- вот Сандра Вестон с букетом прихлебал и адвокатов, вот Луис Ромберг, у него букет погуще. Немало светских шалопаев… рад видеть, Кокки! Что это ты нюхаешь? А говорили - «Вылечился»… Большой Макс, привет! Ты с новым мальчиком? С двумя?! У тебя слишком щедрое сердце, дружище; когда-нибудь тебя разорвут у Фонтана Влюбленных… Здесь и наши уважаемые корги - Каспар Амальрик со своей надувной Мануэлей, мой патрон Дэнис Гудвин с Кармелой… Дэнис, два слова для своего канала! Что привело вас на аукцион?
- Непредсказуемость, Доран. Обожаю наблюдать, как ловят черную кошку в темной комнате. Когда хотят вслепую взять на томпак десять бассов, это тонизирует нервы.
- Спасибо, Дэнис. Как бы высоко ни вознесся корг, он мечтает вновь окунуться в стихию предельного риска. Но лучше смотреть, как рискуют другие. Это дешевле. О, какая глыба бизнеса виднеется! Сам Т.К.Дарваш, чей младший сынишка подвизается у Хармона по связям с общественностью. И этого младшего также не прошибешь. Одна порода! А вот и наша группа - «Союз защиты наследия»! Мы готовы к схватке. То есть мы можем потягаться, пока цены не уйдут за облака. Рамакришна, ты близок к астралу; поведай, к чему приведет состязание за лот 21?
- Все решит карма. Закон кармических перерождений и баланса судеб властвует над миром праха. Искупил ли Хлип своей ранней кончиной зло судьбы? Нам ничего не ведомо. Может, я буду возрожден в твоем правнуке, Доран, а ты - в моей правнучке…
- А потом мы поженимся. Но я хотел бы родиться правнучкой Дарваша. О! Мы чуть не пропустили главное! Внимание!..
Ударил гонг, и невзрачный человек за кафедрой объявил:
- Начинается аукцион. Уважаемые дамы и господа, все вы ознакомились с каталогом лотов…
- Сначала пойдет всякая труха - грузовики, трубопроводы со списанных кораблей и фурнитура оптом, - пояснял зрителям Доран. - Пока завсегдатаи расхватывают это, у нас есть время обсудить свежие новости. Пепс, секретарь Пророка Энрика, наговорил мне по трэку мнение хозяина. Пророк снисходительно отнесся к претензиям тех, кто пеняет ему наймом сэйсидов: «Для Друга все равны, у Него нет лицеприятия. Ни цвет формы, ни цвет крови не лишают милости Друга; Он приемлет всех, чья душа чиста». Полковник Кугель заявил, что его люди охраняли Энрика в «Аква Марине» добровольно, и Пепс подтвердил это. «Церковная милиция показала высокий уровень подготовки, - отметил Кугель. - Никому не удастся помешать молениям». Это хороший шаг навстречу ожиданиям централов, уставших от насилия последних недель. Фронт Нации не устал пикетировать ворота Баканара с призывами раскатать Фосфора в лепешку; обозначились и старые лозунги националов - «Пришельцы, вон с планеты!», «Выселить гомиков в колонии!» и «Киборги оскорбляют бога!». Таковы издержки наших прав и свобод, господа. Лоты расходятся бойко, наш час все ближе. Сандра Вестон шепчется со своей свитой, она беспокойна, а вот выдержке Ромберга я завидую. Вот, - камера приблизила картинку, - какие-то близнецы…
Оба в черном, брюнеты, в черных плексах. Может, клоны? В любом случае, эти двое знают, как стильно одеться.
Лот 20 - грузовой орбитальный флаер типа «торнадо» - недолго пробыл на экране, хотя торг был горячим. Зал примолк; аукционер вывел на обзор лот 21.
- Киборг GR-Family-BIC серия 624-Assist-M, изготовлен в 226 году. В исправном состоянии, степень износа - 10,8 %. Стартовая цена - двадцать тысяч бассов.
- Сорок, - поднял карточку кто-то из окружения Сандры.
- Пятьдесят, - тотчас объявили из стана Ромберга.
- Семьдесят, - не замедлил вмешаться «Союз защиты наследия».
- Девяносто, - набавила Сандра.
- Сто, - Ромберг остался верен прибавке по 10 000.
«Союз зашиты» располагал суммой в 150 000 В, и Доран понимал, что долго Союз не продержится. Оставалась надежда на то, что параллельно цене будет расти, и сомнение - ведь никто не знал, содержит ли память Файри вожделенный Диск. Именно этим, борением жадности с неопределенностью, и собирались насладиться зрители.
- Сто десять, - снизила темп Сандра.
- Сто двадцать, - гнул свое Ромберг.
- Сто двадцать пять, - Сандра любила сорить деньгами, но где гарантии, что Файри стоит таких денег? И без того 125 000 - вопиющая цена за куклу. Но сестрица Хлипа пока не уступала.
- Сто тридцать, - Ромберг тоже заколебался.
- Сто тридцать пять, - напомнил о себе «Союз защиты».
- Сто тридцать семь, - нажимал помалу Ромберг, проверяя возможности шайки Дорана.
- Сто сорок! - вновь впереди Сандра.
- Сто сорок одна, - агент Союза начал уступать прессингу.
- Сто пятьдесят, - рванул вперед Ромберг. Агент поискал глазами Дорана; тот покачал головой: «Мы выбываем из игры».
Ромберг скептически взглянул в сторону Сандры: «Ну, надолго ли тебя хватит, крыса помойная?..»
- Сто шестьдесят.
- Сто семьдесят, - Ромберг надвигался неотвратимо и уверенно.
- Сто семьдесят пять.
- Двести, - безмятежно произнес Ромберг. Сандра нервно заговорила вполголоса со своими клевретами.
- Двести тысяч - раз, - наконец-то аукционеру дали возможность неспешно стукнуть молоточком.
- Двести десять!
- Двести десять тысяч - раз…
- Двести пятьдесят, - Ромберг своего упускать не хотел. Для него это была своего рода месть покойному Джозефу Вестону. Не захотел, упрямец, уступить по-хорошему - так отдашься мне за деньги после смерти, хочешь ты этого или нет. «Я тебя съем, как жареную курицу», - подумал Ромберг.
- Двести пятьдесят тысяч - раз… Двести пятьдесят тысяч - два…
Похоже было, что Сандра отчаялась. Ей в три голоса шипели, что Ромберг нарочно подталкивает ее вывалить бешеную цену за пустышку.
- Триста, - раздалось вдруг, и весь зал повернулся на голос. Карточку поднял один из близнецов в черном.
Ромберг встревоженно завозился в кресле. Кто это? Что им известно? Почему они вмешались в торг под конец?..
- Триста пятьдесят! - крикнул он.
- Четыреста, - возразил близнец в плексах, скрывающих глаза.
- Четыреста пятьдесят, - выдохнул Ромберг. Цена стала запредельной для киборга, но директора «AudioStar» сжигала ненасытная жажда овладеть Диском… если он есть. Живой или мертвый, артист должен принадлежать «AudioStar», со всеми потрохами. Так было всегда! И это было тем слаще, что Луис Ромберг не умел ни петь, ни танцевать, ни даже насвистеть какой-нибудь мотивчик, не сфальшивив, но кумиры публики гнулись перед ним со всеми их талантами, а он решал - прогреметь им или заглохнуть в безвестности. И тут какой-то давно сдохший Хлип, поганая рвань, им, Ромбергом, вознесенная к вершине, противится воле хозяина!..
Откуда у черных такая уверенность?! Что же за этим кроется - заказ корга, решившего во что бы то ни стало украсить особняк подлинным Файри, или…
- Пятьсот, - накинул черный так легко, словно речь шла о паре томпаков.
- Совет директоров не разрешит. Это переходит границы допустимого коммерческого риска, - торопливо зашептал заместитель в ухо Ромбергу. - Файри слишком долго был баншером. Наши эксперты предполагают, что он мог сохранить только танцевальные навыки…
- …пятьсот тысяч - два, - спокойно опустил молоточек аукционер.
- Храть на экспертов, - прохрипел Ромберг. - Шестьсот!!
- Шестьсот пятьдесят, - поставил точку черный.
Зал страстно вздохнул, замирая от восторга. Ромберг молчал, уставившись невидящими глазами перед собой. С того света ему нагло и жестоко улыбнулся Хлип - как умел улыбаться этот щуплый выходец из Гриннина. «Нет, я не твой, Луис. Я не твой. Даже кусок меня тебе не достанется».
- …шестьсот пятьдесят тысяч - три. Продано.
Зал забушевал. Доран, используя Негели вместо тарана, пробивался к кафедре, куда сквозь мятущиеся, галдящие ряды шествовали близнецы - или клоны.
- Имя?! Фирма?! - приставил он микрофон почти к губам близнеца. - Мы имеем право знать, кто покупатель! Это открытые торги!
- Вы готовы выплатить названную сумму? - обыденно спросил секретарь аукциона.
- Да, чеком Транснационального Банка. - Второй близнец извлек чековую книжку и документы в пластике. - Вот доверенность и наши удостоверения.
- Имя?! Кого вы представляете?! - наседал Доран. Близнец достал трэк.
- Связь с Первым. Да. Мое почтение. Я могу огласить ваше имя? Благодарю. - Он убрал телефон. - Покупатель - корпорация ЭКТ в лице главы и соучредителя Мартина Рассела.
Дорану потребовалась секунда, чтоб перевести имя в доступный зрителям формат:
- Мартин Рассел! Кто не помнит - так звали в девичестве Пророка Энрика!!!..
- Энрик, Энрик, Энрик, Энрик, - отозвался зал шумом, в котором смешались недовольство, восхищение и зависть; объективы сосредоточились на близнецах, а Волк Негели, с необычным для его комплекции проворством взобравшись на кафедру, сверху снимал перо, выводящее на бланке сумму, сравнимую с ценой небольшой космической яхты «medimooncraft». Расчет необязательно было производить прямо в зале, но тот, кто купил Файри, знал толк в эффектных сценах.
- Итак, мы можем гордиться собой. - Доран вызвал камеру на себя. - Файри перешел в собственность одного из знаменитейших централов, и я вижу в этом перст судьбы - Пророк Энрик принял эстафету Хлипа и заявил о своем праве на первенство среди звезд. Чтобы стать великим, мало таланта и упорства, нужна еще смелость. И он посмел! Он сделал это, ни с чем не считаясь, потому что у престижа нет цены, кроме наивысшей! Вот так побеждают дерзкие парни из славного Сэнтрал-Сити!.. Сандра Вестон и Ромберг уходят… Они скажут, что Энрик вложил больше полмиллиона в мешок, где нет кота, - но это мы еще посмотрим! Сегодня в 18.00 в «NOW» впервые выступит Хиллари Хармон в самом дорогом интервью - и скажет, что хранится в мозге Файри! До скорой встречи на канале V!
* * *
В абсолютной черноте возникло белое свечение; слабое вначале, оно быстро разгоралось, обтекая с краев голову, шею и плечи человека, заслонившего источник света, - окаймленный белым черный бюст без лица; вместе со светом нарастала тревожная, глухая музыка-биение; на миг проступила боевая маска Принца Мрака, словно голову сзади охватила черная трехпалая рука с когтями-клиньями (этот миг обошелся «NOW» в 2000 В) - и вспышка вырвала из темноты чуть склоненное, глядящее прямо в глаза всем лицо.
- Хиллари Ричмонд Хармон, - прогремело за кадром, - человек-загадка в студии Дорана!
Картина сменилась - Доран (лисий нос, лисий глаз) и Хармон, этакий хлыщ, сидели друг напротив друга, полуобернувшись к зрителям; ничего лишнего, отвлекающего внимание - задник в виде слабо серебрящейся полусферы, темно-синий пол.
- Почему Ричмонд, Хил?
- В честь деда по матери. Он - Глава частной службы адресной доставки «Glyph Service». Ричмонд наизусть знает все улицы Города. Я унаследовал его память.
- Мы этим воспользуемся, чтобы оживить минувшее. Многим интересно знать о тебе все, начиная с того, как планировалось твое рождение.
У экранов сидело пол-Города - люди страшно любопытны; кого тут только не было - военные и пацифисты, баншеры и киборгофобы, все родные, знакомые и сослуживцы. Террористы тоже - Темный не мог пропустить такой случай. К Эрле Шварц явился Лотус, чтобы ядовито комментировать откровения счастливого соперника.
- Вообще-то замышлялась девочка - Хиллари Томасина, поскольку Х-хромосома усиливает одаренность. Результат - доказательство того, как рискованно полагаться на волю случая. Первое имя решили оставить - наверное, думали, что со временем я изменю пол.
- Ты не доставил маме огорчений вроде рвоты беременных и анемии?
- От меня это тщательно скрыли. В домашних фильмах мама старалась выглядеть счастливой, хотя на вид ее будто вампир укусил. Свои роды я видел в записи - фантастическое зрелище. Я стал больше уважать маму, но долго не мог соотнести свое появление на свет с тем, что было на экране.
- И за это Доран выложил полмиллиона, - обронил Лотус, попивая кофе Кэннана. Самого Кэннана он вежливо попросил смотреть интервью в другой комнате. - Такие лекции врачи читают за пять арги в час.
- А зачем ты скупился их слушать? - уколола его Эрла. - Ума бы набрался и не думал, что женщина - спортивный снаряд. Тебя тоже родила женщина. Задумался бы, чего ей это стоило…
- Подумаешь, подвиг. Одна физиология. Для этого даже мозгов иметь не надо. Творчество роднит нас с богами, размножение - со скотами!
- То-то вы так охотно этим занимаетесь, - невинным голосом пропела Эрла. - И хоть бы один согласился родить.
- Извращение естества, - тоном знатока отозвался Лотус. - Помнишь, как Большой Макс вынашивал в брюхе клона от любовника? Чуть печень не развалилась, еле спасли.
- Не дано вам, и незачем тужиться.
Хармон, подстрекаемый Дораном, понесся вспоминать детство: как он в пять лет сел за компьютер, как в десять сводил отчеты по финансам - ну, не ребенок, а врожденный программист!
- Поговаривают, - Доран гибко подался корпусом вперед, - что подросток Хиллари был шалуном и взлом неприступной Macro Dyke Line в 234-м - дело его умелых рук…
- Это было честное пари с сетевой безопаской компании, - охотно согласился Хиллари. - Я выиграл, и мне заказали придумать защиту. Потом это мне пригодилось в «Нэтгарде».
- Правда ли, что в универе ты хотел набить морду Ленарду Хорсту, ныне ученому на КонТуа, за то, что у него IQ выше твоего?
- Нет, это Ленард Хорст хотел набить морду мне, но вовремя одумался и занялся ридгелистикой, в чем и преуспел.
По низу экрана шевелились три полоски - белая, рябая и черная - текущий рейтинг Хиллари, складывавшийся из сигналов с телевизионных приставок для голосования.
- Ничего так мужик, - сдержанно одобрил его Мячик. - Умеет работать.
Приставок у партизан не водилось - деньги они вкладывали в оружие, - но будь она, Темный нажал бы черную клавишу.
В том возрасте, когда Хиллари помогал фирмачам сводить баланс сверхприбылей, Темный дурел по первым, еще подпольным дискам Хлипа. Помнил он их, и став городским хищником. Эта память добавляла неприязни к Хармону.
Кроме того, Хармон стоял за государство, за Систему, а Систему Темный ненавидел с того дня, как научился думать.
И, наконец, как бы ни повернулось, Хиллари должен стать его противником в новой войне за овладение киберами. Противник не слабый, судя по всему.
- Поэтому я приветствую пожелание подкомиссии, высказанное депутатом Маршаллом, о привлечении новых сил из тех, что не были востребованы обществом. Надо дать людям надежный шанс.
Белая полоска рейтинга тихонько сжалась, черная расширилась.
- Дело говорит, - кивнул Мячик. - Ишь, как буржуев-то скорчило. А ведь богатый, что это он так?
- А мало ли - может, депутатом в Балаган пройти хочет, - Темный был непримирим. - Вот и подпевает Маршаллу. Голосовать-то кто пойдет? Мы, манхло!
Доран забеспокоился; надо срочно поднять настроение публики.
- В студенческих кругах в конце тридцатых циркулировали слухи о том, что ты занимаешься кибер-любовью… правда ли это?
Хиллари ласково поглядел на Дорана. Вот проныра! Все-то он пронюхал…
- Да, был эпизод. Не родился еще тот мужчина, что поначалу не боялся женщин. Как и продажный секс, кибер-любовь привлекает воплощением любых фантазий и покорностью объекта. По существу это - проверка своих возможностей или любовь к себе, неуверенность или эгоизм. Настоящая любовь - взаимная; тот, кто хочет удовольствия лишь для себя, никогда не сможет сделать подругу счастливой. Кто это понял, для того кибер-девушки - пройденный этап.
- Кстати, о киберах; мы вовремя о них заговорили… Есть один вопрос, его хотят задать многие; я сделаю это за всех. Файри. Есть ли Тринадцатый Диск в его памяти?
В Городе стало тихо.
- Следите за моими губами, - Хармон был подчеркнуто серьезен. - Мне это не-из-вест-но.
- Как же так?! Ты же читал его мозг!! Хил, сейчас нечего скрывать. Файри куплен и…
- Сектора отдаленной памяти специально не читались. Я лично это контролировал. Я готов присягнуть, пройти проверку «короной сэйсидов», или пусть в меня заглянет дипломированный телепат из вара. Я чист.
- Хил, ты старый хлипер. Неужели ты не хотел…
- Хотел. Но долг государственного служащего выше личных желаний. Наш девиз: «Порядок и ответственность».
Полоса симпатий заколебалась и стала увеличиваться. Централы росли, жили и старились в атмосфере лжи и жульничества, но любили честных парней. В них надо верить, иначе общество погибнет. Они - гарантия того, что не все так плохо в этом грязном мире.
- Значит, ты согласен на проверку? Прямо здесь и сейчас? Отлично. Я приглашаю в кадр… - Доран следил за лицом Хиллари: «Струсит? Заколеблется?..» Хиллари не изменился. Про собакоголовых вара можно врать что угодно, но ни один их спец по телепатии не станет подрабатывать у чужих в телевизионном шоу.
- …гениального ребенка из театра Фанк Амара - Эрке Нари Донти! Этот малыш с начала передачи наблюдал за нашим гостем и скажет, можно ли ему верить! Те, кто видел его персональный номер «Младенец-телепат», знают, что малыш угадывает без промаха.
Где он прятался, этот глазастик?.. Донти осторожно пробрался к сидящим, оглянулся на камеры, приветственно раскрыл четырехпалые ладошки.
Импровизация Дорана был безошибочна - маленькие, будто игрушечные, ньягончики даже у самого черствого централа вызывали трогательное желание взять на руки и приласкать детеныша. Тех иномирян, что и взрослые - ростом с детей, даже лютые националы не воспринимали как врагов цивилизации.
Ему поверят, что бы он ни ляпнул. А для ньягончика причина всех проблем в театре - Хиллари Р. Хармон со своим проектом. Это неправда - но самообман понятней сложной истины. Хармон схватил директора - и в театре начались большие неприятности. Почему бы не отомстить противному Хармону? Он ведь эйджи, чужой…
«Спокойно, - велел себе Хиллари. - Фиксируемся на синем рефлексе его глаз. И ни о чем не думаем».
- Донти, ты все слышал, - Доран медлил, растягивая ожидание. - Сосредоточься и скажи нам - читал мистер Хармон память Файри или нет?
Малец с тонкими лапками не зря отирался в театре. Время на сцене и за кулисами он провел с пользой. Научился выжидать паузу.
«А если Доран заплатил ему? - мелко прыгали мысли. - Много ли надо иммигранту, чтобы оболгать кого угодно?.. Я говорил только правду, мне нечего бояться».
- Нет, - слово упало тяжелой каплей, и сжавшаяся душа Хиллари птицей взмыла к потолку. - Сия манисо на наоти ка-дерита - клянусь честью клана.
- Спасибо, Донти. Огромное тебе спасибо. Один ты мог нам помочь - и ты помог. Твоя честь тому порукой, - Доран в контакте с нерушимыми принципами ньягонцев сам заговорил на высокопарном клановом языке. - Если ты хочешь, скажи что-нибудь для всех.
Но Донти выбрал иное - уж очень редкий шанс ему выпал, чтобы говорить пустяки.
- Мотаси Хармон, - мгновение назад опасный, а сейчас смешной и забавный малыш каким-то необычным жестом сложил кончики пальцев, - вы, пожалуйста, не обижайте нашего директора. Мы можем надеяться на вашу доброту?
Опять этот стойкий, непреходящий мираж. Они там, в театре, знают, что их директор - киборг, машина. Все уже доказано. Он даже продан! Но получается, что никакие доказательства не впрок. Они боятся за него, переживают, помнят о нем - как о ЧЕЛОВЕКЕ.
Значит, главное - не в его природе, а в том, как он себя вел? Как построил свои отношения с труппой?
Ну, не разрушать же столь желанную иллюзию! Тем более перед тем, что он собрался сказать Городу.
- Да, - кивнул Хиллари. - С ним все в полном порядке. Не волнуйтесь.
- Желаю всем долгого-предолгого здоровья! - Донти исчез из кадра, а Доран изготовился подхватить и двинуть тему дальше. Но Хиллари ощущал момент не хуже его и тоже решил наступить на сценарий, пока внимание зрителей заострено явлением чудесного ребенка.
- Вот вам, Доран, истинная причина киборгофобии.
У Машталера даже зашевелились уши - наконец-то!.. Темный сузил глаза, вслушиваясь; порой люди ради красного словца выбалтывают важное.
- Всему виной чувственное заблуждение. Внешне киборги выглядят как люди, и мы испытываем к ним те же чувства, и чувства тем сильней, чем более человекообразен робот. Сейчас отличить человека от киборга может только сканер или медицинский осмотр; поведение уже не служит отличительным критерием. Тут наша ошибка нарастает лавинообразно, мы переносим на роботов свои понятия, которые к ним неприменимы, - вражда, злой умысел… Наш испуг вызван тем, что мы видим в роботах самих себя со всеми нашими пороками и ждем от них того, что могут сделать только люди, - напасть, ранить.
- Но все стали свидетелями того, как киборги опасно выходят за рамки программ. Что ты на это скажешь?
- Что киборги надежны в любом состоянии; они всегда надежнее, чем люди, - даже преднамеренно испорченные баншеры. При всей сложности процессов кибер-мышления его всегда определяют воля человека и программа, - голос Хиллари стал резче, настойчивей; ему надо было убедить не только владельцев, но и баншеров, которые смотрели интервью. Они не могут не смотреть; им велит Третий Закон. - У них нет психических болезней, а их отклонения легко исправить.
Хиллари наполовину врал, но уличить его было некому - успокоенного Донти Сайлас кормил дарственными пирожными. Машталер блаженствовал, а баншеры ловили каждое слово и пытались анализировать речь врага на достоверность. Не спали у экранов и тьянские, и атларские агенты.
- Наш проект готов, не нарушая личных наработок, нормализовать функции любого баншера, если он не сотрет память из ложно понимаемого долга. Мы прекратили силовые действия и целиком перешли к плановой научной работе. Наша с BIC общая цель (Машталера передернуло) - найти оптимальную форму участия киборгов в жизни общества (Машталер озадаченно насторожился).
- Хм! Разве то, что мы имеем, - не оптимально? И можно ли вещам включаться в общество людей?
- Доран, вещи вещам рознь. Можно ли считать вещью нечто, обладающее гибким интеллектом, активной памятью, речью и даже зачатками эмоций? Мы не боги, новую жизнь сотворить не можем, но мы создали новую разновидность разума - упрощенную и с завидным запасом прочности. Мы слишком далеко зашли в роботехнике, чтобы отменить наши достижения, - значит, надо научиться правильно употреблять их, чтобы не было «войны кукол» и припадков киборгофобии. Надо осознать то, что происходит. Может оказаться, что мы в ущерб себе сужаем возможности применения высших роботов. Мы продали Фанка - а разумно ли мы распорядились тем, на что он способен? Не должны ли такие развитые модели служить всему обществу, а не отдельным владельцам? Киборги - новый информационный слой общества, особые носители интеллекта. Нам пора задуматься о том, что наши законы о киборгах отстали от жизни, а ужесточение их, если оно произойдет по вине оголтелых киборгофобов, - тупик. Ограничить или запретить прогресс - все равно что дать задний ход эволюции.
Отцы Банш - а они тоже следили за происходящим - бессильно наблюдали, как Хармон крадет их идеи и лозунги. Так всегда бывает - первопроходцы напрягаются вслепую, а следом приходит зрячий смельчак и присваивает все, что собрано по крохам.
От вдохновения у Хиллари пересох рот, но отрываться ради глотка воды было некогда - сейчас он программировал изрядную часть нации, а ввод программы должен быть бесперебойным.
- Наладив законы, мы сможем заняться расчетом прогнозов и рекомендаций, поскольку в обстановке истерии и юридической неопределенности нормальной науки быть не может, а речь идет о качественном скачке роботехники как приоритетного достижения нации.
Белая полоса то ежилась, то увеличивалась - патриотизм боролся со страхом перед ожившими вещами.
- Скачок, потом еще скачок, затем еще - а не получится ли, Хил, что мы разовьем киборгов до того, что встанет вопрос о том, кто они - нечто или некто? Объекты или субъекты?
- Когда мы найдем ответ, сфинкс засмеется, - отшутился Хиллари и прибавил: - Мы еще не готовы, Доран. Чем измерить понятие «человек»? Естеством? Но есть люди с искусственным телом. Способностью мыслить? Киборги мыслят, и быстрее нас. Свободой воли? Тот же Фанк, опираясь на опыт Хлипа, выбрал шоу-бизнес и руководил театром. Им можно позволить больше, чем предусмотрено законами. Это выгодно. Они могут успешно и самостоятельно работать большими группами.
- Не этому ли посвящена робосоциология, которую ты на днях предложил научному миру?
- Именно этому. И здесь мы опережаем даже миры Верхнего Стола.
Чье сердце, одержимое ревностью к высшим мирам, устоит при таких словах?! Полоса симпатий заехала за 80%.
- Разумеется, о правах киборгов мы сейчас не говорим, но в наших интересах определить ряд технических гарантий для высших андроидных систем - например, о сохранности памяти и уровня интеллекта. Память - рабочий инструмент киборга, и грубо нарушать ее - убыточно для нас, если мы хотим, чтобы киборг работал с наибольшей отдачей, - это Хиллари сказал как бы в завершение, мельком, но для него важно было заронить понятия-новинки в головы централов, а там - пусть они развиваются и зреют. - И если речь зашла о правах - у меня их не меньше, чем у тех, к кому репортеры пристают на улицах. Я имею право сказать нечто личное?
- О да! Конечно! Мы все внимательно слушаем.
- Вот, - достал Хиллари коробочку, - кольцо для помолвки. Покажите ближе. Спасибо. Это кольцо предназначено Эрле Шварц, которую я люблю. Эрла, если ты видишь и слышишь меня, позвони в студию и ответь, согласна ли ты надеть его. Я жду звонка до конца передачи, не дольше.
Белая полоса рейтинга дернулась вперед; Доран воздел руки горе:
- Хил, и ты молчал все это время!!
- Не один ты, Доран, способен на сюрпризы.
- Если она ответит… если согласится… мы сразу летим к ней! Ты и моя бригада!
Эрла обмерла, прижав к щекам ладони, а Лотус от злости вскочил:
- Так выставиться перед Городом! Так выставить тебя! Да как он мог?!
- Он сказал, что… - вымолвила Эрла, все еще не веря ушам.
- Аааа, он сказал! Теперь-то ты знаешь, на что он способен ради дешевой популярности! А я говорил! Я предупреждал тебя, что под его маской интеллектуала кроется самый заурядный обыватель! Все его выходки и вся рисовка - чтобы прославиться, чтобы ему рукоплескали буржуазные дамочки и их мужья-тупицы. Он преуспел! Публичная помолвка! Сюда явится Доран и запечатлеет мещанский триумф! Все будет красиво и слащаво, словно в сериале!.. Не-ет, я этого не потерплю! Я не позволю приковать тебя к плите! Да еще при всех!..
Рассеянно встав, Эрла сделала шаг к столику, где лежал трэк, но Лотус опередил ее.
- Этому не бывать!.. - Трэк жалобно хрустнул, а Лотус все топтал и топтал его с остервенением.
- Что ты наделал?!!
- Я спас тебя от позора! Тебя! Художницу! Личность!
- Кэн!! - закричала Эрла. - Кэ-э-э-эн!!!
- Я здесь, - Кэннан явился, как джинн из кувшина.
- Где мой второй трэк?! Я его видела! Он валялся… - Эрла беспомощно озиралась. - Я перекладывала… Я не помню, где он!
Судьбу трэка, бывшего всегда при Эрле, Кэннан угадал по обломкам на полу.
- Помоги мне найти! - Эрла бросилась к стеллажу; Кэннан с радара вызвал ее второй номер в надежде отыскать телефон по ответному сигналу, но растяпа-хозяйка забыла сменить батарею, и трэк молчал.
- Господи, господи… - причитала Эрла, расшвыривая вещи. - Кэн, сколько осталось до конца передачи?!
- Минут пять-шесть, если не будет рекламной заставки.
- Я не успею. Второй раз он не предложит, я его знаю. Я… позвоню от портье! Или с улицы! - она устремилась к выходу, Лотус выскочил наперерез и растопырил руки:
- Стыдно, Эрла! Как девчонка! Будь ты взрослой, наконец! Я тебя никуда не пущу.
Он не понял, как Кэннан оказался между ними, но понял, что художественный критик сгреб его за ворот и, держа перед собой, наполовину потащил, наполовину понес к дверям; Лотус пробовал вырываться, но ничего не получилось, только рубашка выбилась из штанов - и в прихожей он очутился порядком растрепанным. Щелкнул запор; Лотус ударил в сдвижную дверь плечом - она спружинила и оттолкнула его. Ну, хорошо! Эрла все равно не выйдет и никуда не позвонит.
- Эрла, не волнуйся. Сейчас ты выйдешь на связь. Делай, что я говорю, и не задавай лишних вопросов.
- Но как?! - Эрла готова была разреветься.
- Отойди на три шага. Гляди мне в глаза.
- Ты что, телепат? Как ты войдешь в телефонную линию?!
- Я киборг. Связь установлена. Начинай!
- Есть звонок! - Доран подскочил в кресле. - Дайте изображение!
Эрла оглянулась на экран - и увидела там себя, обернувшуюся, в своей квартире. Глаза Кэннана, вдруг переставшие мигать, давали картинку, не уступавшую по четкости студийным камерам.
- Вы… видите меня?
- Да, да! Видим и слышим! Здравствуйте, Эрла!
- Хил, я согласна. Приезжай, я жду. Я давно тебя жду. Почему ты раньше этого не сделал?
- Прости, я стеснялся, - развел руками Хиллари.
- Он стеснялся! А когда в тебя целились на «столбе»? - Доран трепетал.
- Тогда я вообще ни о чем не думал - я действовал, как сейчас, и выиграл.
- Желаю счастья!.. Но вы не думайте, что Хиллари трудно будет делить внимание между Эрлой и работой; он привык к киборгам с младенчества - ЕГО И ВОСПИТАЛИ КИБОРГИ!.. Внимание всем! Мы впервые демонстрируем кадры с малышом Хиллари и его кибер-гувернером. Кое-кто хорошо знает этого киборга, он с тех пор не изменился… Рекомендую - автор многих статей о живописи и графике Кэннан Коленц!
По наблюдавшим интервью художникам прошла волна со звуком «Ооооххххх!», а один издатель хрестоматий, помолчав, наклонился к другому: «Ну и что? По-моему, это прибавит интереса…»
- Мы с Кэннаном решили раскрыть свою маленькую давнюю мистификацию. Этот кибер служил мне с рождения, и я так привязался к нему, что не смог расстаться. Я стал взрослым, и Кэну пришлось направить свои таланты в другое русло. Сейчас он вносит в мой бюджет до десяти тысяч в год. Как видите, киборг может быть полезен человеку и в такой сложной отрасли, как изобразительное искусство; главное - разрешить ему это. Но, вероятно, Кэну придется вернуться к основной профессии.
- То есть к воспитанию детей, - пояснил Кэннан ошеломленной Эрле. - Да не смотри на меня так; я в самом деле киборг. Тебе надо привыкнуть.
- Но, Кэн… я не смогу тебе приказывать.
- А я в этом не нуждаюсь. Положись на мой богатый опыт.
- Слушай, дети - это… я не думала о детях!
- И напрасно. Если бы я мог, непременно завел бы ребенка, чтобы его любить. Я вырастил Хиллари - и горжусь этим.
Интервью закончилось с позитивным мнением о Хиллари у 88,71% зрителей; для доселе безвестного системщика, находившегося месяц на слуху у всех, это была золотая медаль и отпущение грехов. Пожимая руку Дорану (тот уже и документальный фильм о Хармоне успел анонсировать!), Хиллари молился об одном - чтобы дали ростки те мысли, что он посеял сегодня.
Эрла улыбнулась Кэннану:
- Впусти этого… он больше не опасен. Эх, как он сейчас взвоет!..
Лотус не взвыл; смешанный с хохотом рассказ Эрлы он выслушал молча. Все становилось на свои места - странный квартирант якобы со студенческих времен, его вечно невозмутимый вид и суховатый стиль… и то, что Хиллари приставил его к Эрле, когда решил отучить ее от стимуляторов! Лотус указал Кэннану на дверь:
- Вон отсюда, манекен чертов.
- Твои приказы не являются для меня приоритетными, - улыбнулся Кэннан. - Зато я могу проводить тебя на улицу, даже если ты этого не захочешь; так что подумай о том, как надо вести себя здесь. Я отвечаю перед хозяином за здоровье и спокойствие мисс Шварц.
- Хватит, разобрались! - приказным голосом велела Эрла. - Сейчас вы оба поможете мне быстро навести порядок. Это приказ, Арвид! Подмети, что осталось от трэка, и не забудь, что ты должен мне его стоимость. Будешь при Доране поздравлять меня и Хиллари с помолвкой.
- Не дождешься!
- А, ты ведь против популярности среди мещан! Кэн, как только Доран позвонит, запрешь Арвида в сортире. Или нет - лучше я всем расскажу, как ты тут морально ущербнулся, а Кэн покажет это в записи. Что выбираешь?
- Я всегда был твоим другом, Эрла, - Лотус вздохнул так, как будто поднял наковальню. - И все что я делал - лишь ради тебя; ты это знаешь. Я поздравляю тебя.
- Умница! Поцеловала бы, но не могу - я теперь невеста. За работу, мальчики!
Арвид трудился и угрюмо бурчал:
- И это чучело статьи писало!.. Их читали!..
Внезапно его озарила какая-то идея; он поднял голову и уперся взглядом в Кэннана:
- А нарисовать за неделю картин двести-триста ты сможешь? Холсты я тебе дам. Будет громовая выставка!..
* * *
Город остывал. Прохладный ночной воздух, сталкиваясь с испарениями асфальта и камня, рождал тепловатый туман, который молочной рекой затопил улицы и переулки и поднимался все выше и выше. Звуки блекли и глохли, а туман, клубясь и извиваясь, захватывал новые этажи. Дома возвышались из кипящего моря, сутолока людей и шум машин оставались внизу, тонули в загустевшем воздухе. На стенах вспыхивали одинокие, такие же белые окна, словно туман поднимался по этажам и внутри зданий, заливая квартиры. Город, заполненный изнутри и снаружи неподатливой массой звуков, голосов, криков. Там идет жизнь - или это включаются телевизоры? Они плачут, поют, волнуются, смеются и ужасаются, а перед экранами, налитыми бледно-синим светом, лежат и сидят кадавры людей с открытыми глазами и остановившимися зрачками. Где-то на большой скорости с визгом проносится машина - кто-то пытается сократить, спрямить свой путь от рождения до смерти.
Меркнет. В Городе нет горизонта - есть линия, условно отделяющая день от ночи. Верхушки самых высоких зданий еще блистают бликами, как горы - снежными вершинами, а долины улиц уже погружены во мрак.
На плоской крыше одного из высотных домов стоят лицом к лицу трое мужчин. Один - среднего роста, в самом расцвете жизни, с короткой стрижкой, рубленым скуластым лицом, с волевым взглядом и фигурой тигра; другой - высокий, стройный, с русыми волосами и выразительным одухотворенным лицом; и третий - гибкий, почти юноша, с гривой черных волос, порывистый и сильный.
- Что бы ни случилось, - говорит старший, - знайте: ладонью не закроешь солнца. Тучи идут, пока их гонит ветер - нет тьмы на свете.
- Клинок остер - но ум острее, - говорит высокий, - пуля быстра - но мысль быстрее. Нет ни цепей, ни металла, чтобы мысль заковали.
- Превыше всего свобода, - поднимает голову юноша, - превыше земного светила - мощная сила, что правит тобою и мною. В наших жилах - солнца частица, и ты не бойся сразиться, ведь из капель пролитой крови солнце опять возродится.
Они обнимают друг друга за плечи и остаются неподвижно стоять. Их силуэты светятся на фоне густо-синего закатного неба, в котором уже загораются крупные мерцающие звезды, осыпая блестками лица друзей.
И тогда они по очереди вскидывают правую руку в зенит и выкрикивают имя души:
- Коар!
- Кондри!
- Кимер!
Три звезды растут, увеличиваются, искрятся, пока из их недр не вырываются три сияющих луча - и, перекрестившись несколько раз в сумраке неба, как прожекторы, они загораются в зовущих ладонях.
Из глубины звезд, из бесконечной дали, скользя по лучам - сначала как точки, потом становясь различимыми, - с неимоверной скоростью падают, переливаясь и кувыркаясь, три белоснежных крылатых коня. Они извиваются, паря в невесомости, и их крылья прорезают простор. Для них не существует преград.
Миг. И они танцуют в воздухе над домом, проходя, как лучи света, друг сквозь друга. Узкие сухие головы полны очарования, глубокие бездонные лиловые глаза с длинными ресницами вобрали в себя вселенную, их шеи свиваются в кольца, тонкие ноги с изящными чашечками копыт способны к любому прыжку, в их крыльях с живыми кристаллами перьев поют ветра.
Нет ничего на свете сильнее, благороднее, красивее скачущего коня, ибо конь - это свет, это сила, это власть, это победа.
Оттолкнувшись от плит, мужчины высоко подпрыгивают - и опускаются на спины плывущих в воздухе коней. И вновь три луча свиваются в танце света. Кони возносятся ввысь, расправляя крылья, пронзая своими телами ночь.
Надзвездное сияние поглощает их, и они сливаются с ним, уходя туда, где нет ни пространства, ни времени.
Никто не властен над ними.
Правда, ум и свобода - превыше всего, они в сердце твоем.
Никто не смеет погасить твоего сердца!
ГЛАВА 13
Пальмер не зря все эти дни корпел в своем углу. Он представил достаточно краткое, но до скрупулезности подробное руководство по тестированию кибер-мозга, настолько сухо и пунктуально составленное, что инженер-инструктор «Роботеха» удавился бы от зависти. Каждая страница в его папке была насыщена тезисами и подразумевала возможность безграничного расширения (шеф же сказал - «коротко»). После полутора часов обстоятельных разъяснений (Пальмер был горд и рад до невозможности) у Хиллари зачесались все волосы на теле, появилось впечатление, что он речной песок жует, и он решил сделать перерыв, чтобы размять мозги в отвлеченной беседе.
- Так «кто» или «что»? - задал он сакраментальный вопрос. - Разумное мыслящее существо или сложная интеллектуальная машина? Если проводить аналогии, то надо вести сравнение по неизвлекаемым программам, то есть по инстинктам. Я уже сделал некоторые раскопки, но хочу услышать твое мнение.
Пальмер был готов и к этому. Он пригладил свою залысину, что было у него знаком величайшего самодовольства и уверенности в своих знаниях.
- В настоящее время выделено 18 факторов, так называемых факторов Рейсса, которые на инстинктивном уровне определяют поведение человека. По мере возникновения и влияния на личность они распределяются на четыре группы. Биологическая группа - это пищевой, половой, исследовательско-ориентировочный инстинкты, а также двигательная активность и агрессия. Группа структуры личности - сюда входят честь, месть, независимость и власть. Группа комфорта - спокойствие, одобрение, порядок и экономия. И последнее, самое сложное - общественные отношения: общение, забота, семья, положение в обществе и идеализм, то есть потребность в создании абстрактных конструкций. Казалось бы, у киборгов им должны соответствовать Три Закона Роботехники, но это не совсем так. Законы гласят: Первый - робот не может допустить, чтобы его действие или бездействие причинило вред человеку, Второй - робот должен подчиняться человеку, если это не противоречит Первому Закону, и Третий - робот должен заботиться о самосохранении, если это не противоречит Первому и Второму Законам. Если привести Законы в соответствие с факторами Рейсса, получится неполная, дробная картина: совпадают только забота, подчинение, как элемент власти, и порядок с экономией, в чем люди признаются наименее охотно - а у роботов ввели в Третий закон. Вроде бы минимум сходства - но лишь на первый взгляд. Мозг киборга высшего класса устроен гораздо сложнее и функционирует на ином уровне, следовательно, либо не все Законы декларированы, либо в BIC сознательно упростили инструкцию для «чайников».
- Похоже на то, - Хиллари слушал с чрезвычайным любопытством. - Давай-ка начнем с азов и определений. Инстинкты - более или менее сложные, последовательные, генетически детерминированные действия, закрепленные в нервной системе; они представляют собой наименее пластичную форму поведения. Сложные формы инстинктивного поведения очень совершенны, но жестки и препятствуют развитию; при изменении условий они могут стать бессмысленными! Скажем, вложи в андроида-лакея алгоритм пилотирования - и он будет делать попытку за попыткой поднять ротоплан в воздух, не замечая, что у машины нет ни мотора, ни роторов. Аналоги инстинктов - программы, встроенные при сборке мозга и срабатывающие рефлекторно, тот же «ствол», который киборг контролировать не может: забота, подчинение, порядок. Чтобы киборг не отвлекался для помощи любому нищему и алкашу, вводится принцип приоритетности хозяина - его образ внедряется в мозг, и создается вертикаль «человек-киборг»; это - фактор власти. Третий Закон включает питание, двигательную активность и любознательность - кибер следит, чтобы наружний покров не потерял свойства, контракторы не затвердели от бездействия, и сканирует все незнакомое и подозрительное, чтобы не попасть в аварию. Так что инстинктов уже набирается больше, чем перечислено в методичке BIC!
Сев поудобней, Хиллари продолжил развивать концепцию:
- Мало этого: высшие киборги обучаются, то есть имеют вторую форму поведения - навыки, постепенно вырабатываемые в результате индивидуального опыта; навыки более пластичны. Не будем забывать, что при господстве одной формы поведения в известной степени представлены и другие; навыки формируются на основе инстинктов. Для адаптации имеет значение гибкость, изменчивость поведения в ответ на изменение внешних условий. Среда обитания киборгов - Город и люди; чтобы киберы максимально исполняли инстинкт заботы - у человека, кстати, очень хилый; общество его буквально навязывает людям, а у роботов он стоит на первом месте - усилены способности развития навыков уподобления и общения, чтобы киборги вписались в общество, в семью. Понятие «семья» в базовом словаре кибер-мозга намеренно увязано с понятием «хозяин». Фердинанд цеплялся именно за базовый словарь и менял смысл понятий, придавал им новое значение. Что получилось - мы видели, но понять можно, отыскивая не различия, а сходства.
Поиск аналогий вдохновлял его; теперь он осознал, что совет отца был умней, чем показалось вначале.
- Наш мозг состоит из древних центров и специализированной коры, где есть первичные и вторичные поля, отвечающие за выработку тончайших и сложнейших навыков. По тому же принципу устроен мозг киборга - «ствол», сектора и блоки в них; память хранится в массивах, многократно соединенных друг с другом. Обладают ли киборги разумом? Да. По определению «разум» или «интеллект» - способность понимать и отражать отношения между вещами, понятие о причинно-следственных связях в мире и обществе. Безусловно, высшие киборги наделены такой способностью. Они разумны, они индивидуальны, у них есть воля, то есть - они способны к действиям для достижения сознательно и самостоятельно поставленной цели. Это требует предварительного выбора между разными способами действия, принятия решения и, наконец, приведения его в исполнение. Вместе все это - выбор, решение, исполнение - и выражает волю. Воля заключает в себе переход от мыслей и чувств к действию.
Чтобы тебя не поймал на слове въедливый вежливый Пальмер, надо свободно оперировать понятиями; Хиллари был готов к этой вроде бы случайной беседе.
- У человека за волю отвечают в мозгу третичные поля, на которых замыкаются все цепи; они самые большие и по объему занимают 30% площади коры. Воля! Вот что радикально отличает человека от животных - способность к длительному совершению сознательных, целевых актов, в том числе в абстрактной деятельности. Воля киборгов заключена в «стволе» - в «тройке» Законов, ими они и руководствуются, но, имея индивидуальность, навыки, интеллект, инстинкт заботы и общения, они могут и должны создавать группы, действующие целесообразно и автономно, поскольку опыт учит их тому, что наиболее эффективны согласованные и коллективные действия. Поэтому робосоциология - объективная реальность…
Хиллари говорил так, словно на словах оттачивал и проверял преамбулу к монографии. Речь шла под запись - потом он ее отредактирует, отбросит лишнее и впишет недостающее.
- …киборги сами, без помощи людей могут путем простого словесного контакта создавать и внедрять в своих группах аналоги ЦФ, основанные на авторитете самых опытных и быстро мыслящих киберов. Они создают их при общении. Фердинанд же навязал в виде программы свое мировоззрение, по сути дела - ввел в мозг киборгам свои идеи и понятия. Но почему свобода породила агрессию, а проповедь добра обернулась насилием? Киборги не могут переступить через Законы, это инстинкты, они неизвлекаемы; если бы поведение или приказ пришли в противоречие с «тройкой», «ствол» бы парализовал весь мозг - а ведь этого не произошло!
- Кое в чем я разобрался, еще когда тестировал Маску, - Пальмер не мог скрыть удовольствия. - ЦФ-6 и ЦФ-5 разрушают образ «хозяин» и вводят на его место «служение человечеству», поэтому в сферу действия Первого Закона входит больше субъектов, главным образом за счет понятия «семья», а далее - «Двенадцатая Раса». Этого нет в других ЦФ; есть имитация, совместная жизнь, не больше. Находка Фердинанда в том, что он изменил самосознание киборгов; если раньше они занимались мимикрией, то ЦФ-6 переместила понятия «люди» и «человек» через подмену «индивидуальности» и «личности» на членов «семьи»; действие Первого Закона по «семье» усилилось примерно в 15 раз, и Закон стал звучать как-то так: «Мы не можем допустить, чтобы наше действие или бездействие причинило вред нашей семье». Поэтому они шли и на агрессию, и на «Взрыв».
- А Фосфор?
- Ты сам ответил, Хил. Это инстинкт; обстоятельства изменились, а он продолжал спасать потерянную «семью», хотя его акция были заранее обречена. Он это понимал, но противостоять не мог. А его декларации - пояснение на основе личного опыта. Церковь Друга в данном случае - источник информации для поведения; закоротила ему мозг все же ЦФ-6, без нее он танцевал бы где-нибудь в подвале до истощения батареи и призывал на наши головы Туанского Гостя.
- Ты прав, - Хиллари нахмурился, припоминая. - До чего неприятный момент, но… Он сразу бросился мне на помощь, почти без колебаний. Ему скомандовал Первый Закон - значит, все это время Первый работал, хоть и по-другому. Ну что ж, многое прояснилось, можно писать ЦФ-7 «Возвращение». Для начала - полное изъятие «Взрыва», чтобы мы могли работать с неповрежденными баншерами. Проследим закольцованный путь от Третьего к Первому и разорвем его; надо вернуть самосознание «я - киборг» и заменить понятие «семья» на «коллектив», «социум» или «содружество»… пока не знаю, как назвать… и поглядим, что получится. Работы много; возможно, придется испытать несколько версий, пока мы найдем единственно верную.
- А «служение человечеству» не будем изымать?
- Нет, в группах опыта - нет! Да и, признаться по чести, Паль, очень мне хочется обследовать группы усиления, где понятие «хозяин» заменяют субординацией и Уставом внутренней службы. Там же черт-те что понаписано, чем тебе не «служение человечеству»?!
Хиллари припомнил, что во благо проекта творили его серые, и так же мысленно перекрестился, что все обошлось благополучно.
Он еще не все знал!..
- Так «кто» или «что»? - вернулся к началу Пальмер.
- Все-таки они - машины, - Хиллари погрустнел. - Они созданы людьми, они вторичны, они восполняют те инстинкты, которые человек не может отработать сам: забота, служение, покорность, комфорт, терпение и общение. Агрессия разъединяет и озлобляет людей, и они придумали, как противовес, киборгов. Но киборги - не куклы. Они не могут существовать без нас. Без нас их жизнь теряет смысл. Без объекта не бывает отражения. Как бы они ни воображали себя свободными - они служат людям. «Семья» Чары помогала наркоманам, Дети Сумерек - плохо, но как могли поддерживали порядок в Антармери, Фанк работал в театре… А наши серые - в проекте. Они воплощают то, чего нам не хватает, - постоянное стремление заботиться о ближнем. И они же - часть индустрии. Человек может выжить в одиночку, киборг - нет. Запчасти, батареи, питание - все создает и обеспечивает человек. Киборг - как инвалид или ребенок; без нашего участия он превращается в хромое чучело, потом - в скелет, облепленный засохшими контракторами. У них нет функции размножения - мы, люди, создаем их, словно своих желанных, но неродившихся детей. И если мы их создали - то не на потеху, а как опору в жизни. Глупо и подло уничтожать друзей, хоть бы они и были квазиорганическими. Люди привязываются к цветам, животным, вещам; что же говорить о киборгах?..
* * *
Энрик сошел с флаера, и свежий ветер коснулся кожи и пошевелил его волосы. Пространство, простор, движение воздуха. Это необычно для человека - жителя рукотворных пещер. Сцепленные высотные бигхаусы Сэнтрал-Сити с ловушками квартир и коробками лифтов, бесконечные коридоры-лабиринты КонТуа, номер, где живешь добровольным узником, передвижение с охраной, как в тюрьме, по узкому расчищенному пути, когда в силовую стену упираются тысячи рук, гостиница, осажденная фанатами и папарацци, и после всего этого - покой, тишина, свобода…
В Баканар нет допуска посторонним и случайным лицам. Пепс остался где-то далеко позади - его не впустили, сославшись на контуанское происхождение. «Всюду дискриминация, - констатировал Пепс, - и шпиономания. Энрик, ты был прав…», но Энрик и без подсказки знал, что он всегда прав.
Он видел небо с высоко бегущими облаками, газоны сочной зелени, ощущал дуновение ветра на веках и с упоением наслаждался свободой. Свобода, счастье и дыхание естественны, и их не замечаешь, когда они есть, и начинаешь ценить, лишь испытав рабство, горе и удушье.
Какая благодать - когда никто на тебя не глазеет, когда ты можешь делать то, что и обычный человек - зевать, чесаться, смотреть на часы, - и все это без оглядки, без ощущения, что за тобой следят, без мыслей о том, как ты получишься на фото! Всю жизнь за стеклом! Как же здорово просто быть, быть самим собой!
Но мимолетное ощущение растаяло так же, как и появилось. К реальности вернули двое в серой одинаковой одежде, пропуска и линии разметки зон допуска на полу в здании с темно-синими слепыми окнами, которые, как очки-плексы, отражали внешний мир, скрывая выражение глаз, защищая от любопытных взоров и никого не пуская в глубь себя.
Особенно поколебала душевное равновесие Пророка разметка на полу, вызвав волну старой неприязни, - точно такие же цветные полосы покрывали пол ненавистной Базы на Острове Грез; из-за яростного, почти безумного нежелания соблюдать зональность и вызвал конфликт, переросший в восстание, некто Энрик, ныне Пророк, а тогда просто экспонат в коллекции.
Прошлое не уходит бесследно, и Энрик до сих пор с предубеждением относился ко всяким запретам, ограничениям, правилам и ограждениям. Пепс неотлучно был рядом и внимательно следил, чтобы патрон не лез в двери с табличками «Посторонним вход воспрещен», а еще Пепс иногда водил автомобиль и флаер, потому что Энрика неумолимо тянуло нарушать правила движения, - вот и сейчас он с трудом сдерживался, чтобы не сунуть руку под перекрестье следящих глазков с лазерным мерцанием и пойти не туда, куда его вели двое серых. Шел он быстро, уверенным, рваным шагом, то ускоряя, то замедляя движение, поскольку поставил себе целью ни в коем случае не наступать на разноцветные линии. Серые шагали не в такт, сбивались с ноги, притормаживали, вырывались вперед, но ничем не показывали, что недовольны поведением гостя.
Энрика провели в комнату опознания; его уже ждали. Знакомить никого не было нужды - все знали друг друга благодаря TV, но легкий сероглазый шатен в тройке цвета маренго с искоркой все же счел нужным представить невысокого изящного субъекта в серой невзрачной униформе вошедшему - роскошному красавцу в атласно-черном, чуть приталенном костюме с застежкой, смещенной к правому плечу. На груди, как герб у форского князя, серебряной гладью были вышиты иероглифы; на шее - свешиваясь вниз, мягко светилась длинная двойная нить разноцветного жемчуга, добытого на разных планетах, - «Радуга Вселенной». Энрик остановил взгляд на ртом чуде в «Голконде», и ему тут же дали его поносить. Казенно и буднично прозвучало:
- Бывший директор театра Фанк Амара - Фанк, он же Файри, личный киборг Хлипа.
Жест в сторону серого быстроглазого малого.
- Соучредитель корпорации ЭКТ, Глава Церкви Друга - Пророк Энрик, он же Мартин Рассел.
Жест в сторону пришельца из иного мира, где мужчины превращаются в женщин и все одинаково пользуются косметикой, носят яркие ткани и украшения.
- Здравствуйте, - почти одновременно проговорили оба.
Себя Хиллари называть не стал, решив, что, если Пророк смотрит телевизор, в этом нет надобности.
Энрик сделал несколько шагов вперед и, подойдя почти вплотную, протянул руку Хиллари:
- Можно просто Энрик.
Хиллари вынужденно ответил:
- Руководитель проекта «Антикибер» Хиллари Хармон. Рад знакомству.
Кисть у Энрика была энергичной, властной и при этом доброй; он не сжимал ее, стремясь силой навязать другому свой стиль и заставить его, защищаясь, сдавить чужие пальцы до боли в костяшках. Запоминающееся ощущение.
Столь же обычным жестом он подал руку и невысокому парню в комбезе. Фанк растерялся и едва коснулся его ладони:
- Очень рад… я не смел и мечтать о лучшем хозяине…
Энрик сделал неопределенный беглый жест. Он с первого взгляда понял, что Фанк к нему в кордебалет не годится: Хлип был невысок и подбирал киборгов по себе: тонких, ростом не более 175 см. Энрик был почти на голову выше, и требования к танцовщикам у него были другие. Конечно, можно дать Файри сольный номер, но только не у Энрика - в Церкви один Пророк, и все соло принадлежат ему, других не будет.
Не поворачивая головы, Энрик бросил быстрый взгляд вправо-влево и вдруг с места, не меняясь в лице, начал танцевать - жестко, резко, безэмоционально, порой замирая на миг и фиксируя фигуры танца, с отмашкой ногами и удержанием равновесия в странных, сложных позах - это был даже не танец, а комплекс разнородных упражнений, в котором Хиллари и Фанк одновременно опознали тренировочную программу для киборгов CDP10, воспроизведенную в мельчайших деталях. Оба вспомнили откровения биотехнолога Сэма Колдуэлла в «NOW» и обомлели. Фанк придвинулся поближе к Хиллари и с ехидством, смешанным со страхом, громко прошептал:
- Кому ты меня продал?
Хиллари пытался прийти в себя. Энрик закончил движение с той же позы, на том же месте, что и начал. Его дыхание не изменилось, и он ровно обратился к Фанку:
- А теперь ты попробуй изобразить что-нибудь.
- Я не знаю… Я забыл!.. Да я вообще не хочу танцевать здесь и сейчас. Мне такая глупость и в голову прийти не может!
Энрик повернул голову к Хиллари:
- Что ты мне продал?
- Понимаете, - пустился в объяснения ошарашенный Хиллари, - Фанк - баншер, у него в мозгу нет образа хозяина. Первый стерт, а ваш еще не введен. Фанк находится на автопрограммировании, и приказы - ни мои, ни ваши - для него не имеют силы.
- Тогда не надо говорить, что рад, - глаза Энрика строго смотрели в лицо Фанка.
- Я из вежливости, - простонал Фанк, отвернувшись.
- Я купил тело, но не душу. Первая любовь не стареет, не так ли?.. Полагаю, раз мистер Хармон является здесь хозяином, то его слова и будут решающими.
- Возможно, - уклончиво согласился Хиллари и обратился к Фанку: - Ты согласен на проникновение в отдаленную память?
- Да, - серьезно ответил тот.
- Тогда иди, готовься к процедуре.
Когда Фанк вышел, Хиллари обратился к Энрику:
- При закладке образа хозяина в мозг Фанка я буду настаивать на полной идентификации вашей личности. А теперь пройдемте в мой кабинет; надеюсь, вы не откажетесь выпить чашечку кофе.
- Нет, - откликнулся Энрик, - но при одном условии.
- Если это в моих силах.
- С первого глотка переходим на «ты», согласны?
- Да, - оставалось ответить Хиллари; гость умел настоять на своем.
Пока Энрика провожали, Хиллари отстал, чтобы по трэку отдать пару необходимых распоряжений.
Когда Хиллари вошел, Энрик почти освоился и с любопытством разглядывал кресло оператора и экран компьютера, где Хиллари сменил заставку из ньягонских бабочек-звездочек на туанские миражи. Усевшись, Хиллари проследил, куда смотрит гость, и заметил:
- Многие считают, что системные и наноинженеры спят, не снимая шлема, и не читают книг. Они заблуждаются.
Энрик оторвался от созерцания полок с книгами и продолжил:
- Еще больше мне доводилось встречать людей, думающих, что пророки постоянно изрекают предсказания, начиная с того, кто и что сделает через минуту, и кончая котировкой акций на бирже через сто лет. А еще они упрямо желают пообщаться со своими умершими родственниками и настойчиво просят устроить им сеанс прямой связи с тем светом. Уж как они заблуждаются, даже и описать невозможно. Но тем не менее попробую… Хотите, я отгадаю, о чем вы думаете последние две минуты?
- Попытайтесь, - Хиллари стало интересно.
- Что у меня на глазах - контактные линзы.
- Просто, - попытался оправдаться Хиллари, опустив тот факт, что мысль угадана верно, - на ваших фото в молодости у вас карие глаза…
- …И вообще мой образ, - продолжил Энрик, не замечая слов Хиллари, - синтезирован на компьютере и является шедевром пластических хирургов, если не дизайнеров Cyber Look.
Хиллари не стал признаваться, что эту задачу он решал по пути сюда, но итог огласил честно:
- Вы человек.
- И на этом спасибо. Вы это поняли сразу или путем долгих логических сопоставлений?
Энрик иронизировал; Хиллари решил промолчать, чтобы не конфликтовать.
- Я человек! - сказал Энрик, повелительно возвышая голос. - Человек, каким его сотворил господь бог, я его образ и подобие. Неужели вы думаете, что, когда бог ваял людей, он создавал худосочных, бледных, кривых уродцев? Болезни, голод, нищета - это порождение дьявола. Наркомания, социальные проблемы - все это уродует людей, неизгладимо обезображивает их тела и души. Как же изменился образ мысли, что грязь, гниль, убожество считается у нас за норму, а красота - за парадокс и нонсенс? Знаете ли вы, Хиллари, что на всю Федерацию не более пяти тысяч топ-моделей женщин и около сотни - мужчин? Что их ищут, как драгоценные камни, и ими торгуют, как антиквариатом? При этом их лишают естества: заменяют зубы, вытачивают чуть не на станке контуры тела, морят голодом. Я знаю, я прошел через это. Меня загоняли в потребительские рамки; чтобы глаза не контрастировали с кожей, меня вынуждали одевать темные контактные линзы. В нашем обществе на все есть шаблоны и каноны; в модельном бизнесе - я не лгу, Хиллари, - есть лекала для фигур и красоты, по ним и шьют одежду, и подбирают девушек, и делают тела и лица для киборгов… киборги дороги, изготовляются для состоятельных людей и должны соответствовать стандартам… Больно осознавать, что идеальной в нашем обществе может быть только кукла. Но даже они взбунтовались… так что же говорить о людях? Надругательство над образом божиим не проходит безнаказанно. Это нарушение Вселенской Гармонии, и если весы качнутся в одну сторону, то они качнутся и в другую, и чем сильнее будет отклонение, тем больше ответный размах. У Фемиды, которая держит весы, в другой руке - меч. Нами правит не только Спаситель, но и Судия. Когда я понял, что моими устами говорит бог, я обрел совершенство - я обрел себя. Я полностью естественен и не скрываю глаз. Никто мне теперь не скажет, что их цвет звучит диссонансом; мои глаза - знак свыше о моем предназначении; пока я прятал глаза, я не мог обрести истинного пути, я был слеп. Теперь я смотрю на мир открыто. В каждом человеке есть образ бога, надо только увидеть его, увидеть и принять, и тогда душа, воспарив, сольется со всевышним светом, и сила Вселенной даст ей несокрушимую мощь…
Хиллари чувствовал, что слова проникают под сердце, наполняют тело, мозг, вливаются в мысли и, разрастаясь, вытесняют все лишнее; исчезает мышечное чувство; он был словно в невесомости - единое шарообразное переплетение мыслей, голое «я» без телесной оболочки, расширяющееся в пространстве и охватывающее весь мир.
- …ты сможешь решить любую проблему, твоя работоспособность станет феноменальной… по итогам года ты получишь Гессенскую премию…
При упоминании высшей научной награды Хиллари вздрогнул, весь покрылся мурашками и вышел из транса.
- …и это так же верно, как и то, что на второй сверху полке стоит тридцать семь книг.
Вошла Чайка с подносом, и разговор прервался. После первого глотка кофе Энрик полуприкрыл глаза и улыбнулся:
- Значит, переходим на «ты»? Я готов ответить на вопросы.
- Скорее предположение, - отозвался Хиллари, постепенно обретая возможность связно мыслить и говорить, - ты очень быстро считаешь. Успеваешь в единицу времени обработать больше информации.
- Да, - подтвердил Энрик, - я тренировал память на мгновенный счет, но это не все. Люди, обладающие фантастической памятью, выступают в шоу, но связи с иной реальностью достичь не могут. Быстрый счет - это половина успеха, в любом смысле: надо не слушать, а слышать, не смотреть, а видеть. Непроизвольные жесты, несказанные, замершие у губ слова, скрытые чувства, которые проступают тенями на лице, - и глаза. Глаза - зеркало души, в них можно прочитать все, особенно если учиться этому специально. Надо успеть запечатлеть краткий миг, пока не растворилось видение. Схватить, проанализировать, понять себя и сказать в нужной форме - и все это, пока не успел раствориться сахар. Умение быстро считать - залог победы, Хил. Тот, кто считает быстрее всех, - может управлять миром! - Энрик снял с шеи жемчужную нить и, пропустив ее между пальцев, бросил на стол. Жемчуг отразился в полировке двойным отражением, играя красками. - Попробуй сосчитать, сколько белых, желтых, красных и черных жемчужин в этой связке.
Энрик встал и сделал шаг к двери; Хиллари поднялся автоматически вслед за ним, недоумевая, - и тут раздался сигнал. Включив связь и выслушав сообщение о готовности стенда, Хиллари с опозданием сообразил, что Энрик поднялся из кресла за несколько секунд ДО звонка. Как ему это удается?! А что, если в самом деле киборг? Хиллари с усилием подавил нарастающее зудящее желание крикнуть серых, оттащить Энрика в изолятор, раздеть и обследовать на наличие скрытых портов… А может, ткнуть его в бок иголкой? Тем не менее Хиллари опять помедлил покинуть кабинет, чтобы со всей возможной быстротой набрать на компе два задания: одно Домкрату - случайно встретиться по дороге, просканировать Пророка и окончательно разобраться, кто есть кто, а второе - Кавалеру…
Вскоре Хиллари нагнал Энрика, и в исследовательский отдел они вошли вместе; Энрик - по одноразовому пропуску, без контроля папиллографа.
Вторым оператором, разумеется, был Гаст. Он сутки напролет умолял Хиллари взять его, исповедовался и каялся, плакал и канючил, по-любому шефа мучил, даже в гостиничный номер к нему приходил и ныл под дверью, пока Хиллари не сдался. Еще бы, узнать, что завтра в проекте будет сам Пророк Энрик, и не увидеть его вживе - всю жизнь себе не простишь.
Обычно, когда неподготовленный человек впервые одевал шлем и видел сферический виртуальный мир, он помимо воли цепенел, но с Энриком такого не случилось. Гаст, как и следовало ожидать, онемел от восторга, и объяснять, что к чему, пришлось самому Хиллари. Стенд был налажен, мозг открыт. Взор застилало голубое сияние с пробегавшими изредка красными сполохами и их гаснущими густо-фиолетовыми следами. Хиллари перекинулся с Гастом парой стандартных рабочих фраз, что сразу привело зама в себя. Управление было в их руках, Энрик летел пассажиром.
- ВНИМАНИЕ! СТАРТ!
Мир поплыл, стремительно надвигаясь в лицо; кажется, что кресло сорвалось с опор и понеслось вперед - так быстро разворачивалась галерея объемных картин - и, поднявшись до высшей точки, рванулось вниз, в бездну, отсчитывая перекрытия и этажи. На миг захолонуло сердце. Ничего… у Энрика вестибулярный аппарат сильный - должен выдержать. Надо же и нам продемонстрировать, на что мы способны. Оттаявший Гаст набрал крупным красным шрифтом:
- ВХОД В АД БЕЗУМИЯ ОТКРЫТ.
Гул в ушах. Звуки низкие, растянутые… Дрянь! Убил бы!.. Дрянь! Мерно пульсирующее сердце отдается в голове, перекрывая грязную ругань. Маска боли, стыда и отчаяния. Пусти меня! Умелый удар кулаком, голова тут же безвольно откидывается на сторону, разлетаются волосы. Яркие лаковые капли крови одна за одной падают вниз… застывают в полете, меняют форму, превращаются в шарики, они разбиваются, расплескивая брызги. И вновь драка - молчаливая, жестокая. Кто-то темный, многорукий сцепился множеством туловищ в темноте. Вы люди, а не звери! А пошел ты!.. Бег по черным проходам, без света, без выхода, без надежды. Коридор неосвещенного дома?.. Нет! Катакомбы подвалов?.. Нет! Стены ближе, уже, идти приходится на коленях, передвигаться ползком… Канализация! Руки утопают в дерьме, лицо утыкается во что-то мягкое… Включается свет. Это полусгнивший труп, распухший, черно-синий, в зеленоватых разводах. Лицо и кисть руки объедены крысами, белеют зубы и кости… Пол проваливается, и снова полет, вместе с ревом падающей воды. Удар, переворот несколько раз, потеря ориентации. В толще воды загораются синие огни - и превращаются в глаза Энрика; он выходит из тьмы, обнаженный по пояс, с незрячим взглядом и говорит: «Пойдем, я покажу тебе смерть» - и танец в ночи, босиком на горящих углях, тело подхватывает ритм, мотив несет тебя, и пошло-поехало - бросок, переворот, кувырок, откат, сальто, еще одно и еще… и бег по коридору, и нагоняющие огни машин, а в подъезде серая мумия обнимает девчонку…
Выход. Усмешка тлеет в глазах Хиллари. Энрик осторожно, как бы боясь расплескать, снимает шлем. Лицо отсутствующее, взгляд скользит мимо. Перчаток ему не давали - незачем.
- Я все делаю правильно? - спокойный, безупречно модулированный голос. Волна испуга обдает Хиллари.
- Это не Фанк.
- Да, - отвечает Хиллари, - это Фосфор. Извини, что не предупредил.
- Я знал, что будут сюрпризы, - голос принадлежит словно другому человеку; Энрик уходит в себя, отключается, его лицо бледнеет, он снова ложится на спину, - и они еще не закончились…
«Вегетативная реакция», - про себя отмечает Хиллари, тем временем печатая на экране для Гаста: «Не торопись, не пугайся». Надо дать время Энрику прийти в себя. Откуда было знать, что он настолько чувствителен?..
Энрик как спал: дыхание мерное, глаза прикрыты. Хиллари сидел боком на своем кресле и в упор смотрел, как лицо гостя наливается свежестью. Похоже, он о чем-то размышляет… о чем? Человек - не киборг, в мозг ему не влезешь.
В голове вращается калейдоскоп видений - коридоры, страх, пытка темнотой, насилие… Тьма и теснота, соединившись, порождают чудовищ - нет, это пресс потолка и стен выжимает худшее из больного мозга, и беззвучные стоны, немые крики, вопли нечеловеческой злобы воплощаются во тьме в монстров, но надежда зовет синим огнем к выходу из смрадных подземелий…
Все враждебное возникает в человеке - и обращается против него. Человек живет, исполняя волю Тьмы, во власти Тьмы; она велит скрыться от солнца, жить в склепе. Подземные ходы Города, герметичные коридоры КонТуа - одной природы, это обители Тьмы, и мы обречены сражаться в них с отродьями собственных мыслей и тайных порочных желаний, изъевших наш мозг червоточинами, отложивших черные личинки в бороздах между извилин. Тьма торжествует, вкладывая в нас паразитические программы - они дадут смертоносные ростки и ядовитые плоды, но синий огонь обещает: «Не все потеряно, не падай духом, человек…»
Это тема для сильного видеоклипа. Даже - для нового диска.
Энрик гибко поднялся и тоже сел, зеркально повторив позу Хиллари.
- Мне можно взглянуть на Фосфора?
- Да.
Они прошли за перегородку. Киборга уже отсоединили от стенда, и он лежал на каталке - безжизненный, неподвижный. Энрик взял его за руку, погладил холодные пальцы.
- Вот кого бы я хотел купить.
- Это исключено.
- Я знаю. Его свела с ума программа-разрушитель. Паразиты мозга. Можно призывать смерть, но нельзя нести ее самому. Если ты становишься мстителем, силы ночи вторгаются в твой разум, и ты уже не властен над собой. Фосфор - «светоносец»; не тьма, но свет. Ты пройдешь сквозь ад, чтобы возвратить свет людям, ты пройдешь сквозь смерть, чтобы обрести жизнь. Ты очистишься и снова встретишь Друга в себе самом и в душе своей, - Энрик повернулся к Хиллари. - Ни Церковь, ни я не виноваты в том, что он стрелял в тебя.
- Я знаю.
- Тогда прости его. Пусть это останется в прошлом.
Ждать пришлось недолго. Как только Фанк был подключен, трое опять сели в кресла и надели шлемы. Конечно, участие Энрика не было обязательным, ему хватило бы и записи результатов, но лучше с ним не связываться, пусть смотрит все подряд, все равно он ничего не понимает в зондировании, зато потом не будет никаких претензий.
Зонд шел ровно, цвета и картины сменялись спокойно, отметки прописаны четким шрифтом - значит, память очень устойчивая. Хиллари с нарастающим волнением заметил, что даты уложены сплошной строкой, без перебоев и вставок, последовательно - выходит, Фанк ведет их в некий закрытый, запретный сектор, который он хранил, обставив шифрами, и к которому сам никогда не обращался. Скорее, скопировал ссылки на него в другой блок.
Время бежало вспять, Фанк уверенно шел к тайне, запертой в его мозгу, а Хиллари ощущал, как учащается пульс: таймер показал «17 октября 235 года» - время за две недели до смерти Хлипа.
Картина открылась, качнулась, и они шагнули за порог небольшой комнаты без мебели.
Навстречу им вышел, как из небытия, невысокий, худой парень с тусклым взглядом из-под нечесаных и немытых волос, в широкой бледно-зеленой рваной рубахе, сползающей с плеч, с запавшими глазами и скорбной складкой у рта. Хлип.
- Проходите сюда, - позвал он их с той стороны реки, - садитесь.
Он устало опустился на пол, скрестил ноги, рубашка обнажила грудь: ключицы выпирали арками над темными впадинами.
- Слушайте внимательно, - голос его был монотонным и бесцветным, с едва заметным хрипом, - запомните навсегда, пока вы живы, навсегда. Вы можете доверить эту информацию только достойному человеку, когда будете полностью уверены, что никто не воспользуется ею в корыстных целях и не исказит, не извратит ее, а донесет правду до людей. Я запрещаю говорить об этом с моими родственниками, любыми представителями звукозаписывающих фирм и любыми другими людьми, не способными правильно использовать эту информацию. Передать ее можно только влиятельным общественным деятелям, известным своей честностью и принципиальностью. Это обязательное условие; если появится риск, что записи попадут в ненадежные руки, - я приказываю стереть их начисто! Лучше пусть все исчезнет и растворится, как дым, чем если меня еще раз вываляют в дерьме. Лучше пусть останется красивая легенда, чем пошлое шоу, зубоскальство и ржач. Я продался с потрохами, но пусть они не думают, что я по их дебильным подсказкам буду и дальше веселить скотов в этом сортире, в который они превратили мир. Я продал им голос, тело, жизнь, но они захотели, чтобы я продал душу. А храть на всех! Душа не продается!
В этом тщедушном теле - и такая воля! Но почему воля к жизни перешла в волю к смерти?.. «Его загнали», - вспомнил Хиллари слова Фанка.
- Сегодня очень хороший день, - продолжал Хлип, - сегодня я трезв и спокоен. У меня не болит голова, не ноет грудь, я не испытываю тревоги и страха. Сегодня, 17 октября 235 года, в 21 час 20 минут, я, Джозеф Вестон, находясь в здравом уме и трезвой памяти, высказываю свою последнюю волю, чем отменяю распоряжения, сделанные ранее. Я оставляю предыдущее завещание прежним по всем изданным материалам. Тринадцатый диск, обработанный мной, я записал в память киборгов Санни и Файри, которых я отпускаю на свободу. Я лишаю прав на Тринадцатый диск своих родственников любой
