так, я удивлен, даже более того, я в ступоре.
- Ты что творишь?! - крикнула Дана, схватив меня за плечи и продолжая трясти.
- Я? Это что ты творишь?! Я сплю, - обиженно пробормотал я, пытаясь вырваться из ее рук.
- У тебя же сердце не билось. Я тебя целых десять минут трясу, - едва не всхлипнула она.
- Ну вот, - огорчился я, - даже умереть спокойно не дадут.
И едва успел увернуться от летящей в меня книжки. Кажется, Фауст полетел...
- Эй! Хватит. А то я так и вправду концы отдам. Тебе показалось, - попытался я ее успокоить, а заодно и себя.
- Ага. Показалось. У тебя пульса не было вообще. Ты холодный был.
Мне кажется, она немного успокоилась.
- А что ты тут вообще делаешь-то? Вроде я дверь новую поставил? Как же ты вошла? И вообще, я же не одет, - сделал я неожиданное открытие.
Она покраснела. Как ей идет этот румянец.
- Ну... - протянула она, отвернувшись. - Я подумала, что уже пора идти в ресторан, а ты все не заходил. Вот и решила зайти. Звонила целый час, а когда ты так и не открыл, позвонила в фирму, которая тебе дверь ставила и заказала у них ключ к твоей двери, вот и все.
- А что? Нынче все фирмы так просто раздают ключи от дверей, которые только что установили?
Дана покраснела еще больше. Боже мой, как она прекрасна!
- А я сказала, что я твоя девушка. Ну мы идем в ресторан? Тему переводим? Ладно, сделаем вид, что не заметили.
- В ресторан? Так мы же на вечер договорились, а сейчас... а сколько сейчас? Я начал волноваться.
- Уже седьмой час, - сказала Дана, глядя на свои золотые часики.
- Оп-па, - я плавно осел на кровать.
Но я же только что лег. Как я мог столько проспать? Это же просто невозможно. Дайте-ка подумать... почти двадцать часов проспал!
Из оцепенения меня вывела Дана.
- Я пойду переоденусь, а ты пока одевайся и приходи в себя. В ресторане все и обсудим. Кстати, твои синяки...
Действительно, синяки-то пропали. Как же я это могу объяснить? Ресторан - это, конечно, хорошо, но вот обсуждать я ничего не хочу. Что я ей скажу? Что я вампир? Нет уж.
- В ресторан? - рассеянно пробормотал я. - Да, конечно...
Лана не заметила ничего странного в моем тоне и отправилась переодеваться.
Размышляя, я автоматически провожал ее взглядом. Я даже не сразу заметил, что слежу не за фигурой девушки, а за ее шеей. Помимо моего желания у меня в голове пронеслась мысль о том, как было бы приятно вонзить в ее шею зубы и выпить кровь... красную... вкусную... теплую...
Да что это со мной?! Вот оно. Дождался! Нет, мне нужно срочно уходить отсюда, чтобы не случилось чего-нибудь непоправимого и ужасного. Не хотелось бы расслабиться и невольно броситься на Лану, следуя появившемуся у меня желанию.
Я быстро оделся и, взяв бумагу и ручку, начеркал на листке, что сожалею, но мне надо бежать, и чтобы она не волновалась, если некоторое время меня не будет.
Прилепив записку к двери, я кинул ключ от квартиры под коврик и выбежал из подъезда. Несмотря на плохое настроение, я себя чувствовал просто великолепно. Ощущение было таким, словно я вот-вот взлечу. Мне даже показалось, что я немного отрываюсь от земли, когда бегу. Солнце уже почти село, и кожа практически не зудела от его надоедливых лучей.
Пробежав пару кварталов, я даже не запыхался. Я свернул в парк и побежал по тропинке к озеру. Мне нужно было подумать, а небольшое озеро в парке всегда меня успокаивало.

* * *

Я сидел на берегу и размышлял о том, что со мной случилось за последние три дня. Все началось в субботу, сначала это Посвящение, потом исчезнувшая дверь в квартире, теперь подозрительно долгий сон. Что же будет дальше? Стоп. Прежде всего, следует вернуться к тому, с чего все началось.
Память определенно играла со мной. Она прятала куски того самого злополучного дня, когда я отправился в эту дурацкую секту. Со мной такое было впервые. Нет, бывало, я напивался, но оставались же хоть какие-то отрывки воспоминаний. А тут сплошной пробел. Сходить, что ли, на сеанс гипноза?
И какой черт меня дернул пойти в эту секту?
Я никак не мог сосредоточиться на самом главном, потому что перед глазами все время появлялась Лана. В результате я просто просидел несколько часов, думая о девушке, от которой так позорно сбежал любоваться водной гладью.
Единственное, к чему я пришел, так это к тому, что мне надо еще раз наведаться в здание «прохождения Посвящения».

* * *

Добежав до метро всего минут за десять, я сел на поезд в сторону центра. Стоя напротив двери, вдруг заметил, что не могу сфокусироваться как обычно и увидеть свое отражение. Я простоял все время пути перед дверью, но так и не смог его углядеть. Что-то изменилось с тех пор, как я проснулся в тот «первый день» после Посвящения? Это очевидно. Но что же там со мной сделали, что я начал меняться намного быстрее, чем до этого? Я бы даже сказал, что до этого я практически не менялся. Только в темноте стал лучше видеть, свет перестал любить, да еще спать стал чуть больше. Но не на день же засыпать! Впрочем, даже столь долгий сон можно было бы списать на какую-нибудь болезнь, если бы не жажда крови, которая меня обуяла при взгляде на шею Ланы.
Я бы мог решить, что дома это была случайность, но когда я проходил мимо какой-то миленькой девушки на станции метро, мое внимание, как обычно, переместилось на нее. Только не на лицо и фигуру, как бывало обычно, а снова на шею. Мои губы изобразили странную гримасу, которой она, к счастью, не видела, и я невольно облизнулся. Хорошо еще, что я вовремя спохватился и не пошел за ней, судорожно стиснув зубы. Лишь несколько человек шарахнулись от меня и проводили испуганными взглядами.
Теперь я ехал в вагоне и старался не смотреть на девушек. Зато в голове стали появляться другие довольно странные мысли. Я посмотрел на парня, стоящего напротив меня. Он стоял слегка вразвалку, расправив свои широкие плечи и окидывая вагон нагловатым взглядом. Я таких никогда не любил, и у меня появилась довольно странная мысль. А что, если подойти и со всего размаху засадить этому парню локтем в нос? А потом, когда он упадет, пинать его ногами. Как поведут себя люди в вагоне? Женщины конечно же начнут кричать, а вот кто из мужчин попробует меня остановить? Этот прыщавый очкарик, конечно, поспешит отойти в другой угол, толстоватый мужик справа даже от книжки не оторвется... жаль, что милиционеров в этот раз в вагоне не оказалось, вот они бы точно меня остановили. Сами бы потом меня попинали. Мне кажется, что в вагоне нет ни одного нормального человека, который стал бы защищать незнакомого парня. Получается, что нет ничего хорошего в нашем обществе...
Естественно, никого бить я не собирался. Просто так я развлекал себя размышлениями до своей остановки. Все равно делать было больше нечего.
Неожиданно я обратил внимание на то, что кое-кто из пассажиров удивленно смотрит на стекло в двери. Видимо, пытаясь найти отражение этого странного типа в помятых черных брюках и рубашке, застегнутой до самого горла. И это притом, что температура на улице плюс двадцать.
Странный тип в черном ретировался в дальний угол, на всякий случай слегка расстегнул ворот и притих. А то мало ли что.
Доехав до «Кузнецкого моста» и выйдя на улицу, я добежал до того самого здания, где прошел этот странный ритуал, так меня изменивший. Здание пустовало. Я толкнул незапертую дверь.
Внутри было пусто, никаких видеокамер, картин, ничего не было. Голые, облезлые стены и, самое главное, никакой лестницы в подвал. Чертовщина какая-то.
Я побродил по комнатам и, так ничего толком и не обнаружив, поехал домой.
Теперь я старался обходить все места, где можно было увидеть мое отражение, вернее, не увидеть. Зачем привлекать излишнее внимание к своей скромной персоне?
Приехав на свою станцию, я не торопясь вышел из вагона и направился в сторону парка. Там я свернул на аллею и побрел в тени огромных дубов. Я специально пошел по самой безлюдной аллее. Мне совершенно не нравилась эта жажда крови, она меня пугала. Кроме того, на обратном пути в метро у меня начали трястись руки, а в глазах поплыли красные круги.
Едва я вошел в парк, сердце стало биться так учащенно, будто собиралось выпрыгнуть из груди. Ни с того ни с сего я начал ощущать сильное беспокойство, будто перед походом к зубному. Странные мурашки по телу и замирание сердца - «синдром больного зуба».
Куда же мне идти? Наверное, все же домой. Просплюсь, извинюсь перед Ланой и свожу ее в ресторан. Пора забыть про все эти тайны. Может, все и так обойдется, вот только как быть с этой жаждой?.. Нет. Опасно это. Может, обратиться к врачам? Они меня запрут в лаборатории. Вполне возможно, что оно будет к лучшему. Я не смогу никому нанести вред, и есть вероятность того, что меня все же вылечат...
Мои безрадостные размышления прервал чей-то голос:
- Оп-па. Ребята. Вы поглядите, кто выполз из своей норы, да еще и на ночь глядя. А не боишься нарваться на бандитов? У нас район не из спокойных.
Я резко повернулся, чтобы увидеть говорившего. Им оказался один из тех самых трех типов, которые не так давно заходили ко мне со странными вопросами.
- Привет, друзья. Как дела? - приветливо сказал я, делая шаг в сторону метро.
А я и не заметил, как углубился в парк. До метро я, видимо, уже не добегу, далековато.
- И куда же ты собрался, мил человек? - Это уже из-за спины.
Я резво обернулся и увидел еще двух любителей черного. Они, приветливо улыбаясь, доставали ножи.
Ну, вот и все. Вампир ты или не вампир, а с тремя здоровяками с ножами тебе не справиться.
С такими невеселыми мыслями я остановился и принял то, что считал боевой стойкой: руки перед лицом, ноги немного согнуты. Так меня в детстве учили на карате. Если бы все зависело только от стойки, то я бы даже, может быть, и продержался минутку-другую...
Однако все кончилось быстро. Один из них просто взял и вставил нож мне меж ребер. Я даже сказать «мама» не успел, а просто начал плавно оседать на землю.
Прижав руку к ране, я тщетно пытался ее прикрыть и остановить кровь. Ничего не получалось, и кровь продолжала литься. Вот так я и сидел на коленях, тупо глядя на то, как моя рубашка пропитывается кровью.
А трое придурков стояли и ржали. Должно быть, и вправду смешно, подумал я, теряя сознание.
Не знаю, как так получилось, но кровь попала мне на губы. Неожиданно я почувствовал, что жажда, мучившая меня весь сегодняшний вечер, стала настолько сильной, что все остальное меня просто перестало волновать. Я не только перестал терять сознание, но все мои чувства обострились и во мне откуда-то взялись силы, которых раньше не было.
Я почувствовал, как кровь проходит по моим венам, стучит в висках, как бьется мое сердце. Вокруг меня слышался странный стук. Немного прислушавшись, я понял, что это стук сердец здоровяков, стоящих надо мной. Я просто физически ощущал, как кровь проходит по венам этих жалких людишек. Они даже ничего не поняли, когда я вскочил, одним прыжком преодолел пять метров до одного из них и впился ему в шею.
Позже, вспоминая, я понял, что никакие клыки на самом деле не нужны, достаточно просто правильно и достаточно сильно укусить в артерию, и вот она - жидкость, дающая жизнь. Однако сейчас мне было не до этих тонкостей, все произошло слишком быстро. Казалось, что время для меня замедлилось. Его товарищи еще не закончили смеяться, как с первым из них было кончено.
Всего за несколько секунд я разобрался и с остальными. Мне уже не нужна была их кровь, я напился их товарищем, и теперь просто с наслаждением переломал им шеи.
Чувствовал я себя просто великолепно. Состояние эйфории захлестнуло все мое существо. Если бы я знал, насколько это приятно, то давно бы уже начал пить кровь. Я сам не заметил, как поднялся в воздух и завис в трех метрах над землей. Энергия требовала выхода, и я использовал ее как мог.
Вдруг на меня нахлынули воспоминания. В голове проносилась вся моя жизнь в таких подробностях, которых я бы никогда не вспомнил в обычном состоянии. Особенно ярко вспыхнуло воспоминание о том, что произошло на том самом «Посвящении». Я практически переживал все это во второй раз.

* * *

Я поднес позолоченную чашу к губам и залпом осушил. По телу разлилась теплая волна. Я почувствовал невероятную легкость и невольно отдался столь приятному и новому для меня чувству.
- Почувствуйте силу, дети мои, и повинуйтесь мне, - прогрохотал голос над головой.
Та самая девушка, которая открыла мне дверь, принесла коробочку, в которой лежали три перстня. Они были похожи на тот, который я получил по почте, но в то же время были совсем другими. И разница была не только в цвете - они отливали красным. Теперь, когда я выпил крови, а я уверен, что это была именно кровь, я смог почувствовать исходящую от этих перстней злую, кровавую ауру. Девушка подошла ко мне и взяла мою руку, чтобы надеть на нее перстень.
- Нет. Я не хочу, - процедил я сквозь зубы и попытался отойти.
Не тут-то было. Как по команде трое «послушников» подскочили сзади и схватили меня так, что я даже вздохнуть не мог.
- Станьте теми, кто крадется в ночи, станьте моими детьми! - рокотало по всему залу.
Не хочу я быть ничьим дитем. Мне моя мама нравится.
Я вдруг вспомнил, что недавно чувствовал невероятную силу. Собравшись с духом, я взмахнул руками и откинул всех троих «послушников».
Да они же легкие, как пушинки. И чего я их боялся? Я расправил плечи, которые вдруг перестали казаться худыми, и повернулся к остальным «послушникам».
- Ну, сейчас полетят клочки по закоулочкам, - выдавил я.
Двое «послушников» попытались зайти ко мне со спины, но один удар рукой на двоих убедил их отдохнуть. Еще пятерых я просто раскидал по залу, поднимая над головой и бросая в стены. Я получал от этого невероятное удовольствие, а та легкость, с которой я поднимал их над головой, просто изумляла.
Неожиданно глаза фигуры, которая вроде бы недавно была каменной, засветились, и она закачалась. Прошла какая-то пара секунд, и она шагнула в мою сторону.
Бог мой! Да что же это такое-то? Новый вид роботов, что ли? Да нет, не похоже. Вон как крыльями каменными размахался, да и проводков не видать.
- Смертный! Ты ничтожество. Никто не смеет противиться мне! Не хочешь присоединиться, так умри!
Сколько пафоса. Видно, он не те книги в детстве читал.
Ой, мама, а когти-то какие. Каждый с мою руку.
Раздался визг - это та дамочка наконец поняла, что делать ей тут совершенно нечего. Вот «послушники» оказались намного умнее, те, кто еще мог ходить, уже давно смылись. Остались только я и ОН.
Причем ОН явно не чай пить пришел. Не успел я развернуться, чтобы бежать, как ОН схватил меня своей лапой и начал сжимать. Самое удивительное, что у него ничего не получалось. Похоже, что ОН был удивлен не меньше меня. А уж когда я разжал его когти и спрыгнул вниз, то и вовсе опешил.
- Как ты смеешь мне сопротивляться?! - удивленно спросил-пророкотал он, а потом, немного подумав, добавил: - Букашка.
- А на-а-ам все равно! - неожиданно вырвалось у меня. Почему бы и не спеть перед смертью?
- А на-а-ам все равно!
ОН взбесился еще больше. Бедный, даже смотреть на него жалко стало.
- А может, разойдемся по-доброму? - расхрабрился я. - Ты не в моей весовой категории.
ОН прыгнул на меня, и я еле успел отскочить. Вот те раз. Да он же каменный, а я и забыл.
Врезавшись в противоположную стенку, ОН обломал себе часть крыла и взвыл от боли.
- Что? Щиплет? - обеспокоено спросил я. ОН взвыл еще громче и опять бросился на меня. Я элегантным сальто перепрыгнул через него. Эх. Жалко, некому оценить, даже я со страху не оценил и не удивился, как это я умудрился такое выдать. Я на физкультуре в школе даже простых кувырков-то делать не умел.
А у моего соперника отломался еще один кусок крыла, да и коготков поубавилось.
Пожалуй, теперь я буду называть его не ОН, а он.
Последующий час я провел в прыжках, кувырках, откатах, отбегах и отскоках. Вскоре все было кончено. Я лично раскрошил последний кусочек этой горгульи - летучей мыши.
- Вот и все, - устало сказал я раскуроченному залу и опустился на колени. И куда подевалась вся таинственность и завораживающая красота зала? Остались одни осколки да обезображенные настенные фрески.
Я тщетно пытался отдышаться и неторопливо водил взглядом по залу. Кроме взгляда я ничем больше управлять уже не мог, тело не повиновалось. Я собрался с силами и...
В этот момент мне на голову опустился камешек, по размерам, наверное, не уступающий моей многострадальной голове. Последнее, что я почувствовал, - это чьи-то ловкие ручки, надевающие мне на палец перстень...

* * *

- Так вот как все было! - оповестил я небо о своей радости и опустился на землю.
Меня вдруг охватила дремота. Так захотелось спать, что просто сил не было. Я даже не успел отойти от трех растерзанных тел, как упал на траву и провалился в сон.

* * *

Последнее время все мои пробуждения отличаются особой неприятностью. Сегодняшний день не был исключением. Я проснулся в каком-то ржавом железном ящике.
Сколько себя помню, всегда боялся замкнутых пространств, поэтому я тут же начал ворочаться и вскоре умудрился вылезти из чертова гроба. Это оказался именно гроб, причем в морге.
Морг выглядел... как морг. Множество железных ящиков, в которых, насколько я понимаю, лежали тела. Атмосфера от этого вовсе не улучшалась, и я поспешил ретироваться.
Вот только где раздобыть одежду?
Я стоял посреди морга в чем мать родила. На месте ранения ножом не осталось даже шрама. Совсем неплохо для недоделанного вампира. Про синяки я и вовсе молчу, они исчезли еще до того, как меня разбудила Дана.
Я отлично помнил все, что произошло сегодня ночью. Лучше бы я этого не помнил. Я же теперь убийца, куда уж до меня Джеку-Потрошителю... Как ни странно, совесть меня совершенно не мучила, потому что они меня пытались убить. Да и вообще, не такие в наше время люди живут, чтобы из-за них сильно переживать. И без этого проблем хватает.
Выглянув из окна морга, я увидел, что нахожусь на пятом этаже какой-то больницы. Уже светало. Неожиданно за дверью послышались голоса.
Я вспомнил о том, как парил в воздухе всего несколько часов назад, и скрепя сердце прыгнул за окно, когда входная дверь уже начала открываться.
Шмяк!
Это не я сказал, это тело сказало... асфальту...
- Ой ты ё...
А вот это уже я.
Я с трудом поднял голову и посмотрел наверх. Наверху я увидел окно, из которого только что выпал, и мои и без того болевшие конечности прямо-таки взвыли.
Кое-как я отполз под размашистые ветки дуба. Из окна выглянул озабоченный работник морга в форменном халате, огляделся по сторонам, чертыхнулся и скрылся из моего поля зрения.
Черт возьми, как же больно! Я даже не мог представить, что можно испытывать такую боль. Некоторое время я просто валялся под деревом, пытаясь не потерять сознание.
Почувствовав себя немного лучше, я пополз в сторону дома. Слава богу, что до него не так уж и далеко. Больница-то находилась недалеко от Вешняковской улицы, а от нее до моего дома десять минут ходу.
Прошло часа два, прежде чем я добрался до дома. Еще минут двадцать я доползал до своего этажа и открывал свою новую железную дверь с помощью ключа, который так удачно спрятал под ковриком.
Признаюсь честно, довольно трудно добраться до дома в семь утра, во вторник, если на вас нет никакой одежды и почти все конечности у вас переломаны.
Как я добрался до дома, да еще так, что меня никто не заметил, для меня останется загадкой на всю, надеюсь еще долгую, жизнь. В течение своего продвижения я терял сознание раз пять, а уж останавливался передохнуть каждые пять минут.
Едва закрыв за собой дверь, я с трудом дополз до кровати и уснул.

* * *

Разбудили меня голоса за дверью. Уж очень их было много, и очень уж громко они говорили.
Не прошло и пары минут, как я вскочил и сбегал в ванную. Там в душе я смыл с себя всю кровь, которой было так много, что я засомневался... а осталась ли во мне хоть капля? Затем быстро оделся и прильнул к глазку. Я себя чувствовал превосходно. Так и лучился здоровьем и силой. О том, что еще недавно у меня были переломаны ноги и еще черт знает что, я старался не вспоминать. Воспоминания были очень расплывчатыми, как будто я давеча очень сильно напился. Тело же и вовсе не помнило ничего. То есть обычно после перелома или ожога ты помнишь, что болело именно в этом месте и примерно так. А я вот не помнил. Я помнил, что, кажется, у меня было что-то сломано и было даже больно. Но вот что было сломано, где и как болело, я не помнил.
На лестничной площадке собрались мои соседи. Они все что-то громко обсуждали. Там были все и самое главное - Дана. Дана стояла с заплаканными глазами и просто молчала, в то время как остальные просто не замолкали.
Я прислушался...
- ...он сам виноват... странный... убили... Ничего не понимаю.
- Я же говорила, что он с мафией связан... Знакомый голос, уж не Клавдия Степановна ли?
- ...я сама видела, как они к нему приходили...
Ну точно, она самая. Так это они про меня, что ли?
- Теперь у нас в районе только спокойнее станет... Та-ак. Это почему, интересно?
- А у него родственники-то были? А то кому квартира-то теперь?
Оп-па. Уже добро делят.
Дана, казалось, сейчас уже не выдержит, она едва сдерживалась, чтобы опять не разрыдаться. Пора вмешаться.
Я приоткрыл дверь и, облокотившись на дверной косяк, стал слушать.
Первой меня заметила умница Лана. Она уставилась на меня, как будто увидела призрака, и даже глаза протерла для верности.
Щас еще ущипнет себя.
- Ау!
Ну точно, ущипнула.
Все резко затихли и уставились на Лану. Только старая грымза продолжала надрываться:
- По нему вообще давно тюрьма плакала...
Заметив, что все молчат, она тоже замолчала. Постепенно все повернулись в мою сторону, и тишина уже стала зловещей. Все стояли и молча пялились на меня.
- Кого хороним? - радостно спросил я, не преминув одарить всех улыбкой.
Лана радостно бросилась ко мне и заплакала у меня на плече.
- Ну что ты? - Я немного смутился.
- Они... они сказали, что тебя убили у нас в парке... - она разрыдалась еще больше.
- Ну... слухи о моей смерти слегка преувеличены. Ты это... плакать заканчивай, я футболку только что постирал.
Она умудрилась меня еще и локтем под ребра ткнуть. Ишь какая обидчивая. Но как она мне нравится.
Первой конечно же смылась Клавдия Степановна. Потом начали расходиться и остальные. Кое-кто мне даже руку пожал. Раньше за ними такого не водилось, надо умирать почаще. Может, и уважать начнут.
- Пойдем ко мне, я тебя чаем буду поить, - сказал я, обнимая Лану за плечи.
- Я бы и чего-нибудь покрепче выпила, - пробормотала она.
- Запросто, ты только пойди умойся, а то ведь вся заплаканная. И не стыдно? Взрослая женщина и плачет... Ау! Она еще и щиплется.
- Я же мертвый! Можно бы и понежнее...
- Это уже не смешно, я знаешь как переживала.
- Ну, прости, пожалуйста, Ланочка. Я не виноват, что меня с кем-то спутали, - начал оправдываться я. Она скрылась в ванной. Ой, черт!
- Спутали?! А кровь откуда? Это уже пахнет истерикой.
Должен признаться, что я, в общем-то, ее понимаю. Вот 'только кто же меня поймет?
- Я все объясню... потом...
- Нет. Либо ты мне все сейчас объяснишь, либо никогда, потому что я ухожу, - сказала она, выйдя их ванной.
- Эй, я же все-таки мертвый. Ко мне должно быть уважение и.....
Она направилась к двери.
- Стой! Хорошо...
- Ну?
Ах, как она ножкой притоптывает в нетерпении, а как ей идет это синее платье, оно так подчеркивает белую кожу на шее... Тьфу. Опять отвлекся.
- Ладно. Я работник ФСБ.
Она сделала шаг в сторону двери.
- Тьфу. Хорошо, сама напросилась. Я - вампир. Стой, говорю.
Последние слова я сказал уже закрытой двери. На лестнице послышались быстрые шаги, сопровождаемые нелестными словами в мой адрес... кажется, даже нецензурными. Она даже вспомнила о том, что я ее так и не сводил в ресторан, как обещал. Шутки шутками, а денег у меня все равно нет. Да и документы остались где-то в морге. Возвращаться я за ними, безусловно, не собираюсь. И без того проблем хватает.
Я молча смотрел на дверь и думал о своей жизни в свете преобразований, произошедших со мной за последние месяцы... Блин! От меня девушка ушла! Хотя она номинально никогда моей девушкой и не была... но могла бы стать... наверно... хотя с таким характером зачем она мне нужна?
Впрочем... Может, оно и к лучшему. Ей будет куда спокойнее без меня. Вот только я - то как же? Мне лучше не будет, это уж точно, хотя не придется о ней волноваться. Но, может, все же это стоило бы волнений? Волнения были бы по-королевски вознаграждены.
Я проверил замок на двери и, продолжая рассуждать, отправился в комнату. Там я сел в кресло и уставился на глаз, который, в свою очередь, выжидательно уставился на меня. Я поудобнее устроился в своем любимом кресле и задумался над темой для книги. Думать о том, что со мной произошло, совершенно не хотелось. Становилось страшно. А книга... я давно мечтал написать книгу, вот только писать мне на данный момент ничего не хотелось, но кушать-то надо что-то, а то деньги уже почти кончились. Как бы ее назвать?..
Мой взгляд невольно опустился на руку. На пальце играл светом красный перстень. Веяло от него каким-то... страхом, что ли. До меня даже не сразу дошло, что шторы-то все задернуты. Никакое освещение не включено. Откуда же свет на перстне берется? Получается, из него самого?
Мне вспомнилось, как на Посвящении, выпив крови, я ощутил сильное зло, исходящее от перстня. А теперь эта гадость у меня на пальце. Интересно, зачем? Чего добивались люди, ударившие меня по голове и надевшие на меня перстень? По всей видимости, он что-то должен был со мной сделать. Подчинить их воле и сделать послушной игрушкой? Или еще что-нибудь? Может быть, эта жажда именно из-за перстня усилилась? Но ведь она была и до появления перстня. Найти бы кого-нибудь из этих «посвященных», вот только они все были в капюшонах. Найти бы хоть ту девушку. Неужели эта красавица тоже с этим связана? Да, еще есть и Колдун. Устроить бы кому-нибудь из них допрос с пристрастием...

ГЛАВА 4

Вот так всегда. Я умудрился задремать. Хорошо хоть чайник не поставил, а то бы точно сгорел тут вместе со всем барахлом и квартирой. И полдень уже наступил, пока я спал. Ну да ладно, время прогуляться до кассы оплаты Интернета. Эта прогулка мне очень кстати, заодно прикуплю продуктов, а то в холодильнике осталась лишь бутылка кефира (трехнедельной давности), кусок сыра (месячной давности) да еще тарелка недоеденных котлет (сколько они в нем лежали, понять трудно, но, судя по слою плесени, их не доели еще предыдущие жильцы).
Постояв немного у открытого холодильника и прикинув, стоит ли его включать ради сохранности находящихся в нем продуктов (если их вообще можно назвать таким гордым словом), я решил все же его включить и полез под стол, чтобы найти розетку. Розетка присутствовала, но в ответ на мои попытки вставить в нее вилку от холодильника она сердито заискрила и задымилась. Чертыхнувшись, я бросил это гиблое дело и пошел умываться.
В ванной тоже были проблемы. Уже с неделю у меня подтекала труба. Не сильно, но ведро я все же на всякий случай ставил. И надо же было этой трубе именно сегодня прохудиться окончательно. Едва войдя, я наступил в лужу. Не столь большую, как могло бы быть, но все же. Ведро переполнилось, и вода из него медленно стекала на пол. Я быстро вылил ведро и подставил его обратно под капающую трубу. Я даже начал вытирать лужу на полу, но это было слишком неблагодарное занятие для такого ленивого до любых физических нагрузок человека, как я. Так что я бросил эту дурацкую затею и пошел одеваться.
В коридоре я кое-как забрался в ботинки и глянул в зеркало - пусто. Вздохнув, я отправился было на выход, как чуть не свернул себе шею, наступив на не завязанные шнурки. Склероз, однако.
Когда я нагнулся завязать треклятые шнурки, у меня из кармана брюк выпал осколок, подобранный в подъезде. Я взял его в руку, чтобы убрать обратно, как вдруг заметил определенное сходство осколка с перстнем на моей руке. Повнимательнее рассмотрев осколок, а заодно и перстень, я заметил, что на нем виднеется часть глаза, такого же, как и на перстне.
Это уже интересно. Откуда же он взялся в нашем подъезде?
Глядя на осколок и пытаясь выдавить хоть одну дельную мысль из своего, отказывающегося работать мозга, я вышел на лестничную клетку. На ней было пусто (что не удивительно в свете последних событий) и всюду валялись окурки сигарет, брошенные толпившимися тут утром соседями. А ведь и эти окурки Клава на меня спишет. Все я виноват, вот такая я зараза.
Едва выйдя на улицу, я подвергся обстрелу солнечными лучами. Сначала мне показалось, что я просто ослеп. Черные очки пропали вместе с документами, а других у меня и не было. Я чуть было не ломанулся обратно в подъезд, потому что в довершение у меня и кожа лица начала гореть так, как будто меня облили кислотой. Но неожиданно, словно сжалившись надо мной, солнце скрылось за тучами, и стало, в общем-то, довольно терпимо. Пришлось сделать заметку, что нужно купить новые солнечные очки. И это притом, что денег и так крайне мало. Но делать нечего, Интернет мне все равно нужен для работы.
Когда за спиной уже был и подъезд, и двор, ко мне в хвост пристроился странный человек. Я его заметил не сразу, только когда он поперся за мной через весь Кусковский парк к метро «Перово». Я сам не знаю, с чего меня потянуло именно туда, но факт остается фактом, я отправился не к ближайшему метро - «Выхино», и не к «Новогиреево», а именно к «Перово». Идя по парку в тени деревьев и смотря по сторонам, наслаждаясь видом зелени, я периодически натыкался взглядом на тощую фигуру, идущую поодаль и старательно делающую вид, что просто гуляет. Причем эта фигура была подозрительно похожа на ту, в которую я врезался по пути на Посвящение. Хотя, возможно, просто дает о себе знать паранойя...
Я дошел до выставки-продажи картин и остановился, чтобы осмотреться.
Эта выставка уже давно привлекла мое внимание. В свое время я часто тут отдыхал, общаясь с художниками и просто интересными людьми, собирающимися тут каждый солнечный или хороший денек.
Сегодня было довольно пасмурно и народу собралось не так много. Аркаша (вечно смурной пейзажист), Чиж (веселый паренек моего возраста, пишущий портреты и являвшийся моим давним другом) и еще несколько человек, которых я не знал. Недолго думая, я направился к Чижу.
Чижик - это удивительнейший человек. Еще пару-тройку месяцев назад мы с ним вместе шлялись по дискотекам и развлекались как только можно, но потом я отправился в Киев и... Сегодня я его увидел в первый раз за весь месяц. У него была своеобразная философия, которая ему не позволяла навязываться кому бы то ни было, и именно поэтому его звонков не раздавалось в моей квартире ни разу за весь прошедший месяц. Странно, конечно, но при этом он все равно считал меня одним из лучших друзей. А для меня он был почти братом, но, стыдно сказать, про него я не вспоминал в последнее время ни разу.
Подойдя к Чижу, пишущему картину с очередной красотки, коих липло к нему постоянно невероятное множество, я перегнулся через его плечо и глянул на портрет. Что ни говори, а рисовать он умел. С картины на меня смотрела очаровательная девушка, но что-то в этой девушке было не похоже на ту, что сидела перед ним. Это свойство Чижа я заметил уже давно. Все портреты девушек, которые он писал, в чем-то были схожи - везде проскальзывала некоторая идеализация. То ли он сам по себе идеалист, то ли просто хочет сделать приятное девушке?
Ободряюще подмигнув, судя по виду, уставшей девушке, я постучал Чижа по плечу.
- Отстань. Не видишь, я пишу картину, - не оглядываясь, проворчал он, - Думаешь, раз давно не появлялся, так теперь все можно?
И как же он догадался, что это я? Вот уж точно, вечно с ним одни сюрпризы.
- Неблагодарная скотина, - возопил я. - Я пришел его навестить, а он на меня ноль внимания. Вот обижусь и уйду.
- Куда ты денешься? Раз пришел, значит, так сразу не уйдешь. Как в Киев съездил?
Ох уж мне этот Киев, глаза бы мои его не видывали.
- Прекрасно. Поездка была весьма... познавательной... местами.
Неожиданно он повернулся и пристально посмотрел мне в глаза.
- Где же ты был последний месяц? Я уж думал, что ты там пропал, пока не увидел сегодня в газете статью о твоей смерти.
Ой! Это ж надо. Что ж ему ответить-то?
- Да я это... загулял по Киеву, потерялся. А там... это долгий разговор на самом деле. Давай в другой раз, хорошо?
- Ладно, - просто ответил он.
- А ты как? Как твои девушки поживают?
- Которые? - не моргнув глазом, уточнил он.
- Ну, а какие есть?
- А никаких нету. Я в свободном поиске. Я даже растерялся. У Чижа нет девушки?! Видно, грядет конец света.
- Ты что, заболел? - участливо спросил я. - Или на солнышке перегрелся?
- Да нет. Просто человеку моего возраста пора уже задуматься о будущем. Нужно что-то постоянное, а не какие-то мелкие увлечения.
«Моего возраста»... да он младше меня на год.
- Я понял. Ты тут без меня от скуки с ума сошел. У меня есть знакомый психиатр...
- Нет, я серьезно, - перебил меня Чиж. - Этот психиатр и мой знакомый, если ты не забыл, и я знаю одного человека, которому помощь этого самого психиатра могла бы оказаться значительно полезнее.
- Ну-у... - неопределенно высказался я.
- И вообще, не мешай мне работать. Приходи вечером в клуб, там и поговорим. Тебя уже давно хочет видеть Хаз.
Хазом мы называли нашего работодателя, который подкидывал мне, Чижу и прочим людям искусства различные тексты на перевод и периодически заказывал статьи. За что его так называют, я не знаю (как, впрочем, почему Чижа зовут Чижом, а меня Руном).
- Опять перевод с китайского? - подозрительно осведомился я.
Чиж не выдержал и захохотал, едва не уронив кисточку.
Это была давняя шутка. Мне тогда заказали перевести статью и забыли сообщить, на каком она языке. Я, естественно, согласился, как обычно - не глядя, и подписал контракт. Каково же было мое удивление, когда она оказалась на китайском! Я сидел над ней целый месяц, а когда перевел - это оказалась биография Мао Цзэдуна, которая была практически точной копией моей же статьи в книге «Все обо всех». Смеху в клубе было столько, что стекла дрожали. Жалко, я этого не слышал, потому что в это время ломал нос Хазу. С тех пор у нас с ним на людях довольно натянутые отношения (читай: лучше мне на глаза не попадайся), а на самом деле мы очень даже неплохо ладим. Да и нос я ему сломал случайно.
- Не знаю, не знаю, - сказал, отсмеявшись, Чиж, - но уж китайский он тебе точно не подсунет, он до сих пор вспоминает «добрым» словом тот дивный вечер, когда его очаровательный нос подвергся осквернению со стороны тебя. Он еще найдет способ отомстить, и тогда не сносить тебе головы.
- Я ему еще раз нос сломаю.
- Так, хватит! Иди отсюда, а то я так до вечера ничего не нарисую, - произнес он, поворачиваясь к заскучавшей девице. Та, в свою очередь, тут же приняла возвышенно-задумчивую позу и уставилась вдаль.
- Ну ладно, до вечера. А руку жать не буду, грязный ты, - мстительно сказал я.
- Чао, мои ами, - не оборачиваясь, ответил Чиж.
Я же повернулся и отправился в сторону метро. Незнакомец все так же неотступно шел за мной, а я ведь уже почти забыл про него. Настырный он, однако. Может, побегать немного? Разминка не помешает, а впрочем... Я повернул на очередной аллее и резво прыгнул за ближайшее дерево. Через минуту показался мой дружок. Он бойко топал по аллее мимо меня. Я присмотрелся к нему повнимательней. Он был одет явно не по погоде: в темном плаще (на улице плюс восемнадцать!), темных очках и шляпе, что было особенно странно, ибо шляпа его была белой! И в такой одежде он намеревался следить за мной и оставаться незамеченным?
Когда он прошел мимо, я выпрыгнул из-за дерева и, подскочив к нему сзади, ударил по ногам. Нелепо взмахнув руками, джентльмен повалился навзничь. Я обрадовано на прыгнул сверху и схватил за грудки... вот только хватать было некого.
Неожиданно появившаяся парочка подростков увидела удивительную сцену. Не будь все так страшно, это было бы смешно: я, бледный, с криком трясу пустой плащ.
Парень блеснул остроумием и спросил:
- Что он вам сделал, этот плащ?
На что я тут же ответил, куда пойти ему со своим остроумием, что с ним сделать, и вообще, это не его дело, я псих, у меня даже белый билет есть (и дико засверкал глазами для острастки). Парочка в спешке удалилась, поняв, что на месте плаща могут оказаться они. Мало ли что психу в голову взбредет.
Я потряс плащ, поднял и осмотрел шляпу, и даже сломавшиеся очки проверил. Ничего особенного в них не было, кроме того, что они ходили сами по себе, причем ходили исключительно за мной.
Немного посидев на асфальте с удивленно-бессмысленным выражением лица, я поднялся, перекинул через руку плащ, надел сверхмодную шляпу и отправился к метро.
Без дальнейших приключений я купил возле метро Интернет-карту и, во избежание других происшествий, поймал машину.
Вот тут мне повезло. Выйдя на Перовскую улицу, я моментально стопанул новенькую БМВ. Каково же было мое удивление, когда за рулем оказалась молоденькая девушка. Я тут же выдал свою самую обворожительную улыбку вида «я дурак, но я не виноват» и радостно сказал:
- Здрасти...
На этом все мое красноречие иссякло. Хорошо, что девушка оказалась весьма словоохотливой... даже слишком, я бы сказал.
- Приветик! Вам куда? А то мне одной ехать скучно, вот я и решила подвезти кого-нибудь. Я только права получила, так что еще никого и никогда не подвозила, а это, наверное, так интересно. Совершенно незнакомый человек едет с вами и рассказывает о себе. Вы ведь расскажете о себе, правда?..
Все это было произнесено на одном дыхании и так быстро, что мне потребовалось некоторое усилие, чтобы все усвоить.
- А... ну да.
- А как вас зовут? Меня Лида. Только не Лидия, а именно Лида, я ненавижу, когда меня называют Лидией. Как-то это уж очень заумно. Так что называйте меня Лидой. Что же вы молчите? Да вы садитесь. А вам куда?
Я перегрузился и едва не завис от перенапряжения. Пока усаживался в машину, я все же умудрился представиться и объяснить, куда ехать.
- А, понятно. А кем вы работаете? Я вот в салоне работаю моделью. Конечно, вы подумаете, что я хвастаюсь, но я правда там работаю, и мне нравится. И я не хвастаюсь, просто рассказываю.
- Я так и понял, что вы в салоне работаете. Где еще может работать такая очаровательная девушка?
- Да что вы, - покраснела она. - Так уж и очаровательная.
Не то слово, я ни капельки не соврал. Она действительно была очаровательна. Худенькая, миловидная девушка чуть моложе меня (хотя, кто их знает) с прекрасными светлыми вьющимися волосами и удивительно теплой улыбкой.
- Так кем же вы работаете? Или вы не хотите говорить? Если не хотите, то так и скажите, я пойму. Вернее не пойму, но не обижусь.
- Да нет, я работаю переводчиком, а по совместительству писателем, - ответил я, глядя на тоненькую шейку девушки.
Вот ведь издевательство. Хотя от любых плохих мыслей о крови и жажде я пытался избавиться, мой взгляд все равно утыкался в шею девушки. Чуть ли не с внутренним скрипом я все же поднял взгляд и сосредоточился на беседе.
- Да?! Удивительно, никогда не видела живых писателей. Ой! Простите, ну вы меня поняли. И что пишете? Может, я что-нибудь читала?
- Вряд ли вы читали что-либо. Вот здесь направо. Я пищу в основном для разных энциклопедий и журналов.
- А для каких журналов?
- Ну... Последний раз для «НЛО» написал статью о вампирах и оборотнях, - немного смутился я.
- Да? Как интересно. И что там про них? Мне, кстати, очень нравятся фильмы ужасов. Особенно старые, которые почему-то намного страшнее современных.
- А, так тут все очень просто, - обрадовался я подходящей теме. - В современных любят делать хеппи-энды, а в старых предпочитали заканчивать плохо, для пущего страха.
- Да, наверно. В старых фильмах все как в жизни: никаких хеппи-эндов. Хорошо все кончается только в кино, а в жизни, увы... - грустно произнесла собеседница.
Я был немного удивлен. Только что была такая веселая, а тут вдруг задумалась. Как же быстро человек меняет настроение. А уж про девушек я вообще молчу.
- Вот и мой дом, - с сожалением и в то же время облегчением сказал я. - Спасибо, что подвезли.
- Да не за что, мне было интересно пообщаться. И я смотрю, что вы стесняетесь, так вы не стесняйтесь. Можете смело попросить у меня телефон, а впрочем, вот вам моя визитка. Может, еще свидимся. Ой! Как мило, наверное, хорошо рядом с парком жить. Гулять вечером по аллеям... Ладно, до свидания, я поехала, и кстати, милая шляпа.
- Пока... - с сожалением пробормотал я, захлопывая дверцу машины и придерживая рукой белую шляпу, которая, кстати, совершенно не шла к моей черной одежде.
Слегка переведя дух и судорожно вздохнув, я проводил задумчивым взглядом машину. В течение всей поездки я упорно боролся с собой. Я даже не сразу заметил, что руки у меня в крови. Оказывается, я так сильно сжимал кулаки, что ногтями расцарапал ладони.
Где же она была раньше? Месяца два назад... С другой стороны, все не так уж и плохо, если не думать о проблемах, то можно даже позволить себе немного оптимизма. Когда-нибудь эта жажда должна пройти, и тогда я ей позвоню и мы куда-нибудь сходим. И с Ланой я, может быть, даже помирюсь. Станем добрыми соседями и друзьями.
Идя к подъезду, я фальшиво насвистывал слегка грустную мелодию и крутил в руках визитную карточку.
А вот в продуктовый магазин я опять забыл зайти, вспомнил я и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, отправился к ближайшему магазину, который находился в соседнем доме.
Вообще-то все дворы Москвы весьма схожи между собой по грязности, захламленности и колориту, а-ля «свалка после субботника», когда все вроде убрано, но свалка остается свалкой. Наш двор ничем от других не отличался, разве что трубы из земли торчат диаметром эдак под два метра. Вот между этими трубами я и пробирался к заветной цели в виде хиреющего магазинчика местного алкашного масштаба. Все бы хорошо, но я умудрился порвать новые брюки (ну относительно новые) о торчащий из земли то ли осколок ракеты, то ли остаток зарытой детской игрушки.
Ругаясь на чем свет стоит, я все же добрался до магазина, выдал стоящей возле входа алкашне мзду в виде рубля якобы на хлеб и открыл-таки обклеенную рекламой памперсов дверь. С ходу в полуосвещенном помещении бросалась в глаза грязь на стенах, и на потолке, и на витрине (на которой, кроме трех сортов пива и водки, больше ничего не было), и на полу, и даже на продавщице (дородной даме весом раза в три тяжелее меня). Но грязным все это казалось лишь с первого взгляда, со второго оказалось, что все еще грязнее, а уж с третьего... такой дыры я еще ни разу не видел.
Последние слова я произнес вслух, да еще с таким чувством, что продавщица подняла на меня мутный взгляд и сплюнула под ноги.
- Чё нада?
Ну и голосок, как будто в гонг ударили кувалдой.
- Мне бы батон хлеба и еще что-нибудь съестное.
- Ну-ну. Есть сухарики: это тебе и хлеб, и съестное.
- А мы с вами на брудершафт не пили.
- Чё?!
Какой полный, красочный и богатейший словарь, однако.
- Да это я так... мысли вслух. Давайте ваши сухари и пиво, скажем, «Балтику» третью. В трех экземплярах и того и другого.
- В авоську, али в руках потащишь? - произнесла дама, доставая из-под прилавка три бутылки и пару пакетов сухарей. - Последние два.
Раздражает она меня. Как-то неуютно тут вообще.
- Ну, давайте, и в пакет все, - сказал я, кидая на прилавок свою последнюю сотню.
Едва глянув на то, как продавщица достает из замусоленного кармана гору мелочи, я поспешил ее обрадовать, что сдачи не надо, но тут подскочил какой-то алкоголик с невероятно красным носом и радостно возопил, что, дескать, не стоит волноваться - он сдачу возьмет. Я благосклонно кивнул и гордо удалился через дверь, обклеенную с этой стороны рекламой какого-то средства от тараканов с все объясняющим названием «Маша». Великолепное название для средства от тараканов. Воображение сразу рисует эту самую Машу, бегущую по квартире за тараканами со свернутой газеткой.
Выйдя из магазина, я обнаружил, что алкаши куда-то благополучно отчалили. Так что, не считая меня, на улице больше никого не было. Не успел я отойти на пару десятков метров от магазина, как дверь распахнулась и из нее выскочила продавщица. Она велела мне подождать и подбежала ко мне.
- Мужику тому плохо стало. Вы не поможете? - заискивающе спросила тетка.
Руки у нее как-то чересчур тряслись, но я почему-то подумал, что она просто за алкаша волнуется.
- Конечно, - недолго думая ответил я. - Пойдемте.
Едва войдя в магазин, я получил по чайнику. Чайник отозвался легким звоном в ушах и тут же жутко разболелся. Упасть я, правда, не упал, но некоторое чувство дискомфорта все же почувствовал, о чем тут же заявил криком раненого медведя.
- Ау! Да что же это творится?
На меня уставились две пары удивленных донельзя глаз. Тот самый мужик, который так ловко оприходовал мою сдачу, удивлялся меньше продавщицы, он достал из-за пазухи пистолет и направил на меня. Тут уж не до шуток. И откуда, интересно, у законченного алкоголика пистолет?
- Брось бяку. А то поранишься еще.
- Деньги давай, - рявкнул мужик.
- Эй! Мы так не договаривались! Ты же говорил, что мы его просто оглушим, - заверещала продавщица.
- Заткнись.
Мне это уже начало порядком надоедать. Ну что ко мне все пристают? Что я им сделал?
- В общем, вы тут пока разбирайтесь, а я пошел.
Я повернулся было к двери, но мужик, то ли от дурости, то ли от слишком большого ума, пальнул в мою сторону.
Грохнуло. Снайпером он наверняка не был и в трезвом состоянии, а уж в пьяном то, что он вообще нащупал курок, было просто чудом. Пуля пролетела в паре сантиметров над моей головой и ударила в стенку. Продавщица тут же затихла и удивленно уставилась на своего напарника. Напарник же ее выглядел не менее удивленным, чем она, но быстро пришел в себя и вновь направил на меня подрагивающий ствол.
- Деньги, я сказал.
Все, мне это надоело! Что бы мне с ним сделать? Помнится, если он в меня пальнет, то жив я все равно останусь, но вот уж очень мало приятного в получении пули в лоб или куда там еще попадет этот недоделанный снайпер. Да и пачкать одежду не хотелось бы, и так все, что можно, уже испачкал.
Задумавшись, я расслабленным взглядом посмотрел в глаза мужика, и мне показалось, что происходит что-то странное. В моей голове проносились странные картины и появлялись мысли, которые принадлежали явно не мне. Мне потребовалась пара секунд, чтобы понять: это мысли этого самого недоделанного снайпера, держащего меня на мушке. Вот сейчас он думает о том, что, если я опять повернусь к двери, то он выстрелит мне в ногу. А деньги, которые он у меня заберет, он потратит на недельную пьянку с друзьями. Вот только деньги он может забрать и у трупа, и плевать ему на продавщицу, ее он тоже убьет, если будет много вякать. Все равно только что с зоны вышел, будет он еще какого-то фраера бояться. Последним, кто на него наезжал, был молодой мент. И где же он теперь? В морге. А пистолетик-то вот он.
Вот тут я действительно испугался. Но не того, что меня хотят убить, этого на моей памяти уже хватало, а того, что я каким-то образом читаю мысли. Напоминает прогрессирующую шизофрению. Может быть, Чиж был прав и пора обратиться к психиатру? А тут еще этот зануда пистолетом машет. Впрочем, посмотрим еще кто кого. Я-то уже в морге был, и ничего, жив пока.
А если мне попробовать слегка изменить ход его мыслей? Раз уж может идти передача от него ко мне, то почему нельзя сделать наоборот? Я ведь не сразу понял, что это его мысли, а не мои. А уж он-то и вовсе не разберется. Сам он пьяный, да и мысли у него неровные, скачут. В принципе, это должно быть довольно просто, достаточно, слушая его мысли, менять их: сначала понемногу подсказывая, зародив сомнения, а потом просто заставить.
Я посмотрел ему в глаза и подумал о том, что пистолет ему совершенно не нужен, что он боится убить человека, а затем подумал за него о том, что он вообще боится вида крови. Он стал чувствовать себя неуверенно. Я готов поспорить, что остальное он додумает сам, главное было дать толчок. Прошла пара секунд, и я, устав ждать, решил рискнуть и мысленно приказал положить пистолет. Он его тут же уронил, чем заслужил удивленный взгляд продавщицы, которая вроде бы не собиралась меня убивать, но и не хотела оставаться без преимущества. Я же мысленно приказал мужику выйти из магазина и отправиться в милицию с повинной.
Мужик, пошатываясь, вышел из магазина, и послышались удаляющиеся, слегка неуверенные шаги.
Я посмотрел на продавщицу и тут понял, что не ловлю ничего, кроме страха. Видимо, мои силы иссякли, или все, что было до этого, мой очередной глюк? Однако тут уж никакого гипноза и не требовалось.
- Это все он! Он меня заставил! Говорит, вон, смотри, сколько у него, наверное, денег, он даже сдачу не берет. Позови его сюда, я его тут оглушу, мы заберем деньги, а потом кинем под деревом в парке, он сам и не поймет, что с ним произошло.
Мне даже смешно стало. Знал бы он, что, кроме той сотни, у меня ничего с собой нет.
- Ты меня не видела, - произнес я, сохраняя каменное лицо, и вышел из магазина.
Вот те на. Вроде как я только что применил прикладной гипноз. Но как я это сделал? Его мысли были у меня как на ладони. Это тоже вампирские штучки? Но тогда почему я не проделывал такое в течение прошедшего месяца, а смог только сейчас, а с продавщицей у меня уже ничего не получилось? Ну и фиг с ним, нечего голову бредом забивать, а то так и свихнуться недолго. Хотя все равно интересно...
Пролезая обратно через те же трубы, умудрился влезть в какую-то лужу то ли мазута, то ли какого-то масла.
В результате до подъезда я добрался помятым, слегка грязным и с порванным пакетом. Из него пришлось все вынуть и нести в руках.
У подъезда топтался подозрительный тип. Вроде бы совершенно обычно одет: серые брюки, кофта и кепка. Вот только он как-то странно на меня посмотрел, чем-то он неуловимо смахивал на крысу. Быть может, чертами лица и бегающими глазками. Пока я думал о том, что в последнее время вокруг меня вьется слишком много странных личностей, тот куда-то ускользнул. Решив, что это просто очередной ухажер какой-нибудь девушки из нашего подъезда, а у меня появилась мания преследования, я успокоился и продолжил поступательное движение домой.
В подъезд я вошел, держа в руках три бутылки пива и плащ, с сухарями в зубах и белой шляпой на голове (учитывая мою помятость, это было стоящим зрелищем).
Именно этим зрелищем и насладилась Лана, спускавшаяся по лестнице в тот самый момент, когда я, все-таки уронив пакет с сухариками, лез в карман за ключами.
- Здравствуй. А я думала, что ты не пьешь. Впрочем, все вы любите выпить, когда проблемы появляются. Сколько сарказма.
- Какие проблемы? Нет у меня никаких проблем, - ляпнул я. - А ты куда такая размалеванная намылилась? Что я болтаю?! Заткните мне рот!
- На свидание с чудесным молодым человеком. Причем у него нет от меня секретов, он еще ни разу не умирал, и еще он очень хорошо воспитан в отличие от некоторых, - спокойно сказала она.
- А... ну бывай, - буркнул я и нырнул в открывшуюся наконец-то дверь.
- И шляпа у тебя дурацкая... - послышалось вдогонку.
Зайдя в квартиру, я все бросил и попытался успокоиться. Что я болтал-то? Надо было сказать, что я хочу извиниться, хотя особо не за что, и предложить остаться друзьями. А я начал чушь какую-то пороть. Впрочем, слишком она высокомерная и вредная. Это сразу видно, не повезло ее парню. Правда, хотелось бы остаться хотя бы друзьями. Тем более, есть уже девушка, которая мне нравится больше. Она даже оставила мне визитку. Сразу звонить все же не стоит, а вот денька через два обязательно позвоню. И плевать на эту глупую жажду, справлюсь с ней как-нибудь. Но все же я такую чушь порол... так стыдно...
Я прислонился спиной к стенке и медленно сполз по ней.
- Идиот... Легче не стало.
- Дятел сибирский...
Только хуже.
Я еще немного посидел и повысказывался на тему «ну я и...», через полчаса решил, что достаточно восстановил свое внутреннее равновесие и отправился в комнату пить пиво. Остаток вечера я провел перед телевизором, щелкая по каналам и потягивая пиво с сухариками, которые, кстати, оказались просроченными (да, и такое бывает).

* * *

Часам к десяти мне все наскучило и я, вырубив телевизор, начал собираться на ежевечерние посиделки в клуб.
Эти посиделки являлись неким мероприятием, которое сочетало в себе пьянку, работу, общение, плюс иногда еще поэтические вечера. Началось все это несколько лет назад, когда у Хаза была своя газета под названием «Мир как он ни есть». Глупейшая по содержанию газета, которая имела множество почитателей и вскоре переросла в целую сеть газет, книг и журналов на ту же тематику. А писались в них исключительно стихи и статьи с сомнительной информацией. Например: «Лох-замоскворецкое чудовище загрызло трех человек» или «Появился двойник президента Америки женского пола» и другая подобная муть, но людям это нравится и по сей день. По вечерам редакция газеты собиралась в этом клубе для обсуждения новых статеек, а позднее редакция прикупила этот бар и назвала гордым названием «Литерхом». Название звучало весьма глупо, но люди уже привыкли, и менять его никто не стал. В этот клуб меня привел Чиж месяцев пять назад. Я еще на первом курсе написал несколько книг и стал членом местного союза писателей, но в этот клуб меня привели намного позднее, потому что попасть в него было довольно сложно. Позже он же меня перевел из писателей в художественные переводчики. Я был не против, ибо времени эта работа занимала меньше, чем написание книг, а денег платили значительно больше. Давненько я в клубе не появлялся. Так что сегодня там будет весьма интересно.
В предвкушении веселого общения и философских бесед обо всем и ни о чем я умылся, вылил воду из наполнившегося за мое отсутствие ведра под раковиной, переодел порванные брюки и отправился в «Литерхом».
Находилось сие заведение во дворах возле метро «Новогиреево». То, что оно располагалось во дворах, весьма способствовало тишине и спокойствию наших встреч. Все лишние элементы отсеивались по пути в клуб, теряясь в однообразных домах. Первое посещение клуба всегда было по приглашению, а приглашения получали только хорошие знакомые или известные в литературных кругах личности. Даже меня Чиж пригласил сюда только через два года знакомства.
Итак, я подошел к неприметному входу в клуб, который выглядел довольно-таки простенько и незатейливо: обычная железная дверь без всяких вывесок, звонков и даже глазков. Подле входа, как обычно, толпился народ. В зале курить воспрещалось, и все выходили наружу, отсюда постоянное столпотворение. Из толпы тут же выделилось несколько человек.
- Какие люди! Руно! Где пропадал? Без тебя тут Хаз совсем от рук отбился, некому его приструнить.
- Да, тут Чиж тебя уже искал, он вниз пошел.
- Привет всем, - сказал я, пожимая руки. - Я проездом из Сибири. Вы разве не слышали, что меня сослали в ссылку?
- И за что же? - усмехнулся тот, что первым меня узнал.
- За антиобщественное поведение и разбитие носов в неположенном месте.
А вот и Хаз.
Хаз, он же Константин Валерьевич Головян, весьма своеобразная, я бы даже сказал, колоритная фигура. Весом под сотню кило, в совокупности с ростом метр восемьдесят пять и густой черной бородой он смотрится весьма угрожающе. Вы спросите, как же я тогда ему нос сломал? Может, это вранье? Нет, это не вранье, просто кое-какие детали люди, по своему обычному свойству забывать то, что им не интересно, упустили. Такие, например, как мое бессознательное тело, уносимое Чижом в укромный угол клуба. Я не забыл сказать, что он бывший кмс по боксу? Так что после моего знаменательного удара я моментом ушел на скамейку запасных после первого же тычка справа (он назвал это тычком, по мне, так это был удар, да еще какой). При этом у нас с Хазом была хорошая дружба, которая только усилилась после того нашумевшего происшествия. Мы оба в тот вечер немало выпили и на следующий день вместе смеялись над собой и рассказами очевидцев. Однако, веселья ради, мы на публике поддерживали видимость вражды.
- Здравствуй-здравствуй, друг прекрасный, - пропел я. - Как твоя паршивая жизнь?
- Да все так же. Ты где шлялся? Мне как раз нужен переводчик... с японского.
- Шла бы ты, Пенелопа... - проворчал я.
- Ладно, иди-ка ты вниз пока, а я тебя потом выловлю, у меня дела тут кое-какие.
Как обычно, ходит по клубу и пугает бедных новичков. Сам помню, как он подходил ко мне в мое первое посещение и спрашивал своим громким басом: «Вы кто? Кто вас сюда привел? Покажите пропуск». Кто есть кто, он знал прекрасно, да и пропусков никаких сроду не было, но надо же попугать новичков. Зачем? А просто так, ради интереса.
- Чао, - помахал я ему ручкой и отправился к входной двери, периодически пожимая руки и здороваясь.
Толкнув массивную дверь, я пропустил парочку незнакомых девушек и зашел в прихожую. Тут стоял все тот же пожилой охранник Вася. Вася тут стоял у прежних хозяев и достался клубу по наследству. Замечательный, бодрый старичок с веселой улыбкой на усатой физиономии.
- Вечер добрый, сэр.
- С каких это пор ты стал называть меня сэром, Васек? - удивился я.
- А, это ты. Ну, проходи, коль пришел, - ухмыльнулся старичок.
- Вот по твоей врожденной приветливости я скучал все это время, - радостно сообщил я ему и, помахав рукой очередной знакомой парочке, отправился вниз.
Внизу помещались более тихие залы. Там обычно проходили поэтические вечера и посиделки поэтов-писателей, которые любили спокойно обсудить свои или не свои произведения за чашечкой кофе или бокалом вина.
Клуб был выполнен в итальянском стиле и изобиловал соответственными текстурами на стенах и соответственным меню. Все столы, естественно, были исключительно круглыми. Сам я не видел, но говорят, что именно за такими столами итальянцы особенно любят есть свои спагетти.
Освещение было довольно скудным, но мне-то это не помеха, и я сразу заметил Чижа. Он сидел в гордом одиночестве за столиком в углу и что-то читал. Меня он, естественно, не заметил из-за мрака, царящего вокруг.
Я тихонько подкрался к нему сзади и, крикнув в ухо «Аллах Акбар!», схватил его за шею и начал трясти, старательно изображая Отелло.
- Хва-а-а-тит меня-а-а трясти-и-и... маньяк ты, понял? Я теперь всем расскажу, что ты маньяк и извращенец.
- А извращенец-то почему? - удивился я, садясь за стол напротив него.
- А вот так. Как же иначе? Маньяк и не извращенец? Так не бывает, - авторитетно заявил Чиж.
- Ну, тогда ладно, - смилостивился я.
- С Хазом виделся?
- Ага. - Я отыскал глазами официанта и крикнул: - Можно мне чипсов, что ли, - за его счет.
Я нагло ткнул Чижа в его неизменный коричневый пиджак.
- Ну и как он тебя встретил?
- Плохо, недостаточно учтив. Он даже не бросился мне в ножки с просьбой позволить ему облобызать мои священные белые и пушистые тапочки.
- Хм... Когда будешь ему сегодня ломать нос, меня позови.
- Ну да, чтобы ты меня опять уносил с поля боя непобежденным, но побитым? - саркастически спросил я.
- Вот еще. Я просто с удовольствием попинаю немного твое бездыханное тело, - мечтательно прищурился Чиж.
- Тогда не позову. Чтобы всякие неизвестно кто пинали мой бездыханный труп. И вообще, ты чего такой кровожадный сегодня?
- А ты чего сегодня на мою шею сел? - в свою очередь поддел Чиж. - Денег нема?
- Нема, - вздохнул я. - Срочно нужна работа.
- Спроси у Хаза, может, он чего подкинет.
- За тем и пришел. А ты чего такой отвратительно радостный? - заметил я.
- Ты не поверишь, я сегодня встретил ту самую.
- Кого-кого? - не понял я.
- Девушку моей мечты. Она такая... такая...
- Красивая, - подсказал я.
- Да, а еще такая...
- Умная, - еще раз подсказал я.
- Точно, ты ее что, знаешь? - подозрительно спросил влюбленный.
- Ну да, я всех красивых девушек нашего района знаю. Ведь она из нашего района? - сказал я, жуя чипсы, только что принесенные официантом.
- Не знаю. Она обещала сегодня сюда подойти. Она, оказывается, тут уже бывала.
- О! Так она писательница? - почему-то обрадовался я.
- Не знаю, - покачал головой Чиж.
Я покосился на него с нескрываемым сочувствием.
- Ты и имя забыл спросить?
- Нет, не забыл... О! Вот она идет! Здравствуй, милая. Из-за моей спины послышался мелодичный голос:
- Здравствуй, Эдик. Ты не очень долго ждал?
Эдик... хм-м... знакомое имя. Это она про Чижа, что ли? А я за несколько лет знакомства так и не запомнил его настоящего имени. М-да. Такое спороть мог только я, кстати, голос-то весьма знакомый. Или мне кажется?
- Да что ты, мне тут Руно компанию составил. Знакомься - это Руно. А это...
- Светлана, - упавшим голосом сказал я, повернувшись на столь знакомый мне голос.

ГЛАВА 5

- Здравствуй, Виктор, - спокойно приветствовала она меня.
М-да, Москва - это большая деревня, кого только не встретишь. Чей-то как-то тут неуютно стало... и душно.
- Так вы знакомы? - удивился Эдик, видимо вспомнив мои слова о том, что я знаю всех красивых девушек в городе.
- Ну да... как бы, - ответил я, глядя на пролетающие мимо меня клубы дыма, которые переливались в причудливые формы.
Вот коня напоминает, вот со...
- Так что ж ты молчал?! Не мог меня познакомить с такой девушкой? Эгоист! - от души веселился Чиж.
- Да я это... некогда мне.
- Он занят очень в последнее время, - вставила Дана, - то дверь в квартире меняет, то в морги с экскурсиями ходит.
- Кстати, так что там насчет слухов о твоей смерти? - спохватился Чиж. - Только не говори, что они слегка преувеличены.
Черт. Он что, мысли читает?
- Ну так что? - продолжил приставать Чиж.
Под выжидательными взглядами Ланы и Чижа мне стало как-то неуютно. Нужно на что-то их отвлечь. Неожиданно послышались крики наверху. Вот мое спасение!
- Что это там за крики? - поспешнее, чем следовало, воскликнул я. - Пойдемте, посмотрим.
И пока никто не успел вставить ни одного слова, направился наверх. Лане и Чижу ничего не оставалось, кроме как отправиться за мной следом.
По пути нам пришлось расталкивать спешащих туда же поэтов. Видимо, им тоже захотелось зрелищ. И вправду, на моем веку тут только один раз была такая буча, и это было как раз тогда, когда Хаз получил в нос, а я в самый опасный момент тихо и мирно потерял сознание.
Наверху творилось чёрте что. Весь народ столпился в кучу. Пока мы пробирались через толпу, я успел услышать и крики «бей его», и задумчивые споры на тему «особенности ямба», и даже почему-то всплывшее мое имя. Видимо, опять Хаз развлекается. Вообще-то он доброй души человек, но уж очень быстро заводится и иногда не может совладать с нравом, впитанным еще с хуками и апперкотами, которые он получал в советской сборной по боксу с раннего детства.
Едва пробившись через толпу, мы увидели Хаза. Он с кем-то горячо спорил на какую-то, судя по всему, спортивную тему. Тему разговора можно было угадать легко, он что-то усиленно объяснял кому-то небольшого роста (даже по сравнению со мной, а уж про Хаза я вообще молчу), дополняя свои речи красивыми и быстрыми движениями профессионального спортсмена: хуками, апперкотами и другими рукомашествами. Народ наслаждался зрелищем и ждал продолжения. Мы втроем пробрались поближе и тоже принялись наблюдать за дальнейшим развитием событий.
- ... Ты не понимаешь, один удар профессионального боксера - и любой твой худенький мастер ушу не встанет.
- Прости, но кто сказал, что этот удар достигнет цели? - спокойно произнес тщедушный человек. Он стоял ко мне спиной и, к сожалению, я не видел его лица.
Интересно, он что, самоубийца?
- Прости, а кто сказал, что удар будет один? Их будет много, и уж один-то достигнет цели, - горячо утверждал Хаз.
- Хм... Между прочим, есть еще ноги, которыми боксеры не пользуются. Достаточно одной подсечки - и все, мясная туша, именуемая боксером, сидит, пардон, на заднице.
Произнося это, он все-таки повернулся ко мне лицом. Лицо у него было восточное, но с русскими чертами. От него прямо-таки веяло спокойствием и уверенностью. На долю секунды я даже поверил, что достаточно одной подсечки, чтобы уронить тушу, именуемую боксером. Правда, всего на секунду.
- Это такая худенькая балерина-то, - Хаз скептически смерил взглядом собеседника, - уронит профессионального боксера? А здоровья хватит?
- А при чем тут здоровье? Тут важно не здоровье, а умение. Если учесть, что искусство боя в Китае развивалось веками и охватило все техники ведения боя: от борьбы до владения холодным оружием, то ваш бокс по сути своей отделившаяся часть более сложной системы.
Хаз уже начал закипать.
- Не смеши меня, видел я ваше кунг-фу, балет это в чистой форме!
Я на минуту отвлекся от спора, потому что услышал из разговора соседей, что они знают этого тщедушного, так спокойно спорящего с все больше распаляющимся Хазом.
- Простите, а кто это? - Я некультурно ткнул пальцем в сторону незнакомца.
- Ну да, - ответил один из людей, стоявших в первых рядах чуть левее нас. - Это местный учитель кунг-фу, Чин, кажется. Он недавно открыл в нашем районе школу. Да, кстати, совсем недалеко отсюда, всего в нескольких кварталах.
- Понятно, а тут он что забыл? Кто же его мог пригласить-то? Он что, поэт или писатель?
- Да нет вроде бы. Понятия не имею, кто его сюда пригласил.
От меня тут же отвернулись, потому что действия на «сцене» стали более активными. Видимо, спорщики пришли-таки к какому-то решению. И этим решением было разрешить спор показательным выступлением. Они разошлись, слегка раздвигая толпу для увеличения зоны «ринга». Хаз снял пиджак и кинул кому-то из своих рабочих клуба. Китайцу же было некому вручить свой пиджак, он вопросительно посмотрел на ближайшего человека из толпы, и я кивнул ему в ответ. Чин мягким движением кинул мне свой пиджак и спокойно встал напротив огромного по сравнению с ним (да и не только с ним) Хаза. Я же стоял в первом ряду, держал пиджак китайца и удивлялся его спокойствию. Я-то тогда пьяный в стельку был, когда полез на Хаза, да и то дрожь была в коленках, а этот-то помельче меня будет. По толпе прошла волна удивления, слышалось: «самоубийца» и «жить надоело». Дана и Чиж стояли полностью поглощенные действием. Пока они не видели, я слегка сместился влево, так что вновь оказался за спиной у китайца вне видимости этой парочки.
Жаль, что у меня не было камеры, я бы посмотрел все в замедленном темпе, потому что без этого что-либо понять было совершенно невозможно. Вот они стоят друг напротив друга: Хаз прыгает с ноги на ногу в типичной боксерской стойке, а Чин спокойно стоит напротив и держит перед собой руки в самой обычной стойке. А в следующий момент Хаз бросается вперед и тут же оказывается на земле. Недолго думая, он вскакивает и тут же опять натирает мозоль на пятой точке.
Желание увидеть действие получше так меня захватило, что я не заметил, как люди вокруг стали двигаться на порядок медленнее, как при прокрутке пленки на видеомагнитофоне в замедленном режиме. И наконец-то я увидел все действие: Хаз бросается вперед и делает два резких боковых удара, от первого Чин уходит вбок, второй ловит рукой и, сделав элегантную подсечку, при этом дернув за пойманную руку, отправляет Хаза на землю. Но тут кто-то меня толкнул, и все тут же вновь вернулось к обычной скорости. Хаз же с Чином продолжали свои танцы, только теперь я опять не мог увидеть ни одного конкретного движения. Только нападение и падение. А уж когда до меня начало доходить то, что происходило секунды назад, мне стало и вовсе не до слежения за действием. Я, конечно, подозревал, что я тормоз... но чтобы других тормозить... Может, все же показалось? Но что-то мне подсказывает, что не показалось...
Мои размышления прервала наша родная милиция. Опасливо выглянув из-за угла и убедившись, что ничего особенно серьезного тут не происходит, они грозно пошли к эпицентру беспокойства, то есть к красному от злости Хазу и оставшемуся невозмутимым учителю кунг-фу.
- Что здесь происходит? - грозно спросил лейтенант, врываясь в так называемый ринг.
Он тут же наткнулся взглядом на красное и злое лицо Хаза. Такое, скажу вам честно, выдержит не каждый, да еще и без предварительной подготовки.
Лейтенант судорожно сглотнул и сделал шаг назад. Тут из толпы материализовался второй лейтенант, и вдвоем они все же справились с оцепенением и еще раз задали тот же вопрос, хоть уже и не так уверенно.
- Так что же тут происходит?
- Все в порядке, - отреагировала толпа, так бесцеремонно лишенная развлечения.
- Как мне кажется, тут имеет место драка, - нарочито громко сказал своему напарнику тот, что повыше. - Придется отвести обоих в отделение, они еще и выпили наверняка немало.
- Лейтенант. Как не стыдно? - качая головой, произнес Хаз.
Он уже принял свой обычный вид: надел пиджак и успокоился.
- Константин Валерьевич, а я вас и не узнал, - смешался длинный. - Вы были сами на себя не похожи.
Скажи проще: с такой красной физиономией я вас не узнал, нет ведь, все надо извратить.
- Так как? Инцидент исчерпан? - решил все же удостовериться Константин Валерьевич.
- Ну конечно. Извините, что побеспокоили, - быстро ответили оба серых брата и поспешили скрыться.
- Вот и ладушки, - потирая руки и опять развеселившись проговорил Хаз. - Продолжать, я думаю, не будем, а то мои старые кости этого не вынесут.
Китаец, который во время разговора спокойно стоял в сторонке, согласно кивнул и подошел ко мне забрать пиджак.
- 'Ну вы даете, - проговорил я.
Народ начал потихоньку стекаться внутрь, и я, уже давно потеряв из виду Лану и Чижа (слава богу), стоял один и ждал, пока Чин оденется.
- Да что вы, это все мелочи. На самом деле ушу - это более путь духа, чем тела.
- Кхе... Ну все равно вы его хорошо покидали. Кстати, позвольте представиться, Виктор, - как обычно запоздало представился я.
- Чин Кхо. А вы кто, поэт или писатель?
- Я и то и другое, - улыбнулся я. - А вы сказали ушу. Я-то думал, что вы кунг-фу изучаете. Чин Кхо улыбнулся.
- Не вы первый, не вы последний. У меня часто это спрашивают. На китайском кунг-фу означает мастерство. Грубо говоря, даже повар может сказать, что он изучает кунг-фу. Так что в данном случае подразумевается боевое мастерство.
- А, понял. Извините, что я такой необразованный. Чюй чшифань ба пхэнъёу, - блеснул я своим знанием китайского.
- О, так вы знаете китайский? - удивился Чин Кхо.
- Хе дяр. Просто я однажды переводил текст с китайского, пришлось немного подучить.
- А вас случаем не Руно кличут? - неожиданно спросил китаец.
- Оно самое.
Неужели меня тут каждый знает? Опять, что ли, из-за Хаза? Так я - то только нос разбил, а сам он его валял тут спокойно.
- Я должен попросить у вас прощения. Ту статью должен