Из-за столба-постамента вдруг выскочил полуголый ребенок и с
радостным криком бросился к ним. Рука Виктора непроизвольно дернулась к
обойме, но он тут же расслабился - у лупил не бывает детей. От крика стая
воробьев снялась и рассыпалась в стороны, открыв скульптурную группу -
мальчика и птицу.
На поляну высыпала пестрая толпа людей, одетых в немыслимое тряпье.
Они окружили всадников, дети теребили Месропа, а он доставал из карманов
горсти таблеток и засовывал им во рты. Взрослые разглядывали Богдана и
Виктора, один из них, седовласый густобородый мужчина, долго приглядывался
к Виктору, потом хлопнул по плечу.
- Мы в Саратове встречались, - громко сказал он, - только не помню
где.
Виктор присмотрелся к нему, но не узнал, да особо и не старался.
Сколько тысяч лиц прошло перед ним за эти годы. Сотников он еще помнит по
именам, а рядовых бойцов нет. Впрочем, Николай знает всех поименно, да еще
и о семьях рассказать может.
- Никто вас не обижает? - спросил Месроп, когда детская орава
отхлынула от него и обступила коней. Богдан стал по очереди поднимать их
на свое седло, началась кутерьма, отпихивание, визг.
- А что нас обижать? - удивился мужчина. - Мы никого не трогаем. Нас
обидеть никому не в радость.
- Что-то я Вероники не вижу, - сказал Месроп.
- Умерла Вероника, - равнодушно сказал мужчина, - на той неделе в
воду упала и утонула.
Виктору вдруг померещились темные длинные коридоры и ощущение
опасности, которое было связано с седовласым. Еще миг, казалось, и он
вспомнит, при каких обстоятельствах видел его. Но тут с седла сверзился
пацан, расквасив нос в кровь. Виктора поразило, что никто из женщин не
кинулся к малышу. А тот заходился в реве, размазывал по лицу кровь и
слезы. Внезапно Виктор понял, что это за люди, и недобро прищурил глаза.
- Ну что, - оборвал он грубо седовласого, - все происходит так, как
должно происходить?
- Истинно так, - добродушно согласился мужчина и хотел было сказать
что-то Месропу, но Виктор взял Месропа за рукав и, оттолкнув седого,
повернулся к толпе спиной. Он не боялся этого табора. Можно спокойно и
медленно передушить одного за другим, и ни один даже не хрюкнет, не
вступится за своих. У-у, слизь противная!..
- Я вижу, - процедил он, - у тебя новые друзья завелись?
- Мне их жалко, - ответил Месроп. - Ладно, поехали. Лекарства я
роздал, а там уже как им повезет.
Они вскочили на коней, и Месроп двинулся в проход между домами.
Богдан и Виктор последовали за ним. Взрослые спокойно глядели им вслед, и
только дети некоторое время бежали следом, но потом отстали.
- Чудные какие-то, - негромко проговорил в спину Виктора хранитель. В
ответ маршал только сплюнул.
После того, как они пересекли Садовое кольцо и двинулись по
Пироговке, дорога улучшилась, и дома здесь еще стояли.
- Ты куда ушел из Саратова? - внезапно спросил Виктор.
- У тебя испортилось настроение, - немного помолчав, сказал Месроп. -
Мои знакомые тебя расстроили.
- Не люблю. Черт, лучше бы лупилы, те хоть звери, и с ними разговор
короткий, а эти... Слизь!
- Я встречал много забавных и не очень забавных общин. Были
интересные, но страшные, были нестрашные, но скучные. Эти - самые
безобидные. До сих пор я не разобрался, из какого месива учений сложилась
концепция ничегонеделания. Ты знаешь их символ веры - все происходит так,
как должно происходить. Доводилось встречаться?
- Доводилось...
В прошлом году во время патрульного рейда по окраинам бойцы чудом
спасли десятка два таких вот неделяк. Их со смаком и не торопясь рвала на
части парочка шальных лупил и уже успела разорвать почти всех женщин.
Лупил прирезали, а неделяк согнали в Хоромы. Виктору чуть не стало дурно,
когда ему рассказали, что эти скоты даже не поворачивали голов, когда
убивали их детей. Маги занялись ими и взвыли. Почти каждый из уцелевших
мог воспринять силу! Во время одной из трапез пришел редкий гость Борис и,
утирая пот со лба, сообщил, что из дерьма не слепить кирпич. Тот из
неделяк, в кого смогли впихнуть начальные умения, мгновенно начинал
исходить силой до изнеможения, не останавливаясь, пока не превращался в
идиота.
Виктора же взбесило то, что мужики были как на подбор крупные.
Прекрасные вышли бы из них бойцы.
Он не стал ничего объяснять Месропу. С магами он не спорил - жизнь
каждого человека сейчас ценна. Но разве это люди? Люди строят дома, дамбы,
землю возделывают, ремесла восстанавливают, сражаются... Да хоть баклуши
бьют, как Однорукий. Но любой за себя постоит, и если даже не одолеет
врага, то хоть с честью погибнет! А эти... тьфу! Людей не хватает. Тут еще
маги пугают своими сказками, будто в центре Африки объявился
могущественный чародей, подминает людей и земли, а как войдет в полную
силу, так на всю планету свою длань и возложит. Вот, мол, и понимать надо,
- чем больше магов соберется под знаменами Сармата к часу решающей битвы,
тем лучше.
Сказки сказками, но на севере прибрежные поселки разоряют пираты,
управы на них нет, и если бы не маги, на безлюдье с ними вообще не
совладать, а там, не приведи господь, они и дамбы порушат! На западе
гетманские кордоны, а с востока медленно и неотвратимо наползает иная
сила, человеческая.
Из-за ржавой полурассыпавшейся ограды вышел человек с коротким мечом
у пояса. Когда Богдан обернулся, рядом с тем стоял еще один.
- Шляются тут, защитнички! - сплюнул себе под ноги горожанин с мечом,
провожая всадников недобрым взглядом.
- Других ведь нет! - отозвался второй.
- И этих надо гнать ко всем хренам! Дармоеды!
- Ладно тебе воспаляться, Кирилл! Пошли ко мне, посидим. Калганной
еще четверть осталась.


Кони шли медленно, неторопливо переставляя ноги.
- Ты не ответил на мой вопрос, - сказал Виктор.
- Ах да! - Месроп улыбнулся в бороду. - Из Саратова я подался в
Москву.
- К доктору Мальстрему? - иронично спросил Виктор, вспомнив, наконец,
фамилию, которую с утренней встречи безуспешно пытался выловить из памяти.
- А ты откуда знаешь? - впервые за все время Месроп удивился, даже
слегка натянул поводья, и его саврасый недовольно фыркнул.
- Догадался.
Месроп что-то коротко и неразборчиво пробормотал, наверно,
по-армянски. Виктор испытал легкое удовлетворение от того, что смог
поразить Месропа, но сразу же пожалел об этом. Стоило ли говорить о своем
знакомстве с доктором, ведь Мальстрем был в некотором роде и его
работодателем. Может, до сих пор ждет гонца с дискетами... Ах ты, черт!
Озарение сверкнуло молнией.
- Детали можешь опустить, - скучно проговорил Виктор, - кстати, про
то, что дискеты отдал доктору, тоже не рассказывай.
- Молодец! - восхищенно проговорил Месроп. - Нет, какой молодец! Я
никогда в тебе не сомневался, но ты меня убил!
Он хотел еще что-то сказать, но тут Виктор поднял руку, призывая к
молчанию. Месроп осадил коня.
Деревья и кусты сужались, почти забивая узкую тропу. Далеко впереди,
сквозь редкие просветы, можно было разглядеть высокие старые стены.
Конь Виктора нетерпеливо топтался на месте, но Виктор не отпускал
поводья. Что-то беспокоило его; не то ветка качнулась неестественно, не то
сучок под копытами хрупнул слишком громко...
Богдан проехал немного вперед, вернулся.
- Вроде бы чисто... - начал он, но громкий шелест сверху насторожил
его.
Виктор поднял голову, одновременно сбрасывая с плеча ремень арбалета.
Месроп негромко выругался, а Богдан поднял коня на дыбы и выхватил меч,
пытаясь достать им до крупноячеистой сети, падающей на них. Зашевелилась
трава, палая листва под ногами вздыбилась, и со всех концов прогалины
натянулись толстые веревки, подняв такую же сеть снизу. Ноги коней
застряли в ячейках, а вылетевшие из-за кустов и стволов арканы опутали
всадников.
Хотя веревки и легли туго, Виктор нащупал обойму с найфами и потянул
лезвие за выступ. Узкая холодная полоска привычно легла между пальцами.
Подвигал кистью - для хорошего броска нет размаха, но метров с семи-восьми
он готов встретить любого.
Месроп кряхтел и ворочался, пытаясь освободить руки, но только больше
завяз в веревочных петлях.
- Что за дьявол, - сказал он, ворочая по сторонам головой. - Вчера я
здесь спокойно прошел...
- Это потому, что вчера отец-настоятель браги перебрал и забыл дозоры
назначить, - сообщил откуда-то из листвы веселый юношеский голос.
Ветви качнулись, и с дерева спрыгнул невысокий парень в длинной
холщовой рубахе. Подойдя к огромному клубку из людей и коней, он с
любопытством разглядывал пленников. Одно движение кисти - и найф войдет
ему в горло по самый упор. Но, стараясь не делать резких движений, Виктор
медленно повернул голову к парню и спросил:
- Вы всех так останавливаете?
Парень хмыкнул и засмеялся. Богдан задергал рукой, пошевелил мечом,
но Виктор цыкнул на него, и тот притих. А когда через несколько секунд из
кустов полезли такие же молодцы с копьями и взведенными арбалетами, Виктор
мысленно похвалил себя за осторожность.
Навалились дружно, и не успели пленники опомниться, как их освободили
от сетей и пут, а заодно и от оружия, крепко взяли по-двое, по-трое за
руки и повели. Месроп шел и чертыхался, а Виктор прислушиваясь к пыхтению
Богдана за спиной, старался не выронить заложенный между пальцами найф.
Вскоре их привели к стене. Тропинка шла вдоль рва, наполненного
водой. Виктор огляделся. Он узнал это место. Монастырские стены хоть и не
были видны из-за зелени, но с Котельнической хорошо просматривались темные
купола и кресты. Недавно он вел команду пластунов на тот берег, поближе к
Бастиону, и чуть не завяз в ржавом буреломе рухнувшего моста. Оттуда ему
открылся вид на монастырь, он даже заметил там какое-то движение. Но тогда
голова была занята другим, и он забыл об увиденном.
- Куда вы нас тащите? - сердито спросил Богдан.
- А куда надо, туда и тащим, - охотно ответил ему высокий парень с
длинной суковатой палкой. - Мы вас сюда не звали, а раз пришли, то теперь
держите ответ перед отцом-настоятелем, кто такие и куда путь держите.
- Отец-настоятель с похмелья строг, - добавил другой голос. Виктор не
разглядел говорящего. - Да только ежели вы не лихие люди, то вам стеснения
не будет никакого, а ежели лихие, то не взыщите.
"Или какая-то новая банда, - подумал Виктор, - или ученые выдвинули
свои форпосты на этот берег. Банда - это плохо, измываться будут. Если
успеют. Отцу-настоятелю, или как его там, - найф в дыхало, а там
посмотрим... Ученые? Нет, Месроп бы знал".
От больших деревянных ворот пахло свежей краской, и это успокоило
Виктора. Банда не стала бы красить ворота, решил он. Проходя через узкую
дверцу, как бы случайно качнулся и прижал одного из своих конвоиров к
доскам. Конвоир выпустил его плечо, заругался и принялся оттирать синее
пятно с рубахи. Виктор повеселел.
Впустив всех, дверцу захлопнули. Виктор обернулся и увидел огромные
стальные засовы на воротах и два здоровенных бревна, подпирающих створки.
"Осаду, что ли, собираются держать?" - удивился он.
Его, Месропа и Богдана подвели к небольшому помосту в центре двора.
Высокий парень куда-то убежал. Виктор огляделся.
Несколько юношей под руководством старика в черном мешковатом плаще с
капюшоном подметали двор, вздымая облака пыли. Старик брызгал с веничка
водой, пытаясь прибить пыль, но это у него выходило плохо. Человек
двадцать кидали дротики в связки соломы, подвешенные к цепи, натянутой меж
двух столбов. Виктора поразила ухоженность кустов и деревьев. Аккуратно
все обрезано - подстрижено, травы почти не видать. Судя по всему, здесь
люди поселились давно и собирались жить долго. Вопрос только, кто они?
Конвойные подтянулись, ребята с метлами заработали проворнее, а
человек, дремавший на деревянном насесте над воротами у большого
закопченного котла, двинул кочергой, и под котлом заиграло пламя.
С высокого крыльца спускался крупный широкоплечий человек в черном
длиннополом одеянии с островерхим капюшоном. Справа и слева шли молодые
парни, поддерживая его под руки. Виктора поразил большой, желтого металла
крест на груди и толстая желтая цепь, на которой он висел. Если это
золото, то каково шее? - подумал он и поднял глаза на лицо шествующего.
Лицо поразительно знакомое, правда, крест тогда был другой. Этот крест
цельный, а тот... Постой, да это же!..
Выпавший из пальцев найф слабо звякнул об каменную плиту под ногами.
Стоявший рядом парень набычился и уставил копье Виктору в живот.
Подошедший отец-настоятель обвел пленников рассеянным взглядом, тяжело
вздохнул, потом еще раз, внимательно посмотрел на Виктора и расплылся в
широченной улыбке.
- Воистину земные пути ведут недалеко! - зычно объявил он, простирая
руки к Виктору. - А ты убери рожно, - сказал он парню с копьем, и тот
поспешно отступил в сторону.
- Ты ли это, - спросил отец-настоятель, возлагая руки на плечи
Виктора, - или морок, нам во искушение явившийся?
- Да я это, я, - смеясь, ответил Виктор, - а ты, я вижу, пошел в
гору, Дьякон...



3

Солнце проходило сквозь разноцветные стекла небольших окон и
радужными пятнами ложилось на пол трапезной. Лампада у большой темной
доски еле высвечивала суровый лик с золотым нимбом.
Отец-настоятель, Виктор и Месроп сидели у края длинного стола с
лавками по обе стороны. Богдан повел коней в стойло, да там и остался, на
всякий случай.
Виктор осторожно отхлебывал из огромной деревянной чаши крепкую
духовитую брагу, а Месроп налег на отварную рыбу, густо приправленную
зеленью. Дьякон добродушно поглядывал на них, время от времени поглаживая
могучую, с сильной проседью, бороду.
- Не изменился ты за пять лет, - гудел отец-настоятель, - как был
вьюн, так и остался. Харчи плохие, что ли? Иди ко мне, молодых уму-разуму
поучишь, в тело войдешь. Да и ты, - обернулся он к Месропу, - вспомнил я
тебя, от волчар отбивали, совсем тебе тогда карачун выходил. Тоже худой, -
озабоченно поцокал языком.
Месроп вежливо улыбнулся в усы и потянулся за новым куском рыбы.
- Так ты теперь здесь вроде начальства? - спросил Виктор.
- Почему - "вроде"? - воздел брови Дьякон. - Между собой меня зови по
старому, но при молодых - смотри! Отец-настоятель я, и не вроде, а
воистину и до скончания века моего.
- Аминь! - тихо сказал Месроп и приветственно поднял чашу.
Дьякон сверкнул на него грозно очами, но тут же фыркнул, мотнул
головой и рассмеялся.
- Ладно вам, - почти просительно сказал он. - С молодыми без
строгости нельзя. Ну а я тут присматриваю за хозяйством, пока не сменят
меня, недостойного. Господи, тяжела ноша, ох, тяжела!
И он перекрестился на большую икону.
Чуть не поперхнувшись брагой, Виктор закашлялся, а потом в изумлении
уставился на него. Дьякон не играл и действительно полагал себя хранителем
или настоятелем монастыря. Раньше Виктор долго бы размышлял о том, как
прозвище определило судьбу, и что такие повороты не удивительны, а скорее
закономерны. Сейчас же он вдруг поймал себя на мысли, что Дьякон, он же
отец-настоятель, должен быть хорошо осведомлен о делах соседей на том
берегу. Он был рад встрече со старым знакомым. Тогда они неожиданно попали
в маленькую заварушку с кровопусканием, потом, кажется, договорились о
встрече и расстались почти на пять лет.
- Хорошие у тебя ребята, крепкие, - сказал Виктор. - Почему в дружину
не идут?
- Это к кому, к Сармату, что ли?! - насупился Дьякон. - У каждого
своя служба. Мы власти мирской не помеха, но и не подмога. Лихих людей
сами окорачиваем. Ежели помочь чем надо, Бог сподобит, поможем, а только
мы грехи людские здесь замаливаем и никакое воинство земное нас не
укрепит.
- По-моему, - вмешался в разговор Месроп, - это единственный
действующий монастырь.
- Ничего, - ответил отец-настоятель, - братья сейчас заново стены
Сергиева Посада кладут. Помаленьку отстроим.
- Давно вы тут? - спросил Виктор.
- Третий год пошел. Раньше отец Власий, мир его праху...
В трапезную вошел высокий парень, что встретил Виктора и Месропа в
засаде.
- Что тебе, отроче? - обернулся к нему Дьякон.
- За рыбой приплыли.
- А! Ну, пусть подождут. Ножи привезли?
- С полсотни будет.
- Мало! - взрыкнул Дьякон. - Ладно. Ступай с Богом, сейчас приду.
Парень вышел, а Виктор проводил его взглядом. Хороший боец получился
бы. Интересно, с кем они здесь мену ведут?
- Отдохнете, может? - спросил Дьякон. - Ежели не торопитесь. А то
оставайтесь на денек-другой...
Месроп положил вилку на стол, удовлетворенно вздохнул и сказал:
- Да, хорошо у вас тут, тихо, спокойно. Но мы спешим.
- Это куда же такая спешка? - хмыкнув, спросил Дьякон, глянул остро
на сотрапезников.
- На тот берег, - просто ответил Месроп. - Может, переправите? Я так
думаю, что моя лодочка пропала.
- Ага, так это твоя посудина к сваям была привязана? А я дозорным
выволочку учинил, проглядели, мол, стороннего человека! Лодке твоей
сгоряча днище пробили, ты уж извини.
Совершенно не огорчившись, Месроп заметил, что лодка - это пустяки,
знай он о строгих порядках в монастыре и окрест него, шел бы днем, а так
не хотел привлекать к себе лишнего внимания. На это отец-настоятель
небрежно махнул рукой и сказал, что порядки строги до тех пор, пока братия
не упьется браги сверх меры, а там не то что лодка, Левиафан может
принимать ванны... Ничего, добавил он, полегоньку строгость наведет, вот
только отцу Власию обещал жалеть монастырских да слабости не враз
изводить, но ужо скоро перестанут они беса тешить, постом и молитвами дурь
выбьет из старых, а молодые уже сами себя блюдут...
- Ежели вам на тот берег надо, - безо всякого перехода сказал он, -
так пошли со мной, скажу - перевезут.
И поднялся с места, а за ним встали Виктор и Месроп.
Выйдя из трапезной, отец-настоятель вдруг остановился и велел
немедленно идти на колокольню, дабы воочию увидеть прибывшего на днях из
Ростова чудо-звонаря. И они полезли на самый верх. Месроп при этом сопел,
отдувался и вполголоса изрыгал глухие проклятья.
Звонаря наверху не оказалось. Дьякон рассвирепел и сам потянулся к
веревкам. Колокол отозвался густым бархатистым раскатом. Люди во дворе
замерли, а двое побежали к колокольне.
Виктор сообразил, что стоит на открытой, ничем не защищенной площадке
и весьма высоко. Он инстинктивно прижался к столбу, всматриваясь
напряженно в воздух. Дьякон искоса посмотрел на него и заметил, что над
монастырем нечисти почти нет. Раньше пошаливала, да всю ее колокольным
звоном разогнали.
Недалеко отсюда виднелась насыпь, а на ней остовы вагонов. Вплотную к
старым путям подступал кустарник, несколько ржавых цистерн наполовину
утонули в зелени. Полтора месяца назад патруль набрел на такие же цистерны
в районе Павелецкой заставы. Виктор объезжал те края и поспел как раз к
тому моменту, когда молодые дружинники запалили под большой, в черных
потеках цистерной систему самоподогрева и ждали, что из этого выйдет.
Один из старых бойцов, сопровождавший маршала, надавал юнцам пинков и
перекрыл вентиль трубы, из которой весело хлестал огонь и струились
ручейки горящей смолы. Потом он рассказал, что когда-то работал на
строительстве дорог и такие вот емкости крепили на колесных моторах. А
однажды спьяну перегрели, клапан не сработал, и рвануло. Сам он чудом
уцелел, а от остальных и пепла не осталось.
Месроп с интересом рассматривал хитросплетения цепей и веревок,
идущих к языкам колоколов. Потянулся было к толстому канату, но Дьякон
легонько шлепнул его по руке.
Прибежал взъерошенный звонарь, и отец-настоятель тут же наложил на
него епитимью - три дня поста да тысячу раз с поклонами вокруг колокольни
обойти.
Звонарь явно не понял, в чем провинился, но прекословить не посмел.
Виктор посмотрел на реку и увидел, что на узкой полосе земли между
водой и стенами суетятся люди, перетаскивая на плот корзины.
- Пошли вниз, - сказал Дьякон, забыв о звонаре, - а то всю рыбу уже
погрузили.
- Рыбкой приторговываете? - спросил Виктор.
- Меняем помаленьку на всякий инструмент, - ответил Дьякон. - Во-он с
ними меняем. - И ткнул пальцем влево.
Мельком глянув в ту сторону, Виктор увидел на другом берегу то, что
ожидал увидеть, - высокую черную пирамиду Бастиона.
Дьякон тем временем рассказывал, как его, раненого, истекающего
кровью, чудом уползшего из западни, подобрал отец Власий, выходил да на
путь истинный наставил, и пока он два месяца лежал пластом, читая труды
отцов Церкви, открылась ему в тех трудах премудрость великая, и хотя
только за краешек истины ухватился он, грешный, но и того хватило, чтобы
новую жизнь начать...
Слушая его вполуха, Виктор сочувственно кивал головой, хмыкал
уместно, а сам не мог оторвать глаз от мрачного треугольника Бастиона.
Густой выдался денек. Неожиданные встречи - Месроп, Дьякон... Кто
следующий для полного набора? И еще выяснилось, что ученые не сидят
затворниками в Бастионе, пытаясь время от времени вывезти свое добро.
Разведка плоты проглядела. Головы пообрываю, одну за другой, ротозеи!
Может статься, телеги со ржавой рухлядью для отвода глаз оттягивали на
себя магов и патрули, а самые ценные приборы, на которые маги
облизывались, давно уплыли по течению.
- Да ты меня не слушаешь, - горестно покачал головой Дьякон. -
Молодой, глупый. Жалко тебя. И Сармата жалко, и всех вас, сирот,
безотцовщину.
- Это в каком смысле? - спросил Месроп.
- Не знаете вы Отца Небесного, вот в каком! - громыхнул Дьякон. - И
Он вас оставил, прости, Господи, за дерзкие речи! Нечисть смутная кружит
вам головы, хмарь телесная и бестелесная очи мутит, а вы без поводыря во
тьме кромешной ползаете, аки черви во прахе. И пребудете во мраке до тех
пор, пока Дух православный не одолеет сонмище бесов, а уж тогда и Держава
возродится!
- Тебе лучше с Мартыном поговорить, - сказал Виктор. - Он насчет
Державы тоже складно говорит. И раз такое дело, что же ты не хочешь
Сармату помочь?
Дьякон всплеснул руками.
- Вот ведь глухарь какой! Неужели не понял, что Церковь у власти
мирской больше в потаковниках ходить не будет! И на ребят моих не
посматривай, хоть и люблю тебя, как сына, но будешь в дружину соблазнять -
запру тебя, на хлеб-воду посажу!
- Не надо меня на хлеб-воду, - засмеялся Виктор, - у меня таких
парней четыре тысячи, один другого крепче.
- Вот и славно! - обрадовался отец-настоятель. - Завтра мне десяток
ребят пришли. Дровишек надо напилить, а рук не хватает.
- Пришлю. Только вы их сетями не отлавливайте, они этого не любят.
В разговор вмешался Месроп и спросил, как бы все же им переправиться
на ту сторону. Дьякон сказал, что без его благословения мены не будет,
плот никуда не денется, на нем и поплывут.
Они спустились с колокольни и пошли вдоль стены. По дороге
отец-настоятель полюбопытствовал, не напрасно ли Виктор его обнадежил
людьми и в каком он чине-звании, раз под ним ходят тысячи. На это Виктор
нехотя ответил, что он в некотором роде распорядитель живой силы
Правителя, а как его называть-именовать - без разницы. Конечно без
разницы, добавил Месроп, но на маршала он тоже отзывается. Дьякон хмыкнул
и спросил, в каком чине сам Месроп, на что тот неопределенно пошевелил
пальцами и высказался в том смысле, что до чинов у него еще нос не дорос.
И с этими словами потрогал свою носяру.
- Ну-ну, - пробурчал отец-настоятель, а потом сказал Виктору:
- Дай мне толкового мужика, пусть ребят натаскает, ратному делу
научит. Сетями, конечно, складно, однако неровен час, какие душегубы
нагрянут!
- Непременно пришлю наставника, - пообещал Виктор. - И людей
побольше.
- А-а, - хитро улыбнулся Дьякон, - гарнизон хочешь поставить. Ладно,
сотню ратников приму, жилье отведем, кормить-поить, конечно... Только чтоб
без озорства. Баб начнут водить - пороть буду, не глядя на чин. И ребят
моих пусть учат, да не сманивают. А ежели кто из твоих захочет Богу
послужить, в том ему помехи не чинить. По рукам?
- По рукам! - Виктор со смехом хлопнул по огромной пятерне Дьякона.
Не пустая вышла прогулка. Такой форпост напротив Бастиона - находка!
Сюда не сто, а полтысячи дружинников можно разместить. Монастырские,
конечно, потеснятся, но ведь и для их блага! А если наладить плоты и
лодки, можно на том берегу хороший плацдарм захватить. Но захочет ли
Сармат брать Бастион измором?
- Да, - вдруг встрепенулся Дьякон, останавливаясь у маленькой кованой
дверцы в стене, - и чтоб ведьмаков здесь ноги не было! Смолы у нас на всех
хватит.
- Чем это вам маги досадили? - заинтересовался Месроп.
- А ничем! Их дело - дьяволу служить, а мое - Богу. Нет нам места
одного.
- Постой, - с досадой сказал Виктор, - какому дьяволу, они вообще ни
во что не верят!
- Истинно, ни во что не верят, - согласился Дьякон. - Вот я и говорю
- сатанинское отродье, прости, Господи, за поминание врага. А смолы у нас
много!
- Да что ты заладил со своей смолой! Их ничто не берет. Они дружине
очень помогают.
- Нашли помощничков! Ничто не берет, говоришь? Смолы-то горяченькой
они не любят.
- Не знаю, - пожал плечами Виктор. - Сказок много всяких.
- Может, и сказки. Их и без смолы Дева-воительница душит и режет.
Виктор поморщился. В последний месяц ходили по казармам слухи о некой
Деве-воительнице, безжалостно истребляющей магов. Но от безделья и
праздности и не такое придумают. Насчет партизанских отрядов амазонок
никто из разведчиков не сообщал. Правда, был недавно случай. Виктор с
небольшим отрядом осматривал засеки под Люберцами. На околице деревеньки
их встретила хлебом и солью девушка. Так, пигалица, лет шестнадцати. Пока
Виктор с коня слезал да поводья хранителю отдавал, она глазами позыркала,
да вдруг из-под передничка арбалет небольшой выхватила и единственному
магу промеж глаз стрелу всадила. Юркнула сквозь дыру в плетне - только ее
и видели. Наконечник у стрелы серебряным почему-то оказался, а древко -
смоленым. О Деве-воительнице слухи тогда и пошли, может, с этой девушки и
сказка родилась.
Между тем Дьякон открыл дверцу, прошел узкой прохладной щелью, и
Виктор с Месропом, следовавшие за ним, вышли на песчаную косу.
У плота трое монастырских парней оживленно переговаривались с двумя
девушками в зеленых брезентовых комбинезонах. Завидев отца-настоятеля,
парни замолчали и один за другим нырнули в проход.
Одна из девушек засмеялась, но вторая ткнула кулаком ей в бок.
- Взяли рыбку? - ласково спросил Дьякон.
Смешливая девушка кивнула.
- Вот и хорошо, - так же ласково продолжил Дьякон. - Значит, с собой
еще вот их возьмете, на тот берег надо. Мои друзья оба. А начальству
своему скажете так: еще раз особ женска полу пришлют, - без рыбы сидеть им
аж до морковкина заговенья. Ясно излагаю? - гаркнул он неожиданно.
Смешливая чуть не выронила шест. Месроп подмигнул девушкам.
- Так когда вас ждать? - спросил Дьякон.
- Сегодня и вернемся, - сказал Виктор, - засветло.
- Ладно, - кивнул Дьякон, - за коней не беспокойтесь, и паренька
вашего не обидим.
И пошел обратно, широко размахивая полами длинного одеяния. У дверцы
остановился, перекрестил грудь и нырнул в узкий проем.



4

Девушка подняла шест с пестрым лоскутом на конце и помахала им.
Немного погодя плот мягко сошел с места. Виктор заметил натянувшийся трос,
идущий к тому берегу, и перестал озираться в поисках весел.
- Далеко путь держите? - спросила смешливая девушка.
- Там видно будет, - усмехнулся в бороду Месроп.
- А обратно как? За рыбой только послезавтра...
- На месте разберемся, - ответил Месроп.
Вторая девушка внимательно посмотрела на него, потом что-то зашептала
на ухо смешливой. Та вздела брови и перевела взор на Месропа и Виктора.
- Так вы к нам? Что же сразу не сказали?
- К кому это - к вам? - поинтересовался Виктор.
- Да бросьте ветер гнать, - махнула рукой смешливая, - секреты
развели! - и сердито замолчала.
Виктору понравилось, как она сердится. Насупленные брови на круглом
лице делали ее похожей на обиженного котенка. Симпатичные девушки у
ученых, наверно, тоже по уши в науке и просто с ними не поговоришь.
- А скажите, - вкрадчиво начал Виктор, - это правда, что от науки
глисты особые заводятся и дети в крапинку рождаются?
- Сам ты в крапинку! - фыркнула смешливая.
Плот шел медленно. Выяснилось, что смешливую зовут Светланой, но
можно и Светой, а вторую только Марией. Между веселой болтовней Виктор
вставил пару вопросов о том, чем они заняты в Бастионе, но Света вообще не
обратила внимания на хитрый вопрос, а Мария пожала плечами и сказала, что
долго рассказывать. Предложил встретиться на ближайшем гулянии, обе
погрустнели, но вразумительно ничего не ответили. Месроп в разговор не
вмешивался, время от времени отечески добродушно похмыкивая.
У берега Света и Мария замолчали. Трос уходил в кусты, а когда плот
уперся в пологий берег, из кустов вышли несколько мужчин и взялись за
большие корзины. Один из них, с белым шрамом над бровью, смерил взглядом
Виктора и Месропа и осведомился у Марии:
- А это что за рыбы?
Мария пожала плечами.
- Настоятель просил перевезти.
- Да? Ну пусть себе идут. - И спрашивающий повернулся к ним спиной.
Света раскрыла было рот, но посмотрела на Марию, на Месропа,
рассеянно поглядывавшего по сторонам, на Виктора, равнодушно провожавшего
взглядом мокрые корзины, и смолчала.
Когда мужики с корзинами скрылись в кустах, Месроп тихо сказал Свете:
- Вы нас проведете к себе без шума, ладно.
- Я... не знаю.
Взгляд Марии неожиданно стал жестким.
- В чем дело? - спросила она.
- У нас должна быть сегодня встреча, - прошептал Месроп.
Мария посмотрела в сторону кустов, потерла пальцем висок и медленно
пошла вдоль берега. Света догнала ее. Месроп приглашающе махнул рукой
Виктору и заторопился следом за ними.
Виктор брел по песку и размышлял о причинах осторожности Месропа.
Наверно, их миссия была достаточно деликатна и не для посторонних ушей и
глаз. Может, в Бастионе тоже свои расклады. Следовало прихватить с собой
Богдана и коней, но если начнутся неприятности, на конях через разлом не
уйти, а Богдан и так слишком много увидел. Надо будет его оставить в
монастыре, пусть встречает гарнизон. Назначу квартирьером...
Вода доплескивала почти до ног. Следы идущих впереди Месропа и
девушек быстро размывались, таяли. Внезапно Виктору показалось, что песок
под ним расползается и его тянет в вязкую топь. Невольно он сделал
несколько шагов в сторону. Его движение осталось незамеченным, потому что
Мария как раз в это время свернула к кустам. Продравшись сквозь них, они
вышли на тропинку.
Тропа заворачивала от берега, и громада Бастиона осталась слева,
потом они попали на узкую просеку, и после нескольких поворотов Бастион
замаячил перед ними сквозь густые кроны.
Догнав Свету, Виктор попытался ее разговорить, но та с досадой
отмахнулась, а потом, через несколько шагов, негромко, так, чтобы не
услышала Мария, спросила, правда ли, что их собираются отсюда изгнать.
Виктор сделал большие глаза, но втуне, она на него не смотрела и не
заметила его гримасы. На вопрос, кто же собирается ее гнать, не ответила.
Виктор осторожно взял ее за локоть и стал негромко втолковывать, что
сейчас-то времена не смутные, в городе порядок, безобразий почти нет, и
если кто ее обидит, то будет иметь дело с ним... Света опустила голову и
улыбнулась.



5

К самому Бастиону они пробирались по деревянному настилу, уложенному
на каменистую осыпь. Виктор заметил, что камни правильной прямоугольной
формы, словно плиты рассыпавшегося дома. А потом он поднял глаза и на миг
даже замер, пытаясь оценить высоту темного, уходящего вверх сооружения.
Из глубины памяти выплыло другое здание, почти такое же, только по
краям были какие-то башенки, и вроде не такой пирамидой сходилось оно в
выси, а кончалось острым навершием, да и вода была не у самых стен. И еще
поразили его тогда ряды оконных дыр, с уцелевшими кое-где переплетами, с
осколками стекол. Но это было очень давно или во сне.
Вблизи Бастион не казался грозным монолитом. Внизу наращивали
бетонные ребра и пояса, и рельсовые стяжки выпирали ржавыми полосами -
руина, хорошо сохранившаяся, подлатанная, но руина.
- Бастион! - невольно сказал Виктор, не то удивляясь, не то смеясь.
- Что? - не поняла Света.
Виктор замялся, а потом объяснил, что издалека Бастион похож на
крепость, а вблизи - на многоэтажный курятник. Света засмеялась и сказала,
что она впервые слышит, чтобы это строение называли Бастионом. Кто из
обитателей зовет его Домом, кто-то Берлогой, а есть, действительно,
некоторые, которые иначе, чем курятником, и не зовут. А до оползня,
говорят, это было красивое здание. Она видела снимки, но ей не
понравилось. Натыкано много лишнего.
Настил пошел впритык к стене. Виктор сперва решил, что бетон и
проглядывающая местами кирпичная кладка почернели от старости, но,
случайно коснувшись стены, хмыкнул от удивления.
Стало ясно, откуда исходит странный и не очень приятный запах. Чтобы
убедиться в своей догадке, как бы случайно мазнул пальцем по стене. Так и
есть! Все вымазано густым слоем смолы. Это что же, ученые надеются за
просмоленной стеной отсидеться, если миром дело не решат? Когда маги
ударят холодным огнем, что стены смолой мазать, что свою задницу - все
одно. Возможно, задницу полезнее.
Свернули за угол и догнали мужчин с корзинами рыбы. Тащили корзины по
двое, держа за плетеные ручки, а последний нес небольшую корзину на плече.
Откуда-то сбоку возник тот, что подходил к ним у плота, спросил что-то у
Марии, та пожала плечами и, не останавливаясь, отодвинула его в сторону.
Месроп виновато развел руками и последовал за ней. Виктор и Света, проходя
мимо, услышали, как мужчина, покачав головой, громко сказал: "полный
развал". Потом он исчез за бетонной плитой. Месроп замедлил шаги, а когда
Виктор подошел к нему, взял его за рукав и дождался, пока Света пройдет
вперед.
- Никто не знает, что ты здесь, - шепнул Месроп. - И не надо. Мы
поговорим с одним или двумя... э-э...
- Умными людьми?
- Скажем так. Все они сейчас немного взвинчены, измотала
неопределенность последних месяцев. Так что пусть никто не знает, кто ты.
- Я так полагаю, что среди умных людей встречу и доктора Мальстрема?
- кротко спросил Виктор.
Месроп осклабился:
- Умен черт!
Последний носильщик снял с плеча корзину и прислонил к стене. "Рыба
смолой завоняет", - успел подумать Виктор. Носильщик выпрямился, держа в
руке изогнутую палку. Края ее блеснули металлом. Медленный, даже ленивый
взмах руки - и палка, вертясь, полетела в их сторону. На глазах палка
вдруг распалась на несколько таких же изогнутых полосок - и вся стая
вертелок пошла на них. Виктор изо всех сил оттолкнул в сторону Месропа, и
тот кувыркнулся с настила прямо на осыпь. Сам он упал вбок, и вовремя -
бумеранги разрезали воздух над ними и почти сразу же развернулись назад.
Несколько полос упало, не долетев до хозяина, а часть веером разошлась в
стороны, и Виктор увидел, как одна вертелка на излете коснулась плеча
Светы. Девушка упала.
Все это произошло в полном безмолвии. Носильщики медленно тащили свои
корзины, Мария их обогнала и скрылась из вида. А тот, что напал на них,
нагнулся и поднял еще одну изогнутую палку.
Но Виктор уже стоял на ногах, и, хотя до злодея было метров десять,
он не мог тратить время на рывок вперед. Пальцы легли на обоймы с найфами,
а дальше все заняло меньше секунды - издалека могло показаться, что Виктор
бросает невидимый мяч.
Убийца замахнулся, но бумеранг выпал из руки: восемь лезвий торчало у
него в груди, горле и только два воткнулись в ногу и пах.
Виктор бросился к Свете и перевернул ее на спину. Глаза ее
остекленели, а рот исказила судорога. Хотя бумеранг лишь задел ее за
плечо, она была мертва. Подошел, прихрамывая, Месроп и осторожно подобрал
изогнутую пластину с врезанной в край бритвенной остроты металлической
полосой. Понюхал ее и указал Виктору на белесый налет вдоль лезвия.
- Яд! - коротко сказал Месроп.
Виктор молча смотрел на лежавшую на камнях девушку. Жалко. Ни за что
пропала. Он видел много смертей, но эта была самая нелепая.
- Так ты говоришь, - обернулся он к Месропу, - никто не знает, кто я?



6

Изнутри Бастион казался неким подобием Хором на Котельнической -
такие же высокие потолки, толстые колонны и скользкий вытертый мрамор. В
слабо освещенном вестибюле Виктор разглядел штабели мешков. Втискиваясь в
узкий проход вслед за Месропом, он холодно усмехнулся - из прорех сыпался
песок. Шесть или семь дружинников здесь наведут такой тарарам, что песок
посыплется из защитников. За такой хлипкой стеной свои приборчики не
сохранишь в целости. Но, выбравшись из тесного извилистого лаза он
перестал усмехаться. Из прорези в стальном щите прямо на него уставились
четыре ствола. После некоторой заминки он вспомнил - крупнокалиберные
пулеметы. Серьезные приборы. Неприятный сюрприз.
Он мог и раньше догадаться, что свечение в окнах Бастиона, о котором
докладывали разведчики, - это не только факелы, а если здесь есть
электричество, если работают приборы, стало быть, не вся сложная техника
развалилась и отказала, и значит, оружие старое у них тоже имеется. Может,
блефуют? - мелькнула короткая мысль, но тут же и ушла - нет смысла.
Из-за щита вышел человек в зеленом комбинезоне, за ним показалась
Мария. Строго глянув на Месропа, она спросила:
- Итак, в чем дело?
Не отвечая, Месроп обратился к мужчине:
- Вызовите кого-нибудь из охраны.
- Я - охрана, - сообщил мужчина, - что дальше?
- Куда уж дальше, - сердито сказал Месроп, - пока вы тут
отсиживаетесь за дурацкими вашими мешками, прямо у входа спокойно
убивают...
- Кто... Кого убивают? - вскинулась Мария, замерла, схватилась за
щеки и, сорвавшись с места, исчезла в проходе.
- Стой, куда?! - ринулся было за ней мужчина, но тут же вернулся,
вытянул из-за пазухи длинноствольный пистолет с рукояткой посередине и
коротко приказал:
- Лицом к стене, руки на затылок!
Виктор мысленно одобрил первое верное действие стража. Хотя и
запоздавшее - будь они с Месропом лазутчиками, давно бы лежал он в своем
зеленом комбинезоне, как ежик, ощетиненный лезвиями. Тут Виктор вспомнил,
что оставил найфы в теле убийцы и сейчас практически безоружен, если не
считать пары заплечных лезвий.
Верхняя часть щита откинулась, и Виктор покачал головой. Он
недооценил надежность охраны. Из-за щита вышло несколько человек, к тому
же открылась почти невидимая из-за слабого освещения площадка у потолка,
откуда вниз были нацелены еще два ствола. Вот они бы и встретили
нападающих в вестибюле, перед баррикадой, сообразил Виктор. Нелегкая
задачка для тех, кто будет штурмовать в лоб.
Их не очень умело обыскали и, не обнаружив у Виктора заплечных
лезвий, провели в небольшую комнату. Там Месроп коротко рассказал, что
произошло у стен Бастиона. Двое, не дослушав, сорвались с мест и выскочили
из помещения, человек в зеленом комбинезоне успел крикнуть вслед -
"перекройте спуск!". Виктор покачал головой. Слабовато с дисциплиной.
В эти минуты он словно раздвоился: одна половина сознания искренне
переживает глупую смерть симпатичной девушки, с которой он только успел
познакомиться и с удовольствием продолжил бы знакомство, другая же
половина холодно оценивает ситуацию и пытается извлечь как можно больше
сведений об этом месте.
Вернулась Мария. Она взяла стражника за лямки комбинезона, притянула
его к себе и свистящим шепотом спросила, откуда взялся этот носильщик, кто
он такой, почему она впервые видит его, и когда, наконец, будет порядок.
Потом внезапно отпустила его, и стражник чуть не упал. Мария обвела всех
темным взглядом и вышла из комнаты.
- Ну, вот что, - негромко сказал Месроп, - немедленно проведите нас к
доктору Мальстрему.
Стражник молча кивнул и пошел к двери. Месроп и Виктор поднялись с
жестких деревянных скамеек, и только тут Виктор понял, что его смущало в
этой комнате. Свет шел с потолка, из круглого матового плафона, неяркий,
временами мигающий свет. Все-таки электричество. Наверно, и старое оружие
действует. Большая кровь будет, если Сармат пойдет на Бастион.
Они прошли мимо толстых пузатых колонн, обогнули ржавые трубы
строительных лесов, теряющихся в вышине большого темного зала. Миновав
частокол бетонных столбов, подпирающих потолок, вышли к узкому простенку с
двумя рядами двустворчатых дверей без ручек. Стражник нажал на кнопку,
одиноко торчавшую в стене, двери, что были посередине, с негромким
урчанием разошлись в стороны. "Лифт", - догадался Виктор, увидев небольшую
кабину, обшитую древним потрескавшимся пластиком.
Они вошли в кабину, и стражник, пробормотав что-то насчет почетных
гостей, осторожно нажал на одну из кнопок.
Кабина с шелестом пошла вверх и через несколько секунд остановилась.
- А дальше я и сам знаю, - сказал Месроп и шагнул из кабины. - По
коридору направо третья дверь.
Стражник кивнул и почесал задумчиво бровь. Створки захлопнулись.



7

- Господи, как обидно и нелепо, как нелепо! - доктор Мальстрем ходил
по большому кабинету, сжимая и разжимая кулаки.
Виктор сидел в глубоком кресле у окна и, не обращая внимания на его
перемещения, теребил плотную тяжелую штору. Как бы случайно отогнул -
вместо окна глухая стена. Замуровали.
Наконец, доктор вернулся за свой стол.
- Надеюсь, - сказал он, - эта смерть не будет дурным
предзнаменованием для наших переговоров.
Месроп кашлянул.
- Ладно, - поднял свой палец доктор, - не будем играть в политику.
Ситуация трагична, времени нет совсем. Причем, возможно, буквально.
Поэтому оставим деликатные телодвижения, - короткий взгляд в сторону
Месропа, - и сразу перейдем к делу. Если мы располагаем хотя бы часом или
двумя...
Он замолчал, вопросительно глядя на Виктора.
- Располагаем, - протянул Виктор.
- Отлично. Тогда я оповещу всех заинтересованных лиц и надеюсь
собрать их за полчаса. А пока давайте просто побеседуем.
- Давайт-те, - эхом отозвался Месроп.
Доктор слабо улыбнулся. За прошедшие годы он сильно изменился, волос
почти не осталось, морщины вокруг глаз, а сами глаза совершенно выцвели. И
как-то сгорбился, усох, что ли?
- Мы расстались при довольно-таки странных обстоятельствах, - начал
доктор. - Упаси боже, я не намекаю ни на какие взаимные обязательства.
Какие могут быть сейчас обязательства!
А вот это он неправ, подумал Виктор, как раз на взаимных
обязательствах все и держится. Но не ему напоминать доктору об этом.
Все-таки свою миссию он не довел до конца. Вернее, довел, но совершенно в
другом смысле.
- Я рад, что мы встретились, - продолжал между тем доктор. - В конце
концов, только мы с вами и остались. - Он замолчал, откинулся на спинку
кресла и на миг закрыл глаза. - Да, только мы. Я не знаю, жив ли Саркис и
где он. Боюсь, этого никто не знает. Была еще девушка...
- Она пропала, - коротко сказал Виктор.
- Да-а, - протянул доктор, - значит, только мы двое. Странное было
мероприятие, этот наш детский поход. Кстати, спасибо, что тогда в Москве
вы мне напомнили про картотеку Евгения Николаевича. Мы ее раскопали.
Удивительное дело, такой массив совершенно разрозненных фактов, и вдруг...
Он пожевал губами, вздохнул и обратился к Виктору.
- У вас, я знаю, все в порядке. Вы главный военачальник у правителя
Сармата. Да, а он все еще именуется правителем, или уже подобрали красивый
титул?
- Не знаю, о каком правителе идет речь, - ответил Виктор. - Сармат -
руководитель дружины самообороны, и все! А я - его заместитель по боевой
части. И все!
- Дипломат! - улыбнулся доктор. - Все мы сейчас дипломаты. Ну и
пусть. Лишь бы мухи не кусали.
- Какие мухи? - не понял Виктор.
- Такая поговорка, - пояснил доктор.
- Где ты мух видел? - вмешался в разговор Месроп. - Мухи что, тоже
дипломатия? Время-то идет!
- Ты полагаешь? - вздел бровь доктор. - Ну, если так, тогда я сразу
прошу не считать нас врагами. Мы никому не враги, никому.
- Я знаю, - после некоторого молчания сказал Виктор. - Но я здесь сам
по себе, никто мне не поручал вести переговоров.
- Какие переговоры! - страдальчески изогнул губы доктор. - Поверьте,
это неудачная шутка. Какие могут быть у нас переговоры?! Они возможны
между равными, а сейчас...
Виктор насторожился. Если это западня, то первый заплечный найф -
доктору.
- Переговоры! - горько повторил доктор. - Ничего подобного. Мы просто
полагаемся на ваше великодушие и рассчитываем, что на завтрашнем Сборе вы
не будете настаивать на немедленном штурме. Мы не собираемся ни с кем
воевать, ни от кого обороняться. Пусть нам позволят спокойно уйти. Все,
что находится здесь, - он широким жестом обвел стены, - здесь и останется.
Владейте!
То, что доктор Мальстрем знал о Сборе, Виктора не удивило. Его
поразила готовность ученых без боя оставить Бастион со всеми потрохами.
Нет ли здесь подвоха? Старое оружие! Вот займут они Бастион, введут
дружину, а где-то внизу, в каком-нибудь подвале, взрывчатки тонн десять
или больше и часовой механизм тикает. Правда, когда маги сюда войдут,
всякая хитрая техника быстро выйдет из строя, но чтоб на воздух все
поднять, много времени и большой хитрости не требуется.
Он не знал, что сказать доктору Мальстрему, и молча изучал свои
ногти.
- Ваше молчание, - мягко сказал доктор, - обнадеживает. Вы не
отвергли мое предложение. Не все коллеги со мной согласны, но я надеюсь
убедить их в моей правоте. Рассчитываю на ваше содействие.
Подняв голову, Виктор столкнулся со взглядом доктора, и такое
отчаяние вдруг прочитал в его глазах, что ему стало не по себе. Доктор
молча опустил веки и негромко сказал:
- В конце концов, я просто обязан спасти людей. Плевать на все эти
железки, плевать на тех, кто ищет власти, плевать на всю чертовщину и
чудеса вместе взятые! Я должен спасти эти мозги, чего бы мне это ни
стоило.
- Насколько я знаю, - заговорил Месроп, - магам нужны только приборы,
оборудование.
- Пока им нужны только приборы, - перебил доктор, - а потом им
потребуются люди. Они не против науки, не против знаний, наоборот. Просто
они хотят держать науку под своим контролем.
- Наука под контролем - не наука.
- Ты это им скажи! - пожал плечами доктор.
Из небольшой коробки на столе у доктора послышался негромкий треск.
Доктор ткнул в нее пальцем, сказал "занят" и развернулся с креслом к
Виктору.
- Может, я сейчас говорю глупость, но что, если пригласить к нам
ваших коллег и поговорить с ними. Понимаю, Сармат вряд ли сюда придет, но
советники...
- Советники? - покачал головой Виктор. - Не знаю...
Хитрит доктор. Какие еще советники ему понадобились. Он уже здесь.
Мартын, судя по всему, давно с ними общается. Николая позвать? Вот
смеху-то! Николай везде измену ищет, радости для него будет по самое
темечко. Странное предложение.
- Когда же теперь звать, - спросил он доктора, - да и кого? Николая,
разве что?
Доктор никак не отреагировал, но Месроп вдруг оживился.
- Постой, - сказал он, - это какой Николай? Боров, что ли? Ты же его
убивал долго. Неужели помирились?
- Да как тебе сказать, - замялся Виктор.
"В самом деле, - задумался он, - с Боровом не мирились, но и врагами
перестали быть как-то незаметно, плавно..."



8

Пять лет назад трагичное возвращение из Будапешта завершилось
скандальным финалом. Виктор вспомнил, как душил Борова, а его оттаскивали
в сторону, висли на руках, Боров постно закатывал глаза и бочком-бочком
продвигался к двери, а Мартын пытался что-то втолковать, но после того,
как Виктор случайно задел его по носу, обиделся и велел окатить буяна
холодной водой. Принесли ведро, Виктор, рассвирепев не на шутку, пнул
водоношу ногами в живот и тот полетел прямо на Мартына, окатив его штаны
ледяной водой. Тут уже Мартын озверел и велел связать Виктору руки. Боров
исчез.
Вскоре Виктор немного успокоился и сам поразился своей вспышке.
Вместо того, чтобы устраивать истерики, надо было просто подойти к Борову
и, дружески пожимая руку, свободной взять за кадык или, еще лучше,
аккуратно вставить ему лезвие в ливер.
Эти мысли неотвязно вертелись в голове. Он рассказывал о приключениях
в Будапеште, и никак не мог избавиться от навязчивого образа - Боров с
найфом в кадыке. К вечеру у него вдруг начался жар, и он слег.
Двое суток тогда провалялся без памяти. Потихоньку стал приходить в
себя, и поначалу даже не удивился, обнаружив у своего изголовья Борова,
заботливо поправляющего подушку.
Отложив расправу с врагом до выздоровления, он вынужден был
примириться с такой сиделкой. Боров же, хлопоча у больного, между делом
как-то заметил, что сам вызвался выходить его в залог собственной шкуры, и
если, не приведи господь, Виктор загнется, то с него личную шкуру снимут.
Сармат и снимет.
А когда Виктор немного окреп и еле ворочавшимся языком стал поносить
Борова, то Боров уселся прямо на дерюгу перед кроватью и повел долгий
разговор.
Виктор и сам не понял, когда стал прислушиваться к доводам, как
задумался над делами прошлых дней, ну, и слово за слово втянулся в беседу.
И сейчас перед глазами встало корявое лицо, неопрятные седые космы и
тусклые глаза, смотревшие вбок. Послушать его, так во всем был Виктор
неправ. И детей воры похищали с самыми благими намерениями. "Ведь у кого
брали-то, - жарко шептал Боров, - у голытьбы и рвани всякой, они себя
прокормить не могли, на подачках держались, а плодили такую же рвань и
нищету". Ну, а он, Боров, естественно, выходил истинным благодетелем,
потому что дитя пристраивалось в надежные хорошие руки, вот тебе крест,
только здоровым состоятельным родителям, посредники надежные, да и
ребеночка приобрести могла не всякая семья. Он лично знал двух пацанов,
которые выбились в большие люди благодаря приемным, так сказать,
родителям. А то подохли бы или ковырялись в навозе...
Откровенное бесстыдство Борова и его нахрапистый монолог привели
Виктора в легкое оцепенение. Он лежал в полудреме, а тот все гудел и гудел
под ухом. Вспомнил и о том, как защищал Виктора от обидчиков в банде, а
когда Виктор спросил, почему тогда велел привязать его на крыше, Боров аж
взвился и, выслушав небрежное пояснение, вскричал, что только сейчас
понял, куда исчезли Тит и Бурчага. А насчет того, что велел привязать, так
это чушь собачья! Ничего он про это не знал, ну пусть вот Виктор посмотрит
ему в глаза и плюнет в них, если он слышал от него приказ! Да и потом,
вскочил тогда с места Боров и забегал по каморке, когда Виктор и те двое
исчезли, его вообще в Москве не было, денька на три отлучился, кхе-кхе,
товар сбыть, дело деликатное... А с Виктором, наверно, счеты Бурчага
сводил, сволочь большая, не забыл, наверно, как Виктор ему большой палец
прокусил!
Целую неделю Виктору приходилось слушать пространные речения о том,
что да, приходилось ему обретаться среди негодяев, но попадались
порядочные люди, которых обстоятельства толкнули на дела неправедные, и
что он, Боров, общаясь с негодяями, сам замарался и на старости лет стал
сущим разбойником, хотя, случайно, помог ему избавиться от дубасовцев... И
вообще, грех Виктору жаловаться, не пройди он тогда в банде хорошую школу
выживания, вряд ли уцелел после стольких передряг. В том, что из мелкого
пацана вырос такой державный хлопец, есть заслуга и его, Борова.
Сработала ли грубая лесть, а может, просто убедительные интонации,
но, когда Виктор встал на ноги, мысли об истреблении Борова куда-то
отошли. Узнав, что его недруг учинил большой шорох, помог Сармату разорить
все притоны в Саратове и окрестностях, а главное, навел в дружине железный
порядок, Виктор стал звать его Николаем, а прошлое стерлось, смазалось.
- Не придет сюда Николай, - сказал, наконец, Виктор, - и хорошо, что
не придет.
Месроп вопросительно посмотрел на него, но Виктор молчал. Не говорить
же здесь о том, что Николай ведает внутренней безопасностью, и если
узнает, что мимо Сармата идет какая-то возня, то начнет ворошить все
осиные гнезда, до которых дотянется. И ему, Виктору, совершенно не
улыбается, если на очередном Сборе Николай вдруг встанет и ласковым
голосочком начнет выкладывать всем присутствующим о том, кто с кем
встречался и о чем говорил. Сармату все можно объяснить, но лучше это
делать самому и первым. Правитель - мужик горячий. Иногда подолгу тянет да
взвешивает, а порой сначала рубанет, а потом только смотрит - кого и куда.
Стареет, что ли?
- Ну, не придет так не придет, - развел руками доктор Мальстрем. -
Тогда мы через полчасика и продолжим. Я поговорю предварительно кое с кем,
у нас тут свои сложности. А вы можете отдохнуть, поесть. Или прогуляйтесь
по зданию.
- Мы лучше походим, посмотрим, - сказал Месроп. - Может, на смотровую
площадку поднимемся. Благо, лифт работает.
- Лифт? - Доктор Мальстрем посмотрел куда-то в сторону, потом слабо
улыбнулся. - Лифт - это наша маленькая показуха. Когда мне сообщили, что
на плоту еще двое, я велел проводить ко мне на лифте и его специально
включили. Топлива для генераторов хватает, но тросы проржавели, лучше не
рисковать.
Виктор сделал в памяти еще одну зарубку. Значит, отсюда ведется
наблюдение. Хорошая подзорная труба или даже уцелевший бинокль - давняя
мечта. Пусть ученые потрясут свое добро, в конце концов, должны они его
ублажать или нет?
- Оптика у вас хорошая? - небрежно спросил он.
- Не жалуемся, - ответил доктор.
- Да, если машины работают...
- У нас все работает, - перебил его доктор, извинился и сказал, что
должен бежать, а на просьбу Месропа дать провожатого, кивнул и вышел из
кабинета.
Минут пять они ждали, придет ли кто за ними, но, так и не дождавшись,
покинули комнату.
- Я здесь не очень ориентируюсь, - сказал Месроп, - но кое-что помню.
Пошли на лестницу!
В конце коридора, за большой, темного дерева, дверью, обнаружилась
лестница. Широкая люминофорная полоса освещала ступени. Через несколько
пролетов Месроп запыхался, махнул рукой и сунулся было в дверь, но не
тут-то было.
- Заперто, - огорчился он.
Виктор пожал плечами. Удивительно, если бы она была нараспашку.
Месроп почесал затылок, потом хитро улыбнулся и, встав на цыпочки, пошарил
по косяку.
- Ха! - И торжествующе показал ключ. - Старые студенческие хитрости.
На этаже пусто, безлюдно. Откуда-то из-за стен доносился слабый гул,
пощелкивание. Виктор насторожился, а потом сообразил, что эти давно
забытые звуки издают работающие машины.
На дверях были таблички, но под стеклами в мелких трещинах невозможно
было разобрать, что на них написано. На некоторых дверях белой краской
намалеваны номера. Пару раз они заметили белый кружок, перечеркнутый
крестом. В одну из таких дверей, повинуясь внезапному наитию, и толкнулся
Виктор. Дверь была не заперта.
В темное помещение пробивались тонкие лучики света. Месроп пошел
вперед, натолкнулся на лязгнувший предмет и негромко выругался. Заскрипел
ставень, и они на миг зажмурились от яркого света.
Отсюда хорошо были видны быки моста с разношерстными пролетами,
крыши, выглядывавшие из зарослей на том берегу, и часть монастырской
стены.
Виктор долго смотрел на спокойное течение воды, на густые облака,
сгрудившиеся далеко на горизонте. Хороший отсюда вид, подумал он, а потом,
задев локтем холодный металл, осмотрелся и обнаружил, что рядом с ним у
оконного проема на массивной треноге стоит спаренная пулеметная установка.
Он цокнул языком и уважительно оглядел вороненый короб, провел рукой
по ребристым стволам и не смог удержаться от соблазна: влез на высокое
сиденье и повел стволами вправо-влево. Клавиша под скобой, очевидно,
включала прицельный экран, но Виктор не стал трогать систему управления.
Глядя вдоль стволов, он засек сектор обстрела. Он был уверен, что машинка
работает. Неважно, почему здесь техника держится - помогают ли вымазанные
дегтем стены или ученые чего придумали - одна такая машинка уложит сотню,
если, конечно, без ума на нее переть. А ведь и поперли бы, на лодках и
плотах, а отсюда, не вставая с вертящегося сиденья, всех спокойно и
утопили бы, как котят в кадке.
Месроп, искоса глянув на Виктора, припавшего к пулемету, усмехнулся,
и снова обратил взор на плававшую в зелени Москву.
- Сколько здесь таких штучек? - спросил Виктор, с неохотой слезая с
сиденья.
- Да я тут был всего ничего... - начал Месроп, но встретив
пристальный взгляд Виктора, хмыкнул. - Порядочно. Тут много чего есть.
Этажом выше, если не ошибаюсь - орудия, а на смотровой, кажется, лазер
стоит.
- Пошли на смотровую! - загорелся Виктор.
Боевые лазеры в деле он видел только в фильмах, да и то давно, когда
еще техника работала. Старый вояка Семен Афанасьевич рассказывал, что у
них было два славных лазера, но когда их пустили в ход во время очередной
осады, сработал только один, а второй даже не фыркнул. Впрочем, хватило и
одного: пожгли все осадные башни итильцев. С тех пор, правда, и второй не
работает, но об этом враг не знает.
Месроп немного поартачился, на смотровую ему лезть было неохота, но
потом смирился и, ворча, побрел к лестнице.
Минут через десять они вышли на темный этаж. Смотровая оказалась
большой комнатой с длинными, во всю стену окнами, прикрытыми ставнями, от
которых крепко несло смолой.
К толстой, с двумя вздутиями на концах, трубе тянулись шланги и
провода, турель, к которой была привинчена труба, грубо сварена из толстых
железных полос. С некоторым разочарованием Виктор оглядел устройство - оно
ничем не напоминало ему грозные конструкции, поблескивающие стеклом и
хромированным металлом, виденные в полузабытых фильмах. Но именно грубость
конструкции убедила его, что это тоже - действует!
Не прикасаясь ни к чему, он обошел турель. Сбоку к трубе двумя
стальными хомутами притянута труба поменьше. Виктор насупил брови.
- Ты гляди, - потыкал пальцем в устройство Месроп, - они телескоп
приспособили.
Для Виктора этих слов было достаточно. Оптика! Он нагнулся к
телескопу и уперся в мягкую пластиковую насадку, выпиравшую из торца.
В первый миг он не понял, что перед ним. Потом сообразил: окно,
вернее часть окна, с задернутой темной занавеской. Он поднял голову и
обнаружил сбоку ручку с круглым набалдашником. Снова припал к окуляру,
крутанул ручку. Окно поехало назад, отдалилось, и вдруг он сообразил, что
смотрит на Хоромы. Ему даже показалось на миг, что это его окно. Двигая
ручку вверх и вниз и вращая ее, он прошелся по верхним этажам дома на
Котельнической. Вскоре он понял, что телескоп был направлен на окна
Мартына - темно-вишневые занавески только у него, да и отсюда можно было
разглядеть наглухо заделанную форточку в одном из окон - след бурного
празднования чьих-то именин. Кажется, Виктор и запустил бутылкой в
кого-то, и не попал...
Он еще немного посмотрел на Хоромы, прикинул, достанет ли отсюда луч
жилые этажи. Решив, что пробьет, вздохнул и пошел к двери. Месроп закрыл
ставень и двинулся за ним.
Спускались молча. Слишком все гладко получается, думал Виктор, ну,
слишком все на Мартына указывает. Ему не надо гонцов слать или даже
зеркальный телеграф устраивать - пиши прямо все как есть и на окошко
прилепи - прочтут. Чересчур складно. И телескоп вроде случайно направлен,
и я тут подвернулся вроде случайно. Но если не Мартын, то кто?
Впрочем, это пустое! Ротозеи здесь изрядные - оружие без присмотра
оставили! Вон он сейчас как пройдется по всем комнатам, с перечеркнутыми
кружками на дверях, да как выведет из строя всю технику! Но вслед за этой
мыслью пришла другая: может, и впрямь ученые бросают свой Бастион, отдают
со всеми потрохами? И доктор Мальстрем не крутит, а действительно озабочен
только спасением ученых. Странно все-таки, никто им не угрожает, с таким
оружием не то что Москву, а все земли до Урала под себя подмять можно.
Если смола защищает технику, то обмотать просмоленными тряпками стволы,
патронов побольше в ящики набить и тоже обмазать...
Они спустились на этаж, где обретался доктор Мальстрем. Пустой
коридор. Тишина.
- Слушай, - вполголоса сказал Виктор, - может, пока мы тут ходили,
они все давно сбежали? Плывут вниз по речке...
Месроп не ответил, только озабоченно покачал головой. Его что-то
беспокоило. Наверно, решил Виктор, он не ожидал быстрой капитуляции
ученых. С другой стороны, податься Месропу некуда: здесь оставаться -
ямка, с учеными идти - да вроде он у них тоже сбоку.
Из-за поворота вышел доктор Мальстрем с двумя молодыми людьми в синих
халатах.
- Очень хорошо, - сказал доктор. - Минут через пятнадцать все
соберутся. Ах, да! - Он приложил ладонь ко лбу. - Все позабыл, я же вам
обещал...
Он обратился к невысокому парню с зачесанными назад волосами и
большими залысинами на лбу.
- Я вас лично прошу, Мамасахлисов, проведите наших гостей по... ну,
покажите им что-нибудь, расскажите...
- Что - показать и что - рассказать? - потрогав родинку под глазом,
спросил парень с фамилией, которую Виктор попытался воспроизвести в уме,
но не смог.
- Придумайте сами что-нибудь! - с досадой простонал доктор. - Это
наши высокие гости, - со значением добавил он.
- У меня в лаборатории не прибрано... - начал было ученый, но доктор
перебил его.
- К чертям лабораторию! Вы не выспались, что ли?
Доктор скрылся в кабинете. Месроп выжидательно смотрел на парня, тот
страдальчески закатил глаза и, сказав: "ну, пойдемте, высокие гости!",
двинул по коридору к лестницам.



9

Пятнадцать минут растянулись на целый час. Время от времени их
провожатый связывался по внутренней линии с доктором и, услышав невнятное
бормотание, вздыхал и вел их дальше.
В лабораториях было скучно и пусто. Техника, приборы стояли
выключенные, в слепых дисплеях отражались только лица вошедших. В одном из
помещений они застали пожилую женщину в синем халате, наливавшую в большой
конический стакан кипяток из огромного алюминиевого чайника. В пятой или
шестой комнате Виктор обратил внимание на то, что во всех комнатах у
дверей над косяком привинчены короткие трубки с мигающими зелеными точками
по краям. Он кивнул на них Месропу, но тот отнесся к ним равнодушно, как,
впрочем, и ко всем остальным приборам и устройствам. Провожатый заметил
взгляд Виктора и стал подробно объяснять принцип действия детектора
индетерминизма. С минуту или две Виктор пытался понять, что означают слова
"период полураспада", "многослойный сцинтиллятор" и тому подобное. Ученый
запнулся на полуслове, глянул искоса на своих подопечных и сказал, что об
этом долго рассказывать. Просто на одном конце трубки ампула с изотопом, а
на другом счетчик излучения, а вернее, даже не излучения, а вполне
определенных ядерных процессов. И регистрация не менее определенных
событий свидетельствует, нарушается ли поблизости причинно-следственная
связь.
- Ах, вот даже как, - заинтересовался Месроп. - Каким же образом?
Ученый вздохнул и терпеливо пояснил, что если событие фиксируется до
того, как оно произошло, то значит вероятность иных нарушений
причинно-следственных связей возрастает. Собственно говоря, добавил он,
это единственная более или менее изученная методика. Калибровка
детекторов, конечно, никуда не годится, но лучше они, чем ничего.
- Стало быть, - не унимался Месроп, - вы перепробовали всякую защиту,
пока не дошли до смолы?
- Ну, что-то в этом роде, - замялся ученый. - Для малых объемов есть
средства и получше, но смола - это пока самое доступное и дешевое сырье.
- Что еще, кроме смолы? - вмешался в разговор Виктор. - Охота вам в
этой вонище сидеть?!
- Кроме смолы есть еще кое-что, - сказал ученый и вдруг захихикал, -
собачий кал, например. Прекрасно держит защиту от деструктивного
воздействия. Но с ним у нас напряженно.
- С кем, - спросил Виктор, - с калом или с воздействием?
- С калом, - любезно сообщил ученый, - собачек маловато.
Издевается, наверно, решил Виктор, но не рассердился. Одичали ученые,
очумели среди приборов и смолы. Насчет смолы надо будет подумать, нет ли
здесь какой ниточки к магам, может, они и впрямь слабину имеют?
В небольшой комнате с металлическими полками, забитыми разноцветными
коробками, ученый с видимым облегчением плюхнулся на стул и вытянул ноги.
- А вот это - моя лаборатория. Располагайтесь.
Он пошарил взглядом по сторонам и виновато развел руками.
- Ничего предложить не могу. Спирта нет, чай упакован.
- Даже спирта у вас нет! - соболезнующе заметил Виктор.
Ученый внимательно посмотрел на него, крякнул, и, не вставая с места,
перегнулся через низкий, заляпанный чем-то столик. Достал из-за большого,
обитого металлической полосой ящика плоскую бутылку. Отвинтил крышку и,
понюхав, закатил глаза.
- Прошу. - И протянул ее Виктору.
- Что это? - спросил Виктор.
- Это - хорошо! - внушительно ответил ученый. - А впрочем...
Приложившись к горлышку, он сделал основательный глоток. Осторожно
выдохнул, утер набежавшие слезы и, чуть смежив веки, медленно повел
кулаком от горла к животу, а потом, сказав "Ба-бах!", растопырил пальцы.
- Спирт на апельсиновых корках, слегка разбавленный крепким чаем, -
пояснил он. - Называется "Тунгусский метеорит".
Виктор недоумевающе посмотрел на Месропа, тот еле заметно пожал
плечами.
- Ладно, - сказал Виктор, поднимаясь с шаткой табуретки, - вы люди
занятые, не смеем мешать.
Бастион отдают без боя, и это еще надо обмозговать. А сейчас главное
- быстро вернуться в Хоромы. Делать здесь больше нечего, пусть себе
метеориты запускают.
В дверях он столкнулся с доктором Мальстремом.
- Ага, вот вы где, - сказал доктор. - Тысяча извинений.
- Я больше не могу ждать, - с этими словами Виктор небрежно кивнул
доктору. - Мне пора. Ваш совет, надеюсь, все решил?
- Совет? М-да, совет, - доктор сложил губы трубочкой, - можно сказать
и так - решил. Все остается в силе. Завтра нас здесь не будет. А совет...
- И он негромко рассмеялся.
- Непредвиденные осложнения? - спросил Месроп.
- Если бы!
Виктору не понравились интонации доктора, горечь и злоба
проскальзывали в них. Нападение у подножия Бастиона, долгое ожидание
совета... Может, слово Мальстрема не имеет веса или лукавит он, и с минуты
на минуту ворвутся эти, в синих