халатах, чтобы взять его в заложники? Ну
тогда и доктору не уйти. Неизвестно, правда, как себя поведет Месроп.
Доктор Мальстрем сел на большой деревянный ящик и потрогал пальцами
виски.
- Не было никакого совета, - громко сказал он. - Спешно пакуются,
всем наплевать на всех, и никто не хочет принимать решения, брать на себя
ответственность. Они на все согласны не глядя, лишь бы дали спокойно
унести ноги. Отдают мне мыслимые и немыслимые полномочия.
"Слизняки, - подумал Виктор, расслабившись, - ничем не лучше тех, что
на поляне".
- В общем, мы уходим. Ставим вас в известность. Не хочется, чтобы это
хозяйство, - доктор мотнул головой, - осталось беспризорным. Лучше Сармат,
чем...
Он замолчал и, взяв за горлышко бутылку, внимательно осмотрел ее.
- Чем кто? - спросил Виктор.
Доктор пожал плечами и хлебнул "Тунгусского метеорита". В следующий
миг он схватился за горло, его выцветшие глаза налились слезами, и сильный
кашель минуту или две колотил его.
- Какую вы гадость пьете, Мамасахлисов, - укоризненно сказал он,
отдышавшись. - Вы же себя отравите, позорник этакий!
Ученый подмигнул Виктору, отобрал бутылку у доктора и завинтил
крышку.
- И это - наша гордость и надежда, - покачал головой доктор. - Вы не
поверите, - обратился он к Месропу, - сколько сил и времени мы ухлопали на
этого юнца. Последний, можно, сказать, ученый, и так распоряжается своим
организмом.
- Ну, иногда молодым людям надо встряхнуть мозги, - добродушно сказал
Месроп, - да и почему - "последний"?
- А других просто нет, - ответил доктор. - Некому учить, некого
учить. Вот в него десять лет вбивали остатки знаний по крупицам. И не будь
его прирожденной гениальности, толку было бы мало.
Молодой ученый кротко потупил глаза, но Виктор заметил, как он хитро
улыбнулся. Парень ему понравился. Хоть и ученый, но, видно, нормальный.
Между тем доктор рассеянно взял бутылку обратно и хорошо глотнул. На
сей раз прошло гладко.
- Гори все огнем, - сказал доктор. - Здесь и сейчас мы проиграли.
Может быть, в другом месте другие люди разберутся во всей этой чертовщине.
- В другом месте других людей будет интересовать другое, - вставил
Мамасахлисов.
Доктор вскинулся и минут пять говорил о неблагодарных сопляках, о
сумерках времен, о том, что, когда падут последние очаги знаний, наступит
долгая ночь... Все это звучало очень красиво, но Виктор еле удерживался от
зевка. Для кого ночь, а для кого утро. Весь день впереди, дел полон рот, а
с выпивки, конечно, тянет поскулить иногда. Пора идти, Дьякон, наверно,
заждался, да и в казармах дел невпроворот. Он опять поднялся с места, но
тут в разговоре между доктором и ученым проскользнули слова, заставившие
его насторожиться.
Это был явно старый и долгий спор.
Они говорили о вещах непонятных и говорили непонятно, но несколько
раз, упоминая о каком-то Массиве, ученый с непроизносимой фамилией
виновато осекался и осторожно поглядывал на Виктора и Месропа. Когда,
наконец, доктор обратил на это внимание, то вдруг расхохотался и ласково
обозвал ученого дурачком.
- Да ведь если бы не он, - доктор кивнул в сторону Виктора, - черта
бы с два нашли архив Евгения Николаевича.
Виктор нахмурился. Тон доктора все меньше и меньше нравился ему. Что
он себе позволяет! И тут сообразил - речь идет о картотеке деда Эжена.
Судя по разговору, ученый с трудной фамилией годами копался в коллекции
деда, пытаясь разобраться, что там к чему, а доктор относился к его
занятию несерьезно.
Нашли время и место для своих споров, подумал Виктор. Бедолаги,
каждый год изо дня в день говорят все об одном. Немудрено слегка
повредиться в голове.
- Все вы оболтусы, - горячился ученый, - и вы, доктор, извините,
первый среди них. Я вас люблю и уважаю, но вы возглавляете эту банду
оболтусов. Вы до сих пор ничего не поняли, хотя таблица распределения
лежит у вас в кабинете под стеклом.
- Я тоже оболтус, и тоже ничего не понимаю, - вмешался Месроп. -
Какое распределение, при чем здесь Массив и, кстати, что это такое?
Доктор чуть заплетающимся языком объяснил, что давно один старый
человек собрал коллекцию всяких загадочных и таинственных случаев, а
сейчас, когда все эти загадки и тайны превратились в заурядную чертовщину,
толка в ней никакого нет, а интерес разве что исторический. Экспонат,
можно сказать. Сами вы экспонат, возразил ученый, кто два года вместе со
мной копался в картотеке, а доктор в ответ пренебрежительно махнул рукой,
но Виктору показалось, что на долю секунды доктор остро глянул на него,
трезво и изучающе.
- Вы понимаете, - ученый взял Виктора за рукав, а Виктор с трудом
удержался, чтобы не оттолкнуть его, - понимаете, все эти случаи
удивительно красиво укладываются на временную шкалу.
- На шкалу? - вежливо переспросил Виктор.
- Ну, да!
- Замечательно! Однако, нам пора. - И он поднялся с места.
- Одну минуточку! - Месроп умоляюще взглянул на него. - Это
действительно интересно.
Виктор вздохнул и сел. Месроп опять в своей стихии. Любит слушать
тронутых ребят. С Митей, покойничком, долго возился, до сих пор
вспоминает. И с этими, на поляне, тоже...
Ученый оторвался от Виктора и уставился на Месропа.
- Вам на самом деле интересно? - вздел он брови.
Месроп кивнул.
- И вы понимаете, о чем идет речь?
- Не вполне, - Месроп усмехнулся, - но я очень постараюсь, если вы
будете говорить медленно.
"Сейчас пойдет молотилка", - обреченно подумал Виктор и уселся
поудобнее. В конце концов, Месроп сделал свое дело, привел его сюда, и он,
Виктор, как бы получил с рук на руки Бастион. А пока они тут языками
чешут, надо спокойно и без суеты обдумать последствия этого события.
Завтра утром Сбор, и вот большой вопрос - сказать сразу о том, что
защитники Бастиона оставили все и ушли, или выложить в последний момент,
если маги дожмут Сармата и поход на Бастион все же будет назначен? Есть и
другой вариант - поговорить с глазу на глаз с Сарматом, пусть сам решает.
Не лучший выход. Сармат полон сил и бодр, как никогда, но в последнее
время стал намекать, что и собственными умишками надо трудиться. Да, еще и
Мартын - сложный получается расклад.
Боевая техника - подарок нежданный! Старое, нестрелявшее оружие -
мечта для любого вояки. Старое новое оружие или новое старое оружие,
запутаешься, черт. Только разницы никакой не будет, если маги здесь
поторчат день-другой. Все развалится, а жаль! Несколько лазерных штучек -
и можно идти обратно Саратов отбивать, а там и с Казанью разговор другой
выйдет.
- Никогда не баловался этим! - размышления Виктора прервал смех
Месропа.
- А у меня в детстве неплохо получалось, - задумчиво сказал доктор, -
потом тихо сошло, да и не только у меня. Там, где появляются маги, у
простых смертных начисто исчезают паранормальные способности. Они словно
все в себя втягивают.
- Не надо им завидовать, - ученый поднял указательный палец, - вы же
знаете какой ценой им достается.
"А ты-то откуда знаешь, пацан?" - незлобно подумал Виктор. Парень
определенно нравился ему. Хлипковат, конечно, но боек, мозгами шевелит.
Подкормить, обучить и взять к себе, пусть походит в штабных, а там
глядишь...
- В конце концов, не так уж важно, что происходит, - продолжал между
тем ученый, - но посмотрим, когда и как происходит. Если отметить события
на одной линии, то можно заметить, что с каждым днем их все больше, но они
как бы... мельче, что ли, обыденнее...
- Ну и что? - спросил Месроп.
- Ничего. Только вот какая странная закономерность - если в очень
далеком прошлом каждый эксцесс носил характер чрезвычайный, ну, там, из-за
них людей жгли, чудеса всякие, то сейчас мелкие чудеса доступны каждому
магу, а до них такие способности были почти у каждого второго.
- Они и сейчас проявляются, особенно у детей. - Доктор вздохнул и
добавил: - Только быстро исчезают.
- Ну и слава богу, - сказал Месроп. - Но я никак не пойму, при чем
здесь временная шкала?
- Да как вам сказать, - ученый скривился и почесал подбородок, - если
мы имеем ряд событий, частота которых нарастает, а интенсивность падает,
наверно, есть какая-то закономерность, а вернее - причина этого.
- Естественно, - согласился Месроп, а по блеску в его глазах Виктор
понял, что Месроп заинтересовался.
- И причина, вероятно, одна, - веско произнес ученый.
Месроп молча ждал продолжения.
- Вам это ничего не напоминает?
- Мне это напоминает волну, - ответил Месроп. - Кинули камень в воду,
вот волна и пошла, постепенно слабея.
- Гениально! - вскричал ученый. - Какая жалость, что мы с вами не
встретились раньше. Вы почти попали в точку. С одной небольшой поправкой -
камень еще не брошен.
- Не понял.
- Вы знаете, что такое цунами?
- Догадываюсь, - кротко ответил Месроп.
- Так вот, представьте себе, что плывете на корабле по океану и
где-то под вами на большой глубине вздрагивает земля. Вы почти ничего не
почувствуете, так, легкий толчок. Возникнет небольшая волна и покатит к
берегу. Чем ближе к суше и чем меньше глубина, тем выше будет вздыматься
волна и, наконец, обрушится на берег, смывая все. Понимаете - чем ближе к
центру цунами, тем мельче волна, а если предположить, что источник, или
событие, породившее волну причинно-следственных сдвигов, находится в
будущем, то, получается, что мы движемся к нему, а не от него.
- Логично, - протянул Месроп. - Выходит, эта волна идет в прошлое, на
"мелководье", а там... - и он вздел руки.
- Вот именно, - повторил его жест ученый. - Я не знаю и даже не думаю
о том, что является источником. Может, это и есть давно обещанный конец
света - и весть об этом идет в прошлое и будущее. Колебания темпоральных
осцилляторов...
- Э-э?
- Ну, словом, что-то в будущем случится такое...
- Минутку! - перебил его Месроп. - Я так понимаю, что чем дальше в
прошлое, тем круче волна, хотя, скажем так, единичнее чудеса?
- Да.
- Тогда выходит, что далеко в прошлом произошло штучное чудо такой
интенсивности, которое соизмеримо с причиной этой волны.
Ученый с уважением посмотрел на Месропа и хотел было что-то сказать,
но Месроп продолжил:
- И это чудо, если уж впереди грядет конец света, есть именно его
начало, его рождение, создание мира. А возникнув, мир идет к своей гибели
и... так далее.
Бадья с водой, подумал Виктор, волны идут от черпака к краям, оттуда
к середке, потом снова, пока не заглохнут. Все эти ученые разговоры -
колебания воды в бадье.
- Замкнутый круг, - после некоторого молчания сказал Месроп.
- Возможно, - согласился ученый. - Хотя не имеет никакого значения.
Даже если наш мир и есть этот замкнутый круг - что из того? Мир возникает,
идет к своей гибели, а гибель эта порождает причину его возникновения. Все
повторяется, все происходит так, как уже происходило.
- Впечатляющая картиночка. - Месроп искоса глянул на Виктора. - Но
если характер грядущего конца света связан с нарушением
причинно-следственных связей, то не проще ли искать причину катаклизма в
нарушителях этих связей.
- Вы имеете ввиду магов? - ученый прищурил глаза.
- Я ничего не имею в виду, просто задаю вопрос.
- У меня нет ответа.
- Зато у меня есть, - неожиданно сказал доктор. - Я предлагаю допить
это пойло и заняться своими делами. Вы, Мамасахлисов, со своей концепцией
центра цунами всем здесь печенку выели, а теперь на свеженьких потянуло.
Доктор глотнул еще, передернулся, хлопнул по плечу Месропа, Виктора и
пошел из комнаты. В дверях обернулся, велел ученому проводить гостей до
выхода и исчез в коридоре.
Ученый проводил его долгим взглядом, но ничего не сказал.
- Вы нас не будете убивать? - неожиданно спросил он у Виктора и
поднял уголки губ, словно улыбаясь.
- Не буду, - серьезно ответил Виктор. - Никто вас не собирается
убивать.
- Это хорошо. Тогда пойдемте, я вас выведу.
В коридоре они с Месропом о чем-то заспорили, но Виктор шел за ними
не прислушиваясь. Он запоминал расположение коридоров и лестниц. Здесь не
то что отряд, тысячу можно разместить вольготно. А магов придержать, чтоб
не лезли. Тогда с техникой веселые игры пойдут, с лазерами повозимся,
оптика... Хорошо! Но разве магов остановишь! Может, они и впрямь смолы
боятся?
Обходя толстопятую бетонную опору, Виктор спросил, кто так
основательно подлатал здание. Ученый почесал нос и сказал, что никто не
знает. Насколько он помнит, когда они заняли домину, повсюду были следы
ремонта. "Полгода строительный мусор выносили, бетон к полу прикипел,
ломали, скалывали".
Потом он поднял палец и произнес фразу на непонятном языке, похожем
на немецкий. Месроп засмеялся и ответил в том смысле, что, мол, настала
очередь науки взойти на голую вершину. У всех своя голая вершина, уныло
согласился ученый, но радости от этого мало.
И тут они вышли к щитам и мешкам.
Никого не было. Одни щиты прислонены к стене, другие просто навалены
на мешки с песком. Виктор поднял голову - наверху, у пулеметов, тоже
никого.
- Прощайте! - сказал ученый. - Может, еще... - не договорив,
повернулся и ушел.
За баррикадой тоже ни души. Виктор и Месроп вскоре оказались на
берегу.
- Ну, и нам пора прощаться, - сказал Месроп.
- Надеюсь, не навсегда?
- Вот уж нет! Мы еще встретимся!
И он исчез в кустах. На миг Виктор пожалел, что они быстро
расстались, на многие вопросы он так и не получил ответа. Но посмотрел на
высокое светлое небо, на воду и густую зелень, и это было так хорошо после
затхлого воздуха Бастиона и его серых красок, что он облегченно вздохнул.




ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ВЕЛИКИЙ ПОХОД

Длинные полосы копоти на потолке и стенах напоминали о том, что
раньше в коридорах горели факелы. Недавно умельцы-оружейники склепали из
обрезков старых, пришедших в негодность дождевых труб масляные плошки с
козырьками - копоти стало меньше, но света не прибавилось.
Были горожане, еще помнившие дом на Котельнической жилым. Ходили
вверх-вниз лифты, этажи поделены на квартиры, а по ночам в окнах горел
свет. Люди бросили дом сразу, как только мор начал свою пляску смерти.
Квартирьеры дружины, рыскавшие в поисках места для размещения, нашли
огромный дом в состоянии вполне приличном, хлама и мусора почти не было,
вещи, сложенные в узлы и чемоданы, словно ждали хозяев, вышедших на минуту
глянуть, пришел ли транспорт. Минута затянулась, узлы сгнили, чемоданы
покрылись белой плесенью, и пыль легла на все.
Маги почему-то с недоверием относились к старым вещам и повыбрасывали
все, до чего дотянулись. Борис невнятно толковал насчет памяти вещей,
якобы ждущих своих хозяев, но сбился и признал, что и сам не может толком
объяснить, какую угрозу таит в себе хлам. И даже не угрозу, а ненужное,
муторное, лишнее...



1

Коридор упирался в деревянный щит с узким лазом. Прислонившись к
щиту, на полу сидел стражник и клевал носом.
- На посту спим! - гаркнул из-за спины Виктора сотник Евсей.
Дружинник вздрогнул, вскочил и уронил пику.
Виктор ничего не сказал, покачал только головой и протиснулся в лаз.
"Раздубы, щепа трухлявая!" - ругнулся сотник. Он топал сзади и долго еще
бубнил, но Виктор его не слушал.
С Мартыном так и не удалось поговорить. Замучили дела, не было
времени даже поспать. Мартын, впрочем, не обидится - с Бастионом вышло
складно, руки развязаны, да и с магами расклад простой: берите приборчики
тепленькими, только не сразу, а чуть погодя, когда старое оружие вывезем и
в надежном месте схороним. "Зачем вам старое оружие, если есть новая
сила?" - спросит опять Борис. Пусть спрашивает.
Две сотни тихо снялись ночью и ушли в монастырь. Сотнику Дежневу был
дан секретный наказ, что делать после того, как отец-настоятель их
разместит. Наверно, сотник уже переправляет людей через реку и расставляет
посты. Будет хороший подарок Сармату.
В центральном корпусе Хором Виктор и сотник миновали еще несколько
щитов с лазами и спустились на третий этаж. У входа в зал их поджидал
невысокий седой мужчина в старой куртке с нашлепками на плечах. Увидев
Виктора, он вытянулся, щелкнул каблуками и приложил ладонь к древней
фуражке с потрескавшимся козырьком. Сотник Евсей завистливо вздохнул. Он
не раз пытался повторить эти движения, даже перед зеркалом пробовал, но
выходило коряво, не было четкой лихости, восхитившей сотника в первые же
минуты знакомства с полковником.
Вечерами он угощал старого вояку и требовал, чтобы тот научил его
щелкать каблуками и правильно отставлять локоть. Полковник от чарки не
отказывался, но на приставания сотника отвечал уклончиво, намекая на
пустую голову, к которой ничего не прикладывают, о выправке, которой
сопляков надо годами учить, а однажды вдруг гаркнул на Евсея многоэтажно,
поразив его виртуозностью мата, и совершенно сразил незнакомым словом
"субординация".
Виктор улыбнулся полковнику и вошел в зал, а полковник ловко оттер
сотника и последовал за ним.
Усевшись на свое место, Виктор указал полковнику и сотнику на лавку у
стены, поближе к себе, чтоб в нужный момент были под рукой. Нашел взглядом
тысяцкого Егора и кивком подозвал его. Егор прервал разговор с Мартыном,
подошел и сел рядом. Мартын подмигнул Виктору.
В левом углу сидел Борис, а рядом - его неизменный советник, старый
замшелый маг с огромным носом и подслеповато прищуренными глазами. Имени
его никто не знал, звали Нюхачом. Иногда во время Сбора он начинал шумно
втягивать воздух. "Измену вынюхивает", - шепнул однажды Егор, недобро
поглядев на мага.
Тысяцкие сидели напротив Виктора, так, чтобы он мог их видеть, по
первому сигналу готовые встать и доложить, если будет в том нужда.
Александр крутил длинный ус и тоскливо поглядывал на маршала, он здесь был
впервой и чувствовал себя неуютно. Григорий и Чуев негромко
переговаривались, время от времени бросая внимательные взгляды по
сторонам.
Сармат, разумеется, опаздывал. Еще месяца два назад он приходил
первым, затевал шумные разговоры с входящими, но Николай постепенно
укрепил его в мысли, что неуместно ему, Правителю, ждать других, напротив,
надобно входить последним. Николая ко всеобщему удивлению поддержал
Мартын, в последнее время посматривающий на него ревниво. Быстрое
возвышение насторожило старых сподвижников Сармата, но Николай вкрадчивой
лестью и учтивым обхождением приглушил их недовольство.
И вот Мартын на вечерней трапезе потребовал, чтобы Сармат не просто
вваливался на Сбор, а выходил к ним торжественно, чинно. Воспламенясь
своей идеей, Мартын вскочил, опрокинул бокал и заявил, что за три дня
распишет подробный ритуал, где будет указано каждое уместное и неуместное
телодвижение. Сармат долго смеялся, а потом прогнал всех спать. Но через
неделю стал понемногу припаздывать, а сейчас все уже привыкли, что он
появляется последним и его приличествует ждать, не начиная большого
разговора.
Нетерпеливо барабаня пальцами по столешнице, Виктор поглядывал на
водяные часы в углу комнаты. По всем расчетам Дежнев сейчас гуляет по
Бастиону. Может, уже рассматривает через телескопический прицел окна
Хором. С минуты на минуту он вывесит в одном из окон сине-белое полотнище
- стяг Сармата. А на самой верхотуре Хором, за двойными стеклами
укрепленных смотровых щелей, сидит наблюдатель и ждет сигнала. Завидев
знамя, немедленно доложит об этом маршалу, даже если ради этого надо будет
прервать Сбор. И тогда Виктор объявит Сармату, что Бастион в их руках и
руки теперь свободны для иных дел. "Великих дел!" - обязательно вставит
Мартын.
О старом оружии докладывать сразу не след, дело частное, мелкое.
После Совета - прием посольства, будет трудный и тяжелый разговор. Казанцы
настроены решительно, но теперь, когда в тылу не маячит непонятная тень
Бастиона, с ними можно говорить и пожестче.
- Как там посольство? - Виктор склонился к Егору.
- Ждут.
Помолчав, Егор шепотом добавил:
- Сейчас доложили - прошлой ночью с десяток всадников от посольства
отделились и двинули на юг. Шли лесами, и быстро, значит, с проводником.
Приказа остановить не было, вот они и оторвались, выследить не удалось.
- Вот как? - насупился Виктор. - Не нравится мне это!
- Все дозоры на местах, а в секреты я свежих бойцов поставил.
- Куда же это они, а? - спросил как бы сам себя маршал.
- Скоро узнаем, - пообещал Егор. - Небось сами объявятся!
Они и не подозревали, что слова тысяцкого попали в самое яблочко.
Дверь распахнулась, из внутренних помещений появился Николай, обвел
всех быстрым взглядом. За ним двое хранителей. И только после них вошел
Сармат.
Годы его не старили. Лишь в волосах прибавилось седины и стал грузнее
в плечах. Могучая борода по-прежнему черна, а глаза смотрели весело и
грозно. Свою любимую зеленую куртку он не снимал годами, даже во время
приемов и застолий. Застиранная, выцветшая, вся в заплатах куртка не раз
поминалась в байках и песнях дружинников.
Кресло под ним заскрипело.
- Ну, начнем! - прогудел он.
Мартын опять подмигнул Виктору и поднялся.
- Я попросил собраться вот почему. - Тут он задумчиво почесал нос,
словно вспоминая. - Скоро в доспехах мыши заведутся, а мы, если не
сопьемся, то от скуки перемрем. Мхом заросли!
Виктор откинулся в кресле и смежил веки. Он знал, о чем Мартын будет
говорить и уговаривать. Вот сейчас он расскажет о страннике,
остановившемся на распутье и не знающем, которую дорогу выбрать. Потом,
как всегда, ввернет про ответственность перед людьми, вверившими Сармату
бразды правления, и о браздах немного поразмышляет. Опять призовет собрать
людей в большой и крепкий кулак, идти за Урал, исконные земли возвращать,
а уж наведя порядок, обернуться на Запад и установить справедливое
правление от Ламанша до Камчатки...
- Здорово! Вот это по-нашему! - Голос старого полковника заставил
вздрогнуть не только Виктора, но и задремавшего было от знакомых речей
Сармата.
Полковник от возбуждения вскочил и горящими глазами смотрел на
Мартына. Мартын на миг осекся, а потом, улыбнувшись, указал пальцем на
старика.
- Вот - глас народа! - провозгласил он. - Такими людьми строилась
держава, ими же она возродится. Я уверен, что тысячи и десятки тысяч ждут,
чтобы мы пришли и покончили с хаосом и беззаконием, собрали воедино по
лоскутку...
- Так точно! - гаркнул полковник. - Дайте только знак, за Волгой
поднимутся, за Яиком только ждут сигнала, а уж беженцы хоть сейчас
готовы...
Встретив хмурый взгляд Виктора, он осекся, щелкнул каблуками и,
буркнув "виноват", сел на место.
Полковник с горсткой гвардейцев недавно прибыл в Москву. О делах за
Волгой с ним уже говорили во время ночного застолья у Сармата. И Мартын,
стуча кулаком по столу, снова требовал немедленно поднимать тысячи и вести
их куда угодно, только не киснуть здесь, а старый вояка сдвинул бутылки и
блюда в сторону, разложил дряхлую, треснувшую на сгибах карту и осторожно,
чтобы не рассыпался ветхий пластик, водил пальцем. Он показывал Сармату,
где стоят Укрепления, сколько людей за каждым, какая связь и на кого можно
рассчитывать. Сармат внимательно слушал, сопел в бороду, но ничего не
обещал.
Виктор сочувствовал полковнику. Тому приходилось заправлять одним из
бывших военных городков в степях за Саратовом. Превратившись в
своеобразные крепости, городки сдерживали, как могли, напор с юга и с
севера, с запада и с востока, выживали среди враждебного окружения,
которое тоже, в свою очередь, раздиралось местными склоками, воевало или
пыталось воевать с сопредельными территориями. Правда, после того, как
возникла Корпоративная Ассоциация Городов "Итиль", атаки на Укрепления
стали нарастать неудержимо. Крепости стояли насмерть, но силы были
неравными. Натиску КАГ "Итиль" обитатели Укреплений могли противопоставить
только мужество, отвагу, боевую науку, передаваемую от отца к сыну, ну, и
немного старой техники, быстро выходившей из строя. Их ряды таяли, людей
оставалось все меньше и меньше. Они действительно были готовы выступить и
по первому же сигналу перерезать коммуникации КАГ "Итиль", многими
попросту именуемой Итильским каганатом, поддержать огнем и маневром
дружину Сармата. Грозная сила Казани и ее союзников наливалась сталью и
плотью на берегах Волги, и если помедлить, ничто не удержит ее от броска
известными дорогами на запад.
Виктор не хотел раньше времени говорить о своих давних связях с
Укреплениями, о многомесячной и тонкой работе, которую он вел с
гарнизонами крепостей, о десятке верных людей, направленных туда говорить
от его имени, обещать подмогу, составлять карты и намечать сроки. Сармат
одобрил его работу, но большого интереса не проявил, а магам и вовсе
незачем знать до поры до времени. Им найдется работенка в урочный час, а
час, судя по всему, уже настал, только пусть старый полковник не спешит,
не торопит. Хотя и его можно понять, у него каждый день на счету.
Борис доброжелательно посмотрел на полковника, скосил глаза на
Нюхача. Нюхач вдруг тяжело задышал и, не поднимая век, что-то просипел.
Наклонившись к нему, Борис метнул в сторону Виктора пронзительный взгляд.
"Засуетились! - подумал Виктор. - Ничего, с минуты на минуту прибежит
вестовой и сообщит о занятии Бастиона. Забавное будет лицо у Верховного
мага!"
- Так что ты предлагаешь? - прервал Сармат излияния Мартына. - Прямо
сейчас идти воевать Казань, что ли?
- Я полагаю, - с достоинством ответил Мартын, - что надо в ближайшее
время разобраться с делами в своем тылу, и, не мешкая, в поход.
- Если мне будет позволено сказать, - негромко начал Борис, и все
замолчали, - проблем с тылом не будет. Мы не хотели силового решения спора
с каганатом, но дальше отступать некуда.
- И ты туда же? - насупился Сармат. - А эти? - Неопределенный взмах
рукой.
- Если Правитель имеет в виду так называемый Бастион, - вкрадчиво
сказал Борис, - то мы полагаем, что маршал блестяще устранил это маленькое
затруднение. Возникла, правда, другая проблема, но о ней в свое время.
И он, приятно улыбнувшись Виктору, уселся на место. Сармат удивленно
посмотрел на маршала, но ничего не сказал.
У Виктора свело скулы. Хорошо, что у него нет вражды с магами.
Поднатужившись, они выведают все, что хотят. Но вряд ли они вчера
кружились в своих страшненьких танцах. "Иван сообщил, больше некому!" -
решил Виктор. От мага-хранителя не могла укрыться неожиданная прогулка
маршала вместе с незнакомым гостем. Месропа он, конечно, не узнал, иначе
сейчас был бы другой разговор. Проследил за ними, высмотрел, а догадаться,
что к чему, - дело плевое. При другом раскладе - хуже. Прознай маги о
Месропе, скрутили бы его вместе с маршалом и кинули к ногам Сармата. Но
если они уже взяли Месропа и выбили из него все, что он знал? И теперь по
сигналу Бориса введут его в зал Совета, и тот начнет каяться и сдавать,
пуская слюну и ничего не видя пустыми глазами. Совсем плохо, если маги и
вченые в сговоре. - Но пока нет подтверждения такому дикому союзу, лучше
не забивать голову новыми страхами.
- Я не понимаю, о чем вы говорите! - сердито сказал Мартын. - Не
хотите слушать меня - не надо. Давайте тогда пригласим посланников, а там
будет видно, прав я или нет. Пусть явится сюда посольство, прямо сейчас!
Сармат огладил бороду, глянул на Николая, скромно сидящего в углу,
кивнул, соглашаясь. Николай сорвался с места и исчез за дверью.
Виктор осторожно перевел дух. Все складывалось хорошо. Сармат на
время забыл о Бастионе, а пока будут судить-рядить с казанцами, все и
прояснится. Жаль, что пока нет сигнала! Ну, да посольство не один день
будет вести торг. Виктора смущало поведение Мартына, не понявшего, о чем
вел речь Борис! За последние годы Виктор настолько изучил Мартына, что по
малейшему движению губ или глаз мог сказать, когда тот говорит правду, а
когда умалчивает о ней. Сармат, тысяцкие, советники и сотники тоже не были
для него загадкой. Только Борис непроницаем, а на Николая он никогда долго
не глядел. Так вот, Мартын ничего не знал ни о его посещении Бастиона, ни
о делах в нем. Странно!
Столы раздвинули, составили их подковой к двери, так, чтобы, войдя,
посольство оказалось в середке. Мартын хотел было подложить несколько
ковров под кресло Сармата, чтобы выглядело внушительнее, но Сармат
отмахнулся. Он подозвал Виктора и спросил, как он полагает, тянуть
переговоры или сразу дать по рогам?
- Бойцы застоялись, - уклончиво ответил Виктор.
- Знаю, - кивнул Сармат. - Но ты-то как считаешь?
- Мартын прав, - коротко ответил Виктор. - Или мы, или они.
- Если бы так, - вздохнул Сармат. - Черт знает, какая силища
накапливается за Каспием! Пока мы тут будем с итильцами драться, друг
друга изводить, как хлынут!..
- С Казанью они сговорятся быстрее.
- Это верно. Ладно, зови Мартына. Нет, погоди, вечерком ко мне оба
зайдите, поговорим. Как твои ребята?
- Застоялись, - повторил Виктор.
- Будет им работенка. Да, на что это Борис намекал, а?
- Потом скажу.
- А? - Сармат улыбнулся. - Ну, смотри, не тяни.
Вошли казанцы, шесть человек. Впереди плотный высокий человек, чем-то
неуловимо похожий на Сармата и обросший такой же могучей бородой.
Он поклонился, а потом заговорил. Виктор знал несколько десятков
татарских слов и понял, что посол приветствует Сармата. Затем выступил
вперед толмач, но посол движением руки отстранил его и повторил свою речь
на русском языке без малейшего акцента. Потом он стал говорить о годах
непонимания, о жертвах и кознях, о том, как прекрасен мир и как тяжела
война. Говорил медленно, за это время тысяцкий Егор успел незаметно
исчезнуть и возникнуть снова.
- Никаких новостей, - шепнул он. - Сейчас доложили, что в посольстве
два новых человека объявились. В Казани их не видали, да и под Москвой
замечены не были. Один захворал, из комнаты не выходит, второй - вон тот,
в белой чалме.
Виктор пригляделся. Ему не нравились странные перемещения людей
вокруг посольства. Ладно еще, если итильцы ведут свою разведку. Хуже, если
с ними встречались эмиссары Великого Турана. Но туранцам нет нужды искать
встречи здесь, под самым носом Москвы, их в Казани и так встретят как
дорогих гостей!
Мужчина в белой чалме смотрел по сторонам, а когда встретил взгляд
Виктора, отвел глаза в сторону. Маршал насторожился. Он готов был
поклясться, что недавно видел этого человека. Так, шрам над левой бровью.
Постой-ка, не он ли встречал их на том берегу, принимал рыбу?
Тихо поднявшись с места, Виктор пробрался к двери и вышел в коридор.
Проходя мимо столпившихся магов, он услышал бормотание Нюхача, на миг
замер, прислушиваясь, но ничего разобрать не смог. Старый маг невнятно
бормотал что-то не то "руки с нами", не то "другое знамя".
В коридоре подозвал Евсея.
- Ну, что там Дежнев?
- Пока тихо.
- Попроси кого-нибудь из магов осторожно пощупать посольских, пусть
понюхают. Узнай, когда и где пристроилась к ним эта парочка.
- Какая парочка?
Пояснив сотнику, о ком идет речь, Виктор прошел обратно в зал. Там
Мартын держал ответную речь и с тем же напором, с которым полчаса назад
доказывал необходимость немедленного похода на каганат и полного его
разгрома, вещал о мире и дружбе, о трудных временах, которые надо
преодолевать сообща, и о прочих, столь же благородных материях...
После Мартына снова выступил посол и сказал, что при таком понимании
друг друга нет причин для вражды, и можно не медля, но, разумеется, и не
торопясь, прямо на днях, а лучше сегодня, заключить договор о мире и
дружбе на вечные времена, а там уже торговля и взаимные уступки сделают
все остальное.
Воцарилось молчание. Все смотрели на Сармата. В глазах Мартына
тревога, он не был готов к такой резвости посольства и откровенно
побаивался, как бы Сармат вдруг не согласился на договор.
Сармат медленно и задумчиво оглаживал бороду, а потом осведомился у
посла, о чем, собственно говоря, будет идти речь в договоре кроме общих
слов, и почему такая спешка?
- Договор заключим и за минуту, но готовить его надо без спешки, -
добавил он.
- Да будет известно Правителю, - масляным голосом тут же отозвался
посол, - что мудрость его слов нашла дорогу в сердца слушателей. Воистину,
поспешает только неразумный, а мудрый не торопясь идет к цели. Но и
промедление может оказаться смерти подобно, как говорил один великий
человек, - посол хитро прищурил глаза, - особенно в минуты, когда судьбы
мира решаются, по соизволению Аллаха, сильными мира сего. Ибо пока нет
договора - нет мира, а нет мира, нет и границ, а если нет границ, все, что
видит сильный, он и берет.
- Это угроза? - удивился Сармат.
- Нет, о Правитель, - ужаснулся такой догадке посол, - Аллах
свидетель, что в словах наших нет угрозы. Нам ничего не надо чужого, а
умные люди всегда договорятся между собой о сферах интереса и влияния, об
исторических границах.
- А-а, - протянул Сармат, - исторические границы...
Виктор понял, что идеи Великого Турана закружили головы и казанцам.
Очевидно, эмиссары из Средней Азии очень торопились и поэтому догнали
делегацию здесь. Нет, не получается! "Рыбного человека" он видел не далее,
чем вчера. Сколько же времени он ошивается в Бастионе? "Плохо, - подумал
Виктор, - события начинают управлять нами, а не наоборот".
- Хорошо, - поднялся с места Сармат, - мы выслушали вас и в скором
времени дадим ответ. Надеюсь, долго ждать не придется.
- И мы надеемся, Правитель, - согнулся в поклоне посол, - и будем
терпеливо ждать мудрого решения. Только, да не сочтутся мои слова
дерзостью, Аллах награждает не только терпеливых, но и достойных.
Посольство вышло из зала.
- Что он имел в виду? - спросил в пространство Мартын.
Сармат пожал плечами. Он казался озабоченным.
- Когда можешь доложить о состоянии дружины? - спросил он у Виктора.
Виктор глянул на тысяцких. Александр тут же вскочил со скамьи, но
Григорий за рукав осадил его и, показав Виктору два пальца, хлопнул себя
по боку.
- Часа через два, - ответил Виктор.
- А почему не сейчас, маршал? - сердито насупил брови Сармат.
- Часа через два, - спокойно продолжал Виктор, - дружина будет готова
к походу.
- Молодец! - расплылся в улыбке Сармат. - Ладно, пусть не дергаются,
я думаю, время у нас есть.
- Если мне будет позволено сказать, - тихо заговорил Борис, - времени
у нас больше нет.
В коридоре послышались громкие шаги, крики, дверь распахнулась, в
комнату ввалился дружинник, волоча за собой вцепившегося ему в плечи
стражника. Виктор мгновенно узнал наблюдателя и вскочил с места.
- Отпусти его, - крикнул он стражнику.
Неожиданно освободившись от хватки, дружинник кувыркнулся вперед и
ударился головой о стол.
Виктор подбежал к нему и встряхнул.
- Говори, что видел? Есть флаг?
- Ф-флаг есть, - заплетающимся языком пробормотал дружинник и
сморщился от боли.
Виктор отпустил его, и дружинник сел прямо на пол, обхватив голову
руками.
- Вот и все, - сказал Виктор Сармату, - знамя Правителя сейчас
развевается над Бастионом. Без боя, без крови, Бастион наш.
Цепляясь за край стола, дружинник с трудом поднялся и что-то
промычал.
- Иди отдохни, - сказал ему Виктор. - Спасибо за службу.
- Зеленый, - с трудом выдавил из себя дружинник.
- Кто зеленый? - не понял Виктор.
- Флаг зеленый, - процедил дружинник и со стоном опустился на пол.



2

Бойница в стене была наполовину заложена кирпичом свежей кладки.
Виктор уперся подбородком в шершавую штукатурку, приподнялся на носках -
ничего не видно. Стоявший рядом Дьякон кивнул послушнику, тот подкатил
короткий толстый обрубок бревна.
- Голову береги! - предупредил Дьякон.
Виктор, не отвечая, вскочил на торец. Теперь в узкой щели был виден
темный треугольник Бастиона. У его подножья что-то горело, грязный дым
клочьями несся по ветру.
- Утром они переправились, - помолчав, сказал Дьякон. - Первая ладья
причалила, вон она, догорает, а остальные... - Он вздохнул.
Виктор коротко глянул на него и стиснул зубы. Он уже знал, что
произошло с сотней Дежнева. Ладьи отплыли утром, не таясь, дружинники
ежились от прохлады, налегали на весла, шумно перекликались с доплывшей до
берега головной ладьей, и тут сверху на их головы обрушился огонь и
металл.
Может, кто уцелел и хоронится в зарослях на том берегу, да только от
них сейчас проку нет. Потом, когда пластуны выберутся по руинам моста к
Бастиону, доподлинно станет известно, сколько народу осталось, а сколько
нашло свой конец в темной воде.
Надо было ждать. Ждать вестей с того берега, ждать, пока дружина идет
к Новоспасскому мосту. К вечеру, наверно, выйдут они через Раменки в тыл,
и не раньше утра маги сюда подтянут свои тяжелые обозы.
Посольство взяли под стражу тотчас же после известия о захвате
Бастиона. Презрительно кривя губы, посол сказал, что подчиняется силе, но
такого оскорбления Казань не простит, а лично он, будь помоложе, вызвал бы
на поединок любого... "Встретился бы ты мне под Кандагаром, когда я был
моложе!" - рявкнул тогда старый полковник.
Человека со шрамом от посольства отделили, и хоть бранился он и цедил
угрозы, внимания на то не обратили и свели прямиком вниз, к магам, чтобы
вытрясли из него все, что знает. Они и вытрясли.
О туранцах ничего не знал человек с родинкой, служил каганату, и в
Бастион, после того, как ученые на плотах ушли, тотчас же впустил десяток
своих людей, тех, что от посольства оторвались. Народ бывалый, с оружием
совладают, а с лазерами тоже разберутся. Вот тогда и начнется разговор,
вот тогда и переговоры пойдут, как надо.
Выжатого досуха врага спустили с камнем на ноге в Яузу. Посольство до
поры не трогали.
За спиной послышались торопливые шаги Евсея. Покосившись на Дьякона,
он негромко доложил, что прибыл отряд копейщиков, на подходе две сотни
пеших ратников. И еще, тут Евсей снизил голос до шепота, Борис велел
сказать, что через мост им долго перебираться, хорошо бы отсюда.
- Ну, чего там? - сердито заворчал Дьякон, почуяв неладное.
Выслушав Виктора, коротко бросил:
- Не пущу! - Посопев, добавил: - Вон, пусть с берега своей волшбой и
промышляют, а сюда чтоб ни ногой!
Виктор отослал Евсея и сошел со стены. Уселся на скамью и, закрыв
глаза, попытался увидеть сверху, как ползут обозы просеками и улицами, как
охватывают в полукольцо Бастион, выдвигаясь слева и справа, отозванные
спешно с ближних рубежей отряды. Но одна мысль не оставляла его - а что,
если захват Бастиона - это обманный маневр, и пока они будут с ним
ковыряться, быстрыми переходами внезапно подойдет итильская конница и,
сметая заслоны, ворвется прямо в город. Впрочем, кто ворвется, тот и
навернется - коннице здесь намнут бока, каждая улочка, каждый дом встретят
стрелой или камнем, московский люд отчаянный, умеет постоять за себя и
семью, да и скарб свой так просто не отдаст. Виктор вдруг понял, что время
колебаний и долгих рассуждений кончилось - теперь уж Сармату размышлять и
взвешивать не пристало, поход на Казань - дело решенное. А может, только
этого туранцы и добиваются - столкнуть Москву и Казань лбами, а того, кто
верх возьмет, можно голыми руками брать, сил на два расклада не хватит.
- Пойду за тебя помолюсь, - вдруг сказал Дьякон, перекрестил Виктора
и направился к часовне.
Виктор долго смотрел ему вслед невидящим взглядом, клубы дыма
вставали перед внутренним взором, огонь падал с неба, люди и кони
срезались беспощадным лезвием огромной косы, а коса была в руках женщины,
неуловимо похожей на Ксению...
Он тряхнул головой, и видение исчезло.
- Коня! - сказал он.
Богдана словно ветром унесло, и через пару минут он вывел коней к
воротам. Они пропустили входящий отряд копейщиков. Сотник, завидев
Виктора, отсалютовал ему мечом.
За стенами монастыря пешие ратники натягивали брезентовые полотнища,
подвешивая котлы к треногам. К Виктору подскакал Иван, ждавший его близ
ворот. Внутрь не пускали, распознав в нем мага.


Середина огромного амфитеатра поросла кустарником. Когда-то здесь
собирались десятки, сотни тысяч людей и предавались забытым развлечениям.
Деревянные сиденья давно сгнили, металлические сетки, ограждавшие ряды,
рухнули - остались только гигантские серые ступени. Из трещин в бетоне
лезла трава. После оползня, обрушившего в реку горы земли и камня, берег у
стадиона размыло, и вода подступала почти к самому основанию гигантского
овала.
Наверху, меж колонн, в одном из проемов сколотили дозорную сторожку,
но шальная очередь зацепила ее и иссекла доски в щепу.
- Мы как раз выскочили наружу, - докладывал Виктору один из дозорных,
- с той стороны треск пошел, искры разноцветные полетели, и ладьи все
вдребезги. Потом нас шарахнуло, мы залегли, а сторожку побило.
Виктор молча кивнул. Бастион казался толстой занозой, выпершей из
земли и впившейся в небо. Он знал, что десятки недобрых глаз следят оттуда
за рекой и окрестностями, а руки лежат на гашетках.
А другие руки сейчас возятся с лазерными установками, и как только
разберутся с ними - ударят по городу, по Хоромам, выжгут вокруг все - не
подойти, не пролезть. Кончились долгие месяцы бездействия, вот он, враг,
за толстыми стенами, обманно, коварством проник в самое сердце, украл
добычу из-под носа. Может, ученые в сговоре с казанцами? И никуда они не
ушли, сидят сейчас в своих кабинетах, выпивают и закусывают, подносят
снаряды. Хотя вряд ли, нет нужды. Захоти они держать оборону, к чему им
итильцы? Да и его не отпустили бы.
Туча, шедшая с юга, громыхнула, в лицо нажал сильный ветер, хлестнуло
дождем, все попрятались. Но через несколько минут тучу разогнало. С
белесого неба полилась жара.
Снизу донеслись крики, ржанье лошадей. В пролом медленно вползали
обозы, несколько всадников обогнали их, спешились и начали карабкаться по
ступеням.
Тяжело дыша, Мартын добрался наконец до вершины, хлопнул по плечу
Виктора и привалился к дощатому ограждению.
- Ну, что? - спросил он.
Виктор пожал плечами. Пластуны еще не вернулись, и неизвестно,
вернутся ли. В кустах у подножия Бастиона их могла поджидать засада, да к
тому же и не одна. Правда, ребята опытные, голыми руками их не возьмешь.
Но не голые руки у злодеев, ох, не голые. Он до боли в глазах всматривался
в темнеющие на том берегу заросли - не блеснет ли зеркальце, не замигает
ли зайчик.
- Разведку ждешь? - Мартын утер со лба пот и продолжил: - Жди. А я
вот не поленился, сам к тебе прискакал. Что это?
От Бастиона в сторону Хором пыхнула огненная спица.
- Лазером бьет, сука! - Пробормотал Виктор. - Хорошо, что ты здесь.
Судя по всему, старую наводку не сбили. Над Хоромами заклубился
легкий дым. Виктор помнил, куда был нацелен лазер. Он со смешанным
чувством посмотрел на Мартына, тот и не догадывался, что жилье его сейчас
выжжено дотла.
- Пока не забыл, - озабоченно проговорил Мартын, - там, в Бастионе,
смертники заперлись. Они будут держаться, покуда хватит припасу и пока
техника не сдохнет, а потом оружие покорежат, а Бастион взорвут.
- Чем взорвут? - переспросил Виктор, пристально глядя Мартыну в
глаза.
- Черт его знает! Там много чего есть, рванет сильно.
- Зачем тогда оружие портить?
- Не знаю. На случай, если не рванет.
- Это точно?
- Точно. - И Мартын ожесточенно потер седую щетину на щеках.
Виктор еще раз посмотрел на Бастион, велел дозорным внимательно
следить, не будет ли сигналов, и отвел Мартына в сторону:
- Теперь скажи, - и он крепко взял Мартына за локоть, - откуда ты все
это знаешь?
Старые неясные подозрения проснулись в нем. Странные разговоры,
прицел, наведенный на окно...
- Посла немного тряханули, - тихо ответил Мартын.
- Маги?
- Да нет, мы сами немножко поработали. Егор помог, да и твой
полковник большим умельцем оказался.
- Егор? - неприятно удивился Виктор. - Без моего приказа?
- Я его обманул, - усмехнулся Мартын. - Сказал, что ты и велел.
- Где же теперь посол?
- С посольством.
- А посольство где?
- Да кто его знает! Может уже до шлюзов доплыло, а может еще дальше,
если рыбы не съели.
Мгновенно оценив ситуацию, Виктор покачал головой. Он не знал -
сердиться ему или восхищаться. Опять неуловимым финтом обошел его старый
хитрец. Послов, конечно, не убивают. Но это было не посольство.
- Ты понимаешь, - сказал Виктор после короткого молчания, - что это
война?
- Еще бы не понимать, - тут же ответил Мартын, и глаза его весело
блеснули. - И не надо меня благодарить. Устроишь разве что сегодня вечером
хороший стол.
- Так и так воевать бы пришлось, - негромко сказал Виктор.
- Э, пока наш медведь раскачается, да пока тысячу раз взвесит! Никуда
теперь не денется.
- Раньше бы знать! - с досадой проговорил Виктор. - Каких ребят
потерял!
- Кто же знал, что так повернется, - немного виновато промолвил
Мартын. - Помянем дружинников вечером... А, смотри, маги свои железки
достают.
Дозорные подошли к самому краю. Иван мельком глянул и снова
отвернулся, разглядывая Бастион.
По нижним ступеням, огибая заросли, маги и дружинники тащили
завернутые в полотнища большие плоские коробы, тюки, рядом хлопотали
старшие маги в полосатых разноцветных балахонах.
Вернулся Богдан.
- От Евсея, - и вручил свернутый в трубку лист.
Виктор посмотрел донесение. Облегченно вздохнул. Многие спаслись,
выплыли и затаились в кустах на той стороне, ждут приказа. Пластуны
доложили, что вход завален, оконные проемы высоко, но можно сунуться
ночью. Пропало человек десять. Дежнев ранен.
Но даже если бы ни один дружинник не пострадал - Бастион оставлять в
руках итильцев невмочь. Виктор помнил обидный исход из Саратова, когда
дружина грузилась в разбитые вагоны под свист и улюлюкание тайных и явных
пособников Казани. Многие жители, да и, что удивительно, беженцы не
устояли перед искусами адаптированного ислама. Уставшим, измученным людям
не хотелось в очередной раз собирать нехитрый скарб и пускаться невесть
куда в поисках жилья и покоя. А тут был обещан покой и достаток в обмен на
лояльность и на несколько слов, свидетельствующих о принятии новой веры.
Больше от них ничего не требовалось. Пока. И даже те, кто помнил
ходжентскую резню и ответные карательные походы на Ходжент атамана
Курбатова, именем которого, наверно, и сейчас пугают детишек на афганской
границе, и те не устояли, поскольку никто вроде бы не покушался ни на
обычаи, ни на очаг...
Страх перед манипуляторами гиперакустикой искусно раздувался
эмиссарами Казани, и хотя с каждым днем, по мере того, как крепла сила
манипуляторов, нечисти над городом становилось меньше и шалила она реже,
боялись магов больше, чем нетопырчиков, бубновых клякс и прочей хмари.


С той стороны из зарослей брызнул солнечный зайчик.
- Что там? - спросил Виктор дозорного.
- Наши мигают. - Дозорный приложил ладонь козырьком ко лбу. - Ждут
сигнала.
- Сигнала? - Виктор огляделся и увидел, что завернутые предметы
внесли на площадку и метрах в двадцати от него распаковывают, освобождая
от тряпья длинные узкие бронзовые зеркала.
- А ты черт! - Виктор закусил губу. - Моргни скорей, чтобы ноги
уносили оттуда!
- Ага! - кивнул дозорный, опасливо глянул на магов, копошившихся у
зеркал, и бегом, перескакивая через трещины и обломки, подбежал к куче
хвороста и сучьев, сложенных поодаль между колоннами.
Через пару минут поднялись сизые клубы. Дозорный, размахивая курткой
над костром, сигналил дымом.
- Что он делает, болван такой?! - пробормотал Мартын. - Сейчас как
е...
Он не успел договорить. Со стороны Бастиона протянулась тонкая дымная
полоса, и на месте костра грохнул взрыв. Дозорного швырнуло вниз.
Завизжали осколки. Костер разметало. Мартын дернул Виктора за руку и
втянул за колонну. Дружинники закричали, многие залегли, а некоторые
бросились наверх. Маги же, словно ничего не произошло, ставили бронзовые
зеркала на треноги. Виктор посмотрел вниз и отвел глаза - дозорный лежал
неподвижно, тело его было смято. Высоко. Если и не убило взрывом, то
разбился насмерть.
- Молодые, - с горечью пробормотал Виктор, - старого оружия не знают.
- Зато вон те знают! - Мартын кивнул в сторону Бастиона, и глаза его
недобро прищурились. - Как только покончим с ними - сразу в поход, сразу!
Не медля ни на день, ни на час.
Виктор удивился. Свои самые важные мысли Мартын умудрялся
преподносить между шутками, как бы несерьезно, и только потом, когда слова
залягут в памяти собеседника, исподволь добивался своего. Жесткие
интонации были для него внове.
- Вечером приходи к Сармату, - сказал Мартын. - Я без всякого этикета
сегодня из него вырву решение.
- Поход - дело серьезное. Надо подготовиться...
- Ты давно готов, - сердито бросил Мартын. - Тянуть нельзя. А я
спешу. Мне много лет, и я хочу увидеть, как будет заложено основание
будущей империи.
- Что? Ты это всерьез?
Виктор рассердился. Здесь, под обстрелом, высокопарные речения
Мартына, ставшие почти ритуальными во время совместных возлияний, казались
неуместными. Только что убили дружинника, и неизвестно, кто еще найдет
свой конец на полузатопленной арене. Надо думать о том, как справиться с
очередной закавыкой, как выдернуть эту неожиданную занозу, а Мартын тянет
песни, которые все знают наизусть.
- Да, всерьез! - Мартын сжал кулаки и поднял их над головой. - Я
клянусь тебе, что ничего серьезнее не знаю и знать не желаю. И пусть меня
убьет на этом месте, если я лгу хоть в одном слове. Да, я тороплюсь. Я
вижу, как тьма надвигается со всех сторон, и только сильный,
могущественный властитель сумеет остановить ее. И горе Сармату, если... -
он уронил руки и посмотрел Виктору в глаза.
Мартын повернулся и медленно пошел вниз, осторожно ступая по
разрушенным, склизким ступеням, иногда приседая и держась за кусты.
Маршал проводил его взглядом и глубоко вздохнул. Вдалеке маячил
Бастион. Именно там сейчас тьма, и ее надо развеять. Пусть Мартын
печалится о своем, у него, Виктора, простые земные заботы. Может, подумал
Виктор, старику потому так тяжко, что тьма разрастается в нем самом?
В этот миг на солнце наползла небольшая туча, жаркое марево
смягчилось, Виктор заметил, что небеса непривычно заголубели, облака в два
или три ряда окаймляли горизонт, воздух, чистый и неподвижный, застыл.
Вода словно сделалась отражением неба, и в этом отражении было место всему
- и угрюмому замку на том берегу, и зелени, и стаям птиц, и даже ему,
стоящему здесь, среди полуразрушенной колоннады.
Он вдруг услышал слабый гул, идущий сверху. Может, высоко летящие
птицы стонали там, наверху, преследуемые чарами, а может, гула никакого и
не было. Он понял, что жернова рока снова провернулись и судьба в
очередной раз несет его на пороги. Все стало значимым и полным смысла -
застывшие в нелепых позах маги у зеркал, дружинники у коней и Мартын,
замерший на полушаге у пролома внизу. Мир остановился, и это было похоже
на сон, когда все вокруг полно движения и угрозы, а ты оцепенел, только
сейчас с точностью до наоборот - мир словно заснул, но в этом сне только
он, Виктор, мог двигаться и был единственной движущей силой сна.
Ему даже показалось, что нет нужды в дружине и магах, он сам спокойно
переправится, не замочив ног, через реку, войдет в замок и выкинет оттуда
наглых захватчиков. И он почти укрепился в этой странной мысли, только
беспокоило, что на берегу ноги завязнут в песке...
Треск осыпавшейся бетонной крошки заставил его вздрогнуть. Он тряхнул
головой, отгоняя неожиданную одурь. Мир стремительно набрал прежнюю
скорость. Осталось только будоражащее чувство собственной включенности в
мир и непонятная гордость, граничащая со смущением, - словно он, проявив
чудеса ловкости, подсмотрел сокровенную тайну мироздания, а тайна
оказалась непристойной.
Он подошел к магам. Они уже закончили сбор установки. Восемь почти в
два человеческих роста зеркал, вогнутой частью обращенные к Бастиону,
стояли ровной линией. Зеркала походили на странные плоды или большие
половинки стручка дикой фасоли. Сходство усиливалось еще и неким подобием
черенка внизу. Там под прямым углом вперед торчала литая бронзовая лапа, а
в пустотелую трубку, которую она сжимала, был вставлен грубо обтесанный
ножом кусок древесного угля. Отражения черных стержней расплывались в
зеркалах.
Невысокий маг, подпоясанный красным кушаком, вопросительно взглянул
на маршала.
"Удара восьми зеркал я еще не видел, - мелькнула у Виктора мысль. -
Не будет ли перебора?" - опасливо поежился он. Но тут же отбросил сомнения
и поднял ладонь.
Два мага, стоявшие у крайних зеркал, медленно закружились на месте,
постепенно убыстряя свое вращение. Их длинные халаты раздуло, разнесло
большим пузырем, цветные полосы слились в сером мерцании.
На всякий случай Виктор отошел на несколько шагов и присел за большой
обломок. Несколько раз он использовал боевые зеркала, однажды довелось
пустить в ход даже строенные. Но сразу восемь?!
Между тем остальные маги, встав перед зеркалами так, что их поднятые
руки почти касались бронзовых лап, нараспев затянули песнь. Слов разобрать
было невозможно, хотя они выкрикивали их громко и отчетливо. Казалось, они
произносят некие имена, но только задом наперед.
Со стороны реки затрещало, загрохотало. Несколько ракет залетели в
стадион и разорвались внизу, в зарослях, никому не причинив вреда, а одна
врезалась в останки черного прямоугольника на противоположной стороне,
невесть с какой целью давно здесь установленного.
Маги не обращали внимания на обстрел. Голоса их становились то
пронзительными, то опускались до грозного рокочущего баса. Вдруг они
рухнули на бетонные плиты. Первыми упали кружившиеся в безумной пляске
волчки, а вслед за ними и осипшие заклинатели. Но кто-то продолжал петь, и
песнь становилась все громче, гул уже исходил из пространства перед
зеркалами, а когда давление на уши стало невыносимым, пыхнуло ледяным
пронизывающим ветром и в воздухе, далеко впереди, над серединой реки,
возник огромный светящийся тусклым светом шар.
Три мага с трудом поднялись, остальные так и остались лежать. Маги
простерли ладони - и шар с громким шелестом пошел вперед, все быстрее и
быстрее...
Виктор вскочил и, прижавшись к парапету, смотрел, как шар удаляется в
сторону Бастиона. Со злорадством он подумал, что еще пара секунд - и
защитники Бастиона даже не почувствуют, как обращаются в прах.
Шар долетел до того берега и на миг закрыл собой черный треугольник
замка. Послышались шипение, треск и свист, клубы пыли забурлили над
берегом.
Пыль быстро осела. Холодный огонь выел в зарослях жуткие проплешины.
Часть берега исчезла совсем, испарилась, а там, где, иссякая, огонь прошел
на излете - остались просеки.
И среди дикого разорения, словно ему все было нипочем - да так оно,
по всей видимости, и было, - нагло высилась громада Бастиона, невредимая,
и даже словно посвежевшая - в черноте ее появился блеск.
Смола! Виктор закусил губу. Значит, ученые не врали. Если казанцы
узнают о такой защите, а эти вот уже наверняка знают или сообразят в
ближайшие минуты, то воинство Сармата наполовину лишится своей силы. Не
надо было уповать на магов. Удвоить, утроить дружину, вон сколько ребят
рвется... Ладно, это потом. А сейчас - Бастион.
Страха не было, прошла и досада. В конце концов, война. Обычное дело
- в сражениях не всегда везет. Но если пошевелить мозгами и не паниковать,
дело все равно будет выиграно.
Снизу набежали маги, подхватили своих выдохшихся соратников, бережно
унесли вниз. Оставшиеся захлопотали у зеркал, вставили свежие уголья и
приготовились к новой атаке.
- Повременим, - негромко сказал Виктор магу в красном кушаке.
Маг тяжело дышал и держался за живот двумя руками. Время от времени
он бросал короткие взгляды на Бастион, и Виктор разглядел в его глазах
откровенный страх. Правда, маршала смутила защита от магического огня, но
шевельнулось и тайное удовлетворение. Дело не только в том, что маги
слегка обосрались. Они вовсе не всеведущи, иначе предусмотрели бы такой
конфуз! А то, что есть от них защита - неплохой козырь. Мало ли как завтра
дело повернется с Борисом. Они, конечно, пока не враги. Но что будет
завтра - никому не ведомо. Впереди трудный поход. Сармат еще не старик, но
все же...
Виктор покраснел и с опаской взглянул на мага, гадая, услышал ли тот
его мысли. Раньше такое ему в голову не приходило, он знал свое место и
свое дело. Хотя порой Сармат в веселые минуты застолья объявлял его
наследником и восприемником, всерьез к этому не относился, потому что
протрезвев, Правитель ни словом, ни жестом не вспоминал о своих словах.
И еще Виктор поразился тому, что равнодушен к закруту сегодняшней
битвы, словно наверняка знает ее исход. Он снова подумал о том, что сейчас
тайными тропами к Москве подбираются отряды казанцев, и что, опираясь на
Бастион, они без труда вышибут из Москвы дружину, вернее то, что от нее
останется. Но эти мысли не пугали. Он был уверен, что сидящие за толстыми
осмоленными стенами обречены. Не боятся огня? Ну и черт с ними! Удар за
ударом выжжет, расточит пылью основание Бастиона, и он рухнет прямо в
воду.
Тем не менее он выжидал. Через амбразуры и щели огонь мог проникнуть
в Бастион и выесть все. Тогда крепость только снаружи выглядит грозной и
неприступной, внутри же она пуста и безобидна, как гнилой орех.
Хорошо бы послать пластунов, но кто знает, сколько их уцелело на том
берегу! Его охватило нетерпение. Скорее кончать с Бастионом и - в поход!
Великие дела начинаются. Завел его все-таки Мартын, опять завел!
- Веди летунов, - распорядился Виктор.
Богдан кинулся вниз. Иван остался, невидимой тенью охраняя маршала.
Снизу подняли жерди и рамы, толстые кожаные ремни, скатанные в
плотные рукава, вкатили ржавые жернова противовесов. Быстро собрали рамы
на кованых распорках, натянули ремни и подвесили грузы.
- Все сразу пойдут или поодиночке? - спросил Виктор.
- Сразу, - ответил маг в красном кушаке.
Виктор понимающе кивнул. Вместе как бы сил прибавляется, легче
держать направление, да и защиту. Правда, он предпочел бы двумя-тремя
группами с разных направлений, но выбирать не из чего.
На рамах осторожно закрепили большие треугольные прозрачные крылья.
Летуны, похожие на птиц из страшного сна, вцепились в поручни и замерли,
ожидая команды.
- Эх, полетать бы! - завистливо сказал дружинник с копьем.
- Разлетался! - ответил другой. - Эти куда хотят, туда и правят, а ты
прямо в дерьмо ноздрями хлюпнешься.
- А когда-то собирались летать к звездам... - с тоской сказал первый.
У летунов не было оружия, да оно им и ни к чему. Магам только
добраться до цели, а там они голыми руками передушат всех, кто под эти
руки подвернется. Виктор знал, что и крылья-то им нужны, чтобы сберечь
силы, не тратить их на большие прыжки.
- Делай! - сказал он магу в красном кушаке.
Летуны одновременно выдернули стопорные палки, тяжелые противовесы
ухнули вниз, а жерди, на которых лежали крылья, встали торчком. Словно
стая жутких остроклювых птиц тяжело поднялась в воздух и пошла над водой.
Кончаются запасы пленки, подумал Виктор, скоро на крылья целого куска
не останется. Ободрали последние дома, из лохмотьев еле скроили три
десятка. А ведь он помнил времена, и не столь давние, когда огромные
здания, район за районом, были обмотаны крепкой хорошей пленкой. Все
родники иссякают!
Он посмотрел в небо и увидел, что летуны повисли над серединой реки и
широкими зигзагами поднимаются все выше и выше, чтобы потом спикировать к
подножию молчащего, словно мертвого Бастиона.
"Может, ты уже давно пустой?" - шепотом спросил Виктор, вперив взгляд
в темную глыбу.
И Бастион ответил.
Яркий разноцветный пунктир вдруг ушел в небо, дымные полосы и
огненные спицы протянулись к маленьким треугольникам.
Захлопали разрывы над стадионом, два или три луча ударили по колоннам
- испарились доски, жаром опалило лица дружинников.
Виктор стиснул зубы от бессильного гнева, наблюдая, как один за
другим вспыхивают крылья, разваливаются и, крутясь, падают на берег. Двое
из летунов освободились в воздухе от обломков и, раскинув руки, взмыли
вверх, развернулись и понеслись на Бастион. Ожила еще одна амбразура, и
еле видные снизу фигурки перечеркнула пулеметная трасса. Виктор закрыл
глаза. Но он словно воочию видел, как острые пули впиваются в людей,
иссекают тела, вырывая кусок за куском, но маги еще живы, не так-то просто
убить носителя силы, но вот уже металла в них больше, чем живой плоти, и в
черные стены Бастиона врезается нечто бесформенное и бездыханное...
- К зеркалам! - проревел маг с красным кушаком.
Виктор так и не узнал, как его зовут. Маги таят свои имена. Вот и
этот растратится безымянным.
Залегшие у колонн маги собрались у зеркал.
- Бейте в низ, в основание! - крикнул им Виктор.
И снова рокочущее пение, гул и после выкрикнутого хором многосложного
слова с тугим шипением возник шар и метнулся к Бастиону.
Второй удар магического огня выжег изрядный кусок берега перед
замком. Дружинники радостно завопили. Но Виктор не обольщался, он не был
уверен, что у магов хватит сил расточить берег настолько, чтобы опрокинуть
в реку черную твердыню.
Засевшие в Бастионе сообразили, откуда исходит угроза. Со зверским
уханьем разорвались снаряды, осыпав стадион градом острых стальных
пластинок, пулеметные очереди не давали поднять головы, и пару раз для
острастки пыхнули лазером по колоннам. Дружинники забились в щели и рвы
между руинами трибун, коней успели увести еще до начала атаки. Сверху было
видно, как несколько растерявшихся бойцов мечутся по заросшему густой
травой полю. Один упал, двое подскочили к нему и потащили за ноги к
трибунам.
Маги же, наоборот, взбежали на стены и, озверев от потерь, встали
насмерть. Первая линия держала защиту - они уводили снаряды и пули, а лучи
словно отражались от невидимых зеркал. Потери магов были велики - то один,
то другой, обессилев, хватался кто за голову, кто за сердце и падал лицом
вниз. На их место вставали другие.
Иван прикрывал Виктора, широко раскинув руки. Между ладонями,
казалось, струится легкое марево. Три пули одна за другой с визгом ушли
вверх. Виктор знал, что маг отвел их, но благодарности не испытывал -
каждый делает свое дело. И еще он подумал - чем больше снарядов и пуль
изведут защитники Бастиона на магов, тем меньше их достанется бойцам. Он
даже устыдился своей мысли; глупо, скоро большой поход, маги нужны будут
позарез, а он тешит свою неприязнь.
Между тем битва разгорелась нешуточная. Маги посылали огонь за огнем,
медленно, но неотвратимо выжигая берег, а цитадель отвечала все
усиливающейся пальбой. Часть колонн была снесена, снаряды дробили бетон
трибун, сквозь огромные проломы лучевые удары подожгли какую-то труху на
противоположной стороне стадиона. Едкая гарь поплыла над полем.
Воздух дрожал и струился, там, где отраженные лучи били в воду,
взбухали облака пара, визг и грохот сливались с криками магов и шипением
огненных шаров в грозную мелодию.
Тучи над рекой рассеялись, распались на лохматые клочья, а те словно
обрамили проем. Полыхнуло солнце, и многим дружинникам в этот миг
показалось, что и наверху идет битва, словно дым и пламень земной
отразились в небесах и там пошли новой круговертью.
А Виктор мучительно вспоминал, когда же он видел нечто подобное -
высокий треугольник, только не черный, а ярко-зеленый, и тоже весь
сверкает, переливается разноцветными огнями, совершенно не опасными и
даже, наоборот, связанными с радостью, с праздником. Это было очень давно,
кажется, у него были тогда отец и мать... "Да это же елка!" - вспомнил он
и удивился. О детстве своем ничего не помнил, все начисто забыл еще до
того, как попал в банду Борова. А вот сейчас - надо же! Он попытался
вспомнить отца и мать. Ничего не вышло. В памяти закружились лица знакомые
и незнакомые, потом всплыли Ксения, Сармат, мелькнул и исчез Месроп...
Он тряхнул головой, отгоняя неуместные мысли. Слабо улыбнулся -
вместо того, чтобы героически возглавить битву, маршал предается
воспоминаниям. Знали бы бойцы!
Вдруг его пронзило знакомое чувство неестественности происходящего.
Он никак не мог преодолеть отстраненность. Словно перед экраном
заработавшего видео смотрит очередной сериал с пальбой и кровищей. И
поэтому на секунду даже растерялся, когда внезапно наступила тишина.
Бастион прекратил огонь. Еще не растратившие силу маги повалились на
плиты, переводя дыхание.
Иван уронил руки и сел на обломок бетона.
Снизу доносились стоны, крики. Дружинники зашевелились, короткими
перебежками собрались под навесами у проходов, быстро связали носилки и
унесли раненых.
Бастион молчал. Устоявшие маги, немного передохнув, вернулись на свои
позиции. Мага с красным кушаком среди них не было. "Растратился", - почти
равнодушно подумал Виктор.
Минута шла за минутой, маги ждали от него сигнала, а он стоял за
колонной и не отрывал глаз от того берега.
- Надо что-то делать, - еле слышно пробормотал за спиной Богдан.
Виктор не удостоил его ни словом, ни взглядом. Молодой еще.
Когда-нибудь поймет, что высшее искусство воина проявляется в том, чтобы
ждать, не мешая року творить свои дела.
Он знал, он был уверен, что предчувствия, в отличие от людей, не
обманывают. Все вот-вот закончится, и закончится благополучно, драка за
Бастион всего лишь эпизод, главное начнется потом, позже.
И он почти не удивился, даже не вздрогнул, когда красная трещина с
сухим грохотом расколола черный треугольник Бастиона, а миг спустя на его
месте выросло огненное дерево.
- Ффу! - только и сказал Богдан, придя в себя. - Вот и конец.
- Ты так полагаешь? - с иронией спросил Виктор.



3

Шатры натянули поверх уцелевших стен. Город обезлюдел давно. Судя по
зарослям и редким проплешинам, в немногие уцелевшие дома никто не заходил
лет пять или шесть. Кирпичная кладка выщерблена, плесень выела штукатурку,
бетонные плиты - как решето.
Большая поляна, наверно, когда-то была площадью. В центре ее из
кустов выпирал толстый столб-постамент, на нем густо увитая плющом фигура
вздела руки к небу.
Крепежные кольца насадили на эти увитые руки, взялись за тросы и с
гиканьем втащили брезентовые полотнища.
Не прошло и получаса, как задымили кухни, вестовые забегали между
сотнями, со стороны подошедших обозов пошел смех и крик, те, у кого еще
доставало сил, любезничали с кухарками и дразнили коноводов.
В небе громыхнуло, ветер