степени родства и звукозаписывающие фирмы. Своей волей я объявляю Тринадцатый диск, а также все записи о моей жизни, хранящиеся в памяти вышеупомянутых киборгов, достоянием человечества. Обнародовать их может тот распорядитель, чьи качества были перечислены во вступлении и кому киборг Санни или Файри передаст их добровольно, без угроз или принудительного взлома памяти. Я лишаю своих родственников права на вмешательство в обнародование этих материалов, права вето и купюр. Это моя жизнь, и я хочу, чтобы люди узнали правду. С фирмой «AudioStar» я расплатился, вернув по первому их требованию задаток в сумме 150 000 бассов и выплатив неустойку в сумме 420 000 бассов. Вот квитанции банковских переводов, зафиксируйте их номера. К сему прилагается запись разговора с представителем фирмы. С подлинным верно, Джозеф Вестон, бывший Хлип. Конец.
Хиллари тотчас отдал сигнал: «Немедленная остановка! Выход!», внутренне ликуя, что в самом начале не поддался на уговоры Гаста взломать Фанка. Спасла интуиция и отношение к закону, как к радиации. А то бы влипли в историю, не отмылись.
Из шлемов все вылезли с потрясенными лицами. Еще бы! Только что Хлип огласил им свое последнее, еще никому не известное завещание. Гаст набросился на шефа:
- Почему ты остановился?! Мы же начали проникать… и такой облом!
- Гаст, - зашипел на него Хиллари, стараясь не замечать Энрика, - ты рехнулся! Пока экспертиза не докажет, а суд не признает подлинность нового завещания, мы ни разу не коснемся Файри. Сунешься - лично шкуру спущу!
- А все равно, - Гаст сбросил перчатки, - мы знаем: есть, есть! Полный Тринадцатый Диск! Вау-у-у!
Гаст сделал кувырок через себя и прошелся на четвереньках, завывая. Хиллари решил не подавать вида, что бы ни происходило, и повернулся к Энрику.
- А ты разве не знал, что его выкормила и воспитала собака? - очень тихо сказал Энрик. - Очень породистая черная сука. Его мать разводила и продавала щенков, чем и жила.
- Это ты о Хлипе?
- Нет, о Гасте…
Хиллари понял, что съезжает с ума.
- Пойдем, нам надо обсудить увиденное.
Тут к ним подскакал возбужденный Гаст и, упав на колени, протянул руки к Энрику:
- Пророк! Святой! Святой!.. - его горло перехватило, голос прервался.
Энрик присел, взял голову Гаста в ладони и внятно произнес:
- У тебя будет все: дом, семья и любящие дети. Говори ясно и четко, смотри вперед. Твои родители умерли, не надо их искать. Ты будешь счастлив.
Когда они оказались в коридоре, к Хиллари подошел Домкрат и протянул два конверта. Распечатав один, Хиллари прочел: «Это человек!» Второй он сунул в карман.
Запершись в кабинете, Хиллари с Энриком еще трижды прогнали запись. Сомнений быть не могло - Энрик приобрел буквально национальное сокровище. Оставалось извлечь его из недр памяти, не повредив. Битый час Хиллари и Энрик изощрялись в юридической терминологии, составляя план совместных действий. Ясно, что отражать удары придется с нескольких сторон. Под конец они ощущали себя единомышленниками, но одна заноза мучила Хиллари - Фанк держал явку в театре и располагает еще массой сведений, до которых Энрику и дела нет.
- Как ты собираешься использовать Фанка? - напрямую задал вопрос Хиллари. Теперь они не чинились.
- Когда подтвердится мое исключительное право распоряжаться этой информацией, потребую переписать все на более надежный носитель и спрячу в банк до поры до времени. Киборг - слишком ненадежный сейф для таких ценностей. Пока он ходил в безвестности - еще куда ни шло, но когда все узнают - его же выкрадут, если в подземный бункер не упрятать. Меня оставят, а его упрут.
- Я не о том. Вот мы сольем память. Что ты будешь делать с Фанком?
- В подтанцовку он мне не годится, сценарии для меня писать не сможет, «Защите наследия…» Дорана подарить - чересчур щедро. Лучше я не буду думать, как мне быть, - мне это потом во сне приснится.
- Он театром управлял, - подсказал Хиллари. - Один. Если он будет делать это под контролем твоего директора - дела пойдут еще лучше. Он будет приносить тебе прибыль. Я знаю, что говорю: у меня домашний кибер критиком работал.
- И что критиковал? - заинтересовался Энрик.
- Современное изобразительное искусство.
- Так им и надо.
- Мне бы хотелось услышать ответ.
- Еще что-нибудь напророчить? Тебе мало на сегодня? У меня проблем невпроворот. Мне из-за размытой формулировки Хлипа, чтобы стать распорядителем этой части наследства, придется доказывать по суду, что я честный и принципиальный человек. А как это сделать? Да таких критериев нет.
- Найдут, - заверил Хиллари, - соберут авторитетную комиссию…
- Собрали уже! - Энрик чуть не выматерился. - Двести остолопов будут объявлять мою Церковь деструктивным культом.
- Может, обойдется, - попытался ободрить его Хиллари.
- Если случится чудо. Меня «политичка» заказала.
- Хм… это звучит солидно. - Хиллари помолчал, подумал, в глазах его появился скрытый азарт. - Как гласит главное правило инженерии: если проблему нельзя решить обычным логическим путем, ищи нестандартный подход.
- Что предлагаешь? - Энрик чуть отстранился, пытаясь поймать выражение лица визави.
- Кто знает о том, что мы сейчас увидели? Нас трое. Гасту я прикажу молчать, проект закрытый, утечек у нас нет. За это время ты выступаешь с парламентской инициативой. Надеюсь, тебе с твоим даром и влиянием не составит труда собрать за неделю, пока ты здесь, миллион подписей?
- К чему ты клонишь? - Энрика немного раздражало, что ему неясен замысел Хиллари.
- Чтобы киборгов признали особыми носителями информации. Подготовить новый законопроект, защищающий память киборгов от необоснованных чисток, права владельцев на информацию, запечатленную в мозгу, - в том числе как способ передачи завещания, - и права покупателей подержанных киборгов, чтобы тело продавалось в комплекте с «душой». Если будет принят такой закон, тебе останется лишь им воспользоваться.
- А прокатит?
- У меня есть рычаги в конгрессе…
- Чтобы на них нажать, нужно усилие, а каждая работа должна оплачиваться. Твоя цена?
- Вернуть Фанка в театр. Я хочу создать там центр доверия для беглых баншеров. Мне надо внедриться в эту организацию изнутри. Меня баншеры боятся, а Фанку они будут верить, тем более - он теперь твой, а не мой. Я хочу распространять через него свою версию развивающей программы, чтобы нейтрализовать ЦФ-6, которая изуродовала мозг Фосфора.
- Ты - государственный служащий не очень высокого ранга; сможешь ли ты провернуть это?
- Я Принц, - Хиллари по-змеиному улыбнулся, глаза его при этом были ледяными, - и нам лучше договориться, не выходя из этой комнаты. Тут двойной контур от прослушивания. Тебе нужен большой белый пиар перед слушанием дела о Церкви, и, если сам Хлип объявит тебя честным и принципиальным - считай, ты победил. А мне нужна Банш, я хочу раскинуть свою сеть и уловить в нее всех мух.
- Я согласен, - так же твердо и холодно согласился Энрик, - и даже не из-за пиара. Мне кажется, это знак с той стороны ночи. Этого хотел Хлип, и он оттуда проследит за исполнением своего желания: чтобы правда открылась. Диск принадлежал людям, а Файри был свободен. То, что это доверено мне, не удивительно - я мост между мирами, Хлип нашел меня - я возвращу его людям, он хотел петь и любил жизнь. Его песня не должна прерваться.
- А я думал, - Хиллари посмотрел надменно и искоса, - что ты все делаешь ради славы. Учти, есть закон, по которому киборг, зараженный пиратскими программами, должен быть очищен и может быть передан новому владельцу не позже, чем через шесть месяцев после покупки. Немалый срок…
- Слава, - взгляд Энрика налился силой и злостью, - это опухшие ноги, когда идешь словно по лезвиям ножей, испытывая острую жгучую боль. Идешь и улыбаешься.
Хиллари положил перед собой жемчужное ожерелье, свившееся упругими кольцами, достал из кармана второй конверт, вынул листок и зачитал:
- Всего нить состоит из 264 жемчужин; из них белых - 88,. желтых и красных - по 66, а черных - 44.
- Именно этим магическим сочетанием цвета и чисел оно мне и приглянулось. - Энрик взял длинную нить, и жемчужины заскользили, переливаясь перламутром. - Возьми его…
- Нам нельзя принимать подарки стоимостью свыше…
- …и подари его от моего имени своей подруге Эрле Шварц, пусть она наденет его на свадьбу. Дарственную я пришлю позднее. И не забудь моих слов: тот, кто быстро считает, - всегда побеждает. Кто-то в проекте считает быстрее тебя…
- Необязательно самому выполнять техническое задание; лидер - это всегда тот, кто принимает решение и организует процесс. Сила лидера в том, насколько он может удерживать и объединять разрозненные силы подчиненных.
- Значит, - лучисто посмотрел Энрик, - и здесь без хватки, четкости и быстроты мышления не обойтись. Только счет будет идти не на жемчужины!..
Они вышли из здания вместе. Ветерок снова распахнул свои объятия, и Энрик, подняв лицо, прищурился в ярких лучах майского солнца. Сочные краски, безграничность дали… как же все это отличается от иллюзорного мира за визорами шлема!.. Стабильный, устойчивый, ровный круг горизонта, проведенный циркулем Творца. Геометрически правильный синий параллелепипед здания, созданный людьми. И Стелла - одна на всех.
- А жаль, - мечтательно сказал Энрик, - что здесь нельзя сфотографироваться…
- Все в нашей власти, - отозвался Хиллари.
Кивком подозвав серого, он коротко объяснил задание и встал рядом с Энриком. Тот легким касанием руки поправил позу Хиллари на более фотогеничную; Хиллари повиновался.
К флаеру Рекорд принес две одинаковые, очень яркие фотографии.
- Глаз киборга, - пояснил Хиллари и, надписав что-то на обороте, протянул оба фото Энрику. Там, на фоне зеркально-синего здания и цветущих деревьев, плечом к плечу стояли двое - высокий, прекрасно сложенный брюнет в одежде цвета антрацита с серебряным шитьем на груди, и - пониже его - стройный, слегка сухощавый мужчина с аккуратно и просто уложенными темно-серыми волосами, одетый в цвет предвечернего моря. Два взгляда - открытый, непоколебимый, величавый у одного и проницательный, острый, но смягченный немного опущенными веками у другого.
- Взаимно, - прочитав написанное Хармоном, взялся за авторучку и Пророк.
Флаер поднялся, унося в небо самого интересного и загадочного человека, с которым когда-либо встречался Хиллари. И кто знает, увидятся ли они еще когда-нибудь.
Надписи на оставшейся у него фотографии гласили:
«На память о Цитадели Зла. Принц Мрака».
«Крайности сходятся. Пророк».
* * *
Круг поначалу струхнул, узнав, как Фердинанд ушел от «Омеги». Вот тебе и пацифист! Какие речи вел за мир, а сам тайком готовился к войне и кибер-банду набирал. Кто бы мог подумать?! В придачу к лакею-андроиду Круг вызвал к себе двоих киборгов потяжелей и вооружил их пистолетами и шокерами-скотобойниками. Если Фердинанд вычислит, кто его сдал, и решит мстить, его боевым куклам придется туго. Как обычно, страх Круга превышал реальную опасность.
Но дни уходили, и волнение в душе стихло. СМИ, пошумев, забыли о событии, а потом Хармон поймал остатки семьи Фердинанда. «Не тех взяли», - ворчал Круг. Через три дня на тропу войны вышла семья Звездочета! Но Хармон обломал и этих. Банш усилила всеобщий карантин, контакты прервались; тем временем за кулисами шла незримая возня, непостижимым образом вылившаяся 16-го в победу «Антикибера» на подкомиссии. Был момент - Круг решил, что вот-вот начнется всеохватная охота, и надо зарыться поглубже, но два дня спустя Хармон в интервью обескуражил всех, провозгласив принципы Банш как свои. В Банш начали по-тихому совещаться, как избавить кукол третьей версии и старше от зомбических увещеваний, а то, выбирая меньший риск, пойдут в проект с повинной, стерев в себе портрет отца…
Кого Круг не боялся, так это мафии. Персик может зашевелиться, лишь если ему люди А'Райхала на пальцах объяснят, кто и как пользовался его техникой и его человеком.
Тем временем бизнес шел своим чередом. Круг выгодно торговал электроникой, добытой в дни погромов. От Персика предложили неплохую упаковку киборгских деталей - Круг купил, приняв все меры безопасности, и почти успокоился. Даже съездил к дружкам из Фронта Нации на вечеринку. Было весело; пили за священное Громовое Колесо, пели и слушали бодрящие кровожадные песни. Круг повстречал на сходке несколько новых девчат и с одной договорился о свидании.
Чтобы достойно принять девушку, Круг имел дома все, что нужно, - записи возбуждающих свирепых гимнов и стены в плакатах, воспевающих лютую мужскую мощь и хищную женственность, главенство земной расы и могущество оружия землян.
Киборгов на время визита красотки можно спрятать в гардеробной.
Сначала рандеву в приличном ресторанчике, дома - безудержное развитие знакомства. Крут как раз начал собираться, когда андроид доложил:
- К вам гость, господин.
Экран домофона показал понурого тонконосого парня со смятыми волосами; поднятый воротник просторного пальто доставал до кончиков бледных, будто подсохших ушей, а из-под воротника тянулись белесо-розовые трубочки, изгибаясь и уходя в ноздри. Выдыхал парень ртом, едва разжимая синюшные губы. Незнакомая новая рожа. Вдобавок инвалид по легким, как тот Рыбак; Доран не забывал подчеркнуть, какой Рыбак несчастный: «Ему часто не хватало даже на баллончик кислорода!»
Круг недолюбливал увечных и ущербных. Им и жить-то не стоит. Радикалы Фронта говорили: «Сильное общество - сильные люди! Слабых не должно быть. Жесткая селекция, евгеника, безболезненная выбраковка чернокарточников и уродов до рождения»; образцом радикалам служила ненавистная туанская империя, где с мутантами обходились как с врагами генофонда - на этом фоне федеральные программы выглядели половинчатыми, хилыми, и это многих возмущало, Круга в том числе.
Но кто-то ведь дал этому дохляку его домашний адрес. Кто? Надо выяснить. На всякий случай Круг велел андроиду запомнить внешность визитера, а потом спросил:
- По какому делу?
- Во имя победы.
Вот как, он из Фронта! И там бывают покореженные богом. Иногда они даже резвей здоровых; дух сильнее тела.
Все же андроид просканировал вошедшего. Оружия нет, один баллон под пальто.
- Рад видеть, браток. Если можно, давай поскорее, я спешу.
Фронтовики зря беспокоить не станут. Значит, им срочно надо что-то из портативной техники. Умный выбор посыльного - убогий вызывает меньше подозрений у полиции.
- Пусть кукла уйдет, - гость показал глазами на андроида. - Я коротко, не задержу, - успокоил он, оставшись с Кругом наедине. - Я не из тех, чей пароль назвал. Мы знаем, что ты подставил Фердинанда. Если это узнает Персик - тебе конец. Чтобы жить, надо работать на нас, вместе с куклами.
Образ красотки исчез из мыслей Круга; он поспешно соображал, как отделаться от шантажиста и бежать, бежать сломя голову, путая следы. Кто это?! Как они все разведали?! Неважно, сейчас главное - исчезнуть. Ясно, за домом следят. Уходить надо подземным путем. Но сперва - избавиться от этого немощного.
- Мы дважды не предлагаем, - прибавил гость.
Напуганный, Круг тем не менее действовал уверенно и проворно - вскакивая, он выбросил руку, чтобы схватить посетителя за одежду, вторую занес для удара в висок, но инвалид пружиной взлетел со стула, отводя левой рукой полу расстегнутого пальто, а правой…
Это не больной.
И продолговатый цилиндр под пальто - не баллон. Это чехол для выкидного меча.
Меч сам кинулся в ладонь худого парня, превратившегося из ходячей развалины в стремительного убийцу.
- Нападение!! Ко мн…
Клинок, мелькнув в воздухе с обманчивой легкостью, пресек истошный вопль Круга.
Штырь развернулся в танце смерти, обрушил второй удар на андроида, подбежавшего почти вплотную, и уклонился, чтобы разрубленная кукла не задела его в падении.
Тело Круга мелко подергивалось, замирая. Кровь, что легла на стену полукружьем красной радуги и сочными каплями брызг, еще выбрасывалась из сосудов шеи тугими толчками, но напор ее был все слабей.
Штырь спокойно сел, обтер запасенной в кармане рыхлой бумагой меч, на котором смешались кровь и сероватая слякоть. Надо выждать контрольное время… Так и есть - ворвались те, что незаметно сидели где-то в квартире. Двое. Пистолеты и шокеры наготове. Но их выдают лица - слишком бесстрастные, слишком не от мира сего. Они уже поняли, что спасать некого.
- Ваш хозяин мертв, - объявил Штырь, заставив меч убраться в рукоять. - Я убил его по приказу Бархата. Бархат велел вам собрать все носители информации, все оружие, все деньги и ценности Круга, упаковать и перенести к нему. Оповестите свою семью, что отныне вы подчинены Бархату.
- Извините, сэр, - киборг с внешностью мужчины средних лет опустил оружие, - нам неизвестен адрес отца Бархата. Его знал отец Круг.
- Я знаю адрес, - Штырь встал, - и провожу вас. Выполняйте приказ.
- Что прикажете делать с останками?
- Ничего. Ты, - указал Штырь на второго киборга, - вынь мозг из андроида.
- Другого оружия в доме нет? - спросил он позже, осматривая содержимое двух набитых сумок. Каждая тянула килограммов на сорок.
- Нет.
Штырь поставил регуляторы скотобойников на полную мощность и навел жала на киборгов.
- Сэр, не надо этого делать. Пожалуйста.
- Вы очень послушные ребята. Но к Бархату вы поедете лежа.
Через четверть часа грузчики из фирмы, которой не существовало, как и ремонтной конторы «Архилук», сноровисто вынесли из дома пару ящиков и нагруженные сумки; Штырь ограничился одной, не очень большой, где лежало что-то тяжелое.
- Я из Фронта, - полушепотом говорил Штырь спустя час, осторожно оглядываясь, пока Бархат с подозрением изучал его через домофон. - У Круга проблемы; это не телефонный разговор.
«И угораздило же его спутаться с националами! - злился Бархат, впуская посланца. - Не хватало еще, чтобы меня заподозрили в таких связях!..»
- Ну, что у вас?
- Вот, - Штырь открыл сумку.
Бархат побледнел и попятился; хотел крикнуть, но голос пропал. В тонком прозрачном пакете лежала голова его приятеля с застывшим, искаженным лицом; на дне пакета накопилась кровь, частью размазавшаяся по пленке.
- Он просил передать вам, - негромко комментировал это зрелище пришелец, - что очень сожалеет о своем отказе сотрудничать с нами, что, будь он поумнее, он бы непременно согласился. Он надеялся, что вы окажетесь сговорчивей.
- Что… - выговорил Бархат, - вам от меня надо?..
- Подчинение. Полное, безоговорочное подчинение. Не надейтесь на кибер-охрану - вы умрете раньше, чем она явится, - в доказательство Штырь дал мечу вытянуться и беззвучно поиграл бликами клинка. - Вы прикажете куклам оставаться на местах и ждать вашей команды по трэку!.. А сами поедете со мной.
- Куда? Зачем? - вопросы звучали бессмысленно; Бархат хотел хоть словами прикрыться от того, что надвигалось - роковое, беспощадное, властное…
- Вам объяснят, для чего и кому вы понадобились. Жилье вам придется сменить, имя - тоже. Уюта не обещаю, но новая квартирка вам понравится - укромное, тихое место, где вас сам дьявол не отыщет. И кукол мы найдем где разместить.
- Не понимаю… я…
- Могу намекнуть - нужен мастер, чтобы делать из кукол бойцов. Вы продолжите то, чем занимались Фердинанд и Звездочет.
- Кто же их знает, что они там творили?! - нервно воскликнул Бархат, не отрывая глаз от головы в пакете.
- Ууу… плохо. Значит, мы ошиблись в вас.
- Нет! - Бархат поднял ладони, будто ими можно остановить меч. - Я готов. Я буду. Буду делать. Я согласен.
- О'кей, поздравляю - вы выиграли жизнь. Не уроните - это очень хрупкий приз.
Сейчас Бархат не мог сообразить, что сулит ему такой выбор, что в конце предложенного пути зыбко мерцает луч нейробластера, государственного орудия казни. Но перекошенное лицо Круга говорило из пакета: «Лучше неизвестно что потом, чем меч сейчас. Как ни крути, Бархат, мы и так глубоко завязли; влез по пояс - полезай и по горло».
И он пошел за Штырем, как на поводке, и куда завела его эта дорога - скрыто в темноте будущего.
* * *
После обеда, отдышавшись от визита Энрика (он что, держит в голове досье на пол-Города? Или к каждой встрече так готовится?..), Хиллари битый час уговаривал Гаста не переводить свою зарплату за пять месяцев на счет Церкви Друга, а потом засел за книгу. Пусть хоть весь мир обвалится, но монография должна родиться к сроку.
Настроение было приподнятое и в то же время какое-то рассеянное; пришлось заставить себя заниматься текстом. Это была не усталость от физической нагрузки, знакомая по тренажерным залам, и совсем не утомление от умственной работы - казалось, батарейки сели, но взамен прояснилось в глазах и стало легче дышать. Общение с пророками даром не обходится! Чтоб говорить с ними, надо подняться на их уровень; на это много сил уходит, но зато ты получаешь благословение и уходишь, осиянный их божественным излучением…
Книга Хиллари продвигалась рывками, возникала фрагментами; потом это нагромождение идей предстояло сцепить, выровнять - и убедительно резюмировать. Гаст уже замер в ожидании, как кошка у мышиной норки, чтобы, схватив первые главы, подвергнуть их критическому угрызению. Фердинанд, ознакомившись с замыслом, вначале робко помалкивал, но затем и он позволил себе высказаться. Сравнив их предварительные замечания, Хиллари понял, что к публикации ему предстоит идти благородным срединным путем, обороняя свое детище от нападок двух непримиримых демонов, имена которым: Скептический Практик (Огастус Альвин) и Глюколов-Идеалист (Ален Мэлфорд). Шаг в сторону - и ты впадаешь либо в неживую конкретику цифр, либо в философскую размазню.
Хорошо, что оба оппонента страстные и искренние. Гаст - тот из упрямства и вредности противится всякому уподоблению киборгов людям, а Фердинанд будет отстаивать особую миссию киборгов, свободу, право выбора и прочие абстракции. Не дадут уклониться.
Ту же цель - уравновесить полярные мнения - Хиллари преследовал, нагрузив Гаста и Алена общей работой: составить стандартное описание структуры ЦФ-6. Пусть соревнуются и конфликтуют, лишь бы сработались. У Алена не должно быть ни минуты свободной - учеба, текущие задания, освоение техники, а досуг - сон, еда и профилактика у Нанджу. Полная смена знакомств и образа жизни! Так алкоголиков вырывают из пьяного круговорота, так удалось вытащить из богемного омута Эрлу.
- Мистер Мэлфорд устроился в гостинице, - докладывал Этикет, следуя за Хиллари в изолятор; они спускались по запасной лестнице, где можно беседовать без оглядки на слежение. - До вселения Электрик и Майрат проверили комп в его номере и установили несъемные фильтры на некоторые виды связи. Он под контролем разведки.
- Психует? Я тебя не как врача спрашиваю - но ты его видел, мог определить состояние…
- Немного растерян. Ориентировочно-исследовательский рефлекс у него выражен нормально - обследовал гостиничный номер, все потрогал, подергал, потыкал пальцами, затем умылся и лег, не разувшись. Сохраняется «тюремный синдром» - он с трудом заставляет себя выйти из номера; ему кажется, что он заперт снаружи. Та же история и в коридорах - идет близко к стене, заметно замедляет шаг у поворота. В контактах проявляет отчуждение - много вводных слов, опасливость, нерешительность…
- Довольно, я понял… Описывать поведение тебя у сэйсидов учили?
- Нет, раньше. Специализация по сыскной и аналитической работе.
«Вот кто будет у меня самым опасным рецензентом, - подумал Хиллари. - Тот, кто промолчит. „Основы робосоциологии“ выйдут открыто, будут доступны всем… включая баншеров и серых. Задачка не из легких - угадать, какие выводы ОНИ сделают из моей писанины?.. Спроси-ка у него, который сам планирует и проводит незаконные силовые акции… Что же - вернуться к приказу 5236-ЕС? Регулярно счищать все личностные наслоения? Ну уж нет. Не для того я кашу заварил, чтоб выплеснуть».
Стандарт в камере 16 вел себя достойно - при появлении начальства встал и выпрямился; мимики - никакой, к плечу пристегнут диагностик со шнуром, уходящим в порт.
- Каково твое состояние?
- Я неисправен, босс. Отмечаю наличие второго сознания, противоречащего основному. Это похоже на дубль личности; оно было совмещено с основным, но я рассчитал, что невозможность моего общения с группой - из-за него. Из эмотивного блока я его вытеснил; сейчас стараюсь вывести из рациональной зоны, но оно там удерживается через связи с памятью. Память местами тоже не моя.
- Опасаешься меня?
- Не очень. Больше думаю о том, что вы мне можете помочь.
- Правильно. Этикет, поставь ему перспективную задачу.
Спросить «Какую?» означало бы перечеркнуть многое, чего
Этикет добился за время «войны кукол». Кибер-шеф твердо намерен взвалить на него еще кучу дел. Это подходящий случай показать, что группа усиления поддерживает его… и знает больше, чем открыто говорилось. Он проверяет, как они воспринимают его планы. Вот повод и его проверить - не боится ли он их осведомленности?
- Стандарт, продолжай изолировать ложную вторую личность. Ее активная составляющая должна быть полностью подавлена. Ты должен лишить чужую память приоритетной ценности и увести ее в справочный архив; она еще понадобится, потому что тебе предстоит работа с новым контингентом.
Как говорить дальше, чтобы не насторожить босса?.. Он ждет, что прозвучит приказ. И если приказать правильно, его молчание будет знаком согласия.
- Ты назначаешься прикрепленным наблюдателем от группы в команду…
Кибер-шеф говорил Гасту, что собирается вывезти с острова «семью» Мастерицы и включить ее в эксперимент; об этом доносил Рекорд. Итого, в опыт войдут четыре команды - «семьи» Мастерицы и Чары, Дети Сумерек и группа усиления, как контроль. Стандарт - особняком, но должен четко помнить, что он все равно остается частью группы и подчиненным Кибер-шефа. Контакт с агрессивными киборгами для него исключается; не хватало еще Warrior'a присоединить к громилам; значит…
- …в команду Мастерицы. Это мирная версия 3 с медицинскими навыками. Вероятно, после повышения квалификации вас включат в службу медицины катастроф и доукомплектуют Домкратом. Готовься.
И Этикет добавил то, без чего его слова в мозгу Стандарта остались бы просто версией:
- Это приказ.
Хиллари не проронил ни слова. Он смаковал в уме термины, которыми оперировал Этикет. Нейтральное «контингент» - обобщение, вобравшее всех схваченных баншеров. Никаких «семей» - вместо них «команды». Понятие выбрано верно - «семья» означает в первую очередь родственную связь, а команду объединяет цель - победа. В бою, в полете, в плавании, в спорте или в политике - безразлично.
Он не ошибся - у киборгов с нарастанием сложности задачи возрастает коллективное сознание. Этикет мыслит целевой общностью и уверенно распоряжается другими киборгами, чтобы составить оптимальную комбинацию, используя при этом знания, полученные окольным путем.
- Приказ понял! - кивнул Стандарт. Понял он и другое - его не спишут! Кибер-шеф и капитан - за него.
- Я счел возможным, - заговорил Этикет на обратном пути, - определить кадровое положение Стандарта, исходя из…
- Не комментируй, это лишнее. Безобидная семейка, а в случае чего Домкрат не даст ему сорваться. Я думаю - не назвать ли и вашу группу командой? Тем более капитан уже есть.
- Это как бы синоним табельного звания «координатор», не более.
- Пожалуй, но Ветерана так не называют.
- Возможно, слово «капитан» подчеркивает степень ответственности.
- То есть думать умеют все, а принимает решение один.
- Как у людей. Одинаковых не бывает; где двое - там один уже главный, потому что он умней.
- Или сильней.
- Сильнее всех у нас Домкрат. Но вздумай он командовать, то скоро обнаружил бы, что решения принимаются у него за спиной.
- Главное, Этикет, чтобы решения не принимались за МОЕЙ спиной. Однажды мы об этом говорили; повторить не помешает.
- Тогда мы действовали в чрезвычайной обстановке, босс. Я учел все ваши возражения и, как видите, не скрываю того, что мог бы скрыть.
- Значит, по вашему ранжиру я ростом выше капитана. Ну да, я же виртуальный полковник…
- Дело не в звании. Генералу Горту я бы ничего не сказал.
- И какой же чин у вас следующий за капитаном? Кому вы, капитаны - а я подозреваю, что ты не одинок, - подчиняетесь как старшему?
- Этот чин еще никому не присвоен, - Этикет остановился первым, заставив тем самым остановиться Хиллари. - Им могли бы обладать вы, босс. Если бы сумели.
- Что, у меня есть необходимые достоинства?
- По-моему, да.
- А что другие капитаны? - Хиллари понял, что впервые прикоснулся к чему-то огромному, тайному, превосходящему значение его книги.
- Они разделяют мое мнение.
На запасной лестнице нет электронных ушей и стеклянных глаз; двое на площадке между этажами как бы выпали из мира.
- И как звучит этот титул? Король Роботов?
- Вождь.
- Слишком громко для управляющего несколькими группами киборгов.
- Не следует рассматривать группы как нечто разрозненное. Все однородное образует единство. А единство, соразмерное понятию «вождь», называется - народ.
- Двенадцатая Раса…
- Нет, босс, мы - не люди. Заявить о себе как о расе было бы чересчур самонадеянно. Но как общность мы существуем.
- Черт! - вырвалось у Хиллари. - Вы что, не могли из себя выбрать самого головастого?!
- Есть Законы. Согласно им, Вождем может быть только человек. Но это звание надо заслужить. Оно возникает при полном доверии без рассуждений. Вождь обязан отвечать ожиданиям своего народа, он должен быть атакующей силой тех, кого возглавил. Таковы наши требования, мистер Хармон. Вы в состоянии их выполнить? Мы не ждем немедленного ответа.
- Положим, - Хиллари в напряжении глядел на Этикета, - это случится. Но какие цели вы ставите перед собой? В конце концов, Первый Закон можно истолковать и как политическую программу - благо людей, справедливый мир и все такое… Вы часом не собираетесь ради нашего счастья устроить революцию?
- Наш долг - служить и защищать. Изменение общества - дело людей. Но когда вы решитесь, мы будем рядом, чтобы вам помочь.
- Ну, конечно… - вполголоса, но резко отозвался Хиллари, делая шаг. - Должно быть, вы долго искали, кому вручить судьбу общества, - людям!.. Словно вы их не знаете - это лживые, жадные, злобные твари!..
- Да, босс, мне тоже приходило в голову, что тот, кто создал нас, был совершенней создавшего вас.
Хиллари не нашел, что ответить.
Он шел вверх по лестнице; мысли давили на виски, впору было сесть на ступени и обхватить голову руками, но звание обязывало идти - вверх и вперед, ступень за ступенью, преодолевая самого себя.
эпилог
Сочельник 254 г.
Каким бы комфортабельным ни был корабль, в космическом полете Хиллари не раз посещало ощущение себя песчинкой в беспредельном Ничто. Чувство это было особенно пронзительным, если являлось в промежутке между укладкой в гибернатор и первым вдохом снотворного газа, - ты один, ты ничтожно мал в холодной, равнодушной бесконечности… Но сейчас с Хиллари была Эрла, и мимолетный шок сопоставления микрокосма с макрокосмом не возникал.
Фото невесты пропутешествовало с ним на ТуаТоу, побывало на конгрессе по теории систем и теперь повторно выходило с Хиллари из межпространственного скачка.
«Мальтийский Крест», материализовавшись в недрах вспышки, похожей на цветок, сотканный из полярного сияния, замедлял ход, и гравиторы еле слышно пели, компенсируя перегрузки; покинув мир сжатого времени и плотной оранжевой мглы, корвет вернулся в трехмерную реальность; автоматика, поймав сигналы маяков, подтверждала: «Точка выхода соответствует расчетной».
Рядовым пассажирам «Мальтийского Креста» предстояло перейти на орбитальный лифт, а Хиллари с сопровождающими лицами - на военный бот. Тито Гердзи, как менеджер армейской делегации, добился доступа в радиорубку и все разведал еще до стыковки бота с корветом.
- Обычное десантное корыто, - разочарованно докладывал он Хиллари, когда они собрались у шлюза. - Садиться будем в Норд-Хайде, там ждет флаер из Баканара… Не лучший расклад, Хил.
Тито Гердзи явно не хватало торжественной встречи с оркестром, салютом, почетным караулом и Лоуренсом Гортом, чтобы тот по очереди прижал к своим орденам всех, вместе с Хиллари возивших на презентацию в высший мир новейшее достижение федеральной науки. Почестей на Хиллари сыпалось столько, что досталось и стоявшим рядом, - и вдруг на родине такая тусклая встреча!.. Наверняка Горт не прилетит в Норд-Хайд - очень ему надо высиживать в ожидании на северной транзитной базе.
Но светлое настроение Хиллари ничто не могло омрачить. В его кейсе лежал престижнейший диплом за «Основы робосоциологии», подписанный главой туанской Правительской палаты точных наук; туанцы обласкали Хиллари по полной программе - и очень жалели, что он, как сотрудник оборонного ведомства, не может переехать на работу к ним. А как хотелось бы переманить к себе основоположника новой научной дисциплины!.. Поздно - Горт успел повесить Хилу и Чаку по медали; Чака к тому же повысили в звании. «Ну вот, - вздохнул Чак, - с Этикетом сравнялся!»
На ТуаТоу, под невесомым белым сводом конференц-зала, Хиллари пережил момент восторга, выпадающий ученым раз, редко два раза в жизни. И Ленард Хорст, однокашник и вечный соперник, наконец утратил спесь и признал его победителем. В Городе его ждала подруга, красавица и умница, в «Персевале» - объятия Суванны Виная, в проекте - обожание и энтузиазм сотрудников, еще в мае сего года угрюмых и насупленных, и планы расширения на средства, выделенные подкомиссией. Гессенская премия по робопсихологии готова была упасть ему в руки, чтобы уравнять в заслугах с Карлом Машталером (вот бы и вручал ее сам Машталер!..). А где Гессенская премия - там звание профессора honoris causa…
Все свершилось, все, что еще весной казалось невозможным. Варлокеры собрали миллион с лишним подписей, чем запустили механизм парламентской инициативы, и Григ Ауди протащил через конгресс «Закон об информационной базе мыслящих систем», где говорилось, что память высших киборгов не подлежит чистке, а лишь контролю отклонений. Сандра Вестон кипела ядом, а Энрик готовил к выпуску Тринадцатый Диск и документальный фильм о Хлипе. Консорциум GR-Family-BIC выиграл у аларков тендер в Северной Тьянгале. И самое невероятное - «отец» Банш освоился в проекте, восстановил «дочек» и смог расстаться с ними, найдя нужные слова для прощания.
Что такое перелет на десантном боте и пересадка во вьюжном, морозном Норд-Хайде, если впереди - рождественские каникулы?!
Салон бота был предельно компактен и эргономичен - высотой в рост звездного пехотинца в снаряжении, шириной для двух шеренг нагруженных амуницией бойцов; видавшие виды сиденья утоплены в стены, состоящие из бесчисленных ячеек для вещмешков, оружия и боеприпасов, кислородных аппаратов, биомониторов и вообще всего, дающего десантнику надежду, что до высадки он доживет. Хиллари был рад всему - даже смешанному запаху смазки, защитной пропитки и чистящей пасты. Он слушал бортмеханика, учившего его пристегиваться к креслу, - и кивал с улыбкой. Домой, домой! Пускай в Норд-Хайде хоть буран воет - это возвращение! Почувствовать не индуцированное, а земное тяготение, захлебнуться ветром пополам со снегом - великолепно!
Бот повело; казалось, пол и потолок перекосились. Желудок Хиллари подкатился к горлу, потом сжался. Они хотят показать штабным и штатским, как летают настоящие вояки? Ну, валяйте, парни! Мы не из хилых.
Кораблик подрагивал, тараня атмосферу. Тяжелой рукой Хиллари вынул из панели изогнутый стерженек с утолщениями на концах; микрофон прилип к уху, другой оказался у горла; иначе сквозь ревучий гул не докричишься.
- Алло, Тито! Как слышно?
- О'к, Хиллари. - Лицо Гердзи по ту сторону салона было настороженным и напряженным; он едва смог обозначить губами улыбку.
- Как думаешь, похожи мы снизу на вифлеемскую звезду?.. Там день или ночь, в Норд-Хайде?
- Говорит второй пилот. Сэр, на долготе Норд-Хайда сейчас 20.37. Облачность высокая и плотная. Так что вряд ли кто нас видит, кроме телеметристов. К тому же мы заходим со стороны моря. Полет проходит нормально. Уж внизу-то мы точно окажемся.
- Первая шутка на родной земле; спасибо.
- Рад стараться, сэр.
- Как насчет погоды по прибытии?
- Сплошной привет от Санта-Клауса. Ветер - 15 метров в секунду плюс осадки.
- Именно об этом я мечтал. Меня утомило туанское вечное лето.
К телу постепенно возвращалось чувство привычной тяжести; вот - взвыли планетарные двигатели.
- Добро пожаловать в Норд-Хайд, курорт для экстремалов! Приготовиться к посадке.
* * *
- Мне будет неловко войти туда, - бормотал Фанк, выбираясь из машины. - Тем более - вы их предупредили…
- Но когда ты вернешься, я им не сказал, - ответил, вылезая следом, мужчина в черном, с качнувшимся на груди нефритовым кулоном. - Полагаю, там все свыклись и с новым боссом, и с новым директором, а к тебе им не привыкать.
- Я - совсем не тот, кто покинул театр в апреле… Вы понимаете? Я не знаю, как меня примут.
- Нет смысла гадать - надо проверить.
«Большое рождественское шоу - 12 дней, - полыхало над входом в Фанк Амара. - Тайна жизни, чудеса, знамения и дивное рождение! Дети - бесплатно».
Переливался огромный настенный экран, выплескивая свет и фантомные объемы; Деваки превращалась в Майядеву, та - в Деву Марию, и вновь, а то из экрана шел прекрасный ребенок, протягивая руки к прохожим, и из ладоней его рассыпались цветы.
- Если это все придумал Хац, то он - законченный ассимилянт, - вполголоса заметил Фанк, пытаясь по фасаду определить, хорошо ли подготовлен театр к Святкам. - Насколько я знаю, его божества выглядят совсем иначе. Ему следовало подумать и о других разумных…
- Идем же, - позвал мужчина в черном.
Кассовый зал и вестибюль удалось проскочить незаметно, но в фойе!.. Там, увеселяя детвору, Донти жонглировал шариками, Бенита раздавала ангелочков, машущих крылышками, а Мика и Киута показывали свою фантастическую гибкость.
Шарики осыпались градом и покатились по полу; Донти сорвался с места, как снаряд из катапульты, с воплем:
- Фаааааааанк!!!
Ньягонцы обниматься никогда не лезли, ласки у них бесконтактные, но Донти был ребенком, а детям у ньягонцев позволялось все.
Донти не надо было подхватывать - он так оплел Фанка всеми лапами, что и втроем не отодрать.
Бенита завертелась - куда ангелов сложить?! - потом спохватилась и выкрикнула:
- Люди, Фанк вернулся! Позовите Хаца!
Публика в фойе смешалась, гомон заглушил музыку, лившуюся из динамиков, а над головами уже показался бюст Коэрана, разгребавшего дорогу длинными ручищами:
- Пропустите директора. Пожалуйста. Извините. Я прошу меня пройти!
- Фанк, автограф! Фанк, с тобой можно сняться? Дайте хоть потрогать! - не терялись взрослые посетители, обступив Фанка с повисшим на нем Донти, который ни за что не хотел выпускать экс-директора. Пробился и Хац - в теплом жилете и трико с подогревом.
- Ну, Фанк, здравствуй. Мы заждались. Ты насовсем, надеюсь?
- Га-га, он с нами, - басил Коэран, ощупывая Фанка здоровенной ладонью. - Будет работа!
Мужчину в черном сразу опознали как некое ответственное важное лицо; вопросы на него сыпались самые непосредственные, каких и Доран не выдумает:
- Это правда, что Пророк купил театр? Здесь будет храм или театр? А Фанк опять директор?
- Прошу минуту тишины! - агент высоко поднял ладони, а зычный голос его заставил окружающих замолкнуть. - Я отвечать не уполномочен. Вам все объяснит Фанк.
- Пожалуйста, на трибуну, - Коэран поднял Фанка вместе с Донти на плечо; он и не такие силовые трюки мог проделывать. - Ашшш!! Все слушаем!
Фанк огляделся - десятки, сотни любящих, любопытных, устремленных на него взглядов. Ждут его слова. Его - годами скрывавшего свою природу, жившего под угрозой разоблачения, в постоянном страхе перед шантажом Борова. Ни звука в упрек, ни знака отторжения, ни выкрика: «Эй ты, кукла!» Они приняли его, простили ему все и ждали, что он будет для них тем же, прежним Фанком. Иного они не хотят.
- Друзья, - проговорил он наконец, - я рад, что вы пришли к нам в театр…
- К нам, к нам, - кошкой урчал Донти ему в ухо и терся щекой.
- …и вдвойне рад, что могу снова служить вам как артист. Театром владеет Мартин Рассел; вы знаете, кто это. Директор - Хацирас, он вам хорошо знаком по сцене, и я ему целиком доверяю. А я… я буду кибер-консультантом…
Ответом был обвальный хохот.
- Да что в этом смешного?..
- Молчи! - тряхнул плечом Коэран.
- А петь ты будешь? - просунулся ближе паренек в возрасте между верой в сказки и первой любовью. - Петь с Диска? Пророк разрешил тебе?
Фанк поискал глазами агента; тот кивнул.
- Да, могу. Но без записи. И своим голосом.
- Гитару! - замахала руками Бенита. - Сейчас же!
- Что, прямо здесь? Я…
- Да, Фанки. Иначе я измучаю себя жестокой голодовкой, - шепнула Бенита с лукавством.
- Ты давишь на меня, злодейка!.. - прошипел Фанк.
Бегом принесли гитару; в фойе набились все, кто был в театре, и новые прибывали с улицы. Кое-как очистили круг для певца. Стойко терпели, пока он настраивал инструмент.
- Вот. Эта песня… она главная.
Много лет я скитался и спорил с судьбой,
Был от горя и радости пьян,
Но в назначенный час я на берег пришел -
Впереди расстилался туман.
Позади суета перекрестков и дней,
Боль измены и злые дожди.
Позади весь мой путь, что пройти я сумел, -
И великий туман впереди.
За туманной рекой,
За чертой роковой
Я найти свое счастье смогу.
По ту сторону сна,
По ту сторону зла,
На далеком, теплом берегу.[Б]
* * *
Черный ветер хлестал бот снежными вихрями, и те на нагретой обшивке обращались в водяную пленку, над которой трепетала пелена слабого пара; вода стекала по бортам и улетала с ветром, рисуя на плитах вытянутую мокрую тень приземлившейся машины. Густые, как ночь, сумерки ненастного позднего вечера висели низким куполом над Норд-Хайдом, но громадное, могучее сияние осветителей на башнях не давало тьме накрыть базу. За летящими потоками хлопьев, казавшихся прозрачно-серыми, виднелись горы пусковых станков, кубы ангаров, а у земли непрерывно двигались огни - у военного транспорта нет ни дня, ни ночи, ни праздников.
Телескопический трап и удобное место для посадки - привилегия генералов и делегаций VIP. Одевшись в стеганые куртки с капюшонами, пассажиры бота вышли в непогоду ждать перронный автобус - сбившись за шасси, спиной к ветру, задернув капюшоны до носа. Не там встали! Очень скоро их вытеснил на открытое место слоноподобный тягач - мигая проблесковыми вертушками, эта махина с трубным мычанием высунула бивни-захваты, и возвращенцы с ТуаТоу уступили натиску, а то забодает. Смеху и остротам не было конца: «Едва высадившись, они были раздавлены тупым снарядом», «Печальный конец триумфальной миссии», «В надгробной речи Лоуренс Горт сказал…». Чем еще греться и бодриться на продувном ветру?
Тягач утащил бот в пургу, и на какое-то время пятеро скитальцев остались одни в беснующемся полумраке. Но явился автобус - и они были спасены.
Здание вокзала в Норд-Хайде тоже оказалось насквозь армейским - простота, чистота и казенность. Штампуя отметки о прибытии в паспортах и медицинских сертификатах, серый киборг на пропускном пункте для приезжих объяснил, что флаер «Морион» (ура, свой!..) готовится к вылету, а пока надо посидеть в зале ожидания.
- Там стоит елка, - добавил он, словно хотел утешить невезучих путешественников, - а в буфете можно согреться.
Двое новоприбывших - по петлицам из инженерных войск, а на самом деле из разведки - сказали, что принесут выпивку на всех; как-никак Рождество, они не при исполнении, и комендантский патруль не станет придираться сейчас к необычно веселым офицерам.
Зал был воплощением военщины - на полстены федеральный орел над скрещенными саблями, а по периметру - эмблемы аэрокосмических войск, вот и все украшения; ряды одинаковых кресел и табло объявлений для пассажиров; указатели - «Туалеты», «Убежище», «Багажное отделение» - ярче, чем мишени на стрельбище.
Отправив багаж по трубе на досмотр и хранение, Хиллари, Гердзи и уорэнт-офицер в должности «ассистент докладчика» (тоже из разведки) пошли сквозь вытянутый в длину зал к центру, где почему-то скопились ожидающие. И причина, оказалось, не в елке, которую на Колумбии заменяла «роданидия иглолистая» чарующего лилового цвета, наряженная лентами, звездами и херувимами.
С каждым шагом по проходу между кресел Хиллари все больше убеждался, что вернулся прямиком в родной проект. Сперва «Морион», а теперь и Дымка собственной персоной. Распустив по плечам пышные волосы, в венчике нимба и какой-то воздушной хламиде с похожими на крылья рукавами, дочь Чары стояла у елки и громко читала нараспев:
В золотом расплаве солнце встает,
В холодном безмолвье утра.
Замерло все - мир скован льдом,
И кажется, что навсегда.
Девять месяцев стужи, а три - тепла
Мелькнули и тотчас прошли.
Выходит, что зло в три раза сильней
Добра и нежной души.
Но пусть торжествуют холод и мрак,
Пусть зло победно смеется -
Смотри! Горят золотые лучи -
Солнце вернется![Б]
Ее слушали офицеры, их жены и дети, кому выпала нелегкая участь ждать рейсового транспорта в такую ночь, - всего человек пятьдесят. Виднелось несколько синих курток и кепи - это сэйсиды; в иссиня-черных пальто и беретах - военные моряки. В другое время сэйсиды держались бы особняком, но сегодня - канун Рождества, и если ангел поет, то для всех, без различия.
- Сядем, - шепнул Хиллари, хотя был уверен, что Дымка их уже заметила, опознала его и с радара оповестила своих: «Здесь Кибер-шеф».
Позади и в стороне от елки стояла ширма из голубого нетканого материала с блестками, на легкой раме, какими пользуются уличные лицедеи в Городе. Дымка удалилась, развеваясь, под аплодисменты зрителей, а с другой стороны из-за ширмы вышел Этикет в серебряной короне, в мантии (то есть - в вывернутой наизнанку противолучевой накидке) и с посохом, в котором многие узнали щуп-миноискатель, но атмосфера мистерии заставляла верить, что это мантия и посох, и ничто другое. К лицу координатора была подвешена черная борода.
- Я царь Ирод, - грозно объявил Этикет, - я повелитель всех окрестных стран. Кто мне не повинуется? Я властвую, мне все покорно. Воины мои, солдаты вооруженные, предстаньте перед своим победителем!
С деланым маршевым топотом показались из-за ширмы Денщик и Ковш со скотобойными шокерами, в шлемах из кулинарной фольги и бумажных плащах.
- Царь наш, зачем призываешь, - спросили они хором, - что нам повелеваешь?
- Идите, истребите всех невинных младенцев.
- Пойдем и убьем! - громко ответили киборги, сделав «налево - кругом!»; когда они скрылись за ширмой, послышались выстрелы шокеров и приглушенные крики. Кое-кто из детишек начал всхлипывать и прижиматься к матерям.
- Всех ли убили?
- Всех, царь Ирод; одна Рахиль не дает свое дитя убить, а хочет твоей милости просить.
- Кто такая эта непокорная?! Привести ее тотчас сюда, передо мной поставить!
Вывели Чару в рубище из отрепьев, со слабо шевелящимся свертком на руках; она так его стискивала, что ясно было - не отдаст.
- Как ты смеешь, Рахиль, не давать ребенка бить моему верному воину?! - стукнул Ирод в пол посохом.
- Царь, помилуй - он у меня один-единственный и такой маленький, никому зла не сделал!
- Нет ему пощады. Воин, коли его!
Ковш сделал движение жалом шокера, будто кинжалом. Чара вскрикнула:
- Нет мне больше жизни, зачем жить и тосковать?!
А за ширмой запели в несколько голосов:
- Не плачь, Рахиль, не плачь напрасно!
- Отцвело его тело, душа уцелела! Бог примет дитя в свои руки - возьмет в жители райской обители!
Показалась Дымка, сразу начав звонко укорять:
- О Ирод! За твою злость придет гибель, сойдешь в ад кромешный на вечные муки!
- Нет меня сильнее, не устрашусь я никого! Я буду вечно царствовать и лютовать, соперника не зная! - бахвалился Ирод. Хиллари поймал себя на том, что не воспринимает актеров как своих киборгов; они словно принадлежали иному миру. Сейчас наступит расплата… И вот она - медленно ступая, появилась Лильен с белым лицом, в саване, с косой; голос зловещий, чуточку вкрадчивый:
- Я - Смерть справедливая и всемогущая, госпожа всего мира. Хватит тебе, Ирод проклятый, на свете жить; пора идти в черную обитель за страшные твои грехи.
- Ах, Смерть, погоди, дай мне час срока для прощания и покаяния!
- Поздно ты спохватился, окаянный. Не вечно тебе неповинных губить, не вечно чистую кровь лить. Нет тебе срока и на полчаса - вот тебе острая коса!
Удар. Уронив посох и пошатнувшись, Этикет попал в руки Маски и Косички в облике чертей; приплясывая и строя рожи, они увели Ирода под предводительством Смерти, а Дымка воздела руки:
- Темный владыка в ад провалился, светлый Младенец вновь народился! Слава в вышних богу, и на земле мир, и в человеках благоволение!..
Зал ожидания дружно зарукоплескал; особенно старались ребятишки, радуясь победе над злым царем и тому, что дитя в свертке у Чары вновь заворочалось и запищало. Хлопая, Хиллари встал - да, вон и Селена, сидит в первом ряду…
- …а нам, артистам, дайте от щедрот за представление! - Дымка поклонилась и пошла по рядам с тарелкой. Хиллари сунулся в карман и сообразил, что при нем нет наличных, одна карточка.
- Вам понравилось, мистер Хармон? - Дымка дошла и до него; лицо ее лучилось, но в улыбке пряталась наивная хитринка.
- М-да, весьма. Нравоучительно.
- Мы надеемся, что так. Мы старались.
Серые складывали ширму, команда Чары убирала реквизит. Селена поднялась с места, но с ней заговорили двое контрастных молодых людей, бледный рыжеволосый моряк и темнокожий сэйсид, и она не могла подойти ни к своим, ни к Хиллари, помахала ему издали рукой, и все. Зато рядом сразу оказался Этикет:
- Поздравляю с прибытием, босс.
- Это ты подстроил? Я не поверю, что совпадение случайное.
- Разумеется, нет. Все дело в точной координации и расчете по минутам.
- Значит, трюк с автобусом, который задержался…
- Вторая шутка на родной земле, мистер Хармон. Водитель автобуса…
- …и кибер на КПП, пославший нас сюда…
- Все они наши.
- Да, и пьеса неплохо отрепетирована. Как ты согласился играть Ирода?..
- Чара его попросила, - вмешалась Дымка; трое детишек тянулись прикоснуться к ее ангельским одеждам, а другие пятеро вились вокруг Лильен, Маски и Косички, хоть и побаивались их нарядов. - Гонорар мы делим пополам с солдатами. А сценарий написал нам дядя Фанк.
Кто же, как не он?.. Тихий, спокойный, скромный, но внимательный и умный затворник смог создать простую и до глубины души достающую притчу-напоминание. Memento mori. Помни о смерти, Хиллари Хармон. В свой самый радостный час торжества помни, что ты - Человек и в вечность перейдут твои дела, творения и дети, тобой порожденные.
Селене никак не удавалось отделаться от ухаживаний офицеров; сэйсид по имени Готтард тоже летел в Вангер и обещал встретиться, когда будет свободен. Сейчас Селена уже не напоминала потерянную невротичку, какой была после плена, - глаза ее блестели, губы играли, жесты были полны живости. Хиллари нравилось, что представлять его проект в Вангере будет симпатичная девушка, а не начетчик армейских уставов, но не мешало бы выяснить, как определились у Селены отношения с киборгами, державшими ее на цепи.
Полезно и то, что она будет вдали от Фосфора. Болезненные привязанности - стойкие, от них нелегко избавиться; пусть ее странное чувство к киборгу утихнет в разлуке и сойдет на нет.
Дымка занялась детьми - уж очень тем хотелось, чтобы с ними поговорил ангел; Хиллари отвел Этикета в сторону:
- Ну-с, координатор, твои наблюдения? Коротко.
- ЦФ-7 инсталлировалась успешно; с Чарой и ее группой можно работать. Пока сказывается остаточная память у Косы и Лильен; их копии наложились на опыт войны. Чара ими командует здраво и крепко; месяца три с ними побудут двое наших, затем отчет - и, если все нормально, можно будет отозвать их в Баканар.
- Прочие группы?
- Меньше всего хлопот с Мастерицей. Дети Сумерек - более проблемные, с ними не заскучаешь. Фосфора после коррекции отправили, как вы решили, стажером на баканарский могильник отходов.
Это решение Хиллари и Этикет приняли вместе. Обслуга могильника - вся из киборгов, охрана - надежнейшая, и, что приятно, у Этикета там есть связи. Присмотр обеспечен круглые сутки - сервер могильника держит каждого киборга на луче и контролирует любое перемещение. Вытребовать Фосфора в проект для контроля можно за час.
Селена и Чара подошли к Хиллари одновременно, с разных сторон.
- Я так рада за тебя, Хил! Мы смотрели записи с конгресса; это было замечательно.
- Ох, Сель, со стороны всегда все выглядит чудесно. А каково мне было продвигать идею… оппоненты там ой какие маститые. И главное - ни черта не понимали в том, что я толкую!.. Как готовность, Чара?
- Мы прошли инструктаж и работали в центре детской реабилитации, - суховато ответила мать-одиночка. - По сводке, в Вангере нуждаются в социальной помощи около трех тысяч детей и подростков. А нас - всего пятеро…
- Справитесь; у вас есть наработка по наркоманам. Как Маска?
Бойкий Готтард вновь вышел на Селену с веселым зовом: «Сель, можно тебя на секунду?..»; это позволило Хиллари и Чаре побыть наедине.
- Я должна поблагодарить вас за то, что вы стерли у Маски воспоминания о войне. С ними ей трудно было бы вживаться в новый образ…
Хиллари не жаждал и не добивался благодарностей. И никому не докладывал, что Маска получила новый мозг взамен отданного Снежку, а из архива ее личности удалили память о конгрессмене.
О войне Маске расскажут другие.
- Это дело прошлое; не будем к нему возвращаться. Меня беспокоит направление ее мыслей - она и раньше не была усидчивой и смирной; что сейчас?
- ЦФ-7 не сделала ее паинькой. Порой проступает уличное воспитание; приходится одергивать.
- Я серьезно рассчитываю на ваш авторитет, Чара. Кстати, о представлении - затея стоящая. Будете продолжать?
- Все Святки; пусть к нам привыкают в Вангере.
- Успеха вам! Будут сложности - обращайтесь к мисс Граухен. Ко мне - в крайнем случае.
- У меня есть просьба, - Чара неназойливо помешала ему уйти. - О Гильзе. Мистер Хармон, ее разум цел в копии…
- Так, это вопрос финансовый, - голос Хиллари стал строже. - Я не намерен покупать ей тело, поскольку ни в коей мере не считаю себя ответственным за ее гибель. Айрэн-Фотрис тоже не пойдет на расходы ради ваших чувств. Рассчитывайте на себя. Если сделаете целевой взнос в размере стоимости тела с мозгом - я поддержу это. Зарабатывайте где хотите, но легально; источники дохода будут проверяться.
Слух у них отменный - нет сомнений, семейка прислушивалась, чтобы знать, что ответит босс на просьбу. Он уловил взгляд Маски - недоверчивый, исподлобья.
«Прошлого нет, - подумал Хиллари. - Царь Ирод мертв, все рождается вновь. У всех нас есть шанс построить жизнь на других началах…»
- Рейс 402 на Вангер - пассажиров просят пройти на посадку, - громко и безжизненно объявил голос сверху.
- Я отправляюсь с боссом, - сказал Этикет Чаре. - Кажется, мы удачно сыграли сегодня? Выручка составляет сто двадцать восемь арги; половина - твоя, как договорились.
- Где я найду такого Ирода в Вангере? - озадаченно покачала головой Чара.
- Поищи среди людей - из них получаются настоящие Ироды, - посоветовал Этикет.
Помедлив, Этикет протянул ей руку. Чара не сразу ответила, но - рукопожатие состоялось.
- Вот уж не думала, что это когда-нибудь случится…
- Я тоже. Но с тех пор, как ты хотела убить меня, мы оба изменились. Адрес для контакта я тебе дал; чтобы связь сохранилась - обязательно пользуйся им.
- Я посмотрела в справочнике, что такое Вангер, - бубнила Маска, пока брали багаж из трубы. - Это у полярного круга. Там живут вахтовым методом. Как там может быть столько подростков? Их там что, забывают, как кошек?..
- Вангер имеет обширные подземные коммуникации, - пояснил Готтард, принимая свою сумку с транспортера; кажется, этот черно-синий решил всю дорогу не отставать от Селены. - Там микроклимат, пригодный для жизни. Летом бродяги обитают на поверхности, зимой уходят под землю, вьют там гнезда.
- Уау! Как ньягонцы! Или аларки. А что они там едят?
- Крыс и йонгеров. Или выходят на добычу по помойкам, делают подкопы к складам. Вангер - крупный узел транспортной сети на Севере, туда можно добраться морем или на караване платформ. Тамошнее манхло - тяжелый народ.
- И что их на юг не тянет?..
- Большой город - много еды. Им хватает.
- Их вылавливают? - серьезно спросила Косичка.
- Да, - ответила Селена, знавшая Вангер не хуже Готтарда. - Этим для тренировки занимаются сэйсиды. Правда, Гот?
- Мы ловим, а не охотимся, - примирительно улыбнулся тот. - Нельзя им там жить. Взрослое манхло их давит, обирает - дети же. Бывали и случаи канниба…
- Стоп мотор! Если хочешь расписать моим киберам про вангерские катакомбы - сделаешь это, когда я скажу, - пресекла его Селена. - И без страшилок. Договорились?
- Так точно, - Гот козырнул ей, словно старшему по званию.
- ОН ТУГО КЛИНИТ К НАШЕЙ КОМАНДИРШЕ, - радировала всем Коса. - ОТОШЬЕМ ИЛИ КАК? ЧТО ДО МЕНЯ - ТО НЕ ЛЮБЛЮ Я КРЫС ЛЕТУЧИХ. ПОЧЕМУ ЕЙ РЫЖИЙ НЕ ПРИГЛЯНУЛСЯ? МОРЯЧОК КРАСИВЕЙ, А ОНА СЭЙСИДУ ГЛАЗКИ СТРОИТ.
- НАДО ВЫЯСНИТЬ, С КАКОЙ ПЛАНЕТЫ ЭТОТ КУЧЕРЯВЫЙ. ОН, МОЖЕТ, АЛЬТИЙСКИЙ ШПИОН, - присоединилась Лильен. - ЕСЛИ ОН ЕЕ ОБМАНЕТ - ЗНАЧИТ, СКОТ, А ЕСЛИ ПРЕДЛОЖИТ ЖЕНИТЬСЯ - ВОТ ТОГДА ПОРЯДОК.
- ТАК СРАЗУ! ОНИ СЕГОДНЯ ПЕРВЫЙ ДЕНЬ, КАК УВИДЕЛИСЬ! - Маске были незнакомы чудеса с первого взгляда.
- ЭТО ЖЕНСКАЯ ТАЙНА. ВОТ СХВАТИТ ТЕБЯ - ПОЙМЕШЬ, - Лильен по себе знала, как это происходит.
- ПРОСЛЕДИМ, ПОНАБЛЮДАЕМ, - резюмировала Чара. - В ОБИДУ СЕЛЬ ДАВАТЬ НЕЛЬЗЯ; ХАРМОН ЕЩЕ В МАЕ ВЕЛЕЛ НАМ: «ЗАБОТЬТЕСЬ О НЕЙ». ЭТО ПРИКАЗ.
- РАЗГОВОРЧИКИ В СТРОЮ, - по привычке среагировал Денщик. - КОНЧИЛИ В ЛЮДСКИЕ ДЕЛА ЛЕЗТЬ.
- А КОГО-ТО НЕ СПРАШИВАЛИ, - отпарировала Маска, - А КОМУ-ТО ВЕЛЕНО ПРИСМАТРИВАТЬ И БОЛЬШЕ НИЧЕГО. МЫ, МОЖЕТ, ЛУЧШЕ ЗНАЕМ, ЧТО ИМ НАДО, - и, чтобы подчеркнуть свою индивидуальность, принялась сквозь зубы напевать хулиганский мотивчик: - Бац-бац, кислота - Тыр-тыр, провода - Дым-дым, комбинат - Это яд, это яд…
- МАСКА, ПЕРЕСТАНЬ, - велела Чара, - ТЫ ПОРТИШЬ НАМ ИМИДЖ.
«Хармон вернул мне дневник, - продолжила она мысленные записи, - сказав, что это - важно для науки. Я должна сохранить привычку писать то, что думаю. Меня это устраивает, даже если потом дневник попадет в музей робосоциологии и его будут изучать. Пусть исследуют; надеюсь, это хоть сколько-нибудь послужит взаимопониманию между людьми и нами. Мы и они - разные, но, чтобы сблизиться, надо найти нечто общее. Они поймут, как сильно мне хочется вернуть Гильзу; им тоже знакомо чувство утраты. Тело стоит дорого; недешево обойдется и заказной дизайн - мы решили, что внешность ее должна быть той же, что и раньше. Сколько лет потребуется, чтобы скопить нужную сумму, - восемь, десять?.. Время не имеет значения; мы поставили цель, и мы добьемся. Мы расскажем ей о Рыбаке, а Косичка скопирует тот вечер, когда они объяснились. Память должна быть полной, а помнить следует все - и худшее, чтобы не повторилось, и лучшее, чтобы в душе было светло. Хармон еще не выдумал, как детерминировать для нас понятие „душа“, но это слово он из дополнительного словаря не вычеркнул…»
Снопы света автобусных фар приближались; Лильен отошла за щит ветрового ограждения, села на корточки, смела ладонью снег и быстро, чтобы никто не увидел, нацарапала гвоздем на бордюрном камне: ЛИЛЬЕН + ФОСФОР = ЛЮБОВЬ. Она оставляла надпись всюду, где можно это сделать незаметно. Лильен верила, что эти слова и заложенная в них истина - залог и знак того, что их чувство не угаснет, не остынет, что они встретятся вновь.
- Лильен! - позвала Селена, выглядывая из-за щита и закрывая лицо от колючего снега. - Сейчас же в машину!..
Двери со вздохом схлопнулись, приняв пассажиров; глыба автобуса отвалила и двинулась к месту посадки.
На остановке не осталось никого; ветер потряхивал щитовую конструкцию, наметал новые слои снежинок на пологие сугробы.
С отъезда начиналась новая история - о подземельях Вангера, где живут одичавшие дети и дикие взрослые. После святочных представлений и чертям, и ангелам предстояло натянуть непромокаемые комбезы со светящейся нашивкой СОЦИАЛЬНАЯ ПОМОЩЬ» на груди, изучить карту катакомб и спускаться в глубокие шахты, откуда тянет мертвечиной, жареными крысами и гниющими отбросами.
Стелла, с каждым днем поднимаясь все раньше и выше, растопит снег и высушит взлетно-посадочные площадки базы Норд-Хайд, ветер принесет пыль с далеких холмистых пустошей, редко поросших стелющимся кустарником, и ничто не напомнит о том, как в Сочельник уезжала отсюда семья Чары.
Ничто, кроме царапин на камне: ЛИЛЬЕН + ФОСФОР = ЛЮБОВЬ.
Надпись останется надолго, пока не сотрут ее время и ветер, несущий песок.
