как ты помнишь, Искусство и является искусством владения телом и рефлексами. Это программирование рефлексов и тела, чтобы использование энергии проходило без участия медлительного мозга. А поскольку твое тело и душа Вельхеора еще не были настолько связаны, твое тело реагировало лишь на чувственные раздражители, свойственные Вельхеору. Злость, раздражение и любопытство - вот три чувства, которые движут Вельхеором. И именно на эти чувства, испытываемые тобой, уголки души, уже принадлежащие Вельхеору, и реагировали. Если это была злость, то у тебя увеличивалась сила и ловкость; если досада, то ты неожиданно начинал читать чужие мысли и даже влиять на них; если любопытство, то ты мог замедлять время. Хотя, конечно, все это очень расплывчато, ведь обычно человек испытывает несколько чувств одновременно. Этакий коктейль из чувств, на который частицы души Вельхеора реагировали по-разному, в зависимости от ситуации. А уж умереть телу Виктора Вельхеор дать никак не мог и поэтому восстанавливал его снова и снова.
- Да он же просто гений, - громче, чем следовало бы, сказал Кей.
- Злой гений! - поправил Кельнмиир, и опять в его глазах промелькнула лютая злость, но тут же скрылась за насмешкой. - Тем более что он упустил слишком многое, видимо, торопился. Интересно почему... - Он замолчал, уйдя в размышления.
Я же, борясь с желанием спать, пытался понять, каким образом этот Вельхеор разделил свою душу на маленькие кусочки и почему я не ощутил в себе ничего подозрительного? Стоп. Почему не ощутил? Ощутил. Перед использованием способностей Вельхеора я всегда испытывал жуткую злость, даже мысли в голове были какие-то странные и явно не похожие на мои обычные мысли. Даже когда в парке, убив трех человек, я наслаждался кровью и называл их «жалкими людишками». На само убийство трех человек я среагировал не так, как должен был. Мне было все равно. Я только один раз со смешком подумал, что теперь я убийца, и все! Даже раскаяния не испытывал. А ведь у этих троих были родители, а возможно, и семьи. Какой ужас...
- Идем дальше, - ворвался в мой мозг голос Ромиуса. - Опираясь на предыдущие размышления, когда Виктор первый раз потерял контроль над телом, Вельхеор перешел к завершающей стадии. Он пытался перехватить контроль над телом. Причем при этих попытках тело почему-то умирало. Лишь душа Виктора продолжала жить и следить за всем происходящим вокруг. По каким-то причинам Вельхеор не смог завладеть телом Виктора сразу. Получилось у него это лишь с третьей попытки. Виктора в этот момент каким-то образом перебросило сюда. Теперь вернемся к основному вопросу: как вернуть Виктора в его тело?
- Все просто, Виктору нужно всего лишь пройти по пути Вельхеора и выкинуть его из своего тела, а здесь этого поганца уже будем ждать мы, - подсказал решение Кей.
- Ага, - серьезно кивнул Ромиус. - Виктору нужно всего лишь стать вампиром, затем пройти обучение в Школе Искусств, стать Мастером и провести пару сотен лет за исследованиями. Не забывай, чтобы стать вампиром, ему потребуется еще около двух сотен лет.
- Двух сотен? - удивился я. - А мне казалось, что одного укуса достаточно, чтобы стать вампиром.
- Одного укуса?! - Кельнмиир расхохотался. - Может, еще и одного прикосновения? Укус, конечно, нужен, но это лишь первый шаг на пути к вампиризму.
- То есть? - не понял я.
- Укус вампира действует на душу, как укус не очень ядовитого паука на тело. Если тело здорово, то с легкостью перенесет это и не заметит, если больное или ослабленное, то тут уж как получится. В любом случае на это нужно время. Так же и укус вампира. Если человек чист душой, то душа не пострадает, а вот если в душе человека достаточно черноты, тут уж берегись. Душа начнет медленно чернеть, и если человек ничего не сделает, то станет очередным монстром.
Молчавший до этого Кей передернулся после слова «монстр» и спросил:
- Монстром? И вы так легко говорите о себе подобных?
- А что остается делать? - вздохнул Кельнмиир. - Это правда. Почему вампир не выносит дневного света? Потому что этот свет чист по своей природе и темная душа вампира этого не выдерживает. Наш клан не столь кровожаден, как Хеор или Сеон, наши души не полностью поражены грязью, но этого достаточно. Единственное, чего я не знаю, это о душах клана Ноос. Они закрыты непроходимыми барьерами, и непонятно, то ли они настолько мало поражены вампиризмом, что могут переносить солнце, то ли их души настолько черны, что даже солнце не может принести им очевидный вред. Поэтому я и вступил в бой с одним из них в надежде, что рано или поздно во время драки он откроется. Но он так и не открылся. Поэтому и проиграл. Он до последнего момента держал барьер, тратя на него половину всей своей энергии. Мне ничего не оставалось, кроме как убить его, ведь из боя может вернуться только один.
- Получается, что вернуться домой я не смогу? - обреченно спросил я.
Кельнмиир промолчал, а Ромиус нехотя произнес:
- Может быть, способ и есть, но я его пока что не вижу. Будем думать. Для этого я и созвал Ассамблею...
- Которая наверняка сейчас решает судьбу Виктора, чтобы Вельхеор не смог вернуться обратно, - перебил его Кельнмиир.
- ... И для этого я обратился к Кельнмииру, - закончил Ромиус.
Я уже откровенно зевал, размышляя над тем, можно ли положить голову на стол и уснуть. В ушах стоял звон, а разговор доносился как бы издалека.
- Слушайте, да что же это вы? - встрепенулся Кей. - Мы же гуляли с самого утра, а сейчас первый час ночи. Виктор же не Ремесленник и уж тем более не вампир. Ему ведь, как любому нормальному человеку, спать нужно.
Я виновато улыбнулся и снова откровенно зевнул.
- Ну, вы тогда посидите, а я провожу Виктора в комнату для гостей, - встал с кресла Кельнмиир. - А через пару минут мы продолжим наше обсуждение.
Ромиус с Кеем кивнули и что-то тихо продолжили обсуждать.
Я последовал за Кельнмииром к стене, через которую вошел. Она беззвучно исчезла, и мы попали в большой зал, в котором, видимо, проходили тренировки и через который я сюда попал. Мы прошли его насквозь и приблизились к противоположной стене. Она так же неслышно исчезла, и мы вошли в маленькую комнатку. Маленькой, конечно, она была лишь по сравнению с кабинетом, в котором мы просидели последний десяток часов. А так... примерно с мою квартирку.
- Можешь расположиться здесь, - кивнул на как минимум пятиместную кровать Кельнмиир. - Если что-нибудь понадобится, подойди к стене, через которую вошел, и она сама исчезнет. Таким же образом откроется и дверь в кабинет. Если захочешь поесть, то вон там, на столе, лежат фрукты и мясо.
- Спасибо, - поблагодарил я.
- И вот еще что... - Кельнмиир замялся. - Помнишь, я говорил об укусе вампира и душе? Я кивнул.
- Так вот... Твоя душа соприкасалась с душой вампира куда ближе, и неизвестно, к каким последствиям это может привести. Даже сейчас я уже могу заметить свежие изменения в твоей ауре. Возможно, хотя и не факт, ты можешь стать вскоре раздражительным, чаще начнешь злиться... Это первые признаки заболевания души. Может быть, этого и не произойдет, но если произойдет, то ты должен будешь с этим бороться. Сам. И никто тебе в этом не поможет. На начальной стадии с этим еще можно бороться, потом нет. - Кельнмиир вздохнул. - Я просто предупредил тебя, может, я и ошибаюсь. Но все же подумай об этом, - сказав это, он быстро вышел, оставив меня одного.
И я действительно стал думать об этом. У меня на это были причины, ведь только сегодня днем у меня был приступ совершенно несвойственной мне злости. Получается, что я могу превратиться в черте кого. Опять...

ГЛАВА 14

БАМ!
Проснулся я со странным ощущением, будто весь дом содрогается от ударов. Будто кто-то огромный и сильный без стеснения стучал в потолок. С потолка наверняка посыпалась бы штукатурка, если бы он был не из цельного камня.
Перед тем как лечь спать в шикарную постель, я осмотрелся: стены и потолок были сделаны из цельного куска камня. Как будто кто-то прикатил огромный булыжник и, выдолбив внутри него ниши, придал ему форму квадратного строения. Я даже потрогал на всякий случай стену и убедился, что она действительно каменная. Даже шкафы были каменными. Однако, вспоминая, как исчезают стены, я предположил, что при желании шкаф можно и отодвинуть. Кроме того, на каменном столе я обнаружил мясо, которое за два дня, проведенные в этом мире, видел впервые. Самые обычные кусочки мяса со вкусом телятины. Возможно, это и была телятина. Затем я дополз до кровати, оказавшейся на редкость мягкой, и лег спать.
И вот теперь я с трудом повернулся на другой бок и попытался уснуть.
БАМ!
Ничего не получалось.
БАМ!
Грохот наконец достал меня, и я приподнялся на локте. Поверх огромного и мягкого одеяла я посмотрел на каменную стену в том месте, где должна бы быть дверь.
Она оставалась закрытой.
А стены все же немного сотрясались. Не равномерно, а с перерывами. Иногда они сотрясались быстрой дробью, а иногда с перерывом в минуту или две.
Я нехотя встал и оделся. Черная одежда, которую мне подлатали еще позавчера, уже успела стать привычной, будто вторая кожа. Мне почему-то кажется, что на это и был расчет, но кто знает...
Хорошо еще, что стена исчезла, едва я к ней подошел. Если честно, то я все еще сомневался, откроется она или нет. Я, конечно, доверял Кельнмииру (вернее, мне ничего не оставалось, кроме как доверять), но что я знаю о людях этого мира? Тем более о вампирах... Что меня еще беспокоило, так это слова Наставника. Всю ночь мне снились странные обрывочные сны, в которых я бродил по своему родному городу злой, испуганный и уставший. Мне казалось, что за мной гнались... хотя, может быть, это я гнался... Была ночь, и свет фонарей едва освещал улицы. А я все бежал, бежал...
БАМ!
Вот опять этот грохот. Едва стена передо мной исчезла, как над головой пролетело что-то черное и большое. Я даже не сразу понял, что это был человек. Только когда этот человек пробежал мимо меня обратно в зал и начал остервенело драться с кучей таких же людей в черной одежде, я до конца вник в происходящее.
Насколько я понял, так у них проводились тренировки. С полной уверенностью я ничего сказать не мог, но первый вывод, как правило, самый верный.
Меня заметили сразу, я понял это по тому, что люди продолжали летать по всему залу во все стороны, но с удивительной легкостью по самым неожиданным траекториям пролетали мимо меня. И слава богу, потому что, если бы такая туша врезалась в меня, даже хоронить было бы нечего.
Эти парни определенно внушали уважение, потому что, ударившись о каменную (каменную!) стену, они с легкостью вскакивали и возвращались к общей схватке. И это не считая того, что иногда кто-нибудь на пару секунд зависал в воздухе, а потом вновь пикировал вниз. Зрелище, скажу я вам, еще то. Больше всего мне эти парни сейчас напоминали воронов, летающих над невидимой добычей и дерущихся за право попробовать ее первым.
Один из них в очередной раз пролетел через весь зал и ударился о стену. Тут я понял, что меня разбудило. При ударе по стене прошла легкая дрожь. А парень как ни в чем не бывало вскочил и вновь впрыгнул в круг дерущихся. И все это происходило в полной тишине! Не считая ударов о стены конечно.
Мягко говоря, это внушало уважение. Куда уж там какому-то ушу.
Неожиданно в зале произошла резкая перемена. Все дерущиеся разом застыли. Причем кто с поднятой выше головы ногой, кто в прыжке, а кто и вовсе в очередном полете из одного угла зала в другой.
Исчезла уже знакомая мне стена, и из нее вышел Кельнмиир. Он вновь был в черном капюшоне, под которым совершенно не было видно его молодого лица. Мне стало понятно, почему он ходит в капюшоне, ведь он и так ростом намного ниже их. А уж если откроет свое молодое лицо, то выяснится, что он еще и выглядит куда моложе своих учеников. Хотя он и вампир, но воспринимать его будут уже по-другому. А в черном капюшоне он смотрится как надо. Наверняка его ученики догадываются, как он выглядит, но это ничего не меняет. Можно сказать, что Кельнмиир отдает дань внешней атрибутике, так сказать, создает имидж.
- Встать в строй, - тихо произнес он.
Я едва успел подумать, что его голос отличался от того, которым он говорил вчера. Он говорил полушепотом. По всей видимости, это также была дань традициям.
Все восемь дюжих парней встали уже знакомым мне клином. В центре клина, как и вчера, стоял Кельнмиир, а вот острие клина отсутствовало. Я припомнил, что вчера там стоял Рихтер. Однако его не стало, и теперь клин был неполным.
Я наблюдал за ними, стоя в проходе, и никак не мог решить: то ли мне идти обратно в комнату, то ли пройти в кабинет. Где находится выход - я не знал, а спрашивать что-то не хотелось. Мало ли что у них за порядки...
- А ты чего встал? - рявкнул Кельнмиир. Я с минуту хлопал глазами, пытаясь понять, кому он это сказал. Не мне же, в конце концов.
- В строй! - еще громче крикнул Кельнмиир, глядя на меня.
Я на всякий случай обернулся посмотреть, не спрятался ли кто за моей спиной.
Никого не было.
Раздался тихий смешок.
Наверное, не выдержал кто-то из учеников.
Я судорожно вздохнул и как можно быстрее встал на место Рихтера. Смотрелся я по сравнению с остальными весьма комично. Если на них черная одежда обтягивала мышцы, то из меня она делала нечто среднее между пугалом и скелетом. И конечно же я был самым маленьким после Кельнмиира.
- Вы уже размялись? - спросил Наставник.
- Да, - коротко ответил один из учеников. Это они так разминаются?! А что же у них на тренировках-то?..
- Замечательно, - Наставник поднял руки над головой, сжал в кулаки и сделал странное движение, похожее на завинчивание огромной лампочки. - Повторим пройденное.
Все ученики послушно начали «закручивать лампочки». Я, чтобы совсем уж не быть крайним, попытался делать то же самое. Получалось нечто, даже отдаленно непохожее на оригинал, хотя я честно старался.
Кости в локтях хрустели, а плечи уже устали держать руки над головой. Я попытался отвлечься, думая о том, с чего это меня так бесцеремонно заставили заниматься.
И тут произошло что-то странное: едва я отвлекся, тело стало, не спрашивая моего мнения, делать движения по своему. Как только я это заметил, мои движения опять сбились и все вновь пошло наперекосяк. Я опять попытался отвлечься, но теперь это оказалось не так просто.
- Теперь к этому добавим внутренний «лотос», - произнес Наставник, продолжая совершать круговые движения.
Я остановился и огляделся по сторонам. Ученики продолжали делать те же движения, но теперь над их головами начали появляться странные светящиеся очертания, действительно похожие на цветок лотоса. Когда один из учеников кинул в мою сторону удивленный взгляд, я опомнился и вновь начал махать руками и старательно делать вид, что добавляю этот самый «лотос». Естественно, над моей головой ничего подобного не появилось. Правда, я даже смутно удивился, руки у меня еще не отнялись, хотя пора бы уже, ведь я добрый десяток минут махал ими над головой.
- Изменим наклоны плоскости. - Наставник перевел руки в горизонтальное положение перед собой и продолжил делать движения руками вокруг светящегося цветка.
Ученики повторили его движение, и, к моей радости, у двоих из них «лотос» погас, и они чертыхнулись. У меня же и вовсе не получилось перенести это движение в другую плоскость - я запутался в руках.
Стоять как самый последний дурак и смотреть на других мне не хотелось. Поэтому я решил попытаться сделать что-то похожее, а уж после этого смотреть, как последний дурак.
Получалось это движение не у всех, а уж «лотос» исчезал у каждого. С каждым исчезновением «лотоса» на его восстановление ученикам требовалось все больше и больше времени. Я вспомнил, что пользуются они лишь внутренней энергией, а раз так, то ее восстановление требует времени.
Кельнмиир же совершенно спокойно смотрел на учеников, а между его двигающимися руками, как бы без его участия, светился «лотос». Зрелище было просто завораживающее, и я невольно засмотрелся. И вновь, когда я отвлекся, мои руки, избавившись от моего назойливого внимания, зажили своей жизнью. Я это заметил, лишь когда их скорость стала настолько высокой, что они превратились в вихрь. Как только я это заметил, они вновь запутались.
- Черт, - не выдержал я и опустил руки.
Стоящий рядом лысый парень покосился на меня и ухмыльнулся. Хотя движения у него были не столь ловкими, как у других, его «лотос» ни разу не погас. Во всяком случае, я этого не видел.
- По моей команде отрываем «лотос» и пускаем его в партнера, стоящего напротив.
Хм-м... хорошо, что напротив меня никто из учеников не стоит.
- Раз, - произнес Наставник, и самая дальняя от острия клина пара выпустила друг в друга светящиеся «лотосы».
Вернее, один-то выпустил, а вот второй не успел, потому что его «лотос» именно в этот момент потух. Раздался резкий хлопок, и не успевший выпустить лотос парень отлетел на несколько метров и распластался на полу.
Неужели мертв?
Нет, приподнялся на локте, потом встал на корточки, помотал головой и виновато улыбнулся...
- Два.
Следующие, уже стоящие ближе друг к другу ученики выпустили «лотосы». В этот раз оба лотоса полетели навстречу к друг другу с немалой скоростью и встретились в центре. Сверкнула белая вспышка, и оба «лотоса» исчезли...
- Три.
Третья пара учеников отреагировала мгновенно, и два «лотоса», не успев разогнаться из-за небольшого расстояния, сшиблись в ослепительном сиянии. Однако один из лотосов не исчез, а, уменьшившись до размеров спичечного коробка, достал-таки ученика, стоящего с правой от меня стороны клина. Ученик лишь слегка покачнулся и отсалютовал противнику...
- Четыре.
Последняя пара стоящих всего в паре метров друг от друга учеников молниеносно выпустила свои «лотосы». Они сшиблись через доли секунд, я даже не успел среагировать и прикрыть глаза, как был ослеплен ярчайшей вспышкой, ведь они вспыхнули всего в паре метров от меня. Но на этом дело не закончилось, послышался вскрик и, протерев глаза, я успел увидеть черную фигуру, ударяющуюся о стену...
- Пять.
Пять? Но пар же всего четыре! Или...
Я не успел задуматься, а мое тело уже среагировало. Я рухнул на пол, а над моей головой пролетел «лотос» и, ударившись о каменную стену, разлетелся на сотни светящихся кусочков.
Я вскочил, собираясь высказать все, что думаю о Наставнике, который использовал меня как мишень для тира. Я уже открыл рот, но мой злой взгляд наткнулся на спокойную черноту капюшона.
- Ты, - бесцветным голосом произнес он. - Сейчас же в кабинет.
Сказав это, Наставник не торопясь прошел в кабинет.
Я некоторое время смотрел на появившуюся на месте входа в кабинет стену и тормозил.
И к чему он это сказал? Я сделал что-то не так, или наоборот? И вообще, что он от меня хотел, ведь я ничего не знаю и не умею. Даже понятия не имею, что же люди вокруг делали, а я безуспешно пытался повторить.
С уходом Наставника ученики тут же разбрелись по залу. На меня, казалось, внимания никто не обратил. Тот лысый парень, что стоял справа от меня, сначала сходил и поинтересовался здоровьем ученика, которого минуту назад стукнул о стену, а затем приблизился ко мне.
- Хорошая реакция, - сказал он, протягивая мне руку. - Меня зовут Стоу.
- Виктор, - слегка опасливо пожав ему руку, ответил я.
Словно получив разрешение, все ученики начали по очереди подходить и представляться. Я узнал, что ударившегося о стену зовут Мирт, он был парой Стоу. Остальных звали не менее странно: Сет, Торн, Летис, Койн, Орт и Стасис. Я выяснил, что, оказывается, в клине друг напротив друга стояли люди приблизительно одного уровня тренированности. Расстояние также имело значение, потому что, чем дальше расстояние, тем легче делать энергетические упражнения, и тем меньше вреда они могли принести друг другу. Соответственно, Стоу был самым сильным среди этой девятки. Именно девятки, потому что, как выяснилось, я также был зачислен в эту девятку вместо Рихтера, иначе бы я не мог стоять в клине. Когда я спросил о том, почему меня в нее зачислили, они лишь пожали плечами. Они даже не знали, куда подевался Рихтер. Зато они мне объяснили, что, увернувшись от «лотоса» Наставника, я нарушил одно из правил Школы. В энергетическом бою если проиграл, то не имеешь права увернуться от удара. И теперь, как мне объяснили, меня ждет большая взбучка. И мне лучше поторопиться, потому что Наставник ждать не любит.
Мне ничего не оставалось, как оставить своих новых знакомых и пойти в кабинет к Наставнику.
Постучать, как того требует приличие нашего мира, не получилось, потому что, едва я подошел к стене, она исчезла. Стучать было просто-напросто некуда.
Я тихо вошел в кабинет и огляделся по сторонам. Все кресла были пусты, и Наставника я заметил, правда не сразу, возле одной из книжных полок. Он стоял и листал какую-то толстую книгу.
- А, ты наконец-то решил заглянуть? - Он поднял свое молодое лицо и посмотрел на меня своими смеющимися глазами. - Как тебе новые знакомые?
Я слегка растерялся. Мне казалось, что он должен сейчас мне устроить что-то вроде наказания.
- Хорошие ребята, - наконец ответил я. - Они мне сказали, что я нарушил какое-то правило...
Кельнмиир едва заметно усмехнулся, и в свете лампы сверкнул едва показавшийся кончик длинного и острого клыка.
- Нарушил - не нарушил. С какой стороны посмотреть. Со стороны правил - да, ты не должен был уворачиваться от «лотоса». Однако тогда ты был бы размазан по всей стенке от потолка до пола.
- Но ведь ученики...
- Вот именно, что ученики, - перебил Кельнмиир. - Они уже обучены принимать энергетические удары, да что там энергетические удары, рухни все эти каменные стены, они останутся живы... если их раскопают. А ты всего лишь человек. И ты не нарушил правило, потому что ты его просто не знал. А если бы и знал, то все равно ничего не смог бы сделать. Если по-честному, то от моего «лотоса» еще никто так просто не уворачивался. Без каких-либо умений, просто на рефлексах... удивительно.
- А зачем вы вообще в меня бросили свой этот «лотос»? - осмелился спросить я.
- Вот это уже разговор, - обрадовался Кельнмиир и, сунув книгу за пазуху, прошел к столу и сел в кресло. - Присаживайся.
Я сел в уже облюбованное мной кресло и тут же вспомнил, что еще даже не завтракал.
- А... хм... поесть ничего не найдется? - поинтересовался я.
Кельнмиир кивнул, и через пару секунд в кабинет влетел паренек с подносом.
- Это только Ремесленники могут щелкнуть пальцами, и все появится. А нам, простым вампирам, нужно еще отправить мысленный приказ, дождаться посыльного... все так обыденно.
И не говори. А посыльный появляется спустя пару секунд. Ну до чего обыденно...
Я поспешил заняться мясом, которого вновь оказалось в избытке, и довольно вкусным напитком со странным запахом.
- Сидели мы вчера с Ремесленниками, болтали о том о сем и так ни к чему толком не пришли. Тогда парнишка предложил довольно забавную вещь. Взять мне тебя в ученики. Тебе это полезно в любом случае, кроме того, ты будешь под постоянным присмотром, а главное, под защитой. Хотя Ромиус просил не говорить, но у меня нет привычки что-либо утаивать. Возможно, Ассамблея примет какое-нибудь глупейшее решение, направленное на защиту собственных задниц. А точнее, они могут решить уничтожить тебя. Просто на всякий случай.
Я аж мясом подавился.
- Кхе. За что?!
- Не за что, а почему, - пояснил Кельнмиир. - Они не могут понять то, что произошло с тобой, а значит, скорее всего, решат избавиться.
- Неужели я такой опасный?
- Ты непонятный, а это в сто раз хуже.
Это я страшный. И ничего, живу себе в центре города. Все боятся, но уважают. Поэтому есть надежда, что право Наставника на распоряжение жизнью Ученика остановит их. Ведь если кто-либо убьет ученика, его Наставник имеет полное право потребовать восстановить честь ученика, следовательно, и свою честь. А чтобы восстановить честь... нужно убить убившего. - Кельнмиир плотоядно облизнулся. Я облегченно вздохнул:
- Значит, тут я в безопасности? Кельнмиир помедлил:
- Ну... во всяком случае, куда в меньшей опасности, чем снаружи. Так что пока отсюда ты ни ногой.
Я запил очередной кусок мяса и ощутил себя сытым и даже почти довольным.
- И на том спасибо. А зачем вам понадобилось приглашать меня на тренировку? Я же ведь совсем ничего не умею.
- Ну, во-первых, если бы ты все умел, на тренировку тебе и не надо было бы идти, по крайней мере на тренировку со всеми. А во-вторых, у меня на это были свои причины, и я оказался прав.
О чем это он, интересно? Что характерно, как я заметил, всем окружающим меня людям почему-то присуща чрезмерная самоуверенность. Просто удивительно, хотя... если Лита- это самый центр Империи Элиров, то все понятно. Это как у нас в России Москва, только покруче...
- В чем правы? - спросил я.
- Все просто. Я поразмыслил над твоим положением и понял кое-что очень важное. Мы все время забываем, что ты не в своем теле. А Вельхеор ведь не какой-то там хилячок, а ого-го! Хотя вся сила сосредоточена в сущности, тело за долгие годы тоже кое к чему привыкает. И сегодня я получил подтверждение, - Кельнмиир в восторге щелкнул пальцами. - Тело, если ты ему не мешаешь, может делать весьма полезные вещи. Например, техника Искусства, мне думается, знакома ему в совершенстве, ведь оно, в смысле тело, изучало его несколько сотен лет. Чего уж говорить о простой реакции, которую ты продемонстрировал нам на занятии. Вот с энергией сложнее. Но все поправимо... я надеюсь.
- Вы надеетесь? - Я вскочил с кресла. - А когда же я вернусь домой? Вы же обещали!
- Успокойся, - успокаивающе сказал Кельнмиир. - Ты вернешься домой, как только мы придумаем, как это сделать.
Значит, они так ничего и не придумали.
- Я думал, что вы такой весь из себя умный, раз уж к вам обратились, - вспылил я.
- Даже очень и очень умный, я не могу быть умнее целой толпы, пусть и старых пней, но все же Ремесленников, - усмехнулся Кельнмиир.
Мне же, наоборот, было совсем не до шуток. Даже вчера, услышав объяснения всей сложности и практической невозможности моего возвращения, я до конца не верил в это. Мое сознание угодливо спрятало осознание этого так далеко, что я о нем просто забыл... на какое-то время.
Перед моими глазами пронеслись лица... улицы... дома... Послышались отдаленные голоса друзей... знакомых... ровный шелест не выключенного на ночь телевизора... музыка. Все это для меня исчезнет... Худенькая фигурка девушки, танцующей в полумраке дискотеки в одиночестве, без меня... или, что еще хуже, с кем-нибудь другим... Лида...
- Виктор?
А сколько еще я не сказал? Сколько бы я мог сказать, если бы мне дали шанс вернуться обратно. Только один шанс...
- ВИКТОР!
- А? Вы что-то сказали? - пробормотал я, рассеянно подняв глаза на Кельнмиира.
До меня медленно начало доходить, что я просидел в немом оцепенении довольно длительное время.
- Понятно, - вздохнул Кельнмиир. - Тебе нужно выпить.
Я только вяло подумал, что еще не встречал здесь никаких спиртных напитков. Выходит, здесь они тоже есть? У всех представителей человечества, в каком бы мире они ни находились, остаются одни и те же пороки? Или в их волшебном мире это не порок, а, наоборот, полезно, как ничто другое?
Пока я размышлял, передо мной появилась кружка с чем-то очень приятно пахнущим. Напоминало смесь малины и ванили.
- Что это? - на всякий случай спросил я.
- Лекарство от грусти, - неожиданно тоскливо ответил Кельнмиир. - Жаль только, что на вампиров не действует.
Пить я особо никогда не любил и не умел, поэтому для начала с подозрением сделал маленький глоточек. По горлу прокатилась волна сладости и влилась в желудок. Перед глазами поплыли разноцветные пятна, а через секунду я ощутил невероятный прилив бодрости. Настроение особенно не улучшилось, но зато в голове прояснилось.
Если я буду впадать в пессимизм, то ничего хорошего это не даст. Будет только хуже. Намного хуже. Лучше думать, что рано или поздно я вернусь домой, а до тех пор нужно пытаться узнать как можно больше. Познать то, о чем не имел понятия. Это же ведь так интересно, попасть в мир, полный волшебства и сказочной красоты. Если только ты попал в этот мир не навсегда...
Я сделал второй, уже полноценный глоток. Кельнмиир с интересом следил за моей реакцией.
Какая может быть реакция на заряд оптимизма? Я прямо-таки засиял. Не в том смысле, что покраснел, а именно засиял...
- Какой чудесный напиток, - неожиданно чересчур громко сказал я.
- Ну, вот мы и выяснили, - пробормотал Кельнмиир.
- Что выяснили? - опять громыхнул я. Кельнмиир ухмыльнулся.
- Что «Сладость жизни» действует на тебя, так же как и на прочих людей, ведь на вампиров она вовсе не действует. Наверное, это комплимент.
- Замечательно, - восхитился я. - Еще одна радость в этой прекрасной жизни.
- Ой ли.
- Что «ой ли»?
- Ты уверен, что в замечательной? - с подозрительными сарказмом спросил Кельнмиир.
Я поудобнее устроился в кресле и расслабился.
- А то! Если мне не случится попасть домой, то буду жить у вас. Кей был совершенно прав, назвав мой мир негостеприимным местом. Правда, он слегка приуменьшил. А у вас весьма гостеприимно, и люди у вас хорошие... и вампиры. Да у вас тут столько интересного, что не один год потребуется, чтобы хотя бы понять все масштабы моего незнания!...
- Я допил кубок и поставил его на стол. - Какой хороший напиток. Такого радостного настроение у меня не было еще с первого класса. Первого сентября я шел в первый класс, я так ждал этого дня... Помню, еще такая белая рубашечка на мне была...
- И что же? - поддержал разговор Кельнмиир, однако украдкой позевывая.
- Эту белую рубашку мне уже третьего сентября испачкали... да и не только рубашку... Ик... В лужу меня посадили, за что, я, правда, не помню... Но ведь сейчас это же совсем другое! У вас тут такая страна хорошая... эта... как ее? Эле... Элирская Импре... тьфу... Империя. Слово-то какое, и не выговоришь. В общем, решено, остаюсь у вас.
- Уверен? - Кельнмиир уже откровенно усмехался.
- Уверен, - горячо сказал я и нечаянно уронил кубок на пол. Он, однако, не покатился по полу, а завис над ним и поспешил к выходу.
- Куда? - растерялся я.
- Что, еще хочешь? - поинтересовался Кельнмиир.
- Хотелось бы... ик, - я удивленно прикрыл рот ладонью и задумался.
Неужели я напился? Одним стаканом какой-то сладкой бурды? И это называется русская гордость. Считается, что русский человек может на халяву пить сколько угодно. А тут пришел в гости, выпил пару глотков и уже в зюзю. Хотя почему в зюзю? Мысли идут довольно здравые...
- Слышь, Кель... Кельнми... ир, ну и чувство юмора было у твоих родителей, а где Ремесленники?
Кельнмиир стукнул книгой, которую до этого держал в руках, по столу.
- Наконец-то умные мысли. Кхе... - Он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. - Хотя про лужу тоже было весьма точно и к месту. Ромиус на Ассамблее, а молодой Кей бегает по его поручению.
- Ага, - глубокомысленно изрек я. - Это, безусловно, хорошо. А... хм.
Неожиданно я совсем потерял ход мысли и сконфуженно замолчал.
На целую минуту воцарилась тишина.
- Но они скоро должны прийти, - нехотя, словно открывая тайну, наконец сказал Кельнмиир.
- Заме... ик... чательно, - едва выговорил я.
В глазах уже поплыли разноцветные круги, и меня начало укачивать. Я невольно вцепился в подлокотники кресла, чтобы ненароком из него не выпасть.
- Что-то с тобой не то, - наконец заметил Кельнмиир.
- Да ну?
Меня уже откровенно штормило. Еще чуть-чуть - и я бы упал набок вместе с креслом. Очень кстати за моей спиной послышались шаги.
Поскольку Кельнмиир сидел передо мной, вероятнее всего, это был не он. Значит, это пришел кто-то из Ремесленников.
Любопытство пересилило мое плохое самочувствие, и я очень аккуратно повернулся, пытаясь разглядеть, кто же это пришел.
- Что это вы тут делаете? - раздался уже знакомый мне баритон.
- Пьем, - лаконично ответил Кельнмиир. Я тоже собрался открыть рот, чтобы сказать что-то умное, но из него вырвалось лишь нечленораздельное мычание.
- А с ним что? - прозвучал как всегда жизнерадостный голос Кея.
Кельнмиир пожал плечами:
- Слабый он, с одного кубка унесло.
Это меня-то унесло? Да я... гм... о чем это я?
- Ты смотри, с утра уже напившись. Хорошо хоть не буянит. Хотя подожди-ка... - Лицо Кея выплыло откуда-то сзади и уставилось на меня. Выглядело оно, должен сказать, весьма расплывчато.
- Э-э-э, да он бы, может, и побуянил, вот только какие-либо мыслительные процессы в этой голове, - он постучал меня по лбу, - по всей видимости, отсутствуют.
Это у меня-то отсутствуют? На себя бы посмотрел!
- Ик! - обиженно ответил я вслух.
- Ты чем его споил? - озабоченно спросил Ромиус.
- "Сладостью жизни", - ответствовал Кельнмиир.
- Врешь, с этого напитка даже детей не развозит...
- Потому что детям его не дают пить, - перебил Кея Ромиус. - Только «Сладость жизни» и больше ничего? Кельнмиир возмутился:
- Ты за кого меня принимаешь? Я же честный вампир. Кей расхохотался в ответ:
- Ага, а Зикер и вовсе скромняга парень. О чем они говорят-то? Я не ула... э-э... не понимаю чего-то. Ромиус наконец показался в поле моего зрения и сел в кресло. Лицо его выглядело более чем озабоченным.
- В общем, так, ребята, - он посмотрел мне в глаза, ища в них спрятавшийся разум, - у нас серьезные проблемы. Хотя я и не доверял Ассамблее, такого решения я не ожидал даже от них.
- Совсем плохо? - посерьезнел Кельнмиир.
- Еще хуже. По предписанию Ассамблеи Вельхеор, именно Вельхеор, должен быть отконвоирован в Императорский дворец и взят под надзор до Императорского суда.
Кей присвистнул:
- Это же высшая мера. Ромиус кивнул:
- Помилование уже не рассматривается. Решается мера пресечения...
- Жизни, - вставил Кельнмиир.
- Вряд ли, но вот усыпить навсегда - это запросто. О чем они говорят? Я что-то не очень вник. За что меня убивать-то?
- За... что? - еле выговорил я.
- О! Очнулся наконец-то, - обрадовался Кей. - Не за что, а почему. Потому, что не понимают того, что с тобой произошло...
Э, да он в точности слова Кельнмиира повторяет, видать, все действительно плохо.
- ...и боятся возвращения Вельхеора. Он и так всем крови попортил, а уж с новыми знаниями... чего он тут натворит.
- То есть ты с ними согласен? - удивился Кельнмиир.
- Боже упаси! - замахал руками Кей. - И в мыслях не было. Человека ни за что ни про что усыплять - это... плохо. Тем более если это мой друг.
Это, безусловно, важный довод.
- Ну, раз друг, то конечно, - словно прочитав мои мысли, поддел Кельнмиир.
Ромиус неожиданно резко стукнул кулаком по столу.
- Что вы тут устраиваете?! Неужели не понимаете, что у нас совершенно нет времени? А вы тут балаган устраиваете!
- А что мы-то? - начал было Кельнмиир.
- Ну Кей-то понятно, он еще молодой, но ты-то! Старый, как сама Империя, а туда же!
Мне показалось, что Кельнмиир смутился.
- Дурак, признаю.
- Вы хоть понимаете, что они могут прийти сюда в любой момент? Неприкосновенность Школы их не остановит, как и стены Академии. Императорский суд - это вам не хухры-мухры.
Эх, как же все-таки удивительно слышать наши родные выражения из уст Ремесленника. Как же это работает-то? И вообще, довольно странно, что мысли у меня почти что трезвые. Хотя... и раньше в пьяном виде мысли были довольно трезвые... только глупые и, как правило, наутро я не помнил ни того, что думал, ни того, что делал. Сейчас со мной происходило что-то похожее, только говорить почему-то не получалось, язык не слушался.
- В мою Школу? - Кельнмиир улыбнулся и с гордостью продемонстрировал все свои клыки. - Да я их по стенкам размажу, а потом еще и на могилах станцую.
- Надеюсь, - пробормотал Ромиус. - Если я не ошибаюсь, то они уже близко.
- Не смеши. Почему тогда я ничего не чувствую? - покачал головой Кельнмиир.
- И я, - подозрительно посмотрел по сторонам Кей.
- Потому что ты и не сможешь ощутить Ремесленника, если он закроется защитой шестой степени, а ты, - он грозно взглянул на Кея, - прогулял весь предмет «защиты от внешних и внутренних сканирований». Чего уж говорить о дисциплине «заклинания отражения».
- Я тогда был болен, - покраснел Кей.
- Кем на этот раз? - с сарказмом спросил Ромиус.
- Вы же сами сказали, что нам некогда отвлекаться, раз уж нас окружают.
- Я сказал окружают? Уже давно окружили. Уже поздно что-либо делать, а уж быть выгнанным из Академии и вовсе нежелательно. Знаете ли, я уже не одну сотню лет в ней состою, и не хотелось бы потерять свое место в Ассамблее. Тем более, действуя так, мы точно не сможем помочь Виктору.
Помочь мне? Зачем? То есть он хочет сказать, что меня отдадут в руки этим... этим, а они меня усыпят?
Я попытался встать с кресла, но, едва поднявшись на десяток сантиметров, рухнул обратно.
- Сиди уж, поздно рыпаться, - сочувственно вздохнул Кей.
- Я тебе дам поздно! - рявкнул Кельнмиир. - Еще никто не смел безнаказанно врываться в Школу Искусств по указанию Императора или без него. Тем более в мою Школу!
Неожиданно Кельнмиир разительно преобразился. Из добродушного и насмешливого низенького паренька он превратился в злого, проворного и ловкого хищника с горящими красными глазами и огромными клыками.
Я наконец-то сумел оторваться от кресла и попытался хотя бы встать и гордо встретить своих тюремщиков. Ничего не получилось, и я, ударившись о кресло, свалился на пол.
- Совсем упился, - не к месту заметил откуда-то сверху Кей.
Перед моими глазами была входная стена, и именно в момент окончания фразы Кея она исчезла, в зал вошли три Ремесленника в красных одеждах. Среди них был и Зикер.
- Я смотрю, вы тут не скучаете, - как никогда высокомерно заметил он.
Где-то сзади послышался возглас Кельнмиира, а затем какой-то щелчок, и все стихло.
- Ты правильно сделал, что успокоил своего дружка. А то мало ли что могло случиться.
- Ах ты... - начал было Кей.
- Что я? - с любопытством спросил Зикер.
- Тварь двуличная, - со смаком закончил Кей.
- Оскорбление лица, исполняющего волю Императора. Выношу предупреждение. Еще одно оскорбление и вам назначат арест и рассмотрение вашего отчисления на Ассамблее. Тем более, помнится, ваша кандидатура уже рассматривалась... раза три или четыре.
Послышалось злое сопение Кея.
- Не обращай внимания, он еще молод, - тихо сказал Ромиус. - А ответь-ка мне. Не ты ли, случаем, провел просветительную работу в Ассамблее, пока меня не было? Больно легко они согласились на Императорский суд.
Зикер пожал плечами:
- Все может быть. В любом случае, не верю я этой сказочке о сущности из другого мира. Вельхеор и не на такое способен. А если и так, нужно еще решить, достоин ли этот человек жить в нашем славном городе.
Мне оставалось лишь молча (говорить я до сих пор не мог) слушать и притворяться табуреткой.
- А что это вы лежите на полу, сэр Вельхеор, или вас называть Виктор? - неожиданно обратился ко мне Зикер. Что тут сказать? Послышалось чертыхание Кея.
- Это он после тренировки в Школе. С непривычки, - он подчеркнул последнее слово, - он очень устал.
- Устал, говорите? - Зикер подошел поближе. - А судя по запаху, он просто нажрался.
Он махнул рукой, и двое его сопровождающих подбежали и подняли меня, взяв под руки с двух сторон. Я попытался стоять самостоятельно, но у меня не очень получилось. Зато я смог сфокусировать свой взгляд как раз в тот момент, когда Зикер взял меня за подбородок и посмотрел в глаза.
- Да он вусмерть пьян! - удивился он. - Этот пьяница и есть ваш пришелец из другого мира?
От удивления я даже твердо встал на ноги.
Это я - то пьяница?! Да я даже по праздникам только стаканчик вина выпиваю... и водки еще стаканчик.
- Да уж, и ради этого пугала мы собирали Ассамблею. Ну все.
Я просто чудом не то чтобы вырвался, а скорее вывалился, из рук подручных Зикера и неожиданно ловко не только для меня пьяного, но и для трезвого ударил Зикера в ухо.
Тот просто-таки осел на пол, а его помощники остались стоять, решая, что им делать сначала: то ли хватать меня, то ли поднимать Зикера.
Я упростил им их задачу, опять осев на пол. В голове забили колокола, но то, что происходило вокруг, я еще улавливал. Прежде всего я услышал радостные вопли Кея. Тот просто верещал от счастья и выражал Зикеру такие соболезнования, что даже у меня сложилось впечатление, будто ему искренне жаль высокомерного Ремесленника. Ромиус же продолжал сидеть в кресле и что-то тихо втолковывать Кельнмииру, стоящему рядом со своим креслом в довольно неестественной позе: на одной ноге и со странно поднятыми над головой руками.
- Вот теперь посмотрим, что на это скажет Ассамблея, - зло сказал Зикер, наконец придя в себя. - Теперь увидим...
Он встал надо мной, заполнив все пространство, и злорадно улыбнулся.
- Теперь посмотрим.
- Да, теперь-то мы посмотрим, что скажет на это Император, - спокойно сказал Ромиус.
- А точнее, его советник, - злорадно добавил Кей.
Хм... если не ошибаюсь, они говорили, что советник Императора - вампир. Тогда понятно, почему ему не понравится то, как нагло Зикер ворвался в Школу Искусств.
- Какое дело Императору до каких-то там жалких Школ? Мне показалось, что Кельнмиир завращал глазами еще яростнее.
- Жалких? Хм... а не ты ли не так давно проиграл спор одному из Высших Вампиров и остался жив только благодаря защите родственников? - вкрадчиво спросил Ромиус.
- Молчать! - зло вскрикнул Зикер. Ромиус резко встал с кресла.
- Мне показалось, или вы меня оскорбили? - отчеканил он.
Зикер смешался.
- Не... приношу извинения, я никогда не посмел бы, если бы не такая ситуация... я был неправ. Ромиус вернулся в кресло.
- А я уже было решил, что мне придется вызвать вас на дуэль. Вы же понимаете, что, как только вы выйдете отсюда с этим человеком, - он кивнул в мою сторону, - Наставник этой Школы будет вынужден отстаивать честь своей Школы и честь своего ученика.
- Ученика?
Я с огромным удовольствием увидел, что Зикер побледнел.
- Именно ученика, - подтвердил Кей. - Более того, личного ученика Наставника.
Зикер с трудом совладал с собой.
- Вы пытаетесь меня напугать? - слегка сорвавшимся голосом спросил он.
- Никогда, как бы мы посмели, - взмахнул руками, как бы защищаясь, Кей. - Мы всего лишь предупреждаем.
- Но у меня приказ Императора! Ромиус задумчиво закрутил ус.
- Вообще-то это довольно спорный вопрос. Но в любом случае вы оскорбили его ученика, а значит, оскорбили его самого. Так что ждите вызова.
Зикер задумался, потом неожиданно просветлел:
- Это мы еще посмотрим.
Ромиус пожал плечами, дескать, смотри, пожалуйста.
По жесту Зикера меня опять подняли с пола, взяли под руки и повели к выходу.
Когда они подошли к каменной стене, в которой должен был открыться проход, сзади послышался смешок. Стена благополучно исчезла, но, когда Зикер, идущий впереди, собрался выходить, выяснилось, что она не исчезла, а всего лишь стала невидимой. И Зикер со всего маху врезался в нее носом и, отскочив от стены как резиновый мячик, упал на задницу. Сзади раздался хохот. Громче всех конечно же смеялся Кей.
Зикер зло выругался и, вскочив, ударил по стене ногой. Вот только теперь стена уже исчезла и он, едва опять не потеряв равновесие, влетел в проход. Вслед за ним понесли и меня.
Как я понял, меня опять собрались запрятать в тюрьму. Дело уже в общем-то привычное. Сначала я попал в тюрьму в своем родном мире, теперь здесь. Получается, что я просто меж мировой заключенный какой-то. Может быть, в этой их тюрьме опять споткнусь на ровном месте и раз... домой вернусь. В свою родную районную тюрьму. Там по крайней мере, если уж что и сделают, так только срок дадут. Это куда лучше, чем быть усыпленным, как какая-то бешеная собака. Другое дело, могу ведь и не обратно домой попасть, а еще куда-нибудь. Тут уж точно рехнуться недолго.
Интересно, а почему никто не обращает внимания на то, что по улице так запросто тащат человека? Ах да, они же Ремесленники - никто их ни о чем спрашивать не станет. Мало ли какого преступника ведут в Императорский суд. Интересно, а их суд столь же справедлив, как наш? Надеюсь, что нет.

ГЛАВА 15

Мое желание можно было считать исполненным - меня вели в Императорский дворец. Меня даже, насколько я понял, представят Его Величеству, или как там его называют. Правда, не в качестве гордого (самому смешно) путешественника по мирам, а как подсудимого. И в чем я перед ними провинился-то, спрашивается? Я, что ли, позволил спокойно жить и проводить свои исследования вампиру с непреодолимой тягой к смене места жительства? Если даже такие гады, как этот Вельхеор, отсюда решают удрать, то мне точно здесь делать нечего.
Дворец гордо возвышался над моей головой. Собственно, он и до этого возвышался, но не был такой громадиной. Сейчас, когда меня подтащили к самому входу на дворцовую территорию, все пространство передо мной занимала огромная стена. Сразу вспомнилась Великая Китайская, но по сравнению с этой она показалась бы дачным заборчиком.
Ограда дворца уходила в небо не менее чем на сорок метров. Над ней виднелось множество мелких башенок по всему периметру. Стена, дворец - все сверкало золотом, драгоценными камнями и переливами небольших радуг, появлявшихся то над одной башней, то над другой. Как я понял, это было таким же магическим украшением, как и удивительные фонтаны на площади.
Мы остановились у стены, и я с удивлением заметил, что ворот-то нигде нет. Удивление быстро прошло, едва я вспомнил исчезающие стены в Школе Искусств.
Я оказался прав, потому что, едва Зикер сделал несколько шагов в сторону стены, как она исчезла, будто ее и не было. Меня потащили за ним по вымощенной золотыми плитами площади.
Если из-за стены было видно лишь множество башенок, то отсюда открывался совершенно иной вид. Башенки просто терялись и становились невидимыми на фоне раскинувшихся перед дворцом зеленых садов. Что это были за сады! Просто диву даюсь, как деревья умудрились вымахать такой высоты, что едва ли не доставали до самых башен. Это же сколько метров-то? Наверное, не меньше сотни, а то и больше. Чудно. А уж вблизи эти громадные деревья оказались и вовсе сказочными.
Сначала мне показалось, что у меня в глазах двоится от выпитого мной напитка по «улучшению настроения», а затем выяснилось, что деревья действительно не соприкасаются с землей! Они висели в полуметре над золотыми плитами и мирно шелестели листвой. При этом корни у них практически отсутствовали, так, один-два маленьких отросточка, соединяющие деревья между собой. Что их удерживало в воздухе, я не знаю, но люди могли оказывать на них влияние - это точно. Едва Зикер, идущий впереди так любезно поддерживающих меня Ремесленников, подошел к сплошной стене из этих деревьев, как они довольно-таки резво разлетелись в стороны, сделав, как мне показалось, пригласительный жест своими ветками. И ведь с виду самые обычные деревья, узловатостью напоминающие родные мне дубы, а листьями - клены.
Наверняка эти деревья не только для красоты тут висят. Уже входя, вернее, будучи внесенным в появившийся проход, я понял, что деревья вокруг дворца растут сплошняком. И, голову даю на отсечение, расступаются далеко не перед каждым. Интересно только, зачем эти деревья вообще нужны, если те, кому очень уж потребуется, могут перенестись сразу во дворец? Как, например, Ромиус.
Меня провели по образовавшейся аллее и бросили у ворот дворца.
Если тот, кто создавал эти удивительные ворота, хотел восхитить всех изяществом своего искусства, блеском золотых фигур гордых львов, переливами огромных драгоценных камней, то ему это удалось... бы. Не насмотрись я на все это в невероятном количестве еще в городе. Ну золота чуть больше, чем везде, ну драгоценные камни в два-три раза больше, и что? Ничего особенного и отличающегося оригинальностью я не увидел. Разве что существование в этом мире львов меня слегка удивило.
Двое моих провожатых отпустили меня и тихо ушли. Я даже не сразу понял, что никто меня не держит. Ноги почти что стали слушаться меня, так что позорно падать (еще раз) я не стал.
- Сам пойдешь или помочь? - злорадно поинтересовался Зикер.
- Уж как-нибудь дойду, - наконец-то членораздельно проговорил я и сам удивился, насколько хрипло прозвучал мой голос.
Я невольно оглянулся назад и как раз успел увидеть, как деревья вновь сплелись в сплошную сеть. Просто так убежать отсюда было бы весьма сложно. Деревья передо мной, как я подозреваю, не расступятся, а вот пролезать под ними я бы не рискнул. Каждое весит несколько тонн, если такое на голову упадет, одной шишкой не отделаешься.
Зикер, по всей видимости, уловил ход моих мыслей. Когда я вновь повернулся к нему, он опустил занесенную в странном взмахе руку и сделал приглашающий жест.
Мне ничего не оставалось, кроме как пойти за ним. Огромные ворота дворца беззвучно распахнулись, и перед моими глазами предстал длиннющий зал. К моему удивлению, внутри дворец не блистал позолотой, все было выдержано в очень мягких зеленых тонах. В совокупности с виднеющимися за многочисленными окнами деревьями все это смотрелось просто замечательно.
В самом конце коридора были еще одни ворота. Размером поменьше, чем те, порог которых я только что переступил, но тем не менее в четыре моих роста, это как минимум. Все стены были увешаны портретами венценосных особ, единственной общей чертой которых был этот самый венец - золотая (опять!) сфера в зеленой оправе. Во всем прочем эти самые особы, как мужеского, так и женского полу, никакого особого сходства не имели, из чего я сделал вывод о частой смене королевских родов. Хотя я мог и ошибаться, как, впрочем, обычно и случалось.
Мы шли вдоль всех этих портретов в полной тишине. Оставалось удивляться, куда делись все дворцовые слуги к прочий люд.
Зикер и не думал оборачиваться, потому что был уверен, что я не сбегу. Не знаю, что ему давало эту уверенность, но вообще-то он был прав. Во-первых, мне было интересно, куда меня отведут и что будет дальше. А во-вторых, я все-таки был реалистом и понимал, что деваться в данном случае мне просто некуда.
Оставалось надеяться, что новые друзья найдут способ мне помочь. И если быть совсем уж честным, не верилось, что в этом удивительном мире красоты и магии со мной могут сделать что-то плохое.
Перед Зикером открылись створки и вторых ворот. За ними обнаружился небольшой круглый зал с десятком дверей уже обычного, человеческого размера. Это слегка успокаивало, потому что в огромном зале с огромными дверьми мне иногда казалось, будто я гном, а тут совершенно обычные деревянные двери с какими-то надписями.
Мы прошествовали конечно же к самой левой двери. И именно за ней нам встретился первый человек в этом царстве тишины и безмолвия. Это был грузный усатый мужчина в зеленом балахоне, сидящий за огромным, будто из цельного черного куска мрамора, столом.
- Опять кого-то привел? - прогрохотал он недовольно. Зикер брезгливо поморщился:
- Ты знай себе сиди да записывай. Остальное не твое дело.
- Как очередного ребенка, не так посмотревшего на вашу особу, сажать в камеру, так мое дело, а тут, значит, не мое? - подвигал усищами здоровяк.
- Именно так. Этого в самую плохую камеру, - махнул рукой Зикер и развернулся, чтобы уйти.
- А долго я тут сидеть-то буду? - поспешил спросить я.
Зикер даже сразу не понял, что я обращаюсь к нему. Он на секунду остановился, задумавшись, а потом нехотя ответил:
- Пока не сгниешь, если повезет.
От такого нахальства я просто задохнулся.
- Ах ты, козел безрогий.
Зикер не обратил на мои слова никакого внимания и закрыл за собой дверь.
- Ну что ж, будем вас размещать, - раздалось у меня за спиной.
Послышался звук отодвигаемой мебели, и на мое плечо легла здоровенная ручища.
- А пока вы будете устраиваться, если не против, расскажите мне о том, что же это за «козел» такой и почему он безрогий.
- Козел? Это животное такое. А безрогий, это так... вольное прилагательное без смысла, для усиления ругательства, - пояснил я, обернувшись.
Передо мной стоял самый большой человек, которого я когда-либо видел. Он не просто был выше меня, он возвышался надо мной на целых пол метра. В совокупности с его шириной, которой мог бы обзавидоваться любой борец сумо, это смотрелось поистине ужасающе. У меня даже дыхание перехватило.
- Так вы еще и ругаетесь на нашего Великого Ремесленника? Как не стыдно? - Он покачал своей практически лысой головой, очень похожей на огромный булыжник.
- Я...
Если честно, то я испугался. И как тут не испугаться, когда над тобой нависает такая махина? Тут любой испугается.
- Да я тебе за это... - Он поднял над головой свою огромную, как ковш экскаватора, ручищу и сверкнул глазами.
Не осел на пол я лишь потому, что тело просто отказалось меня слушаться. Я лишь судорожно икнул, тут же заверив себя, что это не от страха, а от большого количества выпитого.
- Да я тебе за это руку пожму! - неожиданно расхохотался он и схватил мою руку так, что в ней захрустела каждая косточка и каждый хрящик.
Лучше бы он меня сразу пришиб.
- Это по-нашему, это ты правильно. Нет в этом прихвостне ничего заслуживающего уважения, хоть и считается, что Академия выпускает только честных и благородных людей. Ты пока что присаживайся за стол, сейчас посидим, поедим, расскажешь, что нового произошло в мире за последнее время. Я думаю, что еще долго за тобой никто не придет.
Он подтолкнул меня к появившемуся из ниоткуда креслу. Стол уже ломился от яств и сосудов с напитками. Как это тут очутилось, я спрашивать не стал, хотя еще недавно обязательно поинтересовался бы. Видимо, уже привык к чудесам.
- За что же тебя сюда отправили? - поинтересовался тюремщик, садясь обратно на свое место.
- За жизнь, - честно ответил я, удивляясь столь легкому переходу с «вы» на «ты».
- Убил, что ли, кого-то? - не понял он.
- Да нет, просто не нравится некоторым, что я землю топчу в этом мире.
- Некоторым, это Зикериулу?
- Зикериулу это Зикеру? Хм... да нет, к сожалению, не только ему.
Тюремщик задумчиво подвигал усами.
- А не следствие ли это того, что у Зикериула ухо распухшее?
- Скорее, наоборот, - усмехнулся я, придвигая себе блюдо с уже знакомыми мне фруктами.
- И ты тоже эти фрукты жрешь, - почему-то огорчился здоровяк, наблюдая, как я опустошаю тарелку с удивительно вкусными плодами.
- Почему тоже? - подивился я.
- Потому что все отказываются от мяса. Это нововведение было встречено на ура во всей Империи, но вот я не понимаю, как можно жить без мяса. Вот ты почему не ешь мясо?
- Потому что вы загребли все блюдо с мясом себе, - честно ответил я.
Тюремщик удивленно посмотрел себе под руку.
- Ах да. И что, это единственная причина?
- В общем-то да, - честно ответил я.
- Докажи, - подозрительно прищурился он. Я, чувствуя себя полным идиотом, гордо взял кусок мяса и отправил в рот.
- Очень даже вкусно, - на всякий случай похвалил я.
- У, молодец! - обрадовано заржал тюремщик. - Встретил-таки родственную душу. Вот скажи мне честно, как можно жить без мяса?
Мне пришлось напрячься и честно представить, каково это вообще не есть мяса.
- Ужас, - наконец сказал я. - А что, у вас не принято есть мясо?
- Не принято?! - взревел тюремщик. - Да у нас это запрещено!
- Как запрещено? - опешил я.
- Очень просто. Одно из последних нововведений нашего старого Императора. Он уже мясо жевать не могёт, зубы не те, а теперь восхотел, чтобы и другие мяса не ели.
Так вот почему на столе у Ремесленников не было мяса, оно, выходит, у них запрещено! А у Кельнмиира оно было потому, что он, насколько я могу судить по моему недолгому с ним знакомству, потчует всех мясными блюдами просто из принципа.
- И знаешь, чем Император прикрывается? Какой-то легендочкой о том, что мясо приближает человека к хищникам! Дескать, те, кто едят мясо, агрессивны и глупы, а те, кто станет есть фруктики, станут спокойными, рассудительными и умными. Да я без мяса сам на людей начну бросаться!
- Ужас, - согласился я.
- И ведь не прикопаешься! - продолжал восклицать любитель мяса. - Посмотри на друидов, бодренькие дядьки, живут под тыщу лет, а питаются исключительно фруктиками. Мясо же употребляют вампиры да оборотни. А кто они? Правильно, звери. Причем хищники, подлые, лживые и злые. Это я знаю, что мясо к этому отношения не имеет, Ремесленники знают, хотя сами его тоже особо не жалуют, а простой люд падок на всякие «новые истины». Вот и получается, что мясцо уже подорожало в восемь раз.
- Ужас, - еще раз повторил я, пытаясь подсчитать в уме среднюю продолжительность жизни обычного человека этого мира. Выходило что-то около трехсот лет. Вампиры, значит, живут, пока их кто-нибудь не ухайдокает, а друиды что-то около тысячи годков. Совсем неплохо. В друиды меня вряд ли возьмут, а вот в вампиры я могу в самое ближайшее время записаться.
Усатый тюремщик тем временем навернул очередной кусок мяса и довольно хрюкнул.
- Раз уж ты наш человек, то нужно представиться. Зовут меня Витором.
- Виктор, - представился я.
- О! Так мы почти что тезки! Я согласно кивнул.
- Значит, нужно выпить, - тут же сделал вывод тюремщик.
- Э, вот этого, спасибо конечно, не надо, - поспешил отказаться я. - Мне нужно быть в здравом уме и трезвой памяти, когда меня поведут на этот ваш Императорский суд.
Здоровяк задумался.
- Хм. Про здравый ум и трезвую память это ты здорово сказал... - Он неожиданно вскочил со своего кресла, едва не свалив огромный стол. - Ты сказал Императорский суд?!
- Да, по-моему, я так и сказал.
Я слегка озадачился, чего это он так всполошился, не его же ведь на суд-то поведут, а меня.
- Так что же ты тут расселся?! Они за тобой в любой момент могут прислать. Ты же меня подставляешь. Ну-ка марш в камеру!
- В камеру, - огорченно протянул я.
Так не хотелось идти в эту их камеру. Сидеть в гордом одиночестве в комнате о четырех стенах. Скучновато будет, лучше уж компания тюремщика, общение...
- Быстро! - пробасил Витор.
Мне ничего не оставалось, кроме как подняться с кресла и последовать за Витором в проход, появившийся прямо за спинкой его кресла. Получается, что в тюрьму можно попасть, только отодвинув кресло тюремщика. А ведь в кресле тюремщика, как правило, сидит сам тюремщик.
Поначалу я считал, что меня поведут в какое-нибудь подземелье, но ошибся. Однако на подъем в башню это также не было похоже. Мы просто шли по самому обычному скромному коридору шириной метров десять. Согласитесь, по сравнению с обычными здесь залами площадью в тысячи квадратных метров это просто мелочь - малюсенький тоннельчик.
А уж изредка встречающиеся двери по сторонам и вовсе малютки. Всего лишь обычные двери метр на два. Просто убожество. Когда тюремщик подвел меня к одной из таких дверей, я уже устал тащиться по нескончаемому каменному тоннелю.
Обычная, ничем не примечательная «самая худшая» камера. Дверь оказалась не заперта.
Внутри меня ожидал очередной сюрприз. Комната о четырех стенах оказалась хоромами о четырех комнатах, не считая кухни, ванной, туалета и балкона! На стенах красовалось некое подобие обоев успокаивающего желтого цвета.
- Ты тут устраивайся, а я пока пойду доем свой обед. Не ровен час, придут за тобой, а я не на месте. Так и с должности недолго слететь. А меня ведь уже смещали с четырех должностей до этого. Эта работа - мой последний шанс остаться во дворце. Скажу тебе по секрету, не создан я для этих дворцовых интриг. А без них во дворце и года не протянешь. Свой десяток лет я продержался лишь чудом, да и то только благодаря своему знатному происхождению. Эх-х...
Здоровяк понуро вышел из моей камеры, оставив дверь нараспашку.
Я, не поверив глазам, подошел к двери, с минуту смотрел на нее, а потом закрыл. Потом еще немного постоял и дернул ручку. Дверь открылась. Такие тюремные порядки, если честно, меня поразили даже больше, чем все чудеса магии. Нет, умом я понимал, что из дворца мне не выбраться, нужно ведь еще и мимо добродушного тюремщика пройти. Но не закрывать двери камер заключенных, пусть и таких комфортабельных камер, это в высшей степени непредусмотрительно.
Я философски пожал плечами и пошел детально обследовать апартаменты своего временного пребывания.
Первым делом я, как человек, любящий поваляться в постели и помечтать, пошел в спальню. Едва войдя в уютное до безобразия желтое помещение, я остановился как вкопанный. На меня смотрел незнакомый мужчина. Только спустя несколько жутких секунд я понял, что это мое отражение. Дело даже не в том, что у меня была совершенно непривычная старомодная прическа и ширина плеч куда больше привычной. Просто я уже успел забыть, как я вообще выгляжу. Впервые за последние два месяца я смотрелся в зеркало, находясь, правда, не совсем в своем теле. Хотя вообще-то я был копией себя, только представленной... в более выгодном свете, что ли. И плечи шире, И руки потолще, и осанка попрямее. Я даже невольно залюбовался.
Вот занимался бы спортом, был бы таким красавцем, а не хлюпиком-недомерком, которого порыв ветра сдует.
В общем, если говорить честно, то я себе понравился. И странное ощущение чуждости тела само собой исчезло. Это куда лучше, чем каждодневно заниматься спортом. Вот только особой разницы я не ощущал, наверное, сказывается привычка. Ну, привык я быстро уставать и чувствовать слабость в теле после длительных прогулок по длинным коридорам. Новое тело в отличной форме, оно и в сто раз больше пройдет, но попробуй себя самого в этом убеди.
Я тяжело вздохнул.
И тут все не слава богу. Хоть что-нибудь хорошее, не омраченное всякими «но» и «если», в моей жизни будет? Или все так и будет происходить в хаотичном порядке и без моего осмысленного участия. Хотя вообще-то кто в этом кроме меня виноват?
- Эх ты, - повинил я свое отражение. - Что ж ты раздолбай-то такой?
Мое лицо в зеркале хитро сощурилось:
- Это не я раздолбай, это ты раздолбай. Все, последняя стадия! Я наконец-то сошел с ума. Какая досада. Хотя, с другой стороны...
- Что уставился? - продолжило ворчать мое отражение. - Себя никогда не видел?
- Да нет, отчего же, видел. Только привычки разговаривать с самим собой не имел и не буду иметь.
- А спорим, будешь? - тут же прищурилось отражение.
- Фиг тебе, - зло ответил я и отвернулся.
Послышался стук в дверь.
И это камера для содержания преступников? Наверное, это официант с подносом фруктов или даже с деликатесным для жителей этого мира мясом.
Я повернулся к отражению, чтобы спросить его мнение по этому поводу, но оно стояло ко мне спиной. Мне ничего не оставалось, кроме как крикнуть:
- Войдите!
Бесшумно открылась дверь, и в коридоре появился Ромиус.
- Ну как ты здесь устроился? - поинтересовался он.
- Замечательно, - честно сказал я, слегка удивившись его столь быстрому появлению. - Эта «камера» в три раза больше квартиры, в которой я жил в своем мире. Мне даже нравится быть в заключении.
Ромиус усмехнулся:
- Не радуйся, долго тебя тут не продержат. Слушание твоего дела назначено на завтра.
- Нет, правда, мне здесь нравится, - не сдавался я. - Только не кормили пока что.
- И чем ты ему приглянулся? - спросил Ромиус, проходя мимо меня в спальню. - Я видел в коридоре официанта, который нес тебе мясо лично от тюремщика.
Мне оставалось подивиться своей догадливости. Я пожал плечами, забыв о том, что Ромиус стоит ко мне спиной. Когда пауза затянулась, я нехотя ответил.
- Хороший он дядька, вот и все.
- А то! Как-никак мой родственник, - кивнул Ромиус.
- Родственник? - удивленно повернулся к нему я.
Хотя, должен признать, это объясняет его столь быстрое появление. Понятное дело, родственник впустил его без всяких вопросов.
- Ну да, по матушке. Что, не похожи?
- Да не очень, - честно сказал я.
Ромиус встал напротив зеркала, крутанулся на месте, а потом произнес изменившимся голосом, выдающим тревогу:
- Теперь нас не прослушают, я поставил защиту. Дела наши совсем плохи, и, должен признаться, виноват в этом частично я. - Он предупреждающе поднял руку. - Подожди с вопросами. Дело в том, что я пригрел змею на своей груди. Это я настаивал на принятии Зикериула в Академию, хотя Ассамблея и не хотела принимать человека из дворца. Мы давно решили не допускать в Академии интриг и подлости, столь обыденных в стенах Императорского дворца. Но я поступился правилом, потому что Зикериул был очень талантлив. Я понадеялся, что он всецело отдастся Ремеслу, а он внес в наши стены разрозненность и обман. Так что во всем, что происходит сейчас, виновен так или иначе я.
Я во время этого признания со смесью удивления и страха смотрел на свое отражение, скачущее вокруг отражения Ромиуса, ставящее ему рожки и делающее прочие пакости. Неужели я и вправду сошел с ума?
- Мм... можно вопрос? - протянул я.
- Конечно, - сокрушенно ответил Ромиус.
- А у вас не бывает таких странных отражений, которые делают то, чего вы не делаете?
До Ромиуса не сразу дошло, что я спрашиваю его о чем-то совершенно не касающемся его угрызений совести.
- Чего? - переспросил он, оглядываясь на зеркало.
В зеркале было два отражения: его и мое. Они мирно стояли и смотрели на нас. Самое обидное, что мое отражение теперь не извивалось и не корчилось. В общем, вело себя, как самое обычное культурное отражение, то есть повторяло все мои движения.
- Ну это... - Я слегка смутился. - Не бывает у вас таких магических зеркал, в которых отражения живут собственной жизнью, говорят с тобой?
Ромиус покачал головой.
- Я о таком не слышал. Если только кто-то другой в нем появится, у нас сейчас есть новые виды разговорников, которые передают изображение.
- Нет, отражение как раз мое.
- Тогда, можешь мне поверить, если я об этом не слышал, значит, вряд ли такое может быть.
Я не стал говорить, что о двигателе внутреннего сгорания и синхрофазотроне он тоже наверняка не слышал, однако они определенно существуют. Ведь это его мир, а в пределах своего мира, скорее всего, он действительно знает почти все.
Но что же я тогда видел в зеркале? Признак окончательного помутнения рассудка? Вообще-то, может быть, это и к лучшему, что рассудок помутился. Лучше уж так, тихо, мирно беседовать со своим отражением, чем глупо пускать слюни и смотреть в одну точку, каковыми представляются мне настоящие психи.
- Значит, показалось, - махнул я рукой. - Так что там об Императорском суде? Ромиус тяжело вздохнул:
- Что тут сказать, суд будет лишь видимостью. Все уже решено. Тут была проведена очень тонкая работа. Император искренне считает, что ты не кто иной, как подлый Вельхеор, копающий под его трон. Объяснять ему, что вампирам его трон задаром не нужен, бесполезно, здесь угадывается рука Зикера. Он уже подкапывал под некоторые академические группы, но такой полномасштабный «подкоп» произведен впервые. Причем проведен он с профессионализмом, достойным уважения, видимо, у Зикера это в крови. Я, конечно, тоже из знатного рода, но от подлостей успел отвыкнуть. Эх-х... возможно, и зря.
- Не-э, не зря. Лучше честно проиграть, чем подло выиграть, - процитировал я чье-то высказывание. На лице Ромиуса промелькнула улыбка.
- Это, безусловно, правильно, но если на кону стоит жизнь человека? Как быть тогда?
До меня наконец-то начало доходить.
- А на кону стоит именно жизнь?
- Ни больше, ни меньше.
- Беру свои слова обратно жизнь важнее всего, - исправился я.
Ромиус усмехнулся:
- Быстро же ты меняешь точку зрения.
- Кстати, а где обещанный официант?
Я всегда умел ловко менять тему разговора.
- Стоит за дверью. Я не хотел, чтобы он нам мешал.
- У меня неожиданно проснулся аппетит...
Под столь удачным предлогом я покинул комнату с зеркалом и поспешил открыть дверь. Действительно, за дверью стоял и терпеливо ждал типичный чопорный официант в черном фраке, держащий перед собой поднос с чем-то просто обалденно пахнущим. Я смущенно поблагодарил его, пытаясь вспомнить, где видел до этого столь похожую одежду, и забрал поднос. Едва не уронив ценную ношу, я нехотя вернулся в спальню.
Ромиуса в ней не оказалось.
Я нашел его на балконе, смотрящим на город с высоты нескольких сотен метров. Вид, если честно, открывался просто умопомрачительный. Сверху город был похож на огромный сад из золотых цветов, хотя я, помнится, об этом уже говорил. Вот только, по секрету, золото мне начало надоедать. Даже желтые обои моей тюрьмы не так резали глаза, как золотые крыши домов.
- Правда красиво? - простер над городом руку Ромиус.
- Красиво, - согласился я.
Было действительно красиво, вот только все хорошо в разумных пределах. Даже золото.
- А ведь раньше все выглядело иначе. Когда еще не было Академии, вся наша страна была серой и тусклой.
- В смысле культуры? - уточнил я.
- Нет, в смысле, все было построено из обычного серого камня.
- А-а-а.
- Так вот, до появления Академии не было известно заклинания о превращении камня в золото...
- Камня?! Может, еще не поздно поступить и научиться всяким полезностям вроде превращения камня в золото.
- Именно камня.
- Простого камня? - на всякий случай уточнил я.
- Простого, простого. Не отвлекай меня, - отмахнулся Ромиус. - Ты думаешь, почему все дома, кроме Школы Искусств, в Лите золотые? Потому что, когда здесь появились первые Ремесленники, всяк богач, узнав о таком заклинании от учеников, хотел превратить свой дом в золотой дворец. Золота у нас хватает, и оно не так ценно, как качественное железо, но дома из него строить все же дороговато. То ли дело купить заклинание. Ремесленники же, подсчитав все, решили первый и последний раз извлечь выгоду из своих знаний. Ремесло в то время было в упадке, все предпочитали заниматься Искусством, и Ремесленникам того времени это нужно было для продвижения дальше. И лучшим местом для этого была столица Империи Элиров Лита. Ремесленники не искали никаких выгод для себя, нашим законом всегда было «знания ради еще больших знаний». В течение нескольких лет Ремесленники продали достаточно заклинаний, чтобы начать строительство оплота Ремесла - Академии. Оставалось только получить разрешение Императора, они получили его в обмен на позолочение всей внешней части дворца. Так и была создана Академия. Причем Академию-то как раз они создали не из золота, а из камня. Теперь Академия одно из немногих строений из камня. Императорский дворец золочен лишь снаружи, но об этом уже практически никто не знает, кроме нынешнего Императора да Ремесленников.
Он замолчал.
Мне оставалось только ждать и не перебивать рассказ. Наверняка он мне сейчас все разжует и сделает из всего этого вывод, да еще и урок преподнесет. Все люди возрастом постарше обожают это делать. Сам такой бываю с детьми и женщинами.
Пауза затягивалась.
- И что? - наконец не выдержал я.
- Да ничего, - зло ударил по перилам балкона Ромиус. - Просто мне все чаще кажется, что все было куда лучше, когда Ремеслом занимались не ради положения в обществе и богатства, а ради самого Ремесла. В те времена такие люди, как Зикер, просто не пошли бы учиться Ремеслу, потому что никакого положения и веса в обществе это им не придало