- Да бросьте вы, мистер, как вас там! Разве можно помнить какой-то
определенный день через столько месяцев? - сердито отозвался Дасти, но
глаза у него забегали, и стало ясно, что ему не по себе.
- А я уверен, что ты тот день помнишь. Это был один из трех дней,
когда ты не мог летать из-за растяжения связок на запястье.
- Ах вот что? Тогда, конечно, помню. Так бы сразу и говорили. Я сидел
дома и пил пиво, потому что доктор не велел мне летать.
Он произнес это вполне чистосердечно, - но в ярком свете были
отчетливо видны бисеринки пота, выступившие у него на лбу.
- Кто подменил тебя на эти три дня?
- Какой-то другой пилот, компания его наняла. Почему бы вам не
спросить у них?
- А мы у них спросили. Они говорят, что ты знал этого пилота, Бена
Соубриджа, и что ты сам его рекомендовал.
- Это они так сказали? Может, они и правы. Давно дело было, -
пробормотал он, моргая от яркого света и забыв про свои усы, которые
совсем обвисли.
Когда Бен снова заговорил, от его голоса повеяло арктическим холодом.
- Послушай, что я сейчас скажу, Дасти, прежде чем будешь отвечать на
следующий вопрос. Справка от врача о том, что у тебя было растяжение
связок, хранится в документах компании. Она подложная. Известно также, что
за несколько недель до и после того дня ты погасил задолженность по
рассрочке за автомобиль и положил крупные суммы на свой счет в банке. Мы
проследили происхождение этих сумм - они были переведены со счета в другом
штате, на который 20 января было внесено двадцать пять тысяч долларов.
Хотя тот счет был открыт на чужое имя, почерк на чеке твой собственный.
Теперь два важных вопроса. Кто подкупил тебя этими деньгами и кто был тот
пилот, которого ты рекомендовал себе на подмену на эти три дня?
- Никто никого не подкупал. А деньги эти - мой выигрыш, я ставил на
скачки в Тихуане. Я, ну, в общем, не хотел впутывать в это налоговую
службу, понимаете? А про пилота я вам уже говорил. Его зовут Бен Соубридж.
- Ни одному пилоту по имени Бен Соубридж никогда не выдавались летные
права. Мне нужно знать правду о том, откуда взялись эти деньги. И мне
нужно знать, кто этот пилот, - только ты лучше как следует подумай, прежде
чем отвечать. Пока это еще не уголовное дело, и никаких обвинений против
тебя не выдвигается. А если они будут выдвинуты, то тебе станет очень
неуютно. Этот вертолет был использован для совершения серьезного
преступления. Были жертвы. Тебя привлекут как соучастника. В лучшем случае
обвинят в получении взятки, лжесвидетельстве, преступной неосторожности. У
тебя отнимут летные права, наложат штраф и отправят в тюрьму. Это самое
меньшее, чем может для тебя кончиться дело. А если будешь и дальше
упорствовать, я постараюсь, чтобы тебя судили еще и за убийство.
- Ничего я не знаю ни о каком убийстве!
- Это не имеет значения. Ты был добровольным соучастником. Но это
самый худший вариант. Если ты мне поможешь, я помогу тебе. Если ты все
чистосердечно расскажешь, вполне вероятно, что дело замнут, - в том
случае, если ты сможешь вывести нас на тех, кто тебя подкупил. И еще раз
предупреждаю - подумай, прежде чем отвечать. Они и не пытались замести
следы этой взятки или уничтожить подложные документы. Потому что им на
тебя наплевать. Они знали, что рано или поздно кто-нибудь догадается о
твоей причастности, - и знали, что попадешься только ты.
Мокрые от пота волосы Дасти прилипли ко лбу, он в задумчивости
теребил усы, которые уже потеряли всякую форму.
- Вы в самом деле сможете меня выручить? - выдавил он из себя
наконец.
- Да. Тебе будет предъявлено не столь серьезное обвинение - а может
быть, оно и вообще будет снято, если ты все расскажешь. Это можно
устроить. Но только если ты сообщишь что-нибудь такое, что облегчит нам
расследование.
Дасти широко ухмыльнулся и откинулся на спинку стула.
- Ладно, это можно. Запросто. Тот сукин сын, который заварил всю
кашу, мне сразу не понравился. Я его ни разу не видел, но так и
чувствовалось, что дело нечисто. Он позвонил мне и сказал, что, если я ему
помогу, мне на тот счет переведут деньги. Мне это было не по душе, но я
сидел на мели. Деньги там уже лежали, мне прислали по почте бланк, чтобы я
его подписал и потом мог их получить. А стоило мне начать эти деньги
тратить, как он взял меня за горло, и выкрутиться я уже не мог.
- Он назвал себя? Сказал, о чем идет речь?
- Нет. Он только велел мне делать, что он скажет, и не задавать
вопросов - и тогда деньги будут мои. Могу сказать про него только одно -
он канадец.
- Откуда ты знаешь?
- Еще бы мне не знать, я ведь два года проработал в Канаде, как же не
узнать поганого канадца по говору!
- Успокойся, - произнес Беникоф, и в его голосе прозвучала угроза. -
К этому человеку мы вернемся позже. Теперь расскажи мне о пилоте.
- Знаете, я не хотел ни во что впутываться. Я пошел на это только
потому, что позарез нужны были деньги. И долгов наделал, и алименты меня
совсем достали. Так что помогите мне - и я помогу вам. Вытащите меня из
этой истории невредимым, и я расскажу вам такое, чего они сами не знали и
чего даже я не знал, пока не появился этот пилот. Мне велели поручиться за
него, и я сделал, как мне было сказано. Такой рослый, наглый сукин сын, а
волосы, сколько их осталось, седые. Воевал во Вьетнаме или в Заливе, сразу
видно по походке. Он как будто сквозь меня смотрел, но при этом делал вид,
словно мы знакомы, чтобы ему разрешили лететь на вертолете. Такой был
уговор. Я должен был сказать, что знаю его и рекомендую. И я все сделал,
как было сказано. И был тогда очень доволен, как все сошло.
Дасти самодовольно улыбнулся и пригладил пальцем усы.
- Мы изображали, будто знаем друг друга, потому что такой был уговор.
Только я вот что вам скажу. Этот старый козел, конечно, позабыл, но я его
раньше один раз видел! И даже помню, как его звали, потому что потом один
парень мне все уши прожужжал о том, какая это когда-то была важная птица.
- Ты знаешь его настоящее имя?
- Угу. Только сначала вы должны обещать...
Стул, на котором сидел Бен, с грохотом полетел на пол. Бен шагнул
вперед, в поле зрения камеры, сгреб пилота за рубашку и поднял на ноги.
- Послушай, ты, дерьмо несчастное! Я тебе одно могу обещать - что ты
сядешь в тюрьму на всю жизнь, если не скажешь громко и отчетливо, как
звали того типа, - и сейчас же!
- Вы не имеете права...
- Имею. И будь уверен, сделаю!
Ноги пилота отделились от пола - Бен тряс его как тряпичную куклу.
- Имя!
- Пустите меня, я вам помогу! Чудное такое имя, наподобие
иностранного. На слух, по крайней мере. Не то Дотт, не то Ботт.
Бен медленно опустил его обратно на стул, нагнулся вперед, к самому
его лицу, и тихо, угрожающе спросил:
- А может быть, Тотт?
- Ну да, точно! Вы этого типа знаете? Конечно, Тотт. Чудное имя.
Пленка кончилась, и голос умолк. Беникоф произнес:
- Тотт. Арпад Тотт был начальником службы безопасности здесь, в
"Мегалоуб", когда все это случилось. Я сразу же обратился в архивы
Пентагона. Оказывается, у него есть брат - Алекс Тотт. Пилот-вертолетчик,
и он воевал во Вьетнаме.



24. 22 ФЕВРАЛЯ 2924 ГОДА

- За это возьмусь я, - сказал генерал Шоркт с видом мрачной
решимости, и в голосе его прозвучал гнев. - Тотт. Алекс Тотт. Военный
летчик!
- Отличная мысль, - согласился Бен. - Это по вашей части, и у вас
есть для этого соответствующие органы. А мы, разумеется, будем продолжать
расследование с нашего конца. Я предлагаю, чтобы мы с полковником Дэвисом
поддерживали связь по меньшей мере раз в сутки, а если что-нибудь
произойдет, то и чаще. Мы должны полностью информировать друг друга о
своих действиях. Вы согласны, генерал?
- Согласен. Совещание окончено.
Оба офицера вскочили на ноги, вытянулись и вышли вслед за генералом.
- И вам тоже до свиданья, генерал, - сказал Брайан ему в спину. -
Бен, вы служили когда-нибудь в армии?
- К счастью, нет.
- А вы разбираетесь в том, как у военных устроены мозги?
- К несчастью, да. Только не хочу обижать офицера действительной
службы, который здесь присутствует. - Бен увидел, как помрачнела Шелли, и
улыбнулся, чтобы смягчить свои слова. - Это шутка, Шелли. Наверное, очень
скверная, так что примите мои извинения.
- Не стоит, - ответила она, тоже слегка улыбнувшись. - Не знаю, с
какой стати я должна защищать военных. Я записалась в корпус подготовки
офицеров запаса, чтобы заработать на учебу в колледже. Потом завербовалась
в военную авиацию, потому что это был единственный способ получить высшее
образование. У моих родителей ларек на овощном рынке в Лос-Анджелесе. В
руках кого угодно другого это была бы золотая жила. Только все дело в том,
что мой отец - очень ученый талмудист, но никуда не годный коммерсант. А
благодаря авиации я смогла добиться того, чего хотела.
- А теперь поговорим о наших делах, - сказал Брайан. - Как будет
дальше двигаться расследование?
- Я намерен проследить все нити, которые обнаружились в истории с
вертолетом, - сказал Бен. - А что касается экспертной программы - вашего
хитроумного сыщика Дика Трейси, то это вам решать, Шелли. Что дальше?
Она налила себе стакан воды из графина, стоявшего на столе, и
задумалась.
- Программа Дика Трейси все еще работает. Но я не думаю, чтобы она
обнаружила что-нибудь новое, пока мы не введем в нее новые данные.
- Значит, у вас остается свободное время - и вы сможете вплотную
заняться со мной искусственным интеллектом, - сказал Брайан. - Потому что
то, что мы наработаем, потом будет загружено в программу Дика Трейси.
- Что-что? - в недоумении переспросил Бен.
- А вы подумайте немного. Сейчас в вашем расследовании вас интересует
только совершенное преступление. Очень хорошо - надеюсь, вы добьетесь
успеха раньше, чем они доберутся до меня опять, потому что иначе мне
крышка. Но мы должны посмотреть на это и с другой стороны. Вы задумывались
над тем, что именно они похитили?
- Это очевидно - твою машину. Искусственный интеллект.
- Нет, не только. Они пытались убить всех, кто хоть что-нибудь об
этом знал, выкрасть или уничтожить все записи. И все еще пытаются убить
меня. Из этого может следовать только одно.
- Ну конечно! - воскликнул Бен. - Как я сразу не сообразил? Они хотят
не просто владеть искусственным интеллектом, а иметь на него монополию.
Возможно, они уже пытаются им торговать. Они обязательно попробуют
использовать его в коммерческих целях, чтобы на нем заработать. Но они
совершили убийство и ограбление и, безусловно, не хотят быть
обнаруженными. Им придется скрывать тот факт, что они его используют, -
значит, они должны использовать его таким способом, чтобы об этом никто не
догадался.
- Я понимаю, что вы хотите сказать, - вмешалась Шелли. - Как только
они наладят этот краденый искусственный интеллект, его можно будет
использовать практически для чего угодно. Управлять механическими
процессами, возможно, писать программы, развивать новые направления
исследований, разрабатывать новые продукты - да мало ли что еще.
Беникоф серьезно кивнул:
- И поэтому их будет очень трудно поймать. Нам придется быть начеку,
чтобы обнаружить не что-нибудь определенное, а буквально любой новый тип
программ или машин, который окажется необычно оригинальным.
- Это слишком общее требование, моя программа с ним не справится, -
сказала Шелли. - Дик Трейси может работать только со тщательно
структурированными базами данных. У него просто не хватит ни знаний, ни
здравого смысла, чтобы решить проблему, если она поставлена так широко.
- Значит, его нужно усовершенствовать, - сказал Брайан. - Как раз к
этому я и веду. Теперь совершенно ясно, что нам надо делать. Прежде всего
надо сделать Дика Трейси поумнее, начинить его общими знаниями.
- Ты хочешь сказать - превратить его в усовершенствованный
искусственный интеллектом - спросил Беникоф. - А потом с его помощью
разыскать все остальные? Вроде того, как послать вора ловить вора?
- Это только полдела. А вторая половина - то, что я собираюсь сделать
с роботом Робином. Я сделаю его похожим на тот искусственный интеллект, о
котором шла речь в моих заметках. Если мне это удастся, мы будем больше
знать о том, на что способна украденная машина. И это поможет нам сузить
поле для поисков.
- Особенно если мы сможем загрузить все эти способности в Дика
Трейси, - заметила Шелли. - Тогда он действительно будет знать, что
искать.
Они переглянулись. Обсуждать было больше нечего - и без того ясно,
кому что делать. Шелли и Брайан встали и собрались уходить, но Бен
остановил их.
- Остался еще последний важный вопрос. Жилье для Шелли.
- Жаль, что вы об этом напомнили, - сказала она. - Я чуть-чуть не
сняла прелестную квартирку, но в самый последний момент из этого ничего не
вышло.
Бен смущенно сказал:
- Я прошу прощения, но это дело моих рук. Я все думал о покушениях на
жизнь Брайана и понял, что вы теперь тоже можете стать такой же мишенью.
Как только вы займетесь искусственным интеллектом, та компания убийц
захочет... мне нелегко это говорить, но они захотят убить вас так же, как
и Брайана. Вы с этим согласны?
Шелли неохотно кивнула.
- А значит, вам придется обеспечить такую же степень безопасности,
как и Брайану. Здесь, в "Мегалоуб".
- Я повешусь, если мне придется жить в этом доме свиданий для
коммивояжеров, где я помещаюсь сейчас.
- Нет, об этом не может быть и речи! Я вас прекрасно понимаю, потому
что сам провел там множество жутких ночей. Могу я кое-что предложить? В
здешних казармах есть отделение для женского вспомогательного персонала.
Если бы мы соединили пару комнат и оборудовали их под небольшую квартиру,
вы бы согласились там жить?
- Я должна сама решать, как их отделать.
- Выбирайте, счета мы оплатим. Электронная кухня, ванна-джакузи -
все, что вам будет угодно. Армейские саперы все установят.
- Предложение принято. Когда я смогу посмотреть каталоги?
- Они уже лежат в моем кабинете.
- Бен, вы страшный человек. Откуда вы знали, что я соглашусь?
- Я не знал, я просто надеялся. А если посмотреть на него со всех
сторон, это же действительно единственный безопасный вариант.
- А можно мне взять каталоги прямо сейчас?
- Конечно. В этом корпусе, комната 412. Я позвоню своей секретарше и
скажу, чтобы она их достала.
Шелли двинулась к двери, но обернулась:
- Простите, Брайан. Я должна была сначала спросить, не нужна ли я
вам.
- Нет, мне кажется, это прекрасная идея. В любом случае сегодня я в
лабораторию не вернусь, у меня есть кое-какие другие дела. Давайте
встретимся там завтра в девять утра.
- Хорошо.
Брайан подождал, пока дверь за ней не закрылась, и повернулся к Бену,
но некоторое время молчал, кусая губы, прежде чем заговорить.
- Я до сих пор так и не сказал ей о том процессоре, что вживлен мне в
мозг. А она так ничего и не спросила насчет того разговора, когда он
высказал свою догадку. Вас она тоже не спрашивала?
- Нет, да и не спросит, я думаю. Шелли очень замкнутый человек, и мне
кажется, что она ожидает того же и от других. А это важно?
- Только для меня. Я же вам говорил, что чувствую себя каким-то
уродом...
- Ты не урод, как ты прекрасно знаешь. Не думаю, чтобы об этом
когда-нибудь зашел разговор.
- Со временем я ей скажу. Только не сейчас. Особенно из-за того, что
у меня назначено несколько довольно длительных сеансов с доктором
Снэрсбрук. - Он взглянул на часы. - Первый из них совсем скоро. Я это
делаю в основном для того, чтобы ускорить работу над искусственным
интеллектом.
- Каким образом?
- Я хочу иначе подойти к проблеме. До сих пор я занимаюсь только
одним - просматриваю материалы той резервной базы данных, которую мы
привезли из Мексики. Но это большей частью заметки и вопросы, которые
касаются текущей работы. А мне нужно выйти на подлинные размышления и на
результаты исследований, которые на них основаны. То, что я делаю сейчас,
- медленная, нудная работа.
- Почему?
- Я был... есть... мы были... - Брайан криво усмехнулся. -
Грамматически правильно никак не получается. В общем, тот "я", который
набрасывал заметки, делал это очень неаккуратно. Вы же знаете - когда
записываешь что-то для себя, обычно нацарапаешь пару слов, и этого
хватает, чтобы восстановить в памяти всю мысль. Но того моего "я" больше
не существует, и эти заметки мне ни о чем не напоминают. Поэтому я начал
работать с доктором Снэрсбрук - мы хотим посмотреть, нельзя ли будет
воспользоваться вживленным процессором, чтобы связать заметки с отдельными
разрозненными воспоминаниями, которые все еще хранятся у меня в мозгу.
Чтобы разработать искусственный интеллект в первый раз, мне понадобилось
десять лет, и я боюсь, что теперь на это уйдет столько же времени. Я
должен вернуть эти воспоминания.
- А что-нибудь получается?
- Пока рано. Мы все еще пытаемся найти способ устанавливать
взаимосвязи, которые я смог бы надежно активировать по своему желанию.
Процессор - машина, а я нет, и мы даже в самые лучшие моменты
взаимодействуем плоховато. А в остальное время это как разговор по
телефону при плохой слышимости. Знаете, когда оба человека говорят
одновременно, и ни один другого не слышит. А бывает, что я просто ничего
не понимаю в том, что до меня доходит. И приходится прекращать связь и
начинать сначала. Очень досадно, можете мне поверить. Но я справлюсь.
Надеюсь, что дело наладится.
Бен проводил Брайана до поликлиники "Мегалоуб", распрощался с ним у
дверей кабинета доктора Снэрсбрук и, проводив его глазами, некоторое время
стоял неподвижно, погруженный в раздумья. Ему было о чем задуматься.


Сеанс прошел удачно. Теперь Брайан уже мог получать доступ к
процессору по собственному желанию и пользоваться им, чтобы извлекать
нужные воспоминания. Система стала работать лучше, хотя иногда у него в
голове возникали обрывки знаний, которые он не мог понять. Словно это были
чьи-нибудь подсказки, а не его воспоминания. А время от времени, входя в
память своего прежнего, взрослого "я", он обнаруживал, что теряет нить
собственных мыслей, и когда ему удавалось восстановить контроль над ними,
он с трудом мог припомнить, что за это время происходило. "Странно, -
думал он. - Неужели во мне существуют две индивидуальности в одно и то же
время? Могут ли в одном сознании помещаться сразу две индивидуальности -
одна прежняя, другая новая?"
Такое зондирование, во всяком случае, намного ускоряло его работу.
Немного привыкнув, Брайан стал все больше и больше размышлять над
проблемами, которые все еще возникали в работе искусственного интеллекта.
Над разнообразными дефектами, которые приводили к сбоям, в результате чего
машина начинала откалывать всевозможные коленца.
- Брайан, ты меня слышишь?
- Что?
- Здравствуйте! Я тебя уже третий раз спрашиваю об одном и том же.
Замечтался?
- Прошу прощения. Просто все это совершенно непостижимо, и в моих
заметках нет ничего такого, что помогло бы мне разобраться. Надо бы, чтобы
часть моего мозга следила сама за собой, а остальная часть об этом не
знала. Что-то такое, что поддерживало бы равновесие в управляющих цепях
системы. Это не так уж сложно, когда сама система стабильна и не слишком
меняется. Но когда она постоянно обучается новым способам обучения, ничего
не получается. Нужна еще какая-то система, что-то вроде отдельного
подсознания, которое могло бы хоть в какой-то степени сохранять контроль.
- Звучит совсем по-фрейдистски.
- Простите?
- Напоминает теории Зигмунда Фрейда.
- Что-то я не помню, чтобы такая фамилия попадалась мне в литературе
по искусственному интеллекту.
- Нетрудно понять почему. Это был психиатр, он работал в 90-х годах
XIX века, когда еще не было никаких компьютеров. Когда он впервые выдвинул
теорию, что сознание состоит из нескольких разных систем, он дал им имена
- "ид", "эго", "суперэго", "цензор" и так далее. Предполагается, что
подсознательно каждый нормальный человек постоянно испытывает всевозможные
конфликты, сталкивается с противоречиями и несовместимыми целями. Вот
почему я подумала, что тебе может что-нибудь прийти в голову, если ты
займешься фрейдовской теорией сознания.
- Звучит заманчиво. Давайте сделаем это прямо сейчас - загрузите все
эти теории Фрейда мне в память.
Доктора Снэрсбрук это немного обеспокоило. Она все еще рассматривала
пользование вживленным компьютером как эксперимент, хотя для Брайана это
уже стало привычным образом жизни. Теперь ему больше не приходилось
корпеть над печатными страницами - достаточно было загрузить что угодно в
память, а разбираться потом.
К себе он возвращаться не стал, а ходил взад и вперед по комнате,
мысленно углубляясь то в одну, то в другую часть учебника, сопоставляя их,
усваивая новые ассоциации. В конце концов он воскликнул вслух:
- Да это же то, что надо! В самом деле, такая теория идеально
подходит к моей проблеме. "Суперэго" - это, по-видимому, механизм
целеполагания, который появился после возникшего раньше механизма
импринтинга. Ну, знаете, того механизма, который открыл Конрад Лоренц, -
благодаря ему детеныши многих животных держатся вблизи источника заботы и
защиты. Так у ребенка появляется сравнительно постоянная, стабильная
система целей. После того как ребенок включает в нее образ матери или
отца, такая структура может оставаться в его сознании всю жизнь. Но как бы
ввести такое "суперэго" в мой искусственный интеллект? Смотрите: это можно
было бы сделать, если загрузить достаточную часть моей собственной
подсознательной системы ценностей. А почему бы и нет? Активировать все мои
К-линии и немы, идентифицировать и записать все связанные с ними эмоции.
Потом использовать эти данные, чтобы построить модель моего сознательного
самоощущения. А потом добавить сюда мой идеал - то, к чему "суперэго"
велит мне стремиться. Если удастся загрузить и это, мы далеко продвинемся
к стабилизации нашего машинного интеллекта и управлению им.
- Давай попробуем, - сказала доктор Снэрсбрук. - Пусть никто еще не
доказал, что все это существует на самом деле. Мы просто предположим, что
у тебя в голове все это есть. И возможно, окажемся первыми, кто сможет это
обнаружить. Смотри, ведь мы вот уже столько месяцев разыскиваем и
восстанавливаем твою матрицу памяти и мышления. А теперь мы можем сделать
следующий шаг - только назад во времени, а не вперед. Мы можем попробовать
проследить нити, ведущие из твоего детства, и посмотреть, не найдутся ли
такие немы или связанные с ними воспоминания, которые будут
соответствовать самым ранним твоим системам ценностей.
- И вы думаете, что сможете это сделать?
- Не вижу причин, почему бы нет - разве что того, что мы ищем, вообще
не существует. Во всяком случае, по ходу дела мы, вероятно, сможем
локализовать еще несколько сотен тысяч прежних К-линий и немов. Но нужно
действовать осторожно. С доступом к таким глубоко погребенным эмоциям
может быть связана серьезная опасность. Я хочу сначала попробовать это на
внешнем компьютере, а твою внутреннюю машину на время отключу. Таким
способом мы сможем зафиксировать структуры, которые будут обнаружены, вне
мозга - возможно, с их помощью удастся усовершенствовать Робина. А тебя
такие эксперименты не затронут, пока мы не почувствуем себя увереннее.
- Ну что ж, я готов попробовать.



25. 31 МАЯ 2024 ГОДА

- Брайан Дилени, уж не проработали ли вы здесь всю ночь? Когда я
вчера вечером уходила, вы обещали, что задержитесь всего на несколько
минут. А это было в десять часов.
С этими словами в лабораторию вошла рассерженная Шелли.
Брайан потер рукой предательскую щетину и заморгал покрасневшими от
усталости виноватыми глазами.
- Почему вы так думаете? - попробовал он увильнуть от ответа.
Ноздри у Шелли сердито раздулись.
- Ну, для этого более чем достаточно на вас посмотреть. Вид у вас
ужасный. Кроме того, я попробовала вам позвонить, но ответа не было. Как
вы можете понять, я забеспокоилась.
Брайан схватился за ремень, где у него обычно висел телефон, но не
обнаружил его.
- Наверное, положил куда-нибудь. Я не слышал звонка.
Она взяла свой телефон и одним нажатием кнопки памяти набрала его
номер. Где-то вдалеке послышалось жужжание. Поглядев в ту сторону, Шелли
увидела, что телефон лежит около кофеварки. Она молча протянула аппарат
ему.
- Спасибо.
- От вас просто нельзя отходить ни на минуту. Мне пришлось идти
разыскивать ваших телохранителей - они и сказали мне, что вы все еще
здесь.
- Предатели, - пробормотал он.
- Они так же заботятся о вас, как и я. Нет таких важных дел, чтобы
из-за них стоило рисковать здоровьем.
- Есть, Шелли, в этом-то все и дело. Помните, когда вы уходили вчера
вечером, мы бились с программой-координатором? Что бы мы ни делали,
система норовила свернуться в клубок и умереть. Поэтому я начал с простой
задачи - сортировки кубиков по цвету. Потом усложнил ее, предложив
разноцветные кубики разной формы. А когда я через некоторое время
посмотрел, программа-координатор все еще работала, но все остальные,
видимо, отключились. Тогда я решил записать, что произойдет, когда я снова
все запущу, и на этот раз ввел языковую программу, которая записывала все
команды, поступавшие от координатора в остальные блоки. Теперь он стал
работать медленнее, и я наконец понял, что происходит. Вот, смотрите сами.
Он поставил запись, сделанную ночью. На экране показался робот,
быстро сортирующий разноцветные кубики, потом он стал работать медленнее,
еще медленнее и наконец совсем остановился. Из динамика слышался глубокий
бас Робина-3:
- ...К-линия 8997, выдай ответ на входной сигнал 10983... время
реакции слишком велико... отвечай немедленно... блокирую. Задаю
подпроблему 384. Принят ответ от К-4093. Блокирую замедленные ответы от
К-3274 и К-2314. Задаю подпроблему 385. Ответы от К-2615 и К-1488
противоречат друг другу - блокирую обоих. Задаю...
Брайан выключил динамик.
- Понимаете?
- Не совсем. Одно ясно: эта программа только и делает, что блокирует
другие.
- Ну да, в этом-то и дело. Предполагалось, что она должна обучаться
на опыте, вознаграждая хорошо работающие блоки и блокируя плохо
работающие. Но ей был задан слишком высокий порог - ее устраивали только
безупречные и мгновенные ответы. Поэтому она вознаграждала только те
блоки, которые отвечали быстро, а более медленные отключала - даже когда
они пытались сделать то, что в конечном счете было бы правильнее.
- А, понимаю. А дальше - эффект домино: когда какой-нибудь блок
отключался, ослабевала связь других блоков с ним...
- Вот именно. И тогда реакция этих блоков замедлялась, и они тоже в
свою очередь отключались. Пока программа-координатор не заблокировала
всех.
- Какой ужас! Получается, что она совершила самоубийство!
- Ничего подобного! - раздраженно сказал он голосом, хриплым от
усталости. - Это чистейший антропоморфизм. Машина - не человек. И что
такого ужасного, когда одна схема отключает другую схему? Да там же нет
ничего, кроме электроники и программ. К человеку это никакого отношения не
имеет, при чем тут ужас?
- Не говорите со мной таким тоном!
Кровь бросилась в лицо Брайану, но он тут же опустил глаза.
- Простите, беру свои слова обратно. Кажется, я просто устал.
- Вам кажется, а я точно это знаю. Ваши извинения приняты. И это
действительно был антропоморфизм. Но дело не в том, что вы мне говорили, а
в том, каким тоном. Давайте не будем больше цапаться, лучше пойдем подышим
воздухом. И уложим вас спать.
- Хорошо. Только сначала я кое-что просмотрю.
Брайан подошел к терминалу и углубился в схему робота. Один за другим
на экране появились чертежи. В конце концов он мрачно кивнул:
- Ну конечно, опять ошибка. Она появилась после того, как я исправил
последнюю. Помните, я ввел установку на подавление чрезмерной блокировки,
чтобы робот не отключался сам собой? А теперь он бросился в другую
крайность - не знает, когда нужно остановиться. Этот искусственный
интеллект прекрасно отвечает на простые вопросы, но только если ответ
можно найти почти не думая. А вы видели, что произошло, когда он не знал
ответа. Начал произвольный поиск, заблудился и не понимал, что надо
остановиться. Он, можно сказать, не знал, чего именно не знает.
- Мне показалось, что он просто свихнулся.
- Можно сказать и так. Для ошибок в работе человеческого мозга у нас
есть множество слов - паранойя, кататония, фобия, невроз, нерациональное
поведение. Наверное, для всех новых причуд, которые появятся у наших
роботов, придется придумывать новые слова. И можно не надеяться, что новая
конструкция заработает сразу после первого включения. В данном случае она
пыталась воспользоваться всеми своими экспертными системами, чтобы решить
одну и ту же задачу. Координатор оказался недостаточно силен, чтобы
подавить ненужные. Весь этот набор слов свидетельствовал о том, что он
цеплялся за любую ассоциацию, которая, казалось, может привести его к
решению, как бы мало вероятно это ни было. А когда какой-нибудь подход
оказывался неудачным, эта штука не догадывалась, что надо остановиться.
Даже если наш искусственный интеллект будет работать, нет никакой
гарантии, что он не окажется, с нашей точки зрения, ненормальным.
Брайан потер небритую щеку и взглянул на замершую в неподвижности
машину.
- Давайте-ха как следует посмотрим вот здесь, - он ткнул пальцем в
схему на экране. - Здесь видно, что случилось на этот раз. У Робина-3-1
была слишком сильная блокировка, и он отключался. Поэтому я изменил этот
параметр, и теперь блокировка недостаточна.
- Так что же делать?
- Ответ простой - ответа не существует. Нет, это никакая не мистика.
Я хочу сказать, что координатор должен знать больше. Именно потому, что
чудес не бывает, что общего решения нет. Не может быть простого рецепта,
который срабатывал бы во всех случаях, - потому что все случаи разные.
Стоит только это признать, как все становится намного понятнее!
Координатор должен быть связан с базой знаний. И тогда он сможет на опыте
учиться тому, что должен делать!
- Вы хотите сказать, что он узнает, какую стратегию применить в
данной ситуации, вспомнив, какая пригодилась ему в прошлом?
- Именно так. Вместо того чтобы искать жесткую формулу, которая
срабатывала бы всегда, пусть учится на опыте, от одного случая к другому.
Потому что нам нужна машина, которая была бы разумна сама по себе, чтобы
не приходилось постоянно дежурить поблизости, поправляя ее, когда что-то
идет не так. Мы должны научить ее исправлять ошибки по мере их появления.
Исправлять самостоятельно, без нашей помощи. Теперь я знаю, что делать.
Помните, когда она словно ходила по кругу, повторяя одно и то же? Нам-то
легко было видеть, что она бьется на одном месте. Но она не понимала, что
зациклилась, - и именно потому, что зациклилась, она не могла выйти за
пределы замкнутого круга и увидеть его со стороны. Это мы исправим -
добавим записывающее устройство, которое будет запоминать, что она только
что делала. И часы, которые будут то и дело прерывать работу программы,
чтобы она могла просмотреть запись и увидеть, что движется по кругу.
- Или еще лучше - добавить еще один процессор, который будет
постоянно работать, присматривая за первым. Мозг Б для присмотра за мозгом
А.
- А может быть, и мозг В для присмотра, не зациклился ли мозг Б. Черт
возьми! Я только что вспомнил, что в одной из моих старых записей
говорилось: "Здесь поставить мозг Б, чтобы подавить зацикливание". Надо бы
мне, конечно, тогда писать пояснее. Дайте-ка я прикину, каким должен быть
этот мозг Б.
- Только не сейчас! В таком состоянии вы все испортите.
- Вы правы. Пора спать. Лягу, не беспокойтесь, только сначала
чего-нибудь поем.
- Я пойду с вами и выпью кофе.
Брайан отпер дверь и сощурился от яркого солнечного света.
- Вы мне как будто не доверяете.
- Да, не доверяю - после сегодняшней ночи.
Шелли прихлебывала кофе, пока Брайан расправлялся с завтраком
по-техасски - бифштексом с яйцом и оладьями. Не в состоянии его одолеть,
он перевел дух и отодвинул тарелку. Если не считать двух сменившихся с
дежурства охранников, которые сидели за столом в дальнем углу, они были в
столовой одни.
- Вот теперь я чувствую себя более или менее человеком, - сказал он.
- Еще кофе?
- Нет, мне более чем достаточно, спасибо. Как вы думаете, сумеете вы
наладить ваш свихнувшийся искусственный интеллект?
- Нет, я так на него разозлился, что стер ему всю память. Придется
заново переписать кое-какие программы, прежде чем мы снова его загрузим.
Это займет пару часов. Даже ассемблеру "лама-5" требуется для таких вещей
много времени. И на этот раз, прежде чем запускать новый вариант, я хочу
сделать резервную копию.
- Это значит - дубликат. А как вы думаете, когда у вас будет
работающий человекоподобный искусственный интеллект, можно будет снять
копию и с него?
- Конечно. Что бы он ни делал, это все равно всего лишь программа.
Программу всегда можно скопировать, и любая копия ничем не будет от нее
отличаться. А почему вы спрашиваете?
- Проблема индивидуальности. Будет ли второй искусственный интеллект
в точности таким же, как и первый?
- Да, но только в тот момент, как будет скопирован. А как только
заработает, начнет думать сам, - станет меняться. Вспомните: мы не что
иное, как наша память. Когда мы что-то забываем, или чему-нибудь
обучаемся, или нам приходит в голову новая мысль, новая ассоциация, - мы
меняемся. Становимся кем-то другим. И это же относится к искусственному
интеллекту.
- Вы в этом уверены? - спросила она с сомнением.
- Безусловно. Потому что именно так функционирует сознание. А это
значит, что мне придется еще много поработать над критериями оценки.
Потому-то и оказались неудачными столько прежних вариантов Робина.
Проблема в оценке последствий - мы об этом уже говорили. На самом деле
схема "возбудитель - реакция - вознаграждение" для обучения не годится:
таким способом можно решать только простые задачи, дающие непосредственный
результат. Нет, нужно добиваться масштабного мышления, надо обдумывать
долгосрочные последствия, выяснять, какие стратегии действительно были
эффективными, а какие заводили в тупик, какие ходы, казавшиеся полезными,
на самом деле ничего не дали.
- У вас получается, что сознание - это что-то вроде... вроде
луковицы.
- Ну да. - Он улыбнулся этому сравнению. - Хорошая аналогия. Слой за
слоем, и все соединены между собой. Человеческая память не просто
ассоциативна, она не ограничивается сопоставлением ситуаций, реакций на
них и результатов. Это еще и прогноз. Возникающие ассоциации тоже должны
включать долгосрочные цели и планы. Вот почему так важна разница между
краткосрочной и долговременной памятью. Почему требуется примерно час,
чтобы запомнить что-то надолго? Потому что должен быть какой-то буферный
период, чтобы решить, какое поведение на самом деле достаточно полезно,
чтобы занести его в память.
Внезапно он ощутил усталость. Кофе остыл, голова начинала болеть,
надвигалась депрессия. Шелли заметила это и дотронулась до его руки.
- Пора спать, - сказала она. Он вяло кивнул и с трудом поднялся со
стула.



26. 19 ИЮНЯ 2024 ГОДА

Беникоф постучал, и Шелли открыла ему дверь.
- Брайан только что пришел, - сказала она. - Я как раз достала для
него пива. Вам тоже?
- Если не трудно.
- Заходите, взгляните, как я устроилась, - в конце концов, оплатили
все это вы.
Она ввела его в гостиную, где были тщательно вытравлены все следы
казармы. Окно обрамляли шторы от пола до потолка из яркой ткани ручной
работы. Темно-оранжевый ковер был подобран в тон их рисунку, с ним
гармонировали и изящные линии датской мебели из тикового дерева, а почти
целую стену занимало красочное пятно посткубистской картины.
- Прекрасно смотрится, - сказал Бен. - Теперь я понимаю, почему
бухгалтерия была в истерике.
- Вовсе не из-за этого. Ткань и ковер - это израильский дизайн и
арабская работа, стоили они не так уж дорого. Картину дала мне на время
художница, моя подруга, она надеется, что кто-нибудь ее купит. Большая
часть денег пошла на кухню - она оборудована по последнему слову техники.
Хотите посмотреть?
- Сначала пиво. Мне нужно к этому подготовиться.
- Не хотите ли вы раскрыть тайну этого приглашения на таиландский
обед? - спросил Брайан, уютно развалившийся в мягком кресле. - Вы же
знаете, что мы с Шелли здесь, в "Мегалоуб", на положении пленников, пока
вы не выловите убийц. Как мы можем отправиться в этот ваш таиландский
ресторан?
- Если вы не можете отправиться в Таиланд, Таиланд может прийти к
вам. Когда вы сказали, что хотите ввести меня в курс вашей работы над
искусственным интеллектом, я подумал, что это надо отпраздновать. Спасибо,
Шелли.
Бен сделал большой глоток холодного "Текате" и вздохнул:
- Хорошее пиво. Все началось на прошлой неделе с проверки, которую
проводит служба безопасности. Я вхожу в состав комиссии из военной
разведки - она проверяет каждого солдата, которого предполагается
перевести сюда. Таким способом я и узнал, что рядовой Лэт Фроа
завербовался в армию, только чтобы не работать в отцовском ресторане. Он
заявил, что ему невмоготу стоять у плиты и хочется отведать настоящей
жизни. Однако после года армейской кормежки он более чем счастлив
приготовить настоящий таиландский обед на здешней кухне, если я достану
все нужные приправы. Я их достал. Повара ничего против не имеют, а для
личного состава это долгожданное разнообразие. С двух часов столовка в
полном нашем распоряжении. Мы выступаем в качестве морских свинок: если
нам понравится, Лэт пообещал вечером накормить всех остальных.
- Мне не терпится попробовать, - сказала Шелли. - Не то чтобы здесь
так уж плохо кормили, но хочется чего-нибудь необычного.
- А как идет расследование? - спросил Брайан, который никогда о нем
не забывал. Бен хмуро уткнулся в свой бокал.
- Рад был бы сообщить какую-нибудь хорошую новость, но мы, кажется,
зашли в тупик. Мы достали послужной список Алекса Тотта. Пилот он был
выдающийся, об этом говорит множество отзывов. Но сильно пил - на грани
алкоголизма, и характер у него был скверный. После войны от него
избавились при первой же возможности. По адресу, который он тогда оставил,
мы не нашли никаких его следов. Его пилотские права еще действительны, ФБР
проследило по ним, где он работал. Но сам он исчез - и след простыл.
История, которую рассказал Дасти Родс, подтвердилась. Его впутали в это
дело, а потом предоставили выпутываться, как сможет. Происхождение денег,
переведенных на его счет, выяснить невозможно.
- А что будет с Родсом? - спросила Шелли.
- Теперь - ничего. Остаток денег, которые он от них получил,
реквизирован и передан в фонд помощи жертвам преступлений, а он дал
подробные показания обо всем, что произошло и что он делал. Теперь он
будет вести себя паинькой, иначе ему придется отвечать сразу по многим
статьям. Мы хотим, чтобы вокруг этого дела не было никакого шума, пока не
закончится расследование.
Шелли кивнула и повернулась к Брайану:
- Расскажите мне о ваших успехах. Удалось вам заставить работать этот
мозг Б?
- Знаете, удалось, и иногда он работает на удивление хорошо. Но не
настолько часто, чтобы на него можно было положиться. Там то и дело
происходят какие-то необычные и очень любопытные сбои.
- Неужели? Я думала, что с помощью "ламы-5" отыскивать дефекты станет
проще.
- Так оно и есть. Но я думаю, тут дело больше в конструкции. Вы
знаете, что мозг Б должен контролировать мозг А и вмешиваться, когда надо,
чтобы он не сбивался с толку. Теоретически это должно получаться лучше,
когда мозг А не знает, что происходит. Но похоже, что у Робина мозг А до
того поумнел, что научился замечать такое вмешательство, - и попытался
найти способ возвращаться в прежнее состояние. Кончилось тем, что между
ними началась борьба за власть, за управление.
- Напоминает шизофрению у человека - расщепление личности.
- Точно. Безумие человека отражается в сумасшествии машины, и
наоборот. А почему бы и нет? Когда мозг начинает барахлить, одни и те же
причины будут приводить к одним и тем же симптомам - что у машины, что у
человека.
- Должно быть, это не слишком приятно - когда ничего не можешь
поделать с полоумным мозгом в металлическом корпусе.
- Да нет, я бы не сказал. Это даже ободряет! Чем больше сбои у робота
напоминают то, что случается с человеком, тем ближе мы к созданию
человекоподобного машинного интеллекта.
- Но если все хорошо, то чем вы так обеспокоены?
- А что, это видно? Ну, возможно, дело в том, что я уже добрался до
конца тех заметок, которые мы привезли. Проделал почти все, что в них
описано. Значит, теперь я отправляюсь в плавание по неведомому морю.
- А разве обязательно, чтобы этот ваш искусственный интеллект был
таким же, как тот, который похитили?
- В общем да, если не говорить о мелочах. Дело в том, что в нем уж
слишком много дефектов - боюсь, не застряли ли мы на второстепенной
вершине.
- Что это значит? - спросил Бен.
- Простая аналогия. Исследователь похож на слепого альпиниста. Он
лезет в гору и в конце концов добирается до вершины - дальше подниматься
некуда. Но поскольку он ничего не видит, он не может догадаться, что
поднялся не на главную вершину, а на соседнюю, пониже, и что это тупик.
Цели ему здесь не достигнуть - для этого надо снова спуститься вниз и
искать другой путь к главной вершине.
- В этом есть смысл, - сказал Бен. - Значит, ты хочешь сказать, что
искусственный интеллект, который ты только что построил, - видимо, почти
такой же, как тот, что похитили, - это, возможно, всего лишь
второстепенная гора, а не главная вершина?
- Боюсь, что так.
Бен весело присвистнул:
- Так это же самая лучшая новость, какую только можно придумать!
- Вы случайно не переутомились?
- А ты подумай! Это значит, что кто бы ни украл твою старую модель,
теперь оказался в таком же тупике, - но он этого даже не знает! А тебе
никто не мешает усовершенствовать свою машину. И тогда у нас будет то, что
нужно, а у них нет!
После недолгого раздумья на лице у Брайана появилась широкая улыбка.
- Конечно, вы правы, это действительно самая лучшая новость. Те
жулики застряли в тупике - а я буду двигаться дальше.
- Только не сейчас, а после обеда, - заявила Шелли, ставя рюмку на
стол и указывая на дверь. - Выметайтесь отсюда. Уже больше двух, и я
умираю от голода. Еда - прежде всего, а все разговоры - потом.
Когда они управились с си-хронг-му-сам-ротом - который, несмотря на
устрашающее название, оказался необыкновенно вкусным и представлял собой
кисло-сладко-соленую свиную грудинку, - у них едва хватило сил на десерт,
состоявший из вареной на пару тыквы со сладкой начинкой.
- Никогда больше не буду есть армейского пайка, - проворчал довольный
Брайан, похлопывая себя по животу.
- Скажите это повару - он будет счастлив, - отозвалась Шелли. - Во
всяком случае, я так и сделаю.
Лэт Фроа принял их похвалы как должное, удовлетворенно кивая:
- Неплохо получилось, правда? Если остальным парням понравится, я
постараюсь добиться, чтобы такие блюда включили в обычное меню. Хотя бы
ради меня.
Бен распрощался и ушел, а Брайан и Шелли решили немного пройтись
после обеда, прежде чем идти в лабораторию.
- Мне не терпится - но немного страшно, - сказал Брайан. -
Отправляться в неведомые моря. До сих пор у меня была карта - мои
собственные заметки, а теперь она кончилась. Не слишком ли большая
наглость со стороны четырнадцатилетнего мальчишки - надеяться на успех
там, где осрамился двадцатичетырехлетний?
- Ну не скажите. Доктор Снэрсбрук говорит, что вы теперь соображаете
лучше, чем раньше, - ваш имплантат наделил вас какими-то необыкновенными
способностями. А кроме того, вы с ней очень многого добились, анализируя
работу вашего мозга, - вы узнали о себе, наверное, больше, чем мог бы
узнать целый полк психологов. Я убеждена, что вам все удастся, Брайан. И
вы подарите миру нечто совершенно новое.
- Человекоподобный машинный интеллект - не больше и не меньше!



27. 22 ИЮЛЯ 2024 ГОДА

Проснувшись, Бен прослушал записи своего автосекретаря и услышал
голос Брайана:
- Бен, сейчас четыре утра, и дело в шляпе! Данных, которые были в
Робине, почти хватило, а остальное добавила доктор Снэрсбрук - она
раскодировала кое-что из моего мозга. Это была каторжная работа, но мы
управились. Так что теперь Робин теоретически содержит копию моего
"суперэго". Я велел компьютеру заново пересмотреть все программы Робина и
попытаться интегрировать то, что в них было, с новым материалом. Теперь
мне надо немного поспать. Если сможете, приходите, пожалуйста, в
лабораторию после обеда - я вам все покажу. Конец связи - и спокойной
ночи.
- Дело в шляпе, - сказал Брайан, когда они встретились в лаборатории.
- Данных, уже загруженных в Робина, было почти достаточно. А доктор
Снэрсбрук добавила остальное - то, что можно назвать матрицей, копию моего
"суперэго". Это, можно сказать, копия того, как в моем мозгу работают
управляющие функции самого высшего уровня. Всю память, которая не связана
с управлением, убрали, и осталась, как мы надеемся, матрица действующего
разума. Не так просто было совместить эти программы с уже заложенными в
Робина, но в конце концов нам это удалось. Впрочем, по ходу дела случилось
несколько солидных сбоев - о некоторых вы знаете.
- Вроде погрома в лаборатории на прошлой неделе.
- И еще одного - во вторник, - добавила Шелли. - Но все это в
прошлом. Теперь наш Свен просто прелесть.
- Свен?
- На самом деле - Робин-7: выяснилось, что у шестой модели не хватало
объема памяти.
- Это все Шелли, - сказал Брайан. - Ей кажется, что когда я со своим
ирландским выговором произношу "seven" - "семь", получается похоже на
"свен". Поэтому она тайком от меня ввела в программу шведский акцент, а
кличка так и осталась.
- Ну-ха, дайте мне послушать, как робот разговаривает со шведским
акцентом!
- К сожалению, ничего не выйдет. Акцент мы убрали. Слишком смешно
получалось, невозможно было работать.
- Тоже верно. Ну и когда же ты меня познакомишь с вашим искусственным
интеллектом?
- Сейчас. Только разбужу Свена, - и Брайан указал на неподвижного
телеробота.
- Разбудишь или включишь? - спросил Бен.
- Компьютер, конечно, работает все время. А новая схема управления
памятью, оказывается, вроде сна у человека - она сортирует воспоминания,
накопившиеся за день, чтобы разрешить возможные противоречия и убрать
лишнее. Нет смысла загружать память тем, что человек уже знает. Свен,
можешь проснуться, - произнес Брайан громко.
Крышки, закрывавшие три линзы, щелкнув, поднялись. Свен встрепенулся
и повернулся к ним.
- Добрый день, Брайан и Шелли. И незнакомец.
- Это Бен.
- Рад познакомиться с вами, Бен. Это ваше имя или фамилия?
- Прозвище, - ответил Бен. Робин опять его не узнал - уже в третий
раз; ничего удивительного, ведь у него заменили память. - Полностью -
Альфред Дж.Беникоф.
- Рад с вами познакомиться, мистер или миссис Беникоф.
Бен удивленно поднял брови, а Брайан рассмеялся:
- Свен еще не усвоил всю информацию, касающуюся распознавания половых
различий. В сущности, он начинает с нуля, и задачи у нас сейчас совсем
другие. Главное - целостность. Я хочу, чтобы у Свена был столь же
целостный разум, как у ребенка. Вот сейчас я собираюсь научить его, как
ребенка, переходить улицы. Мы идем на прогулку - пойдете с нами?
Бен бросил взгляд на электронное оборудование, загромождавшее
лабораторию, и снова поднял брови. Видя его удивление, Брайан рассмеялся и
показал в дальний конец комнаты.
- Виртуальная реальность. Мне даже не верится, что техника могла так
далеко продвинуться вперед за эти десять лет. Мы наденем инфоскафандры, а
Свен присоединится к нам через электронику. Шелли займется имитаторами.
Скафандры расстегивались со спины. Брайан и Бен разулись и влезли в
них. Скафандры были подвешены за крепления и позволяли на ходу
поворачиваться и изгибаться. Плоские бегущие дорожки на полу позволяли
шагать в любом направлении, а механические устройства в ботинках
воспроизводили форму и характер имитируемой поверхности. Легкий, как
перышко, шлем поворачивался вместе с головой, а на экране перед глазами
разворачивалась картина, воссозданная компьютером. Бен взглянул вверх и
увидел за верхушками деревьев обелиск в честь Джорджа Вашингтона.
- Туманная Дыра, - заметил он.
- А почему бы и нет? В памяти компьютера есть вся информация о
городе, так что Свен может познакомиться с тамошними лихачами.
Иллюзия была почти полной. Рядом с Беном стоял, вытянувшись, Свен,
вращая глазами. Бен повернулся к изображению Брайана и увидел, что это
вовсе не Брайан.
- Брайан, ты превратился в девушку! В чернокожую девушку!
- А что? Мое изображение здесь, в виртуальной реальности,
воспроизводится компьютером, так что я могу выглядеть кем угодно. Это дает
Свену дополнительную возможность встречаться с новыми людьми - женщинами,
национальными меньшинствами, с кем угодно. Ну что, пройдемся?
Они не спеша шагали по парку, прислушиваясь к отдаленному шуму улиц и
воркованию голубей на деревьях. Парень и девушка, шедшие навстречу, прошли
мимо, погруженные в беседу. Они не обратили никакого внимания на
причудливую фигуру робота - ничего удивительного, ведь и их изображения
были всего лишь воспроизведены компьютером.
- Мы еще ни разу не переходили улиц, - сказал Брайан. - Давайте
попробуем. Шелли, вы там полегче для первого раза, ладно?
По-видимому, Шелли что-то подрегулировала, потому что поток машин,
несшихся по улице, начал редеть. Их становилось все меньше, и к тому
времени, когда Бен, Брайан и робот дошли до перекрестка, ни одной машины
не было видно. Даже те, что стояли у тротуара, отъехали, а все пешеходы
одновременно свернули за угол и больше не показывались.
- Я хочу, чтобы для начала все было - попроще. Позже мы попробуем
проделать то же самое с машинами и людьми, - пояснил Брайан. - Свен,
можешь сойти с тротуара?
- Да.
- Хорошо. Пошли.
Бен с Брайаном начали переходить улицу.
- Нет, - внезапно сказал Свен. Брайан остановился и оглянулся на его
фигуру, застывшую на месте.
- Пойдем, сейчас можно.
- Ты объяснял, что я могу переходить улицу, только если уверен, что
не приближается ни одной машины.
- Ну правильно, - посмотри в обе стороны, машин не видно. Пошли.
Свен не двигался.
- Я все еще не уверен.
- Но ты же посмотрел.
- Да, тогда машин не было. Но сейчас - это сейчас.
Бен рассмеялся:
- Ты слишком буквально все понимаешь, Свен. На самом деле это очень
легко. Отсюда видимость в обе стороны не меньше километра. Даже если бы
из-за угла выскочила машина и поехала со скоростью сто километров в час,
мы бы все равно успели перейти.
- Если бы ее скорость была пятьсот километров в час, она могла бы нас
задавить.
- Ну ладно, Свен, на сегодня хватит, - сказал Брайан. - Отключаемся.
Экран потемнел, улица исчезла. Спины скафандров распахнулись.
- Ну и в чем дело? - спросил Бен, вылезая задом из скафандра и
нагибаясь за своими туфлями.
- Проблема, с которой мы сталкивались и раньше. Свен все еще не
знает, когда надо перестать рассуждать, демонстрируя свою безупречную
логику. В реальном мире мы ни в чем не можем быть уверены на все сто
процентов, так что приходится исходить из тех знаний и рассуждений, какие
уместны в данной ситуации. А чтобы принять решение, в какой-то момент
нужно перестать рассуждать. Но для этого нужно уметь вовремя остановиться.
Я думаю, Свена как раз потому и заело, что его новое "суперэго" ингибирует
эту самую способность вовремя остановиться.
- То есть отключает тот самый процесс, ради которого оно в нем и
установлено? Что-то это подозрительно напоминает парадокс. И скоро вы
думаете его починить?
- Я надеюсь, что чинить его вообще не понадобится. Свен должен
справиться сам.
- Самообучение?
- Конечно. В конце концов, на первых порах чрезмерная осторожность не
мешает. Чтобы обучиться, нужно прежде всего остаться в живых. Это может
занять некоторое время, но, обучаясь, Свен сможет приобрести прочный навык
обучения, который в будущем все намного ускорит. Но сейчас у меня для вас
есть кое-что важнее прогулок. Несколько дней назад Шелли соединила Дика
Трейси с Робином. Они неплохо совместились и уже работают вместе. Свен,
скажи-ка, добавил что-нибудь Дик Трейси к твоему списку промышленных
изделий?
- Да.
- Давай-ка распечатку.
Зажужжал лазерный принтер, и из него поползли лист за листом. Брайан
взял первый и протянул Бену. Список был, разумеется, алфавитный.
- Абак, абака, абзетцер, аблятор, абразив, абсорбер, абс-пластик...
ну, и так далее, - прочитал Бен, взглянул на растущую стопку листов и в
недоумении тряхнул головой. - А ты не можешь сказать, зачем все это
понадобилось?
- Мне казалось, это очевидно. Ваше расследование преступления,
по-видимому, окончательно застопорилось.
- Мне жаль, если это так выглядит, но над ним работает столько
людей...
- Знаю, Бен! Я вас ни в чем не виню. Это крепкий орешек, и мы хотим
всего лишь помочь - хотя бы из чисто личных, шкурных соображений.
Программа Дика Трейси у Шелли все еще работает, но и она, похоже, топчется
на месте. И вот появляется Свен, который раскрывает тайну!
- Я не могу появиться, я уже здесь.
- Это образное выражение, Свен. Потом объясню. Можешь прекратить
распечатку.
- Я дошел только до буквы "В". Вам не нужна вся распечатка?
- Нет, только начало - для примера. Отправь то, что напечатано,
обратно в подающее устройство.
Зашелестев своими конечностями, Свен быстро пересек комнату, подошел
к принтеру и взял стопку листов вечной бумаги из приемного лотка. Но не
так, как это сделал бы человек, - всю стопку сразу: вместо этого он
перенес свою тяжесть на одну из древовидных конструкций, служивших ему
ногами, поднял другую и быстрым движением множества крохотных пальчиков
взял каждый листок по отдельности. Поднеся их к другой стороне принтера,
он отпустил их, и они соскользнули в подающее устройство, словно колода
карт из рук фокусника.
- Эта распечатка, - сказал Брайан, - понадобилась только для того,
чтобы дать вам представление о базе данных, которую мы собираем. Идея
состоит в том, чтобы составить список всех возможных изделий, выпускаемых
промышленностью, потом посмотреть, как можно их усовершенствовать с
помощью искусственного интеллекта, и отбросить наименее вероятное. А когда
список будет сокращен до приемлемого размера, Свен обследует все
существующие базы данных в поисках возможных нитей. Он будет отыскивать
новые технологические процессы, программные системы и любую другую
продукцию, которого можно получить только с помощью нового,
усовершенствованного искусственного интеллекта.
- Но все эти изделия, которые были в списке, не имеют никакого
отношения к делу. Я даже не знаю, что такое абзетцер.
- Конечно, многие из них нам ни к чему. Но искусственный интеллект
рассуждает не так, как мы, - пока еще не так. У нас есть интуиция, а она
возникает в ходе обучения, а не запоминания. Пока Свену легче составить
список всего, что можно производить с помощью искусственного интеллекта.
Когда список будет составлен, он начнет вычеркивать все, что не имеет
отношения к делу. А когда список сократится до таких размеров, что с ним
удобно будет работать, Свен начнет искать возможные нити.
- Ничего себе работа!
- А Свен - ничего себе машина! - гордо заметила Шелли. - Вместе с
Диком Трейси это ему вполне под силу. Если украденный искусственный
интеллект где-нибудь работает, мы выследим его, узнав, что именно он
делает.
- Не сомневаюсь, - сказал Бен. - И немедленно дадите мне знать, как
только нащупаете какой-нибудь след.
- Это может оказаться просто намек, тут ничего нельзя будет сказать
наверняка.
- Еще как можно будет! Я все их прослежу. У меня там огромная
команда, которая пока ничего толком не добилась. Я посажу их за эту
работу. Честно говоря, я думаю, что только Свен в состоянии помочь нам
разыскать людей, которые это сделали.



28. 4 СЕНТЯБРЯ 2024 ГОДА

Беникоф был уверен, что совещание не займет много времени. Все
подготовленные бумаги он просмотрел, пока летел до Сиэтла, а последние
заметки сделал по дороге из аэропорта в Такому. Это было первое новое
задание, которое он получил за долгие месяцы с тех пор, как ушел с головой
в дело "Мегалоуб", и никакого повода отказаться у него не было. Перед
самым началом совещания зажужжал его телефон. Он взял трубку.
- Бен, это Брайан. Свен как будто обнаружил кое-какие нити.
- Быстро работает этот твой электронный мудрец.
- Как только список был закончен и все лишнее из него вычеркнуто,
Свен занялся тем, что наиболее вероятно. Пока что он видит три возможных
варианта. Один - это некий подозрительный пакет программ, который пишет
немыслимо эффективные коды. Потом есть одна машина для ремонта обуви -
возможно, там работает искусственный интеллект, потому что она может
заменить любую подметку на любой модели. И есть еще одна
сельскохозяйственная машина, к которой искусственный интеллект почти
наверняка приложил руку?
- Возможно? Почти наверняка? А не может твоя машина дать прямой и
честный ответ - да, или нет, или пятьдесят на пятьдесят?
- Нет, не может. Свен работает с программой, основанной на понятии
качественной возможности. Он вообще не пользуется числами. Я уже просил
его о том же, и он отказался.
- Кто там у вас командует - ты или машина? Ну и что он сообщил?
- Эта машина называется "Смерть букашкам", можете себе представить?
- Могу - и сегодня же свяжусь с ФБР и начну действовать. Я тут должен
был провести одно короткое совещание, так оно только что стало еще короче
- я его совсем отменил. Сейчас же возвращаюсь к вам.
Начальник отделения ФБР в Сиэтле Антонио Пердомо был рослый человек
такого же крепкого сложения, как и Беникоф, лет под пятьдесят, но уже
почти облысевший. Взглянув на удостоверение Беникофа, он, не тратя лишних
слов, перешел к делу.
- Вашингтон уже проводил ревизию этой компании - "ДигиТекс продактс"
в Остине, штат Техас. Вот материалы. Они производят и продают оптом
большей частью комплектующие для электроники, хотя иногда выпускают и
готовые изделия - обычно для сбыта через собственную сеть. Машина, о
которой вы спрашиваете, - "Смерть букашкам" - появилась в продаже всего
несколько недель назад. Они распространяют ее сами.
- А как бы нам купить одну такую?
- Это я тоже устроил. Она не продается, и сдается в аренду для
использования в теплицах вместо пестицидов - так, по крайней мере,
говорится у них в проспекте. Я знаю, что вы хотели бы сохранить все это
расследование в абсолютной тайне, и поэтому наводил справки через одного
знакомого в Торговой палате. Он связался со всеми владельцами теплиц в
этих местах и попал в точку. Тот, кто нам нужен, - дорожный полицейский в
отставке по фамилии Нисиуми.
- Лучше не надо. Вы с ним связались?
- Он у себя и ждет вас. Ему известно только, что это какое-то важное
расследование и что он никому не должен о нем говорить.
- Отлично сработано.
- Просто делаю свое дело, - улыбнулся Пердомо.
Солнце исчезло за тучами, и Сиэтл снова стал таким, каким обычно
бывает зимой. Дворники, включенные на максимальную скорость, еле успевали
смахивать с лобового стекла дождевые струи. Хотя машину удалось
припарковать почти у самого входа, Бен и Пердомо промокли до нитки, пока
дошли до теплицы.
Нисиуми, коренастый японо-американец, молча повел их в кабинет и не
раскрывал рта, пока дверь за ними не закрылась. Вытерев о белый халат
вымазанные в земле руки, он обменялся с обоими рукопожатием и долго,
тщательно изучал служебное удостоверение Пердомо.
- Эти ребята из "Смерти букашкам" всем уши прожужжали своей рекламой.
Дошли, я думаю, до каждого тепличного хозяйства в стране. Мне даже
прислали брошюру о машине - вон она на столе.
- Познакомьтесь - мистер Беникоф, он организовал все это
расследование, - сказал Пердомо. - Он им и руководит.
- Спасибо за содействие, - начал Бен. - Это дело особой важности, им
интересуется Вашингтон, было несколько жертв. Сейчас больше ничего не могу
вам сообщить. Когда все кончится, обещаю рассказать вам, о чем шла речь.
- Согласен. Это будет поинтереснее огурцов. Я заинтересовался
"Смертью букашкам", когда прочитал о ней в нашем специальном журнале. Вот
почему я запросил эту информацию. Но машина для меня слишком дорога.
- Считайте, будто только что получили беспроцентный и бессрочный
кредит на любую сумму, какая вам понадобится.
- Рад тряхнуть стариной! Пока вы ехали сюда, я позвонил в "ДигиТекс
продактс" - там указан номер, по которому можно звонить за их счет. У них
есть представитель в наших местах, завтра в девять он устроит здесь
демонстрацию машины.
- Замечательно. С вами будет ваш бухгалтер - то есть я. Только
называйте меня Бен, а не Беникоф.


Капли дождя громко стучали в окно гостиничного номера. Беникоф
опустил шторы и включил радио в надежде, что оно заглушит шум дождя. Он
сидел, углубившись в бумаги, когда принесли бифштекс с кровью, зеленый
салат вместо картошки на гарнир и полный кофейник кофе. Не переставая
читать, он принялся не спеша есть, переваривая еду и документы в одно и то
же время.
Представитель фирмы опоздал к назначенному времени - было уже почти
десять, когда его фургон остановился около теплицы.
- Прошу простить - большое движение и туман. Я Джозеф Эшли, но все
называют меня Джо. Вы хозяин, мистер Нисиуми?
Пока они знакомились, водитель фургона выгрузил на ручную тележку
большой ящик и вкатил в теплицу. Джо сам открыл крышку и торжественно
объявил:
- "Смерть букашкам"! Так оно и будет. Эта крошка решит все ваши
проблемы защиты урожая.
На вид машина напоминала огнетушитель, только была немного потолще.
Ярко-красный корпус покоился на шести паучьих ногах; сверху из него
торчали две суставчатые металлические руки, каждая из которых
заканчивалась гроздью металлических пальцев. Беникоф, скрывая свой интерес
к машине, разглядывал ее с подозрением, как настоящий бухгалтер.
Многократно раздваивающиеся пальцы отдаленно напоминали разветвленные
манипуляторы Робина, хотя и были крупнее.
- Сейчас я только сниму с этих рук прокладки, которые мы ставим на
время транспортировки, и все будет готово. - Джо вытащил пенопластовые
прокладки, достал из ящика красный контейнер величиной с коробку сигар и
поднял его вверх. - Это блок питания. Включается в обычную розетку и
закрепляется на уровне пола. Машина полностью автономна. Сейчас ее
аккумулятор заряжен, и она рвется в бой. Будет воевать день и ночь, если
понадобится. А когда аккумулятор разрядится, она просто подъезжает к блоку
питания и подзаряжается.
- Наверно, это недешево обходится, - проворчал Беникоф.
- На первый взгляд недешево, мистер Бенк, да и на самом деле
недешево. Но не для вас. Вы увидите, что стоимость аренды у нас более чем
разумная. И готов спорить на что угодно - "Смерть букашкам" окупится так
быстро, что вы и глазом моргнуть не успеете.
- А что, я должен ее запрограммировать, или ходить за ней, или что? -
спросил Нисиуми.
- Она так проста в применении, что вы не поверите, пока не увидите
эту игрушку в действии. Все, что от вас требуется, - это включить ее, а
потом только стоять и смотреть! - Джо так и сделал, нажав кнопку пуска и
отступив назад. Зажужжали моторчики, обе руки вытянулись в стороны, изящно
помахивая в воздухе длинными металлическими пальцами. - Это программа
поиска. Детекторы на кончиках пальцев разыскивают растения. Днем и ночью,
как я и говорил, - видите, на них светятся огоньки?
Моторы зажужжали чуть громче, и машина, легко переступая ногами,
грациозно приблизилась к проходу между грядками. У крайнего растения она
остановилась, обе руки вытянулись вперед, ощупали землю, передвинулись к
стеблю и принялись быстро-быстро перебирать листочки, ласково пробегая по
зеленой кожице огурцов и нежно касаясь желтых цветков на конце побегов.
Послышался легкий щелчок - на одной руке открылась какая-то крышечка и тут
же закрылась снова.
- Никаких пестицидов, никаких ядов, никакого загрязнения - полная
экологическая чистота. Держу пари, что даже когда вы видите это своими
глазами, вы все равно не можете поверить. И неудивительно, потому что
ничего подобного в мире еще не было. Здесь перед вами работают почти
невидимые глаза - оптические элементы на концах пальцев, которые сейчас
выискивают тлей, паучков, клещей - любых букашек. Стоит ей увидеть хоть
одну, как она снимает ее с растения - раз, и готово. Снимает и прячет.
Руки машины внутри полые, и скоро они будут полны букашек. Настоящий пир
для вашей ручной птички или ящерицы, а то еще можно использовать их как
удобрение. Вот оно, джентльмены, - механическое чудо нашего времени!
- Что-то оно мне кажется опасным, - кислым голосом сказал Беникоф.
- Ни в коем случае! Машина оборудована блокировкой - она не должна
трогать ничего, кроме растений, а если у нее на пути окажетесь вы или
кто-нибудь еще, она автоматически останавливается.
Торговец подошел и взялся за огурец, к которому приближались
сверкающие металлические пальцы. Машина отдернула манипулятор и тревожно
загудела. Гудение продолжалось до тех пор, пока он не отпустил огурец.
- Ну, не знаю, - сказал Бен. - Что вы насчет этого думаете, мистер
Нисиуми?
- Если она на самом деле работает так, как говорит Джо, то тут,
возможно, есть кое-какая перспектива. Мы же знаем, что овощи, выращенные
без ядохимикатов, можно продать дороже.
- А какой минимальный срок аренды? - спросил Беникоф.
- Один год.
- Слишком долго. Нам надо переговорить. Пойдемте в контору.
Когда обсуждались условия контракта, Беникоф торговался, сколько мог,
и добился кое-каких уступок, сам не уступив ничего. Джо вспотел, и улыбка
его поблекла, но в конце концов они договорились. Контракт был подписан,
руки пожаты, улыбка снова вернулась на лицо Джо.