- Не веришь и правильно делаешь! - Глаза Месропа блеснули. - Я
повторяю - вы встретитесь, когда наступит срок. Даже если после этого
больше ничего не будет. Ребенок в надежном месте. Хорошо учится. Мы
перебираем имена, и когда-нибудь...
Запнувшись, Месроп перевел взгляд на утреннее зарево над деревьями.
- Прощай!
- Нет, скажи мне...
Послышался топот, ржанье, голоса, на краю пустыря показались
всадники. Ирина и Андрей вскочили, но, разглядев приближавшуюся
кавалькаду, перевели дыхание. Впереди скакала Ксения, по левую руку
Мартын, держа руку на мече и посматривая по сторонам, а за ними два
десятка воинов из дворцовой гвардии. Виктор пошел им навстречу, потом,
спохватившись, оглянулся. Но Месропа и след простыл. Только шевелились
кусты за колонной, на которой стояли две фигуры, плотно обвитые зеленым
плющом.
Ксения спрыгнула прямо к нему в объятия и замерла. Он крепко обнял
ее, прижал голову к сердцу и почувствовал, как странное тепло разливается
в нем.
Он прижимал ее к себе, и ему было наплевать, чары ли это, наваждение
или приворот. Он любил Ксению, а она любила его. Предупреждение Месропа
его не испугало. Гонец в прошлое не пугал его. В конце концов, он сам был
гонцом, и будущее перед ним. Он не боялся Борова сейчас, и плевать на него
во все времена.
Мартын что-то негромко сказал Андрею, парень рассмеялся, но Ирина
цыкнула на него. Юноша опустил голову и ковырнул носком сапога ком земли,
выбитый лошадиными копытами. Земля осыпалась, в сторону покатился
небольшой кругляш. Андрей нагнулся, поднял и обтер листом лопуха. В
середине тяжелого граненого кругляша была дыра. Андрей выбил пальцем землю
и обнаружил, что внутри идет резьба. Потер о куртку - из-под грязи
блеснуло желтым. Протянул находку Мартыну, тот улыбнулся, взвесил в руке и
сказал, что это не золото, а латунь. Вернул гайку Андрею, и тот зашвырнул
ее в кусты.
Наступило утро. Виктор хотел рассказать Ксении о встрече с Месропом,
о сыне, но передумал. Искры в ее глазах завораживали, ему казалось, что
звезды кружатся над ним, и это было настолько важно, обещало разгадку
таких великих тайн, что недавний разговор на поляне сделался
незначительным. События происходят именно так, как должны происходить.
Мысль эта почему-то была существенней, чем все дела. Дела подождут, а
пока... ему было просто хорошо стоять вот так и молчать. Его взгляд
остановился на фигурках, венчающих колонну. Он вспомнил: когда-то можно
было разглядеть мальчика и птицу, позеленевшие тела, прижавшиеся друг к
другу.
Сын... Что ж, придет время, и они встретятся. А пока пусть его
мальчик и Месроп ведут счет именам. Но что это значит? Может, память
Месропа или вселившаяся в него душа Саркиса упрямо возвращается к
прошлому, и рано или поздно они набредут на слово распада, и тогда
исчезнет мир в сером пыльном хаосе?
Не страшно. Он рядом с Ксенией, и тепло любящей женщины согревает
его. Такое мгновение стоит целой жизни, подумал он, и мысль была
непривычна.
Пусть все идет как идет, решил он. И если когда-нибудь наступит
конец, его или мира, то воспоминание об этих минутах согреет душу. Нет
места леденящему страху, холод спокойствия больше не обманет и не
обольстит его, и не рок, не предначертание судьбы или замыслы людей
поведут его, а любовь. Вечность или мгновение, но так все и будет до тех
пор, пока бронзовые фигуры на постаменте не расточатся прахом.
Или еще дольше.