- Не помню. Там было пятьдесят с лишним страниц мелкого шрифта.
- А что сказал по этому поводу ваш адвокат?
- Ничего, я с ним не советовался. В то время жизнь у меня была... ну,
скажем, довольно бурная. Так вы хотите сказать, что работа на компьютере
всех учеников вашей школы находится под контролем и все, что они туда
вводят, записывается?
- Обычная, общепринятая практика, очень полезный инструмент
диагностики и воспитания. В конце концов, когда еще существовали тетради
для выполнения письменных заданий, их тоже представляли на просмотр и
проверку. Можно считать, что контроль за работой ученика на компьютере -
это почти то же самое.
- Не думаю. Мы проверяем тетради, но не личные дневники. Но все это
не имеет отношения к делу. О моральной стороне этих сомнительных действий
мы поговорим как-нибудь в другой раз. Сейчас речь о Брайане. Что же видно
из этих тайных записей?
- Что у него крайне оригинальное и необычное мышление. Вы знаете, что
"лого" - не просто первый компьютерный язык, которому обучают детей. При
искусном применении он очень гибок. Я пришел в восторг, когда увидел, что
Брайан не только решал предлагавшиеся ему задачи, но после этого пытался
писать метапрограммы, которые охватывали бы все возможные решения. Он
создал свои базы данных и изобрел собственные правила программирования.
Например, если требовалось получить промежуточный ответ, он вставлял
вместо него несколько строк кодовой записи, а редактировал решение потом.
Это очень легко делать в "лого", если знать как, потому что все
инструменты для этого там заложены. Например, пока другие учились с
помощью "лого" рисовать изображения и графики, Брайан их намного опередил.
Каждый полезный фрагмент рисунка он сохранял и записывал как отдельную
функцию, вводя при этом геометрические ограничения - где этот фрагмент
разместить. И теперь его программы рисуют очень похожие карикатуры на
других учеников, и на меня тоже. У них даже бывает разное выражение лица.
Это было на прошлой неделе - а с тех пор он уже усовершенствовал
программу. Теперь эти фигурки могут ходить и решать простые задачки прямо
на экране.
Когда Пэдди в тот вечер возвращался домой, ему было о чем подумать.


Беникоф и доктор Снэрсбрук, вздрогнув, обернулись. С шумом распахнув
дверь, в кабинет шагал генерал Шоркт. Правый рукав его мундира,
пришпиленный к поясу, мотнулся в воздухе, когда он ткнул пальцем левой
руки в доктора Снэрсбрук.
- Вы! Если вы доктор Снэрсбрук, следуйте за мной.
Она медленно откинулась на спинку кресла, чтобы встретить взгляд
возвышавшегося над ней генерала. Лицо ее оставалось невозмутимым.
- Кто вы такой? - спросила она ледяным тоном.
- Объясните ей, - бросил генерал Беникофу.
- Это генерал Шоркт, который...
- Достаточно. Положение критическое, и требуется ваше содействие.
Здесь, в палате интенсивной терапии, находится один больной по имени
Брайан Дилени. Ему угрожает крайняя опасность.
- Мне это прекрасно известно.
- Нет, речь не о его здоровье. Опасность физического нападения. -
Беникоф хотел что-то сказать, но генерал повелительным жестом остановил
его: - Позже. У нас очень мало времени. Руководство госпиталя сообщило
мне, что больной в очень плохом состоянии и пока нетранспортабелен.
- Это верно.
- Тогда нужно подправить регистрационные документы. Вы пройдете со
мной и сделаете это.
Снэрсбрук побелела как мех она не привыкла, чтобы с ней разговаривали
в таком тоне. Но прежде чем она успела выразить возмущение, вмешался
Беникоф:
- Доктор, позвольте, я вкратце введу вас в курс дела. У нас есть все
основания полагать, что, когда Брайан был ранен, еще нескольких человек
убили. Это затрагивает национальную безопасность, иначе бы генерала здесь
не было. Я не сомневаюсь, что впоследствии вы получите все нужные
разъяснения, а сейчас прошу вас оказать содействие.
Нейрохирургам часто приходится принимать мгновенные решения, от
которых зависит жизнь или смерть доктор Снэрсбрук поставила на стол чашку
с кофе, быстро встала и направилась к двери.
- Хорошо. Пройдите со мной на сестринский пост.
Было ясно, что генерал не приобрел себе друзей в больнице с тех пор,
как здесь появился. Снэрсбрук пришлось долго успокаивать разъяренную
старшую сестру. В конце концов ее удалось убедить, что дело действительно
срочное. Она велела остальным сестрам отправляться на свои места, а
Снэрсбрук в это время избавилась от дежурного врача. Только после того как
они скрылись за дверью, генерал повернулся к седовласой старшей сестре,
которая без тени испуга встретила его сердитый взгляд.
- Где сейчас этот больной? - спросил он.
Сестра повернулась к пульту и нажала на кнопку.
- Здесь. Интенсивная терапия, палата 314.
- На этом этаже есть свободные палаты?
- Только 330-я. Но там два места...
- Это не имеет значения. Теперь поменяйте информацию на пульте и в
документах - там должно быть записано, что Дилени находится в 330-й, а
314-я свободна.
- Но это создаст путаницу...
- Выполняйте.
Сестра с большой неохотой сделала то, что ей приказали. Когда она
нажимала на кнопки, вбежала еще одна сестра, наспех пришпиливая на грудь
больничную эмблему. Шоркт угрюмо кивнул:
- Наконец-то, лейтенант. Займите свой пост. Мы уходим. Если
кто-нибудь спросит, то больной Брайан Дилени находится в 330-й палате. -
Быстрым движением руки он остановил старшую сестру, которая хотела что-то
сказать. - Лейтенант Дрейк находится на военной службе. Она медсестра с
большим опытом работы в госпитале. Никаких трудностей с ней не возникнет.
- Рация у него на поясе загудела, он поднес ее к уху и несколько секунд
слушал. - Понял. - Он снова повесил рацию на пояс и огляделся.
- В нашем распоряжении, вероятно, около двух минут. Слушайте и не
задавайте вопросов. Мы все сейчас уйдем отсюда - вообще с этого этажа.
Лейтенант Дрейк знает, что делать. Мы только что узнали, что вот-вот
произойдет покушение на жизнь этого больного. Я хочу не только
предотвратить преступление, но и получить сведения о тех, кто попытается
его совершить. От вас требуется только сейчас же покинуть этот этаж.
Понятно?
Все, даже не пытаясь возражать, последовали за генералом. Сестра
Дрейк, вытянувшись по стойке "смирно", смотрела, как они спешат по
коридору к лестнице и покидают третий этаж. Только когда они скрылись из
виду, она глубоко вздохнула и почувствовала себя немного свободнее.
Одернув халат, она подошла к зеркалу на стене, чтобы поправить белую
шапочку. Снова повернувшись к столу, она чуть не вздрогнула от
неожиданности, увидев стоящего у стола молодого человека.
- Я могу вам чем-нибудь помочь... доктор? - спросила она. На молодом
человеке был белый халат, из кармана торчал электронный стетоскоп.
- Да нет, ничего. Я просто проходил мимо. Там, внизу, несколько
посетителей в большом волнении спрашивают про какого-то Брайана Дилени.
Это что, новенький? - Он перегнулся через пульт и нажал на кнопку. - Вот
этот?
- Да, доктор. Интенсивная терапия, палата 330. Состояние критическое,
но стабильное.
- Спасибо. Я передам им, когда пойду назад.
Сестра улыбнулась ему. Приятная внешность, ровный загар, возраст -
лет под тридцать, в руках черный чемоданчик. Все еще улыбаясь, она
положила руку на талию и, как только он повернулся к ней спиной, дважды
нажала на кнопку, выглядевшую как обыкновенная пуговица.
Молодой человек шел по коридору, что-то тихо насвистывая. Он повернул
за угол и миновал 330-ю палату, не взглянув в ее сторону. Дойдя до
следующего поворота, он остановился, бросил взгляд в оба конца поперечного
коридора, а потом быстро и бесшумно вернулся к двери палаты. Коридор был
пуст. Сунув руку в свой чемоданчик, молодой человек распахнул дверь и
увидел две пустые кровати. Прежде чем он успел шевельнуться, два человека,
прятавшиеся по обе стороны двери, уперлись ему в спину стволами своих
пистолетов.
- А ну отставить, что ты там собирался сделать! - сказал тот, что был
повыше.
- Ну, привет, - отозвался молодой человек и, бросив чемоданчик,
поднял руку с револьвером.
Оба выстрелили в него, стараясь не убить, а только ранить. Одна пуля
попала ему в правое плечо, другая в левую руку. Все еще улыбаясь, молодой
человек ничком упал на пол. Прежде чем они успели схватить его и
перевернуть, послышался приглушенный хлопок выстрела.
У обоих был очень смущенный вид, когда в палату быстро вошел генерал
Шоркт.
- Он сам это сделал, сэр, мы не успели его остановить. Один выстрел в
грудь разрывной пулей. Проделал в себе громадную дыру, ее уж не залатать,
даром что мы тут прямо в больнице.
Ноздри у генерала раздулись, а разъяренный взгляд, который он
переводил с одного на другого, словно водя стволом скорострельной пушки,
был куда страшнее любых слов. В нем явственно читались выговор,
разжалование, конец карьере. Генерал повернулся на каблуках и вышел из
палаты к ожидавшему снаружи Беникофу.
- Вызовите ФБР, пусть займутся телом. Выясните все, что возможно.
Все, что только возможно!
- Будет сделано. А вы мне не скажете, в чем вообще дело?
- Нет. Знать должны только те, кому это необходимо. Вам незачем знать
больше. Скажу только одно. Эта история в "Мегалоуб" - оказывается, часть
гораздо более серьезного дела, о чем мы узнали только недавно. И нельзя
допустить, чтобы такое покушение повторилось. Здесь будет выставлена
круглосуточная охрана до тех пор, пока больного нельзя будет перевезти в
другое место. А как только это станет возможно, его немедленно доставят
вон туда, на тот берег залива, на "Остров идиотов". На военно-морскую базу
Коронадо. Я не люблю флотских, но они по крайней мере тоже военные.
Надеюсь, они смогут обеспечить безопасность одного-единственного человека
в своем госпитале на территории самой большой в мире военно-морской базы.
Надеюсь.
- Конечно, смогут. Но вы должны сообщить мне информацию об этом
покушении. Иначе это затруднит мое расследование.
- Информацию получите, когда придет время, - ледяным тоном ответил
генерал. Но Беникофа это не остановило. Таким же ледяным тоном он
произнес:
- Меня это не устраивает. Если это организовали те же, кто стрелял в
Брайана, я должен все знать.
Наступила пауза, потом генерал неохотно принял решение.
- Могу сообщить вам абсолютно необходимый минимум. У нас есть
информатор в одной преступной организации. Он узнал о подготовке этого
покушения и связался с нами, как только смог это сделать. Он знает только,
что убийца был наемный, но пока не знает, кто его нанял. Когда он получит
эти сведения - если получит, - они будут переданы вам. Это вас устраивает?
- Устраивает. Только не забудьте.
На злобный взгляд генерала Беникоф ответил любезной улыбкой,
повернулся и пошел прочь.
Доктора Снэрсбрук он нашел в ее кабинете. Закрыв и заперев за собой
дверь, он рассказал ей, что произошло.
- И до сих пор неизвестно, кто стоит за покушением и зачем это им
понадобилось? - спросила она.
- Зачем - это довольно очевидно. Те, кто похитил оборудование и
материалы по искусственному интеллекту, хотят быть монополистами - и чтобы
не осталось очевидцев. Они хотят, чтобы Брайан никогда не заговорил.
- В таком случае давайте подумаем, что мы можем сделать, чтобы
помешать их планам. Что касается перевода в Коронадо, это будет не так
просто и не так скоро. Сейчас Брайан не в таком состоянии, чтобы его можно
было перевозить, а кроме того, я не хочу прерывать процесс заживления. Я
же говорила - мы пытаемся опередить время. Так что вам с вашим противным
генералом придется придумать какой-нибудь способ, чтобы обеспечить
безопасность Брайана в этой больнице.
- Генерал будет в восторге. Я должен выпить еще чашку кофе, прежде
чем пойду и обрадую его.
- Наливайте. А мне пора в операционную.
- Я пойду с вами. Не уйду отсюда, пока не увижу, как именно генерал
намерен обеспечивать безопасность.



6. 19 ФЕВРАЛЯ 2023 ГОДА

На следующее утро Беникоф вошел в кабинет доктора Снэрсбрук, как раз
когда она собиралась отправляться в операционную.
- Есть у вас свободная минута?
- Только минута, не больше. День сегодня трудный.
- Я думаю, вам будет интересно узнать про убийцу. Как и ожидалось,
никаких документов, никаких ярлыков на одежде, ничего. Но кровь его
кое-что дала. В рапорте говорится, что, судя по группе крови, он из Южной
Америки. Точнее, из Колумбии. Я не знал, что они могут с такой точностью
это определять.
- Группы крови теперь определяют все детальнее. Не исключено, что
через некоторое время по ним можно будет точно указать место рождения. Это
все?
- Не совсем. У него далеко зашедший СПИД и тяжелая героиновая
наркомания. На дело он пошел в момент просветления, но в чемоданчике у
него был наготове шприц с дозой, которой можно убить лошадь. Значит, это
наемный убийца, готовый на все, чтобы заработать на удовлетворение своей
дорогостоящей страсти. На этом нить обрывается, но следователи пытаются
выйти на людей, которые его наняли. Мне еще не сказали, кто они и как эта
информация до нас дошла. Можете быть уверены, что это было нелегкое дело.
- Понимаю. Теперь прошу извинить, мне надо приступать к работе.
Пойдемте.
Они молча вымылись, переоделись и вошли в операционную. Простыни,
прикрывавшие открытый мозг Брайана, были уже убраны.
- Надеюсь, что эта операция окажется последней, - сказала Эрин
Снэрсбрук. - Вот компьютер, который будет вживлен ему в мозг.
На ладони у нее лежал какой-то предмет причудливой формы из черного
пластика. Она поднесла его поближе к телекамере, которая фиксировала все
подробности операции.
- Это компьютер-коммутатор СМ-10, в нем миллион процессоров. Тактовая
частота 1000 мегагерц, оперативная память 1000 мегабайт. Он с легкостью
выполняет 100 триллионов операций в секунду. Даже после того как мы
вживили пленочные микроконтакты, в мозгу после удаления отмерших тканей
осталось достаточно места, чтобы его туда поместить.
Она положила суперкомпьютер на стерильный лоток. Щупальца
возвышавшейся над ним машины опустились вниз, обследовали компьютер,
обхватили его и повернули в нужное положение. Потом машина подняла
компьютер и поднесла его к отверстию, прорезанному в черепе Брайана.
- Прежде чем окончательно поставить его куда нужно, он должен быть
соединен с каждым из пленочных микрочипов. Вот - все соединения сделаны,
компьютер устанавливается на свое постоянное место. Как только подключимся
к его выходу, начнем закрывать операционное поле. Он уже сейчас должен
работать. В него заложена распознающая и самообучающаяся программа - она
узнает похожие или связанные друг с другом сигналы и перераспределяет их
между микрочипами. Надеюсь, что теперь мы получим доступ к его
воспоминаниям.


- Это какой-то странный подарок к окончанию школы, - сказала Долли. -
Мальчику нужен костюм и новая куртка.
- Ну так купи их, пройдись с ним по магазинам после занятий, - сказал
Пэн с усмешкой, наклоняясь, чтобы завязать шнурки. - Тряпки, тряпки - что
за подарок для парня? Особенно по такому случаю. Он прошел курс старших
классов меньше чем за год и теперь собирается поступать в университет. А
ему всего двенадцать.
- Тебе не приходило в голову, что мы слишком его торопим?
- Долли, ты же прекрасно знаешь, что это не так. Никто его не
торопит. Если уж на то пошло, нам приходится сдерживать мальчишку. Это
была его идея - поскорее покончить со школой, потому что он хочет заняться
такими предметами, которых среднее образование не предусматривает. Вот
почему он хочет посмотреть, где я работаю. До сих пор по правилам
безопасности это Брайану было запрещено. Так что наступил очень волнующий
момент в его жизни - теперь он получил достаточное образование, чтобы
двигаться дальше. Университет представляется ему каким-то рогом изобилия,
из которого посыплются всевозможные заманчивые яства.
- Ну, это верно. Надо бы ему побольше есть. Стоит ему засесть за
компьютер, как он обо всем забывает.
- Это образное выражение! - рассмеялся Пэдди. - Пища для интеллекта,
чтобы насытить его любознательность.
Долли была задета, хотя и постаралась этого не показать.
- Ну вот, ты надо мной смеешься, а я всего-навсего забочусь о его
здоровье.
- Я над тобой не смеюсь - а со здоровьем у него все в порядке. Вес
нормальный, тянется вверх на глазах, плавает и тренируется, как любой
другой мальчишка. А вот его интеллектуальная любознательность - совсем
другое дело. Ты пойдешь с нами? Сегодня у него большой праздник.
Она покачала головой:
- Это не для меня. Развлекайтесь сами, только возвращайтесь не позже
шести. Я готовлю индейку со всем, что к ней полагается, а позже придут
Милли и Джордж. К их приходу мне еще надо прибраться...
Дверь с грохотом распахнулась, и влетел Брайан.
- Ты уже готов, пап? Пора.
- Готов.
Брайан был уже за дверью, когда Пэдди крикнул ему вслед:
- Не забудь попрощаться с Долли!
- Пока! - и он исчез.
- Сегодня для него очень важный день, - сказал Пэдди.
- Конечно, очень важный, - тихо повторила про себя Долли, когда дверь
за ним закрылась. - А я тут всего-навсего вместо прислуги.
Искусственный остров и примыкавшие к нему нефтяные платформы уже
стали для Брайана домом, он больше не воспринимал их как что-то необычное.
На первых же порах он облазил здесь все закоулки, тайком спускался по
трапам вниз, на уровень моря, где волны разбивались о стальные колонны
опор, забирался на вертолетные площадки наверху, однажды даже перелез
через загородку и по лестнице поднялся на вышку с антеннами, которая
венчала административный корпус, - это была самая высокая точка на
территории УСП. Однако его интерес к этим механическим конструкциям
оказался очень скоро удовлетворен, и теперь, когда они шли по мостику на
лабораторную платформу, у него было достаточно других, куда более важных и
интересных тем для размышлений.
- На этой платформе все наши электронные лаборатории, - объяснял
Пэдди. - Вон там, под куполом, генератор - мы должны иметь надежное и
стабильное энергоснабжение.
- Водо-водяной реактор с подводной лодки "Рыба-парусник". Списан в
лом в 1994 году, когда было заключено соглашение о всемирном разоружении.
- Он самый. Теперь пойдем ко мне, на второй этаж.
Брайан молча озирался по сторонам, охваченный волнением. Была
суббота, и в корпусе кроме них никого не было. Однако раздававшееся время
от времени гудение дисководов и светящийся экран свидетельствовали о том,
что по меньшей мере одна программа работает.
- Вот мое рабочее место, - сказал Пэдди, указывая на один из
терминалов. На клавиатуре лежала прокуренная вересковая трубка, он отложил
ее в сторону и подвинул Брайану стул.
- Садись и нажми любую клавишу, он включится. Должен тебе сказать,
что я горжусь этой железякой - "Z-77", совсем новый. Можешь себе
представить, чем мы тут занимаемся, если они не скупятся на такие штуки.
Рядом с ним "Крэй" выглядит таким же старьем, как поломанный "Макинтош".
- Правда? - широко раскрыв глаза от восхищения, Брайан провел пальцем
по краю клавиатуры.
- Ну, не совсем, - улыбнулся Пэдди и полез в карман за табаком. - Но
некоторые расчеты он делает быстрее, а мне это нужно для работы над
"ламой". "Лама" - это новый язык, который мы тут разрабатываем.
- А для чего он?
- Это новая, быстроразвивающаяся и специальная область применения.
Ведь ты пишешь свои программы на "лого"?
- Конечно. И на "бэйсике", и на "фортране", и еще кое-что пробовал
учить по руководствам. Учительница мне немного рассказывала об экспертных
системах.
- Тогда ты уже знаешь, что разные компьютерные языки создаются для
разных целей. "Бэйсик" - хороший элементарный язык, чтобы познакомиться с
кое-какими самыми простыми вещами, которые может делать компьютер, - чтобы
описывать процедуры шаг за шагом, "Фортраном" пользовались последние лет
пятьдесят, потому что он особенно хорош для повседневных научных расчетов,
хотя сейчас его заменили системы манипуляции символами, которые умеют
разбираться в формулах. "Лого" - это для начинающих, особенно для детей,
он очень графичен, легко позволяет рисовать на экране.
- И еще на нем можно писать программы, которые пишут и запускают
другие программы. На других языках это не удается. Они отказывают, когда
пытаешься это сделать.
- Ты увидишь, что "лама" тоже дает такую возможность. Потому что в
основе ее, как и "лого", лежит старый язык "лисп". Один из самых старых и
все еще один из самых лучших, потому что он несложен и при этом может
отслеживать собственные ошибки. Когда исследования по искусственному
интеллекту только начинались, почти все первые экспертные программы были
основаны на языке "лисп". Но для новых параллельных процессоров, которыми
пользуются в этой области сейчас, нужен другой подход - и другой язык,
чтобы делать все то же самое и еще многое сверх того. Для этого и создана
"лама".
- А почему ее назвали по имени животного?
- Да нет, это значит "логический анализ метафор". В ней частично
использована программа "цик", которая появилась в 1980-х годах. Чтобы
создать искусственный интеллект, нужно сначала понять, как работает наш
собственный.
- Но если мозг - просто компьютер, то что такое интеллект, сознание?
Как они связаны?
Пэдди улыбнулся:
- Это пока полная тайна почти для всех, включая некоторых самых
лучших ученых. Но на самом деле, насколько я понимаю, здесь вообще нет
никакой проблемы - просто вопрос поставлен неправильно. Не нужно
представлять себе мозг и сознание как разные вещи, которые нужно как-то
связать между собой, - это просто два способа описывать одно и то же.
Сознание - всего лишь то, что делает мозг.
- А как компьютер в нашем мозгу рассчитывает мысли?
- В точности этого никто не знает, но некоторое общее представление
есть. Это не просто один большой компьютер. Он состоит из миллионов
отдельных пучков связанных между собой нервных клеток. Как человеческое
общество. Каждый такой пучок - самостоятельный элемент, который либо сам
по себе умеет выполнять какую-то небольшую задачу, либо знает, как
привлечь на помощь другие элементы. Мышление - это совместная работа всех
таких элементов, соединенных между собой так, что они могут помогать друг
другу или же не мешать, если помочь не могут. Так что, хотя каждый элемент
способен на очень немногое, он все же может нести маленький кусочек
знания, которое делит с другими.
- Ну и как "лама" помогает им делиться знаниями?
Брайан слушал сосредоточенно, впитывая каждое слово, вдумываясь и
пытаясь понять.
- Она комбинирует оболочку экспертной системы с гигантской базой
данных, которая называется "цик" - от слова "энциклопедия". В основе всех
прежних экспертных систем лежали крайне специализированные области знания,
а "цик" дает "ламе" миллионы фрагментов общеизвестных знаний - того, что
известно всем.
- Но если в ней так много фрагментов, то откуда "лама" узнает, какие
ей нужны?
- Для этого используются специальные соединительные элементы - немы.
Они связывают каждый фрагмент знаний с определенными другими фрагментами.
Так, что если ты сообщишь "ламе", что вон тот стакан сделан из стекла,
немы автоматически заставляют ее сделать вывод, что он хрупок и прозрачен,
если только нет данных, которые указывали бы на обратное. Другими словами,
"цик" снабжает "ламу" миллионами ассоциаций между понятиями, которые
необходимы, чтобы мыслить.
Пэн остановился и стал раскуривать трубку. С минуту мальчик сидел
молча.
- Это непросто, - сказал Пэдди. - Особенно с первого раза.
Но он неверно истолковал молчание Брайана. Совершенно неверно, потому
что мальчик за это время успел довести его рассуждения до логического
конца.
- Если этот язык так работает, то почему нельзя на его основе сделать
настоящий искусственный интеллект? Чтобы он мог думать сам, как человек?
- Почему нельзя? Можно. Именно это мы и надеемся сделать.



7. 22 ФЕВРАЛЯ 2023 ГОДА

Эрин Снэрсбрук чувствовала себя слегка ошалелой спросонья, хотя
проспала всего пять часов. Да и это она себе позволила против собственного
желания, только потому, что вообще не ложилась в постель почти трое суток.
У нее уже начинались галлюцинации, и в операционной она несколько раз
ловила себя на том, что глаза у нее закрываются сами собой. Больше она так
не могла. Найдя свободную ординаторскую, она мгновенно провалилась в
черную дыру и с трудом очнулась, как ей показалось, в следующее мгновение
от звона будильника.
Холодный душ вернул ее к жизни. Она увидела в зеркале свои
покрасневшие глаза и принялась подкрашивать губы.
- Должна тебе сказать, Эрин, вид у тебя - хуже не бывает, -
пробормотала она, разглядывая свой обложенный язык. - Прописываю тебе,
доктор, крепкого кофе. Лучше внутривенно.
Войдя в свою приемную, он увидела, что Долли уже сидит там, листая
затрепанный журнал "Тайм". Она посмотрела на часы.
- Свежие журналы постоянно воруют больные, можете себе представить?
Состоятельные больные, иначе они бы здесь не оказались. Даже туалетную
бумагу и мыло таскают. Извините, что опоздала.
- Нет, ничего, доктор, все в порядке.
- Мы с вами выпьем кофе, а потом возьмемся за работу. Заходите, я
сейчас.
Мадлен уже приготовила почту, и Эрин принялась быстро просматривать
ее, но подняла глаза, когда дверь с шумом распахнулась, и заставила себя
улыбнуться рассерженному чем-то генералу.
- Почему вы и ваш больной все еще здесь, в больнице? Почему не
выполнен мой приказ о переезде?
Слова у генерала вылетали как снаряды. Эрин Снэрсбрук мысленно
перебрала несколько ответов, по большей части очень обидных, но она была
слишком утомлена, чтобы с утра затевать перепалку.
- Сейчас все вам покажу, генерал. Тогда вы, может быть, перестанете
меня донимать.
Она швырнула почту на стол, протиснулась мимо генерала, вышла в
коридор и направилась к блоку интенсивной терапии, где лежал Брайан.
Позади слышались тяжелые шаги генерала.
- Наденьте, - приказала она, бросив генералу стерильную маску. - Ах,
прошу прощения. - Она взяла маску и сама надела на него, сообразив, что
одной рукой это сделать трудно. Потом она надела свою маску и приоткрыла
дверь блока, чтобы можно было туда заглянуть. - Смотрите как следует.
Тело, лежавшее на столе, было едва видно под переплетением труб,
трубочек, проводов и приборов. Над ним были простерты руки манипулятора,
разветвляющиеся щупальца которого уходили под простыню.
Из-под нее змеей выползал гибкий шланг кислородной маски, к рукам,
ногам и чуть ли не ко всем отверстиям неподвижного тела тянулись
капельницы и еще какие-то трубки. На пульте одного из замысловатых
приборов, стоявших у стены, замигали огоньки; сестра, взглянув на экран,
подошла к пульту и повернула какую-то ручку. Снэрсбрук снова закрыла дверь
и стянула маску с лица генерала.
- Вы хотите переместить все это? Вместе с машиной-контактором, не
отключая ее ни на секунду? Сейчас она работает со вживленным компьютером -
перераспределяет нервные сигналы.
Она повернулась на каблуках и вышла: молчание генерала было
достаточно красноречивым ответом.
Весело напевая про себя, она вошла в свой кабинет и включила
кофеварку Долли сидела на краешке стула, и Эрин ткнула в ее сторону
ложечкой.
- Как насчет хорошего, крепкого черного кофе?
- Я не пью кофе.
- Напрасно. Оно не так вредно для обмена веществ, как алкоголь.
- Я не могу спать, тут дело в кофеине. А алкоголя я тоже не
употребляю.
Доктор Снэрсбрук сочувственно кивнула - что тут можно сказать? -
уселась за стол и вызвала на экран расшифровку их предыдущего разговора.
- В прошлый раз вы, Долли, рассказали мне множество очень важных
вещей. У вас не только прекрасная память, - вы понимаете, что меня
интересует. Вы были для Брайана хорошей, любящей матерью, это сразу видно
по тому, как вы о нем говорите.
Она подняла глаза и увидела, что та слегка порозовела от этой
небрежно брошенной похвалы. Жизнь у Долли была нелегкая, и выслушивать
комплименты ей доводилось не так уж часто.
- Вы помните, когда у Брайана началось половое, созревание? -
спросила она, и румянец смущения на лице Долли стал гуще.
- Ну, вы же знаете, у них это не так явно, как у девочек. Но
по-моему, довольно рано, около тринадцати лет.
- Это в высшей степени важно. До сих пор мы проследили его
эмоциональное развитие в раннем детстве, потом выяснили, как шла у него
учеба и развивался интеллект. Все это очень хорошо. Но при наступлении
половой зрелости происходят решающие эмоциональные и физиологические
изменения. Этот период мы должны исследовать как можно глубже и
обстоятельнее. Вы не помните, назначал он кому-нибудь свидания, были у
него девушки?
- Нет, ничего подобного не было. Ну, была одна девушка, с которой он
некоторое время встречался, она иногда приходила к нам, чтобы поработать
на его компьютере. Но это, кажется, продолжалось очень недолго. А больше у
него никого не было. Конечно, тут сыграла роль разница в возрасте - она
была намного старше его. Поэтому отношения у них могли быть только
платонические. Я ее помню - хорошенькая такая. Ее звали Ким.


- Ким, смотрите внимательно на ваш экран, - сказал доктор Бетсер. - У
вас уже были с этим трудности на прошлой неделе, и пока вы не разберетесь
как следует, что тут получается, вы не сможете двигаться дальше. Смотрите.
Преподаватель набрал уравнения на своем компьютере, который вывел их
на большой экран для всеобщего обозрения, и в то же мгновение они
появились на экранах настольных терминалов, стоявших перед каждым
студентом.
- Покажите нам, как это решается, - сказал он и переключил управление
на нее. Ким нерешительно дотронулась до клавишей. Все посмотрели на
большой экран.
Все, кроме Брайана: он решил задачу через минуту после того, как ее
задали. В колледже ему уже становилось так же скучно, как и в школе. На
занятиях почти все время приходилось ждать, пока остальные его догонят.
Эти жалкие тупицы смотрели на него сверху вниз, словно на какого-то урода.
Все они были на четыре-пять лет старше его и большинство - на голову выше,
временами он чувствовал себя карликом. И это была не просто чрезмерная
мнительность - они действительно его недолюбливали, он в этом не
сомневался. Считали, что таким маленьким здесь не место. Ну, и завидовали
тоже: он выполнял задания намного лучше и быстрее их. Интересно, каково
было учиться тем, кто действительно умел думать: Тьюрингу, Эйнштейну,
Фейнману?
Он взглянул на экран и едва не застонал: девчонка опять запуталась.
Смотреть противно. Он незаметно придвинул к своему терминалу карманный
калькулятор и быстро набрал зашифрованную команду. В окне на экране
появилась колонка итальянских глаголов, и он принялся просматривать их,
запоминая те, которые еще не знал.
Брайан уже давно догадался, что в школе все компьютеры прослушиваются
и все вводимые в них данные записываются. Это стало ему очевидно по
вопросам, которые задавали учителя: некоторые вещи они могли узнать только
таким тайным способом. Обнаружив это, он взял за правило использовать
школьный компьютер только для решения школьных задач.
Позже, в колледже, он заметил, что все преподаватели, особенно доктор
Бетсер, совершенно убеждены, что каждое их слово - золото, и очень
огорчаются, когда замечают, что во время их лекций он играет в
компьютерные игры или работает с какими-нибудь базами данных вместо того,
чтобы уделять им все свое внимание. Но всегда можно что-нибудь придумать.
Если бы все компьютеры в аудитории были соединены кабелями, изменить
направление потоков информации было бы труднее - а может быть, и легче. Но
здесь использовали узкополосные инфракрасные линии связи и всю комнату
заполняли невидимые сигналы. Каждый терминал был снабжен СИДом -
светоизлучающим диодом с цифровым управлением, который передавал
информацию по каналу с низким уровнем помех. А фотодетектор принимал
сигналы, на которые был настроен. Брайан вышел из положения, соорудив
перехватывающее устройство, которое замаскировал под карманный
калькулятор. Лежа рядом с компьютером, оно перехватывало поступающий
сигнал и снова транслировало его. Таким образом Брайан получил возможность
делать все, что хотел, и никто об этом не знал. То, что было на его
экране, предназначалось только для его глаз! Allattare - накормить,
кормить грудью... Allenare - тренироваться...
Прислушиваясь вполуха к тому, что происходило в аудитории, он смутно
уловил в голосе доктора Бетсера хорошо знакомые ему усталость и
раздражение.
- ...Вы плохо представляете себе, как производятся последовательные
приближения. Если вы не поймете эту важнейшую вещь, потом вам станет еще
труднее. Брайан, покажите, пожалуйста, как это делать правильно, чтобы мы
могли двигаться дальше. А с вами, Ким, я хотел бы поговорить после
занятий.
Брайан отложил калькулятор в сторону, и итальянские глаголы исчезли.
Он взглянул на экран и сразу увидел, где она ошиблась в первый раз.
- Вот отсюда неправильно, - сказал он, передвигая курсор и выделяя
уравнение. - После того как найден корень первого порядка, нужно вычесть
его из первоначального уравнения, и только после этого можно будет таким
же способом получить следующий член. Если забыть это сделать, будешь снова
и снова получать тот же самый член. Потом нужно разделить на независимую
переменную, иначе в следующий раз получишь нуль. А в конце надо сделать
все сначала, снова прибавляя корни и умножая на переменную. По-моему, дело
тут вот в чем. Здесь все думают, что это разные вещи производные,
приближения, приближения второго порядка и так далее. Но на самом деле это
всего один прием, который повторяется снова и снова. Не могу понять,
почему это так бестолково объясняют...
Час спустя Брайан только успел вгрызться в свой бутерброд с сыром и
томатным соусом и углубиться в чтение "Галактических воинов с Проциона",
как кто-то плюхнулся на скамейку рядом с ним. Это было необычно: остальные
студенты старались не иметь с ним дела. Еще необычнее было то, что чьи-то
загорелые пальцы вытащили книгу у него из рук и бросили на стол.
- Опять какая-то космическая чушь для маленьких! - сердито сказала
Ким.
Он не раз уже спорил с ней по этому поводу.
- Словарь, которым пользуется научная фантастика, вдвое обширнее, чем
в любом другом виде массовой литературы. А любители фантастики находятся в
самой верхней группе распределения...
- Чушь и ерунда! Ты меня сегодня совсем дурой выставил.
- Да ведь ты и была... Извини.
Увидев виноватое выражение на лице Брайана, она смягчилась, да и
вообще не в ее привычках было подолгу дуться. Она рассмеялась и сунула ему
книжку обратно, попав в лужицу томатного соуса. Он улыбнулся и вытер
обложку салфеткой.
- На самом деле ты тут вообще не виновата, - сказал он. - Старик
Бетсер, может, и гениальный программист, но объяснять он ни капельки не
умеет.
- Что ты хочешь сказать? - в голосе у нее прозвучал интерес. Она
протянула руку и отломила кусок от его бутерброда. Он заметил, что зубы у
нее очень белые и ровные, а губы ярко-красные, и притом без всякой помады.
Он придвинул ей остатки бутерброда.
- Он постоянно отвлекается и начинает растолковывать вещи, которые не
имеют никакого отношения к тому, о чем идет речь. Я всегда заранее читаю
следующую главу в учебнике, чтобы он меня не сбивал с толку, когда
начинает свои объяснения.
- Потрясающе! - не выдержала Ким при мысли о том, что кто-то может
читать в учебнике то, чего пока еще не задавали, когда вместо этого можно
найти столько интересных занятий. - Ты можешь объяснить лучше, умник?
- Намного, тупица. Воспользуйтесь совершенно секретной до этой минуты
системой молниеносного обучения Брайана Дилени - и вам все станет ясно!
Прежде всего, на самом деле совсем не так важно точно знать, как нужно
решать каждую задачу.
- Это какая-то глупость. Как же можно решить задачу, если не знаешь,
как ее решать?
- Как раз с другого конца. Можно найти много способов, как ее не
решить. Много неверных путей, которые не стоит пробовать. А потом, когда
ты будешь знать все самые обычные ошибки, тебе больше ничего не останется,
как взять и сделать то, что надо.
Брайан точно помнил, где она ошиблась, и сразу сообразил, чего она не
понимает. Он терпеливо объяснил ей это двумя-тремя способами, пока до нее
наконец не дошло.
- Так вот в чем было дело! Почему же Бестия Бетсер сразу так не
сказал? Это же очевидно.
- Все очевидно, когда поймешь. Может, пройдемся по остальным задачам,
пока ты все это помнишь?
- Завтра. У меня дела, надо бежать.
И она убежала - во всяком случае, вприпрыжку выбежала из столовой.
Глядя ей вслед, он покачал головой. Странная порода эти девчонки. Он
раскрыл книгу и поморщился при виде красных пятен от томатного соуса.
Неряшливость. И думает неряшливо - ей бы сейчас и разобраться во всем,
пока это свежо у нее в голове. Два против одного, что к завтрашнему дню
она все забудет.
И она, конечно, забыла.


- Ты был прав! Все вылетело - р-р-раз, и ничего нет. Я думала,
запомню, но ничего не осталось.
Он трагически вздохнул и возвел глаза к небу Ким хихикнула.
- Послушай, - сказал он. - Нет смысла тратить время на то, чтобы
что-то учить, если потом не потратить еще немного времени на то, чтобы это
запомнить. Во-первых, ничего нельзя понять, если понимаешь только одним
способом. Когда встречаешь что-то новое, надо немного подумать - что из
старого это напоминает, а от чего отличается. Если не связать новое с
чем-то еще, оно исчезнет, как только что-нибудь изменится в условиях. Вот
о чем я говорил вчера - что само по себе решение не так важно, все дело в
различиях и сходствах. - Он видел, что это до нее не доходит, и решил
разыграть козырную карту. - В общем, я тут придумал программу
самообучения, которая очень упрощает всю тему последовательных
приближений. Я дам тебе копию. Ты сможешь запускать ее, когда
почувствуешь, что у тебя в голове начинается затмение, и все мгновенно
станет ясно. Во всяком случае, с этой частью курса ты сможешь справиться.
- У тебя правда есть такая программа?
- Что я, врать тебе буду?
- Не знаю. Ведь я про тебя вообще ничего не знаю, мистер
Гений-младенец.
- Почему ты меня так называешь? - Брайан почувствовал гнев и обиду.
Он слышал, как другие студенты называют его так за его спиной. И смеются.
- Прости... Я не хотела тебя обидеть, Я просто не подумала. Всякий
кретин, который так тебя назовет, наверное, действительно кретин. Я
попросила прощения, так что не сердись.
- Я не сержусь, - сказал он и понял, что на самом деле не сердится. -
Скажи мне свой личный номер, и я скопирую эту программу на твой модем.
- Я никогда не помню свой личный номер, но он у меня где-то записан.
Брайан издал стон:
- Да как же можно забывать свой личный номер? Это то же самое, что
забыть свою группу крови.
- Да я и не знаю, какая у меня группа крови!
Оба расхохотались, и он нашел единственный выход из положения.
- Тогда зайди ко мне, я дам тебе копию.
- Правда дашь? Ты замечательный парень, Брайан Дилени.
Она с благодарностью потрясла его руку. Пальцы у нее были теплые,
почти горячие.



8. 25 МАРТА 2023 ГОДА

Люди в очереди недовольно переговаривались вполголоса, но Беникоф
стоял молча. Не то чтобы ему было все равно - ему даже нравились все эти
меры безопасности. Когда он наконец подошел к двоим военным полицейским,
они ледяным тоном попросили его предъявить документы, хотя прекрасно знали
его в лицо. Только тщательно изучив его удостоверение, а потом пропуск в
больницу, они позволили ему пройти к входной двери. Ее отпер еще один
военный полицейский, стоявший внутри.
- Все нормально, сержант?
- В общем да, если не считать этого, сами знаете кого.
Беникоф понимающе кивнул. Он присутствовал при том, как генерал Шоркт
распекал этого сержанта-сверхсрочника с нашивками на рукаве чуть ли не до
самого плеча, но генералу на это было наплевать.
- У меня тоже с ним вечные неприятности, потому я сейчас и здесь.
- Плохо ваше дело, - сказал сержант без особого сочувствия. Беникоф
разыскал внутренний телефон, позвонил секретарше доктора Снэрсбрук, узнал,
что та в библиотеке, и выяснил, как туда пройти.
Все стены библиотеки были заняты шкафами, полными медицинских книг в
кожаных переплетах. Однако они давно устарели и служили всего лишь
украшением. Библиотека была полностью компьютеризирована: вся специальная
литература теперь публиковалась исключительно в цифровой записи. Это стало
возможно после того, как были подписаны международные соглашения и приняты
стандарты, касающиеся иллюстраций и графиков, которые теперь были по
большей части движущимися. Любая медицинская книга или журнал попадали в
базу данных библиотеки в то же мгновение, как выходили в свет Эрин
Снэрсбрук сидела перед терминалом, диктуя ему команды.
- Не помешаю? - спросил Беникоф.
- Еще две секунды. Я хочу скопировать это в мой компьютер. Вот. - Она
нажала на клавишу, и файл был мгновенно переписан в память ее личного
компьютера, стоявшего наверху. Она кивнула и повернулась в кресле. -
Сегодня утром я говорила с одним приятелем из России, он мне рассказал про
эту работу. Ее сделал в Санкт-Петербурге один из учеников Лурии. Очень
оригинальная работа по регенерации нервов. Чем могу быть вам полезна?
- Генерал Шоркт ко мне пристает - требует более подробных отчетов. А
я поэтому пристаю к вам.
- "Ноу проблем", как говорят наши русские друзья. А у вас-то как
дела? Что-нибудь удалось выяснить?
- Полный тупик. Если и есть нить, в чем я сомневаюсь, то она с каждым
днем становится все тоньше. Никаких следов, никаких улик, ни малейшего
представления о том, кто и как это сделал. Мне не положено этого знать, но
ФБР ухитрилось тайно подключиться к базам данных всех лабораторий,
университетов и исследовательских центров страны, которые занимаются
искусственным интеллектом, чтобы обнаружить, не произойдут ли там
какие-нибудь внезапные изменения и не будет ли введена новая информация.
Они ищут материалы по проекту "ИИ", украденные у Брайана. Конечно, тут
есть одна закавыка - они не знают, что именно искать.
- Сдается мне, это не совсем законно.
- Верно. Но я намерен некоторое время терпеть, прежде чем выведу их
на чистую воду. Меня не это беспокоит. На самом деле вопрос в том, хватит
ли службам безопасности специалистов, которые могли бы интерпретировать
такие данные. Нам нужна хоть какая-то нить. Вот почему генерал ко мне
пристает.
- Потому что наша единственная надежда - на то, что Брайан
когда-нибудь сможет что-то вспомнить, придет в себя, начнет хоть как-то
реагировать? Очень интересно. Я помню, в скверных романах часто попадается
выражение: "Он мрачно кивнул". Теперь я знаю, как это выглядит, - вы
только что это сделали.
- Мрачно, в отчаянии, безнадежно - можете выбирать. А как Брайан?
- Довольно успешно, но у нас осталось очень мало времени.
- Ему становится хуже?
- Нет, вы меня не так поняли. Современная медицина может без всякого
участия мозга стабилизировать состояние организма и поддерживать его
годами. Если говорить о физическом состоянии, то я могла бы держать
Брайана в послеоперационной палате, пока он не умрет от старости. Но ведь
это не то, что нам нужно. Я проследила и заново соединила около миллиона
нервных волокон. Я отыскала и нашла доступ к самым ранним воспоминаниям
Брайана - начиная от рождения и примерно до двенадцати лет. Пленочные чипы
и компьютер на месте, и можно надеяться, что очень скоро они восстановят
все связи, какие только возможно. Я выжала из этой аппаратуры почти все.
- А почему вы занимаетесь его ранним детством - ведь он нужен нам
взрослый, чтобы ответить на наши вопросы?
- Потому что есть такое совершенно правильное изречение: ребенок -
отец взрослого человека. Невозможно восстановить мозговые связи высших
уровней, пока не заработают низшие. Это значит, что всю гигантскую
структуру человеческого сознания можно отстроить заново только начиная с
самых нижних этажей - во многом так же, как она была выстроена
первоначально...
- Вы говорите - сознание было выстроено. Но из чего?
- Сознание состоит из множества небольших частей, каждая из которых
сознанием не обладает. Мы называем эти части элементами. Каждый элемент
сам по себе способен делать лишь очень простые вещи, которые не требуют ни
осознания, ни обдумывания. Но когда элементы соединены между собой, - это
в чем-то очень похоже на человеческое общество, - они начинают работать
вместе как единое сообщество, и тогда возникает разум. К счастью, почти
все элементы сами по себе у Брайана в полном порядке, потому что
соответствующие им клетки мозга расположены в сером веществе, которое
осталось невредимым. Однако большая часть связей между элементами проходит
через белое вещество - и очень многие из этих связей разорваны. Вот этим я
сейчас и занимаюсь - локализую и заново соединяю огромное количество
простейших элементов на уровне ощущений и моторики. Если я смогу
реконструировать достаточно много тех сообществ элементов, которые
складывались на каждом этапе развития Брайана, это даст мне основу для
восстановления структур, формировавшихся на следующем этапе. И так - этап
за этапом, слой за слоем. Включая перекрестные связи между слоями. А
одновременно приходится восстанавливать обратные связи между элементами
каждого уровня и структурами, ответственными за мышление и обучение. Эти
обратные и кольцевые связи важнее всего - на них основывается мыслительная
деятельность, которая отличает сознание человека от сознания животного.
Первый этап восстановления уже подходит к концу. Через несколько дней я
узнаю, удалось мне достигнуть цели или нет.
Беникоф озадаченно потряс головой:
- Вы уже почти приучили меня воспринимать совершенно немыслимые вещи
как что-то обыденное. То, что вы делаете, настолько ново и необычно, что
для меня это, к моему большому сожалению, остается непостижимым. Подумать
только - проникнуть в мозг Брайана, подслушать его мысли и исправить
причиненные повреждения! Не хотел бы я оказаться на вашем месте. А он
что-нибудь чувствует, когда вы это делаете?
Эрин пожала плечами:
- Об этом мы ничего не знаем. Думаю, что такие ощущения невозможно
описать словами, потому что все это происходит в сознании, которое еще не
стало человеческим. Лично я, правда, считаю, что, пока идет реконструкция
его мозге, его сознание, возможно, прослеживает и заново переживает все
важные события его предшествующей жизни.


Выйдя в холл, Долли услышала, как кто-то стучит по клавишам
компьютера, и улыбнулась. Брайан так много времени проводит в одиночестве
- хорошо, что сейчас у него эта приятельница.
- Кому свеженьких шоколадных кексов? - спросила она, протягивая
блюдо. Ким взвизгнула от радости.
- Я хочу, миссис Дилени. Спасибо!
- А ты, Брайан?
- Сначала кончим с этим, - буркнул он. - Давай-ка, Ким. Куда лучше
будет, если ты все сделаешь до перерыва. Ты только начинаешь кое-что
понимать..
- Потом кончим. Бери кекс.
Брайан вздохнул и запихнул в рот еще теплый кекс.
- Вкусно, - едва выговорил он, чуть не поперхнувшись.
- Сейчас принесу вам холодного молока запивать.
Когда Долли внесла поднос с полными стаканами молока, на руке у нее
болталась сумочка.
- Мне надо идти на рынок, а там будет множество народу. Значит, я там
застряну, а отец будет недоволен, если придет, а меня еще не будет. Скажи
ему, что обед в шесть, как всегда, его только осталось поставить в
СВЧ-печку. Не забудешь?
Брайан мотнул головой и залпом выпил стакан молока. Долли вышла. Он
поставил стакан и снова повернулся к компьютеру.
- Теперь вернемся к тому, на чем мы остановились.
- Нет! - заявила Ким. - Ты что, забыл? У нас перерыв. - Она
оттолкнула в сторону книги и плюхнулась на кровать, потом взбила его
подушку и подложила себе под спину. - Перерыв есть перерыв - пора тебе это
усвоить.
- А работа есть работа, и это пора усвоить тебе. Только посмотри на
свою контрольную! - Он повернул вращающееся кресло и нажал на клавишу
просмотра. По экрану поплыли страницы из тетради, почти сплошь выделенные
красным фоном. - Видишь, там все красное? Знаешь, что это значит?
- Должно быть, у тебя кровь из носа шла?
- Ты бы лучше отнеслась к этому серьезно, Ким. Ты ведь знаешь, что я
помогал тебе писать эту контрольную для Бестии Бетсера - добавил кое-что и
поправил, где у тебя было неверно. Смеха ради мне захотелось посмотреть,
что я вводил, и я начал метить красным те куски, которые делал сам, все
свои поправки и изменения. Смотри - тут больше красного, чем белого!
- В мире есть вещи поинтереснее искусственного интеллекта. Раз уж ты
ничего не делаешь, принеси мне кекс.
- Ты провалишься на экзамене.
Он встал и передал ей поднос.
- Ну и подумаешь. Может, я вообще брошу учебу, выйду замуж за
миллионера и буду путешествовать по всему свету на собственной яхте.
- Эк, куда хватила. Не забудь, что ты всего-навсего недоучка с
платформ. Спорим, ты даже на берегу ни разу не была.
- Была, была, я много где была, мистер. - Она облизала пальцы,
вымазанные в шоколаде, полузакрыла глаза и заговорила нараспев, изображая
французский акцент: - Я повидала весь мир, я заставляла принцев млеть от
страсти...
- От скуки они с тобой млели, а не от страсти. У тебя же прекрасная
голова, Ким. Ты просто ею не пользуешься.
- Опять голова! Не хочу больше слышать про голову. А как насчет
других частей тела?
Она оттянула ворот блузки, демонстрируя ложбинку между грудей.
Оттянула слишком сильно - блузка расстегнулась и обнажила белую грудь с
нежным розовым соском. Хихикнув, Ким застегнула блузку.
- Мужчины млеют от страсти...
Она умолкла, увидев, какое впечатление это произвело на Брайана. Он
побледнел, глаза его широко раскрылись.
- Успокойся, - сказала она. - Небось уже насмотрелся на голое тело на
пляже для натуристов, где околачиваются все психи.
- Я там никогда не был, - произнес он внезапно охрипшим голосом.
- Ну, и ничего не потерял. На этих натуристов смотреть противно что
на мужиков, что на баб. - Она пристально вгляделась в него и подняла
бровь. - Погоди, сколько тебе лет?
- Тринадцать.
Она подпрыгнула, встала на колени и посмотрела ему в глаза.
- Ты ростом с меня и недурен собой. Когда-нибудь целовался с
девочкой?
- Давай работать, - сказал он неловко, отворачиваясь. Она взяла его
за плечо и повернула лицом к себе.
- Это не ответ. И я знаю, что ты знаешь про девочек. Я: нашла у тебя
под кроватью старые номера "Плейбоя", и там страницы, где голенькие
девочки, даже обуглились - так ты их разглядывал. Может, ты и знаешь, как
они выглядят, но спорю на что угодно, что ты еще ни разу не целовался. И
пора тебе научиться.
Брайан не сопротивлялся, когда она нежно охватила его голову руками и
протянула к его губам свои. С тихим мурлыканьем она запустила язычок ему в
рот, почувствовала, как напряглись его руки, лежавшие у нее на спине. Ее
рука скользнула ниже, и она ощутила, что у него напряглись не только руки.
Она сама расстегнула ему ремень.


Брайан не мог понять одного - неужели при первом же взгляде на него
всякому не видно, что произошло? Случившееся было слишком потрясающе и
невероятно, чтобы не отражаться на его лице. Стоило ему об этом подумать,
и он чувствовал, как кровь бросается ему в голову. Когда вернулась Долли,
Ким уже ушла; он слышал, как через несколько минут пришел отец, но
оставался у себя в комнате, сколько мог, и спустился обедать только после
того, как Долли несколько раз его позвала.
Но никто из них ничего не заметил. Брайан ел молча, уткнувшись в
тарелку. Родители разговаривали о предстоявшем в следующую субботу
пикнике, куда их пригласили и куда оба идти не хотели. Однако идти было
нужно - не ради удовольствия, а ради дела, и в конце концов они, конечно,
решили пойти. Никто из них не обратил внимания, когда Брайан вышел из-за
стола и пошел к себе.
Больше всего Брайана заботило то, что случившееся как будто ничуть не
подействовало на Ким. На следующее утро, встретившись с ним в коридоре,
она бросила: "Привет", и ничего больше. Во время занятий он ни о чем
другом не думал, отвечая на вопросы невпопад к большому удивлению
преподавателей, а после большой перемены улизнул и отправился на
платформы, где долго сидел в одиночестве над морем.
Почему он так сильно переживает то, что произошло, а она нет? Ответ
стал ему очевиден, как только он поставил вопрос именно так. Потому что
она делала это и раньше. Ей уже восемнадцать, на пять лет больше, чем ему,
и за эти пять лет она вполне могла удовлетворить свой интерес к парням. Он
ревновал к ним - но кто они были? Спросить ее он не осмеливался. В конце
концов он сказал себе: "Ну и черт с ними!" и попытался выбросить все из
головы. И в то же время начал изобретать повод чтобы снова повидаться с
ней наедине.
На следующее утро, перед началом занятий, Брайан подкараулил ее в
коридоре.
- Я вчера до поздней ночи сидел над твоей контрольной и все доделал.
- Что-то у меня с ушами неладно. Ты правда сказал то, что мне
послышалось?
- Угу. Я решил, что проще сделать все сразу, а не заставлять тебя
следить за каждым шагом. Может, ты хоть так сможешь запомнить, что там
написано. - Он пытался говорить как можно небрежнее, но без особого
успеха. - Заходи ко мне после обеда, я покажу тебе, как это делается.
- Обязательно. Увидимся.
Время шло страшно медленно. После обеда Долли собиралась идти играть
в бридж, и дома никого не будет.


- Это заключительная операция, - тихо диктовала доктор Снэрсбрук. -
Все имплантаты на месте. Компьютер готов к работе. Регенерация новых
нервных волокон, подходящих к поврежденным частям коры, почти завершена.
Восстановление контактов в мозолистом теле стимулируется. Произведена
последняя внутричерепная процедура - установка волоконно-оптического
интерфейса между микрочипами. Ткани оболочки мозга восстановлены или
заменены, и сейчас я буду обрабатывать стимулятором края участка черепной
кости, который был удален, чубы обеспечить доступ к мозгу. Костная ткань
будет расти и закроет разрез, сделанный в черепе. Начинаю.
Она не произнесла того, о чем подумала: ведь на этом заканчиваются
только хирургические манипуляции. Новые, еще толком не опробованные
процедуры, которые должны восстановить связи внутри мозга Брайана, только
еще начинаются. Новые, еще толком не опробованные... Пройдут ли они
успешно?
Нет, нельзя об этом задумываться. Надо заканчивать то, что делаешь, и
двигаться дальше.


Стоял влажный, удушливый июльский зной, когда Брайан наконец вырвался
из компьютерной лаборатории. Он задумал усовершенствовать "ламу" - язык
программирования для искусственного интеллекта, в разработке которого
принимал участие его отец. Если все получится, как он надеялся, то работу
перекрестных немов в информационных сетях "цика" можно будет ускорить в
десять раз. Но этот новый способ нужно было еще испытать, а на его
домашнем компьютере для этого понадобилось бы несколько дней работы,
поэтому он выпросил немного времени на машине "Крэй-5", и если все пойдет
нормально, кое-какие результаты можно будет получить к утру. А значит, до
тех пор делать особенно нечего.
К тому же вполне возможно, что Ким уже ждет его дома. Он зашагал
быстрее, чувствуя, как липнет к телу промокшая от пота рубашка. Сегодня
после обеда у нее нет занятий, и она, может быть, заглянет, чтобы с ним
позаниматься - так она это называет. Да, и с ней позаниматься тоже надо
будет, ей это необходимо. Она теперь вовсю прогуливала занятия и не ходила
на лекции, потому что знала - потом он объяснит ей, что надо делать к
экзамену. Она терпеть не могла учебу и всегда пользовалась случаем, если
подворачивалось что-нибудь поинтереснее.
Брайан заметил, что запыхался, и замедлил шаг. В такую жару нельзя
спешить, а то придешь еле живой.
Когда он открыл дверь дома, его охватил вырвавшийся наружу прохладный
воздух.
- Кто-нибудь тут есть? - крикнул он, но ответа не было. Потом он
услышал музыку, улыбнулся и распахнул полуоткрытую дверь своей комнаты.
- Я кричал, а ты не слышала.
Стереоприемник был включен, но в комнате никого не было. Его кровать
была измята, подушки сложены горкой - она всегда так их складывала,
подсовывая под спину. Он огляделся - нет ли где-нибудь записки: Ким все
еще писала их от руки, вечно забывая, что можно воспользоваться
компьютерной сетью. Но записки не оказалось. Он выключил музыку, и теперь
слышно было только гудение вентилятора в системном блоке, который, что-то
бормоча про себя, работал с диском. А, наверное, она на кухне. Ким обожала
время от времени перекусить - в этом ей не было равных. Действительно, там
стояли грязный стакан и тарелка. Но Ким не было.
Телефон у нее дома тоже не отвечал. Брайан еще раз поискал записку -
не раз он находил их в самых неожиданных местах. Наверное, она
единственная в сплошь компьютеризованном УСП еще писала записки. Нет,
записки нигде не было. Может быть, она преодолела свое давнишнее
отвращение к компьютеру и оставила сообщение в нем? Брайан вызвал
программу-автоответчик, но и там ничего не оказалось.
Непонятно. Он забеспокоился. Не случилось ли с ней что-нибудь?
Парадная дверь была закрыта, но не заперта. Обычно ее запирали только на
ночь - университет был изолирован от берега и считался безопасным местом.
Правда, сейчас никакое место нельзя считать действительно безопасным.
Разве не поймали только что торговцев наркотиков на побережье, всего в
нескольких километрах? Уединенные платформы УСП вполне могут стать
подходящим местом для следующей попытки.
Какой-то звук привлек его внимание - это зажужжал компьютер, и на нем
замигала лампочка. Ну конечно! Эту программу, которая включалась по устной
команде, он запустил несколько дней назад. Она работала почти все время,
даже когда он вводил данные с клавиатуры, регистрировала любые слова и
звуки и отвечала, если это было необходимо. Значит, тут должен быть
записан ее голос.
Найти его оказалось нетрудно. Он открутил запись назад, включил
динамик и услышал собственный храп. Прокрутил вперед - послышались
утренние новости, он слушал их, когда одевался. Еще вперед - вот она!
Подпевает музыке по радио - ничего особенного. Он еще прокрутил запись -
из динамика неслись звуки, напоминавшие голос Утенка Дональда, - а потом
нажал на "стоп", разобрав ее голос. Она говорила по телефону.
- Ну ладно. Если тебе так хочется. Скоро. Да. Пока.
Это была только половина разговора - ему никогда не приходило в
голову подключить компьютер к телефонной линии. Он снова прокрутил запись
вперед, услышал что-то, открутил немного назад. Это был смех Ким.
Потом мужской голос произнес:
- Только попробуй это сделать еще раз - и меня уже не остановишь.
Брайан подпер голову рукой, склонился над компьютером и стал
вслушиваться. Из динамика неслись звуки, которые могли сопровождать только
любовный акт. На его кровати. С кем-то другим. Он слышал каждый
унизительный шорох, слышал ее тихие стоны упоения...
Он слушал, пока все не кончилось. Они о чем-то тихо говорили, но он
уже не обращал на это внимания, их голоса превратились в лишенные смысла
звуки.
Все. Конец. Кровь стучала в висках. У него было ужасное чувство, что
его предали. Он абсолютно ничего для нее не значит. Всего лишь бесплатный
репетитор, - а может быть, таким способом она просто расплачивалась за его
уроки? Никогда она не воспринимала его всерьез, никогда не испытывала
того, что испытывал он. Брайан со стыдом понял, что его щенячья
влюбленность была абсолютно односторонней. Она не разделяла ее, может
быть, даже вообще не догадывалась о чувстве, которое поглотило его
целиком.
Дрожащими от гнева и унижения пальцами он стер программу вместе с
предательскими голосами, уничтожил весь файл, потом заново отформатировал
диск, чтобы запись никогда нельзя было восстановить. Но этого ему
показалось мало. Он разыскал все задания, которые выполнял за нее, и стер
их с диска. Стер файл, где были записаны все ее сообщения. Руки у него
тряслись, на глазах стояли слезы ярости. Любовь превратилась в ненависть,
привязанность - в обиду на предательство. Дрожащими руками он схватил
клавиатуру и замахнулся, чтобы запустить ею в экран.
Нет, это сумасшествие. Он швырнул клавиатуру на стол, выбежал из
комнаты, пробежал по коридору, ворвался на кухню и некоторое время стоял
там, стиснув кулаки, сотрясаемый противоборствующими чувствами. Его взгляд
упал на вешалку для ножей. Он схватил самый большой и попробовал ногтем
лезвие, испытывая острое желание погрузить нож в ее тело. И еще раз, и
еще.
Убить ее? О чем он думает? Неужели эти простейшие, примитивные эмоции
могут управлять его действиями? Что стряслось с его разумом, с его
интеллектом? Все еще дрожащей рукой он повесил нож на место и стоял у
кухонной раковины, невидящими глазами глядя в окно.
"У тебя есть мозги. Мозги! Пошевели ими! Или же дай своим чувствам
испортить всю твою жизнь. Убей ее, насладись местью, потом сядь в тюрьму
за убийство. Пожалуй, не самая лучшая идея".
Но что произошло? Почему эмоции вытеснили разумное мышление?
Одна из субъединиц взяла управление на себя, вот что произошло. Надо
только вспомнить, как устроено сознание, как оно работает. Оно состоит из
множества субъединиц, которые сами по себе абсолютно лишены интеллекта.
Какой там пример приводил отец, когда это растолковывал? Вождение машины.
Субъединица сознания способна вести машину в то время, как само сознание
занято другим. Оно берет управление на себя только тогда, когда случается
что-то необычное. Сознание похоже на человеческое общество, где все
составляющие его элементы сотрудничают друг с другом. А тут одна глупая
субъединица взяла управление на себя и начала командовать. Тупая,
неразумная субъединица, у которой вместо мозгов половые железы и которая
знает только ревность, ярость, обиду. И чтобы она управляла его жизнью?
- Ну уж дудки!
Он открыл холодильник, достал банку лимонада, открыл ее и залпом
выпил почти половину. Теперь он чувствовал себя спокойнее и
рассудительнее. Он понял, что произошло: одна часть его мозга взяла
управление на себя и подавила все остальные. Не существует ничего похожего
на одно главное "я", как бы легко ни было в это поверить. Чем больше он
изучал, как работает разум, тем больше убегался, что каждый человек
представляет собой что-то вроде комитета. Мозг состоит из множества
крохотных животных - протоспециалистов, вот как они называются.
Животное-голод берет управление на себя, когда нужно найти пищу.
Животное-страх - когда надвигается какая-то опасность. А животное-сон
сменяет их каждую ночь. Это как кольцо царя Соломона. Все эти механизмы,
которые открыли Лоренц и Тинберген. Сложные сети нервных центров,
отвечающих за голод половое чувство, самозащиту, - сети, которые
создавались сотни миллионов лет. Они есть не только у пресмыкающихся, птиц
и рыб, но и в далеких уголках его собственного мозга.
И вот сейчас в нем взяло верх животное-секс - вон оно чавкает и
пускает слюни. Примитивная система, гнездящаяся далеко внизу, в стволе
мозга, - вот с чем он имеет дело!
- Это не я! - громко вскрикнул он, стукнув кулаком по столу так
сильно, что ему стало больно. - Не весь я! Только одна, особенно глупая,
но сильная часть. Сплошные яйца без головы!
Нет, он не животное в течке. У него есть разум, почему он им не
пользуется? Как мог он допустить, чтобы управление взяла на себя какая-то
глупая субъединица? Где был тот главный распорядитель, который должен был
оценить ее по достоинству и поставить на место?
Он отправился к себе в комнату, по дороге прихлебывая лимонад. Сел за
компьютер и открыл новый файл - "САМОКОНТРОЛЬ". Потом откинулся на спинку
стула и стал размышлять дальше.
Большинство мыслительных процессов происходит бессознательно. Чтобы
эффективно функционировать, почти все субъединицы в мозгу Брайана должны
быть автономными - такими же самостоятельными, как рука или нога. Когда он
ребенком учился ходить, на первых порах это, наверное, получалось у него
очень плохо - он спотыкался и падал. Потом, по мере того как он учился на
ошибках, стало получаться лучше. Старые субъединицы, которые ходили плохо,
понемногу вытеснялись или подавлялись новыми, которые ходили хорошо,
работали автоматически, не требуя осознанных команд. "Сколько их, этих
субъединиц! - подумал он. - А кто же ими управляет?" Сейчас ими, похоже,
никто не управляет. Пора взять управление на себя, усилить самоконтроль.
Теперь он сам должен решать, какой из субъединиц предоставить действовать.
Главным распорядителем должно стать это таинственное, отдельное от них
внутреннее "я" - центральный штаб, который соответствовал бы самой
сущности сознания Брайана.
- Такая машина-распорядитель не помешала бы и всем этим глупым
программам искусственного интеллекта, - сказал он и поперхнулся глотком
лимонада.
Неужели все так просто? Неужели только этого не хватает, чтобы все
части головоломки встали на место? Лаборатории, где занимаются
искусственным интеллектом, - в Амхерсте, Северо-Западном университете,
Технологическом институте на Кюсю - битком набиты множеством интересных
систем. Логические системы, системы распознавания слов, самообучающиеся
системы на нейронных сетях, - каждая решает свои собственные задачи и
делает это своим собственным способом. Одни умеют играть в шахматы, другие
- управлять механическими руками, третьи - планировать капиталовложения.
Все работают по отдельности, каждая сама по себе, - и ни одна не способна
думать по-настоящему. Потому что никто не знает, как заставить все эти
полезные части работать заодно. Чтобы создать искусственный интеллект,
нужно что-то вроде этого внутреннего "я". Какая-то центральная
машина-распорядитель, которая связала бы все субъединицы в одну работающую
систему.
Не может быть, чтобы это было так просто. Не может существовать
такого "я", которое бы всем управляло, потому что в сознании нет никаких
реальных людей, а есть только субъединицы. Значит, это "я" не может быть
каким-то одним устройством - потому что ни одно устройство не может быть
для этого достаточно умным. Значит,