превосходством в дистанционном бою они могут смять силы конвоя одним натиском.
«Звено Беста и звено Герман. Выдвигайтесь по носу транспорта, обеспечьте чистый курс. Остальным держаться в охранении, ваша задача - держать фланги. До особого приказа построение не менять, мое звено двигается на перехват».
Шесть юрких легких винтолетов против армады поднимающихся со стартовых площадок все новых машин противника. Откуда их столько? Чтобы собрать такую ударную группировку на нашей трассе, которую сами пилоты транспорта узнали за десять минут до старта… уже сейчас Улисс хотел взглянуть в глаза тому, кто сумел… Нет, это бессмысленно сейчас. Нужно думать о пилотировании, о предстоящем неизбежном бое.
Думай о чужих, свои сами тебя найдут.
Первичные перестроения собрали контратакующую группу винтолетов в короткий клин, вспарывающий воздух с таким спокойствием и сосредоточенностью, будто этот курс был спланирован заранее. Будто позади не оставался лишь едва прикрытый, медленно ползущий по небу транспорт.
На противостоящие силы противника клин обращал не больше видимого внимания, чем трехсотэтажная башня на подходящего к ее подножию пешехода.
«Неопознанная группа винтолетов, вы только что вторглись на территорию Корпорации „Сейко“, немедленно предъявите ваши полетные аккредитации. Повторяю, вы находитесь на частной территории, немедленно заглушите маршевые двигатели и приготовьте полетную документацию на право пролета в данном секторе для досмотра».
Они все-таки решили начать с переговоров. Чертовы глушилки не дают разбирать голоса. То ли «Восток-семь» решил лишний раз не рисковать, а вдруг мы оценим его огневую мощь и не станем лезть на рожон, то ли это загадочный «капитан» решил поиграть с Улиссом в «кто кого надует». Вернее всего - второе. Ну что ж, поиграем в ваши игры.
«Говорит конвой „Майкл-710-207“, согласно карте мы находимся сейчас на нейтральной территории. Сверьте показания наших радаров. Должно быть, это какая-то ошибка. Конвой принадлежит Корпорации „Джи-И“, в случае нападения вы будете иметь дело с разбирательством на уровне Верховного Арбитража Евросоюза».
Построение противника едва заметно дрогнуло. Минус десять минут до огневого контакта. В правильном направлении копаешь, Улисс. Неужели и правда «Джи-И»?
«Готовы принять вашу сетку, однако даже если это просто технический сбой вашего оборудования, я вынужден буду задержать конвой для проверки груза. Мы не можем допустить провоз контрабанды через нашу территорию».
Отлично. Привязка узлов сетки скажет им о начинке бортовых позиционных систем лучше всяких слов. Только скажет она им ровно то, что захочет Улисс. Перепрограммирование оборудования прошло с первой команды, без малейших сбоев. Хорошо.
Внимание, удар!
«Есть сигнал. Конвой, пакеты пошли. Действитель…»
По общему каналу пронеслась свистящая помеха, обрывая ввинчивающийся Улиссу в затылок гул несущей частоты. Основной сигнал усилили до максимума, чтобы пробить постоянно работающие на бортах фильтры. И когда ретранслятор давал сбой, об этом тоже узнавали все.
Строй хищно изогнутых «Гроз» словно прогнулся под ударом молота. Две центральные машины завертело и бросило вниз, заполняя воздух осколками активной брони, еще пятерым в ближайшие минуты явно будет не до ведения огня. Лидер атакующих, это все-таки он вел переговоры, умолк навсегда. Правило номер один - ни байта информации от противника во время боевой операции. Информационные бомбы часто оказываются одноразовыми, но развитая система шпионажа позволяла Корпорации создавать такие сотнями. Одна из них сейчас и ухнула в навигационную инфосеть противника.
Улисс с налету развернул свое звено по широкой атакующей дуге, угадав точно в прореху слишком плотного для экстренной реакции строя противника. Первый залп бортовых УРС пришелся в «молоко», просто усиляя разрастающийся хаос, а вот второй накрыл самое скопление колыхающихся во взбаламученном воздухе машин. Брызнула броня, играя свою злую шутку - отражая атаку, она усиливала ударную волну на соседях.
Проносясь в вираже над мучительно перестраивающимся противником, Улисс считал клубы черного дыма из приводов несущих турбин. Касание, два, три, четыре, шесть, девять! Не досчитавшись лопастей, вторичных приводов, а кое-где и несущих валов, пилоты теперь думают только об аварийной посадке, а не о преследовании врага. Итого - минус шестнадцать машин. Какие-то еще попытаются присоединиться к бою позже, но это уже будет очень неп…
Гомон паники во вражеском канале начал медленно отступать, первая крупнокалиберная очередь прошила воздух возле левого крыла звена Улисса, когда он завершал маневр на третий заход. Рановато, не рассчитал.
В следующую секунду крайняя машина выбросила из своего правого борта свечу голубого высокотемпературного пламени. Пробит моторный отсек. Среднелегкие «Сверчки» могли похвастаться маневром, но такой брони, как у «Гроз», им было не поднять. Еще миг, и огромный факел ринулся сквозь мельтешение рвущихся ему навстречу пулеметных трасс - лоб в лоб с самым быстрым из атакующих. Улисс успел проводить обе машины в пелену близкой облачности, лишь потом дав команду на третий залп.
Нужно уходить. Потеря еще одной машины, и все его звено не сумеет пробиться обратно к конвою.
Когда свинцовая пелена на месте разрывов показала на просвет голубую линзу неба, пятерка винтолетов уже неслась плотной группой по обратному курсу, заметно снижаясь. Ещё несколько секунд у противника ушло на окончательное перестроение в обход потерявших свободу маневра подбитых винтолетов. Половина, только половина. Что там они говорили о двукратном превосходстве в огневой мощи? Однако преимущество внезапности Улисс утерял, и теперь бой переместится ближе к опасной зоне, а там - груз… В любом случае он должен справиться. Но уж больно уверенно движутся преследователи. Азарт погони за отступающим противником, ярость за погибших товарищей или… или у врага остался еще один козырь в рукаве.
Пятерка винтолетов камнем ухнула в глубины облачного покрова. Радары впились в приближающуюся землю, обшаривая серый раскинувшийся под ними ландшафт. Есть опознание!
«Восток-восемь, говорит Земля-три. Наше расположение раскрыто. Открываем огонь на поражение».
«Земля-три, отставить огонь по атакующим, задержите конвой. Бить с трехкратной перепроверкой, транспорт должен только потерять подвижность. Ни в коем случае не допустить потери транспорта! О птичках не беспокойтесь, вас прикроет Восток-восемь».
Или то, что от него оставалось. Улиссу хватило секунды, чтобы сообразить, куда их занесло. Откуда тут ЗРК?!
«Звено Беста, оставить патрулирование, работайте по наземным целям. Погасить наземные ЗРК, остальным активировать противоракетные комплексы. Ловите снаряды хоть своими задницами, транспорт должен сохранить мобильность!»
Пятерка «Сверчков» с ревом широким фронтом неслась к земле, пока автоматика перераспределяла многочисленные цели. Двадцать один подвижный пусковой ракетный комплекс, не меньше пяти хорошо замаскированных радарных станций. Когда они начинали работу - демаскировались, но их нужно было отработать по максимуму еще до первого запуска УРС.
«Звено Беста, вы не успеете к целям до залпа. Ваша задача - радарные станции, фиксировать во время пусков, эффективно погасить, потом отработать по максимуму ЗРК. Держаться у земли, на атаки „Гроз“ не отвечать, маневрировать, уклоняться, оттягивать максимальные силы противника в сторону от конвоя».
«Есть».
Хороший парень, Если будет хоть малейший шанс - приказ он выполнит. Хотя полностью доверять Улисс мог только собственному звену, некоторых из оставшихся у транспорта парней он отбирал лично, и потому был в них уверен больше, чем в хваленой подготовке пилотов Корпораций или даже вольнонаемных сорвиголов. Итак, начали.
Свинцовый ливень, прошитый несущими смерть черными каплями снарядов с обедненным ураном, плотным пологом лег на раскисшую землю, серым туманом выбрасывая на двадцатиметровую высоту комья грязного снега. Брызнула одна броневая скорлупа, вторая. Средства подавления наземных сил у «Сверчков» были небогаты, но от этого не менее эффективны.
Развертывание радарной системы наведения в «горячем» режиме громом и улюлюканьем, переходящим в оглушительный свист, впилось Улиссу в виски. Еще две станции разлетелись на дымящиеся ошметки обожженного металла, но первый залп с земли уже пошел в зенит. Улисс даже не проводил инверсионные следы сверхзвуковых управляемых снарядов, он пытался сделать хоть еще немного до того как…
Еще одна машина из его звена вдруг словно зависла в воздухе, на авторотации продолжая медленно снижаться, затем лишь, чтобы ослепительно вспыхнуть десятком метров ниже. Звено осталось вчетвером.
Для Улисса это стало лишь поводом сменить построение. Двадцатиметровый ромб под рев двигателей понесся, выворачивая восходящую спираль, к серым небесам, оставив позади грохот все еще падающих обломков наземных ЗРК и радарных систем. Нужно увести свою часть атакующих - пять или шесть машин, сколько их там, - оставив работу другому звену. Пусть отколупают от поредевшего строя «Гроз» еще группу, тогда сохранившим после ракетной атаки управление пилотам трех тыловых звеньев нужно будет в ближайшее время отбивать огонь лишь десятка хорошо вооруженных, но тяжелых, маломаневренных машин противника. А если вспомнить состояние изрядно истончившейся после атаки Улисса брони - это шанс, хороший шанс.
Еще бы Улиссу суметь отбиться на своем участке и привести обратно к конвою хоть три машины… Тогда маневренный бой, невыгодный «Грозам», оставшимся с непоспевающим аварийным резервом и, стоит надеяться, вовсе без прикрытия с земли, будет неизбежен. И это тоже шанс.
Транспорту нужно было дать минимум тридцать две минуты для прохода над восточными склонами, где уже возможно будет эффективное снижение и набор скорости. А еще через восемнадцать минут в месте встречи появится резервный флот, который был поднят по сигналу в первый же миг обнаружения вражеских машин. Снова шанс, черт побери.
Восходящая спираль продолжала набирать высоту, уводя четверку машин из-под кинжального огня преследователей. Все-таки их было шестеро. Такое ускорение они долго удержать не могли, мощность турбин падала, а роторы на почти вертикальной горке только создавали дополнительные помехи пилотированию. Так что спустя какие-то секунды Улисс снова почувствовал свист радаров наведения - это теряющие скорость «Грозы» позволили себе на ходу развернуть бортовые излучатели. Сейчас последуют и ракеты. Тепловое целенахождение во взбаламученном воздухе практически бесполезно - даже с их легкой броней требуется достаточно точное попадание боеголовки в область двигателя или топливных баков, тогда как тепловые экраны не позволяли системе наведения точно локализовать область наибольшей уязвимости. Ракетными комплексами «воздух-воздух» против легких винтолетов пользовались редко, в основном такие тяжеловесы, как «Гроза», и только в режиме удаленного управления. Преимуществом тут служила внезапность - создание помех требует времени не меньшего, чем сам пуск ракеты.
У Улисса же было другое преимущество - он мог почувствовать сканирующий луч еще до того, как тот зафиксирует цель. Ревущий на форсаже ромб боевых машин разошелся в стороны, раскрываясь в полете стометрового диаметра «цветком», одновременно в воздух ушли пакеты микробомбочек, начиненных порошком из высокотемпературного сверхпроводника - наночипы, собранные всего из нескольких тысяч атомов, были впечатаны в поверхность каждого кристалла, позволяя пассивно экранировать любые несущие каналы от метровых до микроволн. Раздался дробный грохот фейерверка, на мгновение прорвавшийся даже сквозь надсадный рев десятка двигателей, и тут же залил системы наведения чернильной мглой. Ракеты, уже успевшие сорваться с направляющих, бесцельно метнулись сквозь серебристое облако, самоуничтожившись «в молоко».
Улисс прислушался к тому, как разом замолчали тараторящие каналы противника. Их тоже должно накрыть, не могли они так быстро вывернуться. Пока не выберутся из «чернильницы», будут слепые и глухие. Улисс не нуждался в электронной связи со своим звеном, противник же этого знать не мог, а потому чисто оборонительное применение экранирующего порошка для него было частью наступательной тактики.
Сложившись обратно в плотный строй, четверка винтолетов вслепую, на одном лишь оптическом наведении, опрокинулась в пикирование. Далеко внизу, в полукилометре, рыскали своими тупыми изогнутыми мордами зависшие в воздухе «Грозы». Они только что вынырнули из облака, и теперь пытались сориентироваться. Улисс снова почувствовал скороговорку переговорных и стрекот навигационных каналов.
«Где они? Оторвались?»
«Молчание в эфире! Они читали наш канал, они успели засечь начало залпа! Команда - сменить коды!»
Нет, такой скорой контратаки они не ждали.
Короткие стволы тяжелых пулеметов ближнего боя зарокотали в каких-то тридцати метрах от цели.
«Грозы» снова оказались в ловушке своего обычного построения - плотной дугой, позволяющей успешно атаковать или обороняться за счет преимущества в тяжести брони и вооружения. К такому строю сложно подобраться достаточно близко, чтобы его разбить, но если уж это удавалось… Центральные машины издали клекот форсированных турбин, когда пилоты почувствовали первые сотрясения прочного корпуса от прямых попаданий тяжелых снарядов. «Сверчки» звена Улисса сконцентрировали огонь на двух целях, зажатых в узком коридоре шинкующих воздух роторов остальных винтолётов. Привычка любого пилота - в случае опасности уходить по возможности вверх - и тут сыграла на руку Улиссу. Уйди атакованные машины под строй, у них бы еще был шанс, атак - нужно было сначала набрать мощность, достаточную для эффективного подъема. Этого времени у противника уже не было. Первой, еще до того как заголосили стрелки в орудийных башнях фланговых «Гроз», взорвалась изрешеченная в упор правая машина. Вторая цель еще держалась, но огненный шар и грохот обломков швырнул ее в сторону, так что четверка Улисса уплотнила строй и спокойно пронеслась сквозь строй противника, поливая все, до чего могла дотянуться, плотным огнем.
Ведущий пилот звена противника, видимо, погиб или был без сознания, потому что в их тактический канал перестали поступать команды, лишь бессмысленные возгласы и ругательства заполняли эфир. Так. Один уничтожен, один подбит. Четверо против четверых. Только время начинает поджимать. Ему нужно вернуться до того, как транспорт потеряет возможность обороняться.
Восемь винтолетов против всяких правил и построений рассыпались по воздушному пространству, выписывая каждый сам за себя безумные петли, огрызаясь огнем и выжимая всю мощность из турбин. «Сверчки» уворачивались от огня противника, «Грозы» старались не дать им зайти к себе в уязвимый хвост. Пилоты противника постепенно приходили в себя, начиная давить огнем, не прекращая постоянных попыток снова собраться в некое подобие построения.
Перелом в ходе боя произошел, когда одна из легких машин Улисса подставилась под огонь «Грозы». Вильнув в сторону, «Сверчок» заметно потерял ход и начал медленно заваливаться на бок, а потом и неуправляемо снижаться. Сразу два винтолета противника ринулись за ним - добить, но тем самым совершили самую большую ошибку. Улисс собрал оставшиеся три машины в кулак и на одной короткой горке с выходом в пикирование сумел по очереди обработать из всех стволов оставшуюся в верхнем эшелоне двойку. Те пытались огрызаться, но обе «Грозы» оказались сильно повреждены и после вышли из боя, даже не попытавшись помочь незадачливым напарникам, поспешившим за подбитым одиночкой.
Улисс мрачно проследил за тем, как на тактическом мониторе погас зеленый «дружественный» маркер, и лишь потом дал команду «огонь».
Тридцать «Сверчков» при должном управлении и хорошей координации противника ничего не смогли бы сделать с двумя десятками тяжелых винтолетов. Три управляемые одной рукой машины оставили на месте двух увлекшихся погоней «Гроз» только ливень обугленных обломков.
У Улисса оставалось три израненных, но рабочих машины с полным на треть боезапасом и топливом на час полета. Это было даже больше, чем то, на что он мог рассчитывать еще десять минут назад.
Тактический монитор раскрылся, увеличивая оперативное пространство до пятидесяти километров в диаметре. Вот продолжает тащиться в разреженном высокогорном воздухе транспорт. Красные маркеры годных к бою машин противника в количестве тринадцати штук замерли строем между звеном Улисса и транспортом. Из восемнадцати машин тыловых звеньев в воздухе оставалось четырнадцать, ещё два (всего два!) «Сверчка» вернулось из рейда по уничтожению наземных комплексов противника - сдвоенный сигнал медленно обходил строй «Гроз» с фланга, спеша присоединиться к своим. Неправильно. Все неправильно!
«Внимание. Держаться звеньями, в одну группу не сбиваться. Самые мобильные машины - на фланги. Звено Беста, оставайтесь на месте, ждите сигнала. Если отвлекутся на вас - отступайте, отстанут - контратакуйте».
«Есть».
«Транспорт!»
«Слушаю».
«Сколько до начала снижения?»
«Минимум - минус пятьсот двадцать секунд. Лучше рассчитывать на шестьсот».
«Принято. Выжмите из железа, что можно. Звенья! Иду к вам, всем - нулевая готовность».
Звено Улисса с неприятным свистом в ходовой сразу у двух машин неслось над самой кромкой облачности. Подняться повыше они еще успеют, набирать высоту сейчас было бы лишь тратой времени.
Пологая дуга машин противника сейчас оставалась обращенной к транспорту - готовность к атаке была полная, и только спешащие на соединение с основными силами звенья охранения заставляли их медлить. Улисс чувствовал - сейчас решающей будет скорость. Если его оставшаяся в строю тройка, уничтожившая или выведшая из боя шесть тяжеловооруженных машин, покажется противнику достаточно опасной…
Когда Улисс уже подумал, что просчитался, построение «Гроз» дрогнуло. Черт, ими кто-нибудь командует или нет? Почему он не слышит каналов? В ответ по сетям до него доносилась только невнятная скороговорка ругательств.
«Звено Беста, изобразите атаку по их западному флангу. Потом сразу отступить, действовать по прежним инструкциям. Звено Алеф, раскачку строя в училище проходили? Сегодня будете проверять на практике. На втором нырке всем машинам - массированный огонь по моему целеуказателю. Звено Алеф - на прорыв и ко мне в тыл. Всем ясно?»
«Так точно!»
Спектакль начался.
Стразу три звена ринулись на атакующий транспорт строй. Тактический монитор сначала показал уплотнение - «Грозы» решили отбить этот наскок, чтобы тут же перейти в контратаку, потом, когда центральная группа вместе с двумя фланговыми машинами звена Беста поспешила отклониться от курса, как бы показывая неуверенность в удачности идеи бить противника в лоб, строй снова развернулся в пологую дугу - предполагаемый вектор контратаки не годился. Звено Улисса уже успело изрядно набрать высоту, и теперь на предельной скорости неслось вперед, ясно показывая - уж эти будут атаковать в любом случае. Подобной тактике учили в любом военном училище. Только видел ли кто из числа пилотов противника эту тактику реально применяющейся в бою?
Вот дисплей показал, как четыре крайних «Грозы» на западном фланге синхронно развернулись, вставая «в противоход» остальному строю. Так они могли в случае самоубийственной атаки Улисса или Бесты просто расстрелять их на подходе - четверо против пяти, изготовившиеся к обороне тяжеловесы против изношенной брони «Сверчков».
Впрочем, они помнили, что сделал Улисс с их строем в самом начале. И потому они боялись уже, кажется, собственной тени.
Улисс коротко дал команду в эфир.
То, что произошло потом, осознал в деталях, наверное, лишь сам Улисс.
Вот снова двинулось вперед звено Беста. Вот так же дернулось звено Алеф. Вот заговорили разом все стволы фланговых звеньев. Брызнула броня, попавший под обстрел участок дуги прогнулся, отрывая пытающуюся отогнать непрошеных гостей четверку от остальной группы. Полметра влево, полметра вправо, под атаку попала всего одна машина, да и то - на таком расстоянии она получила лишь небольшие повреждения, но строй винтолетов рассыпался на глазах.
Пилоты противника начали исполнять какой-то безумный танец, растаскивая свои машины по пространству боя, вот двое не выдержали и ринулись вдогонку за живо развернувшимися на обратный курс винтолетами звена Беста. Еще несколько пилотов уже думали, похоже, только о том, как бы поскорее убраться отсюда подальше.
Все легкие винтолеты сорвались с места, превращая пространство в хаос. Одиночный хаотичный бой был выгоден Улиссу. Только на него и можно было теперь рассчитывать. Тройка Улисса ввязалась в самый центр боя, нанося точечные уколы то здесь, то там. Нужно было навести их на правильную мысль… правильную мысль…
«Да куда вы смотрите, вот же он! Это же командир их, я индекс еще перед их первой атакой заметил…»
Теперь все.
Улисс даже не пытался отстреливаться, когда за ним на форсаже ринулось сразу пять машин противника.
Это была простая задача.
Держать их за собой как можно дольше.
Пусть забудут обо всем.
Прильнут к целеуказателю. Пусть расходуют боезапас. Пусть жгут топливо.
Голубая плоскость неба и серая каша облаков заменили собой этот сырой холодный воздух, закружились вокруг него, расступаясь за границы бетонных стен, пронизанных ржавой арматурой и пучками проводов. Улисс любил вот так отдаваться действию, не нуждающемуся в далеких планах, в логике причинно-следственных взаимоотношений. Был ты и был враг. Не на кого рассчитывать, не на что положиться. И всё, что ты можешь сделать, ты можешь сделать сам.
Правый ведомый Улисса зачихал и клюнул носом, пришлось уворачиваться от брызнувших во все стороны осколков лопастей несущего ротора.
Время тикало слишком медленно. Отрывались один за другим преследователи. Один потерял управление на вираже, ухнув вниз. Что с ним стало потом, Улисс не заметил. Второй взорвался, прошитый чьей-то меткой очередью в область двигателя. Снова град осколков. Взрывающийся боекомплект чужой машины может унести тебя с собой не хуже шальной боеголовки.
Второй ведомый винтолет потерял ход и на авторотации пошел вниз. Его никто не преследовал. У двух фанатиков, которые от него никак не желали отстать, не было уже других мыслей - уничтожить его, Улисса.
«Говорит транспорт. Набираю обороты».
«На связи патруль, готовы вас принять, минус десять минут полета».
«Здесь жарко, патруль. Но мы, похоже, выберемся. Ждите нас в условленной точке».
«Принято».
Голубая линза неба сверкала над копотью облаков. Улисс торжествовал.
Потери велики, но могло быть много хуже. У противника осталось в строю всего шесть машин. У них - четырнадцать. Хорошо.
Двое, эти двое все еще позади него. Не желают отстать. Сейчас здесь уже будет свежая группа машин, тяжеловооруженных. Они прикроют транспорт. Улисс здесь больше не нужен. Пять машин, у него было пять машин. Сколько пилотов он спас сегодня?
Сколько бы ни спас. Убил он куда больше.
Улисс развернул свое летающее камуфлированное насекомое и ударил им в борт ближайшей «Грозы».
Все погасло.
Улисс тяжело тряхнул головой, пытаясь унять звон в ушах. По всему телу бегали раскаленные иглы. На таком расстоянии лучше бы справился сам Ромул. Но где он. Да и был ли на самом деле в том транспорте драгоценный груз, или же он ехал сейчас спокойно в дорожной сумке в багажном отделении трансконтинентального монорельса? Игры Ромула понимал до конца только сам Ромул.
Теперь ребята выберутся сами. Он им уже не нужен.
Это было похоже на заклинание.
Поднявшись с измятой кровати, Улисс подошел к зеркалу, что висело почему-то не в ванной, а прямо в комнате.
С синяками под глазами нужно было что-то делать. Одно дело - он сам, его сущность Соратника. Но этот бренный организм иногда хотел спать и почти всегда - есть. А он часто не мог себе позволить ни того, ни другого.
Инъекция стимулятора внутривенно, пластиковую емкость с питательным раствором - под мышку, повернуть дозатор, пусть капает. Рабочий комбинезон, каска, горсть карточек-пропусков. Улисс готов к выходу.
Он оглянулся напоследок. Квартира, каких перевидал множество. Случится чудо, если он здесь появится еще хоть раз. Чем эта квартира отличается от тех парней, которые погибли сегодня там, в небе над Альпами? Их он тоже большей частью не знал. А тех, кого знал, скорее всего больше никогда не увидит.

Было ли в его любви к Коре что-то от этой его жизни, в которой реальны были только поступки. Ведь и то, ради чего и зачем он все это делал, тоже оставалось далеко за гранью действительности, там, где существовала Корпорация.
Может быть, ему стоило хоть раз пробраться на бесконечные просторы Сибири, где под толщей снегов, посреди бесчисленных карьеров и выработок воплощался втайне от всех проект «Сайриус», Временами Улиссу хотелось потрогать руками хоть что-нибудь овеществленное его трудами.
Впрочем, у него уже есть шанс. Кора. Она существовала вне хитросплетений заговоров Корпораций или планов Ромула. Она могла вернуть ему свободу выбора, которую он так отчаянно просил ему дать. Хоть на миг.
Улисс выключил свет и захлопнул за собой дверь.
Ему нужно успеть встретиться с Видящими.
Снова затикал в голове секундомер.
В голове… Смешно.

Мы пробирались, кряхтя, сквозь недолговечные фильтры респираторов, по туннелям среднего уровня подземной части мегаполиса. Впереди шел Мартин. Одетый в безликое камуфлированное хэбэ, он казался кем-то чужим, незнакомым мне человеком. В его движениях появилась неловкая угловатая грация, тренер походил уже не на ленивую большую кошку из зоопарка, а скорее на разъяренного медведя-гризли из старинных диснеевских зарисовок. Разве что вместо клочьев пены с его подбородка стекал реагент респиратора. И красные отсветы на лице за стеклом полумаски только добавляли сходства.
Чтобы успокоить расшалившиеся нервы, я лишний раз хватался за приклад своего «локхида», будто это могло добавить мне уверенности. Остальные участники нашего «небольшого дельца» тоже не способствовали желанному ощущению легкого моциона. Они пробирались по коллекторам и переходам, стараясь ни на миг не показаться напротив слишком просматриваемого коридора, а боковые ответвления пересекали одним прыжком. Их компания представляла собой странное сборище по виду бывших военных, городских искателей приключений и просто чудом угодившего в «тему» сброда без роду, племени и образования, для которого единственной целью в жизни оставалось выжить в очередной операции. Причем некоторые, шепнул мне Мартин, могли похвастаться десятком и более. Сколько же подобных им (да и мне самому, чего там) «пиратов двадцать первого века» не сумело выйти невредимыми из подобных передряг, не оговаривалось. Но по гробовому молчанию, каждый раз обрывавшему подобные темы для разговора, таких было много.
Пока на встречу собирались последние «компаньоны», такие же безликие за стеклами респираторов, такие же вымокшие в подземельной сырости, такие же молчаливо увешанные разномастного вида оружием и прочей амуницией, Мартин продолжал встречать каждого кивком, после чего его взгляд снова обращался ко мне, и выражение его глаз при этом оставалось прежним: ты видишь, что приносит эта работа, ты видишь, какие люди здесь бывают, ты видишь, как они кончают. Я все это видел, но ничего ему не отвечал. Выбора у меня не было, как, возможно, не было выбора и У него самого. Я ему сказал за день до того:
- Ты же сам - вернулся в «тему».
С тех пор он так на меня и смотрел, не говоря ни слова.
Наш путь по коллекторам продолжался уже часа два, не меньше. Куда мы направлялись, я так до сих пор и не узнал. Остальные если и владели информацией, помалкивали. Из Мартина я ничего толком вытянуть не мог - он в таком случае отвечал лишь, что я уже взялся за это дело, поздно задавать вопросы, не хочешь - отваливай, я тебя никуда насильно не тащил.
А потому все это затянувшееся путешествие по подземельям мегаполиса наполняло меня самыми мрачными предчувствиями. Подозрения бурлили во мне, неизвестность раздражала. Единственное, чего я не чувствовал, так это сожаления или сомнений в правильности сделанного выбора. Хотя именно этого Мартин и добивался.
- Привал.
Девятеро моих «компаньонов» остались стоять, где их застала команда, никто даже к стене не привалился, хотя дышали все натужно. Мартин оглядел каждого, перебросился парой неразличимых слов, прошел мимо меня, бросив лишь косой взгляд.
- Ждите, Джей - ты со мной.
Тот, кого он назвал Джей, высокий лысый парень, единственный из всех не носивший глухого шлема, закрывающего голову, а один лишь легкий респиратор, молча кивнул, закидывая свою штурмовую винтовку за спину. Его тяжелые ботинки загрохотали по железным скобам, вделанным в стену. Вслед за ним в люке исчез и Мартин. Я молча продолжал стоять в сторонке, пытаясь понять, а знает ли тут кто-нибудь друг друга, или тренер был единственным, кто связывал всю эту компанию воедино. Эта манера Мартина называть всех по буквам меня изрядно раздражала, хотя это и казалось разумным - в случае чего…
Не успели мои мысли вильнуть в эту неприятную сторону, тут же по спине хлынула испарина, а респиратор захлюпал конденсатом. Черт, нужно держать себя в руках. Я судорожно уцепился за свой хрустальный мир, к которому за последние дни так привык, что тот уже замер где-то у меня за спиной, не подавая голоса, не оглушая меня своим звоном. Но стоило протянуть руку…
Серые тени башен взметнулись над моей головой. Сквозь вязкую массу насыщенного человеческими артефактами пространства бежали капли, струи, реки огней. Мой хрустальный мир снова успел вырасти, а я и не заметил. Вот она, наша цель, ближайшая безликая промышленная башня, одна из сотен разбросанных по периметру мегаполиса громадин, оторванных от остального муравейника, замкнутых на себя, слепых и глухих. Что мы там потеряли?
- Подъем.
Мой хрустальный мир сжался, сморщился, сконцентрировавшись в темной каморке, в которой собралась наша компания. Теперь я видел лица, и эти лица меня немного успокоили. Лица были спокойные, сосредоточенные. Эти не запаникуют, не наломают дров, не побегут. Уже хорошо.
- Майкл, мы сейчас отправляемся на точку.
Мартин возник у меня за спиной, и его голос был едва слышен. Я не стал оборачиваться.
- Ты уверен, что не хочешь вернуться? Обратная дорога теперь - только вместе со всеми. И если ты попадешься - сам понимаешь, ты подставишь меня. Если бы парни подозревали, что ты мой близкий знакомый, ни один бы не стал участвовать. Они мне доверяют, но доверие небезгранично, Это понятно?
- Мартин, в случае чего я сумею освободиться и без пиропатрона в затылочной впадине, - мне показалось, или тут он вздрогнул? - Думай о плане. Не думай обо мне.
Тренер внимательно глядел меня, почесал подбородок под маской респиратора, тщательно подтянул прорезиненный воротник, задумчиво пощелкал напоясным блоком кондиционера.
- Ладно. Икто тебе эту глупость только рассказал…
Пиропатрон можно было вмонтировать под ремень респиратора. Короткая вспышка, и твои знания уже никому не сгодятся. Откуда-то я узнал эту басню… откуда, я и правда не помнил. Мой хрустальный мир явил ее во всей красе. Почему-то тонкая нота постоянной опасности, исходящая от этого предмета, отдавалась во мне таким странным мелодичным перезвоном. Этот перезвон у основания моей шеи придавал происходящему должную толику реальности. Я лишь боялся, что не справлюсь с собой. Резоны остальных при этом меня не интересовали вовсе. У меня не было никакого завтра. Но оно должно быть у моей матери.
Вздохнув, Мартин вышел на середину и поманил всех руками.
- Мы проверили внешнюю часть предоставленной нам проходки. В ней полно белых пятен, но общий план ясен, и пока ей по крайней мере можно верить. Проникаем внутрь по системе коллекторов, поднимаемся, аккуратно обезвреживаем по пути системы слежения и встреченный персонал. Делаем все четко и тихо, уходим этой же дорогой, заметая следы. На случай непредвиденных факторов имеются еще два пути отхода, план есть у каждого в запаянных капсулах. Наше успешное возвращение в наших руках. Пошли.
Все молча снялись, несколько человек кивнули Мартину, остальные вообще будто остались безучастны к стараниям что-то им втолковать.
Переходы стали куда короче, временами тут даже горело аварийное освещение, больше возникало боковых ответвлений, покуда перегороженных дверями лишь для виду - я и без спецтехники чувствовал, что замки никуда не подключены и поддадутся первому же нажиму. Мы были уже довольно близко к интересующей наших неведомых заказчиков башне, но пока я не видел следов даже контрольной аппаратуры, словно персонал не волновало, будут ли продолжать функционировать ее внешние коммуникации. Следы пребывания человека тоже отсутствовали. Лишь мигали редкие усилители па оптоволоконных кабелях да ржавел в сырой затхлой атмосфере какой-то старый невесть как оказавшийся здесь хлам.
Я все пытался высмотреть, какой Корпорации принадлежит башня, и никак не мог понять. Обычно это достаточно просто вычислить по маркировке оборудования - использовать чужие приборы считалось дурным тоном, к тому же на внешний рынок обычно отдавались не самые новые разработки. Тут же, уже совсем в непосредственной близи от цели, по стенам была развешана приборная мешанина непонятного происхождения, каша из всякого старья, вроде бы работающего, но по виду готового развалиться от любого чиха. Вокруг мелькали едва различимые логотипы десятка Корпораций, но численного преимущества какой-либо определенной не наблюдалось вовсе. Словно тому, кто проектировал эти подземные коммуникации, было все равно, что он использует, лишь бы отвечало своему назначению и было максимально дешевым. К кому же это мы собрались в гости?
Показалась первая по-настоящему запертая дверь. Наши компаньоны рассредоточились по стенам и боковым проходам, накинув приборы ночного видения и погасив нашлемные фонари. Я успел разглядеть мельтешение цифр на ручном сканере, пока те, кого называли Ди и Ай, исследовали замок. Бридж был поставлен в считанные секунды, а еще спустя мгновение пневматические кусачки переломили якоря замков, освобождая ригеля. Электромагнитные запоры не функционировали, так что дверь распахнулась сама, не дожидаясь, когда ее обесточат.
Движение продолжилось.
Спустя еще две похожих двери показалась настоящая, бронированная, нашпигованная датчиками под завязку. Остановились мы за углом, не показываясь в пределах видимости. Наши два «технаря» уселись прямо на пол, разложив свои мониторы и развернув усики узконаправленных передатчиков. Из подсумков показались точеные тела механических многоножек. С призрачным шуршанием они юркнули за стену, транслируя на экраны картинку.
Проникновение началось.
Мы постепенно начали забирать по переходам вверх, временами пол сам приобретал заметный уклон, но чаще нам встречались колодцы с заржавелыми металлическими ступенями. Кто бы ни был хозяином этого места, ему явно не хватало людей для тривиального поддержания помещений в должном порядке. Попадались нам и лифты, но мы их покуда тщательно обходили стороной, следуя детально прорисованной кем-то схеме переходов.
Я тоже поглядывал на затянутые в пластик листы, испещренные значками. Проходка временами была не в масштабе, но нужные детали на ней неизменно присутствовали. Проникновение в здание через коммуникации было возможно лишь при минимальном сопротивлении систем обнаружения, иначе тут застрянешь на сутки, а там поразительно слаженно неработающих приборов хватится обслуживающий персонал.
Пока же план оказывался безупречен - на доли секунды нас задерживали некоторые подозрительные запоры, но, казалось, это все было лишь элементом перестраховки - ни разу Мартин даже не поинтересовался, как дела у работающих за терминалами Ди и Ай, двойка же других наших компаньонов, которые несли на себе не оружие, а какое-то непонятного мне вида электронное оборудование, тоже оставалась безучастной. Их задача, верно, ждала нас где-то гораздо выше. Пока же мы замирали, чувствуя горлом размеренно капающий с подбородка конденсат респираторной маски, чтобы мгновением позже все той же грузной тяжеловесной рысью прошуршать дальше.
Обвешанные с ног до головы люди в узких коридорах двигались почти бесшумно, мне же хватало ума им по мере возможности в этом подражать. На меня если и обращали какое-то особое внимание, то я его не замечал даже с помощью моего хрустального мира. Не был я среди компаньонов ни самым долговязым, ни самым тощим - по глазам же за красным стеклом маски мой возраст угадать было невозможно. А потому меня занимали совсем иные мысли. Кто был тот заказчик, что умудрился предоставить нам столь подробный план местности, который не добудешь без невероятно дорогой разведмашинерии, но который не нашел возможности отправить в этот рейд собственную, профессиональную группу. Парни, которых я видел вокруг себя, были вольными стрелками, наемниками, от случая к случаю перебивающимися разовыми заказами. Их услугами пользовались по необходимости, за неимением других вариантов. Или из-за нежелания огласки.
Или по причине нежелания рисковать своими людьми в безнадежном деле. Пушечное мясо.
Эта мысль мне не нравилась с самого начала, а потому я старался отбросить ее, как те далекие воспоминания, что и привели меня сюда. Мартин тогда меня вытащил. Кто теперь будет вытаскивать, случись что, нас с Мартином?
Оставалась лишь надежда на этот самый план. Стоило ли тратить столько усилий, чтобы отправить навстречу провалу кучку неумех, которые лишь заставят хозяев башни сменить всю систему контроля за периметром подвальных коммуникаций, и уж тогда все будет по-настоящему закончено. Заказчику был нужен именно успешный финал нашей операции. А значит, не все потеряно.
Да и, к слову сказать, неумехами наш отряд можно было назвать, лишь изрядно погрешив против истины. Как они двигаются! Даже с помощью моего странного дара я мог лишь пытаться следовать их примеру, мне тривиально не хватало опыта перемещений со снаряжением по сильно пересеченной, скрученной в трехмерный лабиринт местности. Если было необходимо, эти парни протискивались в любые щели, не забывая пристально осмотреть каждый закоулок. Двое замыкающих вообще перемещались исключительно пятясь, высматривая позади нас малейшие пропущенные при беглом осмотре следы ловушек.
Посвистывали сканеры, сверкали фонари, мерцала по сырой пылевой коросте люминесценция, проявляя каждый оставленный след. Раз в двести метров на пол летел маяк, активирующийся кодированным сигналом - даже без плана под рукой, в случае чего можно было уйти обратно по следу маяков, сканерами же компактные устройства практически не обнаруживались. Подобными игрушками можно было разжиться на ближайшем, похожем на притон, радиорынке. Бродя по каменным лабиринтам многоквартирников, чего только не насмотришься и с какими фокусами не познакомишься. Теперь я имел возможность не только вспоминать короткие инструкции, что давал мне вчера Мартин, но и держать в руках это, столь же самопальное, но гораздо более тонкое оборудование.
Самопальное… Подумав об этом, я обернулся, принимаясь с утроенным вниманием рассматривать приборные панели на стенах и потолке коридоров. Получалось, что это здание не принадлежит ни одной из Корпораций, как будто его оборудовали такие же самоучки, пусть и с хорошим инженерным образованием. Могла эта башня принадлежать каким-нибудь своеобразно организованным наемникам? Или какой-нибудь независимой компании?
Маловероятно. Наемников и «независимых» кормили те же Корпорации, муниципальные и союзные органы тоже не брезговали их услугами. Но позволить им жить отдельно от жесткой системы мироустройства современной Европы… мне это казалось слишком невероятным. Очень странное место, очень.
На одном из затяжных (пролета три, не меньше) подъемов я подобрался ближе к Мартину и попробовал поделиться своими сомнениями. Он выслушал, но лишь хмыкнул в ответ.
Я начал казаться сам себе обузой в этом предприятии. Электронщики, вояки, эти делали свою работу, или сделают, если понадобится. А зачем ты здесь, Майкл? Вот ты добился от Мартина своего, он взял тебя в «тему», а дальше-то что? Ладно если они так же спокойно выберутся наружу, а если все пойдет наперекосяк?
Мой хрустальный мир молчал. Он только казался живым, на самом деле оставаясь лишь красивой, тонкой, колючей изнанкой мертвого мира. Там не было устилающей все вокруг многолетней слоящейся от сырости коросты, но там не было и ответов.
Забросив сотый раз за спину свой короткоствольный «локхид», я потопал вверх по очередным ступенькам. Нужно собраться. Так ты далеко не уйдешь.
Снова дверь, все рутинно, только почему-то оживились те двое. Би и Си, так их звал Мартин. Эй, - это, видимо, был он сам. Начинается что-то серьезное?
- Рассредоточиться! Штурмовая группа - готовность, остальным сидеть тихо - если ничего не выйдет, сворачиваемся и тихо уходим обратно. Если это ловушка - будем пробиваться. Все понятно?
Мартин пошептался еще с полминуты с электронщиками, потом те кивнули, Ди и Ай который раз стали разворачивать свою аппаратуру, но на этот раз к их работе подключились Би и Си, замерцали радужными переливами поляризационные экраны портативных проекторов, которые те нацепили прямо поверх респираторов, из-за чудовищной сырости какой-то блок заискрил и погас, пришлось что-то срочно перецеплять, заменяя одно другим. Застрекотала проекционная клавиатура, побежали за угол привычные многоножки.
Я отошел в сторонку и распахнул свой хрустальный мир на тридцать метров вокруг. Зря Мартин беспокоился - никакой ловушкой тут и не пахнет, кроме нас никаких животных крупнее крысы здесь не было, подозрительной механики, электроники или огневых средств - тоже, так что столкновение с охраной башни пока что откладывалось. Но вот дверь, которая преграждала нам путь, это уже было действительно препятствие.
Металлопластик, запечатанный в капсулу из непрозрачного для большинства сканирующих приборов изолирующего материала, хороший слой магнитной изоляции, отдельная линия питания, отведенный канал связи, масса навешанных датчиков. Дверь была серьезная, это стало понятно сразу же.
Не поднимаясь из своего угла, я стал наблюдать за перемещениями юрких многоножек, не очень пока понимая, что же наши спецы собираются предпринять.
Сделав один круг по стенам и самой двери, первая многоножка начала вести себя странно - выписывая то сужающуюся, то расширяющуюся спираль, она словно нарочно старалась попасть под прицел максимального количества сенсоров. Я чувствовал, как за стеной активизировались информационные потоки. Всего чуть-чуть, это еще не поднятая тревога, это просто сигнал локальных интеллектуальных электронных стражей - проследить за объектом, идентифицировать. Многоножка носилась по сырому полу с тихим шелестом, размазываясь для следящей системы в неопределённой формы пятно. Восемь датчиков оказались с обратной связью - микромоторчики вспыхивали в темноте, освещая мой хрустальный мир. Обратная связь - всегда брешь в обороне. И, похоже, нечто подобное задумали и наши спецы.
Пара операторов продолжала баловаться с первым механическим разведчиком, а тем временем вторая многоножка уже забралась под самый потолок, выбрав своей целью обнаруженную инфракрасную камеру. Ребята знали свое дело, они не могли видеть то, что видел я, но чутье их не подводило - эта камера и правда наиболее активно общалась со скрытым в толще стены препроцессором. Замерцал смонтированный на хвосте многоножки микроскопический лазерный проектор. В поток передаваемых «внутрь» данных полились специально сформированные пакеты «помех», рассчитанные на специфические уязвимости стандартного софта распознавания образов. Я заметил, как камера дернулась, перестав следить за вензелями первого разведчика. То, что я видел без посторонней помощи, наши спецы нащупывали вслепую, высматривая где-то в глубинах понятного только им самим бегущего у них по проекторам кода. Новые и новые пакеты уходили внутрь, оставшаяся без дела многоножка подобралась к другой камере и принялась деловито вгрызаться в ее основание, чтобы уже спустя полминуты начать получать через обратный канал сигналы от успешно заброшенного через дверь «червя».
Внешне мерцание электронных приборов в толще двери выглядело обычным, только многоглазое чудовище словно вдруг перестало интересоваться окружающим, а начало разглядывать самое себя. Где там заворачивались какие видеопотоки и почему для центрального пульта слежения эта дверь продолжала функционировать нормально, регулярно отправляя отчеты о том, что «происшествий и вторжений не обнаружено», я тогда знать не знал, но детекторы начали гаснуть один за другим, камеры тоже ослепли. На все у парней ушло минут двадцать, не больше.
- Готово. Можем открыть в любую секунду.
Мартин выглянул в темный узкий коридор, что вел к двери, махнул рукой - «за мной!», - но потом вернулся, пропуская остальных, к той четверке, обложенной своей разномастной электроникой.
- Так, орлы, остаетесь здесь, как пробьете нормальный канал дальше по сети - давайте сигнал. Дальше я больше надеюсь на вас, а не проходку.
- Сделаем.
- Уходить будете по нашим следам, если что - сидеть на месте и подставляться я вам не разрешаю. Понятно?
Как ни странно, все четверо кивнули в ответ без всякого энтузиазма. Эти парни, верно, не первый год знали Мартина. И он их.
- А ты что стоишь? Давай выдвигайся.
Я остался стоять.
- Здесь что-то не так. Дверь… ее еще что-то держит.
- В смысле?
- Не все обезврежено. Там осталось что-то… Что-то небольшое. Автономное.
Мартин сграбастал меня за ворот потяжелевшего от сырости хэбэ, заглянул в глаза сквозь визор дыхательной маски.
- Им скажи.
Отпустил. Я молча поманил одного из четверых пальцем и пошел вверх по коридору, мимо уже заждавшихся нас людей - к самой двери. Я показал. Из гладкого стыка дверной плиты и бронепереборки на полмиллиметра выглядывали тончайшие волоски. С коротким ругательством спец рванул обратно по коридору. Мартин снова потащил меня в сторону.
- Что это такое?
- Не знаю.
- Но ты же как-то узнал, что эта дрянь тут есть? Ты мне что-то недоговариваешь?
- Мартин, я просто чувствую. Ты не понял, там, в зале, когда мы дрались? Мне и правда было по силам тебя уложить?
- Нет. Никогда. Но ты это сделал. - Он снова выпустил меня, отступил на шаг. - Ладно, потом поговорим.
Вернулся электронщик.
- Эта штука из отдельного контура. Видимо, простейшая цепь, размыкается при открытии, но там может быть датчик сопротивления. Подстраховались, суки. Мы сумели пробиться до следующего уровня. Там эту штуку не знают, она идет куда-то выше. Ну не может же она быть просто аналоговой!
- Так, не суетись. Попробуй сделать что-нибудь, пропусти нас внутрь, потом закрой дверь и возись сколько влезет. У нас уже почти не осталось времени.
- Есть. Только гарантий почти никаких.
Дверь распахивалась с натужным гулом, словно ее приводы не работали уже лет десять. Два серебристых волоска тянулись навстречу друг другу, обернутые в тончайшую сверхпроводящую кисею. Створка приоткрылась ровно настолько, чтобы пропустить одного человека в экипировке.
Я прислушался. Тихо. Пока все тихо. Похоже, моя подсказка дала свой результат.
По команде Мартина бойцы рванули дальше по коридору. Каждый понимал, что таймер включен, а когда он намеряет свой срок, известно только дружелюбным хозяевам башни. Впрочем, я пока ничего не чувствовал. Никакой необычной активности. Последним в захлопывающийся проем выскочил Ай с многоножкой в руке и пультом под мышкой. «Я пока отсюда попробую, а вы бегите, бегите».
Если раньше я достаточно уверенно перемещался по плану, то теперь приходилось полагаться исключительно на призрачный хрустальный мир - все это мельтешение поворотов, переходов, лестничных маршей давно слилось передо мной в одну кашу. А ведь отсюда придется еще как-то выбираться, и, возможно, одному.
На третьем уровне, если считать от того, где находилась дверь, в эфире появился голос одного из наших спецов. «Мы до вас пробились, все пока тихо, работаем. Так, налево, здесь поднимитесь на лифте».
Створки лифтовой клети - обычного зарешеченного ящика на тросе - разошлись с протяжным стоном неухоженного механизма. Все - не влезем.
- Четверо - внутрь. Сорок пятый уровень. Ждать нас, Пошли.
Лифт тронулся, а мы остались ждать.
- Непонятно.
- Что тебе не понятно?
- У нас есть очень детальный план, он продолжается и за той дверью. Которую у нас были все шансы не пройти.
- И что?
- Если это данные разведчика - как он попал внутрь? Если это данные завербованного из числа персонала - почему не провернуть все через него, меньше шуму и дешевле. Да и вероятность успеха больше. - Я виновато хмыкнул - на что ближайший ко мне «боец» в ответ неприветливо засопел.
Мартин посмотрел на бегущие цифры хронометража.
- Я уже думал над этим. Да, не складывается, но мы просто не стоим таких игр, если это игры. У заказчика что-то сорвалось, вот он и отыграл запасной план. Не надо придумывать лишних сущностей. В любом случае, если нас ждут…
Створки разошлись и снова захлопнулись с противным лязгом. Температура воздуха заметно понизилась, градусов пятьдесят, не больше, да и влажность стала падать. Скоро можно будет скинуть ненавистный намордник.
«Вторая группа, я дал указание первой четверке переместиться дальше по коридору, чтобы…»
«Вашу мать, я кому приказал!.. Стоять, где стоите, ждать нас!»
«Есть, Мартин».
Мартин?! Я знал, что все в этом деле знали Мартина, но никто из них ни разу не назвал его по имени! И… мне показалось, или голос говорившего чуть дрогнул?
Я с силой рванул полог своего хрустального мира, разворачивая его над собой вторым, призрачным небосводом. Башня высилась над нами безжизненной горой. Как будто все вымерло. А вот наши четверо, как и было сказано, стоят чуть в отдалении, ощетинившись стволами… Что же тут не так… что-то…
Створки лифтовой клети уже потащились в стороны, когда я вспомнил о том, что творилось внизу. Трое склонились над приборами. А где четвертый? Он должен был находиться по эту сторону двери!
Его не было.
Во внезапном наитии я снова, сквозь две стены, уставился на тех четверых… вот оно. Все четверо стояли, наставив на возможного противника… винтовки и автоматы без магазинов.
Да как же…
- Мартин, назад!
В бетоне стены искрил и трепыхался наконечник шокового разрядника.
Мартин все понял мгновенно. Он и оказавшийся с ними в группе Джей синхронно, волчком скользнули на рифленый пол коридора. Раздался грохот очередей, еще, а я все пытался пробиться через эти непонятные слепые пятна в моем хрустальном мире. Кто-то даже тут сумел спрятаться от меня. Не «что-то». Кто-то. Это был человек. Хозяин этой башни. Лежа на металлическом полу, я смутно различал разлетающиеся искры рикошетов, крики остальных, мой «локхид» водило у меня в руках, не давая найти цель. Но искал я не ее, а того, другого.
На миг все затихло.
- Ходу!
Мы повскакивали с мест, прорываясь куда-то вправо по переходу, позади хлопнули одна за другой дымовые гранаты, а потом жахнула и световая. Моя бегущая тень на стене стала черной, а окружающее слепо зазеленело даже сквозь красные блики маски. Что задумал Мартин? Куда он нас тащит?
Снова загрохотало и стихло где-то позади.
Так, они нас вели, здесь все перекрыто. О чем там скрежещет на бегу Мартин? «Ублюдки, а предупредить, а?!» Понятно. Но мне уже начинало почему-то казаться, что шанса кого-то предупредить у тех парней практически не было.
Где же ты, где. Почему предал меня мой хрустальный мир?!
- Мартин, что мы ищем?
- Тут по плану еще одна шахта - грузовой подъемник. Надо успеть к нему раньше, чем они сообразят…
И тут же нам навстречу выплеснулась струя пламени из чего-то тяжелого, скорострельного.
Мы с Мартином едва успели отскочить, вжимаясь в стеновую нишу. Остальные двое оказались отрезанными где-то за поворотом коридора. Грохот стоял кошмарный. Я все метался в пустоте своего хрустального мира, пытаясь разгадать неожиданную загадку. Самое время и место - под пулями, сжимая в руках горячий приклад «локхида»… и сейчас ведь полетят гранаты.
- Мартин.
- Что?
- Тебя устроит вентиляционная шахта?
- Да.
- Тогда слейся со стеной.
Я каким-то чудовищно вымученным движением сорвал с пояса единственную доверенную мне «ар-три» и, не глядя, бросил ее за угол, где, чуть дальше по коридору, на противоположной стене темнела похожая ниша. В моем мире она сверкала легким окошком в неширокую шахту, нырявшую куда-то в самые глубины башни.
Ахнуло так, что замолчал ошалелый стрелок. Мы уже были там, падали вниз, вслушиваясь в свист разматывающихся катушек, в которые вцепились наши пальцы.
«Двадцать три… Двадцать четыре… Двадцать пять…»
Наверху раздался грохот. Наши поняли, что мы сделали, и теперь отсекали нападавших от шахты.
Пробираться потом по полутемным коридорам было даже забавно. У нас разбились оба фонаря, временами я вел Мартина вслепую, а сам все думал, спаслись мы или нет, а вдруг этот мучительно знакомый взгляд и сейчас продолжает наблюдать за нами…
Мы сумели пройти километра два переходов и лестничных маршей, прежде чем упал Мартин. Только тут я заметил чёрное пятно у него на боку.
Только тут я заметил пристальный взгляд, замерший на мне будто бы с самого моего рождения. Он был ни теплым, ни холодным. Он был… посторонним. Но вдруг словно перестал быть таковым.
И тогда упал я.

Это напоминало чудовищный балет со смертью.
Каждое их движение, каждый поданный сигнал, каждый выстрел - все было для врага сигналом к началу мгновенной и яростной атаки.
В заливавшей все вокруг кромешной тьме даже инфракрасный и радиодиапазон не давал врагу возможности обнаруживать гермокостюмы разведчиков, но любая попытка перейти от глухого отступления в контратаку завершалась одним - сквад оказывался под прицельным огнем.
Безумные насекомообразные тени в звуковом «свете» постепенно угасающего маяка хищно кружили вокруг, перемещаясь головокружительными прыжками. Они особо не скрывались, их было достаточно, чтобы дать отпор жалкой кучке людей, и оттого им не приходилось от кого-то скрываться. На малейший всплеск электромагнитного излучения воздух начинал стонать от раздирающих его пучков плазмы. Палил враг, не экономя батарей, люди же в ответ молчали. До поры.
Поднятая ладонь капрала, потом сжатый кулак.
Миджер переместился чуть ниже по склону, так было удобнее вести огонь, запаса же для спасительного прыжка ему, с помощью двужильных манипуляторов гермокостюма, хватало в любом случае.
Пробежала волна поднятых вверх ладоней. Язык немудреных жестов был понятен даже Миджеру. Сквад готов.
Слитый расплавленный в яркую плазму плевок из всех стволов, манипуляторы тут же вздымают Миджера и швыряют куда-то в темноту, снова отрезая от остальных. В открытом бою враг положит десантника в легкой броне за считанные секунды. Враг себя не жалеет, нечего там жалеть, прет напролом, изрыгая огонь из всего наличного вооружения. Людям так нельзя. Они здесь не геройски погибнуть должны, а выполнить поставленную задачу.
Еще один грузный прыжок под пологом леса, и тут сзади наливается жаром новое зарево. Подбили, а может, и уничтожили. Искры промеж клубов зеленоватого дыма рвутся в самое небо, заслоняя звезды. Нужно убираться отсюда. Точка сбора где-то в стороне.
Однако тут же над головой с треском лопаются сразу два осветительных снаряда врага. Эта дрянь нарушает работу навигационных систем, а в неверном ее свете можно идти только по приборам. Они это знают, помогая ориентироваться себе, они лишают звуковой форы людей. Холодный вражеский разум.
Миджер припал к земле у основания какого-то широченного ствола. Маскировка костюма справится, не даст им тебя заметить. Нужно переждать, а потом убираться к своим, снова выходить на позицию, снова пытаться пробраться в тыл к врагу. Как медленно ползет время…
И все из-за того, что они так и не смогли уяснить, с кем имеют дело.
Это мог быть один из десятка отрядов, рыщущих повсеместно на сотни километров вокруг места посадки. Они были отправлены лишь с одной целью - отвлекать, оттягивать силы и внимание, не давая найти основную цель. Делая вид, что она не там, где она есть на самом деле.
Эта мысль поверх скорчевой ярости билась в Миджере с самого начала этой малопонятной схватки холодного расчета и безумной самоуверенности. Если точно знать, что они вышли к месту, где укрылись основные силы врага, если бы знать наверняка… где-то неподалеку их ожидает десантный бот, он тут же их заберет, прикроет отход отставших, даст сигнал наверх о начале бомбардировки объекта… закончит этот затянувшийся бессмысленный бой.
Но достоверных сведений получить не удалось. Карстовые пещеры так и оставались на том берегу реки, а они застряли, пытаясь хоть как-то воевать с превосходящими силами противника, на этом. А без стопроцентной уверенности давать сигнал о контакте - значит совершить фатальную ошибку.
Лучше уж погибнуть здесь, не дождавшись помощи. Так будет проще и честнее.
Мимо что-то грузно пронеслось, ухнув о грунт в паре метров позади Миджера. Неужели… даже сквозь эйфорию скорча он почувствовал, как напряглось и заходило сердце. Это мог быть только…
Нужно повернуть голову. Чуть-чуть высвободить неловко упертый в почву приемный сенсор сонара. Даже в пассивной фазе он такой шумный объект отслеживал до мельчайших деталей чужой механики. Вражеской механики.
Почему машины врага не используют в навигации звуковые волны? Редко применяются в атмосферных мирах?
Если бы это была единственная загадка, связанная с врагом. За сотни лет знакомства люди о враге не знали покуда практически ничего. Хотя уж противника, с которым воюешь, приходится изучать со всей тщательностью.
Единственное, о чем было известно достоверно, - враг существовал. Вот как сейчас, здоровенная металлическая рептилия водила башкой из стороны в сторону, даже не пытаясь как-то камуфлировать свист и стрекот своих радиопереговоров. Враг его не видел - это подтверждало не то, что тот стоял к Миджеру «спиной», а то, что Миджер был до сих пор жив. Будь иначе - от залпа в упор его бы не спасло даже чудо.
Система наведения нерешительно пискнула и вдруг выдала рекомендацию на применение спецсредства.
В другое время такая помощь от убого-услужливой нежити в глубинах гермокостюма его только убедила бы поступить по-своему. Сейчас он среагировал рефлекторно.
Короткая вспышка разорвала темноту, подбрасывая Миджера на ноги.
Микрограната особыми каталитическими реактивами намертво приваривалась к вражеской броне, а потом срабатывала подобно крошечному прямоточному плазменному двигателю - с иголку толщиной, раскаленная до звездных температур плазменная пика погружалась в любой материал, как в масло, после чего высокоионизированное облако начисто коротило все, до чего могло добраться. От такого оружия была застрахована только очень допотопная техника. Или органика - человек отделался бы сильным, но не смертельным ожогом, максимум - болевой шок. Враг замер грудой неподвижного металла. И только навесные агрегаты продолжали посверкивать в темноте, пытаясь жить самостоятельной жизнью. Так. Надо убираться. К нему уже двигались сразу три машины врага.
Снова пришлось вспоминать, чему его учили.
Короткая, злая очередь в глубь леса, прыжок, свист ответного огня - уже в стороне, потом ствол за спину, дать волю манипуляторам - бесшумно, но на полной скорости механические змеи уносили Миджера в сторону от начавшейся новой погони. Хорошо, когда противник тебя практически не видит… только так ли уж зряч ты сам, а, Мидж?
Миджер поймал себя на том, что уже почти привык к этому дурацкому имени-коротышке. До имен ли тому, кто обеими ногами в могиле, только крышку гроба заколоти.
Сизое марево едва справляющегося с привязкой сонара вдруг расцветилось яркими огнями. Впереди его засекли и теперь прощупывали для опознания. Свои.
«Мидж, ты как?»
«Капрал, уничтожена единица. Слишком близко, прожег гранатой».
«Очхор. У нас хуже - два-девять, один-пять».
Миджер сглотнул, но ничего не сказал. Двое убитых, один тяжело ранен, без сознания.
«За мной».
«Точка» оказалась узким глубоким оврагом, поросшим какой-то буйной растительностью, которая теперь была измочалена и втоптана в осыпающийся грунт тяжелой поступью манипуляторов гермокостюмов.
На «точке» находились четверо. Остальные или еще не добрались, или… Миджер приказал себе не думать об этом. Капрал сказал, двое. Только двое. Остальные - где-то поблизости. И хватит об этом.
Мелькнули визгливые идентификаторы, замершая в неподвижности тень на земле - навигатор-инженер. Плохо. Кажется, это он ранен. Кто же их теперь отсюда… Рядом с ним пристроился на корточках примар Эл. Капрал чуть в стороне разговаривал на закрытом канале с четвертым бойцом.
Миджер наклонился над неподвижным телом, вопросительно поднял голову.
«Его задело, стажер. Не суйся, и с тобой так не будет».
Очень информативно. Миджеру вдруг захотелось врезать идиоту Элу. Скорч делал свое дело. Ему было все равно, чем это может для него кончиться.
«Не дрейфь, он оклемается. Вливания. Костюм держит. Мы его вытащим, понял?»
Понял, куда уж не понять.
Миджер зачем-то достал из-за спины ствол, подумал секунду и полез вверх по склону на гребень.
«Стоять, стажер».
Он послушно остановился. Команды его научили исполнять в любом состоянии.
Капрал шагнул к раненому, потом снова отошел. Все ждали, что он скажет.
«Так. Мы шестеро отправляемся в обход врага на северо-восток. Двое остаются и доставляют навигатор-инженера к боту».
Канал был заблокирован на обратную связь, но Миджер явственно понял по переминаниям остальных бойцов, что они с решением командира не согласны. Впрочем, какое ему дело до чужих сомнений… он должен был провести сквад на место, и он проведет.
«Стажер Энис, насколько верна оказалась карта?»
«Насколько возможно было проверить».
«Вторая пещера - вроде центральная в системе. Не хотелось бы упереться в тупик, когда мы туда пробьемся».
«Вторая справа налево, мне тогда удалось подойти почти вплотную. Я покажу…»
«Ты остаешься и следуешь к боту».
«Командир!..» - начал было Миджер, но канал уже, снова заблокирован. Он уже один раз решил свою судьбу. Теперь выбор делали за него. Так лучше? Так - правда лучше?
«С этими двумя остается примар. Эл, ты выведешь их отсюда».
На этот раз тот даже не дернулся. Хотя мимолетное их знакомство прекрасно рисовало у Миджера в голове отборную брань, что была приготовлена на голову капрала. Вместо этого Эл на фоне тишины канала лишь хлопнул в ответ бронированной перчаткой, сжатой в кулак, по грудной пластине гермокостюма.
Если между ними двумя и произошел на деле какой-то диалог, Миджер его не услышал.
«Сквад, вперед. Эл, выполнять».
Капрал с бойцом исчезли за краем оврага, оставив Миджера наедине с Элом. С разъяренным Элом.
«Шевелись».
Это слово было как пинок бронированным ботинком под зад. Их манипуляторы свистнули в стороны, подхватывая слабо реагирующий на прикосновения гермокостюм навигатор-инженера, вынося всех троих наверх. Теперь овраг лежал между ними и удаляющимся сквадом.
«Слушай сюда. Двигаемся быстро. Я загружаю вас в бот, там ты ждешь приказов инжа, апро, Мидж?»
«Апро, примар. Вернешься туда?»
Смешок в ответ.
«Соображаешь. Марш!»
Эл сказал, что загрузит их в бот. На деле вышло несколько иначе. При первом же тревожном сигнале примар буквально вырвал из рук Миджера ствол, перехватывая свободными манипуляторами увесистые магазины. Так они и двигались некоторое время - Эл, рыщущий по окрестностям, в ярости высматривая врага, и оставшийся почти безоружным Миджер, с трудом передвигающийся в требуемом направлении, сгибаясь под тяжестью раненого.
Первые сполохи ведущегося плотного огня застали их в полукилометре от оврага, когда они уже должны были вот-вот скрыться в густом подлеске на дальнем склоне холма.
Первые мгновения Миджер даже не обращал внимания на далекие вспышки. Привык. Но когда его настойчиво дернул за рукав Эл, пришлось остановиться. Перестрелка и не думала затихать. Звуковое поле наполнялось радужным туманом, стало стремительно светлеть даже на фоне заливающегося предрассветной бледностью неба. В общий шум навигационной системы влился электромагнитный индикатор. Оперативное поле прошили белые нити полей. Что-то проходило не так, там, вдали.
Аккуратно положив навигатор-инженера на землю, Миджер встал рядом с напряженным Элом.
«Связи нет…»
«Они далеко, да им и не до ответов…»
«Заткнись, я знаю».
Грубость примара сейчас уже не показалась грубостью. Зачем Миджеру каждый раз лезть под горячую руку.
«Там что-то творится».
Миджер не стал отвечать, и так все было понятно.
Два раза ярко хлопнуло волной инфразвука, и расстилавшееся перед ними до самой реки пространство вспыхнуло безумно четким «светом» звуковых маяков.
Там, внизу, в ослепительном море дробящегося о стволы эха, стояли в круг знакомые фигуры ощетинившихся манипуляторами десантников в гермокостюмах.
Нет, не стояли, уже лежали, огрызаясь во все стороны плотным огнем. От разрывов росла ионизация воздуха, воздевая к небу спутанные в жгуты силовые линии магнитных полей.
А за пределами круга занятой обороны стремительным вихрем проносилось нечто, в чем было почти невозможно разглядеть отдельные боевые машины врага. Сквад попал в засаду. И атакующих было больше, куда больше, чем раньше. Откуда они взялись, в одном месте, столько?
Полыхнул разрыв гранаты, потом еще одной.
Бойцы были в таком же, как у Миджера, разведобмундировании. Без тяжелой брони и орудий высокой плотности огня им долго не выстоять. Нужно уходить, прорываться!..
Техника, треклятая техника портативных тактических систем раз за разом вырывала Миджера из реальности туда, на поле виртуального боя. Виртуального, потому что такого далекого теперь. Но он же мог быть там, а не здесь. Погибать вместе со всеми… Эти маяки делали схватку такой близкой, такой… детальной.
Вот поднялась в воздух и рухнула одна темная фигура, пораженная навылет.
Теперь враг не пер навстречу огню, бездумно кладя свою квазижизнь по приказу. Они давали потратить боезапас и тогда били наверняка.
Это было похоже на спектакль, постановка из жизни и смерти картонных мишеней в детском тире. Уж не им ли, единственным зрителям, предназначался этот кошмарный спектакль?
Когда погасла на тактике очередная фигурка, Эл впервые вздрогнул. И тогда Миджер понял, что это был капрал. Примар дернулся вперед, но петля манипулятора не дала ему двинуться.
Миджер с усилием откинул забрало шлема, отрываясь от треклятой тактики.
- Эл, не надо. Он же дал тебе приказ.
Примар вырвался из захвата, но остался стоять на месте.
«Тебя спасать, что ли?»
- Меня спасать не надо, примар. У нас есть задание. Нужно подать сигнал.
«Это ловушка для идиота, Мидж».
- Ты думаешь, это не место высадки?
«Апро. Они красуются, эти суки красуются. Дают понять, как их тут много, что бить нужно сюда, только сюда».
У Миджера вдруг метнулась в голове шальная мысль.
- Для того чтобы дать сигнал на спутник, нужен инж?
«Ноуп, Мидж. Пустить простой пакет сигнала в зенит можешь даже ты. Вот эта дрянь посылает сигнал».
Он показал.
- Значит, они… они могут сделать это в любой момент?
«Апро, стажер. Но не делают этого».
- Значит, это никакое не место высадки, и капрал это понял?
Эл тоже поднял забрало и с каменным лицом выцедил сквозь зубы.
«Значит, я должен выяснить это. Один. Поспешим».
Они продолжали двигаться через лес, теперь чаще молча - стоило Миджеру подать голос, рывок манипулятора Эла чуть не швырял обоих на землю.
Позади оставались их товарищи, но звуки затихающего боя все реже ловились чувствительными сенсорами. Все было кончено. Миджер заметил, как остановился, грузно осев, Эл, и тоже замер, уже подозревая, что сейчас будет. Забрало уехало с коротким сухим звуком.
- Оставайся здесь, парень. Мы никому не нужны. Они показали, на что способны. Нам осталось только отойти к шлюпке и дать сигнал. Но мы, как ты понимаешь, сделать этого не можем. Это провал операции, парень.
- Мы можем сообщить, что видели…
- Мы не видели ничего. О контакте там знают, - палец вверх, - о силах противника тоже. Что еще ты им можешь сообщить?
Эл скривился, как от резкой боли.
- Кучка наземных мобильных штурмовиков. Тяжелого вооружения нет. Поддержки нет. Навигационная система не развернута. Нам не повезло, у нас амуниция для разведки, не Для рейда. Потому они нас так…
Миджер опустил голову, пытаясь придумать выход из этого тупика. Скорч делал голову ватной, в ней была готовность атаковать врага. Думать сил не было.
- Капрал погиб, Эл. Теперь ты командир.
В первое мгновение казалось, что он его убьет. Но потом Эл снова осел на землю.
Занимался рассвет, и глухие забрала гермошлемов из черных постепенно становились окрашенными под цвет окружающей зелени. Эта перемена превратила их из размытых призраков в шероховатых напряженных головоногих.
Время шло. Решения не было.
- Миджер, мне нужно уйти. Вариантов нет. Осталось всего полкилометра, потом можно спокойно вызывать бот, он вас прикроет и заберет отсюда.
- Решил удостовериться?
- Зарываешься, пацан.
- Эл…
- Молчать.
Эл начал срывать с себя лишнюю амуницию. Четко и порывисто. Он для себя все уже решил.
- Приказ. Берешь раненого, доставляешь на борт, ждешь меня с разогретыми двигателями не ближе пяти километров отсюда. Предельное время ожидания - два часа. Если я не выхожу на связь за это время - разворачиваешься на базу, докладываешь обо всем, доставляешь капсулы с записями. Пусть решают. У них будет еще шанс, что бы там, в пещерах, ни оказалось. Апро?
Миджер ответил по уставу - четко и не задумываясь:
- Апро, примар!
Спустя две секунды Эл исчез в зарослях. И только теперь Миджеру пришло в голову, что он должен один нести раненого навигатор-инженера оставшиеся полкилометра.
«Стажер, отставить».
Голос был синтезированный, так четко выговаривать слова человек, едва отошедший от наркотиков, не мог.
Гермокостюм, еще пять минут назад лежавший на земле неподвижной грудой, слабо пошевелился, пробуя подать мощность на манипуляторы. Те реагировали неохотно - по экрану Миджера поползла дорожка отчета. От того попадания пострадал не только инж, умная техника поспешила взять большую часть повреждений на себя.
- Сорр, вы как…
«Нормально, стажер. Не сдох покуда. Операция?»
- Подтверждения мы так и не получили. Ничего.
«Значит, вот так. Ладно. Мы остались одни?»
Миджер пробежал глазами оперативное поле, уже почти потерявшее отблеск звукового муара. Начинался день. Последний мирный день этой планеты.
- Так точно, сорр. С нами был примар, но он ушел к остальному скваду… они бились, пока мы отходили.
«Но признаков боя нет. Я всегда знал, что остаться