Кто же в нашем мире сможет бороться с настоящим вампиром? Да ему даже противостоять-то никто не сможет.
Я размышлял, а вот перебивать Ремесленника вопросами совершенно не собирался. Даже мысли такой в голову не пришло. Слишком уж он... внушал уважение, что ли.
- Он начал потихоньку обживать новое тело, перенося по частям темные частицы своей души и заменяя ими частицы души двойника. Спустя определенное время он собирался резким броском вытеснить из тела двойника душу и выбросить ее в «астрал». Или же как-то уничтожить, а потом занять окончательно ее место. В любом случае просто меняться телами он не собирался. Но что-то пошло не так, и обмен пошел в ускоренном темпе. Так что, когда пришло время окончательного перехода, он или кто-то, кто ему помогал, не успел избавиться от души двойника, и те просто поменялись местами. Как ты уже понял, этот двойник ты. Соответственно сейчас ты находишься вовсе не в своем теле, а в теле графа Вельхеора.
- Кхе... - прохрипел я.
- Но почему же он тогда стал человеком, а не вампиром? - спросил Кей.
- Вампиризм не является свойством материального тела. Это, скорее, составляющая темной души. В общем-то я так и предполагал, ведь зло появляется в душе человека и лишь потом имеет внешние проявления. А произошедший между вами обмен сущностями только доказал мою теорию. Так что, Виктор, сейчас где-то в твоем мире бродит настоящий Вампир.
- Причем в твоем теле, - добавил Кей.
- Ох-хо...
Дар речи ко мне еще не вернулся, но мозг работал. Он рисовал картины убийств, совершенных Виктором Светловым. Ну кто в моем мире поймет, что это не я, а лишь мое тело? Да никто не поймет Ужас! И друзья... и Лида... а если кто-то из них пострадает от этого чертового вампира?!
- И, должен вас огорчить, мы вам ничем помочь не сможем. Граф Вельхеор был жуткой сволочью и извращением, но он был гением. В дневник он записывал лишь общий ход исследований, а сами исследования хранились только в его голове. Так что чтобы повторить его опыты, Академии потребуются десятки, если не сотни лет. И не факт, что вообще что-то получится, потому что графу наверняка как-то помог этот их Кровавый бог. Возможно, без этого бога и его кровавых ритуалов вообще переход невозможен. Хотя ничего конкретного я сказать не могу. Нужно собирать Ассамблею и решать вопрос со специалистами.
- Нет, ну каков же сукин сын, - ударил кулаком себя по колену Зикер, - недаром он считался непревзойденным мастером Искусства.
Ну да. Чтоб ему пусто было, этому их мастеру.

ГЛАВА 12

Прошло два дня с тех пор, как я попал в этот мир, и он мне конечно же просто не мог не понравиться. Хотя поначалу настроение у меня и было паршивое, долго хмуриться я не мог, ведь меня окружало столько удивительного и непонятного, что грустить было просто некогда.
Я не успевал переваривать получаемую от Кея информацию, параллельно отвечая на его кажущиеся мне странными вопросы. Мои вопросы удивляли его не меньше. Мы никак не могли привыкнуть, что самые обыденные для нас вещи могут быть совершенно непонятны кому бы то ни было. Так, Кей не мог поверить в существование простейшего телевизора или компьютера, а я просто не представлял, как может действовать эта их «магия». В устройстве телевизора я не разбирался, поэтому Кею пришлось поверить мне на слово, а вот законы «магии» Кей честно попытался мне объяснить.
Если поначалу мне казалось, что все фокусы, которые я видел, можно довольно просто объяснить с точки зрения привычной для меня науки, то после нескольких минут объяснений Кея я совсем запутывался. По его словам, Ремесло, то есть умение владеть и управлять «магами», являлось смесью китайской философии дзен, высшей математики, химии и совсем уж непонятной и донельзя извращенной физики. Результатом взаимодействия этих наук являлись заклинания, чудеса и прочие удивительности самого разного пошиба, в зависимости от затрачиваемых «магов». Сначала я подумал, что получение «магов» от солнечных лучей являет собой простейшее использование солнечной энергии. И конечно же это было бы правильно, если б не такое же использование энергии, получаемой из земли, воздуха, воды и живых существ. А уж понятия «энергия радости» и «энергия злости» просто ввергли меня в уныние. Все надежды понять хоть что-то о такой интересной и сказочной науке волшебства сошли на нет. Вокруг была такая красотища, что предаваться унынию было бы просто стыдно. Тем более что незнание принципа действия не мешало пользоваться плодами Ремесла.
Кея же почему-то очень заинтересовал компьютер, а еще больше компьютерные игры. Он заставил меня подробно описывать Дум, Цивилизацию, Квейк, Варкрафт. Радовался он, как ребенок, слушающий на ночь любимую сказку. Кроме того, его очень заинтересовала система искусственного интеллекта и базы данных. Я никогда бы не подумал, что человек из совершенно другого мира, без каких-либо понятий о физике и электронике сможет понять хотя бы общий смысл ИскИна. Поди ж ты, понял, даже пообещал сделать нечто похожее в качестве диссертационного труда! Идею игр он тоже взял на вооружение, сказав, что на этом можно подзаработать. Как он собирался создавать базы данных и информационные матрицы без компьютеров и необходимой подготовки, я спрашивать не стал. Этот найдет как. Я ведь не знаю всех возможностей их Ремесла. Мало ли чего они там в своей Академии изучали
Кстати, Ромиус в день прибытия отправился на Ассамблею Ремесленников, чтобы попытаться решить проблему с моим возвращением домой в свое тело Зикер также смылся, высокомерно заявив, что у него дела во дворце.
Я немного огорчился. В любой нормальной книге меня бы представили ко двору и наверняка пригласили бы на эту самую Ассамблею. Ведь не каждый день заглядывают люди из другого мира. В реальности же все оказалось куда банальнее: дворцу было не до меня, им хватало своих интриг, а в Академию меня просто не пустили. Не положено по статусу.
Оказывается, другие миры им были глубоко по барабану, потому что Ремесленники давно уже выяснили, что перемещения материи между ними совершенно невозможны. Соответственно, сами они путешествовать не могут, а, значит, тратить время на ненужные исследования не стоит. Мой случай мог заинтересовать их, но вот станут ли они помогать? Ромиус не был уверен, но обещал сделать все возможное, чтобы уговорить Ремесленников помочь мне. Перед тем как уйти в Академию, он велел Кею быть моим гидом и по совместительству нянькой. Кей был совсем не против и поэтому с радостью таскал меня по всему городу, показывая достопримечательности. Должен признаться, посмотреть было на что.
Город Лита, в который мы с Ремесленниками приехали вечером того же дня, был поистине самым прекрасным местом, которое я когда-либо видел.
Золотистые крыши домов соревновались друг с другом в вычурности форм и рисунков. Мостовые изобиловали замысловатыми узорами, и можно было ходить по городу весь день, наблюдая за плавными перетеканиями удивительных форм.
Площадь Семи Фонтанов, находящаяся недалеко от здания Академии, поражала чудесами, которые выделывали с водой техномагические машины сферы воды. В воздухе висели водяные скульптуры самых разных форм. Причем эти скульптуры не просто висели в воздухе, а двигались, не имея ничего общего с обычными фонтанами! А если кто-нибудь становился на специальные помосты рядом с фонтанами, то его фигура появлялась посередине удивительного ансамбля. Если человек двигался, то фигура полностью повторяла его движения. Часто дети вставали на соседние помосты и устраивали бои водяных фигур. Взрослые со снисходительными улыбками наблюдали за ними и спокойно шли по своим делам. Для них все это было слишком обыденно.
Великий дворец Императора поражал своей монументальностью, размерами он превосходил не только все известные мне здания, но и некоторые небольшие городки. Насколько я понял, в этом дворце и обитала правящая династия.
Что интересно, Великий, именно с большой буквы, город Лита на самом деле был совсем небольшим. Если за полдня мы смогли на лошадях приехать к центру города, ведь именно в центре города стоял дворец и Академия, то он, скорее всего, был размером с ту часть Москвы, что ограничена МКАДом. Зато таких огромных строений, как дворец, и таких высоких, как Академия, ни в одном городе моего мира не было. Да... Академия...
Здание Академии просто завораживало своей высотой и было бы похоже на Останкинскую телебашню, если бы не было раза в три выше и если бы не бросающаяся в глаза странность формы: здание плавно расширялось снизу вверх. Именно в этой Академии обучались Ремесленники, и именно в ней сейчас решалась моя судьба.
Но больше всего меня восхитил рассвет. Простое утро в этом золотом городе. С первыми лучами солнца мир начинал просыпаться. Раскрывались «ромашки» для улавливания солнечных лучей, стремясь не упустить ни одного загадочного для меня «мага». Город становился похож на большой сад золотистых ромашек всех размеров.
«Ромашки» появлялись на улицах, площадях и на крышах домов зажиточных людей, тех, которые могли себе это позволить. Обычные же люди, которым недоступны «ромашки», использовали крыши своих домов, покрытые специальным составом. Самая большая «ромашка» возвышалась над дворцом. Чем-то она напоминала огромнейшую параболическую антенну, развернутую над золотистыми куполами. Что интересно, ни одна из «ромашек» не создавала тени, то есть они совершенно не мешали друг другу. То ли дело было в точном математическом расчете, то ли в какой-то особенности света здешних солнц, не знаю. Еще меня удивило, что все городские «ромашки» были абсолютно правильными и пропорциональными. Чем больше дом, тем больше была «ромашка». Причем снизу увидеть ее было просто невозможно, по всей видимости, они не должны были быть больше крыши дома, на котором располагались. Когда я спросил, как это так точно рассчитано и почему, если бы мы не поднялись на специальную смотровую башню, я бы не увидел ни одной «ромашки», Кей ответил, что все рассчитывается по ГОСТу. Сначала я подумал, что мне показалось, но Кей и до этого неоднократно использовал понятные мне выражения, поэтому культурно-филологические вопросы я оставил на потом.
И что еще было интересно, несмотря на обилие всех оттенков золотых цветов, они вовсе не раздражали, а скорее наоборот - радовали глаз.
Золотые цвета в основном использовались для улавливания энергии. Как мне объяснил Кей, «маги» использовались в повседневной жизни так же, как у нас электричество. «Маги» выкачивались не только из солнечных лучей, но и из воды, земли. А вампиры, как объяснил мне Кей, забирают из человека не столько кровь, сколько энергию человеческого тела.
Кроме обычного применения «маги» использовались для заклинаний. Тот же Кей, когда летал, тратил энергию, которую получал от солнечных лучей и от воздуха. Более сложные заклинания требовали больше энергии, а уж великие заклинания были просто разорением. Не каждый Ремесленник осиливал подобные траты энергии, поэтому чаще несколько Ремесленников объединяли силы для создания техномагии - заклинаний, заложенных в предметы. Ими мог воспользоваться любой житель Литы, умеющий управлять «магами», или, попросту говоря, владеющий простейшей магией. А магией владели все. Сводилась она, как мне объяснили, на начальном уровне к базовому умению владеть внутренней энергией, а позже к получению энергии из других источников, накапливанию ее в себе добавлялось умение управлять ею. Позже они обучались простейшим заклинаниям, вроде разведения огня или управления простейшими техномагами. Владение магией носило сугубо личностный характер: некоторые Ремесленники в пределе своих способностей отставали от очень способных людей, по тем или иным причинам не попавших в Академию, хотя такое бывало очень редко. Да и не всем было нужно изучать магию. Мне, как человеку, прочитавшему множество фэнтезийных книг, это было понять трудно. Как можно не учиться магии, если есть возможность? Однако некоторые люди изучали другую магию, не связанную с Ремеслом. Например, вампиры.
Зикер уже упоминал при мне о каком-то Искусстве, но я посчитал, что так он назвал ту же магию, или Ремесло, по-другому. Оказалось, что все не так просто.
Мы с Кеем с самого утра гуляли по городу. Это был мой первый день в городе, потому что мы приехали уже за полночь, и ничего толком увидеть я в общем-то не успел. Ремесленники отвезли меня в самую обычную гостиницу и разбежались по своим делам, а я уснул, едва упав на постель. Утром меня разбудил Кей, сообщив о том, куда разбежались Ромиус и Зикер. Затем он быстренько сотворил мне одежду и покормил. Одежда была самой обычной - брюки и рубашка... голубые, правда. Яркие такие голубые брюки и еще более яркая рубашка. С совершенно серьезным лицом он объяснил, что это сейчас писк моды. И действительно, едва мы вышли на улицу, я тут же углядел несколько молодых людей в одежде похожего фасона. Их цвета были даже ярче.
На небе светил яркий шар солнца, почему-то только один (второе солнце, видимо, сегодня было в отпуске), но совершенно не было жарко. Я не преминул спросить об этом Кея.
- Так все же просто, техномагия дворца внимательно следит за погодой и температурой на площадях, а во дворах домов погода такая, какую пожелают хозяева. Что же касается второго солнца, так оно выходит лишь раз в десять дней.
- Понятно.
Я окинул улицу внимательным взглядом и сразу заметил некоторые вещи, на которые раньше не обращал внимания. Например, отсутствие каких-либо средств передвижения. Все передвигались на своих двоих, а в черте города не встречалось ни одной лошади. Интересно, а как же нас четверых вчера пустили в город на лошадях? Тоже привилегии Ремесленников? Вчера я на это внимания не обратил. Да и не до этого мне было. Ведь вокруг было столько всего интересного, что я просто не успевал и не переставал удивляться.
Невозможно было найти ни одного похожего дома или тем более одежды. Все желали выделиться, при этом стараясь придерживаться веяний моды. Ведь с помощью техномагии можно было создать любую одежду, какую захочешь, не заботясь о ткани, фасоне и размере. Все сразу же подгонялось и зависело от времени работы техномагической системы, установленной в доме. Все соизмерялось с состоянием семьи, живущей в этом самом доме. Чем богаче семья, тем пестрее и вычурнее были фасоны одежды и тем оригинальнее был дом. Мне сразу же вспомнился сон, который приснился недавно в моем родном мире. Я видел нечто похожее, но над каждым домом была своя погода, а за все время моего нахождения в городе я ничего подобного не наблюдал.
На всякий случай я все же решил спросить:
- А почему тогда никто не меняет погоду над своими домами? Неужели у вас не бывает людей, которые любят тот же дождь или снег. Или так глобально менять погоду они не могут?
Кей рассмеялся:
- Ты недооцениваешь техномагию. Если хозяин захочет, то может устроить даже миниатюрное землетрясение или расположить над крышей дома стометровый смерч. Просто недавно вышел указ о том, что по будням резкие изменения индивидуального климата запрещены. Вот завтра выйдешь и сразу увидишь, насколько различной может быть погода на каждом десятке метров.
Откуда он знает метрическую систему моего мира, я тоже спросить не успел, потому что мы вышли прямиком к скромному черному зданию, над которым шел дождь, висели тучи и царила темнота.
- Ага. Я смотрю, у вас, как и у нас, не все следуют указам, - ехидно кивнул я в сторону здания.
- Это-то? Это же Школа Искусства. Кей посмотрел на меня так, будто это должно было все объяснить.
- И что? - уже привычно спросил я.
- Все время забываю, что ты ничего не знаешь, - хлопнул он себя по лбу. - Школы Искусств пользуются особым положением, как и Академия, кстати. Все запреты на использование «магов» к ним не относятся.
- А мне казалось, что Искусство и Ремесло практически одно и то же...
- Ха!
Кей от души заржал, едва не навернувшись на ровном месте.
- Ты чего, совсем рехнулся? Кто же в здравом уме спутает Ремесло и Искусство. Это как спутать сферу огня со сферой воды.
- Так мне никто ничего не разъяснил, - почему-то обиделся я. - Ты не выпендривайся, а объясни по-человечески. Кей посмотрел на некое подобие часов на руке и кивнул.
- Ладно, пойдем, сам все увидишь. Время до обеда еще есть, так что можно зайти в гости.
- В гости?
- Именно в гости. Если пустят.
- Если пустят? - Я удивленно поднял одну бровь. - А мне казалось, что Ремесленнику везде путь открыт. Вы же все из себя такие великие и умные.
- Конечно везде. У простого человека даже и возможности быть приглашенным нет. Кстати, еще не факт, что тебя вообще пустят. Ты же как раз самый обычный человек. Обычнее некуда. - Кей сделал вид, что размышляет. - Разве что за счет былых заслуг твоего тела. Это если у них хорошее настроение. А если плохое, то могут и на кусочки разорвать в счет тех же заслуг, - злорадно закончил Кей и неторопливо пошел к темному дому.
Я подумал было сообщить, что идти туда мне уже вовсе даже и расхотелось, но любопытство все же пересилило, и я просто молча пошел за Кеем. Кроме того, меня как-то успокаивало, что Кею было велено меня защищать. Да и не верилось, что говорил он серьезно.
С близкого расстояния здание оказалось вовсе не таким страшным, как издалека. Обычный дом из черного камня. Обычные пять этажей. Только окон не было.
- Постучим? - почему-то шепотом спросил я. Кей покрутил пальцем у виска.
- Ты откуда такой вылез? Вон звонок справа. Только позвоню я, а то мало ли что им в голову взбредет, - так же тихо ответил он.
«Кому им?» - хотел было спросить я, но Кей уже нажал пальцем на неприметный камень возле огромной деревянной двери.
Дверь из черного дерева слегка дрогнула от раздавшегося где-то внутри здания жуткого грохота.
- Это ты звонком называешь? - спросил я, лишь чудом не сбившись на предательский фальцет.
- А чем такой звонок хуже прочих? - философски пожал плечами Ремесленник.
Ответить что-нибудь колкое я не успел, потому что дверь с тихим скрипом распахнулась.
- Слушай. Помнишь, я тебе рассказывал, что, когда я начал видеть в темноте, мне в ней стало уютно и мне стало нравиться в ней растворяться... - протянул я.
- Ну-ну. И что? - через плечо спросил Кей, переступая через порог и тут же исчезая в темноте.
Я подошел к темному зеву и, сунув голову в густую, как нефтяное пятно, темноту, прокричал:
- Так вот, теперь я в темноте не вижу, чтоб ты знал! Мне теперь в ней неуютно, противно и... страшно... Я туда не пойду!
«...пойду...пойду...пойду», - ответило эхо.
Я чуть было не отскочил от двери и не бросился бежать. Но в последний момент передумал и решил сначала позвать Кея, а уж потом бежать отсюда что есть сил.
- Ты где?! - крикнул я, еще раз заглянув в темный проход.
«...здесь...здесь...здесь», - ответило эхо. Минуточку! Какое на фиг эхо?!
В следующую секунду что-то схватило меня за плечи и вдернуло внутрь. Я по инерции пролетел несколько метров и упал на пол. Пол был холодный и скользкий, но я сразу забыл об этом, потому что вокруг меня была тьма. Как будто я оказался заживо погребенным в фамильном склепе, где нет ни одного окна, двери и даже щелочки. Хуже того, тьма казалась осязаемой. Она клубилась вокруг меня, создавая странные тени, скручиваясь в немыслимые узоры и фигуры. Вокруг стояла зловещая тишина, и я невольно замер на полу, пытаясь услышать хоть что-нибудь.
Спустя пару секунд или, может быть, минут я все же осмелился встать. Я постоял еще немного, прислушиваясь, а потом сделал первый осторожный шаг вперед. Ногу я ставил, аккуратно проверяя поверхность. Под ногой тихо зашуршала мелкая пыль. Я даже не сразу заметил, как этот звук стал расползаться по всему полу вокруг меня. Казалось, что вокруг сотни невидимых людей сделали точно такой же шаг. Я бы так и подумал, если бы звук не перешел на стены, а потом и на потолок. Тихое, но от этого еще более зловещее шуршание теперь слышалось отовсюду.
Хорошо, что я немного успел привыкнуть ко всяким гадким неожиданностям, а то бы мог и в обморок упасть. А так я всего лишь тихо вскрикнул и начал судорожно крутиться и махать руками, чтобы никто не схватил меня сзади, потому что мужество мужеством, но такого шока мое сердце наверняка не выдержит.
Тем временем мой судорожный крик стал множиться и искажаться. Через пару секунд у меня сложилось впечатление, что вокруг меня собралась куча сошедшего с ума народу, которая только и делает, что кричит совершенно ужасающими голосами. Хотя на потолке, по идее, никто стоять не мог.
В тот момент, когда я уже устал вертеться на одном месте, кто-то или что-то дало мне пинок под зад.
Я кубарем покатился по полу.
- У... козлы, - разозлено погрозил я в темноту.
«...сам козел...сам козел...сам козел», - прошелестело по залу.
Воистину злость имеет колоссальную силу. Я так разозлился, что даже не сразу понял, что делаю. А когда понял, то и вовсе растерялся.
Я стоял в позе, очень похожей на ту, которую пытался выучить на своем первом и пока что последнем занятии ушу. Называлась она как-то странно, я все равно не запомнил, а вот выглядела, как будто я сидел на табуретке, слегка расставив ноги, и не заметил, как ее из-под меня вытащили. Я бы в такую позу никогда в жизни не сел и уж тем более не стал бы так странно вращать руками перед собой, при этом что-то бормоча.
Спустя секунду зал, а это был именно зал, осветился ярчайшей вспышкой света. Вспышка высветила каменные стены, покрытые странным орнаментом. Напротив меня стояло около десятка высоких людей в странной черной одежде и один человек совсем маленького роста в почти такой же одежде, но еще и в капюшоне, закрывавшем лицо.
- Ну и какая собака меня посмела ударить? - рявкнул я и сам не узнал свой голос.
Я и злым-то таким никогда не был.
- Ну я. А что? - вызывающе взглянул на меня один из людей в черном.
- А ты подойди и попробуй сделать это еще раз.
Я плотоядно усмехнулся.
Худощавый парень приблизительно моих лет подпрыгнул в воздух и, я не поверил своим глазам, преодолев в прыжке около пяти разделяющих нас метров, приземлился прямо передо мной.
- И пробовать не буду...
Злость уже прошла, и мне неожиданно стало жутко одиноко и страшно.
«Щас он меня порвет», - как-то вяло подумал я.
- Стоять, Рихтер, - тихо и в то же время отчетливо прошелестел мягкий голос.
- Но... - попытался возразить этот самый Рихтер. Человек в капюшоне поднял руку ладонью вперед.
- Я сказал стоять. И не советую тебе впредь возражать мне, для тебя это может кончиться плачевно. Это наш гость, и, поскольку он прошел испытание страхом, он имеет право находиться здесь. Причем в полной безопасности согласно правилам Школы.
Рихтер молча кивнул и, бросив на меня испепеляющий взгляд, вернулся в своеобразный строй, напоминающий клин. Лица людей были повернуты внутрь клина, а напротив центра чуть поодаль стоял невысокий человек в капюшоне.
- Пройдемте в мой кабинет, молодой человек, - вежливо предложил он. - Там вас уже ожидает Ремесленник, пришедший с вами.
Я хотел было сказать, что это я с ним пришел, а не наоборот, но как всегда не успел. Человек в капюшоне уже шел к проему в стене, которого, кстати, еще секунду назад не было.
Мне ничего не оставалось, кроме как поспешить за ним, стараясь не показать боязни остаться в зале вместе с Рихтером и прочими «людьми в черном». Тем более было подозрение, что как только человек в капюшоне зайдет в проем, этот самый проем исчезнет.
Влетел в проем я едва ли не быстрее человека в капюшоне и попал в зал, не менее просторный, чем тот, из которого только что вышел. Кабинетом этот зал мог бы назвать разве что король Англии. Да и то с большой натяжкой. А уж то, что этот кабинет был минимум в пять раз больше моей квартиры, просто уничижало.
Вдоль стен выстроились огромные, высотой метров в пять, книжные шкафы. Посередине кабинета стоял длинный стол с расставленными вокруг него креслами из блестящей черной кожи. В одном из кресел с книжкой в руках удобно расположился Кей. Я был так зол на него, что даже забыл о присутствии хозяина кабинета.
- Ах ты засранец! - рявкнул я, едва его увидев. - Ты что же это со мной вытворяешь?! Ты зачем меня сюда привел, чтобы поиздеваться?!
- Делать мне больше нечего, - огрызнулся Ремесленник, кинув книгу на стол. - Откуда ж я знал, что нынче любой, кто входит в Школу, должен пройти испытание страхом.
- А сам-то ты почему здесь тогда сидишь, вместо того чтобы в темноте барахтаться?
- Ты не забывайся, я Ремесленник, у меня особое положение! - рявкнул в ответ Кей и неожиданно озорно усмехнулся: - Зато как у них рожи вытянулись, когда ты Светлое Око сформировал прямо в Зале Тьмы. Только вот интересно, каким образом?
Человек в капюшоне, до этого тихо стоявший рядом со мной, произнес:
- Извините, что прерываю, но предлагаю вам, - он кивнул мне, - присесть и поговорить, ведь именно за этим вы и пришли, насколько я понимаю.
Вообще-то я зашел просто ради интереса, но в кресло все же сел.
- Господин Наставник, если говорить честно, то мы зашли просто ради интереса моего друга, - произнес вслух мою мысль Кей.
Я молча кивнул.
- Молодой человек, - прошелестело в ответ из-под капюшона. - В Школу Истинного Искусства просто так никто не заходит. И уж точно простой человек не может пройти испытание страхом, тем более таким образом.
Кей явно скривился, когда его назвали молодым человеком, но смирил свою гордыню и согласился:
- Да. Светлое Око, насколько я знаю, доступно не всем ученикам Школы. А ведь в нем, - он кивнул в мою сторону, - нет никакой «силы».
- Должен вас поправить, господин, - раздался тихий смешок, - Ремесленник. Светлое Око доступно не всем выпускникам Школы.
Кей присвистнул.
То ли он действительно не заметил насмешки, то ли решил не замечать, но все же ничего по этому поводу не сказал. И слава богу, а то мало ли что. Если вспомнить, как этому Наставнику подчинялись «люди в черном»...
- Но ведь нету же в нем никакой силы, - повторил Кей, покосившись на Наставника.
- Не скажите, господин Ремесленник, - покачал капюшоном Наставник. - Это для вас нет. А человек, достаточно продвинутый в изучении Искусства, может кое-что усмотреть.
- Что же это за кое-что? - переспросил Ремесленник.
Вообще-то странно, ведь мне казалось, что Ремесленники - самые крутые ребята на этой стороне улицы, и весьма странно, что этот Наставник так спокойно и безнаказанно опускает Кея. А тот обижается, конечно, но молчит.
- "Кое-что" - это, например, пройденное Посвящение в ученики Школы, - ответил Наставник и, как мне показалось, слегка скривился под капюшоном. - Вот только какое-то левое Посвящение.
Я в очередной раз удивился познаниям жителей этого мира в русском сленге.
- Какое? - заинтересованно переспросил Кей.
- Левое, - по инерции повторил я. - Ну корявое, короче.
- Корявое... - Он задумался. - А! Неправильное. Наставник махнул рукой, дескать, понимай как хочешь.
- А почему левое? - поинтересовался я.
Мне опять показалось, будто Наставник поморщился. Во всяком случае, разговор об этом явно не доставлял ему особого удовольствия.
- Потому что проведено Посвящение было не по правилам и вообще неизвестно кем. Да еще, скорее всего, неизвестно где.
Кей бросил на меня предостерегающий взгляд. Я ответил взглядом, что помню о неразглашении моего происхождения. Он ответил, мол, продолжай помнить, а то мне голову оторвут. Я в ответ многозначительно кивнул.
- Он не помнит, откуда он, - объяснил Кей. - Но мы уверены, что он приехал из далекой провинции, в которой даже не знают ни о Ремесле, ни об Искусстве. Поэтому расскажите ему поподробнее о смысле Искусства и собственно Посвящении.
- С удовольствием. - Капюшон утвердительно кивнул. Интересно, а почему он вообще не снимает при нас капюшона? Неужели такой страшный?
- Начнем со смысла Искусства...
Кей поудобнее устроился в кресле, а я придвинулся -поближе, потому что голос Наставника звучал достаточно тихо, а пропустить что-либо я не хотел.
- Искусство, в отличие от Ремесла, оперирует исключительно внутренней энергией, а внешние источники использует только для ее восполнения. Соответственно, адепт Искусства единовременно может использовать только то количество энергии, которое способен накопить в себе. В Ремесле же человек является лишь проводником, то есть может" использовать внешнюю энергию достаточно быстро в зависимости от подготовки и природных способностей. А вот в Искусстве, за счет того, что не требуется связь с внешними источниками, использование энергии происходит просто мгновенно. Количество накопленной энергии зависит от все тех же природных способностей и упорства в тренировках. Но работа с энергией не основное отличие Искусства от Ремесла. Основным отличием является управление этой энергией. А точнее, характер управления. Если Ремесленник управляет исключительно силой мысли, вербальным способом, языком жестов, использованием фетишей и склонностями людей к разным стихиям, то все Искусство сводится к тренировке импульсов, рефлексов, реакций. Искусник большинство энергетических воздействий производит так же просто, как вдыхает и выдыхает воздух. Для него перепрыгнуть шестиметровый забор - как перешагнуть через камешек на дороге. И мышцы он напрягает так же, как при перешагивании этого самого камешка. Хотя физической форме мы тоже уделяем немалое внимание, основной смысл Искусства в рефлексивном использовании энергии. Если Ремесленнику, чтобы взлететь, нужно сплести мысленные приложения сил, то Искусник высокого уровня Посвящения может взлететь в воздух моментально. Если Ремесленнику нужно несколько секунд или минут на сплетение заклинания, то Искусник среагирует в сотую доли секунды, ведь, как известно, условный рефлекс куда быстрее мысли. Однако достичь такого уровня развития, чтобы накопить энергию, достаточную для полета, может далеко не каждый Искусник. Даже не каждый Мастер.
- А вы можете? - неожиданно перебил Кей.
Я просто-таки подпрыгнул в кресле от его бестактности.
- Я - отдельный случай, - уклонился от ответа Наставник и продолжил: - В Ремесле есть школы стихий: воды, огня, земли, воздуха, а Искусство, я бы сказал, ближе к стихиям смерти и жизни. Это умение сохранить свою жизнь в любой ситуации или забрать чужую жизнь при необходимости.
Наступило молчание. Я переваривал полученные сведения и пытался их совместить с тем, что происходило со мной в последние две недели. Наставник почему-то держал паузу, а Кей... Кей долго молчать не мог.
- Первый раз слышу такую интерпретацию Искусства, - улыбнулся он. - Сферы жизни и смерти... Хм-м... Оригинально. А что же с его Посвящением? - Он небрежно кивнул в мою сторону.
Наставник странно помотал головой, как будто избавляясь от ненужных мыслей, и продолжил:
- Посвящение - это начальный этап обучения в Школе Искусств. Как вам наверняка известно, знание - это медленно строящийся дом: главное - фундамент, и чем он прочнее, тем лучше и крепче будет стоять дом. Так вот Посвящение можно назвать таким фундаментом для Искусства.
- И, как я понял, фундамент у него хреновый, - сделал вывод Кей.
- Я бы согласился, но все же есть одно «но», - покачал головой Наставник. - Грубо говоря, странный, частично построенный дом поставлен на этот кривой фундамент.
Наставник свел перед собой совершенно белые руки и сомкнул пальцы в замок.
- Попробую объяснить. Представьте себе целый, допустим трехэтажный, дом. А теперь начните вырывать из него куски, причем если опора для какой-либо части вырвана, то эта часть продолжает висеть в воздухе. Если вы вырвете девяносто процентов постройки, то останутся отдельные, висящие в воздухе куски, которые будут едва-едва напоминать очертания здания. А теперь все это попробуйте положить на новый корявый фундамент.
- Ужас какой... - пробормотал я.
- Бедный ребенок, - покосился на меня Кей. - Кто же это его так?
- Хороший вопрос, - кивнул Наставник. - И еще интереснее, где его так? И кто же вы такой, Виктор или Вельхеор?
Кей от удивления открыл рот, потом закрыл, а потом и вовсе закусил губу. По всей видимости, он уже прикидывал, что с ним сделает Ромиус или, что еще хуже, Зикер.
А я и вовсе запутался. Если он узнал мое имя (а я, как это ни неприлично, ему не представился), то почему он спрашивает, откуда я взялся?
- С чего вы это взяли? - слегка сорвавшимся голосом спросил Кей. - Виктор его зовут. А Вельхеор, знаете, живет в провинции Кельхеора в своем родовом замке.
- Да? - с издевкой спросил Наставник. - А почему тогда у этого... Виктора аура Вельхеора, тело Вельхеора и от души несет запашком этого засранца?
- Как это вы так четко ауру определили? - спросил Кей, закинув ногу на ногу. - И уж тем более сделали слепок души?
- Совершенно свободно, - произнес Наставник. - Пока я объяснял суть Искусства, я успел провести полный анализ ауры, сделать слепок души, провести тест тела. Причем у обоих. Даже мысли успел у него прочитать.
Кей вскочил с кресла.
- Чтение мыслей запрещено Императором!
- Запреты не касаются зданий Школ Искусств и Академии, вы забыли? Тем более единственное, что дало мне чтение его мыслей, - это головная боль.
Я слегка опешил. Кей, похоже, тоже ничего не понял, потому что опять сел в кресло, решив все же дослушать.
- В его голове царит такая тарабарщина, что просто диву даюсь, как он может казаться психологически нормальным человеком.
Тут уж вскочил я.
- Я пошел отсюда.
- Останьтесь... - тихо произнес Наставник, и я неожиданно вновь оказался в кресле. Кей продолжал спокойно сидеть.
- Я не закончил, - продолжил Наставник, - так что придется вам немного подождать.
Я покосился на Кея, надеясь, что он не станет этого терпеть, но он спокойно сидел в кресле с отсутствующим видом.
- Однако слепок души говорит, что вы совершенно нормальны, а значит, дело в чем-то другом. Видимо, вы мыслите на непонятном мне языке. Что весьма странно, если учесть, что я знаю все языки этого мира.
- Так уж и все? - наконец подал голос Кей.
- Все, - пожал плечами Наставник. - Благо, времени на их изучение у меня было более чем достаточно.
Почему у него было столько времени, чтобы выучить все языки мира, мы с Кеем спросить конечно же собирались, но нас отвлекли, а потом уже стало и вовсе не до этого, потому что в комнате раздался хлопок и в кресле рядом со мной появилась фигура в красном одеянии. Я не сразу узнал в ней Ромиуса. Лицо у него было, мягко говоря, усталое.
- Что здесь происходит? - громко спросил рыжий Ремесленник, обведя взглядом маленькую компанию в лице меня, Наставника и Кея. - Кей, зачем ты меня выдернул с Ассамблеи?
- Мастер, я ничего не говорил ему, честное слово, и мысленный щит у меня всегда стоит четвертой степени. Но он как-то узнал о связи Виктора с Вельхеором. Он говорит, что провел полный анализ Виктора, но за столь короткое время это невозможно. А поскольку вы приказали строго сохранять тайну, я вызвал вас, - отчеканил Кей, видимо, уже заранее заготовленный отчет.
- Правда? - поднял бровь Ромиус и повернулся к фигуре в капюшоне. - Вы провели анализ?
- Пришлось, Ромиус, ведь твой ученик ничего не хотел мне рассказывать.
- Ну что ж, я все равно собирался обратиться к вам за помощью, ведь Ассамблея Ремесленников все еще заседает, а время хоть и медленно, но идет.
- Сколько же вы уже заседаете? - спросил Наставник.
- Три месяца.
- Сколько?! - не сдержал возгласа удивления я. - Ведь еще даже дня не прошло, как мы приехали! Вы шутите?
- Это здесь день, - наставительным тоном произнес Кей, - а в Зале Ассамблеи время течет иначе.
- Однако, - выдохнул я.
Я-то думал, что на меня наплевали, а, оказывается, они уже три месяца пытались решить, как мне помочь. Верится, конечно, с трудом, но стоит посмотреть на усталое лицо Ромиуса, и все сомнения исчезают. Круги под глазами, запущенная борода и общая помятость говорили о длительной напряженной работе.
- Не обольщайтесь, молодой человек, - понял ход моих мыслей Наставник. - Они не о вас волнуются, они о своих задницах беспокоятся.
- Да как ты... - начал было Кей.
- Что есть, то есть, - спокойно согласился Ромиус. - Но что я могу поделать, если в Ассамблее в основном состоят одни старики? Они с трудом принимают все новое, если вообще принимают. Молодое поколение еще не успело достаточно подрасти для того, чтобы получить возможность попасть в Зал Ассамблеи.
- Да, - согласился Наставник. - Молодое поколение пока не на высоте.
Он кинул на Кея такой сочувствующий взгляд, что мне его стало жалко.
- Так почему же вы хотели ко мне обратиться? - спросил Наставник. - Заодно объясните наконец, в чем, собственно, дело. Кто такой Виктор и что он делает в теле Вельхеора?
- Все достаточно просто, - пожал плечами Ромиус. - Вельхеор поменялся телами с Виктором. Вся сложность в том, что Виктор живет в совершенно другом мире. Хотя мы должны радоваться, что этот подлец исчез из нашего мира., а вместо него появился довольно милый молодой человек, но неизвестно, что Вельхеор устроит в том мире. Судя по рассказам Виктора, в их мире совершенно не умеют пользоваться энергией, а наших Ремесла и Искусства вовсе не существует. Соответственно, противопоставить Вельхеору им будет просто-напросто нечего. Сколько я ни говорил этим старым пням в Ассамблее о понятиях чести и ответственности, они все равно считают, что наше дело сторона. Единственное, что их беспокоит, это вероятность обратного перехода Вельхеора в свое тело. Часть из них до того отупела, что предлагала едва ли не убить Виктора, просто на всякий случай. Им помешало то, что другая часть хочет заспиртовать Виктора и исследовать, пока не надоест. Там, конечно, есть и нормальные люди, которые предлагают произвести более внимательный обыск лаборатории Вельхеора в надежде найти способ помочь Виктору, но нас слишком мало. Поэтому я собирался обратиться к вам до того, как Ассамблея решит, что делать, поскольку ничего хорошего они не на решают. Я уже пожалел, что сообщил им об этом.
- Да. Где былая Академия, - вздохнул Наставник. - В былые дни они не задумываясь помогли бы парню, а теперь... Внутренние склоки, боязнь потерять положение, императорские указы... Нужно вливание свежей силы.
- Скоро будет новый набор, на который я возлагаю большие надежды, - кивнул Ромиус.
Кей сидел в кресле и поворачивался то к Ромиусу, то к Наставнику. В глазах стояло такое неверие и ужас, что Ромиус поспешил его успокоить.
- Можно подумать, что ты ничего такого не замечал. Или, может, ты думал, что в Академии все Ремесленники добрые и умные? Будь реалистом.
Кей судорожно вздохнул и кивнул.
Я уже слегка потерял нить разговора, потому что не представлял устройства этой их Академии и порядков, царивших в ней. Однако я понял, что 'что-то у них идет не очень хорошо.
Наставник повернулся ко мне:
- Ну что ж, молодой человек, давайте посмотрим, чем вам можно помочь.
- Простите, - слегка неуверенно вклинился Кей, - Ромиус, а почему вы хотели обратиться именно к этому Наставнику?
Ромиус удивленно посмотрел на Кея:
- А ты не догадываешься? Кей покачал головой.
- Я же глупое молодое поколение, - с легкой горечью в голосе сказал он. - Даже понятия не имею.
- А почему же ты привел Виктора именно в эту Школу Искусств?
Кей зачем-то посмотрел на меня. Я пожал плечами и выжидательно уставился на Кея.
- Просто потому, что мы проходили мимо и Виктор заинтересовался этим зданием.
- Ну что ж, бывают и такие совпадения, - усмехнулся Ромиус и обратился к Наставнику: - Объясни им. Наставник кивнул:
- Я предполагаю, что это потому, что я как никто другой подхожу для решения этой проблемы. К тому же у меня за спиной есть несколько сотен лет какого-никакого опыта.
Кей не казался удивленным, а вот я просто выпал в осадок.
- Ну, возраст, дело наживное, - усмехнулся Кей. - Дело ведь не в возрасте?
Каким образом можно нажить такой возраст, я не представлял, но все же промолчал, здраво рассудив, что успею спросить об этом позже.
- Конечно, не главное, - согласился Наставник. - Главное вот что...
Он поднес руки к лицу и снял капюшон. Под капюшоном оказалось совершенно белое и удивительно молодое лицо. На нас смотрели красные, слегка насмешливые глаза вампира.

ГЛАВА 13

- Вообще-то Наставником меня называют только ученики, а для друзей я Кельнмиир.
- Правящий клан, - вытаращил глаза Кей. - Я даже и не мечтал встретиться с одним из Великих.
Он склонил голову, как я понял, в почтительном жесте.
- Собственно, на фига мне об этом мечтать-то? - добавил он себе под нос еле слышно.
Ромиус едва заметно усмехнулся - услышал.
- Объясните и мне, пожалуйста, что тут такого удивительного, - взмолился я. - А заодно то, почему меня как вампира пытались сжечь, а его как вампира восхваляют и радуются встрече с ним, будто действительно мечтали об этом всю жизнь.
- Ну, если я не ошибаюсь, встрече с тобой жители Приграничья тоже радовались, - с серьезным лицом сказал Ромиус. - А уж как они бы радовались, продлись ваша встреча чуть подольше...
- Хватит, Ромиус, - махнул рукой Кельнмиир. - Давай-ка я ему сам объясню.
Я благодарно кивнул, потому что дальнейшее обсуждение едва не свершившегося акта моего сожжения совершенно меня не радовало.
- Мы, вампиры, являемся строго иерархичным сообществом, состоящим из ряда кланов. Каждый клан имеет свои особенности, описание которых могло бы занять очень много времени. Самое главное, что тебе нужно знать, это названия основных кланов: Сеон - боевой клан, Ноос - дневной клан, Хеор - самый старый и самый кровожадный клан и Миир - правящий клан. Остальные кланы имеют более сложные различия, не всегда понятные обычным людям, а зачастую и нам самим не очень понятные. Самый многочисленный и самый сильный клан - Хеор. Самый малочисленный и слабый в прямом столкновении - Ноос. Но, как ты, наверное, понял. Ноос - единственный клан, выносящий дневной свет. Правящий клан Миир нельзя назвать полноценным, потому что выходцы этого клана разбросаны по всем остальным. Он является как бы кланом внутри кланов.
- И этот клан стоит над всеми остальными, - услужливо подсказал Кей.
- Именно так, - кивнул Кельнмиир. - И именно поэтому Кей так удивился, узнав, как меня зовут. Выходцев моего клана редко можно встретить вне общины. Мы рождены, чтобы повелевать, и нам это нравится, тем более если учесть, что больше ничего мы не умеем. А уж в открытой схватке с Сеоном или Хеором мы не протянем и минуты.
- Но вы же сказали, что самый слабый клан Ноос, - запутался я.
- Ноос... - задумчиво протянул Кельнмиир. - Ноос молодой клан. Он появился совсем недавно, и никто не может определенно сказать, на что он способен. Однако в открытых схватках он пока что проигрывал.
- Причем проигрывал даже правящему клану, - улыбнулся Ромиус.
Кей задумался, а через секунду просветлел и радостно вскрикнул:
- Причем именно вам!
- Было дело, - согласился Кельнмиир. - Но я это я, и я не показатель их слабости. Были и другие сражения, в которых участвовали лишь мои ученики, которые тоже побеждали. Так что на данный момент мне он кажется наиболее слабым. Хотя... что такое слабость в сравнении со способностью выдерживать дневной свет.
Я понял почти все, что он сказал, но кое-что все же не давало мне покоя.
- Скажите, - спросил я. - Вы ведь говорили, что правящий клан самый слабый, ну кроме Нооса?
- Так и есть, - кивнул Наставник.
- Но вы же сказали, что вы не показатель их слабости. Почему?
Кельнмиир улыбнулся, обнажив свои белые клыки.
- Сила вампира измеряется не только временем, проведенным в тренировках, или врожденными способностями. Оно зависит и от ряда других факторов. Основной - продолжительность жизни...
- И Кельнмиир, как я слышал, один из старейших вампиров! - слегка сорвавшимся от радости голосом выкрикнул Кей.
Ромиус укоризненно посмотрел на своего протеже, но тем не менее согласно кивнул.
- Кельнмиир, - Ромиус слегка поклонился Наставнику, - старше почти всех вампиров втрое. А меня...
- Раз в пятнадцать, - подсказал Кельнмиир.
- И это при моих двухстах годах от роду, - согласился Ромиус.
- Скольких?! - переспросил я.
Вообще-то я заподозрил нечто подобное, когда узнал об Ассамблее Ремесленников, длящейся три месяца. Причем это считалось чем-то совершенно обычным, когда порой за решением какой-нибудь особо сложной задачки (вроде очередного спасения мира) они просиживали год-другой.
- А сколько тебе лет? - повернулся я к Кею, когда на мой риторический вопрос никто не ответил.
- Пятьдесят шесть, - ответил Кей. - А что?
- Да нет... - протянул я. - Ничего. А мне всего двадцать с небольшим.
- И что? - На меня удивленно уставились все трое.
- Ну... - Я попытался собраться с мыслями. - Если Кею пятьдесят, а он выглядит как я, то получается, что дети у вас должны расти медленнее. И это получается, что я сейчас для вас по возрасту должен быть на уровне ребенка.
Все трое рассмеялись.
- Откуда ты такое взял? - отсмеявшись, спросил Ромиус.
- Ну... - Я смутился. - Как выглядит у вас человек двадцати лет?
- Так же, как и ты, - ответил он.
- Но ведь Кей тоже выглядит как я.
- Ну да, - согласился Кей.
- Я ничего не понимаю, - вконец запутался я. Ремесленники переглянулись, словно родители, умиляющиеся наивности пятилетнего ребенка.
- Чего ты не понимаешь? - чересчур мягко спросил Ромиус.
Впору было взбеситься, но толку от этого все равно бы не было, поэтому пришлось вздохнуть и напрячь мозги. Не хотелось мне почему-то выглядеть полным дураком перед этими людьми. Я все-таки здесь единственный представитель своего мира...
Получается, что у них человек до двадцати лет растет как обычный человек моего мира, а потом его биологические часы замедляют свой бег и время существенно растягивается.
По-другому быть не может.
Значит, по их мнению, я совершенно нормальный человек и практически ничем от них не отличаюсь. Самое время их удивить.
- Понимаете, - слегка виноватым голосом начал я. - В моем мире человек едва ли доживает до восьмидесяти лет. К пятидесяти годам он уже теряет... товарный вид, а к шестидесяти выходит из дома только на редкие утренние прогулки.
- Ну, у нас, предположим, тоже не каждый доживает до четырехсот лет, если он, конечно, не вампир, - покосился на Кельнмиира Ромиус. - Но до такого не доходит. Да в восемьдесят человек только начинает жить! Как же вы смогли достичь такого прогресса, о котором ты рассказывал? Наверное, все человечество у вас живет очень сплоченно?
Смеялся я долго. А когда отсмеялся, долго соображал, как бы объяснить причину своего смеха. Потому что смех смехом, а ведь все это грустно...
- Увы. Двигателем прогресса в нашем мире является как раз не сплоченность, а, наоборот, разобщенность: гонка вооружений, войны, мелкие стычки, политические интриги. Все что угодно, только не сплоченность.
- Ужас какой, - подал голос до этого молчавший Кей. - Вот я все слушаю и слушаю... А зачем тебе туда возвращаться, а? Ну прожил бы ты там свои оставшиеся шестьдесят лет, ну и что? А у нас ты бы мог прожить в три раза больше и наверняка чувствовал бы себя лучше. Войн и политических интриг у нас и своих, конечно, хватает, но почему-то мне представляется, что наш мир куда приветливей вашего.
- Знал бы ты, насколько ты прав, - вздохнул я. - Не просто приветливее, а в сравнении с нашим он просто идеален.
- Ты еще не все знаешь, - покачал головой Кельнмиир. - Узнай ты наш мир получше, так говорить не стал бы.
- А уж если бы вы узнали мой мир получше... Ладно, не будем об этом. Кстати, - я посмотрел на Кея, - а с чего ты решил, что я здесь проживу в три раза больше? Я же не житель вашего мира.
- Ты - нет, а Вельхеор - да. А ты в теле Вельхеора, - усмехнулся Кей.
А ведь и вправду! За все время, проведенное в теле Вельхеора, я ни разу и не задумался о том, что оно не мое. Получается, что наши тела полностью идентичны. Еще вчера вечером, перед тем как лечь спать, я умывался и смотрелся в зеркало. Может, я просто очень хотел спать или просто забыл об этом, но ни о чем подобном я не думал...
Только сейчас у меня появилось странное ощущение, как будто я надел чужую рубашку. Но ведь тело не рубашка, о нем так просто не забудешь...
- Раз уж мы подошли наконец-то к главным вопросам, то, может быть, ты мне объяснишь, что творится в твоей голове? - неожиданно спросил Кельнмиир.
- А что с его головой? - заинтересовался Ромиус.
- Да, а что с моей головой? - присоединился я к Ремесленнику.
- Почему я не могу прочитать ни одной его мысли? Одна бредятина.
- Интересный факт, - кивнул Ромиус. - И у меня уже есть готовый ответ. Не зря же я протер все штаны, сидя на этой Ассамблее. Вы не задумывались, каким образом Виктор говорит с нами? Я имею в виду языковой барьер. Не думаете же вы, что в разных мирах могут быть одинаковые языки? Так вот, я посовещался с некоторыми Ремесленниками, в основном специалистами по астральным проекциям... Получается, что тело является как бы двусторонним переводчиком для проекции Виктора.
- Проекции?.. - как всегда не понял я.
- Проекции на плоскость этого материального мира, а точнее, на это тело.
- То есть в голове у него мысли на привычном ему языке, снаружи его говорят на нашем языке, а тело преобразует его мысли в речевую форму, доступную нам...
- И наоборот, - подхватил Кей. - Преобразует нашу речь в форму, доступную его... хм-м... доступную ему.
Так вот откуда взялись речевые обороты, которых они никак знать не могли, все эти их «пофиги» и «нафиги».
- Но ведь получается, что у Вельхеора в другом мире никаких языковых проблем также не будет! - зло сверкнул красными глазами Кельнмиир.
- Мы наконец-то начинаем подбираться к насущным проблемам... -пробормотал Ромиус.
- И какие же у нас насущные проблемы? - тут же спросил Кей.
- Найти способ вернуть Виктора в его мир, если он, конечно, захочет, и решить, что делать с Вельхеором.
- Уж я - то решу, что делать с этим засранцем, - скривился в злой ухмылке Кельнмиир.
Нужно будет непременно узнать, почему он так ненавидит Вельхеора. И задать еще миллион и один вопрос на другие темы, но...
Сейчас нужно задать вопрос самому себе. Хочу ли я возвращаться в свой родной мир?
Я никогда не вдумывался в понятие Родины, потому что в наше время Родина забывает о нас раньше, чем мы вспоминаем о ней. А сейчас я, возможно, впервые в жизни подумал о ней. Не о родном городе или стране, а о родном мире, в котором все понятно, а что непонятно, то хотя бы объяснимо. Безусловно, интересно изучать новый, совершенно незнакомый мир. Это захватывающе и завораживающе, но только если за спиной всегда остается Родина. Родное место, в которое всегда можно вернуться после длительного путешествия. Там враги, там друзья, там девушка... Девушка... не моя, конечно, девушка, но ведь все может быть... при условии, что я вернусь домой... ЕСЛИ я вернусь домой...
- Я хочу домой, - произнес я вслух громко и четко, а потом уже тише спросил: - И все-таки... есть вероятность того, что я еще когда-нибудь вернусь сюда?
- Конечно есть, - успокоил меня Ромиус. - Как и вероятность того, что ты отсюда никуда не денешься. Тут уж я не знал, радоваться или огорчаться.
- Давайте наконец закончим праздные беседы и перейдем к делу! - вскочил с кресла Кельнмиир.
- Сядь, - спокойно произнес Ромиус, посмотрев на вампира, пережившего тридцать с лишним веков, как на нетерпеливого ребенка. - Сначала следует решить еще одну проблему.
- Какую?
Кельнмиир стал чем-то неуловимо похож на охотничью собаку, учуявшую спрятавшуюся в норе лисицу.
- Мне кажется, что кто-то из твоих учеников пытается преодолеть ментальную защиту этого помещения. Ты хорошо их выучил, он это проделывает весьма ловко...
- Я их этому еще не учил, - процедил Наставник, и стена в дальнем углу комнаты исчезла. Стал виден зал чуть меньше того, в котором находились мы.
За стеной стоял в забавной позе и делал странные пассы молодой человек в черной одежде, лица которого было отсюда не разглядеть. Он не обратил никакого внимания на исчезнувшую стену, из чего я сделал предположение о том, что стена стала прозрачной лишь с нашей стороны.
- Это не мой ученик, - добавил Кельнмиир, посмотрев на молодого человека.
- И что ты хочешь с ним сделать? - поинтересовался Кей.
- Я? - Наставник искренне изумился. - Ничего. У меня есть куча учеников, которые с удовольствием разберутся с лазутчиком.
- Ну и? - Кею явно было невтерпеж посмотреть на то, как с лазутчиком разберется один из учеников. Кельнмиир махнул рукой.
- Сейчас все будет.
- Давно не наблюдал, как работает настоящий профессионал, - обрадовался Ромиус.
- Я отправил самого лучшего ученика, - важно кивнул Кельнмиир.
Тем временем позади лазутчика отъехала стена и из нее вышел уже знакомый мне Рихтер. Он не торопясь, я бы даже сказал плавно, подошел к лазутчику и положил руку ему на плечо.
Я невольно затаил дыхание.
Прошла бесконечная секунда, прежде чем лазутчик начал реагировать. Он медленно повернулся к Рихтеру и... Спустя несколько секунд один из них лежал на полу в странной неестественной позе, а второй исчез.
- Вы это видели? - спросил Кей. Ромиус с Кельнмииром молча кивнули. Я отрицательно покачал головой, но, поскольку этого никто не заметил, подал голос:
- Я ничего не видел. Просто ничегошеньки. Только как этот... Рихтер положил руку на плечо лазутчика, а потом лежащее на полу тело.
- Ты все пропустил, - укорил меня Кей. Я начал злиться.
- Не все же такие крутые, как ты!
- Не все, - смиренно согласился Кей, а я разозлился еще больше.
Ромиус ничего не сказал, а просто начал что-то бормотать себе под нос, и через некоторое время слева от меня появился стоящий все в той же странной позе лазутчик.
Я едва не вскочил от неожиданности, но Кельнмиир поспешил успокоить меня.
- Это всего лишь проекция того, что мы видели, - пояснил он. - Я думаю, специально для тебя Ромиус уменьшит скорость.
Пришлось поверить на слово и повнимательней присмотреться к лазутчику. Лицо было совершенно невыразительным, но эти красные глаза и торчащие из-под верхней губы клыки... Если выражение красных глаз Кельнмиира было насмешливым и живым, то у этого глаза просто светились злобой. Да и клыки были явно больше клыков Кельнмиира по крайней мере на пару сантиметров.
- Так я и думал, - кивнул Кельнмиир, - Хеор.
А я еще хотел спросить, как они друг друга отличают. Да, такое выражение глаз ни с чем не спутаешь. Действительно - злость и только злость.
Тем временем у вампира за спиной появился Рихтер. Он, как в замедленной съемке, подошел к лазутчику и медленно положил руку ему на плечо. Наступила долгая пауза. Затем вампир резко нырнул под руку Рихтеру и попытался ее вывернуть, но Рихтер слегка дернулся, и рука спокойно прокрутилась в суставе и встала на место. Одновременно с этим он уже наносил... нет, не удар, а кучу ударов. Я едва успевал следить и совершенно не представлял, на каких же скоростях они дрались, если уложились со всем этим в пару секунд. Наконец лазутчик и вовсе неуловимым движением дернулся вперед и вырвал... сердце из груди Рихтера. Затем он вгрызся в него, отбросил в сторону, улыбнулся окровавленными губами и исчез. Исчез, как будто пространство схлопнулось перед ним, как двери лифта.
- Хорошо, что ты сам не пошел разбираться с этим лазутчиком.
Ромиус смотрел перед собой, но я понял, что обратился он к Кельнмииру.
- Ты меня недооцениваешь, - возразил Наставник.
- Это ты себя переоцениваешь, - посмотрел на него Ромиус. - Это не просто Высший Вампир, это элита. Боюсь, что он мог бы разделаться со всеми нами, если бы ему это было нужно. Вопрос в том, почему ему это было не нужно и что ему нужно было вообще?
Кей вскинулся:
- А я знаю! Все просто. Наверняка они не знали об опытах Вельхеора и весьма удивились, узнав, что у того в замке пожар, а сам он где-то бродит в компании Ремесленников. Представляете, о чем они подумали, увидев нас четверых здесь ведущими дружескую беседу. Вельхеор у них был той еще шишкой, так что, ясное дело, на его поиски отправили самого лучшего. На тот случай, если его придется спасать... или убивать.
- А что, весьма логично, - согласился Кельнмиир.
- И наезжать на нас он не стал, потому что увидел Виктора, - продолжил Кей.
- Ну увидел, и что? - не понял я. - Я что, такой страшный?
Кей просто засветился от радости:
- Наоборот. Ты как раз не страшный. А должен быть очень страшный. Вот он и отправился к своим, чтобы узнать, что делать дальше. Ведь считается невозможным превращение вампира в человека. Это как превратить рыбу в медведя, то есть просто невозможно.
- А человека в вампира? - спросил я, вспомнив книги, которых начитался у себя дома.
- Вот это возможно, - с сожалением произнес Ромиус. - Ведь вампиризм - это болезнь души, а не тела. У вампира душа если не черна как ночь, то вся покрыта черными пятнами. Как известно, запачкать и испортить можно что угодно, а вот очистить и починить далеко не все. Так и душу можно очернить, но отбелить практически невозможно.
- То есть маленький шанс отбелить все же есть? - нахмурился Кей.
- Есть. Но такого урода, как Вельхеор, это даже близко не касается. На его душе нет ни одного белого или серого пятнышка. Чернее некуда, - ударил по столу кулаком Кельнмиир.
Я во второй раз сдержался и не спросил, почему он так ненавидит Вельхеора. В конце концов, у нас были куда более насущные и важные проблемы.
- Может быть, покушаем? - заискивающе спросил Кей. Ромиус лишь отмахнулся, и на столе тут же появились уже знакомые мне фрукты.
- А что такого? - продолжил уже с набитым ртом Кей. - Мозги без пищи работать не могут.
Кельнмиир насмешливо прищурил свои красные глаза и посмотрел на Кея:
- Хм-м... а что? Я бы, пожалуй, тоже чего-нибудь перехватил...
- Но-но! - вскинул руки Кей и на всякий случай отодвинулся вместе с креслом подальше от вампира. - Некоторым лучше думается на голодный желудок.
Я в который раз наблюдал за тем, как дурачится вампир, и никак не мог поверить, что ему почти четыре тысячи лет. Он мне чем-то напоминал ребенка, строящего из себя взрослого. Иногда казалось, он переигрывал в серьезности, а иногда явно проскакивала детская беззаботность.
- Итак, - Ромиус выдержал паузу, - нам придется на время выкинуть из головы все эти политические интриги, подслушивания и прочее. Единственное, что... Кельнмиир, распорядись, чтобы парня похоронили с почестями.
- Уже, - кивнул Наставник.
И действительно, за секунду до того, как прозрачная стена перестала быть прозрачной, я увидел входящих в соседний зал людей с черным гробом в руках.
Оперативно работают ребята. Как я понял, Кельнмиир здесь царь и бог и спрашивать о смерти ученика его никто не станет. Хотя наверняка пойдет слух, что его убил Наставник за то, что он посмел сказать ему слово поперек. Хотя, возможно, в их мире все происходит иначе и я ошибаюсь.
- Значит, про это мы на время забыли, - согласился Кей. - Основной проблемой для нас является возвращение Виктора в его мир, раз уж он решил вернуться. Что мы можем сделать?
- Делать рано, нужно думать, - укорил Кея Наставник. - Вечно вы, молодые, сначала делаете, а потом думаете. А нам потом все расхлебывать.
Кей обиженно фыркнул и демонстративно отвернулся. - Значит, будем думать, - согласился Ромиус, а затем обратился ко мне: - Ну что ж, Виктор, повтори для Кельнмиира все то, что ты рассказывал нам. Мы также послушаем еще раз и попытаемся заметить что-нибудь полезное для нас. Старайся не упустить ни одной подробности, которая казалась или покажется странной.
Я собрался с мыслями и начал рассказ.
Иногда приходилось останавливаться и объяснять самые что ни на есть очевидные вещи. Поэтому рассказ занял часов шесть. К концу истории у меня уже просто заплетался язык. Многие подробности, вроде отношений с девушками, я, конечно, опустил. Думаю, они моим слушателям были точно ни к чему, тем более и без того хватало вопросов.
- Ты сказал, что тебя забрали в эту милицию, - протянул Кей. - Это лишь за то, что у тебя с собой не было какой-то бумажки?
- Не какой-то бумажки, а удостоверения личности, - поправил я.
- Какая разница, все равно бред какой-то. Ведь у каждого же дома есть машина, чтобы печатать любые картинки, - он имел в виду принтер. - Так почему бы не напечатать себе с десяток этих бумажек и не распихать по карманам, чтобы наверняка не забыть их и не потерять?
Ну вот как прикажете ему объяснять простые вещи, особенно когда голова уже идет кругом? Мне всегда казалось, что самое трудное - это слушать объяснения, а оказывается куда труднее эти объяснения давать.
- Кей, поверь мне, этого нельзя сделать при всем желании.
- Но...
- Хватит тратить время на вопросы, не относящиеся к делу, - перебил Кея Ромиус. - Нужно сконцентрироваться на основной проблеме.
- Да, - согласился Кельнмиир. - Получается, что началось все с гипноза, которому тебя подвергли. От этого и нужно отталкиваться.
- После гипноза у него стали появляться первые признаки вампиризма: легкая светобоязнь, возможность видеть в темноте, а позже и регенерация с ускорением, - припомнил Ромиус.
- Ускорением? - переспросил я.
- Конечно ускорением. Ведь ты ускоряешься, и поэтому тебе кажется, что все вокруг движутся медленнее. Утверждать обратное, то есть что мир вокруг замедляется, это, мягко говоря, неправильно. Поверь мне на слово, никто такого сделать не сможет, - закончил Ромиус.
- Значит, именно гипноз открыл дверь для Вельхеора, - предположил Кельнмиир, - правда, пока непонятно, каким образом. Жаль, нельзя узнать, какой вид гипноза они использовали.
- Да, досадно, - кивнул Ромиус. - Я еще вот на что обратил внимание: когда Виктор описывал события, получалось, что спал он куда больше, чем бодрствовал. А поскольку, как я понимаю, люди в наших мирах совершенно одинаковы физически, значит, сон не мог занимать в жизни Виктора три четверти всего времени. Ведь до этих событий ты спал не так много?
Все посмотрели на меня.
Если честно, то я уже начал засыпать, но все же старался не терять нить разговора.
- А? - Я сосредоточился и мотнул головой. - Вот сейчас подумал, а ведь действительно не было такого раньше. Наоборот, я спал часов по восемь в день, и мне хватало. А чтобы по пятнадцать часов...
- Вот. Кое-что мы выяснили, - заметил Ромиус. - Смотрим дальше. Если спать ты стал больше, значит, это зачем-то было нужно Вельхеору. Возможно, именно во время твоего сна он пробовал дотянуться своей душой до твоего тела. Чем больше проходило времени, тем дольше он мог принуждать твое тело ко сну...
- Но все это фигня, потому что ключевой момент - Посвящение, - не удержался Кей.
- Да, - согласился Ромиус. - А это уже вотчина Кельнмиира.
- Попробую объяснить коротко, - вздохнул Кельнмиир. - Это Посвящение лишь попытка внешне скопировать настоящее Посвящение в Школе Искусств. Причем не в нашей Школе, а в Школе Хеора. То есть Посвящение не людей, а вампиров. В Посвящении людей никакой крови нет, как и статуй Кровавого бога.
- Кровавого бога? - удивленно переспросил я.
- Его самого. Это не Бог в полном смысле этого слова, а скорее Высший Вампир, проживший столь долго, что его черная душа стала бессмертной в своей черноте. Ему поклоняется лишь один клан - Хеор. Да, собственно, этот клан и называется именем Кровавого бога.
- Так он что, поюзал Кровавого бога? - восхитился Кей.
Я тоже восхитился, но не своими достижениями, а теми словами и выражениями, которые использовали мои собеседники. Если мое доброе тело переводило их речь в доступный моему мозгу вид, то что же они говорили на самом деле? Уж слова «поюзал» в их словаре нет наверняка.
- Это был не Кровавый бог, а лишь гуляющая каменная статуя. Я сильно сомневаюсь в том, что какие-то шарлатаны смогли бы вызвать настоящего бога. Скорее, они просто спроецировали свои представления о Кровавом боге на статую. И она ожила, но умела делать и говорить лишь то, что, по мнению этих людей, должен говорить и делать бог.
- То есть быть тупым и напыжившимся от своего величия, - расхохотался Кей. - А поскольку величие величием, а камень камнем, Виктор эту статую просто раскрошил.
Я тоже рассмеялся, а про себя подумал, что Нестеров в общем-то оказался прав. Он тоже считал, что статую оживили находящиеся в помещении люди. Правда, мне кажется, они и сами такого эффекта не ожидали и были удивлены куда больше меня.
- Может быть, вы мне тогда объясните, куда делись те ребята, с которыми у меня были разборки в баре? Кстати, то чудище из пруда, которое утаскивало людей, тоже как-то странно исчезло, когда я попытался воткнуть палку ему в глаз.
- Наверняка их исчезновение сопровождалось хлопком? - поинтересовался Кельнмиир. Я наморщил лоб:
- Кажется, да... точно! Во всяком случае исчезновение чудища. А в баре был такой грохот...
- Тогда все просто. Все эти чудовища вовсе не чудовища, а искусственные сущности. Создать одну такую сущность очень непросто, а вот разрушаются они запросто. Достаточно нарушить целостность структуры - уколоть ножом, сломать руку...
- Понятно! - обрадовался я.
- Но этот твой Колдун, судя по всему, явно очень неплох. Интересно, где он научился создавать искусственные сущности? И как он смог практически точно воссоздать обряд Посвящения?
- И все-таки я посвящен во что-нибудь или нет? - отсмеявшись, спросил я.
- А Посвящение было настоящим или все же пустым пшиком? - подхватил Кей.
Кельнмиир на некоторое время задумался.
- Вы видите отражение луны в воде, можно ли его назвать настоящей луной?
Кей почесал затылок.
- Можно копию картины назвать полноценной картиной, если она лишь списана с оригинала? Теперь уже я почесал затылок.
- Но ведь, увидев отражение луны, ты будешь знать, как она выглядит на небе. И увидев копию картины, даже плохую, ты будешь иметь представление о том, что на оригинале. Тем не менее ты не сможешь почувствовать красоту настоящей луны и не сможешь увидеть всю гамму чувств, которые передал гениальный художник оригиналом картины. Так и Посвящение. Оно не было оригинальным Посвящением, но тем не менее что-то могло и дать. А Виктору, который к этому времени уже был связан с Вельхеором, это дало куда больше...
А потом догнало и еще раз дало...
- ... И каким-то образом улучшило связь Виктора с Вельхеором. А возможно, и не улучшило, а лишь ускорило медленный переход души Вельхеора в тело Виктора. Тут я уверенным в чем-либо быть не могу.
- Зато я могу, - первый раз за все время перебил Ромиус. - После того как мы узнали, что Вельхеор это не Вельхеор, а Виктор, мы с Зикером вернулись в пограничные земли и пробрались в горящий замок Вельхеора под предлогом помощи в тушении пожара. Это, конечно, смотрелось странновато - два Ремесленника, помогающие тушить пожар в замке одного из самых злейших своих врагов, но политические интриги могут и не такое. Если вспомнить, что в советниках у Императора сейчас ходит один из родственников Кельнмиира... Но сейчас не об этом. Так вот, пока Зикер помогал в тушении пожара, я пробрался в кабинет Вельхеора и там нашел остатки сгоревших записей. Судя по ним, Кею и Виктору я это уже рассказывал, Вельхеор переносил свою душу по частям в тело Виктора. Уж не знаю, каким образом, но ему это удавалось довольно легко и равномерно до тех пор, пока Виктор не прошел это их Посвящение.
- Выходит, Посвящение, пусть и некорректное, упрочило связь с темной душой Вельхеора, и переселение пошло быстрее, - кивнул Кельнмиир. - С этим все понятно. Теперь у нас есть еще одна загадка - перстни.
- Какая же это загадка? - удивился Ромиус. - Неужели вы не узнали ученических перстней? По внешнему описанию и свойствам все сходится.
- Это-то понятно, - отмахнулся Кельнмиир. - Но вот откуда они взялись в их мире? Есть лишь две вероятности: либо кто-то их создал в том мире, что невозможно, потому что техномагия такой сложности требует высокого развития Ремесла; либо они попали к вам из нашего мира, что так же невозможно, потому что перенос материи из мира в мир невозможен.
Я опять начал зевать, но едва услышал о перстнях, встрепенулся.
- А что это за ученические перстни?
Ромиус с трудом отвлекся от размышлений и объяснил:
- Это перстни, которые у нас носят все дети примерно с шести до десяти лет. Они развивают способность использовать «маги» и управлять энергией. Зачем ребенку целыми днями сидеть на занятиях, когда он может просто ходить в ученическом перстне и ежедневно, не осознавая этого, развивать свои способности? А когда развитие достигнет предела, который может выдержать перстень, он сам снимется. Соответственно, пока ребенок этого уровня не достигнет, он его снять не сможет. Чем раньше ребенок снимет этот перстень, тем больший вес он будет иметь среди своих сверстников. Сам не осознавая того, желанием быстрее снять перстень ребенок помогает учебному процессу. Перстни придумал Великий Ремесленник, который, к сожалению, был убит на одной из войн. Было это... дай бог памяти... около четырех сотен лет назад. До того, как этот Ремесленник создал перстни, дети ходили в специальные детские школы, в которых проводили долгое время в упражнениях на развитие внутреннего контроля и умение обращаться с энергией, причем занимало это лет восемь. А теперь требуется всего четыре года, чтобы научиться тому же самому, и все благодаря этому Великому Ремесленнику. Жаль, что он умер приблизительно в возрасте Кея...
- Да, веселый был парень, - согласился Кельнмиир. - Любил хорошие шутки и при этом был весьма умен. Возникла короткая пауза.
- И этот перстень, надетый на тебя, так же сыграл роль катализатора, - наконец продолжил Ромиус.
- То есть я закончил вашу начальную школу? - удивился я.
- А толку? - усмехнулся Ромиус. - Ученические перстни лишь развивают способности, а не учат ими пользоваться...
- А зеленый перстень, а глаз на стене?! - перебил я.
- Какой глаз? - отвлеченно спросил Кельнмиир, явно размышляя о своем. - Ученические перстни всегда красные, потому что используют силы сферы огня. Они не могут быть зелеными.
Я растерялся.
- Я же рассказывал уже...
- Э-э-э, Виктор, да ты уже заговариваешься. Когда ты такое говорил? - повертел пальцем у виска Кей.
Такого я от них не ожидал. Никто почему-то не слушает меня, когда я говорю о зеленом глазе на стене. Даже внимания на него никто, кроме Даны, не обратил. Да и она потом, как мне кажется, забыла об этом.
Поэтому я обиженно засопел, но больше спорить не стал.
Кельнмиир и вовсе меня не слушал, а продолжал рассуждать:
- Дальнейшие события объясняются довольно легко. Способности Вельхеора передавались достаточно быстро, но все же были растянуты во времени. А проявлялись они лишь при соответствующих раздражителях. Реагировать на рефлексы тело Виктора еще не могло, потому что для этого нужно полное слияние души и тела, то есть чтобы энергетические выбросы происходили вследствие физических раздражителей. Например, замахнись ты на меня сейчас, - и еще до того, как ты поймешь, в чем дело, ты будешь лежать на полу. Мое тело и душа будут работать вместе и реагировать на все уже закрепленными рефлексами. Собственно,