кодов будем устраивать в другое время. Они сейчас тоже прощупывают пространство, так что будем ждать.
Чужой след удалось обнаружить не сразу. Слишком много времени прошло, тонкий ионный выхлоп большей частью втянулся в ловушку ионосферы, а далекое эхо гравиприводов кануло в пространство, не найдя резонатора в виде достаточно крупных небесных тел, чтобы выдать свое присутствие вторичной вибрацией. Выдала его атмосфера, прочерченная наискось плазменной палицей чужеродного тела. Стройная картина циклонов, облачных фронтов и прозрачных, наполненных светом окон в туманной дымке. Узор был изломан, пропитан сотнями тонн выгоревшей брони, так что даже без километровой борозды в золотом песке побережья можно было легко восстановить время прохода сквозь атмосферу, точные параметры орбиты в перигее, тоннаж потерпевшего крушение космического модуля и остаток мощности, потраченной им на торможение. В том, что это была именно авария, интеллект корабля не сомневался. С таким грохотом входить в стратосферу позволяли себе лишь шальные астероиды, смертоносные гости из дальнего космоса. Судя по оценкам массы, аварийный корабль вообще был слишком велик, чтобы покидать комфортные глубины вечной пустоты.
Канал стабильный, сто сорок километров, дуга в магнитосфере до пяти сотых радиана, мощность считаю достаточной. Пробуйте связь.
Серебристое сияние окутало корму стабилизированного в «воздетом» положении гиганта - между ним и поверхностью планеты переливался канал, который, изгибаясь, прошивал атмосферу, выходя к самой поверхности - как раз над обширной пустынной областью поблизости от самого крупного на планете промышленного центра. Чужое вторгалось в пределы мира, привыкшего жить в одиночестве, и делало это так привычно и размеренно, словно пожелания местных жителей его и вовсе не трогали. Впрочем, так оно и было.
На планете пока властителей космического транспорта интересовало лишь одно - судьба инопланетного обломка. В точности модельных построений нужно было убедиться как можно скорее. Дрогнув всем телом, громада выпустила из своего чрева остроносое существо, похожее на километровую кристаллическую иглу, какие встречаются в вихревых границах ЗВ крупных звезд, что втягивали в себя постепенно кристаллизующийся металлический газ, распыленный в пространстве многих кубических парсеков. Игла грациозно обошла суматоху вторичного флота, который все суетился вокруг атмосферного канала, потом ускорилась и ловко нырнула в толщу атмосферной линзы, сходя со стационарной орбиты своего носителя, поддерживаемой мощностью бортовых воронок. Челнок ждала поверхность, со своими красотами и опасностями.
Имайн, принимайте корабль. На орбите вахтовый боевой транспорт «Лисайя Горн 35» бортовой номер 45 255 116 Пространственных Сил Союза, порт приписки «Инестрав-Второй». Приносим извинения за молчание - в атмосфере были обнаружены следы посещения вражеским космолетом, опасность раскрытия кодов слишком велика, чтобы рисковать ради нескольких часов ожидания. На ваш запрос сообщаем, гость является частью небольшого скопления, обнаруженного и уничтоженного Третьим Крылом в окрестностях этого подсектора Галактики. Нам поручено обеспечить безопасность Имайна от возможных вторжений разрозненных сил противника, при необходимости занимая оборону и пытаясь продержаться до подхода ударной группировки, что дежурит сейчас в направлении Канала. Кроме того, полетное задание включает обычный список мероприятий - заправка, произведение рекрутского набора, переподготовка и ротация планетарного гарнизона, переоснащение активных оборонительных комплексов. Встречайте нас на грунте.
Миджер сидел, скорчившись, на подвернувшейся садовой скамейке и дрожал. Напряжение, каменное, черное напряжение последних часов никак не хотело отпускать, мотая перед глазами огненным клеймом отпечатавшиеся в памяти образы. Огненный прочерк поперек неба, тревожный сигнал информера, срочные и бессмысленные сборы, а потом… Черная туша того, что не могло оказаться своим кораблем, в абсолютном молчании наплывала на чаши радаров дальнего обзора. Вся планета в страхе замерла перед этим зловещим образом. Целыми семьями собравшись у проекторов, взявшись за руки, утешая слабых, они могли опереться друг о друга. Миджер, как и другие курсанты, был подключен к инфоканалам по цепи активированного нейроконтура. А потому мог никуда не идти - все выяснилось бы само собой. На первых же кадрах трансляции обнаруженного в глубоком космосе отправляться домой расхотелось напрочь. Миджер вяло выслушал приказ сержанта, что до поступления других приказов он свободен, кивнул, отошел на пару шагов в сторонку и рухнул на что пришлось.
Страшно? Было ли ему страшно? Нет, это было совсем иное чувство. Всепожирающая волна опустошила его, продирая насквозь своей черной коростой. Миджеру хватало сил лишь смотреть немигающими глазами на эти немые образы, на гаснущие одна за другой звезды, на серебристый шлейф радиоэха в кильвакууме. На Имайне не нашлось ни человека, ни машины, что осмелились бы нарушить эту траурную трансляцию своим комментарием. Все и так понимали, что происходит, и по кому этот траур. Планета замерла, все думали только об этом, переживая свои последние мирные часы. А бой с врагом, который начнется, подойди он ближе, в живых останутся немногие.
Возможно, кто-то верил, что этот корабль-призрак принадлежит человеческому флоту, возможно, таких была почти вся планета, от их мнения ничего не зависело. Можно сто раз задаваться вопросами, отчего молчит корабль, ответа не было. А потому Миджер предпочитал не думать о возможном спасении. Он думал о смерти.
Что необычного. Корабль-разведчик приземлился неудачно, но сумел дать сигнал, оставив невредимой часть своего технического и боевого арсенала. За ним из черноты небытия показался головной корабль. Рейдеры врага нельзя было по контуру обводов отличить от любого другого небесного тела. Бесформенная глыба двигалась по вынужденной с такой грациозностью, будто знала, что противостоять тут ей не станут… или не смогут. Миджер всхлипнул, до крови закусывая пальцы. Ему было противно за себя, ему было противно за других. Корабль заговорил, засверкал в атмосфере столб фосфоресцирующего пламени. А ничего как бы не изменилось. Человек, задумавший умереть, не может так просто отказаться от своих замыслов. Ликования не было. Не было даже злости на столь долгое молчание, за черную эту апатию, что пропитала мозг за последние часы, так что никакие нейроконтуры не могли справиться со стремительно входящим в ступор сознанием.
Миджер из всей гаммы человеческих чувств и эмоций ощущал сейчас лишь лютую усталость и подспудное недоумение. Его обманула реальность, его обманул он сам. Со своими страхами и проклятиями небесам.
Шлюпку он заметил не сразу.
Огненная спираль вилась в небе, расчерчивая редкие вечерние облака сетью кровавых морщин. Килевые вихри конденсировали влагу, отражая в своей сложной вязи гаснущие лучи заходящего солнца. Но казалось, что это древние химические сопла никак не погасят свой гнев, продолжая пылать неутоленной яростью.
Миджер стоял, не помня, когда вскочил на ноги, запрокинув голову, сощурясь на закат. Спираль вилась и вилась, завораживая.
Центральная точка сложной системы огней словно совершала ритуальный танец - перемещалась по темнеющему небу, описывая то круги, то ломаные линии, ныряя и снова возносясь в атмосфере. Эта пляска продолжалась, даже когда от шлюпки начали гроздьями отделяться мерцающие пентаграммы звеньев дочерних флайеров и ломаные цепочки автоматических зондов. По небу проносились вспышки, время от времени до слуха Миджера доносился отдаленный гул, иногда оживал коммуникационный канал - операторы наземных станций пытались понять, что происходит. Ясно было одно - отделившаяся от основного канала, что сиял голубой искрой на юге, шлюпка искала следы пришельца, разворачивая взамен утраченной и далеко не совершенной гарнизонной, собственную сеть мобильных сканеров. Подвижный клубок словно жаждал отследить в воздухе путь каждой пылинки, каждого чуждого стального запаха. И судя по все более неуверенным движениям, в этом бессмысленном деле не сильно преуспел.
И снова в канале заскрежетал-заискрился грубый, лаконичный речитатив языка отцов. Но на этот раз он проносился с такой быстротой и невнятностью, будто говорящий ничуть не заботился о том, был ли он понят. Миджер улавливал отдельные корни, но в целом отрывистая фраза оставила после себя лишь ощущение раздражения и тревоги.
Повторять сообщение говоривший тоже не стал. Шлюпка замерла, поочередно всасывая в себя россыпь миньонов. Замерла и ринулась вниз, казалось, прямо на Миджера.
Рекрутам собраться на плацу возле посадочной. Резервистам оставаться по своим местам в полной готовности.
Конечно. Если будут еще приказы, о них сообщат в последний момент. Выполняй, солдат.
Миджер оглядывался вокруг и не видел следов войны. Война была только в небе - падающая звезда желаний. И в его голове, пульсирующей от неаккомодированных нейроконтуров.
Но поверить в реальность этой войны было просто. Еще не прошедший окончательно лютый страх, что бился в нем мгновения назад. От него нельзя было отмахнуться, он навсегда оставил в Миджере отпечаток чего-то отвратительного, почти физически ощутимого.
Снова бег, на этот раз вязкий - стонущие мышцы не могли больше угнаться за скоростью его реакций, точностью его нового вестибулярного аппарата. Однако шлюпка в небе, постепенно обрастающая подробностями, но все равно бесшумная, далекая, толкала Миджера вперед. Бежать, пусть не от, а к самому эпицентру глубоко ненавистных и непонятных для него событий, но - бежать.
Странным был этот звук, что возник вдруг в остывающем влажном воздухе, пропитанном страхом. Это был не ожидаемый могучий рев. Нет, он был почти неразличим, и даже листья на деревьях шелестели громче. Но проникал он до самых костей, заставляя стонать зубы и биться внутри какую-то потаенную жилку. Звук все нарастал, переходя в гладкий, почти бархатный рокот, но каждый фронт этой всесокрушающей волны резал отточенным лезвием. Поперек. Пополам. По живому.
Утирая взмокший лоб, Миджер с разбегу влетел в шеренгу собравшихся на плацу. На всех лицах было написано то же - бледные сжатые, закушенные губы, выпученные глаза, раздувающиеся ноздри. Едва сдерживая рвущееся наружу дыхание, Миджер стал крайним, пытаясь стать по возможности ровно. Делал он это скорее по привычке, нежели по необходимости подчиняться суровым взглядам сержантов - те сгрудились на краю плаца, ничуть не интересуясь выправкой своих согнутых в дугу страшным звуковым приливом рекрутов. Они смотрели только туда, где рос, надвигался хищный клин носовых отсеков шлюпки. Уже был ясно виден вырост мостика, по бокам и позади которого располагались пусковые шлюзы, едва обозначенные сквозь прозрачную пластиброню внутренней аварийной подсветкой. Смешанное назначение шлюпки придавало ей необычные для полноценного космического судна обтекаемые очертания, так что казалось, на тебя полным ходом идет океанский левиафан из детских сказок.
Идет, косо вознеся в черное небо грузную корму, нижней кромкой опустившейся «челюсти» обжирая верхушки неостриженных деревьев. Здесь редко совершали посадку даже более мелкие корабли.
Кто-то со стоном упал, теряя сознание от раздирающего внутренности рокота. Миджер тоже неожиданно для себя осознал, что уже не стоит, воздев голову к небу, а дрожит на корточках, силясь избавить желудок от отсутствующего там обеда. И тут же шлюпка смолкла, гася генераторы.
Глотая мутные слезы, Миджер встал, помогая подняться кому-то еще.
Сержанты остались стоять на ногах. Кажется, они присутствовали при подобном далеко не впервые.
- Равняйсь!.. Смирно!!!
Они изобразили строй, как смогли. От остатков их чести это был последний кусок. И его они тоже выложили на землю перед пришельцами из космоса, того самого, где жили их страхи и мечты.
Неподвижная поверхность широкого «носа», вытянутого в их направлении, неожиданно дрогнула, распускаясь одним слитым движением. Сквозь гибкие, скользящие друг по другу жвалы чудовища вдруг стало отчетливо видно, что он даже не опирается о сверкающий полимерный круг, служивший ему ориентиром при посадке. Шлюпка висела в полуметре от грунта, воздев все свои тысячи тонн под головокружительным углом к горизонту. Яркий круг на земле неспешно заслонила сужающаяся полоса светлого металла, выдвинутая своеобразным пандусом. Касание грунта произошло так нежно, что Миджер даже своими усиленными чувствами ничего не ощутил. Это был словно поцелуй. Шлюпка не стала осквернять планету своим грубым присутствием.
Чего нельзя было сказать о ее обитателях.
В недрах разверзающейся шире и шире пасти что-то зашевелилось. С трудом отходя от пережитого шока, Миджер до самого предела, до белых мельтешащих квадратов «вывернул» свое зрение в ночной режим. Там правда кто-то был. Не человек, нет. В узком проеме тамбур-лифта между ребристыми ячейками контейнеров ждало что-то, больше напоминающее паука, вставшего в атакующую позицию, растопырив тонкие гибкие ноги навстречу ворвавшемуся через проем люка влажному вечернему воздуху. Бесформенный пучок конечностей стоял неподвижно, чего-то ждал. Раздался едва слышный свист компрессоров, выравнивающих давление, и этих стало уже двое. Секунду они неподвижно стояли в узком проходе, а потом вдруг, как по команде, ринулись вперед. От боли в напряженных глазах Миджер вскрикнул: серебристые доспехи вспыхнули в непроглядной темноте, стоило им попасть в освещенное пространство.
С резким свистом то, что казалось конечностями гигантского насекомого, перелетало с места на место, вцепляясь в скобы и ребра броневой обшивки, чтобы спустя мгновение снова пропороть непривычно густой для него воздух и снова примерить на весу новую опору. Плети поясных манипуляторов буквально вынесли своих операторов на твердую поверхность плаца.
Это были люди, обычные люди, только затянутые в гибкую броню, переливающуюся всеми цветами радуги. Головы их казались продолжением туловища, плотно прижатые подбородком к груди, шеи же их были такими короткими и толстыми, что больше походили на продолжение спинного горба, где размещались системы обеспечения и энергоблоки.
Зачем на них эта нарочитая броня? Разве что оружия не видно. На курсах им показывали схемы сцепки гермокостюма и манипуляторов для работы в пространстве, они могли с успехом использоваться как при полетном ремонте, так и при обороне кораблей в плотном бою, особенно при сбое в первичных системах. Такая техника могла спасти от резких перепадов давления и температур и помогала передвигаться при сложных сторонних усилиях, какие бывали при обрушении гравитационной воронки. Но зачем, тьма вас подери, пользоваться ими здесь, на поверхности!
Безглазые морды водили слева направо, словно издеваясь над собравшимися. Детекторы движения и широкоугольные фотодатчики в сочленениях «лап» давали более чем достаточную информацию об окружающем мире. Миджер вдруг подумал, что без этих костюмов штурмовики должны были чувствовать себя ущербными и неуклюжими. Но какое ему дело до мыслей и чувств этих… нелюдей. Назвать человеческим существом этот странный механизм было сложно.
Не обращая ни на кого внимания, «пауки» пробежались по плацу, звеня цокотом когтей, исчезли между домами, потом так же молча вернулись к шлюпке, внутренности которой пока не проявляли признаков жизни. Маски оставались безглазыми, канал так же молчал.
Четыре ноги в серебристых, тяжелых с виду ботинках одновременно коснулись покрытия плаца, паучьи лапы разом опали, складываясь ровным узором, разошлись шлемы, предоставляя возможность полюбоваться на две ухмыляющиеся физиономии, лишенные всякой растительности. Только редкие ресницы да неровные пятна румянца выдавали живое в этих кукольных головах. Сержанты молчали, глядя на штурмовиков, молчали и рекруты.
- Эйч-кью тут реальная дыра. Думал на грунт упал, так нет, по самый третий ригель засел в дерьмище.
- Апро, примар. Би-эй, лишние пять мин живого воздуха.
- Со, секунд.
Жуткий коктейль из слов языка отцов и неведомого корабельного арго звучал бессмысленной какофонией. Миджера уже просто рвало на куски от ненависти к этим недалеким существам, кичащимся своей избранностью. Избранностью для чего? Погибнуть в первой же атаке? Миджер предпочитал не умирать вовсе.
Увы, никто его об этом спрашивать не собирался. Да он и сам был не очень уверен в реализуемости этого своего желания.
Пауза затягивалась. Эти двое переговаривались на невнятном своем наречии, рекруты стояли столбом, то и дело ощущая на себе презрительно-щурящийся взгляд чужаков со шлюпки. Сержанты стояли «вольно», но команды такой своим не давали. Во всем происходящем тянулись нотки того идиотизма, который, как рассказывали ветераны, исконно присущ флоту. Теперь флот был тут, и нравы его прижились мгновенно.
И тут немая сцена словно сменила тональность. Серое на парадно-яркое, расхлябанность на жесткость, ненависть на собранность. Снова опустился тамбур-лифт. Но не задний, служебный, а огромный, поперек всего пандуса, в нем могли разминуться десять человек.
Штурмовики тут же подобрались, их лица стали строгими, а фигуры вытянулись, вновь обрастая «лапами» манипуляторов. Шлемы, однако, остались лежать на плечах подобно неуставным погонам. Фигура, показавшаяся в залитом светом проеме, оказалась вполне человеческой. Черная облегающая униформа, серебрящиеся у ключиц знаки различия. Человек шагал легко и ровно, как на параде. Лицо его под короткой стрижкой волос выражало сосредоточенность.
Показались и другие фигуры. Это тоже были штурмовики, только в отличие от первой пары они несли на себе тяжелую, глухую, бархатно-черную броню, на сгибах локтей тяжело покачивались стволы плазменных ускорителей, а «лапы» их, короткие и толстые, казались скорее паучьими хелицерами, жадно ощупывающими опорную поверхность в поисках того, во что можно было бы вцепиться. Со стоном и визгом раздираемого металла.
Миджеру не понадобилось всматриваться в планки вновь прибывших, чтобы узнать капитана шлюпки и его боевое сопровождение. Штурмовики не спешили открывать забрала, Они даже здесь, на мирной планете, продолжали служить своему долгу. Исполнять приказ.
Сержанты стали в стойку, подняв подбородки в небо. Куда смотрели рекруты, понять было сложно. Капитан, пусть простой шлюпки, в колониях был предметом культа. Пусть неофициального. Имайн приветствовал сошедшего к ним с неба, и было ли важно, что на этот счет говорится в уставе.
Рекруты глядели куда-то вверх, равняясь на то, чего никогда не видели. Перед ними возносился непроглядно-черный осколок неба.
- Строй, равнение на середину!
Капитан остановился в паре шагов от них, привычно широко расставив ноги. Его руки были сомкнуты за спиной, глаза смотрели насквозь, безостановочно прыгая слева направо. Еще одна профессиональная деформация? Казалось, будто он не знал, что сказать. Эти бегающие глаза на каменном лице. И персональные визор-проекторы наростами от висков. Представитель чужой расы, не человек. Люди оставались на своих планетах, отправляя в космос монстров.
- Встречайте нас на грунте, Имайн.
Его голос, его язык отцов не вязался с сухими, точными движениями и зрачками, не умеющими замереть хоть на миг. Он был почти теплым - старый, заслуженный механизм оказался вдруг у ворот завода, в стенах которого он был выплавлен. Нет, Миджер не мог считать его машиной. Капитан был человеком, только человеком, перекроенным чуждой ему пустотой по особой мерке.
- Возвращайтесь снова, «Лисайя Горн». Славится человечество!
Ритуальное приветствие далось сержанту непросто. Капитан отсалютовал в ответ, жестом приказывая своей группе отойти назад. Здесь не от кого было его охранять. Речь капитана была отрывиста, слова вырывались из него словно через силу.
- Решил выйти сам. Я это делаю нечасто. Давно не дышал планетным воздухом. Здесь хорошо пахнет.
Только теперь Миджер различил затхлую вонь регенерационных блоков, что доносилась со стороны шлюпки. От гостей тоже несло.
- Если вы хотите пополнить запасы воды и…
- Спасибо, это не срочно.
Капитан жестом оборвал сержанта, но его адъютанты при этих словах заметно шевельнулись, у них явно было свое на этот счет мнение. Однако капитан думал иначе. И они смолчали.
- Мы прибыли сюда по следам потерпевшего аварию модуля врага. При входе в атмосферу он разрушился, ваши системы успели отследить его трек в тропосфере, однако с обреченного носителя, перед тем как он врезался в континентальную плиту, успели отделиться три капсулы массой покоя до сорока килотонн каждая. Вы понимаете, что это означает, сержант?
Тот кивнул.
- Наши станции их накрыли и благополучно вели, но потом коротковолновые радарные установки начали выходить из строя, а пока мы перестроили группировку…
- Они дали два прицельных залпа и благополучно ушли. Наши усилия по их поиску увенчались успехом лишь частично - мы знаем приблизительный квадрат их высадки, он примерно совпадает с вашими данными. Дальше они могли перемещаться лишь малой тягой, у поверхности, иначе след ватмосфере привел бы нас к ним. По сути, эти капсулы могут скрыться за достаточно большой группой деревьев, развернуть геологический комплекс или воспользоваться естественной карстовой системой. Возможности нашей шлюпки ограничены, на Носителе есть еще вторая, но она… она не готова к погружению в атмосферу. Будем наблюдать сверху, плюс по каналу мы постараемся как можно быстрее перегнать достаточный планетарный корпус, задействуем и ваши войска, но…
- Но, капитан?
- Если в течение двух суток мы не отыщем место посадки, они успеют собрать первый мобильный комплекс - ядро воспроизводственного цикла врага. Его размеры - чуть меньше десяти метров в диаметре, из материалов, имеющихся у них в капсулах, выстроив производственный цикл, они смогут изготовлять такие раз в десять минут, сотни и сотни штук на выходе. Эта планета станет ареной борьбы за выживание, а такие битвы мы еще ни разу не выигрывали, не делая планету непригодной для жизни. Они лишены наших эмоций, они воспользуются ситуацией на все сто процентов.
- Мы должны найти посадочную площадку до того, как появится достаточное количество этих…
- До того, как появится первый. Двое суток, сержант. Час промедления - у Имайна почти не останется шансов.
- Через сколько часов сюда прибудут планетарные силы?
- Для массированного рейда сил будет достаточно только спустя тридцать девять часов, чтобы замкнуть кольцо вокруг зоны - еще шесть. Мы не успеваем, сержант. Нужно пользоваться тем оборудованием и личным составом, что есть на шлюпке. Три сотни бойцов в броне и вооружении, со спецтехникой. Если разбиться на группы по десять, шансы у нас обнаружить врага для нанесения по нему удара с орбиты - примерно один к трем. Квадрат зоны велик.
- Но можно подключить гарнизон…
- Гарнизон только устроит шум, а ведь пока работают глушилки и молчит эфир - они даже не знают о появлении Носителя и о том, ищем ли мы их. Гарнизонные силы ничем не помогут. Наш враг силен и не глуп, поверьте мне, сержант. Дать ему затаиться - выиграть время, но проиграть во внезапности. Единственно верный план - мобильные группы десанта разыскивают площадку, дают сигнал на атаку Носителю, тот срывает точку на полкилометра вглубь. Ущерб планете будет, но с этим можно справиться.
- А как же… сама группа не успеет уйти.
- Да.
Капитан не стал говорить «мы солдаты» и про наш долг. Он просто сказал «да».
- Что вы хотите от нас?
- Этот поселок ближе всего к оперативной зоне. Вы все бывали в тех местах. Мне нужны проводники-добровольцы.
Миджер сглотнул, пытаясь пропихнуть внутрь себя этот позорный комок в горле. Он ненавидел эту галактику, он ненавидел эту войну, он ненавидел сам себя за трусость. А еще этого капитана… за такие предложения.
Дома ждала его мама. Не будь этой войны, у него была бы совсем другая жизнь. Он терпеть не мог вонь кораблей, боялся их черных панцирей и замирал от ужаса перед бесконечностью космического пространства. Он не хотел всего этого, никогда не хотел.
И все-таки он не удивился сам себе, когда сделал шаг вперед, выходя из строя.

* * *

Улисс через силу изображал нервозность. С этим человеком нужно было так - пусть чувствует себя уверенно, пусть ему кажется, что он до последнего контролирует ситуацию. Если вести беседу слишком прямолинейно или, наоборот, тянуть и увиливать от прямых вопросов, он сорвется с крючка. Соло Лихайм, человек с верхних этажей, боящийся собственной тени.
- Муниципалитет тоже обеспокоен, Соло, но вы должны меня понять, у Корпорации, которую я неофициально представляю, есть и собственные опасения. Во многом они, конечно же, совпадают…
Скотина, которую стоило бы придушить. Зажравшаяся крыса, недостойная и плевка в свою сторону. Потеющая под дорогим, в серебристых иглах костюмом. Потеющая не от страха - его бы Улисс не позволил почувствовать раньше времени - от осознания собственной важности и уже от предвкушения будущего барыша. Формально - работник мелкой независимой фирмы, поставляющей высокочистую еду для самых нужных кухонь этого мегаполиса, двойной агент «Тойоты» и «Три-трейд», спокойно разгуливающий по самым уютным уголкам «Эрикссона». Улисс три месяца выходил на Лихайма тогда, долгих пять лет назад. Это стоило Корпорации массу средств, а ему лично - головной боли воспоминаний. Те два трупа, что ждали Улисса на пути к этой мрази, он не забыл. Он ничего не забывал. Как те сотни чужих имен, которые ему приходилось носить из года в год. Теперь он был Пьером Фуко, менеджером высшего звена иерархии «Джи-И», и, находясь через квартал от «своего» района, он должен был вести себя осмотрительно, но уверенно.
- …И я надеюсь, что тут наши интересы совпадают.
- Пьер, я вас очень хорошо знаю и вижу, что ситуация действительно заставляет вас с трудом удерживаться в рамках приличий. Уже сам вызов меня сюда, через весь…
- Я надеюсь, мы не будем сейчас дискутировать о корпоративной этике, Соло. Время дорого. Мне хотелось бы услышать ваше мнение по конкретному вопросу.
Лихайм тянул время из маленькой мести к Улиссу, он видел это отчетливо, будто вправду умел читать мысли. Но и давать ему слишком много возможности для самолюбования было нельзя. Нужно брать рубильник в свои руки. Он показным жестом провел платком по лбу и чуть нервно выдохнул. Пантомима продолжалась.
- Буду откровенен. Эта история непосредственно касается «Джи-И». Во время того инцидента из нашего офиса был похищен некий информационный пакет, не представляющий, впрочем, особого интереса ни для кого за пределами нашей иерархии.
Лихайм натужно засмеялся.
- Не смейтесь, это действительно так. Вы же знаете, Корпорации велики, и внутри них тоже идет постоянная подковерная возня. Директорат волнуется, вы понимаете. Когда мы узнали, что произошло похищение, сразу натравили службу безопасности. Однако в ответ было получено, что ударные силы, которые должны были предотвратить проникновение, в самый неудачный момент были оттянуты от основных целей к неприметному окраинному офису «Эрикссона», на который в тот день, по агентурным данным, должно было произойти нападение - неизвестно, одиночки или группы, а действия охраны чужих объектов всегда были интересны… ну вы понимаете…
Улисс замялся, натягивая тоску на лицо.
- В целом ситуация складывается паршивая. Кто-то воспользовался корпоративными оперативными резервами, чтобы свести личные счеты, подставив двойного агента, лучшего агента. - Улисс опасливо оглянулся, понизив голос до едва уловимого шепота: - А под шумок… Это не шутки. Следователи уже приступили к допросам. Дело кончится чисткой, а этого никому не хочется.
Зацепил, теперь точно зацепил! Улисс явно почувствовал ответный всплеск эмоций. Ну же.
- Вы, Пьер, ставите меня в неловкое положение… Объясните толком, чем я-то могу помочь в ваших внутренних делах, и зачем вы мне все это рассказываете?
- Пакет не был доставлен адресату. Он все еще в руках исполнителя. И теперь, когда дело вскрылось, его никто пускать в ход не захочет. Это же смертный приговор! У меня есть задание - найти его и уничтожить. А еще лучше - сплавить тихо одной из Корпораций.
- О, я понимаю…
- Ничего вы не понимаете! - Улисс словно вдруг вышел из себя, вскочил, потом сел обратно, чуть не пролив на себя остатки чая. - Счет идет на секунды, а единственный, кто может иметь реальные выходы на исполнителя, это тот, кто убил нашего агента. Поверьте, его даже остановить было непросто. А без верной наводки вообще невозможно вычислить. Значит, контрразведку «Эрикссона», вашего исполнителя, Соло, кто-то инструктировал. Кто-то из наших. Слишком сложная схема, я понимаю, но иначе откуда о готовящемся проникновении к вам знали и мы, и вы, кто-то третий, который нанял исполнителя, и еще тот, кто выкрал у нас данные! Должен быть один человек, которому это все выгодно, который и дал знать через третьих лиц всем остальным попавшим в эту заваруху, не подозревающим, что их водят за нос. Понимаете?
Лихайм понял. Он понял, что деньги на этом он не заработает. Зачем нужны деньги, если, раскрутив это дело, он получит нечто гораздо большее. Слишком высоко все тянулось. Слишком высоко даже для него. Его глаза перестали бегать, остановившись на Улиссе.
- Погодите. Но ведь кроме нашего исполнителя с организатором всего этого тарарама должны были общаться как минимум ваши спецслужбы, которые знали о предстоящем…
- Если бы они нашли хоть что-то, мне бы не приходилось все это вам рассказывать. Да они бы любым шансом воспользовались, чтобы обелить себя в этой ситуации! Но там пока все глухо.
- А если наш исполнитель получил все инструкции не непосредственно от нас, а к нам информация шла через… м-м-м… специфические межкорпоративные каналы?
Улисс долго ждал этого момента. Ты, скотина, все знаешь. Все, что знает твой босс. А значит, ты сам в таком же недоумении, какое Улисс сейчас изображает. Еще один шаг, и он будет готов.
- Не лгите мне, Соло. Неужели вы хотите мне сказать, что этот агент состоит в штате «Эрикссона»?
Лихайм понял, что попался. Скажи «да» и признаешься, что знаешь больше, чем говоришь. Скажи «нет» и проиграешь, безнадежно выдавая свою прежнюю ложь. Сейчас он скажет наконец правду.
Улисс видел, как набухают новые капли пота на только что утертом лбу. Мыслительная работа дикой силы. Для двойного агента Соло Лихайм был невыразимо туп. И оттого еще более омерзителен.
- Это был не наш агент. Вольный стрелок невероятной подготовки. Кто он, не знает никто. Он стоит огромных денег. Но признайтесь и вы, «Джи-И» тоже посылала к нам вольного стрелка!
- Да, это был вольный, но у нашей Корпорации с ним давние контакты, - легко согласился Улисс. Он уже отдыхал, внешне превращая себя в расплывающегося в кресле измученного человека. Пусть противник отходит, не пытаясь понять, где же его обошли. - Будь иначе, мы бы уж знали его выходы наверх. И поверьте, сумели бы вычислить заказчика.
- Значит, два агента без контракта. И один ухлопал другого. И оба в финале знали, кто заказчик, иначе не стали бы идти на дело. Интересно… - как же он отвратительно смеется.
- Еще интереснее, Соло. Похоже, нашла коса на камень. Кто-то у вас навел обоих именно на стычку в здании, подконтрольном «Эрикссону». Почему, не знаете?
Он уже и сам догадался. Лихайм был достаточно умен, когда очень хотел этого. Потому и оставался до сих пор в живых. Столько двойные агенты не живут. Улисс знал это на собственном опыте.
Сквозь поток несущихся мыслей он продолжал жестко «держать» окружающее пространство. Весь этот кишащий светоэлектроникой муравейник пел на задворках его сознания басовитым дребезжанием едва натянутой струны. Мгновенно отзываясь на любое движение. Пока все было спокойно, но… Что-то начинало тревожить в этом безразличном хоре. Это походило на взгляд. Украдкой брошенный знак внимания. Черт. Подобное не входило в его планы. Или почти не входило.
Лихайм морщил лоб напротив, пытаясь высмотреть в подслеповатых глазках Пьера Фуко хоть толику информации. И опасался, что в этом как раз преуспеть не сумеет.
- Что вы хотите этим сказать, Пьер?
- У нас наверху сидит ваш крот. И это понятно не только мне. У вас наверху тоже сидит кто-то чужой. И это тоже не новость для вас. Информационный пакет был уведен и у вас. Тоже буквально из-под носа. Он сейчас у вашего суперагента. И я знаю, что он его возвращать не намерен. Потому что понял, что его подставили. Пойдут круги, Соло, от этого дела пойдут круги. Очень неприятные круги. Особенно для тех, кто обеим нашим корпорациям не совсем друг…
Лихайм все отлично понял, Улисс читал его, как открытый файл. Эта скотина не умела мыслить человеческими категориями. Совесть и честность были для него лишь словами. Сейчас Лихайм думает, что каким-то чудом Фуко оказался с ним повязан. Это не тривиальный шантаж, догадывается он. Это другое. Нужно двигаться дальше! Вот только откуда эти нехорошие мурашки по шее…
- Что вы хотите?
- Мы, это кто? - Улисс брал его за горло, не брезгуя испачкаться. - Я лично? Мои боссы? Кто именно, Соло?
- Вы, лично вы, я же вижу, вы тоже не просто так участвуете в этом деле, тут дело не в ваших обязанностях перед «Джи-И»!
- О, вы проницательны. Давайте сформулируем так. У меня частная просьба. К вам. Вы расскажете мне все, что известно об этом вашем наемнике, об этом сказочном суперагенте. А в ответ я посвящу вас в некоторые детали дела, которые вам тоже будут весьма небезынтересны. В знак нашей старой дружбы, так сказать. Идет? Нам вместе нужно решить, как поступить дальше, чтобы не потерять удачу и даже воспользоваться этим кризисом.
Улисс снова и снова перебирал в голове версии и нити, что вели его в эту уединенную комнату. Как бы он хотел оказаться сегодня подальше отсюда! Не видеть это животное напротив, не корчить из себя такого же выродка, тянущего свои дрожащие лапки к рычагам и механизмам, созданным подобными ему для подобных ему. Эта планета погрязла во лжи, болоте корпоративных интересов, в ненужных тайнах. Что нужно сидящему напротив? Получить бесценную информацию. Что нужно самому Улиссу? То же самое.
Если бы Ромул откликнулся! Оторвался от своих сложнейших построений, от плана запуска «Сайриуса», от дел Корпорации, пришедшей разом в движение в миг гибели Армаля.
Улисс скучал по его голосу. По размеренным мыслям человека, которого так давно не видел. Соратником которого он был. Долгожданный разговор так и не состоялся. Не было и новых приказов. Даже узнать, что было в том втором, не доставленном Армалем пакете, Улисс не смог. И чем больше проходило потраченного впустую времени, тем чаще ему казалось - то действительно был бессмысленный набор байт. А вся операция задумывалась как самоценная - под шумок зашевелившихся в сплетении интересов двойных и тройных агентов расковырять муравейник мегаполиса, развязывая руки силам Корпорации.
Только все эти хитросплетения для идиота Лихайма придумал сам Улисс, и, при всем их правдоподобии, с реальностью они имели мало общего. Потому что погиб Армаль. Потому что на его месте мог оказаться и сам Улисс. И не Корпорация сегодня ловит в сети жирные туши корпоративных монстров и мокриц, а сами ее вездесущие враги, похоже, взялись вести охоту, поперек своих же правил - вместе, сообща, против невидимого им врага, которого можно было только измыслить, но пока не удавалось увидеть собственными глазами.
Подумав так, Улисс снова почувствовал в затылке напряженное дрожание басовой струны. Нужно это заканчивать.
- …он никогда не ошибается, и даже, как вы верно заметили, Пьер, тот факт, что он не вернул пакет… так ведь в указаниях и не было приказа его возвращать… в общем, мы действительно оказались в одинаково неприятном положении.
- Неизвестный агент, пробравшийся в «Джи-И», и наш стрелок разгуливают с пакетами, по-видимому, имеющими отношение друг к другу, не имея возможности их сбросить, потому что заказчик, не рассчитав силы, залег на дно. Все подставные лица в страхе пытаются что-то сделать, чтобы отмыться от этой неприятной истории.
Улисс едва сдерживался, пытаясь сохранить маску усталой сломленности. Этот дурак больше ничего толком не знал! Хорошо, что хоть подтвердил одну из версий. Если это, конечно, не такая же липа, как та, которой кормил его Улисс. Нужно уходить, уходить как можно быстрее.
- Да, вы правы, Пьер…
Не требуй весь этот разговор стольких сил и внимания, Улисс, наверное, заметил бы раньше. Но басовая струна была слишком неверным ориентиром. Затянувшийся диалог оборвался не брезгливым рукопожатием у двери. Потому что чуть раньше Улисс заметил в зрачках Лихайма эмоцию, которой от него нельзя было ожидать. Удивление. Миллисекунда удивления.
Улисс одним движением обрушил себя на пол, вышибая в сторону стул.
Три ампулы с тонким свистом разом вошли в тело Лихайма, еще две со звоном разбились о крышку стола - там, где сидел он, склонившись доверительно вперед, всего за мгновение до того.
Значит, версия с многоходовым заговором верна. Ради этого они даже временно не стали трогать Лихайма, зная, что именно на него попробует выйти тот, кто захочет раскрутить этот заговор. Жаль одного - ничего особо ценного выведать так и не удалось. Суперагент был версией. Как и сговор. Значит, обе подтвердились. Значит, и разбираться нужно с каждой по отдельности.
Улисс волчком откатился к стене, со стоном выпуская на волю маховик своей ярости. Он оставался Соратником, даже лишившись поддержки Ромула. Мысли - прочь. Он еще успеет побыть человеком, если будущее время вообще - про него. Нужно просто встать и выйти из этого здания, вырваться из ловушки, в которую ему было необходимо себя загнать.
По комнате в облаках еще струящихся осколков уже танцевали лучики целенаведения. Автоматика имплантатов и экзоскелетных усилителей работала на скоростях, недоступных обычному человеку. Но увидеть серую тень Улисса не удавалось даже им. Сквозь хруст распрямляемых позвонков и стремительно вздувающихся перестроенных мышц он зигзагом пересек открытое пространство, теряя остатки облика Пьера Фуко. Его голое, лишенное растительности лицо в отсутствие маски силикоплоти казалось бледной тенью, призраком, безумно несущимся навстречу гибели. Только умирать он не собирался. Ни сегодня, ни завтра.
Заказчики этого спектакля знали в точности - такие, как он, существуют, поэтому больше не было смысла скрываться. Однако они не могли, готовя операцию, догадываться, что именно Улисс - нечто большее, чем просто клерк на посылках у боссов. Шанса для такого прозрения он им не давал, оставаясь исполнителем роли Пьера Фуко до самого последнего мгновения.
Жаль одного - неведомый вольный стрелок сейчас далеко отсюда. А так хотелось бы с ним поговорить. Именно в этот миг. Когда маски сброшены.
Кричащее опасностью отверстие в расколотой поперек стеклянной витрине, еще мгновение назад бывшей одним из экранов голоподсветки, надвинулось рывком, как это бывало сотни раз до того. Движения тела выстраивались сами, подчиняясь тайным уголкам его подсознания, Улисс только приказывал, позволяя своему телу исполнить приказ.
Шестеро. Двое с пневморужьями наготове, магазина хватит еще на несколько очередей тускло блестящими в неверном свете ампулами. Еще четверо с иглометами. Они хотели взять его живым, однако готовились при случае и убить. Энергоразрядные иглы при попадании в первую очередь глушили имплантаты, а обычный человек, «подсевший на железо», без их поддержки не прожил бы и пяти минут. Травматический и болевой шок закончил бы дело еще быстрее. Этот план не учитывал одного. Улисс был Соратником.
Улисс змеей скользнул под ухнувшие вниз стволы. Он снова был быстрее, рывком швырнув ближайшего штурмовика навстречу беспорядочным выстрелам. Два коротких удара - сквозь хруст разрываемых броневых плит и короткое бульканье сосудов, - и еще пара нападавших начала оседать, выпуская из рук приклады.
Образовавшийся в крошечном помещении хаос из криков, огнестрельной вони и словно застывших в безумном танце тел помог Улиссу быстро и эффективно закончить свою смертельную атаку. Призрак пришел убивать, убивать быстро и неотвратимо.
Выход отсюда вел в какие-то коридоры в глубине здания. Нужно будет непременно узнать, как штурмовики «Эрикссона» оказались на нейтральной территории. Он же проверял, ч-черт… Пробираясь вдоль неосвещенной стены, Улисс стремительно разматывал в голове ткань закончившегося на полуслове диалога. Его слова были предназначены крысе Лихайму. Но они устраивали его и как подсадная информация службистам из других Корпораций. Пусть аналитики теперь расшифровывают наплетенные им подковерные интриги. В этой мешанине смутных намеков не было и слова о Корпорации. Зато слишком многое из его предположений могло оказаться правдой, известной не только Лихайму.
За углом четверо. Нет, они точно не ожидали такого сопротивления. Даже невооруженный, он мог при случае сровнять это здание с землей, но выйти отсюда невредимым. Его же теперь мало кто был способен просто увидеть.
Некоторые люди его профессии предпочитали доверять свои жизни высокоинтеллектуальному железу, системам антиобнаружения этого железа, ЭМ-сканерам, системам глушения антирадаров и далее по замкнутому кругу. Тело Улисса было перестроено специалистами Корпорации, однако в нем не было и следа чужеродных элементов. Соратник не нуждался в костылях имплантатов.
Улисс прикрыл веки и сосредоточенно проследил змеящиеся нити тревожных сигналов по сетям здания.
Мир плыл перед глазами, размягчаясь, превращая полимерные стены в прозрачный трясущийся студень. Улисс с некоторых пор не любил без веских на то причин уходить в недра своего собственного инобытия. Но иногда без этого было не обойтись. Нужно прервать связь, лишить противника координации, теперь это просто, это так просто.
Горячие красные змеи разом остыли, только полетели в воздух искры коротнувшего распределителя. Теперь - вперед. Улисс загрохотал в проем гулкого коридора отобранным у первой группы иглометом, одновременно снова вгоняя себя в скоростной режим.
Этих можно было и оставить в живых, по сути, они ни в чем не виноваты, просто это их работа. В мире Корпораций не было благородных рыцарей, в нем жили одни служаки. Нужно было изменить мир, чтобы изменились они. Так говорил Ромул. Потому - пусть живут.
Улисс врезался в них свистящим в воздухе тараном. Кажется, они даже успели нажать на гашетки, но смертоносные снаряды пошли в сторону. А спустя мгновение вслед опустевшим магазинам лишились остатка мыслей и головы потерявших сознание бойцов. Улисс не любил этот образ - медленно гаснущее красноватое свечение ярости в чужой голове и заволакивающая мозг серая склизкая пелена.
Не любил, но давно к нему привык.
Дальше все шло в том же порядке - до Улисса доносились шипящие переговоры по шифрованным каналам, по зданию грохотали окованные каблуки штурмовых подразделений, срочно разворачиваемых по периметрам выше и ниже уровнями. Спохватились.
Но поздно, если уж собрались, нужно было брать в том зале, не выпуская в лабиринт подсобных помещений. К тому же… захватить Соратника живым - невозможно. Они должны были крепко запомнить это после смерти Армаля.
Снова прогрохотал игломет, распарывая надвое неосторожно приблизившегося человека в черном бронежилете. На попадание с полуметра тот был не рассчитан.
Улисс тенью проскользнул мимо спешащих на выручку, укрывшись в нише силового распределителя. Все эти каменные громады могли иметь разных владельцев, историю, предназначение. Но в их чреве всегда можно было найти незаметное глазу убежище, а там и выход наружу. Улисс поймал себя на том, что ему и в голову не пришло издавать сигнал общей тревоги. Сегодня это была его личная операция, Корпорация тут была ни при чем. Черт с ним, с прикрытием. Вошел сам, выходи тоже сам.
Нужная шахта нашлась сразу за поворотом узкого коридора. Скоростной. Верная смерть для зазевавшегося. Но он сегодня уже никуда не поедет, не так ли?
Без специальных карабинов спускаться было трудно, трос выскальзывал из железного зажима его кулаков. Но дело все равно заняло не больше десятка секунд.
Увидев распахнутую тремя уровнями ниже створку технического люка, Улисс разжал пальцы и последние пять пролетов до нужного этажа пролетел, уже ни за что не держась, так что опасливые выстрелы прогрохотали где-то поверх его головы. Ухватиться за нужную балку, рывком выбросить уже начинавшее уставать тело наверх, в темноту технического уровня.
Здесь кордоны заканчивались. Здание принадлежало нескольким владельцам, так что у «Эрикссона» все-таки не хватило возможностей полностью блокировать Улисса, заставляя прорываться, всерьез устраивая здесь бойню. Именно потому, по привычке рассчитывая на самый неблагоприятный исход дела, Улисс и остановил свой выбор на этом здании, назначая встречу Лихайму. На нескольких уровнях тут были укрыты пакеты экстренного спасения.
Два шага в сторону, под ладонью дрогнула и чуть подалась неприметная пластиковая панель. Если тайник был обнаружен, где-то наверху сейчас принялся голосить тревожный маяк. Простые электрические приборы в каше технического уровня было не заметить. Ничего, можно и рискнуть, пусть знают. Дайте только передышку измордованному организму. А уж Улисс вывернется.
Так. Набор универсальных ай-ди, две упаковки с транквилизаторами. Этим в непроверенных тайниках пользоваться было опасно, мало ли что туда подмешали. Химию он различал слабо, разве что яд в смертельных дозах определить, да и то. Обойдемся. Набор экстренного грима. Ничего сложного - брови, контактные линзы, ресницы, тональный крем. Лысиной сейчас никого не удивишь, а вот безволосое лицо с красными глазами альбиноса - прямая дорога в лапы СБ.
Серый неприметный балахон ремонтника. Нужно двигаться, отдохнем в норе понадежнее.
Улисс ринулся вниз по лестничным пролетам, на ходу высаживая двери, но стараясь не слишком ускоряться, боясь повредить костюм или свою нынешнюю ненадежную личину. Теперь выйти на населенный этаж - пятнадцать пролетов вниз. Там пройти в арку транспортного терминала и по пассажирским маршам выбраться наружу.
Все просто. Только отчего-то уверенности в этом «просто» не было никакой.
Улисс проскочил последний пролет на полном ходу, не оборачиваясь на редкие тревожные сигналы изнутри здания. Но перед последней дверью остановился. Чтобы тут же вжаться в стену, одновременно отпуская на волю свое нутряное, чуткое сознание. Тут было слишком много народу. Полно гражданских, и - раз, два, три… полтора десятка укрытых в нишах тяжелобронированных штурмовиков. Его ждали и здесь. Автоматика за стеной стояла серьезная, если он попытается прорваться, как наверху… будет бойня. Да и выйти отсюда незамеченным…
Нужны были люди. Подготовленный сквад бойцов под его командованием прошел бы этот чертов холл насквозь, не потеряв ни единого человека, да и гражданские были бы живы.
Улисс сполз по стене, складываясь в клубок, прижимая колени к подбородку. Нужно что-то сделать. Так можно часами уходить из одной ловушки в другую. Пока наконец не явится… кто? Тот неведомый суперагент? Улисс уже не хотел его видеть. Пусть это будет его собственная ловушка, не чужая. Когда можешь многое, забываешься. Армаль погиб, а он был опытнейшим Соратником, привлеченным к оперативной работе. Значит, будем стократ осторожнее.
- Что с тобой? Помочь?
Незнакомая фигура пожала плечами и сгинула за поворотом. Люди, они действуют не по убеждению или приказу. Их царство - спонтанная реакция. Не строить планов, не заглядывать за поворот.
Такими людьми можно было управлять, пусть не так слаженно и четко, как подготовленными бойцами, но стоит задеть их эмоциональную область, копнуть в неосознанном, тронуть за инстинкты, базовые культурные слои…
Улисс рывком выпрямился, сверкнув в полумраке безумными глазами. Он ненавидел себя в такие моменты. Но и удержаться не мог. Было в этом чудовищном разворачивающемся в его сознании импульсе наития нечто ужасное, полное невероятной тоски и лютого первобытного страха.
Лишь мгновение. Пока Улисс еще оставался собой.
Вокруг темнели своды древней родовой пещеры.
В неверном свете дальнего очага тени только становились гуще, а крики снаружи - яростнее.
Отбросив старую шкуру, отгораживающую красный угол пещеры, Вождь вышел к племени. Три руки грозных сильных воинов, вооруженных толстенными палицами, в боевой раскраске, ждали его у выхода. Они хотели боя, они рвались туда, навстречу насевшим врагам, но Вождь знал, их утоленная ярость может стоить жизни других - стариков, женщин, детей. Племя - это не только его воины. И еще, племя - это не только его Вождь.
Он должен выйти, встать один на один с Вождем тех, что бранились снаружи. Потому что племени будет плохо без Вождя, а вот Вождю без племени будет просто… никак.
Отсалютовав дубинами седовласому патриарху, воины расступились. На их лицах была уверенность, он делает правильно. Он сильнее каждого из них, несмотря на седые волосы и легкую хромоту. За силу его признали Вождем. Силой он и должен подтвердить свое, а заодно и их всех, право на жизнь.
Улисс продолжал удерживать в себе лишь тонкую нить реальности, такую тонкую, что казалось, будто он уже окончательно погряз в вызванном своей волей видении. Подавить, заглушить волю всех присутствующих. Он мог убить каждого здесь. Просто приказать умереть. Но последствия… в первую очередь для него самого. К тому же выплеск такой мощности заставил бы обернуться каждого в этом городе. А уж неведомый убийца Соратников почувствует эхо удара за сотни километров. А ведь он ближе, гораздо ближе. Потому нужен был мягкий, почти нечувствительный морок видения, эмоциональный порыв, который заставит всех здесь забыть о том, что было не наяву, о том, как вдруг опустились стволы, как погасли автонаводчики, как словно заснули люди.
Улисс помнил слова Ромула, что он был рожден вождем для людей, объединителем сердец, что собирает их в единый боевой кулак, раскалывающий планетарные тверди. Он знал, и ненавидел себя за эту роль, которая ему была не нужна. Даже теперь. Спасая чужие и свои жизни, он хотел, чтобы все было проще и честнее.
Створка портала бесшумно закрылась за его спиной, отделяя Улисса от смертоносных жерл. Постепенно они придут в норму. Уже начала понемногу оживать автоматика. Скоро неведомые организаторы этой западни примутся окрикивать по вымершим каналам подчиненных, те будут уверены, что на них зря орут, что ничего не произошло, ищите там, наверху, а тут все спокойно.
Вождь будет приходить им во сне. Есть вещи, которые никуда не делись даже в каменных лабиринтах мегаполиса старой погрязшей в корпоративных дрязгах Европы.
Улисс отказывался верить в людей. Человек не нуждался в таких баснях. А тот, кто нуждался, был уже в чем-то машиной.
Ладно. Не будем вспоминать, выбросим из головы, еще один эпизод в долгой истории. Сейчас нужно спокойно, чтобы не тревожить скрученную судорогой мышцу под правой лопаткой и дать телу отдых, пройти три пролета, потом повернуть направо и с безошибочным чутьем городского следопыта выйти на платформу общественного транспорта. Серый человек в сером городе, растворится такой в потоке людей - его следы через два шага потеряешь.
Улисс скользнул усталым взглядом по сверкающей витрине, в которой отражался его силуэт. Какое знакомое лицо… тривиальный грим вдруг напомнил Улиссу его самого, только давнего, полузабытого. Именно так должен был выглядеть Майкл Кнехт, столько-то лет от роду, образование среднее, житель нижних ярусов мегаполиса. Он постарел. Давно не видел себя без личины. И даже эти чуть слишком нарочитые брови из комплекта не молодили его, а скорее лишь напоминали о бурном прошлом. Кому может быть интересен такой…
Впервые за долгие годы этой затянувшейся пляски с неспешной смертью Улисс почувствовал неожиданное удовольствие от возможности быть самим собой. Что он сказал сегодня соглядатаям из «Эрикссона»? К каким выводам придут их аналитики? Что он - такой же элемент системы, наверное, это он и проник тогда на территорию «Джи-И», и волнует его никакая не судьба погибшего агента, а, тривиально, собственно будущее. Пусть гадают теперь, откуда он, из какой Корпорации. Но для них он впервые стал Улиссом-как-он-есть, человеком без имени и прошлого, слишком сильным противником для таких глупых ловушек. И никакой Корпорации, ни слова о Ромуле, ноль.
Нет, он обманывает себя. Он лишь хотел быть таким - вольным стрелком с правом уйти в тень в любой неподходящий момент. Улисс реальный такого права не имел.
Вздохнув, он достал из кармана комбинезона мятую фуражку, нахлобучил ее поглубже, сунул руки в карманы. Так и будем отсюда убираться. Осторожно, незаметно, тихо.
Что-то давно забытое заставило его остановиться и поднять глаза.
Ощущение теплоты в груди и покалывания в глазах.
Он уже не мог вспомнить, когда последний раз чувствовал на языке вкус этих слов - любовь, нежность. Соратник был орудием незримого будущего, ярмом повисшего на шее. Эмоций у него быть не могло.
Улисс узнал ее, он не мог ошибиться. Память не могла подвести, потому что она здесь была ни при чем.
Перед ним, в двух шагах, стояла Кора.
После стольких лет они встретились.
Она выглядела зрелой женщиной без того легкого налета приближающейся старости, что так красит некоторых, но чаще вызывает не восхищение, а сочувствие. Интересно, как он ей… хотя, наверное, не важно. Но она узнала его!
- Привет.
- Привет, Кора.
- Майкл, я тебя узнала.
Улисс улыбнулся. Майкл. Да, так его звали.
- Кора… Ты сейчас куда-то спешишь?
- Да. Но мы найдемся, правда? Вот мой контакт. Майкл, если б ты знал, как я рада тебя видеть…
Улисс глядел ей вослед, а она все оборачивалась, не веря. Боже… почему все вышло именно так? Он же знал, знал, что они оба…

Последние дни у меня не было сил. Я бегал в своей комнате из угла в угол, я не мог думать о занятиях, даже в ответ на хмурые замечания Мартина о пропущенных тренировках меня скорее подмывало ему надерзить, нежели повиниться. Я не находил себе места. Кора не выходила у меня из головы.
Пойти к ней домой, вытащить на разговор? Поймать в социалке?
Я не понимал, что происходит, я буквально сходил с ума, не в состоянии избавиться от ее образа на единое мгновение. Так не могло продолжаться долго. Она меня больше не чувствовала по вечерам, я научился закрываться. Но от этого скопившегося внутри меня груза я опасался просто взорваться однажды.
И вот я решился. Я должен был сказать ей любую чушь, рассказать, что люблю ее (я не знал названия тому, что я испытывал изо дня в день, пусть будет дурацкое слово любовь), что мне и нужно-то, быть с ней иногда рядом… а потом - потом раскрыться. Сразу, изо всех сил.
Тот отвратительный осенний день начался как обычно. Я отправился в социалку, даже толком не позавтракав. Весь день я не выпускал Кору из виду, боясь одного - что она ускользнет сегодня от меня, а завтра я уже не решусь.
Классы тянулись бесконечно, один зануда за преподавательским столом сменялся другим латентным педофилом. Меня колотило так, что с соседних парт на меня косились. Я не обращал внимания. Пусть думают, что хотят.
Вечер наконец наступил, и с последним гонгом системы оповещения я вместе с разношерстным потоком других подростков вывалился в школьный двор-колодец. Кору мне удалось высмотреть сразу, порой мне казалось, даже с закрытыми глазами я узнаю ее в толпе - через каменную стену, за сотню километров, на другом полушарии.
Если бы только она этого захотела. Перестала для меня быть тенью из неразличимого серого людского потока. После того горького, невыносимого опыта физической близости я знал одно - не это мне нужно, я хотел впитывать ее душу, слышать ее голос, касаться ее пальцев. Больше ничего. Только это.
Дорожка, покрытая обычным рифленым пластиком, такой укладывают на общественных пассажирских остановках в средних и нижних уровнях, была мокрой от дождя. Ее тусклый блеск тянулся вперед, оставляя впечатление моста, протянутого в пустоту пространства едва пробивающихся в тумане городских огней. Кора шла по ней быстро и легко, и мне жалко было останавливать ее, такую целеустремленную…
Кора остановилась сама, до моего зова. Обернулась. На ее лице жила улыбка. Впервые с первого момента нашего заочного знакомства.
- Кора.
- Майкл.
Она знала мое имя. И тут я решился.
Кокон лопнул с оглушительным треском, обдав меня волной горечи, тепла и тоски. Проступила реальность, неожиданно обретя резкость и остроту лабораторного образца под микроскопом. Каждая капля дождя билась мне в щеку, каждая царапина на пластике покрытия была морщиной на моем лице.
Я ощутил ночь, окружившую меня, совсем другой. Теплой, свежей, прозрачной.
И в этом кристально чистом пространстве сияла моя Кора.
Только протянись, коснись ее. Пусть она почувствует то же, что и я, и тогда она больше не будет бояться…
Дикая боль пронзила меня насквозь, сгибая в дугу и валя ребрами на гребень покрытия. Мир оставался таким же резким, но теперь это было как миллионоликое лезвие, терзающее мои веки. Нервы бились в истерике, скручивая мышцы в неживые узлы.
Сквозь кровавую пелену я увидел Кору. Она лежала там же, где стояла, и ее сиплое дыхание я слышал за двадцать шагов. Оно больше походило на хрип агонии.
Нет! Боже, что я наделал…
Остановить, это нужно как-то остановить… Пальцы скреблись мне в грудь, разрывая куртку и впиваясь в ледяную кожу. Я же ее убью, бог мой!
Запереть. Запереть свое сознание. Ту страшную силу, что заменяла мне обычную человеческую душу. Источник своих страхов и видений. То, что позволяло мне полюбить Кору этой странной любовью, когда два сознания напрямую… нет, этого уже не будет. Пробовал, вот что вышло.
Очнулся я уже один. На меня лились струи дождя, постепенно разошедшегося до упругих потоков, когда мутная морось сменяется частым, чистым, кристально чистым ливнем.
Я промок насквозь, у меня болело все тело.
Как мне удалось добраться домой, не помню. Не помню и того, как мне удалось выбраться в социалку. Кора там не появилась. Не появилась и еще через день. Больше я ее не видел.
С этим нужно было учиться жить заново. И я стал учиться.

Глава 2
Улисс

Лишенный будущего еще имеет шанс, лишенный настоящего - даже претендовать на такой шанс не может. Улисс чувствовал за собой слежку, которой не было, не могло быть. Тянущаяся за ним череда сомнительных достижений и видимых неудач начиналась с того момента, как он услышал зов Ромула, узнал о смерти Армаля и… И ничего. Ромул отмалчивался, Корпорация стремительно превращалась из стройного механизма во взбудораженный муравейник. А расследование никак не продвигалось, лишь подтверждая одни из предположений, отвергая другие, но порождая снова третьи. Люди, которые должны были участвовать в сложной цепочке спецоперации, либо исчезали, либо в действительности не владели никакой информацией, оказываясь молчаливыми исполнителями чужих приказов.
За всем происходящим стояла чья-то железная воля, но как бы высоко, круг за кругом, Улисс ни забирался вдоль силовых линий корпоративных структур, результат был один - нет ответа.
Кто-то разработал, организовал и спустил курок грандиозной ловушки, гром от которой расходился по всей планете, будоража застойное болото финансовых потоков, которые давно превратились в глобальное мерило всего. Даже союзные структуры держались на корпоративных подачках, власть преходила в деньги, деньги становились властью, которая их контролировала. И каждый новый поток должен был олицетворять кого-то ощутимого, реального. В данном же случае этот «кто-то» не нащупывался. У него не было имени, у него были слишком противоречивые интересы. Не было ни единой стороны многоходового конфликта, которая бы не получала от него какого-нибудь преимущества и которая одновременно в его ходе не получила бы удар под дых.
Улисс продолжал настороженно сканировать складывающуюся десятилетиями спутанную паутину корпоративной политики и однажды поймал себя на том, что рассматривает Корпорацию уже не той силой, что помогала ему и нуждалась в ответ в его помощи, она стала для него лишь одной из сторон в конфликте. Самый центр которого пришелся на него, Соратника Улисса, Майкла Кнехта. И который убил его товарища, Соратника Урбана, Жана Армаля.
И отступить Улисс не мог. А потому он нуждался в этом неведомом наемнике, в нем была главная опасность, в нем же таилась и разгадка. Через него можно было выйти на организатора. Вернуть себе уверенность, навсегда забыть ужасные подозрения, которые поселились в нем по отношению к Ромулу. Человеку, которого он боготворил.
Улисс поднял голову, фокусируясь на информационной панели. Этот «специалист», на которого ему приходится постоянно натыкаться в своих размышлениях, он не ошибается. А потому его можно искать бесконечно. Значит, Улисс найдет его по-другому. Он заставит наемника выйти к нему по собственной воле.
Здесь, вот с этого места.
Панель сверкала и переливалась, разбегаясь строчками текста. Мимо промелькнул полупрозрачный зазывный биллборд, но Улисс только шикнул в его сторону и тот послушно растворился. Ощущение давления нарастало - сайт постепенно нагружался тысячами, сотнями тысяч личин посетителей, отзываясь приливом тепла. Информационный поток через этот узел был достаточным. Так, ну что ж, займемся делом.
Под пришептывающее журчание вторичного канала Улисс развернул интерактивную панель, с ходу проскакивая идентификационные протоколы, набивая в сессию данные одной из своих привычно полулегальных «личностей» в сетях. Человеку, который не был сам собой и в реальности, информационное море не могло принести заметных сюрпризов. Конфиденциальность тут была притворной, но еще более притворной личиной был он сам.
Человек, гримасничающий полупрозрачной тенью в толще интерфейсов и гиперлинков, обернулся к Улиссу и привычно почесался. Улисс сегодня персонифицировал себя с тощим типом в мятой униформе, бесплатное приложение к магистралям путепроводов и небоскребам поисковых порталов. Кто-то говорил, что создавая эти бесконечные модельные ряды личин, Корпорации на самом деле программируют пользователя сетей, подгоняют под стандарты - столько-то флегматиков, столько-то нейропатов, а столько-то романтически настроенных кандидатов в пациенты инфоцеребральных клиник. Улисс в это никогда не верил. Ни к чему Корпорациям такие тонкости. Стандартный психотип работника формируется на ковре у начальства под угрозой увольнения. И на корпоративных рекрутинговых семинарах и тренингах, где таким же рабам системы вдалбливают, сколько в лаборатории должно быть работяг, а сколько - бестолковых пожирателей дешевых напитков из автомата. Чтобы в коллективе царил климат. Улисс почувствовал в себе желание плюнуть. Прямо в эту почесывающуюся личину. Как будто это было можно сделать.
Оглянувшись на грозовые тучи автоматических брандмауэров, висящих в неестественно голубом небе, он начал стремительно водить стилом по полупрозрачной мути панели ввода. Строчки безумного текста ложились ровно, пробегая стройными колонками, мелькая интерактивными окошками спел-чекинга. Улисс погрузился в творчество.
Для того чтобы создать ловушку, которую он задумал, требовалось нечто большее, нежели просто умение обходить обычные защитные триггеры сетей. Нужно было стать немножко тем парнем. Он будет искать, рано или поздно он поймет, что сети - последний шанс проследить за творящимся в большом мире из того угла, в который его загнала смерть Армаля. И тогда он должен быть пойман. Крошечные намеки, путеводные указатели будут преследовать его повсюду, где бы он ни очутился. Сети велики, но они целиком будут настроены на одну и ту же работу - скормить неведомому наемнику нужную информацию, заинтересовать, сообщить - Улисс знает о его существовании и ищет контакта. Просто поговорить. Вернуть украденное, сдать заказчика, который так опрометчиво начал эту затянувшуюся операцию. Только и всего. Все будут довольны. Он не собирается мстить за Армаля.
Улисс не даст ему шанса усомниться. Чужая интрига станет его. Затянув петлю на неосторожно подставленной шее.
Текст был готов. Со стороны он выглядел нудноватым бредом свихнувшегося в сетях графомана, пытающегося привлечь к себе хоть сколько-то внимания. Через полчаса ближайший поисковый агрегатор переварит очередную скормленную ему информационную выжимку. Спустя еще двое суток свежий апдейт поискового индекса начнет свой медленный дрейф сквозь фильтры сетей, большая часть информации будет закрыта, отфильтрована, отложена для ручной обработки криптоаналитиков и лингвистов, остальная будет похоронена под отвалами накопленных обезумевшим человечеством данных, чтобы уже больше никогда не быть извлеченной на свет.
Улисс был уверен в себе, его короткое сообщение останется неизменным, чтобы всплыть вдруг на поверхность информационного океана, в любой точке его необъятной шири - только произнеси вопрос, который на этой планете интересен всего одному человеку.
Существуют ли Корпорации без имен?
Новое звено в невероятном механизме, подчинившем себе самые основы сетей. Цепочка следов, которые приведут к нему врага. Еще немного.
Личина поморщилась, покосившись на Улисса через плечо. Шепот во вторичном канале сменился резким потрескиванием. Ни один, даже самый надежный фидер на дальних хопах от центральных сгущений не давал возможности слишком долго оставаться полностью анонимным. Недаром хмурились брандмауэры в небесах, пакеты из смежных, даже формально дружественных сетей в первую очередь скармливались эвристическим анализаторам. Не выдать себя вовсе ничем очень сложно даже с возможностями Улисса. Когда твой линк исходит ниоткуда, теряясь на очередном хопе, словно принимающая сторона была призраком, это не может не насторожить интеллектуальную начинку самообучающихся фильтров.
Мир вокруг терял яркость. Улисс мысленно начал обратный отсчет, осторожно выводя себя из-под накрывающего область сканера. Это еще не тревога. Ее он не должен запустить, иначе всю постактивность в этом сегменте заблокируют до выяснения. А этого ему никак не хотелось. Запись должна быть скормлена поисковым хранилищам.
Улисс скользил вдоль локальных магистралей, ища незакрытый еще боковой выход на путепровод. Отсчет тикал, но Улисс следил пока лишь за рекламой, она гасла последней, до конца оставаясь отличным указателем значительных информационных потоков. Ощущение давления на затылок усилилось. Это начали возмущаться неудобствами праздношатающиеся шишки Корпораций, замелькали над личинами раскрываемые бляшки персональных идентификаторов. Будто система их не видела раньше. Она тут в своем праве.
Так. Улисс стремительно нырнул в какой-то узкий перешеек. Сессия закрыта, регистрационная карточка уничтожена. Пусть сейчас на станциях усиленно бэкапятся логи, вероятность срабатывания фильтров мала - слишком много проходит по магистралям информации. Потерянная или закрытая нештатно сессия могла бы помочь отловить нарушителя. Теперь поздно.
Но отсчет продолжался, подгоняя Улисса сквозь тени развешенных вдоль путепровода дорвеев. Окружающее пространство стремительно обезличивалось, теряя остатки реальности. Люди тут не ходили - проносились клочьями тумана, обозначая загруженность канала. Если бы не сработавший механизм самообороны сети, можно было бы проскользнуть к следующему сегменту его грандиозной ловушки.
А так…
Хронометр в голове пронесся сквозь отметку «+23 секунды», когда уже полурастаявшее вдали здание мультипортала взорвалось столбом света, пронизав призрачные просторы холодным голубым сиянием. Вторая обязательная процедура. Прозвон внешних портов суперсегмента на совпадение контрольных сумм. Нагрузка на пределе возможностей, с выпадением части запросов пользовательских интерфейсов, но зато без аптайма. Отладочные работы потом, как правило, не нужны. Зато через двадцать три секунды точно будет известно, было ли несанкционированное проникновение или нет.
Улисс мысленно похлопал себя по плечу, наблюдая дерганые квадраты сбоящего на пределе нагрузки рендеринга. Фидер фидером, но часто и пара хопов вдоль него помогает выбраться обратно незамеченным. Дерни он сейчас рубильник, сумма на одном из портов не сойдется, а это ничтожный, но - след. Нужно выходить штатно. А для этого и старый вонючий коллектор сойдет за уютное гнездышко в пентхаусе.
Расчет был верным. Когда боль раскалывающейся черепной коробки проникла к нему в сознание, счетчик замер. На плюс двух. Черт побери, хватило бы и до того, куда более удобного выхода. Чем в этой грязи валяться… Хотя нет. Он не имел права рисковать.
Иногда хотелось без затей воспользоваться действительным, зарегистрированным выходом в сети на одно из его многочисленных имен. Но это увеличивало риск. И потому Улисс продолжал ползать по коллекторам. Сетевые кафе с личными кабинками были не для него. У персонала слишком часто возникают вопросы. Отчего это только что вполне бодрый клиент схватился за голову и повалился на пол.
Улисс отнял перепачканные пальцы от лица, попытался сфокусировать зрение. Дар Соратника имел свои недостатки. Его организм, та часть его сущности, что оставалась в материальном мире, упорно отторгала любую технику, начиная с простейших имплантатов, заставляя работать с высочайшей осторожностью, превращая свой мозг в мост между миром, где царил Ромул, и остальной вселенной. Хуже всего давалась работа с виртуальными симуляторами. И лютая головная боль тут была лишь одним из постэффектов, далеко не самым неприятным.
Улисс скрипя зубами пополз вдоль коллектора, не оглядываясь на закопченный пучок проводов, торчащих из фидера. Капли расплава тускло блестели на стенах, еще вился дымок. Тут им ловить нечего, его потаенная сила выжигала все чуждое с ненавистью, достойной лучшего применения. На поиск выхода в реальном мире уйдут сутки. Если его, конечно, станут искать. Все равно сигнатуру терминала им уже никогда не получить.
Пусть хоть поломают голову над тем, что здесь было. Может, чего надумают.

Десантный бот беззвучно парил в черных небесах. Его узкое тело не выдавала ни единая искра, и только чье-то сердцебиение вторило шелесту листвы на земле. Человек старается придумать себе собеседника даже в полном одиночестве. Миджер был среди них всех один живой. Только его сердце было живо. Потому разговаривать здесь можно было только с самим собой.
Сквозь туманный экран, ограждающий рубку от грузового отсека, смутно различалась тень согнутого в ложементе навигатор-инженера. Перед ним в поле проектора скользили волны холмов, перечеркнутых координатной сеткой. Летели они вслепую, по навигационным картам, не пользуясь локацией. Но волновало это, похоже, одного Миджера. Капрал и его восемь бойцов бездумно смотрели в одну точку, не переставая трепаться в канале, время от времени оживая, чтобы еще раз проверить затвор универсального штурмового