепчайший стрегг, сделал
хороший глоток, успокоился и сел на место.
- Ладно, босс, - сказал он. - Я человек прямой. Мне странно, что вы
не вышли из себя. Ведь эта журналистка выболтала наши планы массированного
удара по Пограничным Мирам. А я, между прочим, и слыхом не слыхивал о
планах этого массированного наступления. Ну да ладно. Позволю себе указать
вам на одну пустяковую деталь: я этой журналистки в глаза не видел. И
потом, откуда у меня взялась очаровательная жена?!
Махони заерзал на стуле от бессильной злости.
- Ваше Величество, неужели вы позволите этак вот со мной обращаться?
- Терпи, - назидательно изрек Император. - Нам нужен настоящий герой,
славный генерал, любимец народа. И эта статейка еще ничего. Ты не видел
другие, написанные действительно безответственными писаками. Вроде того,
что ты еще и сейчас ходишь в бой со своими десантниками и орешь во время
атаки, размахивая виллиганом: "За Родину, за Императора!" Или что ты в
былые времена застрял на какой-то планете со своей частью без денежного
содержания и шесть месяцев кормил солдат из собственного кармана. И тут
же, не смущаясь логикой, пишут, что ты всегда жил впроголодь, будучи
выходцем из бедной семьи и содержа престарелых родителей, а также
многочисленных братьев и сестер.
И отец, и дед Махони были офицерами очень высокого ранга, а после
ухода в отставку оба сделали отличную карьеру в бизнесе, работая на
штатские мегакорпорации.
- Чего ради вы все это затеваете? - горестно вздохнул Махони.
- В твоих очах - ирландская героическая искорка, - усмехнулся
Император. - Ты как нельзя больше подходишь на роль кумира. Но говоря
серьезно, ты мне нужен, чтобы перемолоть таанские силы. Да-да, журналистка
никакой военной тайны не выдала. Мы действительно выступаем против
Пограничных Миров. И наступательные силы возглавишь ты. Я тебе передаю
людей и корабли - все, что можно без слишком большого ущерба снять с
других секторов. Я хочу, чтобы таанцы были в курсе готовящегося удара.
Сперва ударим по их психике, которая и так пострадала от последних событий
- в том числе от гибели лорда Ферле и отпадения множества союзных миров. И
пусть наступление возглавит славный непобедимый Махони. Таанцы обожают
символы. Вот я и предлагаю им символ.
Каждый краснобай, выступающий публично, начинает болтовню о важности
Пограничных Миров для нашей Империи и для меня лично. Невозможно заткнуть
этим дуракам рот иначе, кроме как завоевав эти поганые Пограничные Миры...
Не имея привычки делать столь длинные широковещательные заявления в
полудомашней обстановке, Император счел нужным сделать глоток спиртного.
- Выходит, мне выпало служить символом?
- Вот именно. Если бы ты читал что-нибудь помимо оперативных сводок,
то сразу бы просек, что я украл по цветистой фразе у трех генералов давно
прошедших времен. А пресса такие сравнения и красоты наворотит, что
закачаешься... Махони, попомни мои слова, мы победим. И очень скоро. Так
что пора уже подумать, что мы будем делать с этой Таанской империей, когда
поставим ее на колени... Словом, ты летишь в Пограничные Миры. Таанцы,
конечно, бросят туда весовой силы и попытаются отмутузить тебя по первое
число. Но я тебя назначаю своей главной мясорубкой - проверни этих таанцев
и нажарь из них котлет.
Тебе будут полезны кое-какие дополнительные сведения. Мы будем
использовать Наху как передовую базу для главного удара по Таанским мирам.
Таким образом, у тебя отлично защищенный и мощный левый фланг - при случае
можешь садануть таанцев великолепным хуком слева... Еще одно. Похоже, в
Таанской империи откроется огромный разветвленный антиправительственный
заговор.
Махони недоверчиво-удивленно поднял брови.
- В этом заговоре участвует уйма высших офицеров, которые, судя по
всему, не очень удовлетворены тем, как ведется война. Мы можем
поблагодарить нашего друга Стэна, что он вскрыл этот нарыв в таанских
вооруженных силах. "Предатели" будут безжалостно казнены таанскими
властями.
Оба собеседника понимающе мрачно хмыкнули.
- Словом, Стэн состряпал заговор и данные переслал мне. А мы тут
организуем утечку информации обратно в Таанский Союз - через своих
предателей. Сделаем так, что для таанцев это будут разведданные первой
категории.
- А как насчет моей деятельности в Пограничных Мирах?
- Уничтожьте там всех таанцев, носящих оружие. Всех до одного. А
затем мы используем Пограничные Миры как плацдарм для дальнейшего
наступления. И это наступление возглавишь опять же ты.
И не надейся на долгий отпуск по окончании войны. Потому что я
намерен назначить тебя - э-э, как бы этот пост назвать? - да,
генерал-губернатором поверженной вонючей экс-империи. В ближайшие десять
лет тебе придется обучать таанцев, как им лучше соответствовать
нормальному человеческому облику.
Махони задумался. Потом рассмеялся.
- Великолепное жаркое, Ваше Величество. Остается только поймать
кролика.
- Вот именно, - согласился Император. - Окажи мне услугу, Ян. Не дай
побить себя. Мне бы не хотелось планировать с нуля новую масштабную
операцию.



47

Члены таанского Верховного Совета мрачно переговаривались, и не сразу
председательствующий добился полной тишины. Престарелый секретарь изложил
черновой набросок сценария церемонии официальных похорон лорда Ферле.
Когда он сошел с трибуны, стали голосовать за утверждение официального
некролога и передачу его в средствах массовой информации.
Далее предстояло выбрать преемника лорда Ферле. Насчет кандидатуры
мнения расходились.
"Король умер, - с горечью думал Пэстор. - Да здравствует король!"
Он вглядывался в посуровевшие лица двадцати шести своих коллег. Члены
Совета держали в руках электронные карточки для голосования. Но Пэстор уже
просчитал исход голосования. Фракция Вичмана шестью голосами поддержит
Этего. И это не сюрприз. Вичман склоняется на сторону "ястребов". А ведь
даже в среде самых яростных сторонников войны до победного конца леди
Этего, невзирая на ее пол, считается самым непреклонным солдатом.
Вторая фракция, тоже шесть голосов, поддерживала идею триумвирата,
склоняясь к тройке следующего состава: Этего, Вичман и Пэстор.
Оставалась последняя фракция во главе с Пэстором: девять голосов,
которыми он мог распоряжаться по своему усмотрению. От него зависит
многое. И Пэстор уже принял окончательное решение. Но приходилось молча
скучать, выслушивая длиннейший список свершений лорда Ферле.


Стэн вторично посетил Пэстора в его оранжерее спустя несколько ночей
после гибели Ферле. Пэстор мог только гадать, как он явился на сей раз -
но явно не через дренажную трубу. Этот сукин сын просто вышел из тени
одного экзотического дерева. Увидев незваного гостя. Пэстор сперва
похолодел от ужаса, потом его окатило горячей волной ненависти - эти люди
задумали и осуществили гнусное убийство его коллеги лорда Ферле!
- Не делайте глупостей, полковник, - предупредил Стэн. - В сущности,
происшедшее пошло на пользу вашему народу. Вы избавились от дурака в
правящей элите.
Пэстор взял себя в руки.
- Что вам угодно?
Стэн позволил себе расслабиться. Убрал пистолет и присел на скамейку.
Сделано это было небрежно, однако Пэстор понял, что это продуманное
поведение, сигнализирующее собеседнику о мирных намерениях пришедшего.
- Начнем с того, что до меня уже дошло известие о переменах в
Колдиезе. Хочу поблагодарить вас.
Пэстор раздраженно передернул плечами.
- Не за что меня благодарить. На меня не ваши слова повлияли. Логика
жизни привела к такому решению.
- Ладно, полковник, если вам угодно трактовать события так, я не
возражаю. Просто мы очень волновались за своих друзей. И нам безразлично,
почему о них позаботились. Нас радует сам факт.
Но я обратил внимание, что вы сделали все же кое-какие выводы из
нашей беседы. В лагере новые лица. Много новых лиц. И все важные шишки.
Похоже, вы решили использовать их в своей игре, как козыри, спрятанные в
рукаве. Если я правильно угадал, хочу предупредить вас - ничего не выйдет.
Пэстор невольно показал свою заинтересованность:
- Вы желаете сказать, что, даже приставив оружие к их головам, мы не
сможем вырвать у Императора ни единой уступки?
- Нет. Просто он нанесет в качестве мести удар удвоенной силы.
Поверьте мне на слово. Я говорю так, потому что долго и достаточно близко
общался с властителем. Угрозами от него ничего подобьешься, кроме вспышки
слепой кровожадной ярости.
Пэстор такого рода психологию понимал: ведь таанские лидеры обладали
подобным характером - угрозы только ожесточали их. Возможно, именно тут
кроется ошибка. Они допустили ее много-много лет назад, поверив в
сусальный образ Вечного Императора, нарисованный средствами массовой
информации: он, дескать, и добр до мягкотелости, и демократичен, и печется
об интересах и безопасности своих подданных, как добрый дядюшка,
обладающий мудростью старца, за плечами которого не один век прожитой
жизни. Все это было пропагандистской ерундой. Не исключено, что Вечный
Император по жесткости своего характера более таанец, чем сами таанцы.
Оставалось лишь гадать, до каких кровавых пределов дойдет властитель в
своей мести, если таанцы истребят имперских военнопленных - в особенности
высокопоставленных. Пэстору было страшно даже представить, что станет с
его народом в этом случае. Просто он знал, что бы он сам сделал в такой
ситуации на месте Вечного Императора.
Справившись с приступом дрожи, он покосился на Стэна, который
спокойно вглядывался в своего собеседника, будто следя, как формируются,
распадаются и перегруппировываются его мысли.
- Вы пришли ко мне не из-за Колдиеза, - наконец сухо проронил Пэстор.
- Нет. Колдиез - лишь один из пунктов разговора.
Стэн неспешно встал со скамейки и стал расхаживать из стороны в
сторону, косясь на зеленые растения в гидропонических лотках.
- Вечный Император тревожится по поводу дальнейшей судьбы вашего
народа. Теперь лорд Ферле мертв. Кто будет избран на его место? С кем
придется вести дела властителю?
- А дела предстоят! - сказал Пэстор, не пытаясь скрыть сарказм в
своем голосе. - Судя по всему, он вообразил, что мы теперь ляжем на спину
и поднимем лапки? Как в старых глупых фильмах. Вождь погиб, и все племя
утратило волю к сопротивлению. Трах-бах - и победа в кармане.
- Если вы так полагаете, - возразил Стэн, - то зря. Насколько я его
знаю, он сейчас думает иначе. Он думает, сколько еще ни в чем не повинных
таанцев ему придется убить, прежде чем вы поймете, что война проиграна...
А ведь вы сами, Пэстор, на сто процентов уверены, что вы уже проиграли эту
войну, не правда ли?
Вопрос застал Пэстора врасплох - в основном потому, что он был
погружен в свои размышления. Но следовало ответить. Казалось, внезапно над
ним собралась огромная черная туча и оттуда хлынули холодные потоки. Это
был внезапный потоп - эмоции захлестывали. Поражение. Капитуляция.
Унижение. Надо смотреть правде в глаза. Они проиграли. Язык не
повиновался, и Пэстор лишь кивнул в ответ на прямой и страшный вопрос
Стэна.
- В этом случае вы все свои усилия должны направить на подъем вашего
мира из руин после капитуляции, - продолжал Стэн. - Добиться почетного
мира, провести сложную дипломатическую работу. Вашему народу нужен
настоящий трезвомыслящий лидер, который найдет в себе силы, не поступаясь
достоинством, начать переговоры с Вечным Императором.
- И Вечный Император видит в этой роли меня? Пустые надежды. Мне не
хватит голосов для избрания - разумеется, если предположить, что я вздумаю
выставлять свою кандидатуру.
- Предположим, что вы ее все-таки выставите, - сказал Стэн. Оба
прекрасно понимали, что этим последним замечанием Пэстор открывал дорогу
переговорам.
- Император видит ситуацию следующим образом. Самым популярным
лидером ныне является леди Этего. Ей доверяют все. Однако у нее в Совете
слишком много противников, и нужного числа голосов для избрания на пост
главы Верховного Совета она не наберет. В итоге фракции придут к
компромиссному решению: избрать коллективный орган на место председателя.
Скажем, Этего и представители всех ведущих фракций. Полагаю, что ваше имя
непременно окажется в любом списке кандидатур. Вот второй вариант.
Пэстор согласно кивнул.
- А третий вариант?
- Третьего не дано, - сказал Стэн. - Но, честно говоря, я уверен, что
из коллективного управления ничего не выйдет - в истории тому тысячи
примеров. Это приведет лишь к роковым и дорогостоящим ошибкам. Каждый
станет спихивать ответственность на других - и все застопорится. Еще как
бы не закончилось гражданской войной.
- Согласен, - кивнул Пэстор.
- Тогда единственный разумный вариант - избрать леди Этего, - сказал
Стэн.
Пэстор своим ушам не поверил. Разумеется, Стэн прав, коллегиальное
правление ни к чему хорошему не приведет. Но с какой стати Вечному
Императору горячо поддерживать кандидатуру человека, который имеет
репутацию его самого непримиримого врага из всех таанских аристократов?
Леди Этего маниакально привержена идее бескомпромиссной войны с
Империей... И тут до Пэстора дошло. Именно вот такое достоинство в
таанском лидере - или слабость, в зависимости от точки зрения, - было на
руку Вечному Императору.
Это словно локализация раковой опухоли, которую затем будет легко
удалить одним взмахом скальпеля. Этего очертя голову поведет таанский
народ к окончательному и быстрому поражению. И тогда меч выпадет из ее
рук. Власть перейдет в руки другого человека, который исповедует умеренные
взгляды, - и Вечный Император уверен, что этим человеком станет Пэстор.
- Пусть он не думает, что я предатель, - твердым голосом произнес
Пэстор. - Я не предатель. Вы должны утвердить его в этой мысли.
- Обязательно, - пообещал Стэн.
Вслед за этим он решительно отправился в тень кустов. Но прежде чем
исчезнуть, обернулся.
- Ах, чуть не забыл. Как у вас со здоровьем?
- Прекрасно, - отозвался Пэстор, не понимая, куда клонит чертов
посетитель.
- Вам стоит трезвее смотреть на собственное здоровье, - сказал Стэн.
- Я бы на вашем месте сразу после выборов захворал - такой болезнью,
которая требует длительного отдыха. Вам бы сейчас было полезно отойти от
дел и сойти с линии огня.
Пэстор не успел еще как следует оценить странный совет, как Стэн
бесследно исчез, зайдя за кусты.


Престарелый секретарь дочитал некролог, и они перешли к первому
пункту повестки дня. Этего и Вичман озирались на других членов Совета,
готовясь к яростной схватке между собой. Пэстор знал, что все переговоры
за закрытыми дверями завершились ничем - компромисс найден не был.
Предстояла открытая схватка. Пэстор велел своим сторонникам во время
дебатов отмалчиваться, ни на чью сторону не становиться. Приказ -
голосовать за _н_е_с_о_м_н_е_н_н_о_г_о_ победителя. Но
н_е_с_о_м_н_е_н_н_о_г_о_ победителя быть не могло. Как только Этего
прокатят в первом туре, идея единоличного правления будет похерена и
начнутся дебаты вокруг триумвирата - кто в него войдет.
К счастью, когда дебаты выдохлись, так и не выявив явного победителя,
кто-то подбросил идею такие важные выборы проводить не электронными
карточками, а открытым опросом. Поставили на голосование кандидатуру
Этего.
Счет голосов начался с того конца стола, где сидела сама Этего и ее
сторонники. Ее противники находились на другом конце стола. Первые девять
"за" прозвучали быстро. Потом очередь дошла до Пэстора.
- Воздержался, - машинально произнес секретарь, отлично знавший
позицию Пэстора. - Следующий.
- Простите, - возвысил голос Пэстор. - Я не высказался.
Секретарь уставился на него, озадаченный неожиданной репликой.
- Я не намерен воздерживаться, - сказал Пэстор. - Я голосую "за".
Его слова были как удар молнии - после громкого всеобщего "ах" все
разом заговорили, осознавая важность происшедшего. Секретарь далеко не
сразу восстановил тишину. Голосование продолжилось.
Голоса Пэстора и его фракции имели решающее значение. Исход выборов
стал ясен, никто уже не осмелился голосовать против. Этего была избрана
единогласно - и стала главой таанского Верховного Совета. Эта победа была
такой внезапной, такой быстрой, что все члены Совета как-то разом
повеселели - нельзя сказать, чтобы все были довольны, но скорбь по поводу
кончины лорда Ферле отошла на второй план. Все зашевелились, пожимали друг
другу руки, хлопали друг друга по плечу и поздравляли себя с мудрым и
скорым политическим решением. У них есть предводитель. Они не обезглавлены
перед лицом противника.
- Позвольте задать вам один вопрос, миледи, - спросил один из членов
Совета. - Из имперских средств массовой информации нам известно, что
маршал Ян Махони направляется во главе флота в Пограничные Миры. Он
поклялся вернуть Кавите Империи. Что вы намерены предпринять? Или вы еще
не готовы ответить на данный вопрос?
Этего стала в свой полный - немаленький - рост и вся преобразилась.
Теперь казалось, что она стоит в сиянии ауры харизматического вождя.
Истинная героиня, водительница народов.
- Пусть попытается, - отчеканила Этего. - Я бивала его в прошлом. Да,
ему случалось бежать от меня поджав хвост. Я отняла и Кавите, и все
Пограничные Миры, как он ни тщился остановить меня. И я радуюсь
возможности покончить с этим жалким воякой!
Все вокруг поддержали ее восторженными криками. Только Пэстор
промолчал и поднял руки, призывая к вниманию. Этего взглянула на него с
плохо скрытой ненавистью. Даром что он так неожиданно поддержал ее во
время выборов и, в сущности, вывел на председательское место, застарелая
ненависть к нему кипела в ее жилах. Этего бесила мысль о том, какую цену
запросит этот человек за свою помощь. Однако она заставила себя натянуто
улыбнуться.
- Да, полковник. Вы что-то намерены сказать?
- Мне хочется спросить: отчего Вечный Император придает такое
огромное значение Пограничным Мирам? На мой взгляд, они не являются ныне
достойной стратегической целью. Вы уверены, что тут нет подвоха? Не
планируют ли нас втянуть в какую-то авантюру?
- Разумеется, Император намерен втянуть нас в авантюру, - сказала
Этего. - Он нарочно раздувает значение Пограничных Миров с тем, чтобы
победа имперских войск в этом районе - стратегически никчемная - выглядела
как великое свершение, как перелом в войне.
- И если мы позволим себе принять сражение на его условиях, -
подхватил Пэстор, - не превратим ли мы его вздорные мечтания в реальность?
- Для этого им нужно разгромить нашу армию, - резко возразила Этего.
- А я обещаю, что этого не произойдет. Однажды я уже доказала, что могу
наголову разбить наглецов. И сейчас я повторю свой успех. Обратим
пропагандистское жало операции против самого Вечного Императора.
Этими обещаниями леди Этего намертво связала себя - и целиком
заглотила приманку. Теперь Пэстор до конца понял коварство Вечного
Императора. Однако предложение Стэна о долговременной болезни все еще
казалось ему глупым.
- Перейдем к следующему вопросу, - объявила леди Этего. - В мое
распоряжение попал некий список, весьма важный список. Он был выкраден из
секретных файлов имперской разведки.
Члены Совета воззрились на листок компьютерной распечатки, которым
размахивала леди Этего. Казалось, она в чем-то обвиняет их всех.
- Здесь семьдесят две фамилии. Это таанцы. Предатели. И я требую
немедленного расследования и чисток. Я желаю, чтобы связи каждого
предателя были прослежены. Никакой пощады. Вырвем эту заразу на корню. Мы
не должны останавливаться перед высокими постами изменников...
Пэстор в первый раз кашлянул - репетируя симптомы своей затяжной
болезни.



46

У этого кафетерия - в просторечии "свинюшника" - было несколько
преимуществ, незаметных для глаза простого обывателя. На взгляд обычного
человека - ветхое малопривлекательное здание, бывший склад, превращенный в
дешевый кафетерий, грязный и пованивающий, притом расположенный в
бедняцком соуардском районе с очень дурной славой. Бели желаешь получить
удар ножом между третьим и четвертым ребром, то лучшего места не найти.
В общем-то, правильное описание.
Но были у этого "свинюшника" и свои преимущества. Скажем, обслуживали
здесь не автоматы, а живые люди, которые, впрочем, на все смотрели сквозь
пальцы - лишь бы кровь за собой вымывали. Пиво стоило всего-навсего
десятую часть кредитки, алкоголь - половину. И, разумеется, никакого
акцизного сбора с этого спиртного в имперскую казну не поступало.
Здесь любого привечали: мужчина ты, или женщина, или какая непонятная
инопланетная зверушка - сиди себе сколько хочешь. Достаточно взять кружку
дешевого пива - и хоть полдня балдей, один или с товарищами, никто тебе
дурного слова не скажет. Тут было самое место продать втихаря наркотик,
спланировать, как обчистить какой-нибудь склад или чью-либо "хату". Да и
просто приятно потереться в обществе, чтобы не тосковать в своих четырех
стенах.
А в глазах Чаппеля у этого кафетерия было одно очень специфическое
достоинство. Он мог спокойно часами глядеть через тамошнее окно на глухую
бетонную стену соседнего здания и слушать голоса. Каждый день эти голоса
сообщали ему очередную порцию разоблачений гнусной и несправедливой
деятельности Вечного Императора.
Тут надо, справедливости ради, отметить, что люди Сулламоры еще
несколько недель назад убрали проекторы направленного гипнотического
вещания. Теперь Чаппель слышал голоса, так сказать, собственного
производства, и истории, поведанные ими, были предельно захватывающими.
Несколькими днями раньше он вдруг понял, что обязан что-то
с_д_е_л_а_т_ь_. Что именно - неясно. Единственное, что лезло ему в голову,
- использовать еще одно преимущество кафетерия, его близость к Центру
Демократического Воспитания.
Любая война, даже самая "справедливая", имеет своих противников.
Оппозиция включает в себя разную публику: начиная от искренних и
убежденных пацифистов, а также просто холодных голов, которым ой как не
хочется подставлять свою грудь под пули - неважно, во имя каких идей, и
заканчивая темной публикой, которая не успела вовремя оседлать конька
ура-патриотизма и теперь ютится на обочине политики.
Вечному Императору приходилось постоянно следить за собственной
службой безопасности, сдерживать ее рвение. Напоминать, что не является
врагом народа всякий, кто думает или даже говорит вслух, что Вечный
Император - кусок дерьма.
В теории все было прекрасно. Начальство службы безопасности покорно
соглашалось с властителем. А вот на практике излишнее усердие встречалось
на каждом шагу. Во время тяжелой войны свобода слова и прочие гражданские
свободы не поощряются нигде и никогда. И тысячи подданных Императора
попадали в концентрационные лагеря, как злостные диссиденты, лишь за
умеренные высказывания вроде того, что Вечный Император вряд ли знает
ответы буквально на все вопросы.
Центр Демократического Воспитания представлял собой оппозиционную
силу особого рода. Это общественное движение сплотилось вокруг убеждения,
что Вечный Император слишком жестко реагирует на происки Таанской империи
и надо было решать конфликт мирным путем. До самой войны Центр даже
лоббировал выделение государственных бюджетных фондов на создание таких же
центров на территории Таанского Союза - для роста взаимопонимания и дружбы
между населением двух государств. Собственно говоря, добрые люди,
затеявший этот Центр, верили в то, что достаточно оказаться на территории
таанцев и начать открывать местному населению глаза на кастовость их
общества и жестокость эксплуатации низших классов, как таанцы или
потребуют реформ, или немедленно восстанут. К счастью, фонды так и не были
выделены и, образно выражаясь, ни один из новых миссионеров не закончил
жизнь в котле у туземных людоедов.
Таанские власти - будучи тем, чем они были, - бурно приветствовали
создание Центров Демократического Воспитания до тех пор, пока они
находятся на территории Империи. И старались максимально использовать в
своих целях простаков из этих центров.
К этому времени остался один Центр - в Соуарде. Вокруг него,
разумеется, роились таанские агенты. Но Центр, тем не менее, не закрывали,
ибо Вечный Император приказал его не трогать - правда, скрипнув при этом
зубами. Ведь, с другой стороны, в Центре, который притягивал всех
подлинных диссидентов, было легко наблюдать за ними и просто держать до
времени под колпаком, прослеживая связи. Поэтому Центр кишел также и
агентами имперской разведслужбы. Имперская контрразведка никак не могла
сообразить, что если бы не активная работа ее агентов и не ее тайная
подпитка деньгами диссидентской организации, то Центр закрылся бы еще
несколько лет назад - хотя бы потому, что его членов считали политически
ненадежными субъектами, которых даже на место полотеров следует принимать
с оглядкой.
Чаппель прослышал о Центре совсем недавно. Впрочем, сам он не помнил,
каким именно образом. А информация об этой организации была включена в
передачи через проекторы направленного гипнотического вещания. Не то чтобы
Сулламора желал видеть Чаппеля в рядах этой организации - просто, когда
человек дозревал для прихода в Центр, можно было начинать четвертый этап
его обучения "демократии".
Беда заключалась в том, что на поверку Чаппель оказался более
смышленым парнем, чем следовало из его досье, где он рисовался мрачным
идиотом, помешанным на работе. Даже при всей его наивности в голове
Чаппеля мелькнула мысль, что в Центр могли проникнуть вражеские агенты. И
если он войдет в эту роковую дверь, то выйдет прямиком к эшафоту.
Зловредный Вечный Император воспользуется этим как предлогом, чтобы
схватить Чаппеля, предать пыткам и уничтожить в одной из газовых камер,
где, согласно голосам, он уже истребил миллионы людей.
Но иного выхода нет, решил Чаппель.
Ощутив, что рядом кто-то остановился, Чаппель подался назад на стуле
и испуганно выставил кулаки. Не то чтобы он постоянно ожидал нападения со
стороны кого-нибудь из посетителей "свинюшника" - нет, завсегдатаи быстро
смекнули, что у этого странного парнишки много не украдешь. Впрочем, в его
глазах опытные спорщики и драчуны сразу усматривали опасные искорки,
которые подсказывали, что этого психа лучше не задирать.
Быстро подаваясь назад, Чаппель краем глаза отметил, что незнакомец
тоже не из местных, такой же чужой в этом заведении, как и сам Чаппель.
Возраста среднего. Седовласый. Костюм строгий и дорогой. Хотя Чаппель и
выставил кулаки, незнакомец не смутился, не отступил. Оно и понятно - на
вид он был мускулистый, а на шее выделялся длинный шрам. Бывалый человек.
Такого с первого удара не положишь.
Незнакомец оглядел Чаппеля пристальным изучающим взглядом.
- А вы нездешний, - произнес он сухим тоном.
Чаппель не сразу нашелся, что ответить. А незнакомец неожиданно
улыбнулся - вполне дружелюбно.
- Да и я ведь нездешний. Судя по всему, я попал в затруднительное
положение.
И он без приглашения сел за столик - напротив Чаппеля.
- Как это ни смешно, я заблудился. - При этом незнакомец рассмеялся
густым басистым смехом бонвивана, который знает, что жизнь полна всякого
рода неожиданностей, но в основном неожиданностей приятных. - Я вообразил,
что внутренний компас поможет мне сориентироваться в чужом городе. Увы,
генерал-полковник Суворов, вы в который раз ошибаетесь!
Чаппель тихо ахнул:
- Вы генерал?
- Уже сорок лет. Служил в инженерно-строительных войсках - сооружал
военные базы у черта на куличках, в отдаленных мирах. Теперь в отставке.
Так что звание сохраняю как славное воспоминание. Слава Богу, чертова
Империя не догадалась отнять у меня и звание. Но с нее станется. Глядишь,
и отнимут.
Так или иначе, я новичок на Прайм-Уорлде. И возомнил, что могу
разгуливать без карты. Вот и заблудился. Хотел спросить у кого-нибудь
дорогу, но тут все такая публика, что мигом затащат в темный переулок и
покажут дорогу на небеса. Вы первый порядочным человек, которого я вижу за
последние два часа.
Чаппель несколько смутился.
- Я был бы искренне благодарен вам, - продолжал человек, назвавшийся
генералом Суворовым, - если бы вы проводили меня до ближайшей станции
пневмопоездов. Мне хочется побыстрее убраться подальше от этих трущоб.
Чаппель с удовольствие откликнулся на просьбу.
На станции Суворов посмотрел расписание и разочарованно протянул:
- О-хо-хо, как это характерно для здешнего бардака!
Судя по расписанию, в тот район, где Суворов снимал квартиру, поезд
отправлялся только через час.
- Вот, полюбуйтесь на этих чинуш. Им не приходит в голову пустить
побольше поездов в районы, где живут приличные люди. И это во время, когда
экономят топливо и не улицах нет ни одного такси!
- Трудности военного времени.
- Знаете, Чаппель, конечно, негоже такое говорить совсем незнакомому
человеку, но все же налицо типичный пример недальновидности нашего
Императора.
Чаппель горячо кивнул.
- Впрочем, вам не с чем сравнивать здешний бардак, - продолжал
Суворов. - Вот если бы вы глотнули воздуха свободы, которая царит на
планетах Фронтира! О, там люди сами устанавливают законы, поэтому и законы
у них -