- А впрочем, черт с ним и со
всеми делами. Живы они и ладно! И мы живы, как ни странно!"
Упав на свежие хрустящие простыни, Виктор потрогал мокрые после
баньки волосы, натянул одеяло по самый нос и закрыл глаза. Но он знал, что
сразу заснуть не удастся...


Новгородская разборка началась лихо. Не успели они выехать за
последние кордоны, как Мартын принялся подзуживать маршала плюнуть на
тайный указ Сармата и двигать всем войском на Новгород. Он не верил в
сказочки про великанов и так же, как Виктор, полагал, что их просто
отослали из Москвы. Может, кто подслушал их разговор с Борисом, а может,
просто Сармату надоели увещевания советника, вот и решил пару недель от
них отдохнуть. "Дело молодое", - подмигнул Мартын, а когда Виктор спросил,
как же его страхи, тот бодро ответил, что все как раз по планам. "Каким
планам? - удивился Виктор. - Разве у нас есть планы?" "А ты думал! -
бросил Мартын. - Пусть теперь Борис и действует. Не все им чужими руками
да колдовскими штучками..."
Виктор спросил его напрямую, не собирается ли Борис убить Ксению, на
что Мартын равнодушно сказал, что это его совершенно не касается. Вряд ли
что у мага выйдет, а если и выйдет, тогда посмотрим. И вообще, бодро
заключил он, после некоторых раздумий он пришел к выводу, что все должно
происходить так, как и происходит. Кажется, я от кого-то слышал эти слова,
- ядовито сказал Виктор. Но Мартын, не обращая внимания, пояснил свою
мысль - даже если бракосочетание не удастся остановить, так это еще не
все, пока она понесет от Сармата, да пока родит! За это время всякое может
случиться.
"Вроде бы ты боялся другого, - не преминул уязвить его Виктор, - а
сейчас выходит, что веришь в пророчество?" Мартын долго кряхтел, ворочался
на кошме, а потом сказал, что судьбу не перехитришь, а против власти тем
более переть не след. "Так что же ты меня подстрекаешь на Новгород идти?"
- взвился Виктор. "Это другое дело, - рассудительно ответил Мартын, -
во-первых, указа никакого не было, сказал тебе на прощанье Правитель, что
в голову взбрело. Истинный указ - сгинуть с глаз долой на время. Тебе
велено меня слушать, вот и слушай!" "А письменный указ?" "Какой указ?" -
удивился Мартын. "Днем гонец нагнал, указ Сармата привез". "Покажи", -
Мартын даже скинул с себя плащ и сел.
После того, как Виктор показал ему короткое послание Сармата, где
повторялось сказанное им, Мартын надолго задумался, а потом заявил, что,
выступив в поход, полководец больше никому не подчиняется. "Так кто из нас
полководец?" - спросил Виктор. Вытаращив на него глаза, Мартын помотал
головой, а потом расхохотался так громко, что подбежали двое стражей.
Отослав их, он хлопнул себя по коленям, а потом сказал, что упаси Господь
его соваться в маршальские дела. Он, Мартын, здесь просто так, за
компанию, а советом его Виктор может утереться, если полагает, что маршалу
неуместно держать советчиков.
Немного поразмыслив, Виктор сказал, что Мартын прав, а он, хоть и
маршал, но в последнее время дурака валяет. Стало быть, на Новгород идти
всем, разобраться, а там видно будет.


Как Сармат и предполагал, никакой измены в Новгороде не было. Когда
стяги Правителя затрепетали у окраин, навстречу выехал наместник Федор со
всеми своими людьми, весьма удивленный, но спокойный.
- Бунтуешь помалу, Федор? - спросил его Мартын, а наместник при этих
словах чуть с коня не свалился.
После короткого разговора все встало на свои места. Воду,
действительно, замутил Тихон, уличенный в мздоимстве и казнокрадстве,
поротый прилюдно и сбежавший глухой ночью невесть куда. Собранное золото с
ним и пропало.
Пока горожане стаскивали на брусчатую площадь столы, резали коров и
кур, готовясь к большому угощению дружины, Виктор и Мартын взяли с
наместника письменный доклад, а потом и приступили к трапезе. Виктор налег
на копченого гуся и, обгладывая косточки, размышлял между здравицами о
том, что Егор оказался ненадежным. Богдан, Егор... сколько их было и
сколько еще будет. Знал ведь Сармат, что зря гоняет войско, знал, что Егор
дружка покрывает, но счел повод достойным. Что он скажет, когда они
вернутся? Ничего не скажет, решил Виктор, ожесточенно разжевывая исходящую
дымным ароматом гусятину. Егор тонко чует обстановку, может, пронюхал о
том, что Виктору не быть восприемником. А может, и нюхать нечего. После
Сармата останется Правительница. Этой новой силы боялись Борис и Мартын.
Правильно боялись, ежели из-за нее сотнями швыряются, как камешками!
Проспавшись после бурного застолья, Мартын и Виктор освежились
рябиновой горькой настойкой и, выйдя на воздух, долго рядили, что делать.
Мартын, как бы шутя, предложил поднять дружину, двойными переходами
идти назад, прихватив новгородский гарнизон, да и попутно все остальное
воинство, что в городках и заставах попадется, окружить Хоромы, объявить
Сармата низложенным, вздернуть Егора, чтоб неповадно было. Выслушав
Мартына, Виктор серьезно ответил, что сил не хватит, другое дело -
выманить Сармата, заставить его подписать отречение в пользу, ну, скажем,
Мартына, а тогда уже объявить всем о новом Правителе.
Мартын склонил голову, раздумывая, но тут Виктор засмеялся, и Мартын
тоже хохотнул.
- Да, - сказал он, - единственная проблема - в Сармате. Он и власть
сейчас неразличимы, привычки складываются быстро, хотя, может быть, самому
Правителю имеет смысл уйти ради идеи сарматства...
Виктор не понял, что имел в виду советник, но слова эти возбуждали.
Вдруг он представил себя в глуши, командиром далекого, полузабытого
гарнизона, всех забот которого следить, чтоб тетива от бездействия не
гнила, да ухлестывать за дочерьми землепашцев. Ему стало дурно от этой
мысли, он уже не видел себя вне темных коридоров Хором, ночных бдений над
картами, когда знаешь, что, следуя твоему пальцу по линиям и точкам,
придут в движение люди, кони, заскрипят боевые колесницы, запоют стрелы и
застонет холодная сталь... Странное чувство охватывало его, когда он шел
мимо ровного строя ратников, ему казалось, что силы его неизмеримо
возросли и каждый воин, словно его частичка, по одному слову и даже мысли
кинется вперед, в бой. Лишиться всего этого из-за каприза, прихоти
Сармата?
Дружинники держались поодаль, пока они с Мартыном прохаживались у
колокола, но тем не менее маршал и советник говорили еле слышно. Каждый
понимал, что уже сами разговоры - не только заговор, но и прямая измена.
Клятву верности они давали Сармату, а не какой-то идее, что бы там
хитроумно ни сплетал Мартын.
Поговорив, они вернулись в палаты наместника и учинили великий загул.
Неделю никто не просыхал. Народ веселился на площадях, танцевал,
дружинников растащили гостевать по домам - ратников здесь любили, в
прошлом году они надолго отбили охоту у пиратов шарить в этих краях.
А однажды утром, жадно глотая холодный рассол, Виктор щурился от
яркого, режущего глаза света. Потом глянул в окно и увидел дружинников и
горожан, вповалку спящих у опрокинутых столов, в обнимку с пустыми
бочками. Выругался осипшим голосом и побрел на ватных ногах к Мартыну. По
дороге не встретил ни одной бодрствующей души. Богдан храпел, привалившись
к стене, люди наместника вообще пропали, расползлись по домам еще на
третий день большого пьянства.
Хранитель Мартына лежал вдоль порога. Когда Виктор перешагнул через
него, хранитель слабо пошевелился на скрип двери, но глаз не открыл.
Храп Мартына обычно сотрясал стены и осыпал штукатурку. Но сейчас он
лежал пугающе тихо, а когда Виктор подошел к нему, то увидел, что Мартын
не спит, а еле шевелит губами и косит глазами в сторону стола. Маршал с
трудом повернул свою голову, углядел среди бутылок и объедков большой
стеклянный жбан с пивом и поднес его Мартыну. Тот, застонав, приподнялся,
схватил его дрожащими руками и с урчаньем всосал в себя полжбана. Перевел
дыхание, прикрыл глаза, а через минуту открыл.
- Ты меня спас, - сказал он бодро. - Я лежал и думал, если никто
сейчас не придет - умру.
С этими словами он влил в себя оставшееся пиво, осторожно подвигал
ногами и медленно поднялся, держась за спинку кровати.
- Пора завязывать, - проговорил Виктор, отчаянно зевая и с трудом
подавляя накатившую дурноту.
Мартын кивнул, обежал глазами стол, выругался и стряхнул бутылки на
пол.
К вечеру дружина немного очухалась. Сотники подсчитали потери и
велели никому не расходиться, выступление было назначено на следующий
день. Недосчитались троих ратников, но бегать по домам и искать их под
одеялами у вдовушек не было резона. Виктор оглядел помятое, хмурое
воинство, еле держащееся на ногах, велел кормить всех острой похлебкой,
кроме пива, ничего не давать, а утром выступать по прохладе.
Так начался поход на север.



5

Два дня шли малыми переходами, во время долгих привалов дружина
отсыпалась и восстанавливала силы. Так полегоньку и дошли до Вологды.
Несколько десятков домов да полудостроенная крепостца - все, что
осталось от некогда большого города. Воды двух морей сплескивались здесь
во время больших приливов. Набеги морских лихих людей были в привычку.
Стоило задымиться кострам на дальних островках, как население снималось и
уходило в леса, выжидая, пока пираты накуражатся и отбудут восвояси. Потом
заново отстраивали дома и приводили в порядок разоренное хозяйство. Так и
жили от набега к набегу. Раньше здесь стоял гарнизон, но со временем
поредел, поистрепался.
Наместник был готов на коленях просить Виктора задержаться хоть на
неделю; рыбаки с дальних островов видели в море какие-то подозрительные
баржи, медленно дрейфующие на юг. Один из рыбаков пытался забраться на
баржу, но только руки раскровянил о ржавые борта, а ухватиться было не за
что. Ему же послышался изнутри шум неясный, вроде как человеческие голоса.
Мартын хлопнул наместника по плечу, да так, что тот чуть не рухнул, и
зычно объявил, что сам разберется с этими баржами, а Виктор пусть большую
часть дружины ведет на север. Наместник, худой, тщедушный человек,
радостно сообщил, что на север идти никак нельзя, разве что плыть. Белое и
Балтийское моря, слившись, дотянулись языками именно досюда. А когда он
узнал, в чем причина похода, помрачнел, сказал, что сказки об огненных
великанах ему известны, а если это даже и не сказки, то гробить людей
из-за невесть какой чертовщины нет нужды, у них как раз поспела копченая
белорыбица, пальчики оближешь...
Что же касается огневищ поганых, добавил он после мрачного раздумья,
то это на восток надо забирать, туда, где леса идут вперемежку с
выжженными пустошами. "Людей зазря погубите", - горько сказал он, но тут
жена наместника пригласила к столу, и разговор прервался.
Виктор с удовольствием плюнул бы на все были и небылицы и продолжил
развеселое хождение по городам и городищам, гостеприимным и добродушным. В
пирах и похмелье он забывал Ксению, Сармата, Хоромы...
Но Мартын был непреклонен, полагал, что даже самый идиотский приказ
должен исполняться. Другое дело - как и в какое время. Во время
послеобеденного отдыха он снова вернулся к тому, чтобы им разделиться, а к
Москве возвращаться порознь. Виктор так и не понял, что задумал Мартын и
какой резон в его предложении. Могло статься так, что пока Виктор плутает
в лесах, Мартын быстро идет к Москве и... Что? Дружину поднять не удастся,
воины Сармата обожают, особенно молодые, повода для недовольства он не
давал. Да свою тысячу надо еще обломать, обмануть, чтобы она
взбунтовалась! Виктор улыбнулся таким мыслям. Пару месяцев назад он и
вообразить не мог, что будет хладнокровно прикидывать, как бы половчее
устроить мятеж.
Они лениво переговаривались, удобно расположившись в вынесенных на
галерею креслах. Внизу шуршали точильные камни, переругивались коневоды,
дымили походные кашеварни. Вдруг кто-то громко позвал дозорного, пошла
беготня. Наверх поднялся Богдан и доложил, что с ближайшего острова дымят,
стало быть, тревога. Виктор сухо отослал его вниз, к бойцам. В последнее
время он стал придираться к хранителю, но тот, как ни в чем не бывало, нес
службу весело.
Вскоре объявился наместник и сообщил, что замеченные ранее баржи,
воровски таясь, идут вдоль берега, часа через два окажутся прямо в бухте.
Народ в лес собирается, сказал он, выжидательно глядя Виктору в глаза.
- Не надо в лес, - распорядился Виктор. - Пусть дома сидят, но -
тихо!
С этими словами он взял пояс с ножнами, проверил обойму с найфами,
крикнул Богдану, чтоб принес арбалет.
- Сам поведешь, - понимающе кивнул Мартын. - Ну и я, пожалуй,
разомнусь!


Две баржи, как огромные черные рыбины, медленно вплыли в бухту.
Длинные, пустые палубы, полуразрушенные решетчатые фермы. Но по тому, как
поставлены большие выцветшие полотнища на мачтах, вели посудины явно не
ветер и волны, а чьи-то умелые руки.
Притаившиеся за домами и изгородями дружинники наблюдали, как одна за
другой ржавые громадины с шипением врезались в песок. И в наступившей
тишине лишь паруса хлопали по ветру да мычала корова.
Потом прямо на носу баржи медленно, с жутким скрежетом и скрипом
опустилась часть борта, и по нему на берег хлынула толпа одетых в черное
людей. Они веером разбежались и залегли, выставив перед собой короткие
палки.
"Оружие, - догадался Виктор, - старое оружие".
Точно такой маневр произвели и со второй баржи, только у них пандус
заклинило, и люди в черном попрыгали в воду.
Виктор, прячась за углом дома, дважды взмахнул желтым флажком и
проследил, все ли сотни дали отмашку. Затем, убедившись, что они приняли
его команду подпустить ближе и встретить стрелами, послал вестового к
затаившейся в садах коннице и велел ждать сигнала.
Люди в черном осторожно продвигались вперед. Вскоре запылали
рыболовные суденышки, пошел треск и гул - пришельцы рубили бревенчатый
сарай. С барж сошло еще несколько десятков людей. Ими командовал здоровяк
с копьем и какой-то штуковиной, которую он время от времени подносил к
лицу.
Пираты вышли к домам. Они громко перекрикивались, смеялись. И когда
они оказались на косогоре, сходящем к берегу, запел рожок, треск упавших
плетней и заборов слился с сухими щелчками арбалетов. Первый ряд бил с
колена, чтобы не мешать второму. Воздух наполнился пением стрел,
испуганными вскриками, стонами... Не прошло и минуты, как все было кончено
- улица и берег усеялись телами пиратов, не успевших даже понять, кто их
убивает.
Несколько человек залегли за пылающим сараем и открыли беспорядочную
пальбу, однако скоро у них вышли патроны, и они побежали к баржам. Но, не
сделав и нескольких шагов, легли на песок с короткими стрелами в спинах.
Те, что оставались у барж, вроде бы растерялись, потом скрылись в
темных чревах. Виктор хотел скомандовать атаку, но тут же передумал. Для
таких больших посудин людей было маловато. Он велел немедленно отойти к
домам, подальше от берега. И вовремя!
Из распахнутого нутра ближайшей баржи с ревом и гулом выкатила
обшитая металлическими листами колесница. За ней, паля во все стороны,
повалила толпа пиратов. Со второй баржи бросили сходни, и по ним побежали
один за другим вооруженные копьями и закованные в латы воины. Вскоре на
берегу оказалось сотни три пиратов. Но Виктор не обольщался тем, что у
него людей в три раза больше, - магов с ними не было, а в ближнем бою
против старого оружия ратникам не устоять. Коротко бросил команду, и
дружинники полезли на крыши, засели на чердаках. Приволокли из обоза
трофейный ствол, прихваченный в Казани Мартыном. Тут же появился старый
кашевар Лущев. Он размотал промасленные тряпки, протер трубу и осторожно
вложил в нее небольшой снаряд.
- Вот здесь это было? - бормотал он. - Все позабыл!
Но пальцы как бы сами собой быстро откинули прицельную рамку,
выкрутили сбоку кривую железяку, и через минуту Лущев, кряхтя, опустился
на колено и пристроил трубу к подоконнику. Велел придерживать створку
окна, неровен час - ветром хлопнет.
Из-за угла с грохотом и лязгом выкатила колесница, чадя и стреляя
дымом. Из щелей торчали стволы. Пули зацокали по стенам, со звоном
посыпались разбитые стекла.
Лущев медленно повел трубой и нажал на спуск. Ухнуло, свистнуло -
длинный огненный палец протянулся к колеснице и уперся в нее. На месте
боевой машины возник ослепительный шар, во все стороны полетели железные
лохмотья.
- Сработало! - удовлетворенно сказал Лущев, закрутил усы и пошел к
себе, посоветовав скорее кончать потеху, обед на подходе.
Пираты растерялись. Тут с крыш и ударили арбалетчики, а когда из
лесочка выскочила засадная сотня Мартына и отрезала пиратов от барж, они
дрогнули и побежали. Не прошло и получаса, как все были перебиты. Пощады
им не давали, да они и не просили.
Вожака с биноклем среди трупов не оказалось. Виктору это не
понравилось, а тут еще прибежал человек от наместника и сказал, что видели
нескольких злодеев, огородами ушедших в сторону капища.
- Какое еще капище? - крикнул подскакавший Мартын. - Давай туда! - и
подхватил человека к себе на коня.
- Погоди, - сказал Виктор и, взяв с собой полусотню, двинулся вдоль
берега.
Вскоре они выбрались к безлесым холмам.
- Вон туда побежали, - сказал проводник, с опаской поглядывая по
сторонам.
- Что это за чертовы штуки там торчат? - спросил Мартын, ссаживая
его.
- Это капище, - пояснил проводник и сплюнул себе под ноги. - Поганое
место, нечистое. Раньше, говорят, темные дела здесь творились.
Снизу казалось, что на вершине когда-то росли деревья, но от них
уцелели только остовы. Когда дружина осторожно, прячась за валуны,
взобралась повыше, стало видно, что это не деревья, а врытые в землю без
всякого порядка столбы с заостренными концами.
Вершину холма окружили, бойцы залегли за поваленными кое-где
бревнами.
Виктор немного выждал, но из глубины частокола столбов не доносилось
ни звука. Пираты могли быть где-то неподалеку. Затаились вон там, где
бревна стоят гуще, и ждут. Но что, если они побежали дальше, к другим
холмам? Упускать головорезов нельзя, они здесь дел натворят!
Подав знак Богдану, маршал двинулся вперед, переходя от ствола к
стволу, каждую секунду ожидая выстрела. За ним редкой цепью двинулись
дружинники, стягивая кольцо вокруг капища.
До вершины уже оставалось совсем немного, когда Виктор набрел на гору
всякого барахла, сваленного у оснований высоких, в пять или шесть
человеческих ростов, бревен, заостренные верхушки которых словно угрожали
небесам.
Внизу, у подножия холма, проводник толком не смог объяснить, кто
устроил капище, каким богам поклонялись. Твердил только, что место
проклято издревле, а раньше сюда сходились людишки непотребные, коих след
давно простыл. Некоторые стволы были свежесрубленными, белая древесина
острий еще не потемнела. Видимо, кто-то следит за этим местом, подумал
Виктор, а потом вгляделся в свалку.
Самые невообразимые предметы лежали здесь, словно принесенные в
жертву неведомым силам. Разбитая и целая посуда, стальные и медные щиты,
изрядно проржавевшее и сильно попорченное оружие, смятые холсты и картины
в рамах, много техники, грубо сваленной вперемешку с россыпями монет и
медалей.
Он чуть не споткнулся о плоскую серебристую коробку. Кажется, очень
давно у него была такая штука. Склонив голову, он внимательно посмотрел на
нее и хмыкнул - да, точно, на такой машинке он крутил фильмы. Виктор
настороженно огляделся по сторонам - эта свалка напомнила ему гнездовья
лупил, те тоже любили сваливать к кольям свою добычу. Правда, добыча у них
страшненькая. Нет, вряд ли лупилы... Но кто?
Никогда он не узнает, кто и зачем воздвиг эти столбы, с непонятной
досадой подумал Виктор. На необозримых землях во все стороны от Хором
столько тайн и загадок, что не хватит и девяти жизней, чтобы их разгадать,
его же время уходит на дела простые, но без которых на землях этих
воцарится хаос.
Он пнул машинку, а та, словно в ответ, с мягким жужжанием выдвинула
деку, в которой радужно блеснул диск. Виктор чуть не расхохотался. Вся
техника давно сгнила, а вот эта с идиотским упорством предлагает
воспользоваться своими услугами. Интересно, какой там фильм? Нагнулся,
чтобы прочитать надпись на диске. В тот же миг над головой щелкнуло, от
столба отлетела щепа, и только после этого он услышал свист второй пули.
Защелкали выстрелы. Никого из дружинников не задело.
- Мы что, сюда отдыхать пришли? - спросил вдруг Мартын своего
хранителя, вскочил и кинулся на вершину, а за ним с молодецкими криками и
уханьем двинулись бойцы.
Пиратов было немного, они сгрудились у огромного валуна и встали
насмерть. Заряды кончились, в ход пошли мечи. Стрелки могли их расстрелять
издали, но Мартын движением руки велел опустить арбалеты. А затем он хищно
оглядел стайку пиратов и, увидев вожака, осклабился.
Когда Виктор оказался на вершине, Мартын уже бился с вожаком. Пират
ловко крутил копьем, делал молниеносные выпады то в голову, то в пах, но
Мартын увертывался и шел на ближний бой, размахивая своим огромным
двуручным мечом.
Дружинники окружили их кольцом, а связанные попарно пираты вертели
головами, пытаясь разглядеть, как идет поединок.
Маршал сел на бревно и залюбовался тем, как Мартын крутил мельницу,
уводил копье восьмеркой, а затем обрушивал меч сверху, заставляя
противника скакать из стороны в сторону. Потом неуловимое движение рукояти
- сталь волной пошла вверх, вниз, вбок - и голова вожака отлетела далеко в
сторону, а тело на миг уперлось было копьем в траву, но тут же грузно
покатилось с холма.
Виктор подошел к валуну и подобрал разбитый бинокль. С сожалением
повертел его в руках, заглянул в пустые дырки и швырнул его вслед
обезглавленному туловищу. Мартын воткнул меч в землю и уселся рядом.
- Чуть не вспотел, - сказал он.
Когда они вернулись в городище, рыбаки уже высыпали на берег.
Дружинники принесли факелы, и смельчаки полезли на баржи. Оттуда вдруг
раздался крик и плач, по сходням потащили кричащих и отчаянно отбивавшихся
женщин, за них цеплялись дети. На песок полетели узлы, свертки, котлы.
Заблеяли овцы, которых по сходням гнали вниз.
- Морской народ, - сказал кто-то из дружинников и покачал головой.
До московских пределов иногда доходили жуткие истории о пиратах,
владычествующих на дальних и ближних водах. Говорили, что морское племя
скитается со всем своим скарбом, безжалостно истребляя жителей побережья.
И будто бы они не просто морские бандиты, а обреченные до поры на скитания
безумцы, которых гонит непонятная сила, мешая осесть на любом берегу.
Прибежал сотник Харитон и доложил, что на барже обнаружили полонян, а
среди них и его пропавший племянник сыскался.
Через два дня дружина снялась и ушла на запад. Наместник дал
проводников и просил далеко в леса не забираться, а еще лучше - вообще
туда не идти. Проводники шли неохотно. Дружинники, напротив, после
разгрома пиратов приободрились.
Сразу же за Вологдой начались густые леса. Хорошие дороги незаметно
рассыпались тропами. Фуры оставили на сохран у землепашцев в деревеньке,
название которой забылось тотчас же.
Шли узкими просеками, а на редких полянах немедленно разбивали лагерь
и ждали до утра. Зверь в чащобе встречался непуганый. С каждым днем все
меньше встречалось даже звериных троп. А когда вдруг и птицы исчезли,
проводники вывели дружину к большой, поросшей хилой травой пустоши и
повернули обратно, не слушая уговоров и посулов. Карты этих мест были
старые, негодные.
Сотники начали поговаривать, что пора, мол, назад поворачивать.
Молодые бойцы спрашивали у Виктора, кой черт их сюда занес, да где враг,
против которого они выступили? Виктор отвечал уклончиво, а то и вовсе не
отвечал. Мартын же хитро улыбался в усы, сочувственно поддакивал
дружинникам и сетовал на Сармата. Намекал, что и сам бы рад хоть сейчас
вернуться, да указ Правителя... Один из подвыпивших сотников загнул в
адрес Сармата коленце, а Мартын только погрозил ему пальцем, но выволочки
не учинил. Тогда другой сотник вполголоса сказал, что, пока они здесь в
глуши топчутся, в Хоромах небось пьянка идет вусмерть, и совсем тихо, но
слышно добавил что-то о старых кобелях, коим неймется. Мартын и его не
осадил.
На следующий день они вышли к гари.
Одна за другой сотни подходили к невысокому обрыву. Там, внизу,
ничего не росло - до самого горизонта тянулось черное пространство.
Несколько обугленных стволов сиротливо торчали вдалеке, и от них вид
черной пустыни делался совсем унылым и жутким. Слабый порыв ветра поднял
облако пепла и рассеял его над лесом, подступившим к обрыву.
Молча стояли ратники, глядя на безмолвные поля смерти. Казалось,
здесь прошелся огненной косой сказочный великан и ничего, кроме пепла, за
собой не оставил.
Пахло старым затхлым дымом.
Мартын долго смотрел вдаль, нюхал воздух, а потом громко выругался и
сказал:
- Вот ради этого дерьма он нас сюда загнал!
Сотники понимающе переглянулись.
Разъезды никаких признаков человеческого жилья не нашли - только леса
тянутся по обе стороны обрыва, а внизу - мертвое поле. В паре километров
обнаружили далеко уходящие в лес языки пепелищ.
- Я знаю, что это такое! - вдруг объявил сотник Дежнев и закашлялся.
Виктор глянул на него. После вынужденного купания под Бастионом
сотник простудился, долго лежал и сильно сдал в последнее время. В поход,
однако, пошел.
- Лесной пожар, вот что! - проговорил наконец сотник.
С чего бы это гореть лесам, не сухие же дрова, задумался Виктор. Он
никогда не видел лесных пожаров - сырость, влага, чему там гореть? Но
Мартын одобрительно похлопал Дежнева по плечу.
- Дело говоришь! - зычно сказал он. - Давненько не было лесных
пожаров, но и сырость не всегда стояла. Раньше, я помню, леса часто
горели.
Старые дружинники закивали, соглашаясь, по рядам прошел говор. Виктор
отметил про себя, что и это лыко будет Сармату в строку. Одно дело - идти
в бой на злобное чудище, другое - стаптывать сапоги на лесных пепелищах.
- Ну что, - обернулся Мартын к Виктору, - сразу повернем или привал
на опушке сделаем?
Виктор, не отвечая, следил, как несколько всадников, осаживая коней,
спускались по осыпи на пустошь. Они проехали немного и вернулись, подняв
гору серого пепла и пыли. И когда, спешившись, начали карабкаться вверх,
ведя за собой коней, откуда-то из-за горизонта пришел гулкий протяжный
звук, словно чудовищно огромный владелец горелых земель заметил потуги
людишек вторгнуться в его пределы и удивленно протянул "о-о-о".
Тут вскрикнул испуганно Дежнев, ткнул пальцем вверх и попятился.
"Смотри, смотри!" - раздались крики среди воинов.
Облака над пустошью стремительно таяли, разлетались клочьями,
открывая яркое синее небо. Потом высоко над головами сразу потемнело,
нависли, зашевелились зыбкие фигуры... Мартын ахнул - там, в вышине, как в
большом неровном зеркале отражались деревья, пустошь и дружина, словно
разглядывающая тех, кто толпился внизу...
Потом Мартын клялся, что за несколько мгновений до появления
огневиков зеркало в нескольких местах выгнулось, стекая большими каплями
вниз, а навстречу "каплям" встали столбы пепла, и, когда они коснулись
друг друга, "капли" эти налились изнутри пламенем и свернулись в клубок.
Виктор же ничего не успел заметить. Конь под ним скакнул в сторону, он
чуть не вылетел из седла. А когда совладал с конем и глянул в пустыню, то,
как и все, окаменел.
Из глубины черного поля на них беззвучно и грозно надвигались четыре
огненных шара. Виктор решил было, что это магический огонь, но мгновенно
сообразил, что такие огромные пылающие солнца мог сотворить разве что
маг-исполин.
- Все назад, в лес! - крикнул маршал. - Труби отход!
Но ратники уже хлынули в чащу, не ожидая сигнала. Заржали кони,
затрещал валежник. А потом огонь настиг их...
Пройдет немало дней и ночей, но еще не раз Виктор будет просыпаться в
холодном поту, судорожно глотая воздух. Ему опять увидится, как огненные
сгустки с воем и гулом вонзаются в зеленую плоть леса и проходят сквозь
деревья, людей и коней, оставляя за собой обугленные стволы и скелеты; от
жара мгновенно вспыхивают трава и кусты, опушка превращается в пекло, те
же, кого миновали четыре огня, исторгнутые неведомой силой, находят свою
смерть в пламени лесного пожара.
Виктор не помнил, когда под ним упал конь. Он полз в дыму, и со всех
сторон был огонь, а потом чья-то рука сильно толкнула его, и он, пролетев
через пылающий кустарник, рухнул прямо в ручей. Это спасло. Чуть не
захлебнувшись в теплой, почти горячей воде, он отполз подальше от стены
горящих деревьев.
Огонь быстро затух в сыром лесу.
Виктор еле поднялся и побрел, обходя догорающие стволы. Вскоре он
наткнулся на задохнувшегося от дыма воина. Рядом валялся сигнальный рожок.
На звук рожка вышли и доползли всего три сотни. Мартын пришел одним
из последних. Богдан, Дежнев и другие пропали...



6

Заснуть так и не удалось. Даже здесь, за крепкими стенами, были
слышны песни и молодецкие клики гуляющих дружинников и горожан. Тихие
улицы Дмитрова давно не видали такого разгула.
Виктор откинул одеяло, встал и подошел к окну. За полуоткрытыми
ставнями металось красное зарево от костров и факелов. Запах жареного мяса
проникал в палаты наместника. Виктор поднял глаза - небо было на редкость
чистое. Он увидел звезды и попытался вспомнить, когда же в последний раз
смотрел на них. Кажется, во время казанского похода, на привале. Что ж,
это уже не такое событие, как лет десять назад. Тогда он впервые увидел
звезды и испугался. Но с каждым годом облака постепенно редеют, бывает, по
два-три дня в небе ни облачка...
Он знал, что звезды очень далеко и они такие же светила, как солнце.
Верилось в это с трудом, но он еще помнил какие-то смутные объяснения про
огненные шары, висящие в холодной пустоте. Однажды ему пришла в голову
мысль, что эти шары мог зажечь необычайно могущественный маг. Но куда он
потом исчез, почему оставил все без присмотра? Может, одинокие светящиеся
точки смотрят вниз в поисках хозяина?
Одна из звезд медленно ползла по небу. Виктор следил за ней до тех
пор, пока она не ушла за горизонт. Почесал бровь - он не помнил, должны ли
звезды передвигаться.
Ночная прохлада заставила его поежиться. Он нырнул под одеяло и
вскоре заснул.
К Савеловской заставе они вышли поздно вечером, почти ночью. Долго не
могли докричаться стражников, те появились, когда дружинники уже
приступили с топорами к ограждениям и готовы были разнести в щепу сторожки
над воротами. Отчаянно зевая, полуодетые стражи долго вглядывались в
дружинников и все требовали, чтоб те сказали слово, и только после того,
как Мартын выехал вперед и сказал им все, что о них думает, засуетились,
заскрипели створками, оттащили решетки из прохода и открыли вторые ворота.
Уставшее и оголодавшее воинство, вернее, то, что от него осталось,
медленно шло пустыми улицами вдоль домов. Изредка мелькал отблеск свечи в
окне, за Сущевкой на них выехал ночной дозор, поздравил с благополучным
возвращением. Виктор хмыкнул, но ничего не сказал. Среди патрульных он
разглядел воительницу. Помирились с магами, что ли? В честь
бракосочетания.
И вот наконец они вышли к Хоромам. Темная громада здания с редкими
пятнами света нависла над ними.
У моста зашумели, закричали радостно, запел сигнальный рожок, в окнах
семейных казарм затеплились огоньки, набежали, причитая и голося, бабы и
дети.
Виктор приказал сотникам поименно отметить в списках всех не
вернувшихся и к утру сдать ему. А потом они с Мартыном прошествовали к
Сармату, отмахиваясь от любопытствующих. Однако к Правителю не попали.
Николай, дремавший в малой зале, после объятий и надлежащих слов сказал,
что утомленный дневными трудами Сармат спит, а завтра с утра примет их с
докладом.
- Перетрахался, что ли? - грубо спросил Мартын.
На это Николай непонимающе вздел брови, а потом кротко сообщил, что
они вернулись как раз вовремя, не далее как послезавтра будет помолвка, а
уж вскоре и свадьба.
Мартын и Виктор переглянулись и молча вышли из покоев. В коридоре они
остановились под ближайшим факелом. Мартын смежил веки и тихо сказал, что
сейчас пойдет к Борису, узнает, как тут дела. А утром, перед тем, как идти
к Сармату, надо будет поговорить. Виктор кивнул и пошел к себе.
В коридорах и на этажах, как всегда, было много народу. В помещениях
для стражи резались в карты и кости сменные караулы, в покоях младших
советников стоял дым коромыслом, громкий женский смех сменялся радостным
визгом.
На верхних этажах было пристойнее: стражники на углах держались за
копья, а не за стены и выглядели трезво. Виктор шел быстро, небрежно кивал
в ответ на приветствия, а когда поднялся наконец к себе, то с облегчением
вздохнул - шум и суета Хором сейчас раздражали его.
Страж у дверей при виде маршала вытаращил глаза, осклабился, а потом
приложил руку к берету. Виктор подергал дверь. Заперто!
- Где Иван? - спросил он стража. - А ну, бегом, и без него не
возвращайся!
В глазах молодого безусого воина мелькнул непонятный страх. Он
вздохнул, хотел что-то сказать, но маршал рявкнул "Ну!" и тот, чуть не
уронив копье, загрохотал вниз по лестнице.
Виктор прохаживался по площадке перед дверями, ожидая Ивана с ключом.
Итак, свадьбы еще не было, ожидают только помолвку. Что же они так тянут?
Хворь какая приключилась с женихом, или невеста капризничает? При мысли о
Ксении у него опять заломило над бровью, он даже на миг остановился и
прижался лбом к холодной гладкой колонне. Зашагал кругами.
Все в Хоромах по-прежнему, да не все. Чего-то не хватало, вроде бы он
даже обратил внимание, когда шел к себе, а сейчас из головы вылетело,
какая-то странность несущественная...
Страж пропал. Иван тоже не появлялся, хотя не мог не знать, что
дружина вернулась - шум по Хоромам стоял великий. Виктору надоело ждать
хранителя с ключом. Он знал особенность замка. Оглянувшись на лестницу и
никого не заметив, ввел в щель тонкий стилет, отжал к себе язычок и
толкнул тяжелую дубовую дверь.
Не прикрывая створки, он вынес из прихожей масляную плошку, зажег ее
от факела и только после этого захлопнул дверь.
Осмотрел все комнаты и запалил свечи. Придвинув кресло к стене,
уселся и, положив на колени меч, медленно обвел взглядом стены. Шкаф
платяной, кровать, скамья, кресла, стол... Чисто на столе, стало быть,
Иван прибрал. Но что-то неладно в комнате! Вот эти пятна на ковре, были
они? Подсвечник не в центре стола, а с краю, ну, это ерунда, при уборке
сдвинулся.
Так, теперь нужно разобраться с картами и донесениями наместников.
Завтра с утра Правитель перво-наперво потребует отчета. Виктор пересел к
столу и вытряхнул содержимое походной сумки на столешницу. Карты, пакеты,
мятые платки вперемешку со всякой мелочью, огниво, трут, вилка с костяной
ручкой - единственное, что осталось от столового набора, остальное пропало
с Богданом. Кольцо на кожаном ремешке, а на кольце старинный складной
ножик со множеством лезвий, с шильцами, даже миниатюрные ножницы и то
были, а рядом болтается наждачный брусочек в деревянной оправке, ключ...
Ключ? Эт-то еще что такое?! Вот же он, ключ от его покоев!
Один-единственный, другого нет. То-то сгинул страж, и Ивана не видать,
небось сейчас рыщут по всем щелям и углам, а ключ - вот он.
В следующий миг Виктор рывком поднялся со скамьи и взял лежащий на
кресле меч. Кто же это хозяйничал в его отсутствие? Неясная тревога,
которая не проходила с того момента, как он вступил под тяжелые своды
Хором, усилилась.
Кто-то здесь был совсем недавно. Может, еще прячется неподалеку? В
соседней комнате или под кроватью... Подосланный убийца? Вряд ли. Удар бы
нанесли, когда он входил в темную прихожую.
Виктор приподнял мечом полог кровати. Никого. Но он не сомневался -
дело нечисто, предчувствия не могли его обмануть. Подошел к двери,
приоткрыл, хлопнул и замер, прислушиваясь. И через несколько секунд
услышал, или ему показалось, что он услышал, слабый стон. Одним прыжком
оказался у платяного шкафа и, занеся меч для удара, свободной рукой
распахнул дверку.
Из шкафа выпал ворох тряпья. В глубине, закрыв лицо руками, скорчился
человек.
- Вылезай! - скомандовал Виктор.
Человек уронил руки, и Виктор вздрогнул. Лицо спрятавшегося в шкафу
обезображено жуткими багровыми потеками. Но Виктор узнал его. Это был
Иван.
Хранитель закрыл глаза и мягко повалился набок.


Мартын отправлял в рот куски жареного мяса и проглатывал, почти не
разжевывая. Запивал прошлогодним вином, гулко опорожняя чашу за чашей.
Виктор медленно потягивал вино и не отрывал глаз от пламени свечи.
Хранитель Мартына внес блюдо с печеными овощами, поставил новую бутыль и
вышел.
Оглядев налитыми кровью глазами стол и не найдя ничего подходящего,
Мартын сдернул с кровати покрывало и вытер жирные руки. Кинул покрывало
себе под ноги и, откинувшись в кресле, хрипло сказал:
- Итак, новая сила нанесла удар раньше, чем мы ожидали.
Отпив глоток, Виктор неопределенно склонил голову набок.
- Что делать будем? - спросил Мартын. - Неужели опоздали? На свалку
нас пора!
Не отвечая, маршал взял картофелину, очистил кожуру и посыпал крупной
серой солью. Повертел в пальцах и положил обратно на блюдо. Он не знал,
что делать. "Все повторяется..." - кружилась неотвязная мысль.
Не далее как час назад пришедший в себя Иван рассказал ему о том, что
произошло здесь во время их отсутствия. Страшные дела вершились в стенах
Хором, чудовищные злодеяния! Маг задыхался, говорил еле слышно. Две
недели, как он прятался здесь, съел все объедки, выпил всю воду, что
оставалась в умывальнике. Услышав это, Виктор нашел в походной сумке
несколько сухарей, раскрошил их в тарелке и залил остатками вина из фляги.
Маг жадно съел тюрю, несколько окреп и поведал о расправе.
Он не знал, кто и как подготовил эту ловушку. Когда маги собрались на
Большой Круг и повели было для вопрошения будущего свой хоровод, потолок
вдруг разверзся и на них хлынули потоки горящей смолы. Они метались по
залу, спасаясь от огненных струй, вязли в смоле, падали и горели,
горели... Двери оказались заклинены. Все свершилось так быстро, что никто
не успел использовать даже малую толику своей силы. Ивана сбили с ног, он
откатился под скамьи и уткнулся лицом в решетку, прикрывавшую
вентиляционную трубу. Он вырвал ее и сполз в пыльное жестяное нутро, а
вслед плюнуло смолой огненное месиво.
Иван так и не понял, кто и как раздобыл столько смолы, сумел
незаметно пронести в Хоромы, воспламенить ее, а затем проломить
перекрытия... А Виктор вдруг вспомнил, как две девушки расковыривали
рельсы.
Иван рассказал, как он полз, почти теряя сознание от боли, по
коридорам, и никто, никто даже не посмотрел на него. Кто отворачивался,
кто смотрел невидящими глазами, а когда он, еле живой, скатился по
лестнице прямо под ноги дружиннику, тот, ни слова не говоря, переступил
через него и пошел себе.
"Как через дохлую собаку", - сказал Иван и всхлипнул.
Вначале он думал, что выбрался из адской ловушки один. Но когда
дополз до нижних этажей, отведенных Борису и его людям, то понял, что
здесь была бойня. Магов, очевидно, застали врасплох - Василия пригвоздили
к двери просмоленным колом, другие истыканы черными арбалетными стрелами.
Увидев все это, он лишился сознания. Пришел в себя, когда его за ноги
тащили к дверям. Застонал. Испуганные дружинники прянули в стороны, потом
один из них вернулся, присел над ним и прошептал, чтобы уносил ноги, если
может, а если нет, то дело плохо. И еще старый дружинник сказал, опасливо
озираясь, что скоро сюда придут эти злющие на магов бабы, и если увидят
его, то тут же прикончат. Он бы помог, да и ребята на магов зла не держат,
но так уж вышло...
Иван уполз в самые дальние помещения, долго прятался в лабиринте
комнат, залов и коридоров, а потом, когда запылали факелы и послышались
голоса, выбрался наверх и спрятался у маршала.
Рассказав все это, Иван обессиленно закрыл глаза и несколько минут не
шевелился. Потом еле слышным голосом попросил вывести его из Хором. "Как
же ты пойдешь?" - спросил Виктор. "Скоро силы вернутся ко мне", - ответил
маг. Он лежал на диване, сложив руки на груди, и время от времени
беззвучно шевелил губами. Багровые потеки на лице немного посветлели.
Через несколько минут он сел, а потом и встал на ноги, сказав, что
может идти.
"Куда же ты?" - спросил Виктор. Маг пожал плечами. Неохотно сказал,
что пока и сам не знает. Может, кто еще уцелел, на Круг не все пришли,
кто-то сказался больным, кто опоздал. "Будешь мстить!" - понимающе кивнул
Виктор. Но маг горько скривил губы. "Кому и зачем?" - спросил он. И
добавил, что так, по всей видимости, было предначертано, и если сильнейшие
из сильных не увидели надвигающейся гибели или не захотели ее
предотвратить, значит, так тому и быть. Уйдет, отлежится, потом видно
будет.
Виктор дал ему свой плащ, нахлобучил кожаный шлем, стальные пластины
по краям закрыли почти половину лица. Вывел мага к мосту. В коридорах и на
лестницах никто на них не обратил внимания.
Стражники, завидев маршала, вскочили было, но он махнул рукой, и они
снова расселись у костра.
На той стороне маг поднял глаза к небу, вздохнул и со словами "До
свидания" растаял во тьме. "Прощай", - кинул вдогонку Виктор.


- Главное, никто нам полслова даже не сказал! - исходил гневом
Мартын. - Представляешь, я ищу Бориса, никого, конечно, возвращаюсь,
навстречу Александр. Индюк надутый, прошел, кивнул еле, словно вчера
только расстались! Я к Николаю вернулся, так он мне полчаса всякие байки
рассказывал, пока я в лоб не спросил, где Борис? А нет его, говорит,
измену на Правителя задумали маги, вот их и извели. Я - как извели, а он -
взяли, говорит, и извели всех под корень. Чтоб другим неповадно было. А
сам смотрит на меня глазом змеиным, хоть и говорит ласково, а чую - злобу
таит. Ну, я плюнул ему под ноги и к себе вернулся. Тут и ты подошел...
Потом Мартын вскочил, заявил, что сейчас же идет к Сармату и выложит
ему все в лицо, а потом уедет, уедет...
- Никуда ты не уедешь, - сказал Виктор после того, как Мартын,
запнувшись, почесал в затылке. - Некуда нам с тобой ехать. Приехали!
- Да-а, - пустым голосом протянул Мартын. - Отъеду к своим в Калугу.
Сыну четыре года уже, пора воспитанием заняться. Год как не видел. Думал,
перевезу всех сюда, чтоб при дворе рос. Вырастет тут!
- Ну, почему же, - сказал Виктор. - Остепенится Правитель, потише в
Хоромах станет, почище.
- Бабье царство будет! - Мартын стукнул кулаком по столу. - Не
мальчик Сармат, знает, чье после него правление. Ты понимаешь?
Виктор промолчал.
- Что молчишь? - вскинулся Мартын.
- Не о том говорим, - нехотя ответил Виктор.
С грохотом отлетело кресло. Мартын вскочил и навис над Виктором. Тот
продолжал медленно цедить вино маленькими глотками. Допил, перевернул чашу
над столом. Несколько капель упали на измятую скатерть.
- Вот смотри, - сказал Виктор. - Одна капля - Борис, другие - ты, я,
Николай...
Гигант обмяк, попятился и сел на хряпнувшую кровать. Потер кулаками
глаза.
- Так оно и есть, - тихо согласился он. - Кончилось наше время,
сейчас приходят другие времена, и люди другие придут. Если он Бориса не
пожалел! - Он посмотрел на Виктора умоляющим взглядом, словно ожидал, что
тот опровергнет его слова.
- И нас уберет! - безжалостно сказал Виктор. - Всех, кто встанет
между ним и...
Пламя свечей металось, тени прыгали в такт словам, тянулись к
потолку, опадали. Порой Виктору казалось, что это не их тени, а когда он
выпил еще немного - что это и не тени вовсе. Слабое вино неожиданно
ударило в голову.
- К черту! - сказал он заплетающимся языком. - Всех к черту!
- Пойду к Сармату, - решил Мартын, хотел было подняться с места, но
снова рухнул на кровать.
- Голова закружилась, - удивленно сообщил он. - Совсем старый стал!
Пригорюнившись, он уперся подбородком в кулак и смежил веки. Виктор
смотрел на него, но в глазах плыло. "Что-то не то, - мелькнула вялая
мысль, - с чего это развезло?"
- Пусть он нас гонит! - вдруг громыхнул Мартын так, что одна из
свечей погасла. - Пусть всю старую гав... гвардию к свиньям в хлев, но их
кровь не должна соединиться. Этого ребенка я боюсь.
- П-почему? - Виктора мутило, он ухватился за столешник.
- А-а... - Слабо махнув рукой, Мартын упал головой на подушку и
захрапел.
- Я пойду к Сармату, - громко сказал Виктор.
Новая мысль пришла в голову и поразила его своей простотой.
- Нет, - сказал он и погрозил свече пальцем, - я пойду не к Сармату.
В коридоре было прохладно, ему несколько полегчало, а когда он
спустился тремя этажами ниже, то уже был в норме. Это ему совсем не
понравилось - странной была накатившая дурь, но более удивительным -
неожиданное отрезвление.
А Мартын в это время тоже вдруг открыл глаза, поводил головой из
стороны в сторону и, никого в комнате не обнаружив, уставился в потолок.
Долго глядел на змеистые реки и протоки трещин, а полосы копоти чем-то
напоминали темные облака. На миг показалось, что тело стало невесомым, вот
он летит и смотрит вниз, на плоскую землю... Потом протянул руку в
изголовье и нащупал стопку листов, перевязанную бечевкой. Выдернул наугад
и прочитал на старой, пожелтевшей странице:
"14. Нарушен вечный сон древней стихии, с ревом она уносится прочь:
15. Рухнул алчный король, тщетно крыльями бил он; седые его
советники, грозные воины, дрогнувшие ветераны средь шлемов, щитов,
колесниц, коней, слонов и знамен, крепостей, луков и стрел
16. Мечутся, падают, гибнут! Погребены под руинами в подземельях
Уртоны;
17. Всю ночь под руинами; иссякло мрачное пламя, толпятся они вокруг
мрачного Короля.
18. В огне и громе ведет он орды бесплодной пустыней, провозглашает
десять вороньих заповедей, но в черном унынии из-под век косится он на
восток.
19. Где в златопером облачке утра сын пламени
20. Разгоняет тучи, исчерченные проклятиями, воздвигает столп закона
на прахе, выпускает из подземелий ночи коней вечности и возглашает:
ИМПЕРИЯ УМЕРЛА! ОТНЫНЕ СГИНУТ И ЛЕВ, И ВОЛК!"
Низ страницы был оборван, и Мартын, вздохнув, уронил листок на пол.
Свесив ноги с кровати, пробормотал: "Умерла, умерла империя...", а потом
погрозил кулаком потолку и крикнул страшным голосом:
- Умерла? Черта с два, она еще и не жила!
Сверху упал кусок древней штукатурки и рассыпался в труху.



7

На этаже Ксении было тихо. Виктор немного постоял на лестничной
клетке.
Решимости поговорить начистоту с Ксенией в нем не убавилось,
наоборот, он сейчас даже не понимал, как они до сих пор и парой слов не
перекинулись! Другое дело, что путь к ее покоям охраняют воительницы. Он
был готов призвать дружинников, столько, сколько потребуется, чтобы смести
всех, кто помешает ему! Усмехнулся. Вот так и Сармат. Мысль эта показалась
очень серьезной, но додумать ее он не успел. Дверь без шума распахнулась,
выглянула коренастая воительница в кожаной куртке, обшитой медными
бляшками.
Неодобрительно прищурилась и приглашающе мотнула головой.
- Иди! - хрипло сказала она. - Тебя ждут.
Чистые, выбеленные стены, вместо факелов - свечи в высоких
подсвечниках, натертые до блеска полы... На маленьком столике в прихожей
стояла ваза с фруктами. Желто-фиолетовые портьеры аккуратными складками
ниспадали к полу. Виктор покачал головой и вошел в покои.
Воительница указала на кресло и вышла. Через минуту в комнату вошла
Ксения.
- Вот мы и встретились.
- Да, - кивнул Виктор.
- Здравствуй!
- Здравствуй и ты!..
Она засмеялась, а он подошел к ней и положил руку на плечо.
- Столько лет... - с горечью проговорил Виктор, но Ксения перебила
его:
- Не думай об этом. Не было этих лет, не было времени, мы ни на миг
не расставались.
Виктор вздохнул, привлек ее к себе. Теперь все было пустым и
незначимым, и показалось, что вокруг нет никого, только песок и вода.
- Я ждала тебя, - сказала Ксения.
- Но... - Виктор смешался, не нашел, что сказать, а то, что просилось
на язык, прозвучало бы грубо.
Они сели на обитую кожей скамью. Ксения взглянула искоса, Виктор
потрогал бровь.
- Ты чем-то обеспокоен? - спросила она.
Он не успел ответить, как из внутреннего помещения вышла женщина с
ворохом одежды.
- Потом, потом, - махнула рукой Ксения.
Женщина фыркнула и исчезла.
- К свадьбе готовятся, - пояснила Ксения. - Никак не могут
подходящего платья найти. Хотя вот!
Она выдернула из сваленной на стол кучи длинное розовое платье с
желтыми помпонами на рукавах и приложила к себе.
- Неплохой фасончик, а?
Вырвав из ее рук платье, Виктор скомкал, швырнул на пол и так поддал
ногой, что оно улетело в угол.
- Неужели не понравилось? - огорчилась Ксения. - Может, синее?
Виктор грубо схватил ее за руку, притянул к себе. Ксения улыбнулась.
- Ты бы еще полгодика подождал! Впрочем, ты прав, и синее платье
ужасно.
Она вдруг перестала улыбаться, лицо стало серьезным. Высвободила руку
и подвела его к зеркалу.
- Посмотри, как я выгляжу на самом деле, - сказала она и повернулась
к другому зеркалу, что висело на стене напротив.
В первый миг Виктор рассердился. Не затем он шел сюда, чтобы
глядеться в зеркало! "А зачем?" - растерянно спросил себя. Потер лоб.
Никак не мог вспомнить. Внезапно пришел страх - ему почудилось, что в
зеркале вместо Ксении в двойном отражении он увидит лик чудовищный. Но
нет, на него глядела Ксения, только черты лица были немного размыты,
может, это из-за стекла... Он хотел что-то спросить, но не успел. Ему
показалось, что из глубины бесконечного коридора, зажатого меж двух
зеркал, движется неясная тень, и если помедлить еще мгновение и не закрыть
глаза, то тень обретет плоть и кровь, проломится сквозь зыбкую пелену
зеркал и вырвется наружу. Виктор вздрогнул и отвел глаза.
- Теперь ты понял? - спросила Ксения, а когда он помотал головой,
засмеялась.
- Ну, значит, и не надо! Хочешь яблоко?
"О чем же я хотел спросить ее?" - мучительно думал Виктор, но никак
не мог вспомнить.
В покоях было чисто, светло, уютно, никуда не надо было спешить, все
дела уладятся сами собой, а если и не уладятся, ну и пусть, гори они
огнем!
Вспомнил! Огонь, маги, обожженное лицо Ивана и страх в глазах Бориса.
- Почему ты убила их? - спросил он.
Ксения непонимающе посмотрела на него, потом усмехнулась.
- А-а, так вот что тебя привело сюда? А я-то думала, вспомнил обо
мне, захотел узнать, где была, что делала.
- Я тебя никогда не забывал, - сказал Виктор, а Ксения, опустив веки,
кивнула, знаю, мол. - Но... - и замолчал.
Она терпеливо ждала продолжения, а Виктор вдруг понял, что слова,
будучи произнесенными, немедленно окажутся страшно глупыми, и единственно
разумное - взять ее за руку, вывести отсюда, оседлать коней и увезти
прочь, как можно дальше от Сармата, Мартына, Николая, Бориса...
Он вздрогнул. Все время забывает о том, ради чего пришел. Или это
только повод, чтобы увидеть ее?
- Что они тебе сделали плохого?
Ксения подошла к нему.
- Посмотри мне в глаза! Вот так, - тихо произнесла она, а потом
продолжала.
- Когда шайка напала на ферму... Под Саратовом, помнишь? Дружинников
было трое, и с ними один маг. Так они бросили нас и убежали, а подбил их
на это маг. Я пряталась за печкой, слышала разговор. Дружинники хотели
устроить засаду, но маг был против. Он очень убедительно доказал им, что
ради трех изб и пяти старух рисковать не надо, лучше отойти к проселку и
дождаться помощи, которую он вызвал. А в это время в лесу бандиты выли, по
деревьям стучали, жители прятались, а эти трусы... - Она перевела дыхание.
- В общем, - сказала она, - вся шайка оказалась из четырех человек.
Если бы в избе оказался арбалет, сама бы справилась. Так они даже грабить
не стали, подожгли избы и прошли мимо. Я спряталась в печи, чуть не
сгорела. Успела выскочить. Остальные не успели. И тогда я поклялась...
Она замолчала и медленно опустила веки. Виктор почувствовал
неодолимую злобу и ненависть. Подлые трусы! Воистину, справедливая кара
этим негодяям. Да нет, что-то не то... Он тряхнул головой, отгоняя тихую
одурь. В ушах тонко звенело, кровь прилила к глазам и застилала все вокруг
кровавым туманом. Его разрывали противоречивые чувства. Хотелось
немедленно учинить погоню, догнать Ивана, отыскать всех уцелевших магов и
предать их лютой казни. Но одновременно с этим он понимал, что дело
нечисто, не мог он ни с того, ни с сего так рассвирепеть. Ох, наводит она
на него чары!
Он тоже закрыл глаза и выдохнул воздух. Потом еще раз. И когда в
легких почти не оставалось воздуха, открыл глаза и посмотрел на огонь.
Немного отпустило.
Ксения, слабо улыбаясь, наблюдала за ним.
- Постой, - сказал Виктор, - мало ли кто мог оказаться трусом! Из-за
него всех истреблять? Может, его и в живых давно нет!
- Ну, нет, - ответила Ксения. - Живехонек... был. Я его сразу узнала.
- Борис? - догадался вдруг Виктор.
Ксения медленно кивнула.
- Даже если и так... - начал было Виктор, но Ксения перебила его:
- Не защищай их. Дело сделано!
- Да, сделано, - согласился Виктор. - Грязное дело. Кто бы тебя ни
обидел, почему за обидчика должны отвечать другие? Если я совершу
преступление, что - всю дружину под нож?
- Если дружина участвует в твоем преступлении, да, - сухо ответила
Ксения.
- Это безумие! Безгрешных людей не бывает. А так мы друг друга в
одночасье истребим.
В глазах Ксении мелькнула растерянность. Она прижала ладони к вискам,
нахмурилась.
- Да, кажется, ты прав, - прошептала она. - Но это не моя воля. Так
было задумано...
- Кем? - насторожился Виктор.
Ксения не ответила. Она щелкнула пальцами, и из-за портьеры в комнату
скользнула коренастая воительница с дротиком в руке. Алчущими глазами
уставилась на Виктора. Ксения указала ей на ворох платьев и велела унести.
Выбросить или раздать.
Воительница сгребла тряпки и вышла.
- Что ты намерен делать? - спросила Ксения.
- Я? - От удивления Виктор поперхнулся.
Славный вопрос. Вообще-то он и пришел к ней для того, чтобы спросить
об этом. Но она опередила. Или он пришел для другого? Опять мысли
запутались.
- Что у тебя с Сарматом?
- Ничего, - пожала плечами. - Он вбил себе в голову, что должен
жениться на мне. Глупости. Не он будет моим мужем.
- А кто?
- Ты!
- И давно это решила? - Виктор попытался улыбнуться, но не смог, губы
внезапно свела судорога.
- Не знаю, не помню, - задумчиво ответила Ксения. - Может, еще тогда,
когда подняла голову и увидела тебя, распятого на арфе.
- На какой... Ах, да! - Он потер лоб. - Но Сармат...
- Забудь о нем! Свадьбы не бывать! Он не знает, да и ты, кстати,
тоже...
- Легко сказать - забудь! - перебил ее Виктор. - Он сам о себе
напомнит.
И словно в подтверждение этих слов в прихожей раздался громкий топот,
шум, крики. Дверь распахнулась, в проеме возник Сармат.
- Вот, значит, как отдыхает маршал! - загремел он. - Ты это что же?
Ксения с досадой топнула ногой и ушла во внутренние покои, хлопнув
дверью.
Сармат проводил ее растерянным взглядом и, не глядя на Виктора,
повелел:
- Марш к себе! Немедленно! Две недели не выходить! Высунешь нос за
дверь, укорочу на голову. Вон отсюда!
Виктор вспыхнул, рука дернулась к поясу, но он стерпел. Опустил
голову и молча прошел мимо грозно сопевшего Сармата, мимо дружинников из
личной охраны, смотревших в сторону и будто не видевших маршала, мимо
Николая, укоризненно качающего головой. Не оборачиваясь, он поднялся к
себе, а в дверях на миг задержался и увидел, как догнавшие стражи встали
по обе стороны от входа. На лестничной клетке заметил еще двоих.
Вошел к себе и задвинул засов. Услышал слабый скрип и припал к
смотровому глазку, мутному, оставшемуся с незапамятных времен. Разглядел,
как стражник доской подпирает дверь.
Маршал попятился и чуть не опрокинул табурет. Осторожно подхватил его
за ножку и чуть ли не на цыпочках прошел в комнату. А там со всего размаха
саданул табуретом по столу. Свечи попадали и угасли. Осталась только одна,
в углу на оружейном сундуке.
В нем бушевали ярость и стыд. И вместе с этим он чувствовал
непонятную легкость - узел разрублен, и теперь события пойдут сами собой.
Не нужно будет ломать голову, соображая, что к чему. Да и две недели -
срок немалый! Есть время поразмыслить обо всем. Голова вдруг закружилась,
внезапно захотелось высадить дверь, порубить охрану и тогда уже поговорить
с Сарматом. Но о чем? Как ни крути, вина его. Вломился в покои невесты
Правителя. А то, что раньше они...
Он лег на кровать и закрыл глаза. Выбраться отсюда - дело плевое,
принесут еду, двинет раз, и все. Не будут же голодом морить.
Через час, когда в дверь постучали, он понял, что уйти будет не
просто. Короб с едой и бутылками сопровождал эскорт из шести человек.
Весь следующий день он провел у окна. Два раза приносили еду. На
вопросы не отвечали, отводили глаза.
За окном все было по-прежнему. Дымили трубы над мастерскими, патрули
приезжали и уезжали, детвора иногда забегала к бойцам за ограждение.
Виктору пришла в голову мысль, что простая жизнь горожанина, возможно,
более радостна, чем копошение в темных недрах Хором. Иметь свой дом, взять
жену, наплодить детей и ремеслом пробавляться нехитрым... Только какое его
ремесло? Строить планы и разгадывать замыслы противника? Потом он вдруг
представил себе Ксению в объятиях Сармата, и мысли о простых радостях
мгновенно испарились, гнев ударил в голову, он чуть не запустил
подсвечником в стекло.
Ближе к вечеру он налился вином и впал в тяжелое оцепенение. И только
шум и крик за дверями заставили встрепенуться.
Он медленно прошел через комнаты и приоткрыл дверь. На площадке
Мартын ругался со стражами. Доска, подпиравшая дверь, валялась в стороне.
Незнакомый сотник уважительно, но твердо повторял, что приказ Сармата
исполнять должно всем, тем более советнику, и что он бы рад впустить его,
но никак не может. А когда Виктор распахнул дверь настежь, воины скрестили
копья, перекрывая выход. Он мог сбить их с ног. Скрутить сотника, а
остальных Мартын без труда разбросал бы по углам. Но, может, Правитель
только и ждет от него откровенного непослушания?
Мартын отпихнул сотника и подошел к Виктору. Глянул сверху вниз на
стражников, покачал головой.
- Вот свинство, а?! Как с последними сопляками обращается! Соберу
нынче людей, пусть все услышат, что я об этом думаю!
Сотник, увидев, что Мартын не собирается проникать за дверь, а
Виктор, в свою очередь, наружу, успокоился и не стал мешать разговору.
Из сумбурной ругани и угроз Мартына Виктор ничего не уяснил. Но вдруг
Мартын запнулся на полуслове, махнул рукой и сказал, что утром зайдет.
Обнял, не обращая внимания на копья. Древко уперлось Виктору в грудь.
"Плохи дела, - шепнул Мартын. - Правитель смотрит волком, а Сбор
разогнал. Говорят, Александра назначил маршалом. Помолвка завтра, свадьба
через три дня. Увезет ее в Серпухов. Если можешь - беги!"
И он ушел. Виктор посмотрел ему вслед, сделал шаг назад и закрыл
дверь.
Хмель слетел, голова очистилась. Бежать, уходить! Давно он не
вспоминал свое старое занятие. Посмотрел в зеркало, увидел впавшие глаза,
обросшие щеки и холодно усмехнулся. Угроза, вот чего ему недоставало. Одно
дело, когда тебя прикрывают сотни и тысячи дружинников, другое, когда мир
опять тесен для тебя и надо изворачиваться, уходить, отвечать ударом на
удар. Ему не хотелось думать о том, как случилось, что Сармат оказался
недругом. И до появления Ксении холодок сквозил в их отношениях.
Накопилось за последние годы много лишнего - неосторожные слова, взаимная
усталость, много ерунды всякой.
Он подошел к оружейному сундуку. Взял малый арбалет, оттянул рукоять.
Железная стрела вышла из прорези магазина и легла на штифты. Разрядил и
осторожно положил арбалет на стол. Выбрал несколько найфов и рассовал под
одежду, а к поясу прицепил пару обойм с метательными лезвиями. Кожаная
куртка с кольчужной подкладкой тяжело легла на плечи. Подержал в руках
стилет с серебряной рукояткой - подарок оружейников. Спрятал за пазухой.
Подошел к окну. Высоко. Да и веревок нет. Можно свить из занавесей,
хватит этажа на три-четыре. Спуститься прямо к окнам Ксении, а оттуда уйти
вместе с ней. Не годится. Ее этаж под наблюдением: вон как быстро Сармат
прискакал, доложили, что гость в покоях невесты! Да, высоковато. Вдруг
нечисть шалить начнет? Магов истребили, теперь разгуляется!
Он не хотел признаваться себе, что боится высоты. Страх был давний,
но временами он просыпался, и тогда окна занавешивались шторами. Сама
мысль о том, чтобы высадить стекла и ползти по карнизам и скользким
плитам, приводила его в содрогание.
Но выход должен быть. Долго разглядывал площадку перед дверью. Опять
подперли доской. Значит, неожиданный прорыв исключается. Хотя если
осторожно сдвинуть проржавевшие шпингалеты на вторых створках и пнуть как
следует... Один, второй, вон еще двое... В выпуклом зрачке было заметно
движение и на лестнице. Даже если там всего двое - не очень хорошо. В
полутьме почти не видать. Достанут стрелой, пока он будет рубиться со
стражами.
Ему стало стыдно. С дружинниками он не один год делил кусок хлеба,
кров и удачу. Но это было давно. Старые бойцы почти все ушли, одни на
покой, другие на погост. К этим же относился иначе, и думал не о каждом в
отдельности, а о сотнях, тысячах. Все равно, не враги же они ему!
И Сармат мне не враг, с ожесточением сказал он себе, и Борис Сармату
не был врагом, а маги служили верно. А расплата за верную службу - ему
опала и заточение, Борису и его людям - смерть лютая.
Уйти можно. С шумом, с грохотом прорубиться, оставив за собой
кровавый след. Но Ксения останется здесь, и Сармат будет смотреть в ее
глаза, прикасаться к ее телу...
Виктор сел в кресло и расслабленно откинулся на спинку. Давно, когда
он еще был гонцом, старый Гонта научил в трудные минуты закрывать глаза и
ни о чем не думать. Решение или подсказка всплывали изнутри, и тогда -
вперед!
Забыться не удавалось. Изнутри чужой нетерпеливый голос торопил,
подзуживал немедленно, не теряя ни минуты убираться отсюда любой ценой, а
если в эту цену встанет кровь, то и ценой крови. Но другой, полузабытый
голос старого Гонты шептал: "Не торопись, суетливый гонец - мертвый
гонец". И еще он вспомнил присказку Гонты - чем хуже дела, тем ну их на
хрен! Мысли путались, смутные образы, лица медленно всплывали на темную
маслянистую воду, а потом сверху опустилось бесшумное пушистое пламя, и
лица исчезли в кипящей воде...
Он вздрогнул и проснулся.
Тревога накатила на него, но тут же прошла при взгляде на часы. Воды
утекло всего на два часа. Самая полночь, время для побега.
Стряхнув дремоту, Виктор тихо подобрался к двери. Проклятье,
стражников прибавилось! Да им тут тесно, подумал Виктор. И ведь никто не
спит - мечут кости или просто топчутся на площадке, словно ожидают чего.
"Ждут приказа! Придет сотник, а может, и тысяцкий, мигнет - тут они и
вломятся его вязать. Сколько их там?"
Насчитав дюжину воинов, маршал удовлетворенно хмыкнул. Знают, сучьи
потроха, что так просто не возьмут. Первому стрелу в лобешник, а с
остальными видно будет. А если еще подойдут?
Прикидывая, как сковырнет пяток стражей и, воспользовавшись
суматохой, уйдет на лестницу, он, тем не менее, трезво понимал, что этот
путь закрыт. Через окно... Ночью? Нет, исключается. Но выход был! Когда
проснулся, он уже знал его, но забыл, надо всего лишь вспомнить. И еще
всплыли в памяти чьи-то полузабытые слова о том, что закрытых дверей не
бывает, но он не помнил - чьи.
Виктор еще раз проверил снаряжение. Подумал немного и снял меч. Но
через минуту передумал и снова взял его. Потом пригодится. В коридорах
махать им несподручно. Если дело дойдет до рубки в Хоромах, то никакой меч
не поможет. Уйти надо тихо, не хлопая дверями. Лучше всего - вообще не
подходить к дверям. Он обошел стол и, наступив на какие-то тряпки,
выругался.
На полу валялись остатки одежды Ивана. Впопыхах они не выбросили
полуобгорелые лохмотья.
"Иван поднялся сюда, - подумал Виктор. - Кто же мешает мне спуститься
отсюда?" И тут как вспышкой озарило - как же маг проник в покои, если у
него не было ключа? Через дверь? Но там страж денно и нощно. Итак!..
Глубоко вздохнул и обвел комнату взглядом. Нет, не здесь, а в большой
прихожей, что без окон.
Он не стал даже сдвигать тяжелый платяной шкаф. Распахнул створки,
сдвинул в сторону вешалки с одеждой и обнаружил, что трухлявые фанерные
листы, составляющие заднюю стенку, рассыпались, обнажив забитый досками
проем лифта. Две доски были выбиты.
Щель чернела в полутьме шкафа большим жадным ртом. Виктор сунул в
проем свечу, но сильный воздушный удар мгновенно задул ее. Тогда он принес
из спальной комнаты канделябр с древним стеклянным шаром, запалил свечку и
осторожно приник к щели.
Снизу шел теплый сырой поток. Слабый свет высветил корявые стенки
шахты, но видны были только лохматые тросы на несколько метров вверх и
вниз. Остальное - тьма.
Обмотать руки тряпками и вниз! Но как смог полуживой Иван подняться
сюда по тросам? Виктор опустил голову и выставил руку как можно дальше.
Так и есть - какие-то крюки или скобы, выступают ненамного, но удержаться
можно. Если прошел Иван, то он и подавно одолеет. Правда, мага гнала
идущая по пятам смерть. "А кто идет за мной?" - подумал Виктор.
Спускаться по скобам лучше, чем болтаться ожившим висельником на
тросах. Металл, наверно, давно проржавел насквозь, да и так просто его не
ухватишь. Виктор знал, что такое старый металлический трос, когда-то он
сгоряча ухватился за такой же, оттаскивая в сторону балку, прикрывавшую
вход в одну из его нор. Тысячи мелких иголок впились в ладони, долго потом
саднило кожу.
Темно! Маг, даже полумертвый, в темноте мог видеть хорошо. В какой-то
момент возникла соблазнительная мысль - прикрутить шнуром подсвечник к
шлему. Худо-бедно освещение! А потом он представил, как ползет по стене с
бронзовым подсвечником и зеленым стеклянным шаром на голове, как горит
свеча идиотским рогом, а воск капает ему за воротник... Картинка была
омерзительной, хуже того - смешной! Если кувыркнешься в темный колодец, то
никакая свеча не поможет!
Выругался, отложил подсвечник и, ухватившись за прибитый поперек
толстый брус, сполз