Что наш продукт вызывает гастрит, аллергию и рак.
- Ложь! - Человек свился змеей и снова разлегся на троне, перевернувшись на живот. Над спиной приподнялись острые углы лопаток. - Подлая и преднамеренная ложь. Мой продукт специально разработан на основе генной инженерии и фотонной физики и не вызывает грубых изменений в организме. Он проникает глубоко в клетки и, воздействуя на ядро, вызывает скрытые мутации на субмолекулярном уровне. С теми, кто пьет и ест мои продукты, ничего не случится. Да они мне и не нужны - это отработанный шлак, пустая порода, ненужный сор, - но они должны, ты слышишь - ДОЛЖНЫ! - соприкоснуться с моим продуктом, и тогда их дети - мои. В них генетически будет заложена тяга к моему продукту, ферментная недостаточность, восполнить которую они смогут, только потребляя мои продукты. Это как наркотик; они будут не в силах противостоять. Новое поколение выберет меня, мои знаки, мои символы, мое знание. Они будут отравлены, еще не родившись. Я работаю на будущее, на перспективу. Так что удвой старания и усиль рекламу. Вбивай им день и ночь в голову мои мелодии, мои лозунги и мысли, и весь мир станет моим. Никто не сможет противостоять мне!.. Убирайся!!
Вошедший, не оборачиваясь, пятился к выходу, чувствуя, как холод проникает в него, как немеют пальцы, а мышцы стоп сводит судорогой.
Принц Мрака Ротриа с истомой распластался на троне, прижался к ледяному камню и остался лежать неподвижно, постепенно остывая…

* * *

Белые пластиковые ложки попеременно шаркали по стенкам банки с надписью на трех языках - буквы сообщали, что синтетический продукт на основе модифицированной трансгенной сои по своим качествам максимально приближен к натуральному, диетичен и полезен. Селена и Звон, соблюдая очередность, выскабливали содержимое и жаловались друг другу на жизнь. Оба почти не спали; белки глаз у Звона пошли красными прожилками, а сиреневые тени на веках у Селены не мог скрыть даже несмываемый макияж. Перламутрово-синие волосы у нее свалялись, вся она покрылась пылью и грязью и больше всего напоминала манекен, выброшенный на свалку, о чем ей в виде комплимента доброжелательно поведал Звон. Селена не осталась в долгу и парировала удар, заметив, что костюм арестанта на нем будет сидеть куда лучше и симпатичнее, чем эти облезлые брюки из псевдозамши и якобы стильная форская куртка, а заодно его постригут и помоют.
- А стричься я им не дамся, - заупрямился Звон, - это нарушение гражданских прав и насилие над личностью.
- А вот это, - Селена тряхнула прикованной к стене цепью, - не насилие?
- Я не хотел, - покаянно сложил руки на груди Звон, - меня заставили, меня принудили. Я был против.
Селена безраздельно завладела банкой и выскабливала уже донышко.
- Ты не хотел, Фосфор не хотел - кто же тогда у вас за главного? Бабы, что ли? Вы не мужики, а слизняки.
- Не кипятись. - Звон взял банку, оценил ее чистоту и бросил в дальний угол, где понемногу нагромождалась куча всяких упаковок. Запрограммированная коррозия и вездесущие микробы медленно разъедали вскрытые банки и коробки - те покрывались пятнами, трещинами, фестонами дыр и рассыпались в мягкую влажную труху.
- Войну ведет семья Чары, она у нас за генерала.
- А ты-то чем провинился, рядовой Звон, - продолжала наскоки Селена, - что тебя посадили на гауптвахту?
- Это все Фосфор. «Не доверяю ему, - говорит, - и точка». Это он мне простить не может, что я первый к Лильен подкатился. Мстительный, однако. Слушай, Селена, а у киборгов бывает любовь?
- Нет. И быть не может. Любовь - это сублимация полового инстинкта. Ну, сам посуди - какой у киборгов половой инстинкт? Из чего ему взяться, если они бесполые? То, что они используют это слово, ни о чем не говорит; просто они играют, как артисты в дешевом сериале «Дочки-матери». Папа! Мама! Я твоя дочь! Я люблю тебя! Мы снова вместе! Я нашла тебя через пятнадцать лет разлуки! И прочая телевизионная бурда в том же духе. Они и семьи свои моделируют по сериалам, честное слово. Ребенок, пока он поймет все отношения в семье и обществе, проживет лет двадцать, а эти за полтора-два года успевают получить навыки общения - но какие! Насмотрятся сериалов под завязку и копируют кто во что горазд. Милые мои, я так по вас соскучилась! - передразнила кого-то Селена. - Я смотрела их мозги, там половину памяти занимают сериалы, фарш из пошлых слов и поз. «Любовь» и «киборги» - несовместимые понятия. При чем тут вообще «любовь»?! Это же куклы, игрушки. Человек может полюбить куклу, но кукла человека - никогда.
- Вранье! - энергично отозвалась Косичка. Услышав диспут, она не пожалела больную ногу, чтобы прихромать и принять в нем участие. Она встала в проеме двери, опершись о косяк. Стены начали сотрясаться, а потом с воем и грохотом пронесся очередной поезд, так что всем поневоле пришлось сделать паузу в разговоре. Кое-где со стен осыпались кусочки штукатурки.
- А я утверждаю, - продолжала Косичка, - что любовь существует и никакая это не сублимация. Сублимация - это когда ни семьи, ни детей, человек круглые сутки в шлеме сидит и киборгов ловит.
- А-а! - лучезарно улыбнулась Селена. - Это ты о папе Фердинанде?
- Не трожь Фердинанда, - гневно откликнулась Косичка, - это из-за тебя с ним неизвестно что сделали. А он был такой человек! Ты мизинца его не стоишь!
- Поэтому вы и сбежали от него?
- И не поэтому! Не смей так говорить!.. Сбежали, чтоб не навести на его след кибер-легавых. А то вы всюду распустили свои щупальца. Что вы можете знать о любви? - с горечью промолвила Коса. - Я любила парня, я им дорожила, я заботилась о нем. И Лильен полюбила бы Звона, если бы не вмешался Фосфор. А Рыбак полюбил Гильзу, хоть и знал, кто она на самом деле, а Гильза за него жизнь отдать хотела - вот как сильно она к нему привязалась!..
- Правда, - невольно вырвалось у Звона.
- Да-да, - подтвердила Коса с самым серьезным видом, - прямо так, она сама мне говорила. Но этот Фосфор… в него все влюбляются: и люди, и наши… Он потому и ведет себя так свысока, под крутого, чтобы отогнать всех, а то на танцах на него девки пачками вешались… Он ни к кому не подходил, а вот в Лильен влюбился с первого взгляда. А еще мама, она всегда с нами, она под луч встанет, лишь бы любую из нас спасти, а Фердинанд - я до сих пор тоскую и переживаю, что мы его бросили одного. Но иначе нельзя - мы начали войну, а он был против.
- Это его не спасло, - равнодушно заметила Селена, облизывая ложку.
- Вот вы все говорите - куклы, манекены, - лицо у Косички озарилось каким-то внутренним светом, - а мы ну пусть не совсем такие, как люди, но тоже мыслящие существа. У нас есть память, интеллект, мышление, а прав нет никаких. Даже у идиотов и у животных есть права - а у нас нет. И мы решили бороться, потому что у личности есть столько прав, сколько она себе обозначит. Мы начали войну, потому что не можем больше убегать, и прятаться, и страдать, когда убивают наших близких или делают их рабами, выжигая им мозг, как это сделал Хармон с Чайкой. Хватит! Мы будем драться за себя, за свои права, за место под солнцем. Победа, может быть, дастся нам тяжелой ценой, но мы будем знать, что наши жизни не напрасно прожиты. Свои права надо отстаивать в борьбе!
- Вот как! - тут же подпрыгнула Селена и, сев на корточки, собралась в тугой комочек. - Спасибо за подсказку, милая!..
Звон сразу переместился подальше от рук и ног беспокойной пленницы.
- Фосфор! Фосфор!! - закричала во всю мочь Селена. - Фосфор! Где ты?! Иди сюда!! Я знаю, ты здесь!
- Ну зачем он тебе нужен? - увещевал ее издали настороженный Звон, который не по своей воле пришел в эту комнату и полсуток не мог выйти. - Сидит, никого не трогает - и пусть себе сидит. Не надо его звать. Он же бешеный!
- Фосфоооор! Иди сюда, иначе я голову об стену расшибу!!
- Кричи громче, - ехидно посоветовала Коса, - он медитирует, с покойным туанцем общается.
Вновь стены задрожали, затряслись, из щелей в потолке стал вытряхиваться мелкий мусор, и все звуки утонули в громовом дребезжании очередного поезда надземки…
Фосфор молился. Обнаженный по пояс, босиком на неровном выщербленном полу, полузакрыв глаза, он полностью воссоздавал в памяти движения Пророка Энрика и с совершенной точностью и легкостью воспроизводил их в сложном рисунке медитативного танца. Руки обнимали весь мир, как шар, ноги двигались и скользили, как лапы подкрадывающегося хищника, позвоночник свивался спиралью, центр тяжести тела смещался по сложнейшей кривой, всегда оставаясь опорой и срединной точкой любой фигуры танца. На экран внутреннего обзора Фосфор проецировал танец Пророка, музыку и звучание его голоса, в точности, в совершенстве подражая ему, сливаясь с ним. Фосфор был в трансе, и, если бы кто-нибудь его окликнул, он бы начал говорить голосом Энрика:

Сотнями рук
Мы говорим: «Да!»
Здравствуй, наш Друг
Новая заря.

Истины свет
Разгонит ночи мрак.
Мы говорим: «Да!»
И да будет так![Б]

Фосфор был абсолютно убежден, что Пророк Энрик - киборг, и верил в это с неистовством фанатика. По мнению Фосфора, никто из людей не мог вынести эти многочасовые танцы-молитвы, ни имитировать в точности движения Энрика - Пророк был неутомим и вынослив, как машина, а энергия и размах па его танца достигали крайних точек, на которые способны суставы, и даже более. А пятьдесят семь раз кувыркнуться через голову, каждый раз приземляясь в контур ступней, обведенный белой чертой, мог, как считал Фосфор, только киборг. Во всяком случае, из всех «верных» «Ночного Мира» повторить в точности обязательный набор медитативных танцев мог один Фосфор. Его уже выдвинули на состязание храмов во славу Друга, но тут в его жизнь вошла, ворвалась как соблазн, как медовое искушение хозяйка ночи и страсти Лильентэ, жена орского бога войны и смерти Кера, чьи лучи-ножи губят все живое. И Фосфор понимал, что Кер отомстит, и призывал Друга, который проходит через смерть, как сквозь ночь, Друга, которому нечего бояться, который может остановить Кера, уже идущего навстречу с клинком багряного цвета…
- ФОСФОР, - вмешалась с радара Коса, - ТАНЦЕВАТЬ ПОСЛЕ БУДЕШЬ. ТЕБЯ ЭТА ДЕВКА ЗОВЕТ, СКОРО ОХРИПНЕТ.
Фосфор замер, потом с досадой выпрямился («Никто нас не понимает… „танцевать“!.. Это миг слияния с богом!»), набросил на плечи рубашку и отправился в «изолятор».
- Ну, что вам? - Фосфор, в расстегнутой рубашке на голое тело, в неизменных черных кожаных брюках, утвердился в двери, оттеснив Косу.
- Мне ничего не надо. Я всем доволен, - сразу же отозвался Звон с блаженным видом, который никак не вязался с его измученным бессонницей лицом.
«Должно быть, у Звона по выживанию, - подумала Селена, - было 150 баллов из 100 возможных…», а вслух сказала, уверенно пристукивая в такт словам сжатым кулачком по матрасу, отчего поднялось и полетело в разные стороны облачко пыли:
- Я требую! (удар) Я настаиваю! (удар) Если не прекратится эта пытка! (удар) Я…
- Не пыли, - оборвал ее Фосфор, - говори по существу.
- Я не сплю уже трое суток! Это пытка. У меня сердце заходится, а в голове - как наковальня бухает.
- Немного пульс частит - это не страшно, - отметил Фосфор и повернулся было уходить.
- Не страшно?!! - взвилась Селена. - А если у меня галлюцинации начнутся, ты сможешь их своим радаром просканировать?! Черта с два! Я тут с ума сойду. Я боюсь! Я утром видела, как кто-то черный с горящими глазами в окно заглядывал. Мне страшно. Мне кажется, что дом сейчас рухнет, а я за ногу привязана, на меня плита упадет и в лепешку раздавит. Ребра сломаны, внутри все - в кровавую кашу, череп лопнет, и глаза выкатятся и запрыгают по лестнице, - Селена пересказала свой недавний кошмар и залилась неподдельным ревом.
Фосфор застыл в дверях.
- Она точно свихнулась, - как знаток, подтвердил Звон, - когда мы ее поймали, у нее крыша уже была в пути. Ну ты глянь, мыслимое ли дело, чтобы сетевой оператор такое со своими волосами вытворял, и раскраска у нее - бррррр, в темноте светится. Такого даже в фирмах не допускают, не то что в военном проекте.
- Я в клинику, - поймав подходящую струю, рыдала Селена, - я к психиатру ехала… А вы…
Фосфор подошел поближе, уселся на матрас, погладил Селену по волосам, по плечам, достал из заднего кармана брюк расческу и, легонько касаясь, с кончиков начал распрямлять Селене волосы, тихо ее уговаривая:
- Ну, ты не плачь. Успокойся. Сейчас мы тебя причешем, ты станешь симпатичной девчонкой. А то глаза распухнут. Сейчас ты мне скажешь, что тебе надо.
Укушенная рука выше запястья у него была перетянута напульсником, больше похожим на туанское зарукавье.
- Для начала, - Селена старалась взять себя в руки, но еще продолжала всхлипывать, - таз с водой, чтобы умыться. Затем, - она начала загибать пальцы, - во-первых, табельной агуры в разведении один на двести, миллилитров пятьдесят; во-вторых, терпозин - по две таблетки в день, и алдорфин в вену на ночь - кубика два.
Звон приоткрыл рот и округлил глаза. Фосфор уронил руку с расческой.
- Ты знаешь, что этих средств нет в свободной продаже? Ты знаешь, сколько это стоит на черном рынке?
- Не знаю, - пренебрежительно повела рукой Селена, - и знать не хочу. Нам все бесплатно выдавали. У меня скоро ломка начнется. Вот откажет сердце, и все. Я еще молодая, - снова завыла Селена, - я не хочу умирать!..
Фосфор ее причесал до конца, погладил по рукам, коснулся сомкнутыми губами лба; на мгновение их волосы соприкоснулись и перемешались, и Селена уловила его запах - мягкий, с горчинкой дыма.
Затем он спрятал расческу, быстро поднялся и пошел к выходу, сказав на прощание;
- Я найду все, что нужно, потерпи немного. Сразу все не обещаю, но уже сегодня что-нибудь достану.
«Ах, какой парень! - подумала с легкой болью разочарования Селена. - Не будь он киборгом… о, я бы обязательно в него влюбилась!..»
А вслух она пролаяла:
- Молитесь всем богам, что вы украли меня, а не Хиллари Хармона!
- Это было бы прикольно, - хихикнула Коса. - Я бы ему каждый день по тридцать раз в лицо плевала. Вреда никакого, а обидно до страсти.
- При нем, - с гримасой превосходства отозвалась Селена, - вы бы как карусельные лошадки носились. А через три дня сами бы сдали его властям, лишь бы избавиться. Он бы вам все мозги наизнанку вывернул. Устроил бы полную сухую голодовку.
- С чего ты взяла?
- Он жрет одни натуральные продукты и пьет воду из горных ледников. У вас бы бутков не хватило прокормить его.

* * *

Блэкард в Басстауне - не самый благополучный район. Есть замыслы превратить его в новостройку, усеянную дешевыми и удобными муниципальными домами, но пока планы городских властей дозрели лишь до стадии «Взорвать и разровнять манхлятники». И порой то один, то другой обветшавший бигхаус оседает в тучу горячей пыли.
Здесь, в сгущающихся сумерках над темным пустырем, бесшумно, на одном гравиторе, завис, а затем приземлился «флайштурм» с федеральным орлом и надписью «Морион» на борту. Его прожектора вспыхнули и пошевелились, отбрасывая длинные переплетающиеся тени; когда огни погасли, флаер слился со множеством неровностей и остовов разрушенных домов.
Хиллари выглянул из кабины и присел на ступеньки, выдвинувшиеся из-под двери, по ларингофону приказав киборгам усиления, которых взял с собой, сидеть не шевелясь и не высовываясь.
Хиллари рассчитывал на полное доверие - ведь если дело дойдет до стычки, то неизвестно, на чьей стороне будет победа. Среди беглых киборгов было два Warrior'a, и оба координатора, а значит - самых умных и опытных.
Он сидел и ждал. Ждать тоже надо уметь - не тревожиться, не напрягаться, не считать секунды.
Он даже не знал, сколько прошло времени, когда в темноте обозначились две неясные, расплывающиеся фигуры. Когда они подошли ближе, Хиллари опознал Этикета и Бамбука. Значит, оба Warrior'a сидят где-то в засаде. Особенно опасен Ветеран с его огромной наработкой - он может самостоятельно планировать и проводить любую акцию. «Как бы мне не оказаться между двух огней», - зябко подумалось Хиллари.
- Я жду вас, парни. Я сделал все необходимое. Мы разместим человека у нас, в Баканаре.
- Я и не сомневался в ваших словах, босс. А где Сид?
- Готовится к встрече высокого гостя. Ведь, кроме места содержания, надо обосновать арест документально. Не можем же мы, после всего случившегося, отдавать его в полицию…
- Никоим образом, босс. Его могут убить в камере, чтобы оправдать огневой контакт. К тому же нам нельзя засвечивать проект.
- Я бы хотел этого меньше всего.
- Я очень рад, босс, что наши позиции совпали.
Этикет позвал остальных с радара кодовым сигналом.
Из темноты показались еще три фигуры. В самой большой тени Хиллари сразу узнал Ветерана. Ковша он тоже разглядел - по прямой осанке и твердому шагу. А вот кто это идет между ними?.. Высокий, сутулый, бредет шаткой походкой, вытянув вперед одну руку и шаря ею в воздухе, как слепой. За плечо другой руки его держит Ковш.
Странная троица подходит ближе, останавливается. Теперь можно рассмотреть высокого парня. Спутанные, слипшиеся, грязные, давно немытые и не чесанные волосы. Высокий лоб, глаза скрыты густыми тенями, вдавленные скулы, рельефное, с глубокими складками лицо. Во всем его облике - усталость, смешанная с недоверием, тоской и враждебностью.
Конрад был уверен, что его везут на расстрел. Его охватила апатия, иногда сменявшаяся вспышками гнева.
Увидев худощавого, подтянутого мужчину в хорошо сидящем на его спортивной фигуре костюме, Конрад потерял последнюю надежду. Это, несомненно, человек. Палачи - всегда люди. Убивать - привилегия людей.
Хиллари сделал несколько шагов навстречу, протянул руку:
- Здравствуйте, Фердинанд. Я - Хиллари Хармон.
- Я - Конрад Стюарт. Не понимаю, о чем вы говорите.
И, согнувшись, заботливо поддерживаемый Ковшом, он полез во флаер.
Хиллари остался стоять с рукой, застывшей в готовности к рукопожатию. Тот, кто мог бы видеть сейчас его лицо, удивился бы, что Кибер-шеф улыбается своей самой обаятельной улыбкой. Улыбается в пустоту, далекой стене небоскребов, перегораживающей полнеба.

ГЛАВА 6

Город полон жизни - она устремляется вперед автомагистралями, мельтешит в воздухе флаерами, уходит вглубь развязками и линиями метро. Город велик и всеобъемлющ, как Вселенная. Аккуратные, великолепно спланированные, с собственными прудами, полянами и рощицами дома Белого Города Элитэ сочетаются со слитной застройкой Аркенда, вертикали небоскребов делового центра соседствуют с бигхаусами Честера, где лучи Стеллы никогда не достигают дна улиц. И этот человеческий макрокосм, являясь средоточием науки, культуры, администрации и производства, представляет собой также и питательную среду для всяческих маргиналов, нелегалов и паразитов, начиная от микробов и кончая городскими партизанами. Все хотят кормиться на дармовщину, и не придумаешь экологической ниши лучше, чем место проживания сотни миллионов белковых тел.
Люди прививками и строгим карантином избавились от гриппа и СПИДа, но их сменили фэл и туанская гниль; всех колонистов излечили от глистов - взамен явился белый слизевик, чтоб врачи не скучали. А от вшей, крыс и тараканов избавиться не смогли, и они конкурировали с власоедами, йонгерами и клешехвостыми многоножками.
А еще колонистам было обещано, что освоение новых планет навсегда избавит человечество от голода, лишений, рабства, бунтов и войн. Но Город, как встарь на матушке-Земле, разгорожен кордонами и линиями огня, и проехать в некоторые районы люди могут, только предъявив допуск - «визу», как шутят неунывающие централы. Сколько раз борцы за гражданские права ставили вопрос о снятии кордонов, и столько же раз «белые воротнички» и «синие нарукавники» благополучно его проваливали - их в Городе было в несколько раз больше, чем манхла, да и не у всех трущобных жителей имелись приставки для участия в телевизионном голосовании.
В Городе обитаема любая щель, любая дыра: в вентиляционных и кабельных каналах живут полчища шуршавчиков, клешехвосток и тараканов, по ночам совершающих набеги на пищеблоки и кухни. Если квартира отмыта до стерильности и в ней нет ни крошки еды, многоногие гости едят клей для обоев, буквы со страниц книг и омертвевшие чешуйки кожи с лиц спящих. В простенках и канализации обретаются крысы и йонгеры - умные, хитрые, семейные бестии, рожающие трижды в год бесчисленных зверят, все более нечувствительных к ядам, смутировавших до такой степени, что даже изоляция проводов идет у них за лакомство. Существует целый бизнес дератизаторов, обещающих за умеренную плату на четыре месяца надежно избавить вас от непрошеных гостей с хвостами.
Но куда больше людей, выбравших целью жизни избавлять общество от двуногих носителей деструкции, агрессии и дисгармонии. Патрульная полиция, транспортная полиция, полиция нравов, криминальная полиция с «убойным» отделом, налоговая полиция и… всех не перечислишь! Однако двуногие вредители не только успешно противостояли объединенным усилиям сил правопорядка, но расширялись, передавали опыт молодежи, множились и размножались, невзирая ни на социальные пособия, ни на общество свободы и равных возможностей. Где и как они жили, в каких тайниках скрывались, знали лишь они сами и иногда те, кто уполномочен их ловить. В теле Города существовали буквально язвы, массивы заброшенных, местами разрушенных домов. Пепелище с Поганищем не были единственными манхлятниками, где дома стояли накренившись, как в дурном сне, - с рухнувшими стенами, с отключенными инфраструктурами; их облюбовывали торговцы дурью под свои чумные притоны - дилеры разбирали перекрытия между этажами, оставляя один линолеум, скрывающий гиблые провалы, и держали в черных коридорах наркотического лабиринта натасканных на людей злобных псов, вырезав им голосовые связки. Нападали такие собаки молча, стремясь сразу схватить человека за горло.
А были еще Новые Руины, Старые Руины… Человек мог запросто выйти из дома и исчезнуть, а опознавал его спустя лет восемь криминалистический компьютер по совокупности антропометрических данных в бродяге, умершем от отравления «колором» и полусъеденном крысами в коллекторе, в шестидесяти километрах от дома.
А Карточные Домики? В этом «районе инициативных незатратных новостроек» к северо-западу от Гриннина жилось настолько экономично и дешево, что там запрещалось мужчинам мочиться стоя после 23.00, и, прежде чем завести животное, надо было собрать подписи всех соседей по этажу, что у них нет аллергии и они согласны с вашим выбором. Отсутствие звукоизоляции делало проживание в тамошних домах истязанием.
И везде, везде в сотовых объемах домов находились незанятые ячейки, где и прятались боевики, киллеры, террористы всех цветов и оттенков и, конечно, городские партизаны.
Давно отгремели в Городе масштабные бои, когда власть улаживала отношения с восставшим населением, давя его бронемашинами и бомбардируя жилые кварталы, когда создавались кордоны и зоны огня, когда национальная гвардия и сэйсиды блокировали территории, прозванные позже Новыми Руинами и Пепелищем, и открывали свободные коридоры, по которым мирные граждане покидали горящие кварталы, подняв руки и зажав в зубах деньги, документы и медицинский полис. Сэйсиды отлавливали детей, словно бездомных животных, чтобы их не использовали как заложников или живой щит. Да и дети в воюющих районах были те еще - они развлекались тем, что с одного удара ножом рассекали взрыватели на две половинки - красную и синюю - и те разлетались в разные стороны; ошибка в миллиметр, и ты остаешься в лучшем случае без руки и глаз; эти детишки стреляли неуправляемыми ракетами в броневики. Поэтому хватали всех, а уже потом, когда бунт был погашен, отдавали мирных ребят в руки родителей - если было кому отдавать; многих пришлось потом усыновлять по программе опеки. Относительно детей-террористов несколько раз заседал конгресс и был принят закон, согласно которому ребенка до 14 лет, участвовавшего в теракте, повлекшем за собой человеческие жертвы, направляли на принудительное психиатрические лечение, а срок его определяла экспертная комиссия. Это был очень гуманный закон - ведь конгрессменам предлагалось выбирать из пакета законопроектов, предусматривавших и кастрацию, и зомбирование.
Со взрослыми партизанами не церемонились. Их убивали - либо в ходе акции, либо после короткого суда, где главными аргументами были записи с визоров, установленных на шлемах солдат. Их отправляли «Под луч». С оружием в руках? «Под луч». Помогал выносить раненых? «Под луч». Доставлял боеприпасы? «Под луч», если достиг 14 лет. Если нет - в «дурилку» с тюремным режимом, на психотестирование и промывание мозгов.
Взрывы, разрушения, дома, в мгновение ока ставшие клубящейся пылью, пожары, когда горели целые улицы и люди, в шоке от ожогов, выбрасывались из окон, а между провалами канализации и тоннелей метро, между удушающим смрадом гари и газа - мятущиеся люди, ведущие схватку насмерть. Родители теряли детей, дети становились сиротами. Разрушался уклад, весь окружающий мир превращался в ад.
В год Пепелища F60.5 потерял голос, а Тихоня в «черный вторник» - улыбку.
[[ - Мама?
Мальчонка со школьным ранцем и комиксами под мышкой не узнает свой дом. Дом еще дымится; его будто разрубило от крыши до шестого этажа. Тротуар загроможден обломками, усеян осколками стекла и кусками мебели. Зияют вскрытые ниши квартир. Он переступает с ноги на ногу, боясь приблизиться - всюду тарелки, вилки, битые чашки - взрыв вышвырнул на улицу посуду с чьей-то кухни. Кто это - сосед? Да, кажется, сосед. Он сидит на мостовой, мотая головой. - на голове запекшаяся кровь.
- Вы… моя мама…
Сосед не слышит.
У дома - короб черно-синего модуля на лапчатых опорах, ходят страшилища - безглазые головы-яйца вбиты в громадные плечи, шевелят скелетными пальцами руки, топают механические ноги. Синие с черным эмблемы. Тут же - машина аварийно-спасательной службы, белый флаер с гербом центра неотложной помощи и черный флаер с красным трафаретом «Коронерская служба - район Гейнс». Санитары выносят носилки с людьми - открытые в белый флаер, закрытые пленкой - в черный.
- Опознаны, - диктует коронер, - следующие погибшие: Марион Олье, Элла Валквист, Ландольт Хилджер, Вильгельмина Кох…
- Мама…
- Мальчик, туда нельзя, - поворачивается к нему слепая голова-яйцо. - Ты из этого дома? Стой!.. Задержать!
Джастин бежит изо всех сил, ранец бьет по спине, комиксы прижаты к груди.
Сзади - звенящие шаги сэйсида.
- Кому сказано - стой! - пальцы скелета вцепляются в ранец.
Не помня себя, Джастин вырывается, вопит, но железная лапа неумолимо тащит его обратно.
- Ма-ама!!
- Фамилия?
- Сэр, минутку, - уверенный шаг чудища в сервокостюме обрывается; путь преграждает скромно одетый штатский.
- С дороги!
- Я представляю Комитет по надзору за силовыми ведомствами, Ваши действия недопустимы.
Сэйсид делает движение рукой, словно хочет смахнуть помеху; мужчина перехватывает броневую кисть своей, голой. Сэйсид напрягает контракторы - тщетно, мужчина как влит в тротуар.
- Ты, чучело!..
- Я киборг, - спокойно говорит тот. - Допрос ребенка может производиться лишь в присутствии родителей, опекунов или полномочного представителя органов правопорядка.
- Отпусти меня! ЭТО ПРИКАЗ.
- Ваш приказ для меня силы не имеет. - Киборг начинает выворачивать руку сэйсида.
- В здании были партизаны, - шипит сэйсид. - Мальчишка может знать…
- Он ничего не скажет вам, - киборг глядит на Джастина. - Запомни, ТЫ ДОЛЖЕН МОЛЧАТЬ, если рядом нет родителей. - А затем обращается к сэйсиду: - Если вы не разожмете правую руку, левая будет повреждена.
- Да провались ты!..
- Спасибо. Я вас не задерживаю. ГОВОРИТ НАБЛЮДАТЕЛЬ КНСВ. МОЙ КОД ДОПУСКА JJPA-11-480. ЗАПРАШИВАЮ ПОМОЩЬ ПОЛИЦИИ. МОЕ МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ…
- Ты уже здесь? Быстро же вы являетесь…
- Долг службы, офицер. Пожалуйста, примите ребенка, а я продолжу осмотр участка.
- Ну, малыш, как тебя зовут? Не бойся ничего, ты в безопасности.
Джастин хочет сказать, но горло стянуто, как проволокой, сжато, словно пальцами сэйсида, - из стиснутого рта выдавливается лишь тягучий стонущий звук. «ТЫ ДОЛЖЕН МОЛЧАТЬ».
- Хм. Плохо дело. А опознавательная карточка у тебя есть? Или браслет?
Шаря онемевшими руками по карманам курточки, Джастин роняет комиксы - «CYBERDAEMONS» позапрошлого года, взятые на время у дружка-одноклассника. Полицейский даже не глядит на обложку - «Последний бой. Последний мститель серии F»; его беспокоит, почему малец не говорит.
«ТЫ ДОЛЖЕН МОЛЧАТЬ», - повторяет голос в голове Джастина. Он оглядывается, хочет найти своего защитника, но тот уже исчез в хаосе улицы.
«Я КИБОРГ», - помимо воли внедряется в память образ бесстрашного победителя чудовищных сэйсидов. Джастин подбирает комиксы - которые он потом зачитает до дыр в интернате - и послушно идет за офицером.
Я КИБОРГ. ]]
Потом было много чего - селекция, депортации, протесты и демонстрации, забастовка персонала К-реактора; правительство уменьшило прессинг и выработало программу помощи малоимущим (не само по себе, а под мощным напором профсоюзов); бастовали даже банковские клерки, сидя на рабочих местах и повесив на шею таблички: «Всех не арестуешь!» А городские партизаны продолжали воевать и убивать.
Был экономический подъем, выход на новые рынки, принятие Закона о социальной гарантии, всплеск строительства. А городские партизаны все продолжали войну. Их сознание навсегда осталось погруженным в дымную тьму, озаряемую вспышками световых боеприпасов. Те, кто не имел шлемов с мгновенно меняющейся тонировкой забрал или им подобных очков, надолго слепли. Городские партизаны были ослеплены навечно, но не сполохами сверхъяркого света - они ослепли от ненависти.
Изменившись, ударившись в крайности до такой степени, что левые смыкались с правыми, а мафия со спецслужбами, бандиты создавали клиники для лечения, боевики грабили банки, чтобы раздобыть деньги на оружие; все оказались связанными друг с другом, друг от друга зависимыми и друг друга покрывающими. Все дела велись на честном слове, и в то же время никто никому не доверял.
И хотя было подсчитано, что в Сэнтрал-Сити на каждого жителя приходится по две с половиной крысы и три йонгера, никто не мог сосчитать, сколько свободных стволов гуляет по рукам и сколько пустующих квартир являются тайными базами «непримиримых» разных мастей.
Все СМИ взвыли до высокого визга, когда было упомянуто, что «Омега» на 37-м этаже нарвалась на боевиков Партии, но уже на следующий день крик стал стихать, словно чья-то властная рука повернула реостат; все репортеры - реальные, сетевые, телевизионные - принялись смаковать в принципе невинные взрывы Темного, он же Крокодил, он же черт-не-знает-кто.
На все это с внимательным интересом молча смотрел F60.5. Кажется, он знал, кто это поработал. Ему даже понравилось, как изящно и точно все было проделано. Это хорошо, что никто не ранен. F60.5, как настоящий киборг, очень переживал бы, если б пострадали люди. Его бы загрызла совесть, в смысле - Первый Закон; Первый Закон довел бы его до сбоя, он бы сошел с ума. А так - можно; это похоже на мультфильм с прекрасной анимацией или комикс. Замечательно хорошо, художник постарался на славу!..
За F60.5 тоже наблюдали.
Квартирка была маленькая - узкий коридор да две комнатки; в санузел вода подавалась по графику - район-то дешевенький. Парень по прозвищу Тихоня, приставленный к F60.5, запасал воду во всех емкостях. Казалось, это его личная мания. Куда бы ни сунулся F60.5 - в ведро, банку, стакан, упаковку из-под лиофилизированного молока, - везде была налита вода. Но F60.5 почти никуда и не совался, ему после обработки раны был предписан покой.
Помощь врача была успешной; после обкалывания рука перестала пухнуть и злой багровый оттенок начал блекнуть. Неподвижная укладка руки в прозрачную, но пластичную и гибкую лонгету, накожные аппликаторы и инъекции строго по часам. Шли девятые сутки с момента ранения. Девятый день вынужденного безделья, тусклым слоем размазанного по графику манипуляций и пресных трапез. Поначалу F60.5 еще беспокоила боль; потом исчезла и она. Плечо уверенно шло на поправку, и лишь врач, раз в два дня навещавший затворников, был чем-то озабочен. F60.5 полагал, что медик боится разоблачения, что его силой, угрозами или шантажом заставили помогать нелегалам, - тут F60.5 ошибался. Врач давно был убежденным партизаном - с той поры, когда на его глазах был убит тот, кто вынес его из-под обстрела.
Однако врач действительно боялся и не мог скрыть своей тревоги. Но опасения были другого рода - это была печаль мудрости, что приходит вместе со знанием. В частности, врач знал, что скоро сухой черный струп начнет отторгаться и, если откроются кровеносные сосуды, есть риск аррозивного кровотечения, а это грозит потерей пациента. Возможно, предстоит выбор - либо дать истечь кровью этому серьезному парню, который врачу понравился с самого начала, либо сдать его в клинику - со всеми вытекающими последствиями. Вот он и ходил хмурый.
Молчал врач, молчал молоденький Тихоня, отмывший квартиру до фаянсового блеска, молчал сам F60.5. Никогда еще он не испытывал более тягостной немоты и более угнетающего безделья. Он отлежал все бока, насмотрелся телевизора до одури и до черных мух в глазах и понял, что самое страшное - это ничего не делать и быть наедине с собой. Тихоня казался ему андроидом - настолько тот старательно все мыл и оттирал, хотя это было средством скоротать бесполезно тянущееся время. Так они и жили: в безмолвии, вместе, но разделенные врозь тишиной.
И лишь однажды из горла F60.5 вырвалось мычание - когда Тихоня принес запись с автоответчика его квартиры и F60.5 услышал, как Габар беседует с Сэлджин. В голосе маленького тьянги звучала такая тоска и мука, что F60.5 понял - есть единственное живое существо, которому он нужен, нужен прямо сейчас, что Габар помнит его, знает о нем. F60.5 встал и начал было собираться, помогая зубами здоровой руке, чтобы идти, бежать, спешить на зов, но бросил все вещи и безнадежно сел на кровать…
Тихоня стоял в дверях, направив на него ствол «урана»:
- Сядь. Я выстрелю, иначе ты убьешь нас всех.
F60.5 согласно кивнул и так же молча лег, отвернувшись к стене.
Киборги не чувствуют боли, но у них есть душа - а кто может измерить и понять боль и крик души?..

* * *

В среду, 7 мая, ровно в 10.00 (точность - не только вежливость королей и киборгов, но и фирменная марка профессионализма военных и телевидения) Хиллари с тонким кейсом-монолитом в руке и безликим Сардаром за спиной появился на пороге приемной генерала Горта в Айрэн-Фотрис. Сардар и пилотировал одноименный «флайштурм», и выполнял функции охранника, поскольку Хиллари вез в кейсе все будущее проекта: расчеты экономистов за полгода, предполагаемый бюджет на год, сводки, таблицы, финансовые возможности и потребности, смету на ведение работ в Бэкъярде, а также варианты перепрофилирования, консервации и ликвидации. Все было высчитано и выверено до томпака. Лишь менеджер по хозчасти, главный экономист и группа «ликвидаторов» знали, сколько пота, истраченных нервов и бессонных ночей таится за ровными колонками цифр.
Чтобы быть в курсе и не выглядеть свалившимся с одной из двух лун, Хиллари читал эти бумаги и дискеты вчера на сон грядущий, и сегодня с утра, и все время полета к Горту. Чувствовал он себя так, словно вместо сетевого программирования по ошибке угодил на экзамен по астронавигации. Обрывки чисел, куски диаграмм и графиков вертелись у него в голове, сплетаясь и перемежаясь с мыслями. Но Хиллари был уверен в себе - хоть и боролся с переутомлением, перевозбуждением и сонливостью, вызванной аппликатором желтой марки, хоть и ощущал, что мысли путаются и рвутся, что в сознании появляются какие-то дыры, куда безвозвратно пропадает информация. Воля - вот что держало его на плаву; в нужный момент он сможет собраться, и слова сами польются с языка, и нужные цифры высветятся в памяти, как лазерным лучом. Главное - убедить Горта (пусть и крепкоголового, но отнюдь не дурака), а уж он убедит всех остальных. Горт, как генерал от инженерии, прекрасно разбирался в сметах и бюджетах, но и Хиллари недаром с десяти лет работал по банковским заказам и сведению в отчетах фирм концов с концами.
Гердзи кивнул Хиллари чуть отстраненно и надменно, как везучий картежник - проигравшемуся в пух. «Что-то изменилось, - подумал Хиллари, - и изменилось не в мою пользу…»
Тито связался с генералом и почти сразу открыл дверь: «Прошу». Хиллари вошел и с порога увидел Горта, точнее - его стриженую голову. Генерал что-то искал в ноутбуке, тыча в клавиатуру толстыми пальцами, одновременно бормоча в видеофон. Показав жестом Хиллари, чтобы тот задержался у двери и не попал в сектор обзора камеры, генерал закончил разговор, поставил в ноутбуке «Сохранить», поднял голову, и с губ его сорвался бодрый вопль - это он приветствовал Хиллари:
- Привет погорелому полковнику с разбитого корыта!
Хиллари сел в свое любимое кресло, отстегнул от запястья цепочку кейса, положил его на колени, достал служебный паспорт, провел им по линии соединения монолита, положил ладонь на зеркало встроенного папиллографа - мини-сейф сработал, бесшумно разделившись на две половинки. Все это Хиллари проделал безмолвно. Генерал выжидающе смотрел на завораживающие своей техничностью процедуры. Хиллари вынул пачку файл-папок разных цветов, оставил их у себя, а дискеты протянул генералу. Горт принял их, одним взглядом сверился с бланком описи и принялся закладывать подарки в многозарядный дисковод.
- По состоянию на первые два квартала текущего года, - вместо «здравствуйте» начал Хиллари, ядовито улыбаясь, - мы имеем прибыль, даже с учетом расходов на демонтаж разрушенной башни в Бэкъярде…
- Ты шутишь, - приглушенно прорычал генерал, копаясь в компе и выводя на экран итоговые данные, - в такое время!.. Или издеваешься… Умник выискался… А ты сам-то читал, что мне написали «ликвидаторы» в докладной?!
- Разорви и выкинь, - равнодушно посоветовал Хиллари, будто не видя, как злится Горт, - лучше посмотри, что они написали в резюме по проекту; пункт первый, дальше можно не читать: «Консервация и тем более ликвидация проекта в этом финансовом году экономически не обоснованы. Проект является узкоспециальным, перепрофилированию не подлежит».
- Ничего не понимаю, - бурчал Горт, вглядываясь в строки заключительного доклада, - действительно прибыль… Откуда?..
- А ты еще хотел уволить Гаста… - В голосе Хиллари прозвучал упрек. - Сразу после его выступления в шоу Дорана у нас пошел вверх индекс продаж защитных программ, и сейчас мы конкурируем с самыми лучшими и крупными, такими, как Macro Dyke Line и TRC.
- Я, наверно, ничего не соображаю в рекламе и маркетинге, - покачал головой Горт, - и ты тоже… Где эта таблица?
Хиллари показал.
- Впечатляющее зрелище. Ну, хоть что-то… А то я как представил, с чем пойду на подкомиссию… Уже подумывал, не заболеть ли мне свинкой… В смысле не подложить ли тебе, Хил, свинью.
- Давай, - предложил Хиллари, - подложим эту свинью конгрессменам.
- Недели три назад этого было бы достаточно, - Горта приковал к себе компьютер; он вызывал на экран все новые схемы и графики и изучал их пристально и въедливо. - Но сейчас… Машталер не зря хотел тебя сманить и не зря передал это предложение через меня. Ты составляешь им конкуренцию по программам; рост быстрый, но пока кратковременный. Мода на сезон… но если рынок забит до отказа, предпочтение, отданное твоему продукту, вызовет совокупное снижение продаж у других. Тут они в средствах стесняться не станут. Не вышло купить - могут и убить.
- Это так серьезно? - Хиллари-то и думать забыл про эти продажи. Этим занимались менеджер-хозяйственник и Джомар Даглас. Они раскочегарили на полную мощность копировальную технику «Сефарда», и все то время, пока Хиллари бегал, тестировал кукол и разбирался с Чаком, они продавали, продавали, продавали, за неделю сделав бюджет проекта положительным.
- Очень, - генерал был отличным аналитиком, - из-за передела рынка войны начинают.
Он улыбнулся краешками губ.
- Не волнуйся, речь пойдет не о физической ликвидации. Убить они попробуют «Антикибер». У меня уже лежит петиция их юристов о том, что название проекта похоже на антирекламу; я им тоже отписал что-то в их духе - можно сказать, обмен нотами протеста состоялся. Вся эта шумиха вокруг проекта работает против нас. Ты знаешь, что Сандра Вестон подала на тебя в суд?
- Это проблемы нашего штатного юриста и моего адвоката. Они уже подружились.
- Мне так не кажется. Весь Город кипит. А все этот чертов Доран. Дернула же его нелегкая за язык! Сперва «война кукол», в Городе киборгофобия, General Robots терпит убытки, у них контракт с Северной Тьянгалой на носу, а тут эти бесовские пляски…
«Вот, - прояснилось в голове у Хиллари, - почему они не приняли мер против роста продаж наших программ - у них самих забот выше головы, и посерьезнее наших; но про нас они не забыли, ой не забыли…»
- Далее, - неумолимо, как танк, продвигался Горт, - теракт в Бэкъярде; мы до сих пор завалы разбираем, а Доран собирает деньги на лечение этого террориста-смертника; потом - «Звезды против забвения», опять Доран, и опять, обрати внимание, в центре скандала проект «Антикибер» и ты. Вот уже две недели, как «Антикибер» и Хиллари Хармон - выпуклая тема воя наших СМИ. По популярности ты опередил Президента и Эмбер и сравнялся с Пророком Энриком. Поздравляю! А обо мне ни слова, черт возьми! Даже обидно. Вот и иди теперь на подкомиссию. Это будет не рядовое бюджетное заседание, а шоу с раздеванием. Все явятся с расчетами и готовыми речами и будут выламываться с оглядкой на пиар и электорат. Заседание с открытыми эпизодами, припрутся журналюги, Сандра Вестон будет рваться в кадр, крича о своих правах и разбрызгивая слюни, - последние слова Горт договаривал, полузакрыв глаза, словно предвидя будущее. - А этот Фанк, - вдруг уставясь прямо на Хиллари, четко спросил генерал, - действительно Файри?
- Да, - подтвердил Хиллари, - теперь это доказано на сто процентов.
- У меня по этому поводу лежит петиция…
- У меня тоже. И ящик электронной почты хлипоманами забит.
- Анталь справляется?
- Лучше некуда. Только Анталь с этим и может справиться. Вежливо, корректно и непреклонно.
- Акции растут. Когда будешь продавать?
- Фанка-то? Восемнадцатого мая; все как положено по закону.
- У него в мозгах есть Тринадцатый Диск?
- А вот на этот вопрос я не отвечу. Это называется - использование служебного положения в целях создания преимущественного обладания коммерческой информацией. На это тоже имеется статья в законе. Точнее, в Уголовном кодексе.
- Когда ты перестанешь ссылаться на закон, - с надеждой вздохнул генерал, - и начнешь говорить по-человечески, ты станешь своим парнем.
- Не знаю, - развел руками Хиллари, - я дурно воспитан. К тому же я хочу создать ажиотаж на аукционе, играя на тайне.
- Все ясно, - решил Горт, - нет там ничего. Пустая болванка. А ажиотаж тебе будет на подкомиссии. На, смотри.
Генерал, как козырную карту из рукава, достал из лежащей на столе папки какую-то бумагу и бросил ее Хиллари.
- Что это?
- Список членов подкомиссии на предстоящем заседании. Председатель - Суванна Виная, специалист по хай-тэку и главный лоббист BIC. Пощады не жди.
Хиллари глазами сверху вниз пробежал список. Незнакомые имена и фамилии ничего ему не говорили. Кто они такие, эти люди? Кого представляют? От чьего лица выступают?.. И вдруг Хиллари зацепился за знакомое сочетание букв: Джолион Григ Ауди.
Снежок!!!..
Решение пришло само собой.
- Я пойду с результатами экономистов по членам подкомиссии. Я должен ознакомить их и убедить в том, что проект нужен и не обременяет бюджет, а наоборот, является прибыльным.
- Спохватился, - Горт не был бы собой, если бы не попенял прошлым. - Я тебе когда говорил? А ты? Теперь - поздно.
- То была пресс-конференция с телечудиками, которые работают на публику, а у обывателей устойчивое мнение на уровне архетипа, что военные - это обязательно дураки и громилы. В армию обыватели не идут, потому что боятся; они хотят спокойно спать и сытно есть, а военных, которые хранят их сытость и покой, они желают видеть сильными и тупыми; сильными - поскольку армия должна побеждать, а тупыми - поскольку, по глубокому мнению обывателя, только дурак способен отдать свою жизнь за чужое благополучие. А я выпадаю из этого образа; был бы конфликт, и ситуация стала бы еще хуже. А когда дело касается проекта, да еще в личной беседе, - я думаю, что некоторых я смог бы уговорить.
Генерал Горт во время тирады тяжелым взглядом смотрел на Хиллари, словно желая удостовериться - не шутит ли он? Затем разложил список на столе и начал говорить медленно и внушительно, разъясняя этому новичку и профану азы парламентской арифметики:
- На первый взгляд подкомиссия собрана случайно. Это называется - ротация; половина состава заменяется якобы для привлечения к ответственному делу новых депутатов с непредвзятым мнением. А на самом деле тут все сформировано с целью нас утопить. Гляди, всего тридцать восемь членов, из них двенадцать - прямые или косвенные лоббисты BIC, а остальные - «болото» и «центр». «Центру» просто нужно лишний раз порисоваться, чтоб избиратели их не забыли, а «болото» примкнет к сильнейшим. Возглавляет «центр» Джолион Григ Ауди, - Хиллари коротко кивнул, показывая, что он внимательно слушает и запоминает, - ему надо выступить с блеском перед слушанием запросов о Церкви Друга и Пророке Энрике, вот он и использует эту возможность. Проект ему безразличен, он будет выступать для себя. Жуткий моралист и страшный ханжа. Весь «центр» будет стоять за него и «болото» тоже. Он славится своими принципами и нравственными убеждениями. Выражает интересы и эти, как их, архетипы «синего» класса и домохозяек. Можешь начинать с него и прихватить еще пару-тройку из «центра», - Горт поставил несколько галочек напротив фамилий, - к лоббистам от BIC даже не суйся, я тебе их вычеркну. Не хватало еще раньше времени карты раскрывать.
Маркер заскользил по бумаге, вымарывая имена из списка.
- Крестами я тебе отмечу «болото» - туда тоже не ходи, только зря время потеряешь…
- Ты же сказал, что они легко поддаются убеждению и быстро меняют точку зрения. Если их можно склонить в нашу сторону…
- Кого?! - горестно возопил Горт. - Ты тут ничего и никого не знаешь, вот и помалкивай. Склонить? Пожалуйста - Барт Кирленд, проповедник грудного молока…
- Что-что?..
- Ну, естественного вскармливания грудью. Он рубит все, если это не молоко. Он уже семьдесят лет агитирует за молоко, и только теленок вроде тебя - извини, Хил, вырвалось - этого не знает.
- Как же не знаю, - припомнил Хиллари, - он еще книги издает по сохранению женской детородной функции. Но я думал, он уже умер. Эти книги моя мать читала, когда… впрочем, это неважно.
- Живехонек, - простонал Горт, - но в маразме…
- Сколько же ему лет?
- Сто двадцать четыре, из них последние девяносто - в маразме. Он целую партию ценителей женского молока создал. Сколько я помню, он терпеть не может все военные проекты, так как они не способствуют молоку. Еще двое трансвеститов, что борются за женские права; они прооперировались в женщин - думали, их цветами осыпят, а тут дискриминация по профессии и зарплате, теперь стали ярыми феминистками, избираются от женских организаций, к ним тоже не ходи. А вот еще образчик, - маркер сменил цвет на зеленый и чиркнул под фамилией, - Хайм Маршалл, депутат от манхла. Ходит в second-hand'e и голосует исключительно за социальные программы. Ну вот, пожалуй, и хватит. - Горт с удовольствием вычеркнул еще парочку фамилий и передал список Хиллари. - С божьей помощью, может, что и получится. Цифрами их особо не грузи, интеллектом не дави. Сам знаешь, по архетипу люди не любят тех, кто умнее их самих, - Горт отомстил-таки за военных, - а я буду действовать со своей стороны. Напор и натиск. Хорошо, что бюджет прибыльный, но ведь вы четыре года сидели на дотации. Если копнут - а копнут обязательно! - будем ссылаться на научную важность проекта и на опасность Банш для национального ноу-хау, хотя что опасного в этих извращенцах - я сам до сих пор не пойму.
- Они очень опасны, - Хиллари взял список и положил его к себе в кейс вместе с разноцветными папками. - Советую подробно ознакомиться с дискетой номер пять, и не просто ознакомиться, а требовать расширения проекта. Еще дай мне контактный телефон Машталера…
- Решил все-таки бежать… - Горт, не глядя, нашел в меню курсором названную дискету. Оказалось, она вложена нерабочей стороной, и Горту пришлось перезаряжать дисковод.
- Нет, - покачал головой Хиллари, - хочу подложить ему то самое парнокопытное с пятачком, - он улыбнулся на удивленный взгляд Горта, - а то мы так и не решили, кому подарить это умное животное, так похожее на человека.
Горт озадаченно переводил глаза с экрана на Хиллари и обратно.
- Что это за новости?..
- Проект приказа о том, что все киборги, зараженные версиями 5 и 6 «целевой функции», остаются в распоряжении проекта на время, необходимое для создания программ по их обезвреживанию. Киборги останутся в проекте, потому что программы Brain International Company на них не срабатывают. Вот это я и хочу сказать Машталеру.
- А хозяева? Что скажут владельцы?
- Это меня интересует меньше всего; пункт о правах владения разработан в юридическом отделе.
- Но на подкомиссии имущественные интересы граждан сразу же всплывут и найдут массу защитников и сторонников.
- Стоимость киборгов хозяевам компенсирует страховка. Не платить же за одного киборга два раза!
- Ладно, я это обдумаю. Но зачем тебе осложнять свою жизнь еще и склокой с владельцами, когда судьба проекта висит на волоске?
- Да пойми же, - раздраженно сказал Хиллари, - что Банш несет РЕАЛЬНУЮ угрозу и опасность. ЦФ 5 и 6 взламывают любой мозг, и их нельзя стереть. У меня есть случай заражения Warrior'а, а то, что произошло с одним, может быть повторено. Пока я это засекретил, но если факт станет достоянием публики, то террористы в самом деле смогут начать формировать ударные отряды, угоняя киборгов групп усиления. Вот тогда «война кукол» станет настоящей…
Горт слушал, положив руки на стол.
- …вот к чему мы подошли вплотную.
- Теперь понятно. Но киборги начнут накапливаться у тебя в проекте, а он мал, не приспособлен для содержания.
- Мне нужно, - азартно перечислял Хиллари, - все здание; надо расконсервировать и занять еще пять этажей. Мне нужны спецы, я буду брать молодых и обучать их по своей методике - она проходит стадию разработки и обкатки. Мне нужна хорошая множительная техника. Мне нужен полигон…
- Холодный компресс тебе нужен, - оборвал его Горт, - на голову. Ты что, санаторий собрался строить для бешеных киборгов?
- А что, хорошо, - тут же согласился Хиллари, - и Дарваш-старший подключится…
- Остынь, - порекомендовал Горт, - дай с текущими делами справиться. А зараженный Warrior, часом, не тот, с 37-го этажа?
- Нет, - лицо Хиллари излучало безмятежность, - тот из серии 742-Warrior с мозгом А46; ее лет сто пятьдесят как сняли с производства. В серии было выпущено тридцать тысяч штук, все с одинаковым дизайном, а заражен А78, новейшая модель.
- Твои киборги все на месте? - продолжат допрос генерал.
- Все до единого, можешь проверить их лично, - Хиллари держат лицо, не меняясь.
- Куда же они его засунули?..
- Кого? - прикинулся непонимающим Хиллари.
- Отца Фердинанда, - Горт посмотрел в упор на Хиллари, - у меня тут есть сводка от «политички», что на 37-м этаже, возможно, произошла стычка нескоординированных спецслужб. Я хочу знать, не были ли это наши киборги. Очень уж мне подозрителен тот факт, что ты ведешь акцию по ловле «семьи» Фердинанда и тут же появляется боевик Партии Фердинанд с киборгом Warrior очень старой модели. Это разные люди или один и тот же человек? Хил, не темни.
- Один и тот же, - покаянно ответил Хиллари. - Мне нужна поддержка нашей контрразведки, чтобы дело вели мы, и абсолютно скрытно от всех прочих служб. Я уже хотел обратиться…
- Умеешь же ты создавать проблемы, Хил… - Лоуренс, казалось, не знал, за что схватиться, потом начал набирать на ноутбуке код. - Если об этом узнает А'Райхал, он сожрет нас обоих, - и, подняв взгляд на Хиллари, добавил: - Вместе с кишками и дерьмом.
- Лоу, мы ему еще счет за Бэкъярд выставим, - Хиллари был сама невозмутимость.
- Откатись-ка в угол, пожалуйста, - завершил разговор Горт, рукой показывая, где ему расположиться вместе с креслом. - Да-а, наворочали вы дел…
- Зато ушли без потерь…
- В угол, в угол, - бесцеремонно продолжил генерал, - рано вас пока знакомить…
Хиллари внутренне ликовал. Межведомственная неприязнь, веками разделявшая спецслужбы разного подчинения (в том числе Управление разведки Айрэн-Фотрис и Департамент федеральной политической полиции), на которую он втайне и страстно рассчитывал, сработала как часовой механизм. Лоуренс Горт костьми ляжет, но не отдаст на растерзание «политичке» своих немножко непутевых, зато по гроб жизни верных ему ребят.
А это значит - Фердинанд останется в руках у Хиллари.

* * *

Кто это там? Мелькнул в толпе и скрылся… Может, это бродячий дух. Говорят, в Городе их тысячи. Группа Бернарда Лаховски из Института Психонетики расставляла на улицах свои антенны, и в диапазоне от 1400 до 3700 ранн счетчики эктоплазменной активности регистрировали за час сотни явлений призраков и дьяволов. Психонетики обследуют здания, создают карты потусторонней загрязненности районов - и централы сверяются с ними, чтобы не снять квартиру, полную голодных невидимок. Есть и тайная дорогостоящая экспертиза - могут проверить, не является ли ваш начальник энергетическим вампиром.
Вновь скользнула тень во плоти, блеснув мгновенным хищным взглядом, и людская масса, подавшись вперед, к пасти наклонного тоннеля, скрыла тень в себе. Металлоискатели на тень не среагируют, камеры слежения ее не опознают - лицо тени не внесено в перечень розыска, а нож в кармане пальто - стеклянный.
Воротник поднят, пальто нараспашку, тело теряется в складках рубашки и широте штанин, на ногах солдатские ботинки. Лицо - цвета той лампы, что его осветит.
Влитый в костюм высокий бодигард заслоняет путь тени, и кажется, если он рыкнет, тень осядет и потечет ручьем по полу.
- Скажи Персику - Штырь пришел, - голос у тени молодой, но со скребущими ухо хриплыми нотками.
Персик, круглый и розовый, будто игрушка, бултыхался в слабо пузырящемся бассейне. Вокруг его жирных плеч и головы плавали радостные надувные утята и улыбчивые пучеглазые лягушки. О-о-пс! Персик нырнул - и выскочил, как поплавок. Девушка, сидящая на бортике, смеялась, играя в воде длинными красивыми ногами. Пыхтя, Персик подплыл к ней по-собачьи, взял за коленки - и она положила ему в разинутый рот сочную ягоду с блюда, обмакнув ее в сладкие взбитые сливки. Пока Персик вылизывал ей пальцы, в купальне появился страж, распираемый мускулатурой, - мрачный, с кобурой, он выглядел чуждо среди сияющего кафеля, голубизны воды и утят.
- Что?
- Штырь пришел.
- Брысь, - Персик шлепнул девицу по ляжке; подружка томно поднялась и удалилась.
Шагнув в яркий утячий рай, человек-тень пожух, будто стал ниже ростом и уже в плечах; хрящеватые уши в красных прожилках поблекли, тонкий нос вытянулся, а волосы стали примятым войлоком; бледные, с синевой, веки почти сжались. С виду - фабричный парень, завсегдатай дискотек и кабачков, не дурак поволочиться за девчонками. Один Персик, разжабив улыбку от уха до уха, доподлинно знал, что если кто Штыря обидит, тот трех дней не проживет. А может, и трех минут. Не будь он Штырю другом детства, будь у Штыря задание его убрать - мертвые силачи-бодигарды уже валялись бы кто где, а он качался бы с утятами посреди пятна расплывающейся по воде крови.
Но Штырь, присев на корточки на край купели и став похожим в своем пальто на летуницу, завернувшуюся студеной зимой во все перепонки, смотрел на рано растолстевшего мафиози в голубом бассейне почти с нежностью.
Еще бы - в одном сквоте родились и в одной шайке жить учились. Обоих родаки пинками в школу гнали - от Города приплата к нищему пособию положена, если дети хоть бы грамоту и счет освоят, а приплату можно смело пропить.
Персика в своем квартале очень помнили и говорили: «Наш-то мордастый как вырос! Ездит с охраной, целый этаж купил в цивильном доме, денег - умом не понять, сколько много. Большой бандит с блеском». Штыря поминали скупо: «Нет, офицер, он тут давно не живет. И не знай, где бродит. Он такой, без якоря. Может, убили уже. Или гляньте ваши списки на улет в колонии - он и туда мог записаться, без ума-то».
А Штырь стал тенью. Поди излови тень, сотри ее с тротуара… Таких опознают один раз, когда они прилипают к земле кровью из пробоин в теле.
Персик уважал Штыря и по старой памяти, и за ухватки, наработанные в подполье.
- Шикуешь? - спросил Штырь любовно.
- Лезь ко мне, места много, - Персик поплескал ладонью по воде. - Или - женщину позвать? Для тебя, Штырек, - все, что могу. А то ты редко навещаешь, будто позабыл.
- Ни в деньгах, ни в женщинах нет толку; они приходят и уходят.
- Да! Верно. И жизнь тоже, как посмотришь, - ерунда и дрянь.
Персик со вздохом и скукой оглядел свою купальню. Казалось бы, все респектабельно, и потолок зеркальный, и из-под воды подсветка, а все как-то бедно, несолидно… Танцовщиц заказать, что ли? Пусть попляшут. И Штырек порадуется. Надо полагать, у него в партизанских схронах такого не бывает.
- Дельце у меня, маленькое, - Штырь показал пальцами промежуток сантиметра в два.
- Я твоей конторе все, что надо, заплатил. И в срок.
Пожалуй, Темному не заплатишь. Завтра же взлетишь на небеса вместе с утятами, как кефир в рекламе. Партизаны не шутят.
- Год будешь платить вдвое меньше, если поможешь.
Персик оживился. Скидки - это хорошо! А что Штырь сказал, то железно. Его губами Темный говорит.
- Не пропадал ли дня четыре-пять назад какой-нибудь твой телефонист? Или системщик. Тот, кто был ввязан в дело плотником.
- Было, - Персик посмурнел. - Ни с того ни с сего. Подумал я, он деньги со счетов посдергивал - и ходу, но счета все целы.
Все эти дни Персик понукал свою разведку, чтобы разузнали - не соседи ли решили изучить финансы его группировки? Эти могут; вычислят, кто поддерживает ему перекачку денег, выкрадут человечка и допросят: «Дай нам коды, дай ключи, дай доступ». Соседи отпирались с возмущением, следов не находилось. Кому мстить - неясно. И вдруг выясняется, что это интересно партизанам!..
- За отмытые счета не бойся, а вот грязные, - Штырь улыбнулся с состраданием, - все у А'Райхала в записной книжке. «Червь» был этот парень, рылся у тебя в делах.
- Найду, - вслух пообещал себе Персик. - Душу выну.
- Брось. Он уже в службе защиты свидетелей лицо меняет; вынырнет - не узнаешь. Смотри второй раз на работу не возьми… Лучше ты бутки из-под контроля выводи и меняй режим бизнеса. Так о чем я?.. Кто у тебя со стороны кукол регулярно покупает?
- Есть людишки.
- Они же и на скупку сдают электронику, верно? Свеженькую, непользованную… А может, и ювелирное что-нибудь. И прикрыть иногда просят, так?
- А что тебе до них?
- Отдай их мне - и позабудь, что они были.
Недовольно сопя, Персик полез на борт; бассейн обмелел, когда он поднял свои телеса из воды.
- Так. «Червь» и эти кукольщики чем-то связаны?
- Они знали, чем он занимается. И следили, чтобы их не выдал как-нибудь. Пока было тепло под твоей «крышей», им было плевать, что и как он скачивает на тебя А'Райхалу. А потом понадобилось им подставить своего, и они для верности дали свисток через канал «червя».
- Их три раза убить мало, гнид этих, - гневался Персик. - Прилипалы сучьи.
- Сколько их у тебя?
- Два выродка.
- Отдай, дышать будет легче.
Персик задумчиво сплющил толстое лицо. Очень хотелось наказать иуд по-своему, но… Штырь давал за них добрую цену - справку о контроле над счетами и половину партизанского «налога на богатство» за год. Наконец, слова «для тебя - все» назад в карман не спрячешь. Старому дружку как не помочь!..
- Забирай, они твои.
- Имена?
- Круг и Бархат.
- Как на них выйти?
- Приманить. Они любят дорогих кукол, но это у нас редкие трофеи… Намекнем, что есть дешевые комплекты запчастей для киборгов; выйдут на встречу - цепляйся за них и веди. Учти, Штырек, они осторожные. С каждым всегда кибер-охрана - пара кукол. Эти, знаешь, расшибутся, но хозяина закроют, не подпустят.
- Считай, ты меня напугал.
Двое на краю бассейна рассмеялись, обмениваясь тычками в плечо.

* * *

Сосредоточенно сжав губы, Чак рассчитывал, как бы он употребил 10 000 000 бассов за Тринадцатый Диск, если б они достались лично ему. Он получал в год 8200 бассов, и поэтому о суммах больше 100 000 мог лишь фантазировать.
Из расчетов на бумажке явствовало, что старшему лейтенанту Гедеону нужна не подружка, а жена. Свою избранницу Чак видел очень светлой мулаткой, притом натуральной золотой блондинкой (такие бывают). Достаточно раз семь сходить в клуб, где вьются девушки-модели. В самом деле, пора заводить семью! Он выслужил себе звездочки на плечи - надо окончательно закрепиться в роли солидного и уважаемого офицера. Сбережения есть, здоровье отменное - что еще надо?!
В расчетах Чаку прибавлял оптимизма успех Хиллари. Кибер-шеф как в воду смотрел - Этикет сам явился с повинной и добычей!.. Чак кое-как согласился с тем, что требование «Всех протестировать!» неисполнимо, - трое операторов, даже при поддержке Чайки и Рекорда, с этим в сжатые сроки не справятся; в лучшем случае - Хиллари с Гастом опять загремят в центр «Здоровье». Но Хил выполнил обещание, устроив 6 мая нечто, названное позже «Трибунал в подвале».
Всем киборгам проекта, что находились в Баканаре, было приказано собраться в помещении подземного этажа с отключенными радарами. Только открытый звуковой контакт! На столе, за которым восседали инквизиторы - Хил, Чак и Сид, - стоял прибор слежения, готовый зафиксировать сеанс несанкционированной связи в любом диапазоне.
Хил строго отчитал координаторов за их безудержную самодеятельность. Акция сильно осложнила и без того серьезное положение проекта. Посему отныне - никаких действий без предварительного одобрения шефа-консультанта, Чака и Сида, обеспечивающих прикрытие. Всю информацию по акции - доложить здесь, а затем самостоятельно стереть! Последнее касается и тех, что дислоцированы в дивизионе воздушной полиции; стирание будет проверено путем случайной выборки.
- При соблюдении этих условий разрешение на автономную работу сохранится, - завершил Хиллари. - Помните, что приказ Айрэн-Фотрис 5236-ЕС о регулярной коррекции памяти никто не отменял, и если это не проводится, то лишь из-за особых обстоятельств.
Чак тогда хотел возразить, но передумал, решил довериться парадоксальной интуиции Кибер-шефа.
С ответной речью выступил «капитан» Этикет. Коротко и ясно изложив по порядку события четырех дней побега, в которых он лично участвовал (правда, местами его рассказ страдал неполнотой и оговорками вроде «Мы укрылись в месте, которое может понадобиться в дальнейшем, и нас под ключ попросили не разглашать»), он поблагодарил руководящий состав проекта за проявленные понимание и снисходительность, извинился за случившееся повреждение людей и заверил присутствующих начальников, что впредь координаторы всегда будут ставить их в известность о своих затеях. Насколько трое инквизиторов сочли это правдивым - бог весть. Но де-факто в подвале был заключен договор между людьми и их биомеханическими слугами. И хотя душа Чака недовольно поскрипывала, он мысленно подписался под соглашением. Да, группа усиления у нас - что-то беспрецедентное! Но эффективное.
Хиллари под ключ потребовал от серых не разглашать происходящее в проекте НИ-КО-МУ, не состоящему на службе в «Антикибере», ВКЛЮЧАЯ КИБОРГОВ.
Мечты Чака об огромных суммах денег прервал Сид; после вступления втроем в заговор он стал с Чаком менее замкнут, и Чаку это было лестно и приятно.
К удивлению Чака, Сил был в форме, и не в повседневной, а в полевой, с личным компьютером на поясном ремне и облегающей голову аудиовизуальной системой.
- На стрельбы собрался? - Чак не знал, когда у безопасников по графику сдача офицерских нормативов.
- Нет, я в гости еду. Пока Кибер-шеф на отчете у Горта, думаю прокатиться с ветерком. Составишь мне компанию?
- Экстремально, - Чак провел глазами от головы Сида, обхваченной плоскими подшлемными зажимами, до обутых в тяжелые ботфорты ног. - Там надо быть в экипировке?
- Да. Я лечу к Селене.
- Ааа! - Чак вскочил. - Ты нашел ее?!
Сид улыбался с сытым удовольствием.
- Я обещал, что найду, - и пожалуйста. Мне нужны трое-четверо киборгов и Фленаган. Плюс «Морион».
- Что четверо! Я наберу и больше.
- Больше - это лишнее.
- Две минуты, я переоденусь!
Когда Чак явился в полевом обмундировании, Сид встал, весело подмигнув:
- Начинаем операцию «Под стук колес»!

* * *

Кого только не бывает на станциях «зеленой» надземки! То вдоль перрона бредет, не замечая людей, наркоман в облаке видений. То мечется в толпе дебил-чернокарточник, вырядившийся полисменом - с жестяными медалями, жезлом и свистком в мокрых губах. Вора-карманника не видно - но его след отмечается криками тех, кого он обокрал. Кришнаиты звенят бубенцами, распевая гимны; варлокеры раздают листки с ликом Пророка, а кто-нибудь стоит, привалившись спиной к колонне, разукрашенной граффити и облепленной клейкими рекламками, и непонятно, то ли задумался он, то ли так устал, что не в состоянии ни думать, ни ходить. Кто-то сидит на корточках и пальцем передвигает по каменным плиткам монеты - будто играет сам с собой.
Иногда встречаются и редкостные типы - вот как этот, с «мухой» за плечами, в шлеме и сером комбезе, утянутый лямками летного ранца. Представляете - он тоже ждет поезда!
Серый вошел в головной вагон и, сорвав пломбу, взял трубку из ящичка «Связь с машинистом. За необоснованное пользование связью - штраф 20 бассов».
- Говорит младший лейтенант Роберт Фленаган. Мой код допуска - JJRQ-24-741. Откройте дверь кабины.
Помощник машиниста убедился, что трубку взял военный, потом впустил его. Лейтенант с «мухой» занял полкабины, чем его сразу же попрекнули:
- Сдвиньтесь-ка в проход, офицер. А то я в вас локтем упираюсь.
- Специальная акция министерства обороны. Ведите поезд как обычно, не обращайте ни на что внимания. Вызовите поездную охрану и освободите первый вагон. Будьте готовы открыть на ходу первую дверь по правой стороне.
- Па-кинуть вагон! Па-быстрей! Па-торапливаемся! - Охранник никого не трогал, но внушительно постукивал дубинкой по поручням. Впрочем, выгонял пассажиров не столько его решительный вид, сколько память о недавних взрывах Темного и впечатление от военного с «мухой». Ой, что-то будет!..
Во втором вагоне стало тесно; над головами гудели взволнованные голоса:
- Что случилось? Поезд заминирован! Да перестаньте вы! Без вас тошно, а вы тут… Остановите поезд!
- Бе-эз паники! - прикрикнул охранник, заслонивший вход в первый вагон. - Все в порядке. Поезд идет нормально. Не тр-рогать аварийный кран!
Гомон не стихал, но к стоп-крану люди больше не тянулись.
Поезд вырвался из теснины между домами, в стеклах загорелось солнце; под эстакадой промелькнули остатки старой кордонной линии - рухнувшие и покосившиеся столбы, извитая ржавь колючей проволоки; кое-где курился дымок - и три летящие тени показались машинисту демонами, которые гнездятся здесь, насылая на округу бред, гниение и разорение. Грузные горбатые фигуры поднялись из дыма, взвились над грохочущим поездом и - машинист смог это видеть, подняв зеркало верхнего обзора, - уравняв скорость, плавно опустились на крышу вагона, встав на четвереньки.
Фленаган следил, как приближается Поганище. Трехмерная схема объекта и местности была вложена и в его личный комп, и в память оседлавших вагон Сапера, Ветерана и Кокарды.
- ГРУППЕ ЗАХВАТА - ПРИГОТОВИТЬСЯ. «МОРИОН», МЫ У ЦЕЛИ.
Заслышав приближающийся шум, Селена зажала уши ладонями - одни тампоны-затычки не спасали от громыхания колес; ее жест, как в зеркале, повторил и Звон, прервав очередную исповедь на полуслове; Чара, Лильен и Косичка сделали это, снизив чувствительность микрофонов. Ду-дух! Ду-дух! - звенящий гром ударил по сквоту в обе стороны от эстакады - и в комнате внезапно потемнело, будто звук стал пульсирующей мглой, застилающей солнечный свет. Эта тьма была осязаема! Вместе со звуком от окна повеяло, словно уплотненный воздух надавил на кожу…
Что-то ударилось об пол; Селена вскинула голову - и закричала. Ветеран, еще на влете в окно уяснивший для себя ситуацию, из укрепленного на тыле предплечья ствола метнул в Звона сетевой патрон - Звон и охнуть не успел, как его опутало двухслойной паутиной; Ветеран бросился в соседнюю комнату.
Безмолвная, стремительная, шумная возня. Пользуясь преимуществом в массе и разгоном «мухи», Сапер кулаками вытянутых рук сбил с ног Чару; та успела сгруппироваться и ударить ступней в живот врага - пока он висит в воздухе на тяге гравитора, его можно отбросить от себя, - но Сапер выключил тягу и всем весом упал на Чару, в одно касание горстью вырвав из одежды место, преграждающее доступ к порту и параллельно тараня ее радар «Блоком». Лильен увернулась от наскока Кокарды, но не сделала и двух прыжков, как в спину ей впился заряд «скотобойника», - ноги отнялись, и она растянулась на полу. Забыв о сломанном колене, Коса кинулась на помощь; последний из мечей, скользнув по назатыльнику шлема, наискось разрубил кожух «мухи», а второго удара Коса нанести не смогла - Ветеран, спокойно прицелившись, парализовал ей плечевой пояс шокером.
- САПЕР - «БЛОК» ВВЕДЕН.
- КОКАРДА - «БЛОК» ВВЕДЕН.
- ВЕТЕРАН?.. ВЕТЕРАН?!!
- ГОТОВО, ГОСПОДИН МЛАДШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ. ПРИШЛОСЬ НЕМНОГО ПОВОЗИТЬСЯ. ПО-МОЕМУ, ОНА НЕ ЗАДЕЙСТВОВАЛА «ВЗРЫВ».
По тому, с какой небрежной легкостью вояка вырвал из стены скобу, к которой была прикована Селена, Звон понял: это не люди. На них не было наружных сервоусилителей.
И сразу же Звон засомневался в своих выводах, увидев, как рыдающая Селена обнимает великана, ну прямо виснет на нем.
В окно влетел еще один на «мухе», и Селена переметнулась к нему со всхлипываниями: «Я вас так ждала! Я верила, что вы придете!..» Этот новый летучий боец оказался внимательней - чуть отстранив Селену, вгляделся в нее, а после перевел колючий взгляд на Звона.
- Ветеран! Распеленай-ка его.
Лицо мулата обещало что-то нехорошее. Боец-громадина нагнулся, провел резаком по нитям сетки.
- Ты! Откуда у нее синяки? А?!
Звон в положении сидя отполз к стене, уперся в нее - дальше отступать некуда, а мулат надвигался, и рука его в толстой шершавой перчатке разминала пальцы, готовясь сжаться в кулак.
- Чак, нет! - вцепилась в руку Селена. - Это не он!
- Да? Не заступайся, Сель. Он тут - единственный человек,