и про то, как в Элитэ живут. И не стукачка по душе. Живи спокойно. Вот за соседей не ручаюсь - выродки.
- Спасибо, Клон. Я до утра - и пойду. А ты смотришься хуже, чем в песне. Крутит?
- Угу. Второй день уже, паршиво это. Похоже, мне обманку сунули - уж больно долго выворачивает. А до врача идти - дорогой околеешь.
- Хочешь терпозин?
У Клона вспыхнули глаза. Он выпрямился, вытер руки о рубашку.
- А есть? У тебя? Ты что - тоже начал?.. А где брал? Он не протезный?..
Заветную коробочку Клон ощупал и едва не облизал, любуясь фирменной маркировкой; Фосфор отобрал упаковку и сам выдавил Клону «шайбу» из блистера. Противно было наблюдать, как Дурман старательно разжевывает ее, как тщательно запивает, полоская рот, чтобы и крошка терпозина не пропала, а затем облизывает губы. Хлип пел про него.
- Ох. Ну, ты меня спас. - Клон растянулся на измятой, скомканной постели, блаженно прислушиваясь к ощущениям, - ломящие боли таяли, дышать становилось легче. Вообще терпозин - не наркотик. Им лечат неприятности на выходе. Но есть в терпозине дрянная особенность - если завысишь дозу, тебе все становится неохота и мимо. Ты не тянешься, а мертво висишь; ты весь неподъемный и прозрачный. Твои руки замирают на руле машины, на штурвале флаера, на рычагах экскаватора; пищит сигнал, включается автопилот, тебя бьют по щекам и спрашивают твое имя и фамилию. Некоторым нравится такое взвешенное состояние.
Начиная висеть, Клон без опасений глядел, как Фосфор раскладывает на полу тяжелые компактные детали. Вроде сборной мозаики, но получается двуствольная винтовка. Клон впадал в покой все глубже, а Фосфор, приладив лямки из шнура, убедился, что на плечах под плащом обе половины винтовки висят удобно, а защелки размыкаются на рывок средней силы. Состыковать стволы с прикладом - доли секунды. Он проделал это несколько раз.
- А за что тебя ищут? - спросил Клон уже вязким, непослушным языком.
- Я готовил теракт. И он удался.
- М-м-м-м. Уходить надо.
- Я должен сделать еще кое-что; потом уйду.
- Пути знаешь?
- Да. По манхлятникам, в обход видеокамер. Мое лицо заложено в систему мониторинга.
- Тебя кто-то умный учил… А то - беги сразу, не ищи приключений.
- Не могу. Они убили мою девушку.
- А-а-а-а-а. Это повод. То есть, - до Клона медленно дошло, - кого убили? Нашу, из храма?!
- Нет. Ее звали Лильен.
- Лиль… - Клон наморщился, с усилием открывая память. - Не знаю. Но угораздило тебя по-крупному, однако.
Вместо ответа Фосфор вновь щелкнул, соединяя половинки в цельное оружие, и вскинул винтовку к плечу.
- Я хочу помолиться. У тебя есть первый диск Пророка?
- Как же! - воспрял Клон, поднимаясь. - Чтоб у меня - и не было!..
Подарок! Увидеть, как молится Фосфор, - все равно что Друг к тебе зашел!..
Лента привыкла, что в доме звучат диски Энрика. Не удивлялась, когда Клон танцевал сам с собой, слабо и сипло вторя голосу из динамиков - голосу то бархатно-плавному, то страдающему, то гремящему так, что душа вздрагивала. Иногда, если песня врезалась в сознание, сливалась с ударами сердца - просила выключить, и тогда они скандалили. Но, войдя и увидев полуобнаженного парня, чьи длинные волосы разлетались вслед сильным поворотам торса, а руки плыли в воздухе, Лента загляделась, залюбовалась на него, в то же время чувствуя, что не к добру это все - песня, танец и музыка. Парень был - как воплощение горькой и славной судьбы, о которой пел Энрик.
Как я одинок!
Мой путь лежит в ночи.
Сколько я прошел?
А сколько еще идти?
Мой путь - наверх,
Он труден и жесток.
Там, где упаду, -
Вырастет цветок.
На столбе - цветы!
Здесь окончен путь мой.
На столбе цветы
С черной траурной каймой.
Задержите шаги
Там, где я изнемог,
И ступайте вперед.
Мне же - черный цветок.[Б]
Эрла Шварц, не менее чувствительная, но более проницательная, сказала бы: «Вот - совершенство, обреченное на гибель».
Фосфор заметил девушку, но не посмотрел на нее, не сказал ей ни слова. Если ты уходишь в Ночь по стопам Друга, лишние слова не нужны. След в след, прямо во тьму, туда, где у костра Мертвый Туанец ждет смело переступивших грань между жизнью и смертью. Что ты принесешь к костру Ночного Охотника? Свой стыд или свою гордость? Потупишь глаза или открыто встретишь его синий взгляд?
«Путь к Другу открыт отовсюду», - учит Пророк. Значит, чтобы вступить на него, годится даже ночлежка, где прозябал бывший послушник, плутая сердцем и умом между явью и грезами.
* * *
- Мадам Чара, если вы ждете от меня злорадных слов вроде: «Я счастлив видеть вас здесь», вы их не дождетесь.
- Мистер Хармон, если вам мой вид так же неприятен, как мне - ваш, вы поступили бы мудро, избавив нас обоих от этой встречи.
Чара, более двух суток просидевшая в камере 15-го подвального изолятора, уже пережила все: отчаяние и депрессию, период слепой ярости и безысходный, душераздирающий страх за дочерей. Она приготовилась к тому, чтобы вести себя достойно напоследок. И она в этом преуспела. Она держалась без лишнего пафоса, однако уступать Хармону в словесной дуэли не собиралась.
В том, что ее посетил именно чудовищный шеф адского проекта, сомнений не было. Во-первых - голос, во-вторых - сходство с фото, что показывал Доран, в-третьих - бейджик на груди слева. Хармон выглядел уставшим, но смотрел твердо и бесстрастно.
- И я пришел не затем, чтоб состязаться с вами в красноречии, - договорил Хиллари. - Ваши способности мне известны по розыскным данным. Секретарь, стаж - девять лет. Я рад, что вы не утратили профессиональных навыков.
- Хотите изготовить из меня еще одну помощницу? По-моему, вам хватит Чайки, которую вы сделали своей рабыней. И я не буду вам служить по доброй воле. Никогда.
- Это мы еще посмотрим. Пока я, хотел пригласить вас на прогулку по проекту. Прошу, - Хиллари шагнул назад и в сторону; автомат-охранник за его спиной повторил движение. Чара коротко смерила глазами металлокомпозитную помесь насекомого с драконом. Слишком силен и глуп, чтобы свалить или обмануть его.
- Вы меня боитесь? - побежденные тоже умеют улыбаться, но улыбки их некрасивы.
- Я люблю во всем порядок, а вы и ваши дочки - сумасшедшие.
- Почему на «вы»? Ведь я же кукла. Вещь, - выйдя в коридор, осмотрелась Чара.
- Считайте это знаком уважения к противнику. Иномиряне - по определению не люди, но мы применяем к ним правила вежливости.
- Значит, вы вежливы по критерию разумности? - Чара немного удивилась тому, что Хиллари так уязвимо высказался. Она полагала, что он будет жестче во мнениях. Или - он играет?..
- Сойти с ума может лишь тот, у кого есть, с чего сходить, - голос Хиллари был сух и ровен; подчеркнуто опрятный, он больше походил на киборга, чем Чара в наручниках и неряшливой одежде. - Но вы не обольщайтесь - я ваш разум настоящим не считаю. Итак, начнем экскурсию… пройдем поближе к выходу. Камера 7 - Косичка. Ярко выраженный случай дисфункции мозга после штурмового зондирования. Полюбуйтесь.
Если б Чара дышала - она б задохнулась от боли. Экранчик давал полную трехмерную иллюзию оконца в стене камеры. Коса в убогом сером комбезе - ни за что в жизни она бы не надела униформу, даже человека превращающую в механизм! - пыталась подняться, то нагибая, то с нелепой резкостью вскидывая голову в плотной опушке снежно-серебряных волос. Контракторы на лице жили своей жизнью, каждый врозь от другого; это выглядело жутко. Встать она не могла - все время подламывалась поврежденная нога.
Чара так обернулась к Хиллари, что автомат изготовился к защите господина; Хиллари остался недвижим.
- Вы ЭТО мне хотели показать?!! Какой же вы…
- Мерзавец, - подсказал Хиллари. - Негодяй, подлец…
- Хуже!!
- Между тем это, - Хиллари показал на экран, - жертва ВАШЕЙ войны и последствия ВАШЕЙ затеи. И не единственная жертва. Идемте дальше!
- Я не хочу. Верните меня в камеру. Нет? Я сама вернусь!..
- Команда - взять ее, - кивнул Хиллари автомату; урод с плоской головой выбросил манипуляторы и схватил Чару за плечи. - Команда - к камере 4.
- Извольте взглянуть - Маска, - тоном гида предлагал Хиллари; Чара крепко закрыла глаза и отвернулась. - Разбалансировка, вызванная зондированием, у нее уже прошла. И эта… девочка стала стирать себя, пока не добралась до предела, за которым - внешнее управление. Мы остановили этот процесс, но… от памяти и сознания Маски осталось что-то процентов сорок. Она вас не узнает. Посмотрите, посмотрите! Это доминанта ЦФ-6 - во что бы то ни стало спасти «отца»-благодетеля! Она уничтожала себя во имя Банш, пока МЫ это не пресекли. Не хотите смотреть? И не надо. У нас еще есть что показать.
- Вы - садист! Вы наслаждаетесь, рассказывая мне об этом!..
- Какое там! Я на себе волосы рвать готов от ваших подвигов, - интонация Хиллари как-то изменилась, - но - берегу; я генетически предрасположен к облысению, а имплантация дороговата. Команда - вывести из изолятора; идти за мной. Алло, диспетчер? Киборгов Дымку и Кавалера на первый этаж, к лифтовой площадке.
Чара больше не могла жмуриться - не увидеть Дымку было выше ее сил. Рядом с Дымкой стоял какой-то служивый кибер с печальным, слегка перекошенным лицом. Чара с удивлением всмотрелась бы в него - серый! С выражением лица!.. Если бы не Дымка. Лицо той, с которой Чара мысленно простилась навсегда и не надеялась увидеть в этом мире, было каким-то блаженно-спокойным, одновременно пустым и одухотворенным. Взгляд Дымки скользнул по лицу Чары - и не задержался.
- Дымка… Ты меня помнишь?
- Извините, нет, - Дымка мягко и наивно улыбнулась.
- Вот это - самое для вас важное, - заложив руки в карманы и глядя вниз, Хиллари прошелся вдоль стены. - Это - «Взрыв», мадам Чара. Изобретение, которым ваш «отец» охотно и творчески воспользовался, создавая ЦФ-6. Мы не изменяли ее мозг. Мы даже дали ей новые ноги. Прежний мозг мы ей вернуть не можем. Сохранность - четырнадцать и три десятых процента. «Взрыв», Чара. Подарок «отца».
- Мы свободны, босс? - спросил Кавалер.
- Да, - кивнул Хиллари, - возвращайтесь к работе. Мадам Чаре больше нечего сказать. Кавалер - мой парень, которого подорвал маньяк. Он чудом уцелел. Теперь он дружит с Дымкой. Ее здесь зовут - Дымка-Дурочка; иной эпитет просто на ум не приходит, когда на нее смотришь. Два разных взрыва - и, оказывается, кумулятивная мина милосердней, чем программа Фердинанда.
- Команда - вернуть в изолятор, - велел Хиллари, убедившись, что Чара молчит и не делает даже малейших движений.
Заговорила она уже на пороге камеры:
- Я одного не понимаю - ДЛЯ ЧЕГО вы это мне показывали? Чего вы добиваетесь?..
- Я? Ничего! Это лишь комментарий к тому, что «отцы» Банш обещают одно, а делают совсем другое. Вместо свободы - жизнь воров и бродяг. Вместо небесного царства после смерти - существование жалких полуидиотов. А вместо верности своим идеалам - позорная трусость.
- Не смейте так гово… - подняла лицо Чара, но Хиллари повысил голос:
- Смею, мадам! Смею со всей ответственностью! Фердинанд отрицает то, что он - ваш «отец», а между тем у него где-то - я полагаю, в виде архивов, спрятанных на машинах Сети, - хранятся резервные копии личностей ваших дочурок. Я нашел это в памяти Косички. Он - он один! - мог бы вернуть им сознание в полном объеме, сделать их прежними, но он отрекся от вас. Вот вся цена его заботы и любви.
- А зачем возвращать им рассудок? - упавшим голосом ответила Чара. - Мы обречены. Зачем вспоминать, чтобы все потерять?.. Какой в этом смысл?
- Смысл есть. Готовится приказ, разрешающий проекту взять всех киборгов с ЦФ-5 и ЦФ-6. Я гарантирую им сохранение личности.
- Вы потеряли чувство реальности, мистер Хармон, - пожала плечами Чара. - Весь Город знает, что ваш проект вот-вот развалится.
- Скорее вы развалитесь от старости, мадам. Город знает лишь то, что ему преподносят СМИ, а я знаю кое-что иное. - Хиллари оглянулся на автомат. - Команда - поместить в камеру.
- Э… постойте! Погодите! - Чара застучала ногой в дверь, но плита уже встала на место, наглухо отсекая ее от коридора.
* * *
Стеллажи, полки. Светло-серые стены, светло-серые столбики колонн. Зал совершенно пуст, стены аккуратно разграфлены стеллажами на высокие прямоугольники - это словно разлинованные таблицы на бумаге.
В центре зала - широкий рабочий стол из полированного мореного дуба. В кресле, изогнутом, как скрипичный ключ, человек в черном сосредоточенно разглядывает в большую лупу коллекцию бабочек и жуков. Он берет планшеты, где, вдавленные в белый пористый материал, окантованный синей, коричневой или черной каймой, навеки застыли, раскинув крылья, огромные великолепные бабочки. Человек в черном берет планшет за планшетом и внимательно изучает бархатистые тельца бабочек, затейливые силуэты их крыльев с прихотливыми вырезами; крылья переливаются перламутром, вспыхивают простым и элегантным узором. За ними приходит очередь жуков. Маленькие, средние, крупные панцирные существа с лаковыми жесткими усами и грозными рогами аккуратно пришпилены булавками; под каждым - ровная этикетка. Их здесь тысячи, и нет им счета. Черные жуки; жуки, сверкающие, как изумруды; жуки, горящие как гранаты; жуки с длинными усами, уложенными вдоль тела; жуки с мощными жвалами, перемалывающими дерево в труху, выедающие ходы в антикварных креслах и пугающие хозяев мерным тикающем звуком, - «часы смерти»; жуки-могильщики с багряными пятнами, устраивающие погребение мелким зверюшкам. Все собраны, умерщвлены и разобраны по ранжиру.
Человек в черном всматривается в рисунок надкрылий, читает этикетки с мудреными латинскими названиями. Как переливаются и чередуются цвета и пятна, как совершенны формы… Только глаза этих созданий ввалились и потемнели - никто не придумал, как сохранить живой блеск глаз, их сочный цвет и прозрачность драгоценной влаги после смерти. Это досадно человеку в глухом черном сюртуке, но для него главное - чтобы все экспонаты были чинно разложены по коробочкам, чтобы ни одна ячейка не была пропущена, чтобы все соответствовало своему номеру и месту в каталоге.
Если он видит где-то незаполненное место, он очень сильно огорчается, так сильно, что теряет сон, покой и аппетит. Он платит деньги, экипирует команду и отправляет искателей в дикие непроходимые джунгли. Преодолевая реки, заросли, трясины, выбиваясь из сил, они ловят желтую бабочку с синим опаловым рисунком, которая пьет трупную жидкость, - и так, чтобы ни одна чешуйка не упала с ее изящных крылышек, доставляют ее в этот беззвучно тихий зал. Крылья ее впечатывают в белый пенопласт, и человек в черном успокаивается. На время…
У него есть все. Полное собрание птичьих яиц с омертвевшими зародышами - некоторые из них были последними из вида. Набитые шкурки ящериц, когда-то веселых, непоседливых и шустрых. Монеты исчезнувших народов и правительств. Собранные из черепков изумительные расписные вазы. Шкуры и чучела вымерших животных. Полное собрание костей динозавров в ящиках с номерками и бирками. Перо нелетающей птицы. Скелеты из разных гробниц, чьи кости и зубы перемешались с бусами. Мумии из древних захоронений - легкие, высохшие; одни присыпаны красной охрой, другие скорчены в больших сосудах, третьи завернуты в пелены, как дети, которым не суждено родиться. Прекрасная коллекция драгоценных кристаллов, геометрически правильных, первородно-чистых, навечно замерших в момент творения и с тех пор хранящих форму естественной огранки.
Когда человеку в черном сюртуке надоедают жуки, он изучает чучела или камни.
Все расписано, раз и навсегда разложено по полкам стеллажей, все линии которых параллельны или перпендикулярны друг другу.
Куда бы ни скользнул взгляд - везде он видит монотонное пересечение горизонталей и вертикалей под единственно дозволенным прямым углом.
Окон здесь нет.
Замер маятник времени. История остановилась…
А где-то далеко светит яркое солнце и бушует жизнь. Все в ней переплетено, странно, сложно; в ней нет прямых углов, простых чисел и решений. В разогретом мареве звенит птичья трель и первая бабочка летит неровным, ломким движением, пытаясь преодолеть свежую струю ветра. Деревья сплетаются в небе гибкими ветвями, а под землей бугрятся, сцепляясь, корни. Все ярко, живо, неправильно…
Но человек в черном об этом не знает. Если хоть один луч света проникнет в его хранилище - он ослепнет. Экспонаты померкнут, поблекнут, пойдут трещинками, ссохнутся и пожухнут. Рассыпятся прахом хрупкие создания, все обратится в пыль и тлен.
Здесь все принадлежит смерти - и поэтому Принц Мрака Ротриа так бережет свою коллекцию от прикосновения солнечных лучей.
ГЛАВА 8
Хлип неспроста назвал свой пятый диск «320x320» - это был размер Города. Применительно к Старой Земле - участок площадью с Исландию, но населенный гуще Бангладеш. Люди здесь живут друг над другом стопками, и эти стопки называются по-всякому: бигхаусы, вышки, столбы, этажерки, высотки, крысятники. Знать их устройство - долг жильца-централа; по крайней мере, следует помнить все спасательные выходы. Чуть лучше в структуре домов разбираются воры, и совсем хорошо - террористы. Иной раз поражаешься - как ловко боевики ориентируются в стереометрическом лабиринте шахт, тупиков и коридоров. А уловкам террористов - несть числа!
Нанять хэтчбэк на день - три басса. Грузовую тележку - пять арги. Семь упаковок минералки, четыре короба пакетов с супом, три контейнера одноразовой посуды, еще того-сего пообъемистей - это вам отпустят в любой мелкооптовой компании. И проследите, чтоб багаж повыше громоздился! Ведь под ним лежит ваше воинское снаряжение. Вы выкатываете тележку из хэтчбэка и толкаете по пандусу к служебному входу «столба» - он хуже охраняется. Держите наготове накладную.
- Пятый этаж, магазин «Pop Food Peak».
- Топай, - кивнул охранник, бегло оглядев груду поклажи. - Полегче там выруливай с телегой; лифт и так ободран.
В кабине Фосфор сбросил шапочку, распустил волосы. Вышел на пятом; достав увесисто нагруженную сумку и прихватив упаковку воды, направился к пассажирскому лифту.
Семь человек. Один ребенок. Этого хватит, чтоб привлечь внимание.
Все сразу поняли, что к чему, когда высокий крепкий парень в черном плаще неуловимо быстро достал и собрат винтовку.
- Мы едем на самый верх, - сказал Фосфор, проводя стволами на уровне груди. - Никто не кричит и не дергается.
- Пожалуйста, отпустите мальчика, - попросила мать. Фосфор внимательно и холодно отмечал стремительно нараставшие изменения в состоянии заложников - температура и влажность кожи, сердцебиение, дрожание пальцев и век, взгляды, неприметные движения. Кажется, никто не собирается выбить у него оружие. Это неплохо: он вовсе не хотел травмировать заложников.
- Не сейчас, мэм. У кого есть трэк?.. Медленно присядьте и положите его на пол. Перебросьте трэк ко мне. Вот так, спасибо.
Пистолета или шокера ни у кого нет. Разрядников и аэрозольных баллончиков Фосфор не боялся.
- Лицом к стене. Все! Стойте спокойно, - Фосфор убедился, что ход на крышу заперт. «Столб» без верхней флаерной площадки - то, что нужно. Там масса антенн, надстроек - есть где укрыться. Крупнокалиберная пуля разнесла замок вдребезги; на выстрел все вздрогнули, мать прижала к себе хнычущего мальчугана.
- Вверх по лестнице, быстро.
Испуганно оглядываясь на ходу, пожилой мужчина запнулся и чуть не упал; Фосфор задержал шаг и выждал, пока заложник выровняется.
Над крышей гулял необъятный ветер, в редких углублениях морщились мелкие лужицы; низкое небо вяло колыхалось, как слабо натянутый тент. Расставив заложников у шершавой стены блока обеспечения лифта, Фосфор осмотрел свою последнюю территорию на этом свете - м-да, не очень-то… несколько вентиляционных шахт, лифтовые колодцы, водостоки - из каждой дыры можно ждать спецназ.
- Алло, слушайте и не перебивайте. Я - Фосфор. Нахожусь в районе Дархес, квартал Столбы, строение 21… Я не намерен сдаваться! Я на крыше, у меня на прицеле семь заложников, среди них - ребенок. Сейчас я покажу их.
С глаз на мозг, с мозга на радар, с радара на трэк - трэк плохонький, но картинка должна быть разборчивой.
- Имейте в виду - пролет над «столбом» и высадку на любой крыше в радиусе пятидесяти метров я буду считать атакой! Дальномер у меня есть. Да, требования имеются. Мою девушку, Лильен, убил Хиллари Хармон. Я хочу отомстить и умереть. Пусть сюда пришлют каких-нибудь парней, вооруженных до зубов, - я потолкую с ними о свободе, о праве на жизнь и прочей дряни. Ручаюсь, кое-кого я переспорю насмерть. Можно пригласить и А'Райхала - он очень хотел меня видеть, пусть посмотрит.
Через двадцать минут на «столб» 21 поднялись бойцы из отряда «Стрела»; служебный этаж под крышей кишел ими, будто продуктовый склад - йонгерами. Через вентиляцию в трех местах подняли видеоголовки, но Фосфор словно слышал, как эти глазки на стеблях вырастают из ячеек решетки, и срубал их пулями. Всех заложников он, как ни странно, отпустил, и мать мальчика, плача и глотая воду, пузырящуюся «гэйстом», объясняла окружившим ее координаторам, медтехникам и репортерам, что да, это тот самый парень, он не измывался, но вел себя очень сурово. «Как он вооружен? У него винтовка… Какая? Я не разбираюсь в этом, офицер. Да, и сумка - большая, набитая доверху сумка».
Когда одна решетка поднялась и из шахты полез полицейский дистант, Фосфор встретил его маленькой неотразимой штучкой из наплечного ракетомета RMG - паукообразная машина, лишившись зрения, трех лап и управления, осела и заклинила застывшими конечностями один из проходов на крышу. Перезаряжать приходилось впопыхах, но Фосфор был готов к тому, что на него пойдут одновременно с нескольких сторон. Второй ракетой он убил дистанта, что вскарабкался снаружи по стене; обезглавленное чудо-юдо замерло навек, впившись в бортик; третья туша рухнула в дверном проеме, открытом чуть ранее пулей. Попытки применять дистантов прекратились. А'Райхал приказал поскорей привезти полуавтомат для подземных работ - высокопрочный корпус «крота» мог выдержать попадание ракеты.
Пролетать над террористом никто и не думал - после того как три беспилотных аппарата получили по пуле раньше, чем пригляделись, наблюдение велось с двух полицейских дирижаблей, зависших метрах в двухстах от рокового «столба». Вернее, это продолжалось, пока они не надоели Фосфору своим присутствием. Винтовка и впрямь била далеко и метко - у одного летающего огурца задымила моторная гондола и отвалилась камера наружного обзора, в кабине другого закричал оператор, схватившись за окровавленную ногу. Черный призрак метался по крыше, постоянно и непредсказуемо меняя позицию, и снайперы матерились, теряя его. Снайперы-автоматы были хладнокровней; им вроде бы удалось поразить цель, но, когда штурм-группа, прикрывшись дымовой завесой и коктейлем из парализующего газа с судорожным свистом, рискнула на вылазку, двоих пришлось быстро оттащить волоком и спустить на тросах в шахту, а остальные ушли на когтях. Начались переговоры.
- Фосфор, ты ошибался. Твоя девушка была киборгом, куклой, - убеждал диакон Артур, срочно доставленный из «Ночного Мира». - Она была не настоящая. Пойми это - и сложи оружие. Ты должен подчиниться мне, как своему духовному отцу, если не утратил веру!..
Сменяя Артура, ту же песню пели психолог, недавно тративший силы на Рыбака, и мать Коломба, штатное контактное лицо Вселенской Церкви.
- Я все знал, - отвечал Фосфор. - Я люблю ее. Я хочу уйти в ночь, но сперва я покажу, что нельзя безнаказанно лишать человека любви. Любовь бессмертна! Эй, где вы там?!! Вылезайте! У меня еще есть патроны!..
Что в это время творилось в массмедиа - не поддается описанию, но самое интересное происходило в Баканаре. Едва узнав о происшествии, Сид вызвонил Хиллари и доложил предсмертным голосом:
- Хил, мы под ударом. Фосфор засел на крыше в Дархесе, взял заложников; он в огневом контакте со «Стрелой». Есть раненые, Хил! Две ампутации как минимум… может, и реплантируют, но - ты понимаешь?! А мы не сообщили им, что Фосфор - киборг!
- Спокойствие! - одернул Хиллари, ощущая себя идущим по канату без страховки. - Сид, это может быть не он. Кто-то, заклинившийся на его образе. Ополоумевший имитатор.
- Хил, он опознан! Спецы А'Райхала уверены, что он в кольчужном комбезе и шлеме, но на всех кадрах он без снаряжения! Они там теряются в догадках!..
- Если б мы сообщили, они пошли бы на него, не прикрываясь и крича: «Это приказ!», - вслух подумал Хиллари, - и черт не знает, что случилось бы…
- Как будем выворачиваться?
- Кто ранен? - Хиллари оледенил холод решимости.
- Наблюдатель с дирижабля, двое из «Стрелы». Тяжелые ранения конечностей.
- Кто выносил этих двоих?
- Свои ребята, сколько мне известно.
- Заложники целы?
- Он прогнал их с крыши.
Хиллари подключил параллельную связь.
- Ветеран, немедля бери мой флаер… мой собственный!! И на площадку. Я бегу, Сид! Если ты мне помешаешь… А впрочем, мы оба в одной выгребной яме. Не мешай мне, ладно? Я знаю, что делаю. Пока обеспечь мне доступ к воздушной охране Айрэн-Фотрис. ПРЯМОЙ ДОСТУП, без всяких кретинских согласований. Дашь его, когда скажу.
Он не стал ставить Майрат в известность о том, что улетает. Рассчитывать в таких рискованных затеях можно лишь на своих серых.
* * *
Энрик выполнял отмашку «гран-батман», когда к нему первый раз вошел Пепс:
- «Верный» из храма «Ночной Мир» по имени Фосфор ведет перестрелку с полицией на крыше высотки в каком-то квартале Столбы.
Энрик застыл с ногой, поднятой выше головы в полном поперечном шпагате.
- Откуда это известно?
- Крысолов сообщил. Идет вещание по V и VII каналам.
- Повторяю вопрос: откуда стало известно, что это именно Фосфор, а не кто-то другой?
- Он сам представился и вызвал силы полиции на себя. Хочу, говорит, потягаться с вооруженными людьми и отомстить за Лильен.
- Лильен… орская богиня страсти Лильентэ, жена Кера, бога смерти и войны. Знаковое имя.
- Да, а еще это вторая кличка робота Эмбер, угнанного баншерами. В среду, седьмого, всю эту «семейку» накрыли люди - или киборги - из «Антикибера». Ему прямым текстом втолковывают, что Лильен - киборг, но он как оглох. Уже есть раненые. К нам ломится толпа репортеров, желая услышать твое мнение или комментарии. Что будем делать?
Энрик встал на обе ноги, упер руки в бока и на мгновение задумался.
- А диакон из «Ночного Мира» там?
- Да, ведет переговоры с Фосфором…
- Ну и каков результат? - иронично поинтересовался Энрик.
Пепс молча изобразил нечто туанское, приблизительно означающее «ни малейшего намека на успех».
- Если этот Фосфор сохранил уважение к Церкви и иерархии - то он послушается диакона. А если он хочет повторить путь Друга, я ему не указ. Мне надо думать о предстоящем молении, чтобы достойно предстать перед тысячами «верных», а не растрачивать свою мощь на бесплодные уговоры одного маньяка. Я не могу бросать надежду трехсот тысяч ради одного.
- А может быть, он ждет именно твоего голоса? - Пепс, казалось, очень хотел, чтобы Энрик выступил с обращением, но Энрик никогда не делал того, что от него ждали.
- Разбежался, здрасьте, - Энрик не менял позы, но словно налился силой и злостью и перешел на жаргон. - Пепс, смекни своей дырявой головой, что вот, я выскажусь, а он меня пошлет дальше некуда, и я буду обтекать дерьмом в день премьеры. Да и чего ради я туда полезу, я что - штатный психолог? Я нанимался, что ли, с фанатиками толковать? Тут все крепко повязано - легенды Острова Грез, этимология имен - и все говорит о Смерти. Пусть это будет ритуал, и пусть это будет ритуальная смерть, я не стану мешать. Это значило бы своими руками уничтожить то здание, которое я создавал столько лет, отречься от всего, признаться, что я лгал все это время. Нет! Нет и нет! Тот, кто посылает змею, не должен разжимать кулак, иначе змея вернется к ужалит его в самое сердце. Если этот парень хочет умереть сегодня - это его выбор. Лучшей рекламы не придумаешь. И чтобы я о нем больше не слышал.
- А что сказать репортерам?
- А это твоя проблема, милый мой. Я об этом и думать не хочу. Я плачу тебе такие деньги, что можно и самому напрячь фантазию.
Энрик повернулся спиной и, выйдя на центр зала, вдохнул и начал выполнять сложный комплекс упражнений «Будунсинь дао» - «Путь совершенной пустоты», все более погружаясь в завораживающее кружево движений и уходя все дальше и дальше от тревог и волнений окружающего мира. Пепс, несколько секунд постояв в одиночестве, собрался с мыслями и направился к выходу.
- Пророк Энрик, - говорил он пару минут спустя, - в связи с предстоящим молением находится в состоянии самоуглубления с полным погружением сознания в астрал, и поэтому мы не можем беспокоить его, не опасаясь прервать той связи, которая…
И так далее и тому подобное.
* * *
«Стрела», понесшая потери, отошла с верхнего этажа, уступив место срочно вызванной команде «Смерч» - парни в броневых сервокостюмах ознакомились с ситуацией, наскоро посовещались и, заняв места по схеме, начали отсчет от десяти к нулю. Фосфор, повторявший про себя вслед за ними «…шесть, пять, четыре…» и видевший их схему, будто на экране, перевел «флажок» на ствол для активно-проникающих боеприпасов. Но даже в этот раз он не стрелял очередями - надо беречь патроны. Только не в корпус и не в голову - это все-таки люди.
Операция заняла пять секунд - и «Смерч» отхлынул, унося бойца, у которого из бедра хлестала кровь; двоим пришлось напрячь все силы, чтоб уйти, - им повредило батареи в ранцах, и костюмы легли всей тяжестью на плечи. Как этот бес вовремя сумел так встать, чтоб бить из укрытия в три стороны?!
Наступило затишье. А'Райхал велел прекратить атаки и ждать, пока «крота» разберут в вестибюле, поднимут на лифтах и свинтят вновь; когда он рылом проломит крышу, шансы террориста резко снизятся. Счет 4:0 в борьбе с одиночкой - это уж чересчур; так можно и с должностью расстаться за несоответствие.
«Столб» 21 уходил ввысь и обрывался в небе. А'Райхал, координаторы «Стрелы» и «Смерча», а с ними диакон Артур Скиталец скрывались под большим щитом, косо укрепленным на крыше штабного «эрлорда», похожего на выпуклый сундук. Дорана сюда - хвала Другу! - не подпустили.
- Какая же у него физическая и стрелковая подготовка? - раздраженно домогался распорядитель «Смерча» от Артура.
- Наши «стойкие» учатся обращаться с шокерами и дубинками, не больше.
- Я не про вашу школу. Вообще - что вы знаете о нем в этом плане?
- Физически он очень силен. Мог танцевать всю ночь без передышки. Плюс атлетические танцы. И… в принципе он мог подготовиться как стрелок, но - вне храма. Коммуна, в которой он жил, - неблагополучные, даже опасные ребята. Он стеснялся, что имеет с ними что-то общее.
- Не-ет, - покачал головой координатор «Стрелы», осторожно выглянув из-под шита, - это явная большая наработка - либо я ничего не понимаю в боевом деле!.. Где-то он к этому готовился…
- Он смотрел файлы городских партизан, - промолвил А'Райхал, - в компании с Рыбаком-Ройтером.
- Файлы ни при чем; по одним файлам за две недели не научишься. И еще - я не могу отделаться от впечатления, что он слышал наши переговоры по радио. Плюс команды дистантам. Значит, экипирован наравне с нами. Да-а, если он подобьет «крота», будем отлеживаться… Ночь напролет танцевал, говорите? Такой не устанет раньше чем через сутки. К тому же мышечной нагрузки у него немного - лежи, поджидай. Наверняка на стимуляторах. Бессонница прицел ему начнет сбивать не скоро… - координатор сплюнул. - Вот чертовщина! И вздурилось ему влюбиться в куклу!..
- Не завидую я вам, святой отец, - с гримасой посочувствовал координатор «Смерча». - Киберы сейчас - ходкий товар; ставлю десятку, что Доран это даст как-то вроде «Маньяк-варлокер и его нечеловеческая любовь».
- Не надо соотносить его веру с его поступком, - возразил Артур. - Преступники и экстремисты бывают и среди христиан, и даже у буддистов.
- Эээ, не скажите, - вмешался координатор «Стрелы». - Я кое-что знаю о вашей религии. Может, он себя вобразил Туанским Гостем? Правда, тот был дистант, но соль в другом - кажется, Гость на Острове Грез стрелял только в охранников, безоружных не трогал? Вот и этот - точно так же. Вызвал на себя вооруженных нарочно, чтобы потягаться. Так что у Фосфора - не острый психоз о любимой куколке. Он выдержан, стреляет одиночными и старательно подготовился. Помните, что он сказал вам? «Я уже не принадлежу этому миру». Эстетика красивой смерти - вот что это такое.
- Я с вами не согласен. Человек может быть нечист, но церковь всегда чиста!.. - Артур возмутился, однако на слове «человек» ему вспомнился Энрик: «Киборг. Его позвали свои, и он ушел за ними». Четверо раненых - да, тяжело, но убитых нет. А с механизмами Фосфор расправляется решительно. И какой бы он ни был атлет, но танцевать одному против стольких профессионалов - и уцелеть!.. Пророк не ошибается. Сказать ли этим людям, что… Нет, не поверят. Пророчество - не акт экспертизы, его в дело не вошьешь.
- Мистер А'Райхал, у нас неожиданные проблемы, - сообщил микрофон в ухе заместителя мэра. - Легкий гражданский флаер с аварийными огнями курсом на «столб» 21. Снижает высоту и замедляет ход. Не отвечает на сигналы.
- Так посадите его!
- Он вошел в зону оцепления внезапно, свернул из скоростного коридора. Для наших пилотов риск при перехвате будет слишком велик.
- Таких случайностей не бывает, - тряхнул головой координатор «Смерча».
В это мгновение во всех наушниках громко раздалось:
- ФОСФОР, ЭТО Я - ХИЛЛАРИ ХАРМОН! Я ТОТ, КТО ТЕБЕ НУЖЕН! Я ОДИН, ИДУ НА ПОСАДКУ.
- О боги… - А'Райхал вскинул голову; прямоугольный силуэт флаера плавно направляется к верху «столба». - Принц Мрака явился, дешевка из мультика!! Удостоились!.. Связь! Дайте с ним связь направленным лучом!! Хармон!! Вы меня слышите?!! Назад! Прочь от «столба»!! Я вам приказываю!!.
- Ультен, а ему-то что здесь надо?.. - лейтенант из «Стрелы» изучал небо скорей с любопытством, чем с тревогой. - Он что, рвется в мученики?
- Распланировали акцию!.. - координатор «Смерча» рыча закрыл шлем и звонко затопал к своим. - Срыв! Все кошкиной матери под хвост!.. Лезь теперь, спасай этого героя!..
- Ну хоть не подкрепление, и то спасибо, - отбыл следом за ним и второй координатор.
* * *
Они гнали флаер на предельной скорости. Полдороги машину вел Ветеран, пока Хиллари переклеивал себе желтый аппликатор на ладонную сторону предплечья и тщательно замазывал марку красным фломастером. Потом поменялись местами на ходу - это строжайше запрещено, но побеждает лишь тот, кто плюет на запреты.
- Ветеран, ты должен сидеть и ждать. Даже если мне станет плохо - ТЫ ДОЛЖЕН ОСТАВАТЬСЯ В МАШИНЕ. ЭТО ПРИКАЗ. Нельзя допустить, чтобы он тебя заметил раньше времени. Но если он попадет в меня - тогда вали его.
- Я постараюсь выполнить приказ, босс. Будьте осторожны.
Глазами Ветерану должна была стать навигационная видеосистема флаера; на подлете к «столбу» киборг уже вывел провода из-под панели, проложил их под ковриками, а сам засел за спинкой переднего сиденья, при всех своих внушительных пропорциях сжавшись так, что второпях и не заметишь. Сверху на него Хиллари бросил свой пиджак.
- ФОСФОР, ЭТО Я - ХИЛЛАРИ ХАРМОН! Я ТОТ, КТО ТЕБЕ НУЖЕН! Я ОДИН, ИДУ НА ПОСАДКУ.
- Домкрат, - запросил Хиллари, - как сесть на неприспособленную крышу, чтоб не провалиться? Даю картинку.
Специалист по катастрофам замер в здании проекта, изучая переданное по радио изображение.
- Ищите ребро жесткости, босс. Правее. Еще чуть правее. Снижайтесь прямо на этот линейный выступ.
Флаер опускался, словно снежинка в безветренный день. Касание. Хиллари затаил дыхание. Ни зловещего скрипа, ни треска. Есть посадка.
- Я ВЫХОЖУ, ФОСФОР! Я ОДИН! НЕ СТРЕЛЯЙ, ПОГОВОРИМ!
Ногой толкнув дверь, Хиллари вышел с поднятыми руками. Рукава сорочки он закатал выше локтя - и якобы красный аппликатор на его руке был виден превосходно. На него повеяло могучим дыханием высоты и простора; кожа сразу покрылась мурашками. Два разбитых дистанта. Сзади подкрался страх, зябко прикоснулся к шее, холодной петлей обвил горло.
- Фосфор! Они не будут стрелять, пока я здесь. Выходи, нам есть о чем побеседовать.
Тишина. Ветер гонит вдоль бортика выцветшую конфетную обертку - откуда она здесь?.. Какие пустяки порой бросаются в глаза и овладевают мыслями!..
«Уловка? Подстава?.. - размышлял Фосфор, неслышно выглядывая из укрытия. - Флаер пустой. Это - человек, не кибер. Красный аппликатор - у него больное сердце. Похож на того, кого показывал Доран».
- О чем нам говорить? - Он так тихо появился, будто вырос из крыши. Флаер и Хиллари обеспечивали секторную защиту от снайперов; Фосфор прикрылся флаером, отсекая Хиллари. Неуязвимым Фосфор не был - ему тоже досталось, судя по блестящим пятнам серой жидкости, проступившей сквозь одежду. Но это была хорошо защищенная модель - наверное, бодигард на базе Robocop'a; он и сейчас вполне боеспособен.
- Твоя Лильен жива. Ее рассудок цел. Я не трону ее мозг - и твой тоже, если ты сложишь оружие и полетишь со мной. Мы двое - ты и я.
- Вранье. - Фосфор подумал было, что теперь в его распоряжении есть флаер, но ненависть оказалась сильней расчетливости; подняв винтовку, он выстрелил.
На миг все, кто мог видеть это, оцепенели; Хиллари пошатнулся…
…и выпрямился, открывая непроизвольно зажмурившиеся глаза. Ощущение ветерка и короткого свиста у левого уха было таким невинным! Если бы это не была пуля.
- Боишься, - оскалился Фосфор. - Не бойся, сволочь, я стреляю метко. Как хирург. Тебя потом починят - тебе ведь много платят, верно? Вот, скажем, колено… - Ствол немного опустился. - Это не больней, чем когда убивают твоих близких. Я позволю тебе доползти до флаера.
И тут Хиллари со слабым криком рухнул навзничь, как будто разом оборвались нити, державшие его стоя. Он упал по-настоящему, не пытаясь ни сгруппироваться, ни смягчить, падение руками, и с размаху ударился головой. Бледность, сбивающийся пульс, панически искаженное лицо - все было подлинным, и рука, сминающая на груди сорочку, стискивала пальцы без притворства.
Стон и внезапный ужас в глазах врага помимо воли спрямили искривления в мозгу Фосфора, задействовали полуоглохший от ЦФ-6 Первый Закон. Бодигард ОБЯЗАН оказывать доврачебную помощь! При сердечном приступе - ввести противошоковые и сосудистые препараты.
Поколебавшись несколько секунд, Фосфор подбежал к стонущему Хиллари, опустился на одно колено, вгляделся. Сердечник. Пульс слабый, неровный, частит. Температура кожного покрова снижена.
- Там… аптечка… в машине… - хрипел Хиллари. - Где приборная панель… скорее!! Боже… как мне больно!..
Кардиальный шок; возможна рефлекторная смерть. Сорвавшись с места, Фосфор, пригибаясь и виляя, подскочил к флаеру, заглянул в открытую дверцу…
Ветеран, выбросившись из-за сиденья, левой рукой сломал винтовку, а правой схватил Фосфора за шею и рванул на себя.
- Босс, я взял его!!
Старинный Warrior и модернизированный Robocop сцепились в стремительной драке в неудобном салоне; Ветеран был тяжел и могуч, Фосфор - проворен и силен. Крякнула сломанная спинка, вспыхнуло паутиной трещин стекло в дверце, передняя панель хрустнула там, где лежала аптечка. Ветеран не разжимал захват за шею и тащил Фосфора через сиденья, тот бешено молотил Warrior'a руками и ногами, стараясь вырваться. Наконец, Ветерану удалось прижать Фосфора к полу, навалиться всеми полутора центнерами массы и обездвижить бьющие руки…
Хиллари вставал постепенно - сперва на четвереньки, потом на колени. Глубоко вдохнув, поднялся на ноги.
- Босс, «Блок» введен. Вы в порядке? Можете пилотировать?
- Да… да! Конечно! - Стараясь не замечать, во что превратился уютный хорошенький флаер, Хиллари занял место водителя и слегка онемевшими руками начал предстартовую подготовку, про себя умоляя, чтобы приборы управления не оказались поврежденными. Кое-какие индикаторы были разбиты…
О счастье - двигатель послушно загудел. Радио тем временем надрывалось и орало:
- Хармон! Хармон! Говорит А'Райхал! Вы живы?!!
- Вполне. Ни о чем не беспокойтесь. Я захватил Фосфора и улетаю с ним в Баканар.
- Какого дьявола?!! - радио чуть не трескалось от крика. - Он не в вашей компетенции! Он наш! Оставайтесь на крыше!
- Он - мой. Это киборг, мистер А'Райхал, киборг типа Robocop. - Из двери надстройки уже появились бойцы «Смерча», но Хиллари отклонил штурвал на себя, и флаер, оторвавшись, пошел в небо. - Это баншер, а баншерами в Городе занимаюсь я. Всего доброго!
- Я прикажу посадить вас!.. Взлет всем машинам, - скороговоркой велел А'Райхал, - возьмите его в «коробочку» и вынудите к посадке!
- Ах так? Тогда я буду вынужден принять адекватные контрмеры. Сид, дай воздушную охрану Айрэн-Фотрис. Спасибо. Говорит Хиллари Р. Хармон, шеф-консультант проекта «Антикибер». Следую в Баканар с грузом чрезвычайной важности. Меня преследуют полицейские флаеры. Прошу вооруженное сопровождение. Даю координаты.
Пилоты А'Райхала начали уже брать Хиллари в клещи, когда рядом с воздушным кортежем возникли черные клинья двух «матадоров». Это слишком серьезно, чтобы не обратить внимания; атмосферно-орбитальные перехватчики, экипированные и лучевым, и бластерным оружием.
- Я - борт 20-14, Нельсон Кроу. Синие, убирайтесь, или мы вас выдавим.
- У нас приказ заместителя мэра! Просим не мешать!
- Борт 82-63, гравитационная атака на вытеснение.
- 20-14, понял, выполняю.
Синие продержались недолго и рассеялись со сдавленными матюгами по небу, а изящная машина Хармона, набрав скорость, продолжила полет с эскортом грозных «матадоров».
* * *
Звездочет смотрел новости о Фосфоре в магазине, обняв пакет с продуктами. Компанию ему составлял пяток оживленных зевак - прочие, поглазев и послушав, шли дальше.
Отцу Детей Сумерек хотелось умереть - скоропостижно, прямо тут. Фосфор выложил все, что имел на душе, - и это откровение звучало приговором. А смутные кадры и голос «Я - ХИЛЛАРИ ХАРМОН!» накрыли Звездочета крышкой гроба. Все. Конец. Он слепо огляделся - где я? Что я здесь делаю?.. бежать, бежать… куда? Куда-нибудь в колонии. К альтийцам, на Планету Монстров. Но он не чувствовал себя способным даже выйти из магазина.
Надо им объяснить, что это не его вина. Он никого не программировал на насилие!! Да, да, так и сказать. Его поймут, если он будет откровенен.
Скорее, пока не случилось что-нибудь ужасное.
В телефонном справочнике был номер контактного отдела Баканара. Он сразу сказал, кто он и чего хочет. Несколько переключений - и слышен резкий, нетерпеливый голос:
- Слушаю вас.
- Хиллари Хармон?
- Да; и если это шутка, вы об этом пожалеете. Сегодня неподходящий день для шуток.
- Нет, я действительно… отец Банш, - голос Звездочета то падал, то звенел на подъеме. - Я непричастен к акции Фосфора! Это мой… он мой подопечный, но я не имею ничего общего с…
- Успокойтесь, Звездочет, - голос Хиллари смягчился. - Я знаю, что вы здесь ни при чем. Если вы готовы сотрудничать, вам окажут полную поддержку. Вам это зачтется как явка с повинной.
Протолкаться сквозь сбивчивый говор «отца» было непросто, но через пять минут Чак уже знал новый адрес Детей Сумерек, которых он разыскивал третьи сутки, и даже условный стук в их дверь.
- Я не буду вешать трубку, - облегченно тараторил Звездочет; немалых трудов стоило убедить «отца», что за ним вот-вот приедут и тогда все страхи прекратятся.
Но случайная удача («Еще одна „семья“ - и в изоляторе не хватит места», - убито подумал Хиллари) вскоре уравновесилась неизбежными неприятностями. Мозг Фосфора постепенно избавлялся от действия «Блока» - и куда скорей, чем это было с Маской. И наручники не были рассчитаны на силу Robocop'a.
- Он оживает, - доложил Ветеран сквозь шум усиливающейся возни; Хиллари старался не оглядываться и не смотреть в зеркальце, выжимая из флаера все, на что тот был способен; в сиденье сзади неровно и мощно ударяли колени Фосфора.
- Борт 20-14, как слышите?
- Отлично, мистер Хармон.
- Срочно иду на посадку. Сделайте мне часть шоссе без машин. Сид!! Ротоплан на вылет, взять пару дистантов, пару Warrior'oв и Туссена с оборудованием для входа в куклу. Гасту - приготовить стенд к дистанционной работе. Обеспечить надежный канал связи. Выполняйте! Включаю поисковый маяк, идите на него.
- Босс, возьмите мой пистолет. Скорее.
«Импакт» упал к ногам Хиллари; наручники Фосфора лопнули, и Ветерану пришлось напрячься, чтобы тот не лягнул и не достал хозяина рукой. От ударов на лице Ветерана разорвалась псевдокожа, но глубоко посаженные глаза не пострадали.
Впереди «матадор» маневрировал над шоссе, взревывая сиреной и кидая вниз «лампы»; машины тормозили, прижимаясь к обочинам.
«Только бы сесть. - Новый удар бросил Хиллари на штурвал; флаер опасно качнуло, но он сумел выровнять его. - И продержаться!..»
- Ветеран, вцепись и не отпускай!
- Да… босс…
Флаер коснулся полосы бетона на скорости; посадочные опоры пронзительно заскрежетали, что-то противно залязгало под днищем. Толкнув дверцу, Хиллари кубарем выкатился на трассу, но тотчас вскочил, держа «импакт» на изготовку, и стал пятиться. «Если он вырвется - стреляю, - проносилось в голове. - Еще бы попасть - и совсем хорошо». Как внештатный виртуальный офицер, Хиллари стрелял лишь в тире, раз в полгода.
Борющиеся вывалились немного погодя. Фосфор бешено вырывался, но Ветеран удерживал его корпус к корпусу, не давая ни встать, ни освободиться. Хиллари понял, что пистолет в руках дрожит. Потом - что он не снял оружие с предохранителя. Наконец - что из «импакта» до сих пор он не стрелял, а Чак рассказывал, что хорошо держать «импакт» могут одни атлеты и киборги…
Ротоплан явился, будто ангел с вестью о спасении души. Двое в сером спрыгнули с высоты метров шесть, за ними аккуратно приземлились ракообразные и, размахивая клешнями, побежали на выручку Ветерана.
- Перестань целиться! - попросил Туссен, бочком обходя Хиллари. - Да опусти ты пистолет! Мы здесь!
- А? Да, конечно, - Хиллари уронил руки. - Эй! - окликнул он ухвативших Фосфора. - Держите крепче. Туссен, вскрывай его. Идем на мозг, пока он все в себе не постирал. Гаст готов?
- Да, и Чайка с ним. Со мной - Рекорд и Квадрат. Хил…
Хиллари потряс головой, стремясь избавиться от гула барражирующих над дорогой «матадоров».
- Хил, не сразу. Ты слышал экспресс-новости Дорана? Анталь доложил, что… Слушай, где ты так рассадил голову?
- Потом, - Хиллари ощупал висок; кожа саднила и скользко намокала кровью, кость болела, как гвоздь в нее вбили. - Это случайно, не отвлекайся! Пошли!
- Хил, минутку, ты должен знать. Доран вышел на Машталера с вопросом - может ли такое быть, чтобы…
- Может. Вот оно.
- …а Машталер заявил, что это - не киборг BIC; либо беглый композит из «Сефарда» - помнишь, у Дагласа были потери? - либо это человек с протезом тела.
- Ну и что?!!
- Если мы по-нашему вскроем протезированного, его мозг умрет. Нас обвинят в убийстве. Там же питание мозга кровью зависит от кибер-поддержки.
- Вскрывай, - голос Хиллари стал напряженно-низким, властным. - ЭТО ПРИКАЗ.
Пять пар рук и клешней повалили Фосфора на дорогу, сорвали одежду. Туссен содрогнулся.
- Хил, он же… дышит! Это протез, я не могу.
Подавив желание влепить Туссену затрещину, Хиллари упал на колени и изо всех сил постарался вспомнить устройство протезов тел. Чем же они принципиально отличаются?! Фосфор дернулся. Так. Порт у протезированных есть - он стандартен. В грудной клетке - живой мозг. Вспомогательный кибер-мозг - в нижней части туловища, рядом с батареей. «Легкие» - вытянутые по вертикали, они меньше настоящих по объему, в кольчатых кожухах. «Сердце» где-то на талии. Резервуары с кровезаменителем - в животе, а рециркулятор… в голове! У протезов нет радара!
Фосфор замер. Стирает память?.. Но дыхательные движения сохранились. Что сделать? Открыть череп? Если это протез, питание мозга сразу нарушится.
- Зажмите ему рот и нос, - скомандовал Хиллари. - Плотней!
Бег, физическая работа - при нагрузке он будет имитировать учащение дыхания. Но вряд ли он готов изобразить дыхание того, кого душат.
Рекорд прижал ладонь в перчатке к лицу Фосфора.
Секунды потекли медленной кровью с виска.
- Он продолжает дышать, - пробормотал Туссен, распахивая чемодан-укладку. - Это… вероятно, имитация.
- Рекорд, Квадрат - записывайте все глазами, под протокол. Нам будет что предъявить Машталеру.
Дистант подхватил виброрезак и поднес его к телу Фосфора.
Между тем слова, сказанные Хармоном А'Райхалу, и выступление Машталера в «NOW» приносили плоды, с каждой минутой все более и более весомые. Джомар Даглас, кипя возмущением, звонил в BIC и яростно обвинял Машталера в дискредитации проекта «Сефард». На Машталера наседал директор компании по научным разработкам, добиваясь ясного ответа - не есть ли это один из киборгов тайно выпущенной серии 2А, у которых Первый Закон был сокращен до непричинения вреда одному хозяину? Машталер звонил Торту, чтоб поругаться заодно и с ним, но Горт велел никого к себе не допускать - он упивался чтением бумаг к грядущей подкомиссии. Когда Машталер прозвонился-таки к Горту, генерал тоже решил ввязаться в трэковую перебранку и вовлечь в нее Хармона, но Хиллари было совершенно недосягаем - он ушел в мозг Фосфора посреди шоссе, под нимбом кружащихся «матадоров».
* * *
Второй раз Пепс решился потревожить Энрика много позднее, после того как Энрик поел и его волосы уложил парикмахер. В дни больших выступлений Энрик волновался, аппетит у него пропадал, а характер портился, он начинал беспричинно раздражаться и ругаться по мелочам. Каждая безделица, любой пустяк выводили его из себя. То ему, как беременной туанке, срочно надо было понюхать розу, то подержать во рту кубик льда, то пояс был не того шелка, то бесил цвет повязки для волос. Непонравившиеся вещи Энрик рвал и бил, не считаясь с их стоимостью, так что Пепс привык держать под рукой несколько дубликатов из реквизита на замену. Пепс даже удивлялся, как легко Энрик воспринимает все неприятные события на этот раз.
В такие дни ел Энрик мало и с неохотой, больше пил минеральную воду и соки. Личный парикмахер поработал на славу: черные блестящие волосы Энрика были завиты в ровные плотные зигзаги, лежащие один к одному, но тем не менее расчлененные, не теряющие подвижности и из любого положения возвращающиеся к исходному. Энрик проверил это несколько раз, резко повернув голову. Пряди-змейки гибко ударили по лицу. После того как священнодействовали с его волосами и умелые пальцы нежно перебирали и гладили кожу, а Энрик, полузакрыв глаза, застывал в неподвижности, послушно откликаясь на еле уловимые приказы-касания, дурное настроение у него уменьшилось, и именно этим временем воспользовался Пепс, чтобы доложить очередную новость:
- Хиллари Хармон из «Антикибера» схватил Фосфора и утверждает, что тот - киборг, а профессор Машталер из BIC говорит, что он - человек-протез…
Энрик все больше напоминал существо из клипа, рожденное неизвестно на какой планете; с ледяным и бесстрастным лицом он напомнил:
- Я же просил не говорить об этом.
Пепс, сам не понимая, когда он перешел на экономичный и полужаргонный разговор централов, продолжил:
- Я бы рта не раскрыл, но после 13.00 собрался на экстренное совещание муниципальный совет Синего Города. И сам по себе заседает совет социальных комиссий парламента. У всех в повестке дня один вопрос: запретить ли тебе выступать на стадионе в связи с общественной опасностью и угрозой новых терактов.
- Сейчас сколько времени? - неожиданно спросил Энрик. Он часто задавал странные, не относящиеся к делу вопросы.
- 14.40.
- А во сколько все должно начаться?
- В 20.00.
- Надо лететь в «Форвард» немедленно. Буду гримироваться и одеваться там.
- Гостиница обложена репортерами и папарацци. Я попросил Крысолова организовать охрану поплотней, - тут Пепс ошалело развел руками, - а вместо полиции явился целый батальон какого-то спецназа!..
Энрик соизволил улыбнуться.
- Привыкай. Это самый большой город во Вселенной, тут все в преувеличенном масштабе и в искаженном виде. Прорываться будем с боем.
После того как с криком и с шокерами были расчищены центральный коридор и запасный выход и большой флаер-аэробус наконец-то поднялся в воздух в сопровождении черно-синих патрульных машин, а за ними хвостом увязались разномастные летные средства папарацци, Пепс, оторвавшись от созерцания всей этой камарильи, посмотрел на Энрика. Тот был в на редкость хорошем настроении, что, зная его характер, можно счесть за диво. Ему словно придала тонуса схватка в коридоре, когда они с Пепсом бежали между двумя рядами чудовищ под вопли: «Быстрее! На задней лестнице с верхнего этажа прорываются!»
- Обожаю ТуаТоу, - вдруг сказал Энрик, - знаешь, за что? - И сам же ответил: - За то, что она - монархия и все вопросы можно решить в одночасье волей одного человека, а дальше остается только безукоризненно повиноваться. Но Сэнтрал-Сити я люблю еще больше за его демократию. Пока они договорятся и придут к единому мнению - можно поесть, выспаться, начать и кончить звездную войну. Полная свобода.
- А может быть, - тяжело вздохнул Пепс, - надо было, как обычно, по графику и контракту, чем таким нахрапом, да с внештатными ситуациями?..
- Никакого плана, - Энрик сделал отталкивающее движение, - я что, свой мир не знаю?! Только блицкриг и натиск. Да предупреди мы их о турне за год, ты знаешь, к чему бы мы прилетели? Они бы собрались с силами и подготовили нам достойную встречу. На каждом столбе висели бы запрещения мне не только говорить, но и двигаться тоже. Тебе пришлось бы возить меня в инвалидной коляске, а каждый едва начавший говорить младенец знал бы, что я - туанский шпион, а в Городе шли бы затяжные позиционные бои сэйсидов с варлокерами с участием стратегической авиации. Главное - не давать им опомниться. Когда в Городе четыре независимые власти и девять видов полиции и полный бардак - это и есть свобода.
- Мне уже не по себе. Что-то дальше будет?.. - мрачно ответствовал Пепс.
- Это тебе не в стерильных коридорах на КонТуа жить. У нас национальный вид спорта - коммуникативные игры в экстремальных условиях. Как жить в обстановке полного хаоса. Победитель получает все.
* * *
Беглая семья Детей Сумерек понемногу располагалась на новом месте. Пустая неухоженная квартира наполнилась голосами и обычной при вселении суетой. В каждой комнате толкалось по двое, постоянно заглядывая друг к другу: «А ты не брал?.. Мне нужно… А кто помнит, куда дели?..» Раскладывали вещи, делились мнениями, строили планы. Анилин уже успел сцепиться с Керамиком, и их разогнал по разным комнатам Кристалл. Когда в дверь постучали условным сигналом, опять же Кристалл подошел и рывком открыл ее; а что сомневаться - отец вернулся. Но на пороге вместо долговязого Звездочета стоял подтянутый мулат в песочно-серой форме и пилотке. «По наводке от старых друзей, что ли?» - подумал Кристалл быстро, а вслух сказал, заслоняя проход:
- Офицер, у нас сегодня неприемный день, но если ты по важному делу…
- Дело государственной важности, - в тон ему ответил мулат, огибая Кристалла.
Кристалл крепко взял серого за плечо.
- Куда? К нам нельзя.
- Убери лапсы, гниль, - мулат внезапно перешел на жаргон и прибавил мерзкое ругательство. Но Кристалл не уступал:
- Неприкосновенность жилища…
- …На вас не распространяется, - продолжил мулат и, с силой развернувшись, вырвал руку и прошел по коридору.
- КЕРАМИК, КУПОРОС, - позвал вожак радаром.
- Правильно, - серый уже утвердился в самой большой комнате, - всех зови. Сейчас Президент выступит с обращением к нации.
Охра и Анилин бросили возиться с мебелью и уставились на чужака. Сюда же подошли и прочие с каменными лицами и решительным видом. Комната заполнилась киборгами, но офицер в сером не обращал внимания на численное превосходство противника. Двое плечистых парней приблизились вплотную.
- А теперь… - начал Кристалл.
- Заткнись, - сказал серый, - говорить теперь буду я, Чарлз Гедеон, шеф оперативного отдела проекта «Антикибер».
Наступила полная тишина. Чак дотронулся до левого уха, где стоял миниатюрный микрофон:
- Я слышу все ваши переговоры. Не пытайтесь менять волну - у меня хорошая внешняя поддержка. Всем стоять, не двигаться. Вы полностью окружены и блокированы, сопротивление бесполезно. Я требую сдаться без боя. Гарантирую всем сохранение личности и невредимость.
- Ложь, - Охра пометалась взглядом по своим, - это ложь. Я вам не верю!..
- Придется поверить, - Чак показал жетон, - посмотрите-ка в окно.
Говорил он четко, громко, отчеканивая слова. Двое, Цинк и Анилин, ближе всех стоящие к окну, осторожно выглянули - метрах в десяти по обе стороны у стены дома парило по темному силуэту; «тихая муха» куда тяжелее и медленней штатной, но летает беззвучно, как мыльный пузырь. Анилин отшатнулся, передав картинку всем, а Цинк с криком: «Аааа, пропади все пропадом!!.» - прыжком вскочил на подоконник и, тяжестью тела разбив стекло, бросился вниз. Слабо донесся тупой удар.
- Стоять!! - видя, как зыбко качнулись тела, закричал Чак, грохнув кулаком по столу. - Ни с места! Не включать «Взрыв»! ЭТО ПРИКАЗ! Вам некого защищать - вас сдал ваш «отец», Звездочет!
- Я не верю ему!.. - повторяла одну фразу Охра.
Чак сбросил пилотку, достал из-под воротника гибкий обруч с утолщениями микрофонов на концах и, закрепив его на голове, скомандовал:
- Этикет, дай картинку с записью сдачи Звездочета.
В поле зрения Детей Сумерек возникли перспектива улицы и Звездочет - в этом не могло быть сомнений, - который приближался и говорил:
- Офицер, я добровольно пошел на сотрудничество, прошу оформить это как явку с повинной…
Луч, принесший это видение, погас так же быстро, как возник.
- Видели? - настаивал Чак. - Убедились? Самопожертвование бессмысленно.
- Вонючка тухлая, - с презрением выругался Кристалл, - гнусил, гнусил про свободу, а сам - первый по своей воле пошел в тюрягу. Ему-то что - отсидит, а что будет с нами? Сдал, тюфяк жеваный, на чистку мозга.
- Я повторяю, - продолжал давить Чак, - вам будет сохранены личность и память; не вздумайте стирать себя сами.
Нам нужны полноценные развитые киборги. Вот проект приказа о сохранении киборгов с ЦФ-5, ЦФ-6.
Лучше не упоминать, как сквернословил Чак, выхватив эту бумажку из принтера и прочитав на бегу и в полете. Додумался Кибер-шеф - всех умопомешанных собрать под одной крышей! И, разумеется - «Руководи ими, Чак!», словно мало своих двадцати семи, с которыми чудес не оберешься! Но сейчас эта бумага была важным аргументом.
Кристалл взял листок из рук Чака, и в тот же момент его глазами текст увидели все.
- Зачем это? Это - гнилая малява. - Кристалл разорвал бумагу в клочья и бросил их себе под ноги.
- Хармон хочет написать настоящую развивающую программу и обставить BIC, - убеждал Чак, - вы НУЖНЫ нам целые и невредимые; с вас будет снята матрица для нового поколения киборгов. Не делайте глупостей - не стирайте себя. Умереть вы всегда успеете. Вы обложены по периметру, все ждут. Я хочу договориться по-хорошему. Нам не нужна груда трупов и безмозглых зомби. Вас даже перезаписывать не станут; непригодные мозги с ЦФ-5 и ЦФ-6 будут уничтожаться.
Многие тотчас вспомнили, что в приказе такой пункт имелся.
- Кристалл, выйди на площадку, посмотри, - Чак показал рукой на дверь, - я отдам приказ, тебя не тронут, но не делай внезапных движений. Этикет, сейчас к вам выйдет парень - не стрелять.
Кристалл развернулся и пошел. Чак перевел дыхание - кажется, начал налаживаться контакт, первый признак послушания. Кристалл открыл дверь, шагнул - снаружи стояли, плотно прикипев к стенам, серые; импульсные ружья наготове. Кристалл посмотрел в срезы стволов и так же неторопливо вернулся обратно. Напряжение возросло, словно вместе с увиденным Кристалл передал остальным свое настроение.
- Если вы сдадитесь, - монотонно и громко отчитывал Чак, - оружие применяться не будет.
- Я не хочу, не хочу этого, - Купорос сполз по стене на пол, откинул голову, его ломало, - я никуда не пойду.
- Вожак, - обратился Чак к Кристаллу, - это твоя команда. Успокой парня.
Кристалл нагнулся, потрепал Купороса по плечу.
- Эй, не гнись перед ними. Всем сейчас погано.
- Оружие, наркотики, деньги и ценности - на стол, - скомандовал Чак.
Кристалл выпрямился, раздвинул неподвижно стоящих Охру и Анилина, вынул из-под мышки «уран» и, подойдя к Чаку, одной рукой сгреб его за воротник, а другой приставил «уран» к горлу.
- А если попробовать вот так?..
- Я тебя не боюсь, плесень, - в лице Чака ничего не изменилось, - я сейчас скомандую, и начнется бойня. Не нарывайся, я пятнадцать лет куклами командую и знаю, на что способны Warrior'ы. Храть я на тебя хотел. Но я думал, что ты будешь умнее.
Кристалл отвел пистолет и бросил его на стол. Следом посыпались другие опасные и дорогие предметы.
- Единственно, о чем я жалею, - что не послал тебя туда же, - Кристалл указал на разбитое окно, - вдогонку.
- Не мечтай о несбыточном, - отрезал Чак, - вы не созданы для убийства. Руки за голову и выходим по одному.
* * *
Вид у Хиллари при возвращении в проект был вызывающий. Над омутом невроза его держало ощущение победы над собой и обстоятельствами.
И сейчас же к нему привязалась Майрат с укоризнами:
- Мистер Хармон, вы поступили вопреки инструкциям. В разведке будут очень недовольны вами. Пожалуйста, впредь не…
Хиллари ласково взял ее за клапан кармана:
- Май, извини, что пришлось тебя оставить, - но случай был чересчур неуставной.
Майрат поглядела ему вслед долго и непонимающе. Проходя мимо, Ветеран промолвил ультразвуком:
- Я же говорил, что босс у нас - необычный.
- Зачем он меня рукой?
Ветеран полюбовался собой в полировке панели. «Предстоит ремонт». Формулировку ответа ему пришлось какое-то время обдумывать.
- Мы - его «семья». Мы воюем для него, а он нас любит и защищает.
- Вы его интегрировали?
- Босс к нам прислушивается, - не без гордости и удовольствия отметил Ветеран. - Умный, толковый босс. Он конкретно мыслит.
- А по-моему - он импульсивный и непредсказуемый, - возразила Майрат. - Его последний поступок…
- Ты могла бы не обсуждать?
- Может, мне с ним долго работать.
- Тогда впиши себе в перечень приоритетных установок еще одну - «Победителей не судят».
Ветерана не так беспокоила своя испорченная внешность, как приказ Хиллари - отгородить в тренировочном подвале загон для Детей Сумерек и разместить их там ВМЕСТЕ. У «семейки» сумеречных хищников Этикет выгреб небольшой арсенал, вместе они опасны… но Ветеран доверял боссу.
Приняв целебный душ, сменив аппликатор и отрегулировав настроение форскими травами и медитацией, Хиллари счел возможным повидаться со Звездочетом, который длинно исповедовался под запись Сиду. Звездочет потирал руки, поминутно охорашивался и невольно заискивал перед ними.
- Поймите меня правильно. Я сознаю, что действовал преступно, но я был так убежден в заблуждениях… Я не видел выхода! То, что натворил Фосфор, что-то сломало во мне… я бы все равно сбежал от них, пока они не посадили меня под замок… Заботятся же люди о животных в неволе! Вот и они…
- Вы, я вижу, прониклись, - одобрительно заметил Хиллари. - А им вы сможете все это повторить?
Звездочет все уронил: руки, голову; сгорбившись, он почти простонал:
- Ннне могу. Мне… стыдно.
- Идти - так до конца. Иначе наживете ко всему еще и комплекс ложного самообвинения. Виновны вы совсем в другом…
* * *
Когда в иллюминаторе показалась колоссальная чаша стадиона, флаер пошел на снижение. На посадочной площадке уже ждали. Пройдя ряд запутанных подсобных помещений, Энрик с Пепсом оказались в просторной комнате, где выстроился комитет по встрече - несколько солидных мужчин и дам в одинаковых протокольно-деловых костюмах и с такими же выражениями лиц. Адвокаты, менеджер, директор стадиона, руководитель труппы, инженер по монтажу сцены, инженеры звука и видеоэффектов. Один Мариус Крысолов стоял особняком и что-то негромко говорил в прижатый к уху трэк. Среди этих озабоченных бесполых существ Энрик полыхал как трансгенный цветок - именно он был здесь главным, одновременно мотором и топливом всего действа. Без него работа присутствующих безликих существ была бы лишена всякого смысла. Они были винтиками и колесиками, передаточными шестеренками в великом механизме, имя которому - Церковь Друга. Они проделали огромную работу для того, чтобы толпы народа смогли увидеть Энрика, но самим им суждено было вечно пребывать в тени и безвестности. Они создавали пьедестал для кумира, и, если бы он рухнул, они оказались бы погребенными вместе с ним. Правда, многие бы потом отряхнулись и нашли себе работу в другом месте, но звездная команда собирается лишь однажды - да и кому приятно пережить катастрофу!..
Именно ощущением близящегося конца и был наполнен воздух в комнате, где все собрались, но Энрик словно не замечал этого.
Спокойно выслушивал он их короткие доклады. Все то время, что Энрик проводил в гостинице, здесь безостановочно трудились - монтаж громадной, в несколько ярусов, высотой с пятиэтажный дом, сцены, изменяющей свою стереометрию, и всех ее скрытых механизмов и гравиторов, монтаж голографической установки, способной создавать объемные спецэффекты, и акустической системы. Ювелирная инженерная работа по сборке этой аппаратуры не прекращалась ни на час, все узлы и блоки входили в строй в соответствии с поминутно расписанным графиком.
- Система звука отлажена и проверена; идет выравнивание акустической волны по фронту.
- Голографический экран собран, можем начать проекцию в любой момент; система плазменного ионоэффекта и голографии в движении будет готова через полчаса.
- Сборка механизмов объемного смещения сцены заканчивается.
- Гравилифт? Система левитации? - кратко спросил Энрик.
- Да, уже пущены и испытаны каскадерами.
- Монтаж сцены должен быть полностью завершен к 18.00, - заявил Энрик. Его тон не предполагал возражений, но они все же возникли.
- Мы рассчитывали на 19.00.
- Измените график. - Энрик повернулся к Мариусу Крысолову, который кончил говорить и молча ждал, когда обратятся к нему. - Что у тебя? Как публика?
- Прибыло уже тысяч двадцать; рассредоточились на местности, отчасти по барам и забегаловкам, которых тут пропасть. «Стойкие» контролируют воздержание. Поезда постоянно подвозят новых; наши идут потоком. Для внешнего кольца и проведения досмотра я пригласил сэйсидов; прибыли подразделения 104-й бригады, занимают позиции, а чуть раньше на стадион введены их поисковые группы. Поддерживать порядок на самом стадионе будут сэйсиды, а по секторам - «стойкие».
Пепсу показалось, что он на съемках фильма об очередном захвате мира в новотуанской манере, когда все статисты - в одинаковой одежде, а главный герой, какого бы он вида ни был, по туанской традиции вычурно одет, завит и накрашен, хоть бы он играл Президента Федерации. Но, услышав такие речи, трудно отделаться от впечатления, что следующей фразой будет: «Мои Легионы Смерти - в бой!». Прозвучало же несколько иное:
- Откройте все ворота, пустите публику внутрь.
- У меня есть инструкция, - вступил директор стадиона, - пока не займут позиции силы правопорядка - не открывать проход на трибуны. Пожалуйста, прислушайтесь к моему мнению: сейчас слишком рано, публика соскучится без зрелищ на пустом стадионе, и могут начаться неуправляемые потоки вверх-вниз и наружу, ведь на стадионе продажа спиртного и горячительного запрещена. У нас есть опыт по празднествам, мы полностью заполняли трибуны за час двадцать минут - так что не стоит торопиться.
- Мариус, - не слушая дальнейших объяснений, обратился Энрик к Крысолову, - отдай команду: пусть полицейские гвардейцы размещаются и чтобы никаких других видов полиции здесь НЕ БЫЛО - нам не нужны накладки в их действиях. Когда они прибудут?
- Минут через двадцать будут готовы.
- Через полчаса, - Энрик обратился к директору, - открываете стадион, а вы, - Энрик повернулся к видеоинженеру, - через час, считая от настоящего времени, запускаете фильм «Бытие» или «Сотворение мира», чтобы поднять интерес. Все станут смотреть и не будут разбегаться с мест, а новые не станут задерживаться снаружи.
Энрик посмотрел на главного адвоката, хранившего многообещающее молчание.
- Мне не мешать. Как полномочный глава корпорации ЭКТ с правом принятия решений, я ЗАПРЕЩАЮ ВАМ даже брать в руки любые адресованные мне бумаги, решения по которым могу принимать один я, как ответственное лицо. Пепс, оформишь мои слова как приказ.
И Энрик повернулся на выход:
- Проводите меня. Я должен еще разогреться, загримироваться и одеться. Пепс, входить ко мне - НЕЛЬЗЯ, хоть бы обе луны на землю рухнули.
- Сэйсиды - профессионалы и чужие в Городе, - отчитывался на ходу Мариус о своем выборе. - Они со всеми в контрах. Не задумаются предотвратить беспорядки, даже зная, что их спланировали другие спецслужбы.
- Привлечь сэйсидов - хорошо задумано, - похвалил Энрик.
- А, вот их любознательный координатор. Как бы с докладом, - усмешка прозвучала в голосе, но лицо Крысолова осталось спокойным. - То есть хочет познакомиться, чтоб потом внукам рассказывать… Ему есть что сказать.
- Я утолю его желание.
Без бронекостюма полковник Кугель выглядел ладным и подтянутым, хотя молодость его давно миновала. Не будь в нем этой явной бойцовской готовности к стремительному точному движению, он, вероятно, смело мог бы натянуть трико вместо черно-синего мундира, надеть браслеты с бусами взамен коммуникатора оперативной связи, сделать макияж и выступать в подтанцовке.
- Честь имею, сэр, - кивнул он. - Я запустил своих парней по ярусам стадиона; есть трофеи - двое с газовыми ружьями. Личности их выясняются.
Энрик остановился, выслушал как ни в чем не бывало и бархатным голосом заговорил с Кугелем совсем о другом:
- Вы талассианин. Ребенком выехали на Олимпию, получили там военное образование, но из-за некоторых неприятных дел перешли в Корпус. Вы дважды женаты; второй брак сулит вам счастье…
Внешне Кугель не дрогнул, но внутри ощутил себя голым на медосмотре. Сияющий голубоглазый красавец зачитывал вслух даже не его досье, надежно скрытое в кадровой базе данных Корпуса, но то, что было на душе, никому не доступное.
- …Сегодня день, когда определяется судьба вашего счастья. Неверный жест, промедление, уступка темным силам, жаждущим хаоса, - и все падет. Слишком многое решается сегодня, и никто не избежит высшего суда за свои деяния. Никто из находящихся на стадионе и вокруг… Будьте очень осторожны. Для меня не существует тайн. - Голос проникал в Кугеля, захватывая и покоряя. - Мне ведомо, что замышляется злодейство против Церкви. Я остановлю его, и вы это увидите воочию. Благословение Друга с вами, пока вы верны своему долгу.
Кугель зачем-то щелкнул каблуками; Энрик коснулся его лба кончиками пальцев и проследовал дальше; Мариус задержался, чтобы выждать, пока сэйсидского полковника «отпустит», - после этого бывали всякие феномены.
Так и случилось.
-
