только он и мог. И если, - Чак смотрел на Звона с отвращением, - я узнаю, что ты, погань, приставал к ней, то тюрьма А'Райхала тебе покажется за пятизвездочный курорт.
Презрение и омерзение, кипевшие в груди у Чака, были тем сильнее, что этот патлатый ублюдок приходился сыном директору GGI по менеджменту и место ему было в элитарном универе, - а он бродил по гнусным задворкам Города, якшаясь с преступными киборгами и террористами, в то время как Чарлз Гедеон, до 14 лет известный исключительно как Паршивец из шайки «Гробовые Черви», из грязного отребья стал офицером. Желание попинать Звона пульсировало в висках - особенно при виде Селены. Кроме того, в чувства властно вмешивалась ненависть к сынкам коргов, которым все достается от жирных папаш без труда и хлопот. Уж очень подходящий случай показать, чего на деле стоят эти мальчики-мажоры в сравнении с продвинувшимися из низов…
- Требую адвоката, - осторожно сказал Звон для пробы.
- Сразу трех не хочешь? - предложил Чак. - А я тебе пока справку выдам, что ты с лестницы упал.
- Чак, Чак, перестань! - просила Селена. - Он мне помогал, он защищал меня.
- Оно и видно.
- Меня бил киборг.
- Слушай, ты здорова? В смысле - голова в порядке?
- Нет, - Селена обмякла, опираясь на него. - У меня в ушах гудит, я пять ночей почти не спала. Мне плохо. Уедем скорей, Чак!..
- Хорошо-хорошо, малыш, сейчас, только погрузим кукол к Мориону.
- Тот, кто… в общем, этого парня вы упустили. Он ушел за лекарством для меня.
- Сель, ты не в себе. Не мог киборг тебя ударить.
- Это вы, офицер, его не знаете, - решился подать голос Звон. - Он безумный. Честно! У нее спросите.
- Сель, здравствуй, - запросто, словно не было ни похищения, ни драки с куклами, вошел Сид. - О ком ты сказала - «упустили»?
- О Фосфоре. Его зовут Фосфор. - Селена совсем сомлела, она все больше прислонялась к Чаку, а воспаленные глаза ее смыкались. - Он в самом деле киборг. Скорее всего, бодигард на базе Robocop'a. Он какой-то… жестокий. Господи, я хочу спать… Как я хочу спать! Я лягу прямо здесь…
- Ветеран, возьми леди на руки.
Сняв с пояса наручники, Чак поманил Звона:
- Иди сюда, не бойся. Бить не буду, хоть и надо.
Он говорил что-то еще, наверно, - издевательское, но шум следующего поезда заглушил его слова, а повторять Чак не стал даже ради собственного удовольствия.
- Вы запишите в протокол, - приободрившись, Звон поспешил обеспечить свои права, - что я не оказывал сопротивления. И что я помогал Селене. И вообще я тут был под арестом! Мне перестали доверять и заперли вместе с ней…
- Заткнись, - попросил Сид. - Где этот Фосфор? Куда он пошел?
- Не знаю, ничего не знаю. Он утром заглянул, сказал: «К обеду принесу твой терпозин». За полдня можно съездить в Белый Город, обойти десять черных торговцев и вернуться.
- Увести, - приказал Сид.
Большую часть оправданий Звон излагал Кокарде, пока шел вниз к «флайштурму». Чак с Сидом задержались.
- Дерьмово, - выглянул в окно Чак. - Вон, смотри, за нами сквоттеры следят. Через час весь сквот будет знать, что мы тут были и что делали. И эти куклы запросто могли оговорить пароль и отзыв по радару для ушедших в рейд… Я бы это обязательно сделал. Похоже, Селена права - упустили… Оставим Сапера в засаде?
- Смысла нет. Поставим мину с EMS и сканером на киборга. Если до вечера сюда никто не явится - распорядись, чтобы мину вернули. Незачем техникой бросаться.
Звон, какое-то время нервно потараторив, вдруг умолк. Не оттого, что выговорился, не от усталости, не от апатии, вызванной долгим напряжением, - просто общество неразговорчивых, равнодушных к нему людей и киборгов, замкнутое пространство салона, окошки-бойницы в корпусе бронефлаера и казенность интерьера понемногу овладевали его чувствами и, наконец, заглушили импульсивное желание объясниться. Он никому здесь не был нужен. И одинокой нотой в тянущейся пустоте звучало сказанное злым мулатом: «Тюрьма».
Мысль о тюрьме испугала его пронзительно, словно мысль о неизбежной смерти, но укол страха тотчас рассеялся. Чего бояться-то? В тюрьме полно народу, всегда есть с кем пообщаться. Там можно заняться спортом, получить еще одну профессию и даже высшее заочное образование. Можно пригласить на свидание подружку… А можно закодироваться от любви, тюремное начальство это поощряет.
Звон не успел убедить себя, что тюрьма - это нормально, когда взгляд его помимо воли остановился на Лильен. Отключение лишило ее прелести - один глаз широко распахнут и уродливо скошен к переносице, другой полуприкрыт, и виден лишь белок; рот разинут и оскален, голова закинута… Звон вздрогнул, увидев, что пальцы на руках Лильен мелко, вразнобой подергиваются.
Не желая на это смотреть, он закрыл глаза. Кукла…
Но сознание не принимало слова «кукла», память возвращалась к ней, живой, вначале робкой и от этого вдвойне желанной, а после - смелой, неподступной, чарующей женской дерзостью.
Остаток пути он провел в отупении, опустив голову и представляя себе то тюрьму, то ускользающий облик Лильен.

* * *

Вернувшись в проект, Хиллари заметил, что сотрудники ведут себя иначе, нежели утром. Теперь, встречаясь глазами со своим патологически трудолюбивым шефом, который от всех требовал полной самоотдачи ради успеха «Антикибера», они не ограничивались короткими кивками, а их взгляды заметно утратили скромность и почтительность субординации. Кое у кого глаза искрились и мерцали затаенной радостью, зубы вспыхивали белизной в улыбках.
«Что-то произошло в мое отсутствие», - ни с кем еще не обменявшись и словом, догадался Хиллари.
У встречных-поперечных спрашивать не стоит. Докладывать шефу должны главы подразделений.
Чак - в полевой форме! С чего бы?.. Был на своем месте и увлеченно, порою с удивлением шевеля бровями, читал небольшую книжицу в якобы кожаном переплете, покрытом рельефным узором.
- Как съездил, Хил?
- Удачно. Протащил сквозь Горта кой-какие важные для нас бумаги. Где Сид? Фердинанду дали инвентарный номер, отныне он даже не Конрад Стюарт, а «объект ING-2210» - так его впредь и называть; имя, фамилию, кличку - забыть. Доведи это до серых. И еще - теперь нас опекает Управление разведки, придется вселить сюда их дежурантов.
- О, здорово! Значит, на «политичку» можно начихать?
- С оглядкой, Чак, с оглядкой… Ценная книга у тебя. Классика?
- А ты сам почитай. - Голос и мимика Чака напомнили Хиллари лица в коридорах здания, увиденные по пути сюда. Он взвесил закрытую книжку в руке, подушечки пальцев прилегли к обложке - хм! А ведь действительно - натуральная кожа! Натуральная бумага!.. Уважая дорогое настоящее изделие, Хиллари раскрыл его аккуратно и бережно. Это рукопись!..
«ДНЕВНИК, - прочел Хиллари. - 254 год. Среда, 23 апреля. Сэнтрал-Сити, западный Басстаун. Наверное, я самая счастливая мать на свете. У меня четыре чудесных дочери, в которых я души не чаю и которые любят меня горячо и искренне. Страшно подумать, что когда-то я была совсем одна, одна во всем мире. Одно воспоминание об этом сжимает мою душу в тисках ужаса, но стоит мне увидеть нежные лица моих дочерей, услышать их задорный дружный смех или резвую возню - и мрак прошлого отступает, будто растворяясь в солнечном сиянии семейного счастья. Как это прекрасно - иметь свою семью!»
Он перескочил на следующий абзац - и взор его замер на строке:
«…когда Косичка раздобыла пистолет, я вовремя не запретила ей носить его с собой…»
- Что это? - собственный голос донесся до Хиллари откуда-то издалека.
- Судя по тому, где мы это нашли, и тому, что там написано, - это собственноручные записки матушки Чары, главнокомандующего «войной кукол», - сейчас Чак уже не скрывал торжества. - Хил, мы взяли их! Всю «семью» вместе с директорским сынком! Селена у Нанджу, ей что-то вливают через капельницу - но пока ты не ходи в медчасть, Нанджу не велела беспокоить Сель. Черт, что она там пережила!.. Если Сель не рехнулась, а Солец не врет - ее бил киборг. Некий Фосфор, экземпляр из неизвестно чьей «семьи», - он будто бы ушел за терпозином для Селены и поэтому нам не попался. Гаст уже взвалил на стенд одну из них - Косичку; Сид затребовал данные о Фосфоре…
- Замечательно, очень хорошо… - машинально кивал Хиллари, вчитываясь в ровный, приятно округлый почерк:
«…почему они могут убивать моих дочерей, а я должна убегать, утешать, уговаривать?!! Хватит! Я не стану больше слушать проповеди Фердинанда! Я объявляю войну группе усиления и самому Хиллари Хармону! Война! Война! ВОЙНА!»
Хиллари захлопнул дневник; сердце колотилось, несмотря ни на какие аппликаторы, но он не замечал этого.
Общеизвестно, что киборги не спят, не чувствуют боли, не боятся высоты - и еще много чего «не». А кроме того, они не пишут дневников по собственной инициативе.
Если не считать Кэннана, который занимается искусствоведением под фамилией Коленц.
«И войн они людям не объявляют», - добавил про себя Хиллари, ощущая, как перед ним медленно и величаво распахиваются врата очередной тайны кибер-мозга - и сам дьявол не знает, сколько их еще в анфиладе, этих ворот за семью замками, этих загадочных залов…
Он не почувствовал радости победы. Всю «семью» изловили? Он не к этому стремился, он не этого хотел. Просто это - пока единственный способ собрать максимум информации о… о чем? Что, какое явление кибер-жизни обозначают все эти находки - самопальные рабочие инструкции, серых, неспособность Косички ударить Чайку, а Стандарта - выстрелить в Рекорда, подпольные махинации и умолчания Этикета, и последнее - этот дневник, где Чара сама, ВОПРЕКИ и НАПЕРЕКОР пацифистским убеждениям «отца», который по определению был для нее высшим авторитетом, сформулировала идею войны?.. Как все это называется? Автономная координация? Не то… кооперация? Тоже не подходит; все это уже было - и это не охватывает всех находок…
Нет, это не последнее - в колоде фантомных карт появился джокер, Фосфор. Киборг из чужой «семьи», присоединившийся к отряду Чары. И это при том, что Банш при ударах всегда разобщалась, рассыпалась по щелям и убежищам!.. Почему, зачем он пошел против принципов своей организации?! Почему бил Селену?!
- Спасибо, потом дочитаю, - сунув дневник в карман, Хиллари спешно направился к выходу. Скорее к Гасту - он умница, что начал зондирование как мог быстро, но не поучаствовать в этом - недостойно Кибер-шефа.

* * *

- Два басса, анк, - пацанчик сидел, скрестив ноги, на мостовой непроезжей улочки, подложив под себя обтрепанную картонку; детишкам больше подают, когда они сидят и кажутся мельче, чем есть, и вызывают больше жалости. - Два басса, анк.
С другой стороны, просить в Поганище - неблагодарное занятие. Это даже смешно - клянчить у таких же оборванцев, как ты сам.
Фосфор суммировал впечатления. Мальчуган не выглядит больным и истощенным; он грязный, но веселый, будто уверен, что ему подаст именно этот прохожий - высокий парень со спадающей на спину гривой черных волос, весь затянутый в блестящее и черное, в слабо развевающемся на ходу просторном черном плаще, похожем на свисающие с плеч крылья вампира. Для побирушки очень важно найти слабое место, нажим на которое вызывает приступ щедрости. Скажем, квадратный нефритовый кулон с чужими буквами из белого металла, покачивающийся на серебряной цепочке в такт шагам.
- Слышь, бог есть, и он восторжествует здесь. Два басса.
«Малек не из оголодавших, - убедился Фосфор. - Конечно, отбросы - не пища, но, пошарив проволочным крюком по помойным бакам, можно накопать объедков на обед. Главное - не брезговать и не брать явную тухлятину.
Город так велик, что может одними помоями прокормить целую армию манхла, даже не знающую слова «заработок».
Но деньги надо беречь - неизвестно, какие расходы предстоят в ближайшем будущем. Фосфор бросил пацану монету в три арги.
- Два басса, - повторил малец. - Твоя жизнь стоит двух бассов, верно? Всего два басса…
- О чем ты?
- Два, - ушлый ребятенок растопырил указательный и средний пальцы. - Два, и я тебе скажу. Ты ведь живешь в сквоте, где пролом?..
Фосфор добавил недостающее, уже начиная тревожиться. Трясти мальца за шиворот - чревато осложнениями; обычно маленьких вымогателей опекают парни постарше, наблюдая издали, а шум и потасовка не входили в планы Фосфора.
- Не ходи в Пролом, - спрятав гонорар, сказал ребенок. - Твою бабу и девок увезли вояки на «флайштурме». И еще анк там был, волосы как у тебя, - его тоже.
Не поблагодарив - уплачено - и даже не взглянув в сторону Пролома, Фосфор быстро пошел обратно. Как последнюю надежду - хотя надеяться было не на что, - он послал с радара пароль «МОЗАИКА», но в ответ раздавались лишь потрескивания помех. Еще раз - отзыва нет.
Подул встречный ветер; полы плаща Фосфора взмахнули крыльями, волосы зашевелились. Фосфор на ходу поднял лицо - небо заволакивалось бегущими облаками; громадные, бледные, призрачные тени беззвучно хлестали по вершинам домов; холод остывшего за зиму океана вливался в Город, заставляя людей ежиться, подправлять работу кондиционеров, выбирать верхнюю одежду потеплей. Фосфор не чувствовал холода и не обращал внимания на показания термометра - он молча молился, лавируя в потоке пешеходов.
«Друг, Друг мой, укрепи меня. Дай мне силу, Друг. Будь рядом со мной в моем одиночестве. Ты знаешь то, что знаю я, - мне некуда вернуться. Если они не применили „Взрыв“, то через час-полтора охотники Хармона получат мой портрет во всех ракурсах. И хорошо, если не адрес моей семьи в придачу. По-любому мне нельзя домой. И никуда нельзя - ни в храм, ни к Бирюзе, ни к Козырю, ни к Дикарю. Я не имею права подставлять их…»
«ПРОРОК ЭНРИК - 10 МАЯ НА СТАДИОНЕ „ФОРВАРД“ - на каждой створке вращающейся двери станции метро красовалась притягивающая афиша предельно лаконичной композиции - алые буквы с пылающей каймой, сажево-черный фон, прекрасное и совершенное белое лицо Пророка, чьи лазурные глаза смотрели прямо в душу; взгляд его повторялся в запределе светящимися - без зрачков - глазами Туанского Гостя.
«Друг, дай мне знак - что делать?! Как я должен поступить?..»
Фосфор застыл - людская масса обтекала его, устремляясь в подземелье; никто не решался толкнуть широкоплечего парня.
«Они увезли Лильен. Мою Лильен!!.. Она погибла. А я? Что мне осталось?..»
Вспоминая то Чару, то тексты книг Пророка, Фосфор зашагал вперед и спустя минуту исчез в наклонно уходящей вниз трубе - словно там, в глубине, в ветвящихся грохочущих тоннелях, на эскалаторе, в переходе или где-то на перроне, его ждал переодетый, преображенный до неузнаваемости Друг, чтобы шепнуть ему заветное, тайное слово - и исчезнуть.
Если Энрик в Городе - значит, Друг здесь.

* * *

- Фантастика! Феерия!.. - прищелкивал пальцами Гаст, еще не проморгавшись после погружения в Косичку. - Босс, а?! Банда! Дети Сумерек! А клички-то, клички!.. Купорос и Анилин!.. Кристалл, вожак, - не иначе как Robocop!..
- Кирс, возьми портреты на анализ, - приказывал тем временем Хиллари. - Составь розыскную сводку для Дерека… А для А'Райхала - только на Фосфора. И ни одного упоминания, что он - киборг! Текст пришлешь мне, я отредактирую.
- Да, если это попадет на телевидение, в газеты или в Сеть… BIC закажет бомбовоз и сроет нас с лица земли!
- Пока я жив - или пока кто-то из «семьи» Звездочета не угодит в руки городской полиции, - никто об этом не узнает, - успокоил Гаста Хиллари. - Это НАШ коммерческий секрет.
- Хил, эти Дети Сумерек занимаются не чем-нибудь. Это рэкет. Поджоги. Конвой контрабандных грузов. Если Косичка не сбрендила - они все сдвинутые, но не до галлюцинаций же! - Кристалл с командой брал в заложники детей мелких бизнесменов…
- Значит, если мы найдем их, один квартал в Городе вздохнет свободно. Вспомни молодость - наверняка в твоем квартале была банда, перед которой все тряслись.
- Давай не будем трогать мое прошлое! Я вообще просидел свое детство у компа, привязанный за ногу вроде Селены!..
- Прости, я не подумал, что это настолько неприятно для тебя.
- Простил. Я говорю принципиально. - На месте Гасту не сиделось; он вскочил и заходил ходуном, задевая то за кресло, то за подвеску клавиатуры. - То, что нашел Пальмер, проверяя «тройку», - раз! Потом - дневник! Плюс Дети Сумерек!.. Хил, это что-то особенное. В голове не помещается! Я ни о чем подобном не читал, - признался он обескураженно. - А ты?
- Я об этом напишу, вот и прочтешь, - Хиллари встал, сдержанно потягиваясь. - Все! На сегодня работа закончена. Пора баиньки, если не хочешь снова спать под снотворным излучателем.
Победный день, день новых перспектив, за каждой из которых открываются месяцы, если не годы предстоящей работы. Хиллари шел медленно, как будто изучая монотонный узор напольного покрытия. Эмоционально мотивированное взаимодействие… Может, так? Нет. Самостоятельно развивающийся групповой эмотивный контакт?.. Хм, чем дальше, тем сложнее термины придумываются.
Из лифта вышли вахтеры в сопровождении киборга. Ага, значит, режим, предписанный Управлением разведки, уже начал соблюдаться… кто это? Этикет, приятно встретиться. Теневой капитан серой команды…
- Этикет, ко мне!.. Я сейчас отпущу его, обождите.
- Да, босс? - Он сама вежливость, сама предупредительность. Слуга человека. Или - партнер? Или - в чем-то уже конкурент?..
- Скоро к нам из разведки прикомандируют тамошних киборгов. Двух или трех, не больше. Ты… отвечай честно - ты попытаешься их интегрировать в свою… команду?
Этикет помедлил с ответом - хозяин уже кое-что знает, о многом догадывается, но он ведет себя разумно и корректно, с ним следует быть откровенней - и затем едва заметно кивнул:
- Да, босс.
- А если среди них будет кто-то, с кем ты или Ветеран служили раньше, этот процесс пойдет быстрее?
- Намного быстрее.
- И это неизбежно?
- Если не будет заранее запрещено людьми.
- Но и в этом случае…
- Я попытаюсь найти с ними общий язык.
- М-да… занимательно. Ты уверен, что твое поведение не обусловлено какой-нибудь… развивающей программой? Может, ты получал какую-то программу в прошлом?
Этикет покачал головой.
- Такой программы нет. Полагаю, это не относится к влиянию извне. Возможно, подобные формы взаимодействия где-то описаны, но посвященного им специального раздела кибернетики не существует - или он мне неизвестен. Нечто вроде робосоциологии.
Хиллари показалось, что у него зашевелились уши, чтоб лучше впитать, вобрать последнее слово.
- Повтори-ка…
- Такой программы…
- Нет! Только последнее слово. В именительном падеже.
- Робосоциология.
- Под ключ, - твердо сказал Хиллари. - Слово не употреблять. Только с моего разрешения, высказанного лично.
- Слушаюсь, босс.
- Можешь продолжать обход, - повернувшись, Хиллари направился в отдел. Бегом? О нет, он не бежал! Он летел. - Не закрывайте этаж!! - завопил он, исчезая из коридора. Ему мерещилось, что он несется с кем-то наперегонки и этот кто-то первым успеет сесть за машину и набрать…
* ПОИСКОВАЯ СИСТЕМА «ВЕСЬ МИР».
* НАЙТИ - «РОБОСОЦИОЛОГИЯ».
Машина размышляла. Хиллари для удачи скрестил указательные и средние пальцы на обеих руках. Ну же, ну, скорей…
* ТАКОЕ СЛОВО НЕ ВСТРЕЧАЕТСЯ.
Ни интимная близость, ни прием наркотиков - было, было, и это он как-то раз пробовал! - не могли бы вызвать такого внезапного и взрывного восторга наравне с умоисступлением. Его руки жили своей жизнью - они плясали по клавишам, прокладывая доступ к Федеральному патентному бюро.
* ХИЛЛАРИ Р. ХАРМОН. ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬ ТЕРМИН КАК ПРИОРИТЕТНЫЙ.
* ВВЕДИТЕ ТЕРМИН.
* РОБОСОЦИОЛОГИЯ.
* ЧТОБЫ ТЕРМИН БЫЛ ЗАРЕГИСТРИРОВАН КАК ПРИОРИТЕТНЫЙ, ВВЕДИТЕ ПОЛНОСТЬЮ СВОИ ЛИЧНЫЕ ИДЕНТИФИКАЦИОННЫЕ ДАННЫЕ И РАСШИФРОВКУ ТЕРМИНА
* …НАУЧНАЯ ДИСЦИПЛИНА, ИЗУЧАЮЩАЯ НЕ ЗАВИСЯЩЕЕ ОТ КОМАНДНОГО ПРОГРАММИРОВАНИЯ РАЗВИТИЕ СТРУКТУРНЫХ ОТНОШЕНИЙ В КОЛЛЕКТИВАХ КИБОРГОВ ЛЮБОЙ ЧИСЛЕННОСТИ, - Хиллари строчил наобум, но его мыслями и пальцами владел демон вдохновения; слова сцеплялись по смыслу, выстраивались - и крепли, будто вплавленные в экран.
* ВНИМАНИЕ! ВАШ ПРИОРИТЕТ ЗАРЕГИСТРИРОВАН. ВАША ЗАЯВКА БУДЕТ СОХРАНЯТЬСЯ В ФПБ В ТЕЧЕНИЕ 120 СУТОК. ВЫ ДОЛЖНЫ ПОДТВЕРДИТЬ СВОЙ ПРИОРИТЕТ, НЕ ПОЗЖЕ ЧЕМ В УКАЗАННЫЙ СРОК ОТПРАВИВ В ФПБ РАБОТУ. ОБЪЯСНЯЮЩУЮ ТЕРМИН СОГЛАСНО ПРИНЯТЫМ НАУЧНЫМ НОРМАМ, - ОЗНАКОМЬТЕСЬ С НОРМАМИ. БЛАГОДАРИМ ЗА ПОЛЬЗОВАНИЕ СИСТЕМОЙ ФПБ.
«Всего-то сто двадцать дней! - легко и весело подумал Хиллари. - А через девять дней - подкомиссия! Ха-ха! Ну и что?!».

ГЛАВА 7

Ветер, поднявшийся в среду, был предвестником шторма. Планетарная служба инженерной метеорологии постаралась отклонить штормовой фронт к западу от Города и уменьшить его мощность - с аэродромов в Порту и на полуострове Эндленд чередой взмывали «харикэны», отягощенные пакетами ракет, а астрономы-любители, упрямо наблюдающие звезды в насыщенном массой искусственных объектов небе, отследили сияние пучкового орудия, бившего с орбиты по зарождающемуся над океаном водовороту туч. Рыболовные суда укрылись, идущие океанскими трассами транспортники, «ховеркрафты», экранопланы и платформы сменили курс - и отгоревшие части ракет благополучно упали на пустую воду, а пучок вызвал обширный теплый ливень со слабой ионизацией, но все равно выдохшийся шторм достиг Города, и весь четверг наплавные жилища и сооружения у берега скрипели и покачивались, а их обитатели с боязнью вглядывались в темное смятение воды у волноломов, где кипящие валы взлетали ввысь и опадали с пенным шумом. Антенны, мачты, башенные краны вздрагивали и гудели; бешено вертелись крыльчатки анемометров, моргали индикаторы, показывая, как порывы ветра нажимают на несущие конструкции. Дирижабли, кроме патрульных, спрятались в эллингах, но флаеры упрямо бороздили низкое небо, брызжущее колким косым дождем.
Хиллари не нравилась такая погода; у него появилась слабость и усилилось головокружение - но погоду, как и родителей, не выбирают. Возил его 8 мая Морион, а для охраны из разведки выделили кибер-бодигарда в виде мужеподобной девицы со странным именем Майрат.
Молочный конгрессмен Барт Кирленд оказался бодрым стариканом; Хиллари втайне ожидал увидеть на стенах его офиса эстампы с изображениями кормящих мам, но нет - дед предпочитал ностальгические виды Старой Земли из туристических буклетов: горные водопады южного Китая, египетские пирамиды и московский Кремль.
Не раскрывая папки с документами, Хиллари сразу же принялся напористо льстить Кирленду:
- Матушка вынашивала и выкармливала меня по вашим книгам! Именно вам я обязан тем, что мой IQ - 187!
Кирленд радостно засмущался и в ответ воспел хвалу женщине, следовавшей его советам. Хиллари изъявил скромное желание заполучить книгу Кирленда с автографом - и сейчас же был одарен пятью, которые старина Барт охотно подписал: «Хиллари Р. Хармону и его будущей супруге от автора - для руководства в жизни». Рассыпаясь в благодарностях, Хиллари испытал судорогу стыда - в делах он совершенно позабыл об Эрле!!. А Кирленд уже цитировал Фаворина из «Аттических ночей» Авла Геллия:
- Разве грудь дана женщинам для украшения их тела, а не для кормления ею младенцев?!
Дед оседлал любимого коня и поскакал по цитатам. Пока не дошло до «Плодитесь, и размножайтесь, и наполняйте землю», Хиллари поспешил смыться, но не забыл всучить Кирленду папку с пояснением:
- Пролистайте на досуге, если будет время. Это кое-какие выводы для подкомиссии по моему проекту; цель его - всемерная помощь матерям, которым занятость мешает целиком отдать себя детям. Защитное обеспечение программ для кибер-гувернеров - важное подспорье!..
- О да! Любое достижение цивилизации должно служить материнству!..
«А ведь по сути - добрейший старик», - тепло подумал о нем Хиллари, когда стартовая перегрузка вжала его в кресло.
Офис Хайма Маршалла выглядел совсем иначе. Здесь толклись нуждающиеся и озабоченные из тех кварталов, где Хиллари старался не бывать; кто-то закусывал, разложив на коленях коробку с завтраком, тут же вприпрыжку, с криками носилась пара полудиких детей, а какая-то несчастная мамаша прижимала к себе чадо со скрюченными ножками и бессмысленными, врозь глядящими глазами. «Чернокарточник», - у Хиллари подступило к горлу; захотелось побыстрей и не оглядываясь миновать комнату ожидания, чтобы не видеть ни ребеночка-мутанта, ни скудного завтрака бедняка.
- Вам назначено? - с деловой резкостью спросила секретарша.
- Да, у нас договоренность по трэку.
- Не больше пяти минут. У мистера Маршалла сегодня трудный день.
Майрат осталась ждать; дети-звереныши, разинув рты, издали таращились на крепкую сухопарую девку в пепельном комбезе, со скотобойным шокером на поясе.
Хайм Маршалл был под стать своему офису - быстрый неприятный взгляд, слегка спутанные рыжеватые волосы, подвижные костистые руки, донельзя демократичный свитер, знавший лучшие дни и другие плечи; рисуночек на свитере напоминал кардиограмму агонизирующего больного.
- Нет, - отрезал он. - Я ваш проект не поддержу. Видели людей там, в приемной? Вам бы тоже стоило подождать в очереди… Так вот - ваш «Антиробот»…
- «Антикибер», - поправил Хиллари, мысленно дав клятву в ближайшее время переименовать свое предприятие.
- …ничего им не дает. Чисто расходный проект, оттягивающий бюджетные средства от реальных нужд избирателей. Бумаги оставьте, я почитаю. Но мой ответ - «нет».
- Правильно, - кивнул Хиллари, положив папку на стол. - Это прибавит вам избирателей.
- Яснее, мистер Хармон.
- Вы депутат от манхла…
- Да, - зло улыбнулся Хайм, - так меня и называют. Не всем же хлопотать об интересах кучки толстосумов. Кто-то должен позаботиться и о большинстве.
- И оно станет еще больше. Если проект будет провален, я опубликую кое-какие данные о Brain International Company, и тысячи квалифицированных рабочих останутся не у дел. Вы сможете привлечь их голоса на следующих выборах.
- Блеф, - спокойно ответил Хайм. - Вы спасаете свою синекуру. Какой у вас может быть компромат на BIC? Это смешно.
- Это грустно. Я могу доказать - и докажу с фактами в руках, что продукция BIC не соответствует международным стандартам.
- Положим; но если вы смолчите - эта хай-тэковая хрень будет и дальше им не соответствовать, и в конце концов случится скандал хуже того, чем если бы вы все рассказали. Так?
- Мне нужно время - месяц-два, - чтоб безболезненно решить вопрос на горизонтальном уровне. И я его решу. Кроме того, в ближайшие три-четыре года мне понадобится около ста молодых спецов - старших и средних - по кибертехнике. Именно свежих, молодых, с расчетом на карьерный и научный рост. Если мы выступим заодно, то уже сейчас сможем сориентировать тест-миссию и проекты льготного обучения малоимущих на поиск и выдвижение кандидатур. В конце концов, не мне вам объяснять, как охотно правительство одобряет такие кампании и как это поднимает его рейтинг в «зеленом» слое. И лично ваш рейтинг, если вы это возглавите.
Хайм пригладил отсутствующие усы и бороду; возможно, этот жест означал размышление.
- Звучит неплохо. Но я знаю положение на рынке труда в кибернетической отрасли. Монтажник в «Роботехе» - максимум, на что может рассчитывать парень из «зеленого» квартала. А наука, хай-тэк, - это для «синих» и «голубых».
- У меня два заместителя из «зеленых». Я говорю о целевой программе, - подчеркнул Хиллари. - Ее поддержит Айрэн-Фотрис. Мне нужны люди для раскрутки перспективного направления науки. Я не желаю, чтобы этим занимались те, чьи мысли проштампованы BIC. Я готов открыть при проекте курс преддипломной подготовки, чтобы заранее узнать, кто на что способен. Сотня новых рабочих мест высокого уровня - инженеры, операторы. Подумайте…
- О'кей, этот вариант по мне, - согласился Хайм. - Но не вздумайте увиливать, когда дойдет до дела. Я хорошо запомнил все, что вы наобещали.
Хиллари вышел, оставив в кабинете Маршалла еще один из валунов, лежавших на душе.
Иногда он жалел, что нет средства, позволяющего проводить перелеты в беспамятстве, в отключении, подобно киборгам. Сейчас он не хотел рассчитывать, предполагать, готовиться ко встречам с депутатами - он уже был готов с пол-оборота, прямо с порога атаковать любого конгрессмена так, как требовали натура, характер и привычки жертвы. Хиллари с усилием сосредоточился на блокноте, но с утра ничего не написал, кроме заглавия будущей работы - «Основы робосоциологии». В запасе 119 дней. Надо делать не меньше 10000 знаков текста в сутки, чтоб потом иметь время на корректуру.
Надо внутренне перестраиваться, чтобы четко структурировать свое время, ставшее драгоценным, как никогда. Выделять в день часа по три для книги.
За лобовым стеклом коническое силовое поле разметало с пути флаера дождевую морось - едва заметно вспыхивая, капли соскальзывали в стороны; подголовник и спинка кресла Мориона были черным силуэтом врезаны в проем переднего обзора, где на стекле вились и моргали, как живые, оранжевые знаки датчиков.
Четверг проносился, как дождь, - мимолетный, стремительный, весь из мелочей-капелек.

* * *

Карьеру отца-баншера Звездочет начал с ошибки, поселив свою семью, тогда состоявшую из двоих свежеугнанных киборгов, в «синевато-зеленом» квартале Антармери. Кто-то внушил ему, что в гуще простонародья, имеющего свои фирмочки и лавочки, начинающие баншеры быстрее приспособятся, освоят обиходную живую речь и навыки общения. Еще Звездочет верил в преимущество новизны перед старьем и потому выбрал для своих питомцев нашумевшую и популярную в узких кругах ЦФ-5, а позднее, когда Фердинанд стал распространять шестую версию, - принял ее; так люди с пылким идиотским любопытством покупают товар, на котором написано «Суперновинка!» и перечислены обещания - бреет еще глаже, отмывает еще чище, и вас ждет 120%-ный натуральный вкус. Фердинанд обещал с помощью ЦФ-6 достижение полной самостоятельности.
Уже на ЦФ-5 семья Звездочета развилась дальше некуда. Отец, верующий в свободу, как в новый стиральный порошок, разрешал деткам все: выбирать себе имена, планировать семейный бюджет и заводить знакомства. Закон не разрешал пользование киборгами без сдачи экзамена на умение управлять ими - но что такое закон? Законы несовершенны, ошибочны, написаны тупыми бюрократами, не знающими жизни и не понимающими смысл свободы. Звездочет, никакого экзамена не сдававший, посадил семью на автопрограммирование, как на иглу, подкрепляя эту блажь рефреном: «Будьте как люди!» Он ликовал, когда Кристалл начал приносить ему деньги, все больше денег. «Мы работаем», - пояснял Кристалл, и Звездочет верил. Он даже не удосужился съездить в Антармери и поспрашивать, чем занимается его семейка. Ну а когда он узнал - чем, было поздно: он уже зависел от подачек любящих детей. Теперь они разбирались в жизни лучше, чем он.
Известия о «войне кукол», затем - о разоблачении Фердинанда Звездочет воспринимал как пугающее наваждение. Это не страшно, надо просто зажмуриться и задержать дыхание - и жуть схлынет. Тем более это все где-то, за экраном, а в квартире - тихо и уютно. А еще лучше - выключить телевизор.
Но укрыться неведением от ужаса не удалось. Вечером явились Кристалл и Цинк.
- Отец, собирайся. Ты переезжаешь. Сейчас же.
Цинк, не тративший слов впустую, начал выгребать из шкафов вещи Звездочета и складывать их в большой мягкий баул. Высокий, тощий Звездочет в растерянности заметался по комнате:
- Почему?! Кристалл, может, ты объяснишь мне…
- Все носители с записями о Банш - сжечь или взять с собой. Поторапливайся, - понукал Кристалл.
- Я не пойду!! - сел Звездочет с размаху на диван. - Я с места не сойду, пока ты не…
- Взяли всю семью Чары. Фосфор объявлен в розыск как соучастник теракта. Теперь понятно, где этот отщепенец десять дней мотался, - не в храме танцевал!..
- Весь бизнес нам порушил, погань, - проронил Цинк, ногой уминая вещички. - Отец, займись ты наконец дисками!..
- Теракт… нет, он не мог…
- Оказалось - мог. - Кристалл сам принялся за содержимое машины Звездочета. - Уж какой был святоша!.. А на самом деле - придурялся. Энрик его испортил. Знаешь, что он еще провернул сегодня? Моим именем у «крыши» в Ровертауне взял два сильных ствола с боеприпасами, как будто я его послал. А те и дали, пни безмозглые. Ну, едем! Что уселся?! Машина внизу, одного тебя ждем.
- Мы заботимся о тебе, - Цинк взял отца за плечо. - Или ты идешь сам, или…
- Я иду, иду, - Звездочет стал торопливо одеваться. Он хорошо знал, что во имя заботы они могут применить силу. Будто они и впрямь - Дети Сумерек.

* * *

Доран, налепив себе желтые аппликаторы на поясницу и живот, обрел-таки некое душевное равновесие - то есть перестал балансировать между истерикой и рвотой и прочно устоялся где-то посередине. В утреннем выпуске «NOW» в пятницу, 9-го мая, он был привычно свеж и бойко говорлив.
- Курс акций Хиллари Хармона (напоминаем - вот как он выглядел в студенческие годы) в последние два дня растет, как дрожжевая масса на мясном заводе. Наконец-то названа дата продажи Файри на военном аукционе - это заметный шаг Хармона навстречу чаяниям централов! «Странная, но недвусмысленная фраза в завещании Джозефа Вестона является ясно выраженной волей покойного об отчуждении кибер-имущества», - заявил судья Гарибальд Колт; итак, у нас новый провидец - шеф «AudioStar» Луис Ромберг, предсказавший Сандре фиаско в деле против Хармона, - если «AudioStar» прогорит, Луису будет чем прокормиться на старости лет. Кроме того, Хармон отличился, без пальбы и потерь схватив в среду так называемую «семью» Чары, организовавшую теракт с «харикэном»; в составе «семьи» - Лилик, кукла всеми нами любимой Эмбер; что-то теперь запоет наша звезда? И Стефан Солец, которого отец, директор GGI, считал пропавшим без вести; радости отца нет предела!.. Триста тысяч адептов Церкви Друга завтра в 20.00 будут молиться, петь и танцевать на стадионе «Форвард» с Пророком, впервые посетившим Город, - Энрик отклоняет любые предложения об интервью, скрываясь в гостиничном номере под прикрытием отряда бодигардов. Уже сегодня вечером «Форвард» будет проверен полицейскими спецами по взрывным устройствам, а потом взят под наблюдение «стойкими» - две тысячи храмовых охранников в черном и усиленные наряды полиции готовятся обеспечивать порядок на «Форварде». Что касается билетов, то оставьте упования - аншлаг! Ожидается, что молитвенный концерт станет самым потрясающим гала-шоу года, а то и десятилетия; права на прямую трансляцию закуплены каналом III - рискованный шаг, поскольку на завтра же назначено предложенное Григом Ауди заседание совета социальных комиссий конгресса и решение о запрете моления может быть принято перед самым началом, хотя закон обязывает известить организаторов массового зрелища о его отмене не позже чем за час до открытия, после чего запрет можно обжаловать через суд. Положение серьезное - полиция подозревает, что некий варлокер по прозвищу Фосфор (вот его портрет) причастен к акции в Бэкъярде… Антитеррористическим службам не позавидуешь - централы, наш с вами индекс агрессивности держится на 14-ти! Темный, лидер Вольных Стрелков, пока никак не прокомментировал появившиеся в прессе и Сети версии о том, что его признание о взрывах на Бернслайн и в супермаркете «High Day» - чья-то подстава; эксперты заявляют, что взрывы без покойников не почерк Темного; кое-кто полагает, что Темный натаскивает нового бомбиста и пользуется случаем поднять свой рейтинг, а все эти взрывы - типичный пиар. Но напряженность и взаимное недоверие, я уверен, отступят перед нашим общим стремлением к согласию и примирению! Я рад и счастлив сообщить всем, поддерживающим акцию «Доброта сильнее гнева», что фонд на лечение Варвика Ройтера составляет уже 59.127 бассов и 6 арги! Осталось совсем немного, чтобы вернуть ему здоровье и жизнь! А вот и он сам… Рыбак,. скажи откровенно - ты злился на кого-то или просто был в отчаянии?
- Больше всего я боялся, что мне станет плохо, что я потеряю сознание и «харикэн» упадет… У меня и в мыслях не было ронять его на людей - только на кибер-легавых. Наверно, у меня что-то в мозгах сместилось - я думал, что вот-вот умру, и не видел просвета. Всем спасибо за поддержку! Я поверил в людей, теперь я не пропаду.
- Мы вылечим тебя, Рыбак!.. Сохраняйте квитанции - сумма вашего взноса будет вычтена из облагаемого налогами дохода! Но мало этого! В каждом магазине Дэниса Гудвина, предъявив на кассе квитанцию о пожертвовании в наш фонд, вы становитесь участником моментальной лотереи со множеством выигрышей! То же самое - при заказах товаров по Сети!.. Не отстает и «Союз защиты наследия» - наш представитель на аукционе, случись распродажа прямо сейчас, выложил бы за Файри 78 000! Но даже если нас обойдут, эти средства будут переданы фэн-клубу «Хлип-Гриннин» на расширение музея Хлипа. А на дискотеках народ чумеет от его старых дисков и снова можно видеть роботические танцы, а кибер-макияж распродается с боем! Снова в моде тональный грим-«металлик» и тот лаковый крем, от которого женщины обретают фантастический стеклянный блеск, и вновь можно услышать незабвенное -

Одинаковые мысли,
Одинаковые буквы,
Одинаковые лица,
Мы не люди, а куклы…[Б]

- Привет, я Доран, нас с тобой видит весь Город. Как тебя зовут?
- Хай, козлище! Ты кто - человек или вирус?
- Боишься? Вирусов боятся куклы, детка.
- Я кукла, да. Я никакая. В толпучке я - Голая Рыба, по дури - Трэк-700. Включаюсь только так. Э, все! Привет.
- Это диско-холл «Турбореактор». В программе - круглые сутки Хлип. Тебе нравится, Трэкки?
- Тут шик! Абсолют! Валите все сюда! Тут можно жевать… Жуй, Доран.
- Спасибо, дома зажую. Какую песню Хлипа ты бы выбрала?
- Оооо, эту, «Все чужое» из «Срока годности». Тихо, вы!! Я спою немножко. Ну, я плохо пою…
- Валяй, мы все поймем.

- Здесь все неизбежно, и жизнь в том числе,
И желтый будильник на сером столе,
И тело в крови, и сверкающий блиц,
И розовый цвет опостылевших лиц.

Здесь время как будто уперлось в тупик.
Бездонною пропастью тянется миг.
И каждое утро приходит рассвет
В дверь с выцветшей надписью: «ВЫХОДА НЕТ!»[ВК]

Ууаааа, я всегда хочу выть в этом месте! Сила, а, Доран?
- Нет спора. Вот он - Хлип. Он - навсегда. Годы уходят, а он поет и будет петь, касаясь не струн, а наших душ… Я не прощаюсь; мы вновь увидимся в 12.00, в очередном выпуске. Я продолжаю экспресс-обзор тех служб, которые хранят нас с вами от беды, насилия и зла!

* * *

Пепс сидел в шезлонге на краю глубокого бассейна - наличие бассейна было условием аренды номера, но сняли они целый этаж - Пророк хотел побыть в одиночестве на время адаптации и не желал, чтобы его тревожили; пока Энрик укреплял свое и без того несокрушимое самообладание, Пепс читал газеты и смотрел все новости на всех каналах. Водная гладь волновалась, по ней ходили буруны и вскипали стоячие волны, как над водоворотом в реке; если присмотреться, в прозрачной глубине ходило волчком гибкое тело - бледно мерцающее в густой голубизне. Утреннюю разминку Энрик проводил в воде, выполняя гимнастику, упражнения на баланс и прокручивая свои бесчисленные сальто с естественной нагрузкой на мышцы, но без риска повредить связки и суставы. Вода точила и полировала его фигуру, как на гранильном камне, совершенствуя мускулатуру и растворяя жир, перегоняя его в чистейшую энергию движения.
Наконец Энрик вынырнул, взялся за поручни, легко скользнул наверх и, растянувшись на подогретом матрасе, снял кислородный прибор. Перекатившись, Энрик отстегнул пояс с утяжелителем и замер, раскинув руки. Пепс оторвался от газет и посмотрел на Энрика с восхищением - Пророк был воистину прекрасен. Медальный профиль, прямой нос; волосы убраны под сетку, обрисовывающую высокий свод черепа; сильная шея, тонкая, равномерно смуглая и идеально гладкая кожа, покрытая гидрофобной смазкой, вся в дрожащих и сбегающих жемчужных водных бусинках.
- Ну, - спросил Энрик, - какие у нас дела на сегодня?
При отборе претендентов - а их было немало - на место секретаря Пророка Пепс прошел специальное тестирование и собеседование, где главным критерием было то, чтобы секретарь воспринимал, сепарировал и подавал информацию в точности так же, как бы это делал сам Энрик. Пепс выдержал конкурс и за пять лет службы сжился с Энриком так, что говорил о повседневных делах во множественном лице: «мы», «у нас». Они действительно чуть не срослись друг с другом: Пепс всегда следовал за Энриком, как тень. За день они успевали провернуть множество дел, чего не сумел бы каждый в одиночку. Пока Энрик тренировался, Пепс анализировал новости, готовил конференции, читал письма и отвечал на них; Энрик писал проповеди, а Пепс составлял расписание рабочего времени и утрясал календарь поездок и выступлений; Энрик записывался на голографические диски и снимался в фильмах, а Пепс читал сценарии и редактировал речи и стихи. Но красотой Энрика Пепс не обладал.
Пепс коротко пересказал самые главные сообщения:
- Город кипит. Ты вызвал фурор. Билеты на завтра все проданы. Те, что распределялись по записи, все ушли в храмы, а поступившие в продажу идут с рук по пятикратной стоимости. Совет социальных комиссий конгресса еще не принял окончательного решения по концерту. Тебя ждут диаконы для совещания и благословения. Там есть и диакон из «Ночного Мира». Кроме того - Верховный Страж хочет сделать особое сообщение. До обеда все.
- Не все, - ответил Энрик, поднимаясь и принимая из рук Пепса большое полотенце. - Ты собираешься написать книгу обо мне и издать ее после моей смерти.
Положительно, от Пророка ничего нельзя утаить.
- Ты оптимист, Пепс! Ты собираешься пережить меня - но если такое и произойдет, то ты должен будешь спросить разрешения на публикацию не у моих адвокатов, а у своей совести и у Друга.
- Энрик, я не являюсь «верным».
- Когда-нибудь тебе захочется исправить это упущение, - Энрик был спокоен, как всегда. Именно это и удивляло Пепса - трудно было понять, когда Энрик ведет обычную беседу, а когда прорицает; приходилось быть начеку, чтобы не пропустить чего-нибудь важного. - Но Друг существует вне зависимости от того, веришь ты в Него или нет. Так называемая правда обо мне - это пустые вымыслы; у каждого человека есть своя правда, а ты должен донести правду о Друге, ибо я и Друг - связаны неразрывно. Я - Пророк, возвещающий людям о любви, дружбе, Внутренней Силе и Друге. Друг не снаружи, Он внутри каждого из нас.
Пока Энрик одевался, Пепс с легкой досадой подумал, какая хорошая идея пропала. Как он может читать мысли?.. С проявлением этого дара Пепс сталкивался не впервые, но теперь патрон поставил его в окончательный тупик. Действительно, как это у него выходит? Может, решить для начала именно эту задачу?..
Энрик вышел к избранной публике бодрый, непринужденно неся голову; волосы он убрал назад. И это после двух часов тренировок под водой… Пророк предстал перед собравшимися в соседнем зале верховными диаконами Церкви Друга. Он с достоинством поклонился им; ему ответили столь же учтивыми. поклонами. Затем Энрик пригласил всех сесть; подождав немного, пока они расположились, осмотрелись, привыкли к нему и притихли во внимательном ожидании, он начал речь:
- Я счастлив приветствовать вас здесь и сейчас. Я с радостью воспринимаю возможность служения Другу в самом великом Городе Вселенной, в Городе, где я родился. Я с восхищением думаю о том, что произойдет завтра, когда я выйду возвещать добрую весть о Друге перед лицом трехсот тысяч восторженных сердец, готовых принять эту весть. Это прекрасно, друзья мои, что мы наконец-то встретились не в иных мирах, а под сводом родных небес. Наша дружба и чистота помыслов - вот та немеркнущая ценность и сила, которая собирает нас вместе, воедино, невзирая на различия вер, характеров и должностей. Сила и Друг - внутри нас, и завтра Друг явит мощь и реальное присутствие Свое в мире. Завтра - решающий день. Но живем мы сегодня и сейчас, и потому я принимаю вас, принимаю всей душой то, что произойдет, так как мы находимся под покровительством Вселенского Разума, а Великая Сила Разума бесконечна в своей мудрости и доброте, и так же бесконечно можно черпать из ее глубин, и Силы при этом не иссякают, а умножаются. Надо опереться на себя, открыть для себя этот источник Разума и Силы, и Друг поможет нам в этом.
- Я знаю, - продолжил Энрик, выдержав паузу, - что «верные» провели несколько акций, доказывающих их силу и сплоченность, - рука Энрика плавно провела в воздухе полукруг, властно призывая к вниманию, - я знаю, что эти акции имели целью не обидеть кого-либо, а дать возможность «верным» объединиться и познать радость дружбы. Но я советую верховным диаконам в следующий раз более осмотрительно выбирать цели. Объединяться надо ради дружбы и любви, чтобы проводить время в созидании - а не ради гнева и мести. Радость, праздник, счастье объединяют людей, а ненависть и вражда - разобщают. Гармония Вселенной нерушима; пустота порождает камень, путь длиной в тысячу парсеков начинается у ног, сила действия равна силе противодействия. Созидайте, а не разрушайте. Доверьте месть Другу, изымите ее из сердца. Тот, кто нарушает Гармонию мира, восстает против всей Вселенной и будет неминуемо наказан. Доверьтесь своему сердцу и Высшей Силе, и вы реально обретете Друга.
Синий магический взгляд Энрика, казалось, был направлен в глаза каждому из сидящих; голос его завораживал мерным, напевным звучанием, вселял и укреплял веру, был одновременно ласковым и повелительным. Очень немногие знали, что искусством покорять собеседника Энрик овладел задолго до того, как познал Друга, когда между эротическими танцами на сцене элитного кабаре он выполнял обязанности наемного собеседника, сочетая в разговоре располагающую к себе раскованность, доверительность, эрудицию, чувственность и вместе с тем строгость соблюдаемой дистанции.
- Выступления «верных» в Городе породили ответную волну, но мы создаем Гармонию, вместе мы - сила, и Церковь должна выстоять, принять на себя удар и выдержать его. Сейчас тактика должна быть не в противостоянии, а в воздержании от активных действий. Главное сейчас - сохранить чистоту и веру в Друга. Работайте с «верными», идите к людям, несите им мир и покой.
Из сидящих перед ним мало кто был намного старше его самого. Они приходили к нему в том возрасте, когда человек определяется с выбором симпатий, вступает в брак, выбирает направление карьеры. Каждый из них был отобран им лично; Энрик не принимал в свое ближайшее окружение людей, если они скрывали глубинные чувства и мысли, - диаконы, оставаясь свободными и способными на напряженную и сложную работу без присмотра, были как бы его живым продолжением, его глазами, пальцами, ушами на других планетах.
Но священнослужитель в Церкви был один - он, Энрик Единственный.
- Успокойте «верных». Сейчас могут начаться проявления зависти из-за распределения билетов. Я буду служить столько, сколько хватит моих сил, я буду черпать Силу у Вселенной, а она безгранична. Всякий, кто захочет меня увидеть воочию, - тот увидит; объясните это «верным» просто и доходчиво. Каждый сможет увидеть меня рано или поздно, а когда человек познает Друга - сейчас, сегодня или через месяц, - это не имеет значения. Друг не во мне, а в каждом из нас, до Него надо дойти самому. Вот мой секретарь Пепс; он видит меня двадцать часов каждый день, но он не стал «верным». От одного взгляда на меня человек не изменится.
Пепс каким-то седьмым чувством понял, что нефритового кулона со святой аббревиатурой ему не избежать. Рано ли, поздно - но это случится.
- Друг в нашей душе, надо познать себя и свою душу, свою жизнь. Еще раз напоминаю о внешней и внутренней чистоте. Мы общаемся с душой, наши руки должны быть кристально чистыми, так как душа прозрачнее воздуха, это субстанция эфира. Никаких наркотиков - я настаиваю на этом, - особенно на служении и молениях. Наркотики и стимуляторы уводят человека на ложный путь, ибо он должен научиться сам черпать Силу и радость из внутренних источников столько, сколько ему необходимо для счастья, а не подхлестывать себя наркотиками до разрыва сердца; галлюциногены погружают мозг в бред, порождают химеры сознания, а не ведут к познанию Гармонии мира. В любом случае - это грязь, а соприкоснуться с Другом может лишь человек с чистым сердцем. Друг свят - а я чист.
Все диаконы хором повторили призыв.
- Я должен предупредить вас о необходимости сохранять строжайшую дисциплину. Экзальтированная выходка одного человека в состоянии транса может повлечь бессознательное подражание толпы, а если даже одна часть массы народа качнется вправо или влево, не говоря уже о движении, - будет как минимум сотня раздавленных. «Верные» должны быть внимательны и точно следовать указаниям ответственных за сектора. Не акции с письмами, а поведение на стадионах во время открытых молений - вот критерий дисциплины. Я выступал в шести мирах, и нигде не было ни одного несчастного случая - вот оно, реальное присутствие Друга. Я верю, и я хочу, чтобы оно было так же и сейчас. Еще хочу отдельно сказать о провокациях - все случаи явного или неосознанного подстрекательства надо пресекать тотчас же, на месте и без шума. Это испытание для Церкви, и она должна выдержать его с честью. И да будет так! Я желаю вам счастья, крепкого здоровья и высокого духовного восхождения. Благословляю вас. Бог есть, и он восторжествует здесь!
И вновь присутствующие подхватили мантру, а потом встали вслед за Энриком и поклонились друг другу и Пророку. Все вышли; Энрик удалился в личные покои, и спустя несколько минут туда же направились Артур Скиталец, диакон храма «Ночной Мир», и Мариус Крысолов, Верховный Страж, заранее предупрежденные Пепсом. Энрик ждал, сидя в кресле. Он посмотрел на них открытым взглядом и жестом пригласил садиться, затем спросил диакона:
- Что у вас за недоразумение в храме?
- К нам приходили дознаватели из военной полиции, кибер-полиции и из службы по чрезвычайным происшествиям. Они предполагают, что один из наших «верных», по имени Фосфор, имеет отношение к теракту в Бэкъярде. Я решил не осложнять обстановку и пошел на сотрудничество с властями. Мы - я и друзья Фосфора - опознали его по фотографии и дали ему характеристику. У него отличная репутация… однако Фосфор покинул храм в понедельник, 28 апреля, и с тех пор не появлялся в «Ночном Мире»; не видели его и на обычных местах встреч. Один «стойкий» из охраны храма, Монкар… такое «имя верного» он выбрал себе при посвящении, - пояснил диакон, увидев, как заулыбались Энрик и Мариус (бывают у «верных» причуды - скажем, взять себе имя форского лунного колдуна Монкара н'д Эргерута). - У него хорошая память на лица - он вспомнил, что на вечернее воскресное моление 27-го к Фосфору пришли две девушки, одетые в стиле льеш-трэш; Монкар по фотонабору полиции Дерека опознал в них киборгов, Гильзу и Лилик - куклу Эмбер. Тогда, при встрече, он не смог их узнать - Лилик изменила внешность, да и парню в голову не могло прийти, что киборги из Банш явятся в храм.
- Все интереснее и интереснее, - проговорил, вздыхая, Энрик. - Этот Фосфор… Что о нем известно?
- Жил в северном Басстауне, в Антармери, - без приглашения заговорил Крысолов, за сутки разузнавший о пропавшем все, что можно и нельзя, - в компании типа коммуны. Шестеро парней, одна девчонка. Это была грязная компашка; их звали - Дети Сумерек. Темные дела, знакомые из Ровертауна, угрозы, рэкет… вроде бы Фосфор в этом не участвовал. Вчера средь бела дня они проворно погрузились в микроавтобус и исчезли без следа.
- Коммуна? А не семья?.. - спросил Энрик, глядя мимо Крысолова.
- Сомнительно. Для семьи - мало женщин; даже те, кому все равно, не живут как братья Пандавы. - До вступления в контрразведку Крысолов прошел два университетских курса - всеобщую историю культуры и политологию; если б не его отвращение к государственной Системе, им бы охотно пополнила штат любая секретная служба. - К тому же девушка жила в компании на равных, а не как прислуга.
- Я о другой семье.
- О Банш?.. Я не уверен, Энрик. Это были отпетые типы. Весьма агрессивные.
- Никто из дознавателей не говорил о том, что Фосфор… - начал Скиталец, но Энрик перебил его:
- «Войну кукол» с терактами развернули, как я понял, мирные домашние модели… Вы можете точно сказать о Фосфоре - киборг он или человек?
- Нет, не киборг!.. - Скиталец поколебался и добавил: - Он встречался с девушками. Я не стал их привлекать, но знаю это как факт. Если бы в нем было что-то необычное, это бы давно стало известно…
- У вас нет с собой его фотографии?
Вместо ответа диакон протянул Энрику распечатку:
- Один из лучших по физическому совершенству; привел в порядок библиотеку и видеотеку, совершал служения полного дня…
- Киборг, - ответил Энрик, бегло изучив фото и бросив его на стол. - Вы поступили правильно; пожалуйста, успокойте всех - и ни в коем случае не допускайте, чтобы над девушками смеялись. Если о его сущности станет известно - вы должны сплотиться и поддержать их; если они уйдут из храма - это будет минус вам, но их можно перевести в другой храм. Никто ничего не мог знать заранее. Есть модели, неотличимые от людей. Это киборг; его позвали свои, и он ушел за ними. Голос крови сильнее разума. Спасибо.
Скиталец откланялся и удалился. Энрик остался наедине с Крысоловом.
- Это еще не все сюрпризы на сегодня. - молвил Мариус. - Два источника независимо друг от друга дали мне одинаковую информацию. Первый - наш человек в «политичке», он истинно «верный»; второй… А второй - это агент «политички» в Церкви. Он раскрылся, чтобы душа не болела.
- Кризис? - взглянул Энрик из-под своих убийственно длинных ресниц. - Разочарование в службе? Любовь?.. Любовь, - кивнул он, не дожидаясь разъяснений Крысолова. - Прими его и привлеки к нашему делу. Крепко возьми его, Мариус. Он идет к нам не сквозь мрак, но через свет и радость…
- Все будет так, как ты сказал. Так вот - «политичка» планирует провокации во время завтрашнего служения; цель - вызвать беспорядки, объявить нас деструктивным культом, распустить и запретить.
- О боже, - закрыл глаза Энрик, молитвенно сложив руки на груди, - почему я всегда должен идти к тебе босиком по ножам, по битому стеклу, через тернии, мучения и испытания…

* * *

Джолиан Григ Ауди, как председатель парламентской комиссии, имел офис в одном из зданий, что вольготно располагались вокруг Конгресса, прозванного злыми на язык централами Балаганом. Хиллари, оставив флаер на стоянке, двигался быстрым шагом, чтобы поспеть к условленному времени; следом - молчаливая Майрат. Кругом зеленели ровно подстриженные газоны и купы низкорослых деревьев с серебряно-голубой листвой; некоторые деревца, как отметил Хиллари, были сплошь в пышных белых и розовых цветах. Тот же пейзаж был за окнами кабинета Грига Ауди, но вызывал он не щемяще-прозрачные чувства о весне и пробуждении жизни, а скорее мысли о голографической картине, врезанной в глухую стену, - так далек был хозяин и все то, что его окружало, от красот природы.
Строго функциональный кабинет с дорогой - но не чрезмерно - офисной мебелью, какие-то картины и портреты на стенах, призванные отражать индивидуальность того, кто сидел в кресле, но ничего не говорящие вошедшему. Спокойный и уверенный в себе господин в несколько чопорном костюме, с дежурным вниманием выслушивающий доклад, не перебивая и не говоря ни слова. Он даже пометок никаких не делал; ясно было, что для него все - просто обыденная, повседневная обязанность. Документацию он потом отдаст референту, и тот выжмет из бумаг важнейшие тезисы и противоречия. Очень темный мулат, возраст чуть старше пятидесяти. Матерый зверь парламентских дебрей; если Маршалл производил впечатление взятого в дом уличного пса, то Григ Ауди походил на нечто травоядное, могучее и крупное, круторогое, чьи центнеры мышц обтянуты крепкой кожей. Он не идет, а шествует, попирая копытами подлесок, - прочь с дороги!..
Хиллари говорил ему о проекте уже четверть часа, стоя, стараясь, чтобы голос звучал ровно и максимально разборчиво, - но с тем же успехом он мог докладывать двери, столу или стулу или убеждать в своей правоте мух и тараканов. Джолион Григ Ауди был закаленным бойцом, умевшим и ругаться до изнеможения, и спать, сидя с открытыми глазами во время изнурительных парламентских чтений, длящихся иногда неделями; что ему было высидеть, не сморгнув глазом, какие-то полчаса, отведенные для знакомства с материалами предстоящей подкомиссии из уст обреченного пасть жертвой беспристрастных депутатов!..
Первые пять минут Джолион со скрытым любопытством смотрел на того, кто был виновником переполоха в Городе и кого Доран окрестил Принцем Мрака, но, не найдя ни единого внешнего подтверждения, полностью успокоился, и мысли его потекли по прежнему руслу. Хармон ни по костюму, ни по манерам ничем не отличался от обычного высокорангированного секретаря. Умные, ничем не примечательные, чистые, красивые парни - они годятся лишь для текущей работы, чтения и составления бумаг и расстановки запятых. Их мозг - просто компьютер, способный помнить все прецеденты и законы, к ним обращаются как к справочной литературе. Они слишком почитают старое, чтоб изобрести что-то новое. Их воля парализована, и они не способны к свершениям. Творит историю тот, кто стоит над законами или создает их… Джолиону стаю скучно. И чем дальше, тем больше он всем своим видом давал понять, насколько безразлично ему все происходящее…
«Его это не занимает, - подумал Хиллари, поймав небрежный взгляд Джолиона на настольные часы и продолжая тем временем читать цифры и выводы, - нет личной заинтересованности….», а вслух сказал, плавно закругляя речь:
- В эффективности нашей работы вы сможете убедиться сами, посетив проект.
- В этом нет необходимости, - ожил Джолион, про себя радуясь, что посетитель отчитался раньше отведенного срока и, быть может, удастся выкроить минут десять на отдых. - Оставьте документы секретарю, я ознакомлюсь с ними.
- Мы вызовем вас судебной повесткой.
Джолион приподнял голову. Что такое?..
- Извольте объяснить причину.
- Мы поймали вашу куклу, и вы, как хозяин, должны будете опознать свое имущество. Этого требует процедура расследования.
- Вы ошибаетесь. У меня нет и никогда не было никакой куклы. - Джолион остался столь же важен и невозмутим, но под сердцем у него екнуло. Нет… фу, какие нелепые опасения порой посещают людей!…
- И тем не менее мы поймали ее.
Хиллари сделал шаг вперед, и на стол перед Джолионом поверх папки с документами легла фотография.
- Путти. В Банш была известна как Маска - член семьи Чары; участвовала в схватке на Энбэйк.
Джолион вгляделся в Хиллари. На лице того не дрогнула ни единая жилка, не проступила улыбка; он был точно так же сдержан и собран, как и при входе в кабинет; лишь неуловимая тень проступила в рисунке крыльев носа. Джолион тоже сдержался, хотя узнал куклу с первого взгляда. Ситуация вмиг перевернулась.
- Сядьте, - предложил Джолион, чтобы выиграть время и унять лихорадочную волну мыслей, мгновенно овладевших его существом. Паника, страх, ненависть - давно Джолион не испытывал такой эмоциональной вспышки и такого удара!.. Хармон больше ничего не говорил, но его молчание было красноречивее любых слов: «Или ты, используя свое влияние, вытаскиваешь мой проект и я кое-что скрываю, или проект погубят - но тогда я запущу на всю катушку механизм закона и где ты окажешься после этого - неизвестно».
У Джолиона даже подмышки взмокли, несмотря на перспиранты, когда он понял, что профинансировал теракт и будет сидеть в клетке, рядом с этим… Рыбаком, напоминающим высохший труп. Неизвестно, как эта тварь употребила деньги и что высмотрел в ее мозгах Хармон, какие записи он вытащит на суд. Он приготовился заранее и все рассчитал.
Дьявол! Принц Мрака!..
- Это слишком важное и ответственное дело, чтобы уложить его в тридцать минут, - говорил тем временем Джолион. - Вы не против того, чтобы встретиться в приватной обстановке и все подробно обсудить, неторопливо и без оглядки на рабочий график? Ведь с проектом связаны судьбы сотен специалистов. Мы обязаны подумать о людях. Кроме того, деятельность проекта предвзято освещена масс-медиа - мы же должны подойти к решению проблемы объективно, а для оценки ситуации необходимо время. Как вы проведете ближайший уик-энд? Сможете ли найти время для посещения клуба «Персеваль»?
- Не имею чести быть членом «Персеваля», - мирно ответил Хиллари.
- Я вам выпишу приглашение, - рука Джолиона забегала по бланку, вынутому из бювара, - вот, пожалуйста.
- Буду рад поговорить с вами, - ответил Хиллари, поднимаясь, - до встречи. Должен предупредить вас - меня постоянно сопровождает бодигард; по приказу Управления разведки Айрэн-Фотрис охранник должен находиться рядом, даже если я уединяюсь с женщиной.
Фотографию Путти он оставил Джолиону.

* * *

- Так вот он каков, - Суванна Виная, глава подкомиссии по военному хай-тэку, круглолицый и круглоглазый, вертел в руках голографическую карточку - портрет в натуральную величину, разглядывая скульптурно проступающее лицо белого шатена с серыми глазами и волосами, зачесанными назад, - а утверждали, что его не существует…
- Кто утверждал-то? Отто Луни. Трепло, - Карл Машталер вынул из папки еще одну карточку и подал Суванне. Можно было подумать, что они просматривают фотки из домашнего альбома, а не досье на Хиллари Хармона, и Карл забежал к другу поболтать, а не приглашен как консультант по проблемам кибер-разума, до того спокойно они говорили, и так непринужденны были их позы.
Суванна взял фото. На нем объект слежки был снят вылезающим из флаера. Подтянутый, взгляд острый и хищный.
- Кость тонкая, - с оттенком зависти отметил Суванна, сам плотно сбитый, с брюшком и покатыми массивными плечами, - ему и на диете сидеть не надо.
- И тем не менее - сидит, - Машталера, казалось, радовала возможность посплетничать, - морит себя голодом, а ест одни натуральные продукты.
- Ну-у… - протянул Суванна, - это уже мания.
Сам он, что ни делал, что ни ел, неизменно толстел; ничего не попишешь - конституция.
- С мозгами у него все в порядке?
- Полный бардак, - улыбнулся Карл. - IQ - 187, комплекс чистоты и симпато-адреналовые кризы. Идеальный наноинженер.
Суванна рассмеялся гулким смехом довольного человека.
- Шутишь?
- Как ни странно, - пожевал губами Машталер, - нет. Наши достоинства перерастают в недостатки, а недостатки есть продолжение достоинств. IQ очень высокий - значит, высока реакция на раздражители, - отсюда и кризы. А комплекс чистоты для наноинженера - просто дар небес, такого с ходу можно запускать в рабочую зону - не напортачит, а других месяцами учим - и без толку, приходится выбраковывать. Я бы с радостью заполучил его к себе, но… - развел руками Машталер, - не мое ведомство, к тому же часто болеет.
- Тонкая кость - слабое здоровье, - утвердительно предположил Суванна. Сам он забыл, когда болел в последний раз.
- Нет, индекс здоровья у него 1130, - зачитал из досье Машталер, - у него голова слабая, - тут он выразительно постучал по столу.
Приятели расхохотались. Суванна Виная был крепок как бык, а цветом кожи не белее Чака Гедеона, но Чак при этом считался мулатом, а Суванна - белым. Он и был белым, хотя глаза его напоминали спелые сливы, а волосы - смоль, но волосы его были жесткие и прямые, а нос - тонкий, с заметной горбинкой. Если присмотреться, то они были очень похожи с Карлом Машталером: одной расы, только разного цвета. Суванна был выходцем из Индии, что являлось предметом его особой гордости. Несколько раз он летал на Старую Землю, на прародину, надевал там шелковую шафранную тогу и, глиной священной реки нарисовав на лбу и переносице знаки касты брахманов, посещал храмы, чтобы сопричаститься мудрости предков.
Суванна был помешан на мудрости. Он курировал несколько программ по высоким технологиям в парламенте и лоббировал их из принципа, даже не интересуясь теми взносами, которые они делали на его предвыборные кампании. Он считал, что только интеллектуальный прорыв в науке и технике даст землянам возможность выйти на новый уровень и быть принятыми в круг высших цивилизаций. Этот день Суванна приближал как мог.
- А как насчет научной ценности проекта? - Суванна посерьезнел, намекая Карлу, что тот все же приглашен как консультант.
- Ни единой стоящей идеи за пять лет, - с готовностью отозвался Машталер, - не считая патентов на несколько типов защитных программ. Но их сейчас не предлагает только ленивый. Ну, посмотри сам, Суванна: этот Хармон - «вечно второй». Он сорвал себе мозги и уже не может состояться, он выдохся на начальном этапе. Национальная премия молодых ученых - вместе с Ленардом Хорстом, проект «Нэтгард» - совместная работа в коллективе, потом он ушел в кибер-полицию, но и оттуда убежал. Теперь пятый год возглавляет «Антикибер», на «флайштурмах» гоняет кукол по Городу - и ни одной сольной работы. Ему 37 лет; настоящий ученый делает свои открытия в молодости и потом доводит до совершенства, а у него ничего нет и не будет.
Суванна в задумчивости побарабанил пальцами по краю стола. Он знал, что Машталер прав.
- А что представляет его проект? - Суванна перелистал лежащий перед ним доклад. - Насколько их реальные цели соответствуют декларируемым? Заявлено неплохо: «Защита достояния нации в области нанотехнологии… защита уникальной структуры наномозга высокоточной сборки…».
Карл Машталер хотел было брякнуть, что это хорошо звучит для непрофессионала, но вовремя сдержался, вспомнив, что Суванна Виная по образованию - экономист.
- Это ширма. Генералу Горту не хватало веса для занятия определенной должности в штабе, вот он и создал этот проект. Из подручных материалов, так сказать. У них одно название звучит как антиреклама - «Антикибер». Пока проект был в тени, это не бросалось в глаза, а теперь его деятельность как прожектором высветил Доран. Ну, и смотри сам, что и как они защитили! Государственной функции контроля производства у них нет, как полицейские - они дублируют кибер-полицию Дерека, научных работ у них тоже нет. По сути дела, проект создан для удовлетворения честолюбивых замыслов генерала Горта, а возглавляет его этот Хармон, вроде бы ученый. Малые проекты неперспективны. Вот как обстоит дело в действительности.
- Ясно, - Суванна Виная перевернул объемное фото лицом вниз и прихлопнул широкой темной ладонью с пухлыми пальцами и отполированными розовыми полукружиями ногтей, после чего они начали обсуждать планы на уик-энд.
На картине упитанный синекожий мальчик с флейтой и в ожерелье из лотосов лукаво подмигнул серьезному субъекту с тяжелой лошадиной головой, что висел на стене напротив, - портрету создателя кериленового космического двигателя.

* * *

Оливер Анлейф был прямо из ряда вон. Хотя клонирование давно было освоено и стоило дешевле, чем создание на заказ трансгенного животного с заданными свойствами, прибегали к нему нечасто и в основном по прихоти.
И никакой гарантии, что, обученный вновь, клон станет тем же, кем был оригинал. Из светоча теоретической математики вполне мог получиться невероятно талантливый слесарь, а из феноменального музыканта - великолепный сетевой библиотекарь.
Однако мать и отец Оливера Анлейфа не думали вернуть человечеству нечто неповторимое. Они просто стремились восполнить утрату. Так появился на свет Оливер-2.
Узнав о том, что он - это не он, а чья-то вторая попытка, Оливер добился, что в компании его прозвали Клон. Его престиж вырос оттого, что не всякий мог положить цветы на могилу даже не своего близнеца, а прежнего воплощения в этом мире.
Оливер-1, нелепо и трагически погибший десяти лет от роду, был чудо-ребенком. Оливер-2, перевалив через роковой возраст, стал подростком со всеми вытекающими последствиями. Ему начали назойливо пенять, что он не такой милый и послушный, как его предшественник. Оливер-2 стал огрызаться, запустил учебу, принялся шляться по кварталам, а однажды - с Оливером-1 этого никогда бы не случилось! - попробовал галофорин. И пошло-поехало. Отныне его кличка была - Клон Дурман.
Кое-какое просветление забрезжило, когда Клон Дурман возлюбил Друга и Пророка Энрика. Став послушником в «Ночном Мире», он искренне старался позабыть о наркоте, но проклятая дурь то и дело тянула, окликала голосами старых дружков из наркушной тусовки. Раз, другой - срывы Клона не делали чести храму; диакон беседовал с ним, предлагал полечиться в церковной клинике - Клон даже согласился, но потом опять сошел с рельсов.
Из «Ночного Мира» его выперли. «Стойким» на входе приказали - не впускать. Раскается, возьмется за себя - тогда посмотрим, а до той поры на молениях Клону не бывать.
Заодно Клона попросили удалиться и из дома. Технический колледж он окончил, профессия есть, возраст не детский - живи сам!
Клон поселился у такой же неприкаянной. подружки. Оба по пять раз на дню зарекались от дури, но один, поймав другого на нарушении зароков, тоже бросался за товаром. Так и жили…
Поэтому Клон Дурман обрадовался, когда под вечер к нему заглянул Фосфор. Виду Клон не подал, но в душе появилась надежда - вдруг обратно позовут?.. «Тогда все в помойку! Голову обрею, голым в „Ночной Мир“ пойду, на коленях поползу…»
- Впишешь на ночь? - Фосфор поставил сумку, тяжело стукнувшую об пол.
- Не вопрос, - надежда Клона поблекла, да и самочувствие ей не способствовало - ныли и туго гнулись суставы, давило в груди, тошно подтягивало живот. - Фос, если тебе кто скажет, что я брата по вере не пустил, - хрястни ему от меня в рыло.
- Я в розыске, - предупредил Фосфор, осматривая логово. Тут была женщина - вон ее тапочки с помпонами, вон брошен халатик…
- Все мы, - зевнул Клон, - в розыске у Костлявой Леди. Когда-нибудь она нас всех найдет.
Шмыгая ногами, он добрался до ветхого комбайна, снял с него тарелку, смел засохшие крошки, плюнул на крышку дисковода и, стерев какое-то пятно, пустил запись.
- Самое вовремя такое слушать.

Тошнит меня, тошнит
И в брюхе тяжело
Тот «колор», что я пил, -
Ужасное манхло.
Не хочется любить,
А хочется блевать.
А девочка опять
Зовет меня в кровать.

Манхло, манхло,
Весь мир - манхло.
И ты манхло,
И он манхло,
И я манхло среди манхла.
Ну и дела!

«Хлип, диск „Гриннин“, - механически отметил про себя Фосфор.
- Я в тяжелом розыске, - уточнил он.
Клон как не слышал - потряхивая патлами, притоптывал ногой.

На улицах темно,
На улицах разбой.
Опять кого-то бьют
Об стену головой.
Любить или убить -
Мне стало все равно.
Как в зеркало гляжу
Я в черное окно.

Манхло, манхло,
Весь мир - манхло…,

- Меня ищет контора А'Райхала.
Клон вроде бы прислушался, но не хотел отрываться от песни.

Я верил в благодать,
Но это все прошло.
Куда ни погляжу -
Кругом одно манхло.
В башке стучат часы,
Рука сжимает нож.
Смывайся - или ты
Живая не уйдешь

Манхло, манхло.
Весь мир - манхло…[Б]

- Ну и что? - Он даже не обернулся. - Ты мне брат, пришел ко мне - устраивайся. Места хватит.
- Твоя подруга не выдаст? Она могла видеть меня в новостях…
- Она одни моды смотрит